PDA

Просмотр полной версии : К шаманам, которые не умирают



Kuki Anna
14.09.2012, 20:40
http://vokrugsveta.com/body/nasledie/Shaman/sh16.jpg
Владимир Владимирович Чарнолусский

Есть в центре Кольского полуострова, в Русской Лапландии, интереснейшие памятники, связанные с языческим прошлым народа саами, или лопарей. Это Праудедки — скалы, напоминающие головы людей, и знаменитый Летучий камень. Впервые их описал в своей книге «В краю Летучего камня» участник Лопарской экспедиции 1926—1929 годов этнограф Владимир Владимирович Чарнолусский. К священным памятникам тайными тропами его провел проводник из местных жителей. С тех пор прошло много лет. Летучий камень и Праудедки оказались забытыми и затерянными в Кольской тайге. Группа молодых путешественников из Калуги, влюбленных в природу и культуру Севера, прошла по маршруту экспедиции Чарнолусского.

Книга Владимира Чарнолусского попала мне в руки, когда я разрабатывал очередной маршрут по Кольскому полуострову. И я сразу почувствовал: вот она — путеводная нить, вот достойная цель для нашей экспедиции — поиски забытых памятников...

http://vokrugsveta.com/body/nasledie/Shaman/sh_map.jpg

Саами

Саами — коренные жители полуострова — вплоть до начала нынешнего века оставались народом, окутанным тайнами, легендами, невероятными слухами.

Хотя нет, наверное, на Севере народа, который бы столько изучали.

Так, окончательно не выяснен вопрос, откуда он появился на Кольском и как сформировался. Слабо оказались изучены и его дохристианские верования.

Испокон веков лопари были известны как сильные колдуны и шаманы, к которым обращался за помощью еще Иван Грозный.

Традиционный образ северного шамана, распространенный в Европе, — это как раз образ лапландского шамана. Народные сказки и легенды превращали порой жителей Лапландии в страшных одноглазых чудищ.

А потому этот народ вызывал особый интерес у этнографов, антропологов, историков, археологов.

Владимир Чарнолусский был участником нескольких экспедиций в Русскую Лапландию. Скрупулезно и тщательно он собирал и изучал фольклор саамов, их сказки, мифы, бывальщины. Описывал быт, одежду, предметы обихода. Пытаясь сохранить для истории и науки уходящую, исчезающую культуру саамов, Чарнолусский проделал огромную работу, которая нашла отражение в его уже упоминавшейся книге.

У саами некогда существовало два религиозных культа: культ высших богов и культ священных камней-сейдов. Считалось, что шаманы, или нойды, не умирали. Когда приходил срок, они уходили в глухие места, в тундру и там превращались в камни.

Но свои колдовские свойства не утрачивали. К таким камням лопари относились с большим почтением, странным образом выделяя их среди множества других валунов. Сейды были большей частью естественного происхождения — крупные валуны на вершинах холмов-варак и гор, оставшиеся после оледенения. Иногда они покоились на нескольких мелких валунах, словно на постаменте.

А порой лопари, по всей видимости, сами создавали сейды, выкладывая из мелких валунов гурии или нечто вроде скульптуры человека, особо выделяя голову и шапку. Как правило, каждый сейд имел свою легенду, связанную с жизнью шамана, от которого произошел.

Лопари говорили, что в сейде заключены некий дух и сила, которые могут повлиять на охоту, исцеление от болезни, принести удачу. Причем если не относиться к сейду, а точнее, к заключенному в нем духу, с должным уважением и вниманием, дух покидает сейд и камень становится пустым.

Сейдам приносили жертвы: сало, которым смазывали камень, кровь убитых животных, пули, которые оставляли рядом с ним, оленьи рога, выставляемые ветвями вверх. До сих пор груды оленьих рогов, а точнее, их истлевающие остатки, сохранились возле некоторых, некогда знаменитых сейдов в окрестностях поселка Ловозеро.

Одним из самых великих сейдов считался Летучий камень, у которого удалось побывать Чарнолусскому. Особо почитались лопарями и Праудедки — каменные останцы, похожие на головы людей. Лопари верили, что эти люди — их предки, они пришли издалека и здесь окаменели, завещав им эту землю. Среди них особо выделяются головы Старика и Старухи.

С ними связано множество легенд и суеверных страхов. Местные жители еще в начале века старались не бывать в этих местах без надобности, но известны они были по всему полуострову. Чарнолусскому стоило немалых трудов найти проводника, который смог отвести его в эти заповедные места.

