PDA

Просмотр полной версии : Генрих Барт. Первопроходец Сахары



Kuki Anna
31.01.2013, 00:26
http://vokrugsveta.com/body/proshloe/bart/bart_01.jpg




Генрих Барт





Среди многочисленных научных экспедиций, маршруты которых избороздили Землю вдоль и поперек, особый интерес (и загадку), как нам кажется, представляют те, что отправлялись в жаркие пустынные области.

Действительно, ну что всегда влекло людей туда, где по определению пусто и безжизненно?

Неужели открытия в безводных песках, среди опаленных солнцем скал стоили огромных затраченных средств и сил, а нередко и загубленных жизней?

Подобные вопросы могут возникнуть лишь у того, кто ничего или очень мало знает о территориях, называемых пустынями; кто считает безлюдные просторы ровесниками нашей планеты и не представляет их прошлого, подчас исполненного бурной жизни.

Но те, кому ведом смысл изучения пустынь, стремятся туда с не меньшей охотой, чем в любые другие уголки земного шара. Разница состоит лишь в том, что первопроходцам этих «Богом забытых» земель необходимо, возможно, большее мужество. Да еще — обширные и разнообразные знания...

Исследователь, о котором пойдет речь, несомненно, обладал этими качествами, культивируя в себе их с самого детства. Однажды он написал: «Только то, что заключено в самом человеке, надежно. Богатство? Через секунду оно может исчезнуть. Внешнее счастье? Оно разбивается наподобие стекла.

Только душевную стойкость и профессионализм нельзя отнять у человека, они исчезнут лишь с исчезновением самой личности, но тогда они будут уже не нужны ей».

Автора этих слов — немецкого историка, филолога, географа-путешественника Генриха Барта — давно уже нет. Но, как личность, он все же не исчез и, надо полагать, навсегда остался в истории науки.

Генрих был третьим ребенком в буржуазной семье и единственным сыном. Поэтому его рождение 16 февраля 1821 года было отпраздновано как особое, радостное событие. Появился долгожданный продолжатель рода! Буквально с рождения родители сконцентрировали на мальчике все свое внимание. Ему старались привить все возможные достоинства — честность, любовь к порядку, чувство долга, стремление к знаниям…

Забегая вперед, скажем, что родителям явно удалось задуманное. Прежде всего, у Генриха отчетливо выявились тяга к знаниям и завидное прилежание; рано стала проявляться и способность к языкам. К четырнадцати годам он овладел в совершенстве английским, а затем самостоятельно начал заниматься… арабским!

Это житель-то Гамбурга, сын мясника... Впрочем, может быть, он уже тогда интуитивно чувствовал свое предназначение путешественника?! Во всяком случае, его поведение в школьные годы словно бы подтверждает эту мысль...



http://vokrugsveta.com/body/proshloe/bart/bart_02.jpg



Деревня близ Бискры. Алжир





Учеба

Генрих Барт стал любимцем учителей, которые оценили его незаурядный ум, блестящую память и огромное, какое-то не детское прилежание. Но вот отношения с однокашниками у него не сложились.

Они относились к Генриху без всякого должного уважения. Да и удивительно ли! Он не общался почти ни с кем из класса, был замкнут.

На перемене, когда его сверстники, как положено, играли на школьном дворе, отчужденно стоял возле своей парты, делая гимнастику, — это было компенсацией за длительное неподвижное сидение на уроках.

Кроме подобных упражнений, желая укрепить свое, слабое от природы, здоровье, Генрих закалял себя купанием в холодной воде. Дома же — тщательно штудировал книги из великолепной домашней библиотеки.

Кроме того, мальчик не пропускал ни одного книжного магазина в Гамбурге, делая все новые и новые покупки. Эта привычка сохранилась у него и в других городах, где ему довелось позднее жить. В общем, как говорится, ни дать, ни взять, маленький старичок-мудрец...

