PDA

Просмотр полной версии : Знаменитые мошенники и аферисты (истории громких афёр и преступлений)



Lina Linuke
08.11.2006, 13:24
О Мор Йокае

http://golovinfond.ru/sites/default/files/styles/large/public/field/image/yokai.jpg

Мор Йокаи — классик венгерской литературы — написал несколько авантюрных романов. Мы не собираемся подробно разбирать концепцию данной книги, ибо «Гуго фон Хабенихт» обладает редким и весьма ценным качеством — он интенсивно интересен с первой до последней страницы — и вряд ли имеет смысл акцентированно пересказывать содержание с точки зрения той или иной сюжетной линии. Но поскольку чтение романа пробуждает внимание к некоторым литературно-психологическим проблемам, желательно направить мысль читателя в сторону определенных сопоставлений.

Прежде всего, что такое «авантюра» и кого можно назвать «авантюристом»? В широкой ассоциативности термина совершенно рассеялся его более или менее точный смысл. Необходимо отличать «авантюриста» от человека, обладающего «авантюрной жилкой», «любовью к авантюре» и т. п. Авантюристами в середине и конце семнадцатого века (время действия интересующего нас романа) называли пиратских капитанов, плавающих на свой страх и риск, флибустьеров (членов «берегового братства»), не связанных тайным или явным контрактом со «спецслужбами» крупных держав, а также искателей приключений, активных как в добрых, так и в дурных делах. В более чем относительных пределах нашего взгляда на историю всегда существовали вечные профессии и вечные призвания. Гончар, плотник, портной. Вор, шут, соглядатай. Авантюризм — одно из вечных призваний. Наметим хотя бы приблизительную сферу этого призвания и начнем со следующей декларации: вряд ли найдется реальный индивид либо литературный герой, в глазах которого хоть раз в год не сверкнула «авантюра». Можно даже у господина Обломова найти минимум три авантюрные черточки. И теперь подойдем к проблеме иначе: можно ли назвать авантюристами принца Родольфо («Парижские тайны» Эжена Сю), д'Артаньяна, Шерлока Холмса? Нет, нет и нет! Можно лишь отметить высокий коэффициент авантюризма в характере и поведении этих героев, но нельзя классифицировать их как авантюристов: и тот, и другой, и третий — люди чести и довольно четких принципов. Следовательно, авантюристы — люди бесчестные и беспринципные? В известном смысле да, если, стряхнув на минуту гипноз фанатического морализма, признать крайнюю неопределенность абстрактно трактуемых понятий «чести» и «принципа».

Честь, долг, совесть и принципы отличают людей связанных:
1) с другими людьми, группами, организациями;
2) с той или иной генеалогией, классом, сословием;
3) с мифологически-религиозным ритуалом.

Идеальный авантюрист — человек неопределенных занятий, убеждений, целей. Его экзистенция до крайности динамична. Реально можно говорить о степени приближенности к психологической схеме. Итак, мы должны отграничить «авантюрный роман» от романа об авантюристе: герой авантюрных повествований — преступник, сыщик, благородный шериф, инициатор опасной экспедиции, апологет добра или зла, шпион, искатель сокровищ — не является авантюристом в собственном смысле слова.

В классической европейской литературе можно назвать три наиболее ярких произведения интересующего нас жанра. Хронологически: «Мадмуазель де Мопен» Теофиля Готье, «Похождения авантюриста Гуго фон Хабенихта» Мора Йокаи, «Признания авантюриста Феликса Круля» Томаса Манна. В данных романах авантюризм трактуется как одно из «вечных призваний», как субстрат, а не атрибут персонажа. И конечно, авантюрист — определенный психологический тип — очень труден для понимания и еще более — для художественного отображения. Авантюра — одна из дефиниций Метаморфозы, понимаемой в качестве основной парадигмы бытия. В книге Томаса Манна покровителем авантюристов не без оснований назван бог Гермес. Но все же нам кажется, что Протей более подходящая кандидатура на роль патрона подобных субъектов. Почему?

Вот опорные пункты нашего рискованного размышления. «Индивидуальность», «я», взятые сами по себе, не имеют смысла — это темный провал, очерченный определенными датами и атрибутами — именем, эмоциональностью, языком, местом рождения, мировоззрением и комплексом социально-культурных ценностей эпохи; «я» — необходимое звено в причинно-следственной цепи, у этого «я» есть прошлое и будущее, и, взятое само по себе, оно неуловимо, как сиюминутное мгновение. Добродетели и пороки, вера и неверие, честь, совесть и принципы, модус целесообразности жизненного движения, рацио — все эти кардинальные понятия обусловлены соответствующим окружением. Теперь представим себе эгоцентриста более одинокого, чем Робинзон Крузо, человека, отмеченного каиновой печатью свободы: для него имя, семья, родина, сословие, основы современного общества — только непонятные атрибуты фундаментально непонятного факта рождения. Для него не существует статичных категорий и закона исключенного третьего, для него существует только «практика относительности»; добродетель — извращенность порока, грех — перверсия подвига; цель проявляется только на фоне бесцельности, если нет цели, нет также и бесцельности и т.д. Тело и дух, явь и сон, жизнь и смерть постулируются для подобного индивида Случаем, Игрой, Метаморфозой. Повторим еще раз: это психологическая система, идеальная прямая линия — удаления от нее или приближения к ней характеризуют живую специфику того или иного авантюриста.

Если писатель решил познакомить нас с таким героем (антигероем), он ни в коей мере не должен иметь по отношению к нему симпатий или антипатий и не должен обсуждать его поступки с точки зрения традиционной этики. Дистанция, нейтральное любопытство, спокойное ожидание приключений и неожиданных трансформаций персонажа — вот отличительные признаки такой авторской позиции.

Дюма симпатизировал д'Артаньяну, Конан Дойл симпатизирует Шерлоку Холмсу; авторы волей-неволей вовлекают читателя в свою эмоциональную атмосферу. Ничего подобного нельзя сказать о Море Йокаи (равным образом и Готье, и Манне): прочитав о примечательном авантюристе XVII века Гуго фон Хабенихте в альманахе «Рейнский антиквар», использовав фактологию еще нескольких немецких и французских источников, Йокаи написал исторический роман, полный вопиющих анахронизмов с точки зрения историка (как и роман Готье), и поступил, на наш взгляд, очень правильно: авантюрист — тип вечный и вневременный, поэтому исторический реквизит не может играть в романе сколько-нибудь важной роли, хотя Йокаи часто знакомит нас с удивительными объектами этого реквизита. Спокойствие и нейтральное любопытство автора сразу вызывают у читателя аналогичное отношение, и это характеризует блестящее мастерство Йокаи. Гуго фон Хабенихт в первой же главе ведет себя крайне предосудительно: он — артиллерийский офицер на службе у князя немецкого города Кобленца — выдает за деньги секретные сведения осаждающей город французской армии... И мы отнюдь не торопимся наклеить на него ярлык предателя. Гуго интересен, а «порок всегда интереснее добродетели», как заметил Теофиль Готье в скандальном предисловии к «Мадмуазель де Мопен». В первой же главе Йокаи вводит нас в парадоксальную психологическую ситуацию героя — разоблачение Гуго: «...констаблер повел глазами. В рассеянном взгляде отразилась отчаянная натура авантюриста — гнев, решительность, досада, страх... лишь на секунду. Его окружали стражники — никакой надежды на бегство. Он рассмеялся, пожав широкими плечами...»

Авантюрист свободен от всего и свободен для всего. Здесь парадокс свободы вообще и авантюризма в частности. Благородные герои, великолепные злодеи, великие путешественники действуют, как правило, под влиянием спровоцированного стимула — таковым может явиться любовь, дружба, ненависть, жажда мести, магнетизм цели. Авторитеты, идеалы, иллюзии контролируют и направляют действия большинства людей, уничтожая любую вспышку свободной воли. Разумеется, авантюрист «тоже человек» и вполне может испытывать давление авторитета, зависимость от любимой женщины, страсть к деньгам и пр., и пр. Способен ли он в любой момент избавиться от такой зависимости? Безусловно.

Чего мы добились своими рассуждениями? Объявить авантюриста свободным человеком — значит «объяснить темное еще более темным», и только. Попробуем ориентироваться точнее. Гуго фон Хабенихт предстает перед судом и добровольно признается (правда, с определенной целью) в двадцати двух капитальных преступлениях. Собственно говоря, на протяжении всего романа Гуго излагает и комментирует свои греховные деяния. Кто такой Гуго фон Хабенихт? У него много имен, званий, занятий, он разбойник, многоженец, вундердоктор, колдун, фальшивомонетчик, пират, магараджа, артиллерийский офицер... в сущности, дилетант, если иметь в виду интересный и широкий смысл термина. Вот одна искомая константа занимающего нас психологического типа. Авантюрист всегда дилетант, он знает массу вещей поверхностно и ничего не желает изучить досконально. Глубокое знание требует усидчивости и покоя, что противоречит экзистенциальной сущности авантюризма — вечной подвижности и вечной неожиданности следующего часа, дня, недели. Но есть и более веское основание дилетантизма: изучить нечто досконально — значит сделать это «нечто» исключительной целью своих поисков, значит постоянно о нем думать, значит вступить с ним в продолжительную связь и придать этому «нечто» реальность, оторванную от собственного эгоцентрического бытия.