Праудедкам и Летучему камню этнограф посвятил целые главы своей книги и дал хорошие ориентиры их местонахождения. По топографической карте мы определили примерный район поисков — он находился в окрестностях озера Вулиявр.

Kuki Anna
14.09.2012, 20:42
http://vokrugsveta.com/body/nasledie/Shaman/sh13.jpg
Чальмны-Варрэ. В гостях у Николая Васильевича Кузнецова


Глаза леса
В аэропорту поселка Ловозеро пришлось долго ждать погоды. Наконец, вертолет МИ-8 поднялся в воздух. Внизу поплыла лесотундра с зеркалами озер и красноватыми пятнами болот.

Далеко на севере виднелись седые от лишайников Кейвы — каменистые возвышенности, протянувшиеся с запада на восток через весь полуостров, а на юге петляла голубая лента Поноя — самой крупной реки полуострова.

А вот и Краснощелье — довольно крупная деревня в центре Кольского полуострова, старинное лопарское поселение.

Вертолет встречала гурьба ребятишек на велосипедах. Они проводили нас кратчайшей дорогой к реке Поной, по которой мы собирались сплавляться на катамаране и надувной лодке до Нижнекаменского озера.

Нас было шестеро: Татьяна, Ярослав и Александр — студенты биофака Калужского университета, геолог Юра Урадовский, его жена Аня и я — руководитель экспедиции. За два раза мы перенесли все вещи на берег реки и заглянули в сельсовет — представиться.

Только поздним вечером собрали, наконец, свои плавсредства и, преследуемые стаей комаров, отправились вниз по реке. Поной здесь довольно широк, берега поросли лесом.

На третий день пути наша экспедиция прибыла в селение Чальмны-Варрэ. Как и Краснощелье, это тоже старый лопарский погост, обосновавшийся среди обширных болот на каменистом мыске у русла Поноя. От погоста осталось всего три строения, причем два — жилые, но только летом, когда можно пасти овец, запасать сено и ловить рыбу.

В деревне нас встретил Николай Кузнецов — коренной житель Чальмны-Варрэ. Над его домом на длинном шесте развивался красный флаг, наверное, в знак того, что советская власть, разорившая это селение, отсюда еще не ушла. Крыша дома была увенчана оленьими рогами, а на веревках, растянутых около дома, несмотря на моросящий дождь, сушилась рыба. Чисто вычищенная, разрезанная и развернутая по хребту, она — в редкие солнечные дни — все же успевает высохнуть.

Николай обрадовался встрече: гости в этой глуши редки. За чаем он долго рассказывал нам о том, какая здесь раньше была большая деревня и как практически ликвидировали ее, решив в высоких кругах, что ее дальнейшее существование бесперспективно. Большой оленеводческий совхоз, базировавшийся здесь, перенесли в Краснощелье. Туда же переселились и жители, разобрав свои дома.

А дело в том, что в государственных планах предполагалось строительство крупной ГЭС на Поное. В центре Кольского полуострова должно было разлиться огромное водохранилище, затопив тайгу, болота, верховья некоторых рек. Теперь Николай — единственный, кто живет здесь более или менее постоянно, иногда выезжая зимой в Краснощелье.

Однажды американские туристы-рыбаки, приезжающие по путевкам во время хода семги, были поражены его робинзонской жизнью и сбросили с вертолета ящик с продовольствием.

После чаепития я спросил Николая:
— Что означает название деревни Чальмны-Варрэ?
— На лопарском языке... «чальмны» — глаза, «варрэ» — лес, а вместе означает «куда ни глянь — везде лес». Раньше деревню еще «Ивановкой» называли, по фамилии первых жителей. Его ответ меня несколько удивил, так как Чарнолусский переводил это странное название как «Черный глаз», утверждая, что так выглядит среди болот одинокая возвышенность, на которой и приютилась деревня. Да и лес-то большей частью тянулся по горизонту. Но спорить мы не стали.

А Николай продолжал:

— Деревня наша очень старая, тут еще древние люди жили, камень-то с рисунками на берегу видели? Пойдемте покажу...

Kuki Anna
14.09.2012, 20:43
http://vokrugsveta.com/body/nasledie/Shaman/sh12.jpg
Петроглифы в деревне Чальмны - Варрэ

Петроглифы в деревне Чальмны-Варрэ
Мы стали спускаться к реке по едва заметной среди камней тропке.