Однако чрезмерно «правильный» ученик Барт вовсе не отвечал взаимностью любившим его учителям. Впоследствии он вспоминал, что в школе «был слишком оглуплен бездуховным, пустым преподаванием». Возможно, поэтому Генрих и покинул это учебное заведение, даже не сдав экзамены на аттестат зрелости.

Уже через две недели после ухода из школы он приступил к занятиям в Берлинском университете. Имея явную склонность к филологии, но увлекаясь одновременно археологией и исторической географией, Барт стал ходить сразу на несколько платных курсов.

Здесь ему, наконец, повезло с преподавателями. Под их влиянием Генрих понял, что само по себе накопление знаний не может стать целью. Это лишь средство... но для чего?! Некоторое время Барт никак не мог четко сформулировать свои научные интересы.

Помогло совершенное им, при финансовой поддержке отца, первое исследовательское путешествие — поездка по Италии в 1840-1841 гг. Вернувшись под большим впечатлением от увиденного на Средиземноморье, Барт еще более расширил тематику посещаемых им занятий. Курс археологии, греческое стихосложение, латинский язык, юридические науки, география, ботаника, геология, климатология…

Как и в школе, только учеба была для Барта истинной страстью. Как и в детстве, он не участвовал в беззаботной, веселой жизни своих сверстников. Преисполненный признательности к отцу, Генрих всеми своими поступками старался оправдать родительскую любовь и затраченные на него деньги.

Его и без того чрезмерная совестливость приобрела какие-то гипертрофированные формы. Так, если юноша долго не получал весточки из дома, то впадал в уныние, стараясь понять, в чем его грехи; задавал себе вопрос — не обидел ли он чем-то своих родителей?..

Kuki Anna
31.01.2013, 00:28
http://vokrugsveta.com/body/proshloe/bart/bart_04.jpg




Марокко




http://vokrugsveta.com/body/proshloe/bart/bart_05.jpg




Перекресток в Тунисе





Три года странствий

Приехав Наверняка, большинство из наших современников пожалеет «бедного», не знавшего настоящего детства, нелюдимого немца.

Но, сам-то Барт вряд ли согласился бы с подобной оценкой своей личности. Ибо он искренне считал, что для счастья достаточно быть в ладу с самим собой.

Обособленность Барта была не вынужденной, а естественной, необходимой для достижения его цели, которая, наконец-то, начала вырисовываться: путешествия, всестороннее изучение далеких стран!

Первый решительный шаг к этому Генрих сделал, когда в 1844 году, окончив университет, защитил диссертацию по истории торговых связей.

Затем Барт плывет в Лондон, где в течение двух месяцев овладевает письменным и разговорным арабским языком.

Из столицы «владычицы морей» Генрих направляется в город любви — Париж, а затем в Испанию. Какие страны! Какие города!

Но мы-то уже знаем, что Барта интересует только наука. Он движется на юг, стремясь поближе познакомиться с давно влекущими его центрами античной культуры.

В августе 1845 года Генрих пересек Гибралтар и высадился на берегу Марокко, впервые ступив на африканскую землю. Из-за происходивших там военных действий ему вскоре пришлось отправиться в Алжир, затем в Тунис и далее, по направлению к Египту.

Многое для него тут было впервые, в том числе и… встреча с местными разбойниками. Они напали на Барта в пути и ограбили его; путешественник был дважды ранен в стычке. Но более всего огорчили Генриха не раны или потеря имущества, а — разумеется! — утрата сделанных в дороге зарисовок и записей.

Раненому стало тяжело передвигаться; кроме того, днем подчас приходилось прятаться от возможных грабителей, продолжая путь только с наступлением ночи. Однако Барт упрямо продолжал намеченный путь и в июне 1846 года достиг Александрии.

Нелегкое и опасное путешествие по южному Средиземноморью было завершено. Что сделал бы дальше обычный человек, насытясь опасностями и приключениями? Скорее всего, вернулся бы домой — отдыхать и залечивать раны.

Что же делает Барт? Осенью того же года поднимается вверх по Нилу до Асуана, откуда отправляется на восток через пустыню к Красному морю для розыска очередных античных развалин. Зимой он следует в Каир, откуда через какое-то время — на Синайский полуостров, где задерживается на месяц, чтобы усовершенствовать свой арабский.