И еще: серьезное отношение к вещи или живому существу предполагает, во-первых, изоляцию объекта из его окружения; во-вторых, разъятие объекта на составляющие, то есть аналитику, то есть убийство. В самом деле — если бы люди не умирали, врачи никогда бы не знали анатомии (к лучшему, возможно). Телескоп убивает романтику луны, увеличительное стекло — красоту эпидермы притягательной женщины. Подвижные глаза понимают капризную иллюзию всего, неподвижные — холодную реальность отдельной вещи. Дилетантское всезнание авантюриста подтверждает его первоначальную веру в Случай, Игру и Метаморфозу как в априорные космические доминанты. Однако авантюрист проводит время в обществе крайне смешанном, и ему необходимы разные практические познания, которые носят зачастую самый необыкновенный характер. Главарь гайдамаков предлагает Гуго нырнуть с края глубокой расселины в подземное озеро и достать шелковый платок своей дочери — Гуго претендует на ее руку. Прыжок требует не только отчаянной смелости, но и наблюдательности. «При свете брошенного в шахту пучка соломы, — говорит Гуго, — распознал я на дне озера темно-синие слои, напоминающие очертанием луковицы, а уж это верный признак соляной копи. Не трудно сообразить, что зловещая гладь внизу — соляное озеро, где человек не утонет». Итак: художник созерцает, ученый анализирует, авантюрист наблюдает. Наблюдательность можно назвать незаинтересованным визуальным вниманием. Наблюдатель никогда не спрашивает, «что это?», а просто запоминает, «как это функционирует, действует, живет, умирает...» Далее: поскольку авантюристу в силу его опасной и беспокойной жизни часто случается играть роль аутсайдера, отщепенца, бандита или заключенного, он приобретает много курьезных, полезных и весьма секретных познаний. Гуго может приворожить любую женщину, может сколько угодно выпить и не опьянеть, умеет избавиться от кандалов без всякой посторонней помощи и т. п.

Однако все вышеизложенное никак не приближает нас к пониманию Гуго фон Хабенихта в частности и авантюризма вообще. Можно привести следующие веские доводы: во-первых, дилетантизм отнюдь не прерогатива авантюриста, но скорее денди, джентльмена, либертина; во-вторых, «наблюдательность», таким способом трактуемая, — необходимое качество хорошего писателя и психолога; в-третьих, «курьезные и весьма секретные познания» отличают каторжников, обитателей «двора чудес», членов разного рода тайных обществ, не говоря уже о факирах и фокусниках. Постоянные метаморфозы, искусство перевоплощения? Помилуйте, а Шерлок Холмс, а Фантомас? Где все-таки центр пресловутого психологического типа?

Что можно ответить? Проще всего: блуждающий центр недоступен вербальной фиксации. Правильно, зато не очень удовлетворительно, так как в процессе чтения постоянно ощущается сугубая оригинальность героя. Гуго никогда не доводит до конца своих начинаний — ни добрых, ни дурных, хотя он, безусловно, человек решительный и отважный. Он обладает интуитивным чувством дистанции и никогда не превращается в марионетку чужих настроений, замыслов, идей. При этом Гуго никому не навязывает свое настроение и свою волю — стало быть, не стремится управлять театром марионеток. Отсюда абсолютно ровный тон его дискурса - он рассказывает о самых обыденных вещах и о самых невероятных происшествиях увлекательно, подробно и чуть-чуть насмешливо.

Комментировать психологию, жизненный путь примечательного авантюриста можно сколь угодно долго. Спорность нашего утверждения об исключительности и редкости индивида, которого с полным правом можно назвать авантюристом, очевидна. Но тем не менее мы резко против общепринятой манеры называть этим именем шулеров, проходимцев, шарлатанов, гангстеров, темных финансовых дельцов. Мы приглашаем читателя подумать над личностью Гуго фон Хабенихта в частности и над идеей авантюризма вообще.

Выше упоминалось, что роман Мора Йокаи составлен из повествований героя о его похождениях и приключениях. Надо отметить интересную композицию книги: уже приговоренный к расстрелу за предательство, Гуго намеренно долго рассказывает о своей бурной жизни, предполагая, что осаждающие французы за это время возьмут Кобленц и освободят его. Рассказ часто прерывается вопросами, замечаниями и репликами двух главных судей — князя Кобленца и городского советника. Напряженности и разнообразию повествования в немалой степени способствует характер этих вопросов и замечаний. Советник — фанатический поклонник долга и христианской морали, то и дело разражается неистово-оскорбительными тирадами, именуя Гуго «мошенником», «еретиком» и т. п. Будь его воля, роман кончился бы на первой главе, и своим продолжением он целиком обязан любопытству князя — человека остроумного и весьма широких взглядов. Конфронтация Гуго и советника, усиленная неожиданными вопросами и забавными репликами князя, резко драматизирует трансформированное в роман «последнее слово» подсудимого.

На наш взгляд, совершенно неинтересен вопрос о «романтизме» или «реализме» венгерского писателя. Подобная терминология пригодна, вероятно, для поверхностной литературоведческой классификации, но никак не определяет, стилистическое и лексическое богатство, гибкость и прихотливость мышления Йокаи. Без труда можно отыскать следы маньеризма, пикареска, готического романа в духе Уолпола и Радклиф, черной фантастики Гофмана и Эдгара По. Зафиксировать четкой терминологией стиль Мора Иокаи столь же трудно, как и психологический тип героя. Есть, правда, одна особенность, благодаря которой всегда можно сказать: это страницы Йокаи и только его. Имеется в виду необычайное чувство юмора и оригинальное решение сей великой проблемы. Любого читателя, знакомого с большими романами Йокаи («Черные алмазы», «Сыновья человека с каменным сердцем», «Венгерский набоб» и т. д.), где масса персонажей вовлечена в серьезные социальные и политические перипетии, любого читателя поражает локальная и фразеологическая юмористика. Поскольку «Похождения авантюриста Гуго фон Хабенихта» — роман серьезных и забавных приключений, Мор Йокаи дает полную свободу смехотворчеству.

Романтическая ирония, ситуативный юмор, бурлеск, гротеск и еще бог знает что постоянно отвлекают читателя от довольно трагической главной темы. Вот несколько юмористических приемов автора: в одной из последних глав Гуго выступает в роли продавца магических снадобий и медика-знахаря (в ундер доктора): «Я владел двумя чудесными эликсирами: один удалял красноту с носа, другой превращал серебряные предметы в золотые. Бургомистр обладал большой серебряной табакеркой и основательным красным носом. Однажды он тайно вызвал меня и велел — если мои средства действительно столь уникальны — произвести опыт: превратить серебряную табакерку в золотую, а также удалить с носа красноту. Проклятая неразбериха! Эликсиры поменялись местами, и в результате... бургомистр обзавелся золотым носом, а серебряная табакерка вообще пропала». Далее: традиционный кошмар затерянной в океане группы: умирающие от голода бросают жребий — кого съесть? Злополучный Гуго вытянул записку со своим именем. Его испанский друг заявил: «„Ты не должен умирать, о раджа! У тебя жена, вернее, две жены. Твоя жизнь драгоценна"... С этими словами несравненный идальго отрубил себе голову и положил к нашим ногам». Обвинение в каннибализме сняли с Гуго очень затейливо. На вопрос князя, какую часть тела он съел, Гуго ответил: ступню. Разгорелась дискуссия между князем и советником — все или не все части тела божественно одушевлены. Целую неделю решал теологический факультет этот вопрос. Вывод: тело божественно одушевлено только до колен: ниже — несущественная материальность.

Независимо от анахронизмов, вполне допустимых в беллетристике, интересен исторический фон приключений «протагониста». Конец семнадцатого века. Решительный крен европейской цивилизации в сторону позитивизма и просвещения взбудоражил всю общественную жизнь; резкая критика христианских догматов и глубокий пиетизм; распри религиозные, философские, военные, социальные, политические; расцвет флибу-сты, тайных обществ, ересей всевозможного толка; страшный удар по геоцентризму и прыжок антропоса в пропасть неведомой бесконечности: открытия Лейбница и Ньютона, озаренные пламенем аутодафе. И блуждающий в этих лабиринтах примечательный авантюрист. Актер, играющий собственную жизнь. Наблюдатель.

Мор Йокаи (1825—1904) — классик венгерской литературы, писатель, широко известный за пределами своей родины. Друг Шандора Петёфи и участник революции 1848 года. Автор многочисленных исторических и социально-масштабных романов. На русский язык переведены: «Черные алмазы», «Сыновья человека с каменным сердцем», «Венгерский набоб». Роман «Похождения авантюриста Гуго фон Хабенихта» впервые был издан в 1879 году.
И. Александров (http://golovinfond.ru/content/avantyura-i-avantyurist-o-mor-yokae)( коллективный псевдоним Е.Головина - И.Колташевой)

Мария Дефилла
11.11.2006, 20:48
А давайте поговорим об авантюрах в реальной жизни. Это интереснее, чем о литературных персонажах.

Наталия Соболева
12.11.2006, 12:20
http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/4/42/Mr.Collins_as_Paul_Clifford.jpg
Пол Клиффорд, герой одноименного авантюрного романа Бульвера-Литтона

Авантюра — рискованное и сомнительное дело, предпринятое в надежде на случайный успех (по словарю Ожегова), приключение, опасное по своей природе, сопровождаемое риском неожиданных событий, перипетий и скачков; часто составляет ткань мнимой или реальной истории; беспринципное, сомнительное по своей честности дело; имеет отношение к обману или супружеской измене (чем отличается от обычного приключения).