Надо сказать, деревня расположена буквально среди россыпей валунов и ходить здесь можно только по таким вот тропинкам с постоянной опаской переломать ноги.

Николай подвел нас к плоскому камню на берегу, неподалеку от которого мы зачалили катамаран.

Внимательно разглядывая камень, заметили какие-то странные знаки, фигурки людей, животных — петроглифы. Николай сказал, что один из таких плоских камней с рисунками зимой увезли в Ловозерский музей.

Как определили специалисты, этим петроглифам около 4 тысяч лет... Интересно, что жители деревни толком об этих рисунках ничего не знали. Камни удобно лежали у кромки воды, и женщины стирали на них белье, не обращая внимания на выбитые узоры.

Сделав несколько снимков, мы продолжили свой путь по Поною. Фигурка Николая еще долго виднелась на каменном мыске Чальмны-Варрэ... Почти сразу за деревней река раздваивается. Болото, занимающее обширную пойму, здесь заканчивается, и Поной течет в лесистых берегах.

Вскоре рукава сливаются, потом вновь река дробится на множество рукавов, образуя перед впадением в Нижнекаменское озеро настоящую дельту. Озеро очень мелкое, слабое течение тянет воду на юг, туда, где из озера двумя рукавами вновь вытекает Поной. Почти всюду из воды торчат валуны. Нижнекаменское раньше называлось «Вулиявр», что значит «Грязное озеро», хотя вода в нем прозрачна...

Над озером низко плыли свинцовые тучи, а на севере было видно, как гора Медвежья постепенно скрывается за пеленой дождя. Упругий ветер с юга нагонял темные волны и почти остановил наше движение. Пришлось немного изменить маршрут: отдавшись на волю ветра, мы пересекли озеро в северо-восточном направлении и оказались возле бывшего Нижнекаменского погоста.

Здесь стоял охотничий домик с небольшим амбарчиком. От старого погоста остались несколько заросших иван-чаем квадратных ям и одна, неизвестно как сохранившаяся, вежа — древнее кочевое жилище саамов. Вежа — это остов из жердей, поставленный на фундамент из бревен, покрытый дерном. Сверху — отверстие для вентиляции, низенькая дверца сбоку.

В таком жилище лет сто назад лопари останавливались только в теплое время года. Строились вежи в местах рыбной ловли и охоты. Наша вежа была модернизирована и служила баней. Остов из жердей был покрыт ржавым листовым железом.

Век вежи, похоже, через год-два закончится. Неизвестный хозяин зимовья завез стройматериал, и вскоре, вероятно, здесь появится такая же основательная, как дом и амбар, баня. После дня, проведенного на воде, под непрекращающимся холодным дождем, с вездесущими комарами и мошкой, охотничий домик с каменной печкой, нарами, покрытыми оленьими шкурами, пропахший копченой рыбой, показался нам по-райски уютным.

Над окном у стола был закреплен расправленный веером хвост глухаря, а за окном сквозь пелену мороси, за остроконечными вершинами елей, в ночных сумерках полярного дня виднелось озеро. Сидя при горящей свече с кружкой горячего чая, вспоминая события прошедшего дня, начинаешь осознавать, как мало порой нужно человеку для счастья...

Kuki Anna
14.09.2012, 20:43
http://vokrugsveta.com/body/nasledie/Shaman/sh05.jpg
Праудедки. Скала Старик
ПрауедкиУтро следующего дня не принесло улучшения погоды. И все-таки мы отправились к горе, где, по нашему предположению, находились Праудедки.

Между Нижнекаменским погостом и горой Праудедки лежат три обширных болота, посреди которых возвышаются невысокие, поросшие лесом возвышенности.

Одно из болот — пойма небольшого ручья с каменистым и извилистым руслом. По всей вероятности, это и есть Кровавый ручей, описанный Чарнолусским. Назван он так потому, что якобы в верховьях дно его усеяно людскими косточками, оставшимися после великой битвы лопарей с чудью. Конечно, это только легенда.

Переход занял чуть больше часа. Пейзажи — поистине фантастические — сменяли друг друга. Склоны гор и ложбины между ними покрывал седой ковер ягеля, и на нем контрастно выделялись темно-зеленые силуэты низкорослых полярных сосен с толстыми коричневыми стволами.