После этого Барт посещает Палестину, ходит улицами Дамаска и Бейрута. Вскоре его видят на Кипре, на знаменитом острове Родос. Наконец, Барт вновь возвращается на африканский берег и посещает, один за другим, древние финикийские города...

Тогда же Генрих познакомился и с болезнями жарких стран, как правило, всегда преследующими чрезмерно настойчивых путешественников-европейцев. В турецком порту Измир его на несколько дней приковывает к постели приступ малярии. Между тем, не за горами конец 1847-го; идет третий год странствий молодого немецкого ученого. Пора бы и домой!

В самом деле, один лишь перечень увиденного им захватывает дух; впечатлений столько, что их, кажется, хватит на всю оставшуюся жизнь. Но неутомимый Барт пишет родителям: «Я все же хочу увидеть Афины, Коринф и Аргос, Спарту и Дельфы на вершине Парнаса…».

Домой Генрих Барт вернулся под самый новый 1848 год, везя в своем научном багаже массу сведений по археологии, истории, этнографии и филологии. Примечательно, что трудности, которые он пережил, только укрепили его и морально, и физически. «Я сам себе могу испечь хлеб, сварить рис, а спать в поле, на камнях или на земле приятнее, чем под мягким пуховым одеялом», пишет ученый.

Кроме того, Барт приобрел навыки, необходимые для научной работы во время экспедиций. Сидя верхом на лошади, на верблюде или передвигаясь пешком, он тщательно заносил в свой дневник все, что ему казалось важным — географические названия, характер почв, высоту гор, размеры исторических развалин и т. д.

Параллельно делал и подробные зарисовки; вечером же приводил все дневные записи в должный порядок, систематизировал и увязывал их между собой. Как оказалось, этот опыт вскоре очень пригодился настырному искателю...

Kuki Anna
31.01.2013, 00:29
http://vokrugsveta.com/body/proshloe/bart/bart_06.jpg




Лагерь племени Бени-Улид (Триполи)




http://vokrugsveta.com/body/proshloe/bart/bart_07.jpg




Тугурт (Алжир)





Великая пустыня

В 1849 году, благодаря рекомендации авторитетных знакомых, Барт попадает в состав большой британской экспедиции под началом Джеймса Ричардсона.

Основной ее задачей было открыть для английской торговли Судан — край степей и саванн к югу от Сахары — и проложить туда дорогу от Средиземного моря. Эта экспедиция и стала, пожалуй, главным событием в жизни ученого Генриха Барта.

Он с огромным энтузиазмом воспринял возможность исследовать малоизвестные регионы Африки. Поддержка таких известных личностей, как Карл Риттер (преподаватель еще по университету) и знаменитый Александр Гумбольдт, укрепила уверенность Генриха в себе и в успехе начатого дела.

Ему был поручен определенный маршрут. Спутником Барта стал еще один немец — геолог и астроном Адольф Овервег. Ученые прибыли на африканскую землю, в Тунис, в декабре 1849 года.

Отсюда им предстояло двинуться в Триполи — отправной пункт экспедиции. Так получилось, что новый 1850 год Барт и Овервег встретили в седлах.

Сразу же начались испытания — оказалось, что в Африке можно страдать не только от жары, но и от холода: ночью, под безоблачным небом, поверхность земли здесь быстро теряет тепло.

На протяжении суток температура воздуха часто понижается на 30-35 °С, а порой и на все 50 °С. Вот почему ночи в пустыне прохладные, — всего около 10-15 °С.

Еще более поразительны суточные колебания температуры почвы, которые могут достигать 70 °С — песок и скалы, раскаленные днем, ночью охлаждаются значительно быстрее воздуха. Всего этого тогда еще не знали наши герои. Одежда, взятая ими с собой, оказалось недостаточно теплой.

http://vokrugsveta.com/body/proshloe/bart/bart_03.jpg










Адольф Овервег

После прибытия в Триполи Барту и Овервергу пришлось запастись терпением. Оснащение каравана было сложным делом и происходило не быстро. Кроме того, ждали прибытия из Европы приборов и другого экспедиционного оборудования. Лишь в марте 1850 года путешественники вышли из города. Путь их лежал на юг, в самое сердце Сахары.