«Они носят фантастические формы какой-нибудь индостанской или монгольской армии и обладают помпезными именами, которые в действительности являются поддельными драгоценностями, как и пряжки на их сапогах. Они говорят на всех языках, утверждают, что знакомы со всеми князьями и великими людьми, уверяют, что служили во всех армиях и учились во всех университетах. Их карманы набиты проектами, на языке — смелые обещания, они придумывают лотереи и особые налоги, союзы государств и фабрики, они предлагают женщин, ордена и кастратов; и хотя у них в кармане нет и десяти золотых, они шепчут каждому, что знают секрет ипсШгае аип (приготовления золота). При жадном дворе они показывают новые фокусы, здесь таинственно маскируются масонами и розенкрейцерами, там у каждого князя представляются знатоками химической кухни и трудов Теофраста. У сладострастного повелителя они готовы быть энергичными ростовщиками и фальшивомонетчиками, сводниками и сватами с богатыми связями, у воинственного князя — шпионами, у покровителя искусства и наук — философами и рифмоплетами. Суеверных они подкупают составлением гороскопов, доверчивых — проектами, игроков — краплеными картами, наивных — светской элегантностью, — и все это под шуршащими складками, непроницаемым покровом необычайности и тайны — неразгаданной и, благодаря этому, вдвойне интересной…»
Стефан Цвейг.

Авантюрами могут быть опасные приключения, бесцельные похождения, неожиданные происшествия, главные свершения жизни или деловые рисковые предприятия. Авантюрные события порождают психологическое и физиологическое возбуждение, которое может быть как отрицательным, так и положительным. Для некоторых людей, авантюра, рискованное приключение становится главным делом жизни. Милан Кундера определяет авантюру как «страстное открытие неизвестного».

Авантюра — понятие, используемое во многих контекстах и ситуациях. Например, это — ключевой компонент рассказов, легенд и сказок, драм и спектаклей; используется в сюжетах и фабулах книг, фильмов, музыкальных произведений и компьютерных игр. Авантюра также используется в области образования, спорта, туризма и в других формах развлечений. Примеры таких авантюрных жанров использования авантюры включают:

Авантюрный роман — жанр беллетристики.
Авантюрный фильм — жанр фильма.
Авантюрная игра — компьютерный жанр игры.
Авантюрное образование — использование обсуждения и оспаривания неожиданных событий для обучения.
Авантюрные гонки — рискованные гонки без правил.

В средние века, дружины состоящие из наёмников, именовались однокоренным словом авантюрьеры

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/5/53/Hayden_Coffin%2C_A_Country_Girl.jpg/200px-Hayden_Coffin%2C_A_Country_Girl.jpg
Авантюрист. Персонаж пьесы о XVIII в.

Авантюрист — искатель приключений (по определению словаря Брокгауза и Евфрона), беспринципный человек, занимающийся авантюрами (по Ожегову).
Существует ряд альтернативных определений, например искатель счастья, приключений; землепроходец, проходимец.
беспринципный человек, занимающийся авантюрами.

В большинстве других языков слово не несет негативной окраски, например в Англии существовала торговая Компания купцов-авантюристов, основанная ещё в начале XV века и одно время считавшаяся серьёзным конкурентом Ганзы, в начале XVII века была реорганизована в Гамбургскую компанию (прекратила свое существование в 1808).

Список авантюристов

В истории Европы XVII—XIX вв. принято выделять категорию людей сомнительной, подчас скандальной, репутации, оставившую заметный след в событиях той эпохи. Как правило, они много путешествовали, активно занимались политикой, подозревались в шпионаже и имели неустановленные источники доходов или были самозванцами, или же просто приписывали себе аристократическое или экзотическое происхождение. Особенно знаменитыми являются французские авантюристы XVIII в.

Как отдельную категорию в русском языке следует рассматривать конкистадоров и прочих путешественников-первооткрывателей, хотя в английском языке их часто относят именно к adventurers.

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/c/cf/Concino_Concini.jpg/228px-Concino_Concini.jpg
Кончино Кончини. Итальянский авантюрист , фаворит королевы Марии Медичи, супруги Генриха IV и матери Людовика XIII. После убийства короля был назначен первым камергером, губернатором'Амьена, маршалом Франции и фактически управлял страной.

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/8/8e/George_Romney_-_Emma_Hart_in_a_Straw_Hat.jpg/228px-George_Romney_-_Emma_Hart_in_a_Straw_Hat.jpg
Эмма Гамильтон. По счастливому стечению обстоятельств вышла замуж за Вильяма Гамильтона – британского посла в Неаполе. Была поверенной испанской королевы Каролины. Позднее состояла в любовных отношениях со знаменитым адмиралом Нельсоном.

Бесслер, Иоганн Эрнст Элиас — саксонский инженер-механик, врач и легендарный мошенник-авантюрист.
Анкудинов, Тимофей Дементьевич
Бенёвский, Мориц — солдат и путешественник
Бонневаль, Клод-Александр (Ахмет-паша) — военный на службе у Турции
Леди Гамильтон
Казанова, Джованни Джакомо
Занович, Стефан — албанский мошенник
Тереза Имер — итальянская певица, импресарио, любовница Казановы
Граф Калиостро
Кингстон, Елизавета (Elizabeth Pierrepont, Duchess of Kingston-upon-Hull) — англичанка-двоемужница
Кончини, Кончино (Concino Concini) — фаворит королевы Марии Медичи
Графиня де Ламотт-Валуа
Маржерет, Жак (Margeret) — французский солдат, военачальник у Лжедмитрия
Пти, Мария (Mme Marie Claude Petit) — самозванный посол в Персию
Райнеггс, Якоб — врач и дипломат на русской службе
Граф Сен-Жермен
Княжна Тараканова
барон Фридрих фон Тренк — бывший фаворит Фридриха II.
Шевалье д'Эон — шпион и трансвестит невыясненного пола
Тотлебен, Готтлоб Курт Генрих, граф фон — российский генерал, прославившийся взятием Берлина в 1760 году

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/1/16/Mata_Hari_6.jpg/220px-Mata_Hari_6.jpg
Мата Хари. Была дочерью нидерландского лавочника, распространяла о себе слух, что является дочерью индийской княжны. Расстреляна за шпионаж

Брук, Джеймс — первый белый раджа Саравака
Лола Монтес — танцовщица, любовница Людвига I Баварского
Мата Хари — танцовщица, прославившаяся шпионской деятельностью во время Первой мировой войны
Блювштейн, Софья Ивановна — легендарная российская преступница-авантюристка, известная под прозвищем «Сонька Золотая Ручка».
Толстой, Федор Иванович (он же «Американец»)
Корнет Николай Савин — автор многих авантюр, самая известная из которых — продажа Зимнего дворца.
Майкл Романофф — американский ресторатор и актёр.
источник (http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D1%82%D1%8E%D1%80%D0%B8%D1%81%D1%82)

Irina Solnechnaya
16.11.2006, 22:15
Очень интересная тема, давайте ещё.

Олита Олеговна
16.11.2006, 22:56
Да действительно, я очень люблю авантюрные романы.

Kuki Anna
10.05.2009, 10:00
http://img0.liveinternet.ru/images/attach/c/4/78/894/78894090_4604320_savin1.jpg

Международный авантюрист Присвоил себе титулы — граф Тулуз де Лотрек и маркиз Траверсе. Дворянского происхождения. Служил корнетом в кавалерийском полку, но был вынужден уйти в отставку. Организатор крупномасштабных махинаций. Один из самых гениальных аферистов своего времени.

Николай Герасимович Савин был безусловным «кумиром» аферистов всех рангов, в светских же кругах о нем ходили многочисленные анекдоты и легенды Можно смело сказать, что в период реализации его знаменитых афер никто не пользовался такой известностью и своеобразной популярностью, как граф Тулуз де Лотрек или проще — отставной корнет Савин.

Природа наделила этого человека, как никого другого, такими своеобразными, яркими и выдающимися качествами и свойствами, что имя Николая Герасимовича Савина могло бы вполне заслуженно войти в анналы истории России и других стран Он имел необыкновенно острый ум, позволявший ему находить самые неожиданные решения, особенно финансовых проблем, недоступных даже специалистам высшего класса Он отличался необыкновенной смелостью и в самых сложных и опасных ситуациях никогда не терялся Савин, обладавший ярким даров слова, был необычайно остроумным рассказчиком, умевшим становиться душой любого самого избранного и взыскательного общества Этому в сильной степени способствовали высокая эрудиция, отличное образование и знание почти всех европейских языков.

Внешность его была настолько идеальна с точки зрения мужественности и красоты, что перед ним не могла устоять ни одна девушка любого общественного положения, на которую он обращал внимание К тому же он обладал как бы гипнотической способностью обольщения.