То здесь то там словно вырастали каменные глыбы: от небольших валунов, раскиданных по ковру ягеля, до целых бастионов. По скалам расползались вертикальные и горизонтальные трещины и разломы; сверху, цепляясь корнями за трещины, росли чахлые полярные сосны, вид которых наводил на мысль о могучей силе противостояния жизни жестоким северным ветрам Арктики.

Моросящий дождь придавал красноватой окраске гранитов и гнейсов, из которых были сложены скалы, особую суровую выразительность.

Мы пристально вглядывались в камни в надежде увидеть Старика и Старуху. Вначале ничего не получалось. Мучило и сомнение, что мы ошиблись и пришли не туда. Но вдруг все, один за другим, стали различать в скалах какие-то лица, причем каждый видел что-то свое... Через некоторое время мы явственно увидели лицо Старика.

Под низким, слегка скошенным лбом угадывались узкие глаза, хорошо заметен был большой нос, четко очерчены массивная борода, губы, скулы. Взор его был устремлен вдаль. Казалось, что он что-то высматривает на горизонте и сам стремится туда. Старик хорошо был виден только в профиль, но стоило отойти на пару десятков метров в сторону, как черты его терялись.

Среди других камней и трещин открывалось лицо Старухи. Казалось, оно покрыто морщинами. Плотно сжатые губы и глубоко запавшие глаза, взор также устремлен вдаль, на восток, к горизонту. Величина и выразительность этих лиц поражали и будоражили фантазию. А среди камней угадывались все новые и новые лица людей, застывших в каком-то едином порыве, едином стремлении достичь чего-то, шедших куда-то, но окаменевших в движении.

Создавалась иллюзия, что тела этих людей скрыты горой, а головы уже показались над ней. Мы долго бродили возле них, вглядываясь в лица, стараясь рассмотреть все с разных ракурсов, ничего не упустить. Потом решили подняться на скалы, чтобы взглянуть на окрестности и, может быть, увидеть то, к чему стремились эти окаменевшие люди...

Со скал открывался изумительный вид. Можно было окинуть одним взглядом все Нижнекаменское озеро. Было видно, что средняя часть его заросла тростником. Далеко на юге виднелось русло Поноя, вытекающего из озера. На север до самого горизонта простиралась сосновая тайга на белом покрывале ягеля.

На северо-востоке возвышалась гора Сейвин, с которой связана легенда — сплав древних саамских сказок, или сакк, и библейских историй. К этой горе, согласно легенде, причалил ковчег Ноя... Далеко на западе виднелась гора Колокольная, а на северо-западе стала скрываться в сизой дымке дождя гора Медвежья.

По небу плыли низкие облака, придавая угрюмость окружающему нас пейзажу. Ветра не было, и все вокруг окутывала какая-то звенящая тишина. Только два сокола-сапсана кружили над нашими головами, разрезая воздух пронзительными криками. Нетрудно представить себе чувства древних саамов, пришедших однажды сюда и при свете красного, низко висящего над горизонтом солнца разглядевших в этих величественных скалах окаменевшие лица людей.

Страх перед силами природы, подкрепленный языческими верованиями, заставил их поверить, что Праудедки — их предки, прадеды...

Kuki Anna
14.09.2012, 20:46
http://vokrugsveta.com/body/nasledie/Shaman/sh11.jpg
Праудедки Скала Старуха (справа)


Со скал открывался изумительный вид. Можно было окинуть одним взглядом все Нижнекаменское озеро.

Было видно, что средняя часть его заросла тростником. Далеко на юге виднелось русло Поноя, вытекающего из озера.

На север до самого горизонта простиралась сосновая тайга на белом покрывале ягеля.

На северо-востоке возвышалась гора Сейвин, с которой связана легенда — сплав древних саамских сказок, или сакк, и библейских историй.

К этой горе, согласно легенде, причалил ковчег Ноя... Далеко на западе виднелась гора Колокольная, а на северо-западе стала скрываться в сизой дымке дождя гора Медвежья.

По небу плыли низкие облака, придавая угрюмость окружающему нас пейзажу.

Ветра не было, и все вокруг окутывала какая-то звенящая тишина.

Только два сокола-сапсана кружили над нашими головами, разрезая воздух пронзительными криками.

Нетрудно представить себе чувства древних саамов, пришедших однажды сюда и при свете красного, низко висящего над горизонтом солнца разглядевших в этих величественных скалах окаменевшие лица людей.