Сахара! Еще на картах средневековья она называлась «Великая пустыня». И это — не преувеличение. Сахара простирается от моря до моря примерно на 6000 км (для сравнения — протяженность Европы с запада на восток более 7500 км). С севера на юг пустыня вытянута на 2000 км, что примерно в два раза превышает протяженность Украины.

Современная площадь Сахары, по разным оценкам, составляет от 6 до 9 млн. км2. Это, собственно говоря, целый «материк», близкий по площади к Австралии.
Нигде в мире не найдется столь же огромных и невыносимо жарких пустынных просторов.

Именно здесь (кстати, в районе Триполи) находится так называемый полюс тепла планеты, где в сентябре 1922 года была зарегистрирована рекордная температура воздуха, +57,8 °С. В середине лета температура воздуха в центральной части пустыни держится около +35 - +37 °С. А во многих местах Сахары воздух раскаляется более, чем до +50 °С!

Напомним, что в метеорологии принято измерение температуры в «тени», т. е., приборами, защищенными от прямого солнечного облучения. Однако в Сахаре вследствие отсутствия растительности редко можно найти укрытие от солнца, поэтому измерения не совсем точно передают величину фактического нагрева: возможно, он значительно выше.

Некоторые исследователи считают, что темные поверхности камней и скал могут нагреваться до температуры кипения воды, т. е. до 100 °С. Вот когда вспоминается арабская поговорка: «В июле вода в кувшине закипает»...

Дыхание Сахары двое ученых-соотечественников почувствовали довольно скоро. Чем дальше на юг, тем все более голой и каменистой становилась земля. Температура к полудню переваливала через отметку +50 °С; ночи ж были холодными настолько, что каменные осыпи покрывались изморозью. К тому же, разыгралась песчаная буря, сильно затруднявшая передвижение.

Невзирая на все это, ученые не прекращали работу, неутомимо проводили астрономические, геологические и прочие наблюдения — но, в отличие от Барта, Овервег не старался с протокольной точностью заносить их в полевой дневник.

С огромным интересом коллеги осматривали встречавшиеся по пути руины — крепости и надгробия, красноречиво свидетельствовавшие о том, что в древности здесь отнюдь не была безжизненная пустыня.

Kuki Anna
31.01.2013, 00:32
http://vokrugsveta.com/body/proshloe/bart/bart_08.jpg




На плато Тассилин-Аджер. Петроглифы



http://vokrugsveta.com/body/proshloe/bart/bart_09.jpg




Мурзук, столица Феццана




В шаге от смерти Одним из сохранившихся очагов жизни в этом крае был оазис Мизда — поселение, известное еще с начала нашей эры. Там экспедиция отдохнула несколько дней.

После этого, пополнив запасы воды, караван двинулся через страшную, покрытую раскаленной красноватой галькой равнину.

Преодолев примерно за неделю более 200 км по территории, которую, как правило, старались обходить другие путешественники, Барт и Овервег прибыли в крупный оазис — город Мурзук.

Постройки его были сделаны из особой, сверкавшей от солевых вкраплений глины. На краю города находились соляные копи.

Отсюда экспедиция направилась к расположенному в 400 км городу Гату.

Днем Барт и его спутник совершали утомительные переходы, вели постоянные наблюдения, а ночью — систематизировали материал и готовили программу исследований на следующий день.

На плато Тассилин-Аджер, расположенном в Центральной Сахаре, Барт обнаружил множество прекрасно сохранившихся петроглифов — наскальных рисунков, которые говорили о высокой культуре некогда живших тут народов.

Великолепные изображения бегемотов, жирафов, крокодилов, газели, страусов и других животных, сцен охоты, быта и колдовства были созданы племенами, населявшими нынешнюю пустыню в те далекие времена, когда она была страной с чудесным климатом, пышной растительностью и богатой фауной.