Но природа наделила Николая Герасимовича Савина еще одной удивительной чертой, которая всю жизнь не давала ему по-настоящему воспользоваться благами жизни, которые без особого труда как бы сами шли к нему в руки Он не мог ими воспользоваться до конца, потому что по природе был авантюристом, придумывавшим все новые и новые планы — махинации по добыче денег Однако к ним он вовсе не питал уважения, и они моментально от него «уплывали» Многие задуманные им мероприятия могли быть действительно полностью реализованы и принесли бы Савину богатство и славу Но отставной корнет не в силах был их завершить, так как сам попадал в сети своих мошеннических планов Он прерывал свои затеи, чтобы обманом захватить чужое богатство и бежать, а затем объявиться в новом месте и в новых условиях опять расставлять свои мошеннические сети Савин нигде не имел и не хотел иметь пристанища, это был вечный скиталец по всему свету.

Сын очень зажиточного помещика Калужской губернии Боровского уезда, Савин в детские и юношеские годы был баловнем судьбы и не знал отказов всем своим прихотям от отца, который его безумно любил Получив всестороннее домашнее образование, Николай Герасимович в 20 лет начал свою служебную карьеру, как и подобало юношам из знатных дворянских семейств, в гвардейской кавалерии в чине корнета (младший офицерский чин в русской кавалерии) Этот привилегированный род войск требовал от офицеров больших затрат, а молодой корнет не знал границ для своих личных расходов на шикарную жизнь Поэтому несмотря на большую денежную поддержку отца, Савин, ощутив недостаток средств, пошел на мошенничество и, прослужив в гвардии всего несколько месяцев, вынужден был уйти в отставку.

Он влился в жизнь столичной «золотой» молодежи, благо денег у него более чем достаточно — Николай Герасимович получил наследство после смерти отца, которого доконала разгульная жизнь сына Владея несколькими имениями, домами и другим имуществом, Савин вел разгульную и бесшабашную жизнь Особым его вниманием, конечно, пользовались женщины, «начиная от увлекательных француженок и кончая смуглыми негритянками», как писали газеты Некоторых из них он одарил необычайно дорогими подарками Одни получили экипажи с лошадьми и дорогой сбруей, другие — прелестные дачи с садами, третьи — капитальные дома в городах, а одной из них досталось даже целое имение.

Однако деньги имеют свойство быстро «таять» В результате такого беспредельного мотовства очень скоро от миллионного состояния остались лишь одни воспоминания и многочисленные кредиторы с векселями.

Теперь наступило естественное в таком положении горькое отрезвление Первой мыслью, осенившей Савина, была попытка вернуться на военную службу Начавшаяся в 1877 году русско-турецкая война вынудила правительство объявить призыв отставных офицеров, не особенно разбираясь и придираясь к их прежней, часто даже совсем не идеальной службе Но несмотря на такое положение, попытка отставного корнета вновь вернуться на службу в кавалерию была отклонена по распоряжению высшего военного руководства.

Эта неудача и на этот раз не сломила Савина Как человек, жаждавший острых ощущений и наметивший для себя цель, Савин все-таки поступил на военную службу, но не офицером, а добровольцем в 9-й армейский корпус генерал-лейтенанта барона Криденера, штурмовавшего занятый турками город Плевен (Плевна) на севере Болгарии Этот корпус из-за достаточно бездарных и нерешительных действий генерала понес огромные людские потери и все же не смог взять город Сражаясь в первых рядах штурмующих войск, Савин получил тяжелое ранение левой руки и вынужден был пойти на лечение в один изподвижных лазаретов «Красного креста». Хотя операция прошла удачно и Николай Герасимович полностью выздоровел, но от продолжения военной службы ему пришлось отказаться, и он вынужден был вернуться в Россию.

Без состояния и средств, отставной корнет «за душой» имел только большие амбиции, приобретенные в его прошлой беззаботной жизни. Они и толкнули его на самую неблаговидную деятельность, связанную с обманом окружающих его людей.

Все началось в годы царствования Александра III — Миротворца. Из спальни великой княгини Александры Иосифовны в Мраморном дворце были похищены драгоценные ризы икон. Вскоре был обнаружен виновник кражи — адъютант великого князя Николая Константиновича (сына потерпевшей), корнет лейб-гвардии Гродненского гусарского полка Савин. На допросе Савин во всем сознался и указал, где именно он заложил драгоценности (на кругленькую сумму в полмиллиона рублей). Однако при этом пояснил, что действовал не по своей инициативе, а был всего лишь орудием, послушным исполнителем воли великого князя, и ему же отдал вырученные деньги, которые понадобились члену августейшего семейства, чтобы ублажать некую танцовщицу англичанку.

Расследование велось в строжайшей тайне, но скандальные подробности все же просочились сквозь стены служебных кабинетов и стали достоянием всего Петербурга. Дабы замять скандал, великого князя объявили душевнобольным и выслали «для лечения» в Ташкент, где он через несколько лет и умер. Савина же исключили из полка и предложили ему уехать из России.

Вскоре корнет объявился в Париже, в ореоле политэмигранта. Какое-то время пребывал героем дня. В многочисленных интервью Савин заявлял, что деньги, вырученные за продажу риз, понадобились отнюдь не для удовлетворения прихотей капризной англичанки, а исключительно для революционных целей. Более того — великий князь тоже являлся членом партии революционеров!

Савин познакомился с многочисленными «заграничными» мошенниками (тогда их называли мазуриками). В их обществе бывший корнет быстро преобразовался в «афериста-артиста» в полном смысле этого слова. Его «наставники» мгновенно разглядели в Савине талантливейшего авантюриста-организатора, которому они готовы были полностью подчиняться. Но русский аферист, проводя свои гениальные махинации, не подпускал их близко к своей особе — они только иногда выполняли его мелкие поручения.

Вскоре вокруг корнета засуетились кредиторы. Спасаясь от них, он уехал в Америку и появился в Сан-Франциско под звучным именем графа де Тулуз-Лотрек (знаменитый художник прославит эту фамилию несколько позже).

Апартаменты в самом роскошном отеле, вспышки магния, журналисты. С какой целью граф явился в Калифорнию? О, он охотно удовлетворит любопытство прессы. Русское правительство поручило ему разместить крупные заказы для строительства Транссибирской магистрали. Но прежде чем предоставить эти заказы, он хотел бы поближе ознакомиться с деятельностью крупных машиностроительных корпораций…

Виднейшие промышленники и финансисты, столпы машиностроения и рельсового проката добивались чести быть представленными графу. Тот охотно знакомился с ними, принимал крупные авансы за посредничество и… в один прекрасный день исчез. Исчез так же внезапно, как и появился. В полицию и прокуратуру посыпались жалобы, но — поздно. Корнет вернулся к священным камням Европы…

Смелость и талант Савина в организации крупномасштабных махинаций убедительно подтвердились в наделавшей много шума среди дипломатов так называемой «итальянской афере».

Однажды Савину попались в руки газетные сообщения о том, что конный парк итальянской армии сильно устарел и требует обновления. У него моментально созрел план использования этой ситуации в своих целях, благо еще с юных лет и особенно служа в гвардейской кавалерии, он неплохо разбирался в лошадях. В качестве богатого русского коннозаводчика он появился в Италии, представился итальянскому правительству и предложил свои услуги по поставке лошадей для кавалерии и артиллерии. Разработанный им документальный план по обновлению конного парка армии был рассмотрен Особой комиссией при итальянском военном министерстве в Риме. Этот план был признан настолько рациональным и выгодным, что по распоряжению короля Савину персонально была поручена поставка лошадей для армии. Таким образом, русский отставной корнет, желая того или нет, стал одним из видных государственных деятелей Италии.

Дела Савина шли вполне успешно. Поставка лошадей для итальянской армии происходила по разработанному им плану. Король и военное правительство Италии выказывали Савину свое расположение. Для закупки лошадей ему выделили огромные суммы денег. Но… «в одно прекрасное утро» Савин бесследно исчез из Рима, прихватив с собой большую сумму денег. Авантюрист не мог не провернуть эту махинацию, хотя она для него, по всей вероятности, была не столь выгодна, как предоставленная ему важная работа.

Полиция сбилась с ног, разыскивая его в Берлине, Лондоне, Париже, Вене, а Савин тем временем скитался по «европейскому захолустью» — Балканам. И в конце концов объявился в Софии. Заполняя регистрационную книгу отеля, приезжий написал: «Великий князь Константин Николаевич».

Весть о приезде высокого гостя быстро разнеслась по болгарской столице. В холле отеля толпились приветственные делегации. К счастью для Савина, русский посланник, лично знавший великого князя, в это время был болен, и самозванца почтительно приветствовал один из чиновников посольства России.

Членам болгарского правительства «великий князь» сообщил, что он легко может устроить им заем в Париже. Сколько хочется? Двадцать миллионов франков? Согласен протежировать не меньше, чем на тридцать…

Финансы Болгарии были тогда более чем в плачевном состоянии. И у министров разгорелись глаза — не иначе, само небо послало сюда этого человека. И если «великий князь» действительно спасет страну и ее народ, то… что же, тогда он достоин возведения на трон, который был в ту пору вакантным.

Вероятно, корнет и сам не ожидал подобного эффекта. Неудивительно, что голова его закружилась. Еще несколько шагов — и он превратится в коронованную особу! И вдруг все рухнуло.

В отель для оказания услуг высокому гостю был вызван лучший софийский парикмахер, ранее подвизавшийся в Петербурге. Войдя в номер, он тут же убедился, что перед ним отнюдь не Константин Николаевич. Но возмездию не суждено было свершиться и на этот раз — за полчаса до того, как полиция явилась арестовывать претендента на трон, он успел покинуть Софию.