Страх перед силами природы, подкрепленный языческими верованиями, заставил их поверить, что Праудедки — их предки, прадеды...

http://vokrugsveta.com/body/nasledie/Shaman/sh10.jpg

Осмотрев вершины скал, мы в двух местах нашли округлые, как чаши, вогнутости, заполненные, как и во времена Чарнолусского, священной водой. Это из них, по саамской легенде «О начале человека», вырвалась струя воды, такая сильная, что скоро затопила землю, погубив все.

Я зачерпнул ладонями воду из чаши — она оказалась удивительно прозрачной и чистой, как будто и не дождевой, будто из глубин скалы сочится неведомый источник, который некогда стал причиной потопа.

Мы вновь ступили на мягкий ягель, чтобы еще раз вглядеться в застывшие в камне лица. Где-то здесь, как описывал Чарнолусский, находится каменный лабиринт-вавилон, подобный тому, что есть в Кандалакше. Однако он, в отличие от поморских лабиринтов, которые строились на берегу, далеко отстоит от моря.

Поморы возводили подобные памятники с надеждой на удачу промысловых походов, а здешний лабиринт саамы, видимо, использовали для культовых обрядов и гаданий. Однако, осмотрев склоны гор, лабиринта мы не нашли.

Возможно, он просто исчез со временем под пышным ковром ягеля. Но на одном из пологих выступов скал наткнулись на небольшой гурий из угловатых камней.

От него открывалась замечательная панорама Праудедков, а за ними на дальнем плане скрывалось в сизой дымке Нижнекаменское озеро. Кто же в этой глухомани мог построить гурий и с какой целью? Ответа мы не нашли.

И снова переход по тайге и болотам к охотничьей избушке, где нас ждали обеспокоенные нашим долгим отсутствием Юра и Ярослав. Друзья все это время занимались рыбалкой. Улов состоял из нескольких крупных окуней, и на ужин было жаркое из рыбы.

Kuki Anna
14.09.2012, 20:49
http://vokrugsveta.com/body/nasledie/Shaman/sh06.jpg
Скалы Праудедки. Общий вид

На утро наши надувные суда пересекали озеро в южном направлении.

Неизвестному хозяину зимовья мы в знак благодарности оставили сгущенного молока и конфет, выкроив из запасов экспедиции.

Без труда отыскав проход в зарослях средней части озера, называемой «салмой», направились к Поною. Плыть по озеру помогало слабое течение, а весла изредка стучали о дно.

Поной вытекал из озера широким рукавом, в котором повсюду торчали черные валуны. Под вечер вошли в его русло.

Чистая, как зеркало, река тянулась к горизонту, отражая остроконечные ели на низких речных берегах. Где-то здесь должна находиться гора Сейдапахк со своим знаменитым сейдом.

Осматривая в бинокль окрестности, я обнаружил на одной из гор черное пятно большого валуна. Вскоре стало видно, что валун этот стоит, как на постаменте, недалеко от вершины горы.

Мы причалили к берегу в месте, от которого, как нам казалось, ближе всего до камня. Было уже ясно, что описанный Чарнолусским Летучий камень мы нашли и от нас до него каких-то 500 метров.

http://vokrugsveta.com/body/nasledie/Shaman/sh02.jpg
Вот он какой — Летучий камень

Летучий камень

Однако подходы к горе оказались очень трудными.

Наш путь пролегал по болоту, сплошь заросшему густым, высоким, как стена, ивняком.

Проломившись через болото, вошли в заболоченный лес, скрывший все ориентиры.

Пробираясь по нему, едва не прошли мимо горы, но вскоре стал ощущаться подъем, а пышная болотная растительность сменилась ягелем.

Лес поредел, всюду лежали стволы елей, все как один упавшие в одном направлении. Это работа жестоких осенних ветров, дующих с севера. Если знаешь эту особенность, вполне можно обходиться без компаса.

Но вот и лес остался позади, и перед нами предстал во всем своем величии Летучий камень. Смолкли разговоры. В какой-то благоговейной тишине мы осторожно карабкались по скалам, преодолевая оставшиеся метры.

Вот оно — чудо природы, случайность геологических процессов или, может быть, результат творения какой-то мистической силы?

На трехметровом валуне-постаменте пирамидально-треугольной формы покоился уплощенный сверху и снизу гигантский камень. Лежал он так, что на постаменте находилась только меньшая его часть, по крайней мере, так виделось снизу.