Сегодня сахарские петроглифы хорошо известны — прежде всего, благодаря исследованиям французского археолога Анри Лота. Для Барта же они были откровением*.

На пути между Мурзуком и Гатом с Бартом произошло приключение, едва не закончившееся трагедией. Он задумал осмотреть некий горный массив — «заколдованную гору», как называли ее проводники каравана. Однако из-за суеверия арабов Генрих не смог найти провожатого и отправился к горам сам. Впоследствии этот день он назвал «черным»...

Путь, в который Барт отправился рано утром, захватив небольшой запас воды, оказался длиннее, чем он предполагал. К тому же, дорога вскоре пошла в гору, все круче и круче...

Между тем, солнце быстро поднималось, и уже к 10 часам утра жара стала невыносимой. Тени нигде не было. Наконец, предельно уставший Барт добрался до гребня горы, с которого открывался прекрасный обзор. Но не более...

Не обнаружив интересных археологических или иных находок, ученый решил возвращаться в лагерь. Жара усиливалась, жажда мучила все нестерпимее, и Барт в отчаянии выпил всю имевшуюся у него воду. Все, что с ним произошло в дальнейшем, напоминало кошмар.

Барт заблудился! Предположив, что караван не стал ждать его и ушел, Генрих сначала пошел в одну сторону, затем, передумав, бросился в другую...

Положение к тому же усложняли, сбивая с пути, пустынные миражи. Когда солнце начало клониться к закату, Барт уже полностью обессилел и не мог даже стоять на ногах. Он несколько раз подавал сигналы выстрелами из пистолета, но ответом было лишь молчание пустыни. Ночь прошла в бредовом полузабытьи.

На следующее утро, по мере подъема солнца, жажда стала настолько нестерпимой, что Барт, чтобы хоть как-то ее утолить, высосал немного своей крови. Сознание то покидало его, то возвращалось. У Генриха начались фантастические видения. Очевидно, конец был близок...

И вдруг, когда солнце начало садиться за горы, измученный Барт услышал крик верблюда. Как писал впоследствии ученый, — это был самый прекрасный звук, который ему когда-либо доводилось слышать. Пришло спасение: Барта отыскал один из туарегов, отправленных Овервегом на поиски.

Аборигену пустыни удалось обнаружить почти занесенные песком следы немецкого путешественника. Примечательно, что когда спасший Барта туарег обрызгал ему голову водой, Генрих непроизвольно все время повторял по-арабски: «Хвала Аллаху!..»

Kuki Anna
31.01.2013, 00:33
http://vokrugsveta.com/body/proshloe/bart/bart_10.jpg




Воин племени Талибе (Судан)




Исследования Барт довольно быстро восстановил силы после своей опрометчивой попытки в одиночку познакомиться поближе с Сахарой. Путешествие продолжалось, — но и пустыня не уставала преподносить уроки чужеземцам.

Так, в одном из узких ущелий на путников неожиданно обрушился страшный ливень. Первые минуты радости по поводу редкого в этих местах дождя сменились тревогой, скоро перешедшей в неописуемый ужас.

Веселые ручейки быстро превратились в стремительные водно-грязевые потоки, грозившие уничтожить все на своем пути. И вновь трагедии удалось избежать по счастливой случайности. Лагерь был расположен на возвышенном месте, — а главное, ливень прекратился столь же неожиданно, как и начался.

Несколько подавленные пережитым, путешественники продолжили путь к городу Тингеллусту.

Здесь пришлось несколько задержаться, — а поскольку Барт не выносил бездеятельности, то немедленно приступил к географическим и этнографическим исследованиям. В то время Генрих, помимо арабского, знал еще семь африканских языков.

Эти знания и уважительное отношение к туарегам вскоре помогли ему наладить хороший контакт с местными жителями. Дружба способствовала изучению нравов и обычаев детей пустыни; дневники и альбомы Барта быстро пополнялись новыми сведениями и зарисовками.