Потом его видели во всех крупнейших столицах Европы. И всякий раз он представал под новой маской. То с пышной бородой, то совершенно выбритый, то с бакенбардами, то с эспаньолкой… Он появлялся и спустя несколько дней исчезал Изобретательность его в вымогательстве денег не имела границ.

.. На Английской набережной в Ницце по утрам в одно и то же время появлялся высокий представительный господин с пышной седой бородой, веером покрывавшей его грудь. На голове его был матовый полуцилиндр, в руке — палка с серебряным набалдашником, изображавшим череп, в петлице — пестрая орденская розетка. Кто он? На этот вопрос никто не мог ответить. Ясно было одно, несомненно, это богатый и солидный человек.

И вдруг — неприятная история. Нефтепромышленник из Батума заявил полиции, что стал жертвой ограбления. Респектабельный господин с орденской розеткой в петлице подошел к нему на набережной, внезапно взял под руку и, любезно улыбаясь, прошептал: «Или вы мне сейчас же даете тысячу франков, или я вас сию же минуту отхлещу по щекам». Нефтепромышленник сначала подумал, что это дурная шутка — тем более что господин при этом любезно улыбался. Потом он счел, что перед ним сумасшедший. Однако размышлять было некогда — незнакомец настойчиво повторил свою угрозу, пришлось раскошелиться. Позже жертва шантажа все же обратилась в полицию.

Савина (а это был, конечно, он) без труда разыскали. Услышав предъявленное обвинение, «граф де Тулуз-Лотрек» пришел в негодование Это гнусная клевета! Да вы знаете, с кем имеете дело?! Он немедленно телеграфирует министру внутренних дел!

Полицейский комиссар принес извинения. А через несколько дней ему опять пришлось пригласить его в полицию — на этот раз по жалобе владельца отеля, где тот остановился: «граф» внезапно исчез, не заплатив по счету. Хотели обратить взыскание на его имущество — он вселялся с двумя тяжелыми чемоданами, которые служащие отеля тащили с трудом, но с уважением, и которые остались в его номере. Но чемоданы оказались битком набиты камнями…

Мошеннику, однако, опять удалось выйти сухим из воды. Он не только заставил владельца отеля взять назад свое обвинение, но и… ухитрился здесь же, в комиссариате, подзанять у него немного франков.

В дни безденежья (аферист называл это «черной серией») корнету Савину приходилось прибегать к трюкам столь же нахальным, сколь и остроумным. К примеру, приходил он в дорогой ресторан, заказывал роскошный обед, не торопясь, с аппетитом поглощал изысканные блюда, запивая изысканными винами… А в кармане-то из всей наличности — только засахаренный таракан! Подавался десерт, корнет подкладывал в него «сладкого дружка», затем подзывал метрдотеля и с брезгливой миной указывал на насекомое Чтобы избежать грандиозного скандала, метрдотель рассыпался в извинениях и был до изнеможения счастлив, когда рассерженный посетитель покидал заведение. Об оплате обеда, само собой, и речи не возникало…

Или закажет, бывало, корнет себе ботинки. У очень дорогих мастеров обувного дела. И обязательно одинакового фасона и одинакового цвета Получив заказ, примеряет. Одному сапожнику заявляет, что жмет правый ботинок, другому — левый. «Жмущие» оставляет на доработку, а хорошие забирает. Расчет, разумеется, потом. Обувщики, разумеется, не спорят: зачем заказчику один ботинок, обязательно придет за вторым…

Несколько раз корнет Савин удачно шантажировал заведение, которое само умело раздевать кого угодно. Имеется в виду казино в Монте-Карло.

Побродив по залам казино, Савин зашел в бюро, отделенное от главного зала лишь стеклянной стенкой, и потребовал так называемый виатик — ссуду на отъезд, которая выдавалась администрацией вконец проигравшимся игрокам. Получивший ссуду терял право являться в казино до ее погашения.

Администрация без колебания выписала вексель и выплатила «графу» тысячу франков — верхний предел виатика Уж очень внушительной была внешность «неудачливого игрока». Тот небрежно кивнул и удалился.

Удалился, чтобы через две недели опять явиться в казино — правда, в другом «прикиде», с другой прической, обманув бдительного швейцара. Подойдя к столику, где шла большая игра, он бросил крупье луидор и тихо сказал по-русски— «На! Подавись, чертова кукла!»

«На какой, вы сказали, номер?» — переспросил крупье, но «граф» сделал вид, что не расслышал.

«Ставки окончены!» — объявил крупье.

Вышел номер 17.

«О! Я выиграл! Вы должны дать мне 720 франков!» — воскликнул «граф».

«Но, месье, вы неясно назвали номер… Я переспросил, но вы не ответили…»

Лицо графа побагровело. Глаза метали молнии. Он загремел, нарушая благообразную тишину казино: «Разбой! Грабеж!»

Инспекторы игры со всех сторон кинулись к «графу», приговаривая в испуге: «Успокойтесь! Вот ваши деньги! Крупье будет наказан!»

Получив 720 франков, он, возмущенный и удовлетворенный, покинул игорный зал. Сопровождавший его администратор прошипел ему вдогонку: «На этот раз ваш шантаж удался, месье. Но если вы еще раз явитесь в казино, то пожалеете об этом».

Целый месяц корнета не было в Монте-Карло. А потом он появился, снова каким-то образом пробравшись мимо бдительных швейцаров. И прямиком — в помещение администрации. Там его узнали сразу же.

«Как вы смеете? Немедленно убирайтесь!»

Корнет, он же граф, невозмутимо улыбаясь, ответил:

"И не подумаю. Разве что — если вы дадите мне тысячу франков на дорогу. Я опять проигрался. — Корнет, с улыбкой, начал снимать с себя пиджак. — Вот сейчас разденусь догола, выйду в зал и обращусь к публике — «вот как меня обобрали в этом притоне!»

«Вы не посмеете…»

«Еще как посмею! Только троньте меня — я так заору, что сюда сбежится вся публика!»

Администрация казино дрогнула. Пришлось опять заплатить тысячу франков. На сей раз «графа» сопровождали до вокзала «двое в штатском»..

http://img1.liveinternet.ru/images/attach/c/4/78/894/78894091_4604320_savin5.jpg

Этот визит стал лебединой песней корнета на Ривьере — больше он не появлялся ни в Ницце, ни в Монте-Карло Последние годы блистательный аферист, превратившись по ходу судьбы, как и положено, в дряхлого и жалкого старика, прожил в Шанхае. Зарабатывал на хлеб тем, что продавал богатым иностранцам мифические манускрипты, собирал деньги на издание какой-то газеты. К розетке экзотического ордена прибавил еще какие-то ленточки, к графскому титулу — титулы барона и князя… Впрочем, в Шанхае это никого не впечатляло. Так что в больнице, где он умер в 1937 году, над изголовьем его кровати было написано одно слово — «Савин».
Игорь Муромов (http://sokrytoe.ru/029/page/2/)

Kuki Anna
12.07.2014, 14:28
http://st.kp.yandex.net/images/persons/photo_none.png

За счет собранных ваучеров очень прибыльных предприятий «Гарвард Кэпитал & Консталтинг» из никому не известной компании превратился в самый мощный и богатый в Чехии инвестиционный фонд. К осени 1993 года его капитал превысил миллиард долларов. А личное состояние президента Козни достигло, по оценкам чешских экономистов, двухсот миллионов.

Впервые о существовании Виктора Козни из Чехословакии английская публика узнала совсем недавно. После репортажа в газетах о том, как он пригласил двух друзей в самый дорогой и модный лондонский ресторан «Гаврош».

Сначала Козни заказал бутылку шампанского «Круг» из винограда урожая 1949 года стоимостью в девятьсот долларов. После шампанского официант принес мусс из лобстеров и омаров с белым бургундским «Монтраше». Бутылка «Монтраше» обошлась в две тысячи. Виктор Козни оказался первым посетителем, кто осмелился заказать жемчужину потрясающего винного погреба «Гавроша» — красное бургундское «Романи конти» из винограда урожая 1985 года стоимостью восемь тысяч долларов. Однако, сделав глоток, Виктор поморщился и заявил, что вино еще слишком молодо, поэтому пить его он не будет, и отослал в подарок поварам на кухню. Он заказал знаменитое «Шато латур» из винограда урожая 1961 года. Это вино стоило «всего» чуть больше трех тысяч долларов. Перепробовав несколько вин, он был вынужден в конце концов остановиться на «Оте брионе» из винограда урожая 1945 года. Бутылка этого вина стоила три с половиной тысячи долларов. Всего же обед обошелся чешскому нуворишу в двадцать с лишним тысяч долларов. Однако на Виктора Козни огромная сумма счета не произвела никакого впечатления. Он с улыбкой расплатился, оставив для официантов королевские чаевые.

Через несколько дней Виктор Козни снова посетил «Гаврош», на этот раз с тремя друзьями. Поужинали на тринадцать с лишним тысяч долларов Причем половину счета составила цена двух бутылок коллекционного «Шато ла-тура» из винограда урожая 1961 года.

Английские газеты вновь запестрели заголовками — «Такого в Лондоне еще не было!», «Таинственный незнакомец, не моргнув глазом, выкладывает за ужин в сверхдорогом лондонском ресторане двадцать тысяч долларов!», «Кто этот экстравагантный молодой человек?»