Казалось, что толкни его — и он свалится со своего ложа, а может быть, и взлетит, и отправится искать покоя в лучшие места, где не будет столь бесцеремонных пришельцев, как он уже сделал это в стародавние времена...

По саамской легенде, этот камень прилетел откуда-то из Скандинавии. Он долго искал спокойного и благодатного места, опускаясь на землю во многих местах Лапландии, и не находил его.

То горы не нравились ему, то воды и ветры, или люди относились к нему без должного уважения. И вот он нашел свое место здесь, на озере Вулиявр, на высокой горе, покрытой сединой лишайников.

Сел на свое будущее ложе, как бы еще не решив окончательно остаться здесь. Повернулся лицом на обширное понойское болото со святым потаенным озером Сейдъявр и понравилась ему эта земля. Так с тех пор и покоится он здесь, пока еще остается нетронутым этот уголок природы, пока еще люди относятся к нему с должным почтением.

История не донесла до нас полностью легенды о Летучем камне, только ее отзвуки. Саамы крайне неохотно посвящали в свои тайны чужеземцев, даже тех, с которыми долго жили вместе, кого уважали. Тайны народа саами — только для самих саами.

Не поведали они легенду о Летучем камне и Чарнолусскому, хотя в те времена кто-то из них еще помнил ее. Чарнолусский уловил лишь обрывки этого мифа, которые я здесь привел. Эти обрывки — все, что нам осталось. И еще этот камень.

Мы осторожно трогали его ладонями. Удивительно, но породы, из которых сложены камень и постамент, совершенно разные.

Породы камня очень темные, даже черные, тогда как постамент и выходы окружающих скал состоят из каких-то светлых гранитогнейсов, которые к тому же местами покрыты серебристыми лишайниками. Так что по цвету Летучий камень очень контрастирует с окружающим его фоном и хорошо выделяется на нем.

Я думаю, любой человек, даже ничего не знающий об этом камне, оказавшись около него, испытал бы чувство удивления. Что же говорить о древних лопарях, почитавших святые камни... Они обожествили Летучий камень.

Приходили к нему со своими горестями и болезнями, ожидали от него помощи, удачи в своих делах. Сколько раз предсказатели-нойды пользовались тем страхом и почтением, которые внушал Летучий камень людям!

В прошлом веке, во время активной христианизации народов Севера, русские миссионеры пытались свалить камень, уничтожить его как символ язычества. С этой целью вокруг него возводились строительные леса. Но попытка успеха не имела.

Мы стояли на скале рядом со священным камнем. На запад от горы Сейдапахк до горизонта тянулось обширнейшее болото, ровное, как стол. Неподалеку голубело небольшое округлое озеро.

Это, по всей видимости, и было описанное Чарнолусским озеро Сейдъявр — озеро Свято. Название этого нет ни на одной топографической карте.

Долгое время существование озера саами держали в строжайшей тайне: с ним был связан один из культовых обрядов, который еще не так давно проводился здесь. Об этом обряде Чарнолусский услышал от местных жителей целую сагу.

Ее обрывки и сейчас знают многие жители Кольского полуострова. Суть обряда состояла в том, что раз в год, в день, указанный нойдой, все жители окрестных погостов отправлялись на озеро ловить рыбу.

Шаман выбирал самую красивую девушку — символическую жертву озеру. Ее украшали водорослями, поднятыми со дна, и везли на первом баркасе. Процессия в полной тишине заплывала в озеро.

Сигнал к началу лова давал тот же шаман. Сети забрасывали только один раз, но вылавливали столько, что хватало всем. Девушку увозили на последнем баркасе. Протоку в озеро тщательно маскировали.

На Кольском полуострове подобных озер много. По всей видимости, все они служили местом такого обряда.

Обычно они удалены от поселений, скрыты от взоров чужаков и к ним ведет одна дорога — узкая протока. Самое знаменитое из таких озер — Сейдозеро в Ловозёрских тундрах, где мы в прошлую экспедицию впервые услышали эту легенду от местных жителей.

Странное дело: пока мы стояли у Летучего камня, нас совершенно не беспокоили комары, хотя ветра, который мог бы их сдуть с вершины горы, не было. Стоял настоящий штиль, характерный для этих краев в вечернее и ночное время летом. Усмотрев в этом нечто сверхъестественное, мы отошли от берега и поднажали на весла.