Подобным же образом Барт установил затем самые теплые отношения с правителем и горожанами Агадеса, бывшего крупным культурным центром еще в средние века.

Подходил к концу 1850 год; земля, по которой двигались путешественники, была по-прежнему каменистой и бесплодной. Караван, растянувшийся на несколько километров, с большим трудом преодолевал голые песчаниковые равнины, сменявшиеся мрачными базальтовыми участками. Лишь в начале следующего, 1851 года, после многих месяцев созерцания пустыни, люди, наконец, вышли к Судану и увидели первые зеленые поля...


http://vokrugsveta.com/body/proshloe/bart/bart_11.jpg




Туарегский лагерь



http://vokrugsveta.com/body/proshloe/bart/bart_12.jpg




Кано, торговый центр Судана




Кано Сахара осталась позади! Позади был год напряженной, полной лишений и опасностей кочевой жизни.

И теперь, как бы в качестве компенсации, взору Барта и его спутника предстал край, который, по его словам, был «самым живописным и пленительным» из всех, какие он когда-либо встречал. Чем ближе подходили ученые к городу Кано, тем богаче становилась растительность...

Но, очевидно, этот год изрядно подорвал силы Барта. После прибытия в Кано у него разыгрался сильнейший приступ тропической лихорадки.

За считанные дни болезнь лишила ученого почти всех физических сил; однако душевной крепости Барту занимать не приходилось.

Выздоровев, он сразу же начал осматривать Кано, славный в Африке и как торговый центр, и как город ремесел.

...Экспедиция, которую Барту вскоре, ввиду смерти Ричардсона, пришлось возглавить, длилась еще несколько лет. Выдержать все испытания нашему герою помогло активное содействие местных жителей; Генрих обладал удивительным свойством располагать к себе людей.

Ему удавалось подружиться с простым носильщиком или погонщиком скота — и, вместе с тем, он легко находил общий язык с эмирами или султанами, стоявшими во главе крупных африканских держав того времени. Добрая слава о Барте шла впереди ученого, облегчая его работу...

Как всегда, он собирал сведения об истории земель, через которые проходила экспедиция, закладывал основы будущих словарей языков местных народов. Кроме того, Барт обследовал неизвестные области вокруг озера Чад — этого огромного внутриматерикового моря.

Ученый первым обратил внимание на ныне хорошо известный факт — «очертания озера меняются каждый месяц…» Затем Барт достиг мощной реки Бенуэ, установив, что та не связана (как ошибочно считали до этого) с озером Чад, а является левым притоком Нигера.

Теперь о правоте ученого свидетельствует даже герб Нигерии, где белые линии на черном поле символически повторяют конфигурацию речной сети страны: слева Нигер, справа в него впадает Бенуэ...

Kuki Anna
31.01.2013, 00:34
http://vokrugsveta.com/body/proshloe/bart/bart_13-2.jpg




Женщины племени Сегу (Судан)



http://vokrugsveta.com/body/proshloe/bart/bart_13.jpg




Мужчины племени Бамбарас (Судан)




Шесть лет путешествий Как всегда, он собирал сведения об истории земель, через которые проходила экспедиция, закладывал основы будущих словарей языков местных народов.

Кроме того, Барт обследовал неизвестные области вокруг озера Чад — этого огромного внутриматерикового моря.

Ученый первым обратил внимание на ныне хорошо известный факт — «очертания озера меняются каждый месяц…»

Затем Барт достиг мощной реки Бенуэ, установив, что та не связана (как ошибочно считали до этого) с озером Чад, а является левым притоком Нигера.

Теперь о правоте ученого свидетельствует даже герб Нигерии, где белые линии на черном поле символически повторяют конфигурацию речной сети страны: слева Нигер, справа в него впадает Бенуэ...

Среди городов, в которых Генрих стал первым европейцем, особое место заняла Кукава — «африканская родина» Барта, где его неоднократно встречали очень тепло.