Однако все попытки репортеров поближе познакомиться с загадочной личностью, кутившей в «Гавроше», ни к чему не привели Англичанам только удалось узнать, что деньгами в «Гавроше» сорил молодой чех, сколотивший на приватизации государственных предприятий у себя на родине не одну сотню миллионов долларов. Стал известен и постоянный адрес «приватизатора». Оказалось, что, сбежав из Чехии, он обосновался на Багамских островах.

Не успел стихнуть шум по поводу ужинов в «Гавроше», как в феврале в английской столице вновь заговорили о таинственном чешском богаче, который, не торгуясь, выложил двадцать миллионов долларов за роскошный лондонский дом композитора Эндрю Ллойда Уэббера, автора знаменитого мюзикла «Кэтс» («Кошки»). Этот особняк с огромной террасой и шестью спальными комнатами расположенный в самом фешенебельном районе английской столицы Белырэйвия, больше года числился самым дорогим домом на рынке недвижимости не только в Лондоне, но и во всей Англии. Больше года владелец не мог найти покупателя.

Некоторое время имя нового владельца дома хранилость в тайне. Однако вскоре пронырливым репортерам удалось выяснить, что его приобрел Виктор Козни.

Детство у будущего миллионера оказалось нелегким. Мать уехала за границу в 1968 году, через четыре года покончил счеты с жизнью отец, после чего его воспитывала тетя.

В 19-летнем возрасте в 1984 году Козни уезжает из Чехословакии в США и поступает на физический факультет Гарварда. Однако после первого же семестра выясняется, что для учебы в престижном американском университете у него не хватает знаний. Правда, это не мешало разъезжать студенту на дорогом «вольво». Людям, знавшим Виктора Козни во время его учебы в Гарварде, он больше запомнился не своими способностями к наукам, а склонностью к самозабвенному вранью. Так, например, всем друзьям и знакомым Виктор рассказывал, что с отличием закончил самую престижную гимназию в Праге, в четырнадцать лет поступил в лучший пражский университет, по окончании которого бежал в Германию, где познакомился с известным профессором из Лос-Аламоса. Американский физик будто бы с первого взгляда разглядел в нем все задатки гения, оплатил проезд в Соединенные Штаты, учебу в Гарварде и авансом пригласил после окончания университета на работу в знаменитом ядерном центре Лос-Аламоса.

Профессор в его жизни на самом деле был. Хотя не из Лос-Аламоса, а из университета Нью-Мексико Виктор Козни как-то сумел убедить его в своих способностях, и тот действительно оплатил ему билет до США Умевший себя подавать, молодой физик ухитрился настолько втереться в доверие к профессору, что тот даже пригласил его пожить у себя в доме. Правда, вскоре у профессора открылись глаза, и он указал молодому человеку на дверь.

Потерпев неудачу с физиком, Виктор устроился на работу в дом к одной супружеской паре учить детей. Обладающий располагающей внешностью, юноша привлек внимание хозяйки, богатой ветреной женщине. Она влюбилась в учителя своих детей, развелась с мужем и уехала с молодым любовником из дома. Именно она, а не профессор из Лос-Аламоса, поначалу платила за обучение Виктора в Гарварде. Именно она купила Виктору очень дорогой «вольво».

Быстро поняв, что в физике ему ничего не светит, Виктор Козни перевелся на экономический факультет, однако и там не блистал успехами В это время он бредил проектами покупки целой авиакомпании «Истерн Эйрлайнз». Однако денег на покупку у него не было Удивительно, но, несмотря на провалы в учебе, ему удалось получить диплом об окончании Гарвардского университета.

К этому времени Виктор уже бросил свою немолодую покровительницу и женился на дочери богатого банкира из Бостона. Как ни возражал ее отец, девушка не смогла устоять перед пылкими признаниями в любви чешского красавца, но очень скоро пожалела, что не послушалась предостережений отца. После того, как она забеременела, он ее бросил.

В 1989 году Козни объявился в Лондоне и устроился на работу в финансовый отдел торгового банка «Роберт Флеминг». Самым любопытным в лондонском периоде жизни авантюриста является то, что, несмотря на яркую внешность, никто из работников банка его не запомнил. После шести месяцев работы там Виктор возвратился на родину, где в это время происходили большие события.

После «бархатной революции» к власти в Чехословакии пришли демократы, объявившие курс на приватизацию государственной собственности. «Отцом» приватизации в этой стране стал Вацлав Клаус, позже занимавший кресло премьер-министра. В 1992 году он начал программу приватизации, по которой каждый гражданин страны получал книжку ваучеров на сумму 40 долларов. Ее можно было обменять на акции приватизированных предприятий, еще вчера бывших государственными Однако граждане Чехословакии не торопились покупать ваучерные книжки Приватизация находилась под угрозой срыва. В этот критический для реформ момент в Праге и по всей стране началась громкая рекламная кампания частной фирмы «Гарвард Капитал энд Консалтинг» Каждый день телевидение по нескольку десятков раз крутило рекламные ролики этой компании. Все газеты на самых видных местах печатали ее объявления, а на улицах чешской столицы и других чешских городов длинноногие девицы в коротких шортах раздавали прохожим ее рекламные проспекты.

Предложенная «Гарвардом» схема приватизации была проста и понятна всем. Каждый гражданин, доверивший компании свою книжку с ваучерами, через год и день должен был получить денег по меньшей мере в десять раз больше стоимости всех его ваучеров И народ валом повалил в «Гарвард». Чтобы сдать ваучеры, с ночи у офиса компании выстраивались длинные очереди. Любопытно, что перед главным офисом был поднят на флагштоке звездно-полосатый американский флаг, что еще больше укрепило доверие граждан к компании.

Создал "Гарвард К & К " в конце 1991 года Виктор Козни, работавший после возвращения на родину «экономическим консультантом». Позже Виктор признался журналистам, что приехал в Чехословакию, имея всего три тысячи долларов. Однако его откровенность никогда не простиралась так далеко, чтобы рассказать, откуда же он взял деньги на рекламную кампанию «Гарварда», проведение которой обошлась ему, по самым скромным подсчетам, в полмиллиона долларов.

Тем временем американцы возмутились, что авантюрист воспользовался названием уважаемого университета, и пытались предупредить чехов о том, к чему может привести сотрудничество с фирмой, возглавляемой таким проходимцем. Один из профессоров, который обучал Козни экономике, написал, что за всю свою многолетнюю преподавательскую деятельность не встречал такого лжеца. Предупреждение разослали во все газеты, но оно так и не было напечатано.

Чешские власти с самого начала с большим недоверием отнеслись к обещаниям компании «Гарвард» К тому же Козни мог превратиться в монополиста на инвестиционном рынке и сосредоточить в своих руках большую долю акций очень прибыльных предприятий. Министр приватизации Томаш Джезек обратился по радио и телевидению к жителям страны. Он посоветовал чехам осторожнее относиться к обещаниям быстрого обогащения и не отдавать свои ваучерные книжки в «Гарвард». Однако его призыв услышали единицы. За несколько месяцев более восьмисот тысяч человек сдали ваучерные книжки в новый инвестиционный фонд.

Через год первые вкладчики потребовали обещанные деньги, но им снова и снова предлагали ждать.

Чешское правительство обратилось к частному детективному агентству «Кролл» с просьбой проверить, чем занимался Виктор Козни в Америке. В результате выяснилось, что, хотя личную репутацию авантюриста нельзя назвать безупречной, к уголовной ответственности в США он ни разу не привлекался, а значит, прекратить его деятельность в судебном порядке невозможно.

За год активной деятельности и скупки за счет собранных ваучеров акций очень прибыльных предприятий «Гарвард Кэпитал & Консталтинг» из никому не известной компании превратился в самый мощный и богатый в Чехии инвестиционный фонд. К осени 1993 года его капитал превысил миллиард долларов. А личное состояние президента Козни достигло, по оценкам чешских экономистов, двухсот миллионов. Только его оклад как президента фонда, не считая имевшихся у него акций, составил сорок пять миллионов.

В декабре 1992 года в Праге бьи арестован бывший сотрудник тайной полиции Вацлав Валлис. Одним из пунктов предъявленного ему обвинения значилась продажа президенту «Гарварда» секретной экономической информации и компромата на многих чешских политиков. Валлис говорил, что продал Козни видеокассету, которая могла поставить крест на карьере одного очень видного политика. Виктор все отрицал, утверждая, что Валлис шантажировал его, угрожая предать огласке некоторые факты его жизни, способные нанести ущерб его деловой репутации. Речь, в частности, шла об угрозе поведать чехам о том, что несколько лет назад Виктор бросил в Америке жену с ребенком и не платит ей алименты. С помощью шантажа бывшему полицейскому, по словам Козни, якобы удалось выманить у него десять тысяч долларов, но больше никаких денег он шантажисту не платил. Валлис был осужден на три года, а с Козни все обвинения в подкупе государственного чиновника с целью получения секретной информации были сняты.

Поняв, что пора сматывать удочки, Виктор выехал в отпуск за границу и не торопился возвращаться. Он остановился в Цюрихе. Там Козни снял целый этаж в самой дорогой гостинице. Потом на всякий случай получил ирландское гражданство и заявил о намерении перенести центр своих деловых операций в Дублин. Однако позже он предпочел обосноваться на Багамских островах.