Впереди нас ждал трудный волок в бассейн реки Стрельны, продолжительный сплав по реке с порогами до побережья Белого моря. Но основная цель экспедиции была достигнута.

Мы нашли забытые памятники старой лопарской культуры, которые описал и донес до нас В. В. Чарнолусский. И хотя с тех пор прошло много десятилетий, они сохранились нетронутыми и по-прежнему представляют культурную и историческую ценность.

Автор Виталий Горшков

Kuki Anna
25.09.2014, 22:09
В глухой бурятской деревне, недалеко от Гусиного озера, в старом доме несколько дней лежал без чувств молодой
человек. Два старика рвали на части его тело, драли железными крючками, очищали кости, пускали кровь, выдирали глаза из глазниц...

http://planeta.moy.su/_bl/77/s83027073.jpg (http://planeta.moy.su/_bl/77/83027073.jpg)

Нет, это не кадры из фильма ужасов и не заседание клуба маньяков, глумящихся над жертвой. Речь идет об обряде посвящения в шаманы, который по сей день практикуется в Бурятии, Якутии, Хакасии, Туве, на Алтае.

Обряд занимает от трех до семи дней. Кандидат в шаманы сначала «умирает», а затем «воскресает» в новом образе. Самый жуткий момент — церемония «расчленения». ...

Конечно, никто не издевается над беззащитным человеком, вся процедура носит символический характер. Но тот, кого готовят к этой нелегкой «должности», действительно все время лежит в уединении в специальном месте, куда посторонним вход воспрещен.

Ему не позавидуешь: голова бедняги раскалывается от боли, ему мерещатся какие-то видения, слышатся голоса, во время сна одолевают кошмары. Но от этого никуда не деться — невозможно стать шаманом без того, чтобы не
переболеть так называемой шаманской болезнью.

http://planeta.moy.su/_bl/77/s57026400.jpg (http://planeta.moy.su/_bl/77/57026400.jpg)

Шаманы всегда считались посредниками между духами и людьми. Эти колдуны своим умелым заступничеством избавляли людей от недугов, дурной наследственности, проблем в личной жизни. Но шаман шаману рознь.

Некоторые могли действовать и во вред человеку: «заражали» недугами, насылали проклятия, а иногда умерщвляли, «съедали» человека. В зависимости от того, какие дела творят шаманы — добрые или злые, они делятся на «поедающих» и «дающих». В старину это разграничение обязанностей соблюдалось особенно строго.

Так или иначе, шаман никогда не получает свой дар просто так, за красивые глаза. Дар нужно заслужить. Многие становятся шаманами, наследуя свой дар от деда, бабки, тетки, реже от отца или матери. Такие шаманы называются родовыми. Если шаманский род прерывается, это большая трагедия. Тогда шаманы ищут среди окружающих того, кому можно передать свой дар. Лучший кандидат — ребенок, родившийся в рубашке.

http://planeta.moy.su/_bl/77/s89782765.jpg (http://planeta.moy.su/_bl/77/89782765.jpg)

Из таких детей, считают шаманы, получаются самые даровитые и перспективные ученики. Если ребенок был полностью в рубашке — из него получится великий колдун. Если рубашка закрывала его тело наполовину — из такого выйдет средний шаман. Из рубашки вырезали небольшой овал, натягивали его на каркас и получали бубен. Этот бубен подвешивали над люлькой ребенка. Когда малыш подрастал, бубен зарывали в землю.

Виктор П. не принадлежал к шаманьему роду-племени. Его отец-бурят всю жизнь ходил на лодке по Байкалу — ловил рыбу, коптил ее, сушил, солил и сбывал торговцам-перекупщикам. А вот мать принадлежала к редкой, исчезающей
национальности—к тофаларам. В России их не больше 700 человек. Предки матери вели кочевой образ жизни в глухих таежных урочищах Саян, разводили оленей. Мать в детстве от родственников слышала, что кто-то из ее дальней родни шаманил. У тофаларов существовал культ черепов — им они поклонялись, их вышивали на своих одеждах и на повязках, которыми повязывали голову. Уже взрослым Виктор понял, что черепа в качестве украшения на одежде служили его предкам-шаманам защитой от злых духов. Сама мать Виктора к колдовству не имела никакого отношения, разве что
колдовала всю жизнь над плитой — у него было два брата и одна сестра.