Но так, увы, бывало не везде. В столице одного из африканских государств того времени, городе Масенья, ученого сначала унизили многочасовым ожиданием пропуска в город, а затем... не хотели выпускать из Масеньи!

Подозрение вызвали метеорологические наблюдения, которые Барт проводил в городе. Это едва не кончилось для него плачевно, поскольку правители сочли, что пришелец приказывает облакам рассеяться и тем препятствует выпадению дождя.

Ему даже намекнули, что недавно по аналогичному поводу были казнены двое. Не имея возможности бороться с явным невежеством, Барт в очередной раз нашел дипломатический выход из создавшейся ситуации.

В это время судьба преподнесла ему очередное испытание. Осенью 1852 года, подобно Ричардсону, умер от тропической малярии Адольф Овервег, друг, верный спутник и коллега Генриха по работе. Барт тяжело переживает смерть товарища, — но, преодолев горе, продолжает осуществлять задуманное. Теперь уже самостоятельно он исследует обширную область к западу от озера Чад, до Нигера.

Барт пересекает реку, посетив Томбукту — весьма значительный узел караванных путей. Здесь жизнь нашего героя, уже в который раз, подверглась серьезной опасности. Фанатично верные исламу жители узнали, что в городе находится христианин, который выдает себя за мусульманина.

Несмотря на наличие покровителей, в целях безопасности Барт со своими друзьями-африканцами был вынужден покинуть Томбукту и разбить лагерь в открытой пустыне, на территории знакомых туарегов. Здесь легче было бы противостоять нападению... но, к счастью, оно не состоялось.




http://vokrugsveta.com/body/proshloe/bart/bart_14.gif (http://vokrugsveta.com/body/proshloe/bart/bart_map.gif)




Маршрут Большой Африканской экспедиции




В марте 1854 года Барт отправил из Томбукту на родину одно из своих последних писем. Несколько ранее он сообщал о полном своем истощении вследствие лихорадки.

Эти письма и последующее молчание дало повод преждевременно «похоронить» ученого. В конце 1854 года весть о мнимой смерти Барта распространилась по Европе.

Об этом даже сообщили Александру Гумбольдту, который живо интересовался делами большой африканской экспедиции Барта. Интересно, что некогда самого Гумбольдта в аналогичных обстоятельствах также преждевременно объявили погибшим**!..

Но, оправившись от болезни, Барт решил, наконец, вернуться домой. Обратный путь его вновь проходил через Сахару, несколько восточнее той дороги, по которой Барт проник в Судан.

Несмотря на весь свой колоссальный опыт и умение договариваться с местным населением, ученый до самого конца так и не был уверен, что благополучно достигнет Средиземного моря.

Район, через который двигался караван на север, был неспокоен — ему угрожали нападением воинственные племена туарегов. Эта угроза и нестерпимый зной — стояло самое жаркое время года — вынуждали путников передвигаться главным образом ночью...

И все же в августе 1855 года Генрих Барт приблизился со своим караваном к Триполи — городу, который он покинул пять с половиной лет назад. Позади были шесть лет путешествий, двадцать тысяч пройденных километров, два пересечения Сахары; обширнейшие географические, этнографические, лингвистические изыскания, составившие затем труды ученого в пяти томах. Впереди ожидали признание, награды, почести…

Но сам Генрих Барт впоследствии, со свойственной ему подлинной научной скромностью, писал: «Я… испытываю удовлетворение от сознания того, что открыл взорам научной европейской общественности весьма обширный участок земли до того времени закрытого африканского мира».

Стоит, пожалуй, упомянуть, как оценил заслуги мужественного и гуманного путешественника Александр Гумбольдт: «Он открыл нам целую часть света».

* Барт уже тогда правильно предположил, что петроглифы Тассили должны относиться к очень древним временам (их начали рисовать около 5000 года до н. э.). Ученый основывал свои выводы на том, что среди рисунков нет ни одного изображения верблюда, появившегося в Африке не ранее ІІІ века н. э. (Прим. ред.)

** См. ВС, № 4, 2003.

Автор Валерий Пестушко