Приехавший на Багамы с подругой и двумя маленькими дочерьми, Виктор Козни принялся распускать слухи, что на острова его пригласил известный британский бизнесмен и филантроп сэр Джон Темплтон. Для самого Джона это было новостью. Он заявил, что до приезда Козни в Лифорд Кей, поселок миллионеров, расположенный поблизости от столицы Багамов Нассау, он никогда не слышал о молодом чехе и, следовательно, при всем желании не мог его пригласить, хотя и признал, что тот произвел на него сильное впечатление своей энергией и напором.

За большие деньги Козни купил огромный участок земли на берегу моря и построил громадную виллу. Отсюда он управлял своей империей, насчитывающей двадцать девять инвестиционных фондов и пятнадцать компаний, разбросанных по всему свету. Ни у кого из трехсот богачей, живущих в Лифорд Кее, нет было такого роскошного дома А ведь по соседству с Виктором жили такие известные люди, как писатель А. Хэйли, С Потье и знаменитый актер Шон Коннери.

В 1995 году, вскоре после приезда на Багамы, на одном из званых обедов Козни познакомился с Майклом Дингменом, пожилым солидным американским мультимиллионером Несмотря на большую разницу в возрасте (тридцать четыре года), они подружились и вскоре стали работать на пару.

Когда этот альянс объявил о намерении вкладывать деньги в чешскую экономику, в Праге вздохнули с облегчением. Однако вскоре с помощью нескольких ловких сделок и финансовых маневров Козни перевел активы «Гарварда» в одну из компаний на Кипре, принадлежавшую ему и Дингмену. Этим ходом он лишил многочисленных чешских вкладчиков последних надежд вернуть деньги. Акции «Гарварда» стали стоить не дороже той бумаги, на которой они были напечатаны. В Чехии разразился промышленный и финансовый скандал. А в это время авантюрист проводил время на Багамах и кутил в самых дорогих ресторанах крупнейших городов мира…
Игорь Муромов (http://sokrytoe.ru/2904-100-velikih-avantyuristov-viktor-kozni-rod-1965.html)

Kuki Anna
12.07.2014, 14:32
http://img11.nnm.ru/d/f/1/d/4/0cc846c2a798c1a28d3615e76c3_prev.jpg

Президент АО «МММ», используя отечественный и мировой опыт, создал финансовую «пирамиду». Рынок вкладчиков АО составил 11 миллионов человек.

Сергей Пантелеевич Мавроди построил «пирамиду» под названием АО «МММ», которая неизбежно должна была рухнуть. И рухнула. Конечно, ускорили крах правительство и пресса, арест самого архитектора «пирамиды», но крах был неотвратим. Механизм высоких котировок был прост: последние в очереди за акциями платят первым. Но проигравших, как и во всяких лотереях, должно быть большинство.

Подобные массовые психозы имели место в разных странах и эпохах. Это и недавние истории (1992–1993) с сербским банком Ездимира Василевича и румынским обществом «Каритас» (в игру с последним было втянуто 40 % населения). Это и банковские опыты Джона Лоу (Франция эпохи Регентства), и американские аферы «позолоченного» века, и немецкие «лавины» времен Веймарской республики, и голландская тюльпанная лихорадка XVII века, когда за одну луковицу отдавали каменный дом и сорок коров.

По структуре «МММ» можно изучать историю стихийного формирования российского рынка: сначала кооперативы и малые предприятия, потом ТОО и ИЧП, акционерные общества закрытого и позже — открытого типа. Предпринимательский гений Сергея Мавроди споткнулся на АОЗТ «Инвест-Консалтинг». Оно было зарегистрировано в феврале 1994 года в Москве. Главный директор — Сергей Мавроди, главбух — его брат Вячеслав. Уставной капитал — 2,5 миллиона рублей. Счет в «Национальном пенсионном банке» (председатель правления С. Мавроди). Деятельность: консультации, выпуск и купля-продажа ценных бумаг. «Инвест-Консалтинг» заявил в налоговую инспекцию, что хозяйственной деятельности в первом квартале не имел. Финансовая проверка закончилась для «безгрешных» печально: акционерное общество утаило от государства выручку на 24,5 миллиарда рублей По закону, все эти деньги АО обязано было отдать в казну. Плюс 100 процентов штрафа. Всего — 49,1 миллиарда.

Мавроди лег на дно. Шестнадцать дней он не выходил из собственной квартиры. Распорядился закрыть приемные пункты «МММ». На приглашения Департамента налоговой полиции РФ, депутатские и правительственные Сергей Пантелеевич никак не реагировал. Поэтому было решено доставить его на допрос в принудительном порядке.

Около 14 часов к дому, где проживал г-н Мавроди (Комсомольский проспект, 41), подъехали несколько автомобилей с сотрудниками Департамента налоговой полиции и управления по экономическим преступлениям ГУВД Москвы Бойцы спецподразделений налоговой полиции оцепили здание, после чего «налоговики» поднялись на восьмой этаж, где находилась квартира предпринимателя. Хозяин квартиры отказался впускать визитеров. Около четырех часов полицейские пытались уговорить его открыть дверь, а затем спецназовцы по веревкам влезли в квартиру через балкон. В дверь квартиры первым вошел заместитель начальника Департамента налоговой полиции РФ Вячеслав Панкин. По его словам, квартира удивила его своей неухоженностью: "Сам он лежал на диване… Кто там еще был? Два охранника, два его брата, а на полу — множество бутылок с шампанским и вином, когда я увидел его, то первым делом спросил: «Зачем же вы сами позакрывали все обменные пункты? Что, хотели вызвать народную революцию?»

Сотрудники департамента в течение пяти часов проводили обыск в квартире Мавроди. Вход в подъезд усиленно охранялся от представителей прессы (за исключением американских журналистов). Примерно в 21.20 началась совместная операция спецслужб по доставке г-на Мавроди в департамент. Сначала в подъезд вошли 15 милиционеров и 10 полицейских в камуфляже и в черных масках. Президент был выведен на улицу под конвоем. Он был в домашней одежде. Сергея Пантелеевича усадили в красную «шестерку», которую чуть не перевернула возбужденная толпа. В ней звучали призывы к расправе с полицейскими и крики «руки прочь от Мавроди». После отъезда «Жигулей» лица в штатском вынесли под охраной автоматчиков из подъезда несколько коробок с документами и персональный компьютер.

Мавроди доставили в департамент для допроса. Однако он заявил, что после 21 часа допросы запрещены УПК. И разговор пришлось отложить до утра.

После того как доставили президента АО «МММ», здание Департамента полиции окружила толпа — около тысячи человек. Начальнику Департамента Сергею Алмазову и его заму Валерию Панкину пришлось переночевать в своем офисе.

Правоохранительные органы уже в течение полутора месяцев обсуждали вопрос о возбуждении уголовного дела по факту сокрытия прибыли от налогов (см. 162 ч. 2 УК России) фирмой «Инвест-Консалтинг». Данные, полученные при проверке этой фирмы, были переданы в Главные управления по организованной преступности и по экономическим преступлениям МВД России. «Инвест-Консалтинг», а заодно АО «МММ», начали разрабатывать в оперативном порядке. Вскоре после того, как котировка акций упала со 100 до 1 тысячи рублей, было решено возбудить уголовное дело.

Однако, чтобы не закрыть дело по данной статье и довести дело до суда, следствию было необходимо доказать, что в действиях «Инвест-Консалтинга», скрывающего налоги, был преступный умысел. Но даже в этом случае этот преступный умысел можно было списать в суде на бухгалтерскую ошибку. К тому же выяснилось, что срок уплаты налогов «Инвест-Консалтинга» еще не истек…

Сергей Мавроди сумел создать эту странную компанию, экономический, рыночный смысл которой по большому счету равен нулю.

Всеобщее благоденствие вкладчиков в результате деятельности «МММ» могло наступить только в случае непрерывности процесса, то есть если «МММ» постоянно бы привлекала вклады новых людей. Новые вклады шли бы на выплату дивидендов предшествующим вкладчикам. А чтобы купить акции по повышенной цене у новой очереди вкладчиков, понадобились бы еще более новые деньги, при этом во все больших количествах.

В эту игру можно было играть долго, поскольку население в России — сто пятьдесят миллионов. Играть до тех пор, пока рынок вкладчиков не придет к насыщению.

Правда, сам Сергей Пантелеевич видит причину краха «МММ» в другом. В интервью газете «Совершенно секретно» летом 1998 года он говорил: «Концентрация денежной массы в одних руках вообще не выгодна государству, иначе какие остаются рычаги для управления народом? Когда некоторое количество денежной массы остается невостребованным (основы экономики), происходит настоящая война за обладание этими средствами. Я же давал возможность заработать всем, вне ступеньки на иерархической лестнице, только поэтому я стал неугоден. Конечно, не обошлось и без личной заинтересованности чиновников, рассуждающих по принципу: зарабатываешь — и с нами поделись. Основной вопрос, который волнует так называемые правоохранительные органы, — где деньги лежат. И деньги ищут отнюдь не ради материального благополучия вкладчиков. „…“ Когда наконец долги по акциям начали погашать, правоохранительные органы пришли и забрали два миллиарда, предназначавшиеся для выплат. Почти полгода держат эти деньги, и уже сегодня на среднем банковском проценте кто-то получил, вероятно, кругленькую сумму».