Виктор был старшим ребенком в семье. Отец предполагал, что ему он передаст все свои знания и умения, и уже с раннего детства брал парнишку с собой «в рейсы». Но однажды в их деревне объявился шаман...

В бурятских деревнях уклад жизни со временем изменился — цивилизация и сюда привнесла свои коррективы, но многое осталось как прежде. В селах люди живут бок о бок и знают друг о друге почти все. И когда в их деревне
появился чужой человек, весть об этом быстро разнеслась по всем домам.

Говорили, что чужак — непростой человек, а шаман, пришедший сюда с Саянских гор. Он обошел немало мест в поисках того, кому бы мог передать свой дар. Но никто не годился для такой важной миссии. И вот его выбор пал на Виктора — мало того что мальчик родился в рубашке, так еще и по материнской линии он считался тофаларом.

http://planeta.moy.su/_bl/77/s67498643.jpg (http://planeta.moy.su/_bl/77/67498643.jpg)

А шаман был как раз этого редкого роду-племени. Когда старик услышал об этом, его прямо затрясло. Он захотел увидеть мальчика и поговорить с его родителями.

Вите тогда едва исполнилось 15 лет. Когда шаман появился в их доме, отец закрылся с ним в одной из комнат и о чем-то
долго разговаривал. Много лет спустя Виктор узнал, что отец был категорически против того, чтоб его старший сын занимался колдовством. Но авторитет старого шамана на Байкале был такой большой, что отказать ему мог только безумец. Отцу пришлось повиноваться воле старика. С тех пор жизнь Виктора полностью изменилась.

Рубашки, в которой Виктор родился, у него давно не было. Но это не остановило шамана. Старик позвал мальчика за собой, и тот навсегда ушел из дома. Отныне Виктора стали звать адацла сама — «сделанный из кусков», «надставленный». Любой опытный шаман знает — так называют тех, кто получил свой дар не по наследству. Из таких обычно получаются не самые сильные шаманы, но наставник постарался передать своему ученику все, что знал. И со
временем Виктор стал очень сильным шаманом и получил новое имя — Шагай.

Виктор присутствовал при обрядах своего учителя, видел, как он поднимает на ноги больных, вселяет в людей надежду, находит без вести пропавших, читает по звездам судьбу, гадает по линиям руки.

Дар шаманства никогда не достается легко. Каждый, кто вступил на этот тернистый путь, заболевает особой, шаманской болезнью. Иногда она длится несколько недель, а иногда и несколько лет. Старик шаман убеждал Виктора потерпеть: чем дольше тот будет мучиться, тем сильнее станет.

Виктор «болел» долго — четыре года. Большую часть времени он провел в одиночестве, как оно и требовалось по старой шаманской традиции. В это время Виктор учился управлять своими эмоциями и телом. Со стороны такой
человек кажется странным — он ведет себя как сумасшедший. Мотивы его поступков непонятны, речь несвязна, действия несогласованны. Чтобы усилить приступы болезни, будущий шаман искусственно вводит себя в состояние экстаза, используя самовнушение, напрягая волю, а зачастую применяя галлюциногены. Это могут быть галлюциногенные грибы или особые травы.

В таком состоянии будущий шаман может не спать по нескольку суток, не есть, не пить, с ним случаются припадки. Откуда у него берутся силы, непонятно. Тем не менее некоторые «кандидаты» показывают чудеса выносливости: поют, танцуют, охотятся в тайге, рыбачат. С Виктором происходило нечто подобное, но что именно — он не помнит. Ему рассказывали, что однажды он упал замертво на кровать, и тогда к нему пришли опытные шаманы. Сначала они подвергали его «пыткам» и «истязаниям» — чтобы его душа покинула тело и улетела в потусторонний мир. Этот момент — самый важный во время рождения нового шамана. Он означат, что шаман «заключил с духами договор» — установил связь, и теперь может камлать — ворожить. Говорят, в такой момент шаман видит — словно со стороны — собственную мать-душу. Такое случается только дважды в жизни. Первый раз — во время его духовного рождения и второй — во время смерти.

После обряда инициации, когда шаман приступает к своим прямым обязанностям, все симптомы странной болезни уходят навсегда. Это означает, что шаман исполнил свое призвание и отныне живет в согласии с волей могущественных духов и предков-шаманов.

Ступени № 18 2011 (http://planeta.moy.su/blog/shamanskaja_bolezn/2011-10-07-7712)