«МММ» — его любимое детище. Даже со своей будущей женой Сергей Пантелеевич познакомился тоже благодаря «МММ» — на телевидении, где проводился конкурс моделей для рекламы фирмы. Елена победила и стала "Королевой «МММ». В 1995 году она вспоминала: "Нет, мы не были похожи на обычных влюбленных. Сергей вообще не похож ни на кого. Он не водил меня в рестораны. С первой же встречи у нас с ним нашлось много тем для интересных бесед и споров. Я рассказала ему о работе модели — его это заинтересовало. Он создал и подарил мне модельное агентство «МММ-моделс». «…» А свадьбу мы сыграли не сразу — до официальной регистрации долго руки не доходили. Ведь в течение трех лет Сергей хронически пребывал под угрозой привлечения к «уголовной ответственности». Да, пожалуй, чувствовала себя в некотором роде декабристкой. Символично, что поженились мы как раз во время путча октября 93-го. Только через год после свадьбы пресса узнала, что я его жена. До печально известных событий с АО «МММ» не нужно было себя афишировать. Во-первых, из соображений безопасности, а во вторых, Сергей вообще не любит публичности. И свой портрет на билетах АО он напечатал только затем, чтобы люди знали в лицо человека, которому они доверили свои деньги. Но, когда его вывели под юпитеры и его увидел чуть ли не весь белый свет, не было смысла дальше скрываться. И он захотел, чтобы появилась я, как его половина, как его продолжение.

Злые языки сразу понесли: Мавроди, мол, купил себе красивую жену. Да пусть они хоть лопнут от зависти, потому что кроме денег у Мавроди — бездна достоинств. После минутной беседы с ним все люди смотрят на него, как на Бога, у него удивительная аура. Сергей — идеал мужчины. Он лидер абсолютно во всем. Человек чести и слова. У него феноменальная память, он цитирует классиков, даже Библию, наизусть знает всего Высоцкого, Галича. Гениален Сергей не только в финансовой, но и в интеллектуальной сфере. Он остроумен и изобретателен. Мгновенно находит решение в любой сложнейшей ситуации и заставляет ее работать на себя. Он обладает даже даром литератора, в его статьях всех поражает грамотность слога. Не будь он крупным бизнесменом, он легко стал бы талантливым ученым либо мыслителем-философом. Еще в школе Сергей был самым юным победителем престижнейших математических олимпиад. А в институте, не зная формул и даже ни разу не побывав на лекции, с лету решал самые сложные задачи. Он настоящий гений. А гениев, как правило, во всем обвиняют…

Коллекционирую ли я квартиры в Москве? Ну, мы с Сергеем живем в разных квартирах. Гениальные идеи не рождаются по заказу, для полета мыслей нужна свободная обстановка, поэтому ему лучше работается в одиночестве".

Гениальность Сергея Мавроди в том, что он продавал миф: он понял, что именно за это люди не пожалеют никаких денег. В то время как правительство предлагало свой рецепт счастья: терпеть и трудиться, Сергей Пантелеевич призвал пойти другим путем.

Он не жалел денег на рекламу своего детища.

«МММ» прибегло к древнейшему рекламному трюку всех шулеров — первый раз проиграть. И второй, и третий, миллионы выигравших стали мощной рекламой. Так же, кстати, завоевали доверие и банк «Чара» и фирма «Властелина».

И народ пошел за акциями. И как не пойти — они же абсолютно ликвидны. Об этом же в рекламе сказано. Удар пришелся точно в цель.

Очень тонко была разработана и телереклама.

Леня Голубков — это Иванушка-дурачок наших дней. Русский классический фольклорный образ, перенесшийся в конец XX века. Старший брат Иван иначе как оболтусом «малого» не называет — опять-таки классическая ситуация русской народной сказки.

Леонид Голубков палец о палец не удосужился ударить, а вот везет ему! Все-то у него есть: дом — полная чаша, дородная супруга, превратившаяся из сварливой бабы в шелковую под благотворным воздействием высокодоходных акций АО «МММ», и пара путевок в придачу — на чемпионат мира по футболу.

В лице Марины Сергеевны эксплуатируется высокая мечта русской женщины опереться на крепкое мужское плечо. Проблема одиночества у Мавроди решалась просто — покупайте акции АО «МММ».

Так же решена проблема вступающих в жизнь молодоженов Игоря и Юли. Неопытных бизнесменов подвели поставщики — и вновь на помощь приходит Мавроди.

Очень трогательны старики пенсионеры, старосветские помещики наших дней, то есть до предела обедневшие. Но благодаря акциям их жизнь устраивается.

И все вместе телегерои воплощали в жизнь народную мечту: лежать на печи и получать деньги.

Реклама «МММ» — это настоящий микросериал из разряда «мыльной оперы». Жители страны с нетерпением ждали, что произойдет дальше с Леней, что нового учудили молодожены, как дела у стариков. Голубков рисовал график благосостояния своей семьи и в своих фантазиях дошел до покупки дома в Париже. А в одном из последних роликов Леонид с братом Иваном попадает в Америку…

Kuki Anna
12.07.2014, 14:33
http://www.news-ua.com/wp-content/uploads/cache/18998_NpAdvHover.jpg

Мавроди был неистощим на выдумки. Каждый его ход был продуман. Например, с 29 по 31 июля 1994 года туристическая группа, составленная из журналистов центральных газет, провела на Кипре. Поездку им организовал пресс-центр АО «МММ». Несмотря на разразившийся в июле скандал, полет не отменили. Самолет благополучно приземлился на Кипре, где гостей ждала гостиница на берегу моря. Фирма Мавроди оплатила жилье и питание. Таким образом журналисты как бы подписали контракт о дружбе и взаимопомощи.

Вообще АО «МММ» было рекламодателем щедрым и изобретательным. И если бы Мавроди ограничивался чем-то банальным вроде трех бабочек («Из тени в свет перелетая») или курса котировок! Нет, он полюбил помещать в прессе целые послания. На одной странице, например, газета сообщала о беспорядках вокруг Варшавки и о сожжении чучела Лени Голубкова, а на другой соседствовали два слезливых материала. Сделаны они явно профессионалом — чувствуется рука матерых газетчиков. Заявление Мавроди от 28 июля 1994 года дышит благородным гневом и полно обобщений, хотя новые акции «МММ» еще не прошли государственную регистрацию. «По сути, нас приостановили накануне грандиозного прорыва, после которого Россия, по нашим прогнозам, должна была в самом ближайшем будущем стать богатейшей страной мира, практически все россияне, акционеры „МММ“ — обеспеченными людьми, а акции „МММ“ росли бы теми же темпами в валюте».

«Почему мы верим „МММ“ и не верим чиновникам?» Открытое письмо подписали семеро служащих, двое военнослужащих, двое коммерсантов, один пенсионер и один педагог, указаны и фамилии, "…мы, десять миллионов акционеров, чиновничьим байкам о нашей фирме не поверим, как сейчас не верим сообщениям об огромном налоговом долге «МММ». Любопытно, что именно этим налоговым долгом Мавроди в своем послании аргументирует чистоплотность фирмы: раз есть налог (пусть утаенный), значит, есть и прибыли, а раз так, то нет системы «пирамиды», когда новые денежные поступления идут на выплаты дивидендов старым акционерам Вскоре АО «МММ» объявило конкурс на лучшее письмо "Что изменило в моей жизни АО «МММ».

«МММ» истратило на рекламу в газетах порядка 240 миллиардов рублей, столько же — на телеклипы (в сумме же, как сообщило «Информ-ТВ», это составило около 40 процентов его актива).

А чего стоит акция в московском метрополитене, когда целый день Сергей Пантелеевич катал за свой счет москвичей и гостей столицы.

Неудивительно, что Мавроди почувствовал себя властителем дум миллионов собственных вкладчиков. «Надо же, не обманули», — прошептали потрясенные покупатели акций и пошли за Сергеем Мавроди на край света.

Кто еще три месяца назад знал, что «МММ» расшифровывается как три Мавроди? Сергей Пантелеевич становится бешено популярным. Его уже прочат в президенты. И неизвестно, как развернулись бы события, если бы он счел такую комбинацию для себя подходящей. Президент не президент, но основать влиятельную собственную партию, пройти в парламент, претендовать на министерское кресло к новом послевыборном правительстве он вполне мог бы. Но уходить в политику стоило только в том случае, когда денежный поток окончательно иссякнет.

А между тем Мавроди затеял второй виток своей эпопеи. Он сбросил цену старых акций АО «МММ» со ста тысяч до одной И вскоре образовал новую структуру «Инвест-Консалтинг»

«МММ» по-прежнему предлагало всем обогащаться. Из рекламы следовало, что "акционерное общество открытого типа "Торгово-финансовая компания «МММ» с первого февраля приступает не только к широкой свободной продаже своих акций, но и их свободной покупке. Сначала в Москве, а потом и в других городах России будут созданы специальные пункты, где любой человек в любое время сможет купить эти акции и вновь продать их При этом «МММ» покупает акции дороже, чем они продавались накануне. А разница между продажей и покупкой, которая остается в кармане акционера, будет зависеть от времени, в течение которого акция находится в ваших руках. Иначе говоря, акция «МММ» станет чем-то похожа на доллар, стоимость акций «МММ» будет неуклонно расти. И, по прогнозу Мавроди, к концу этого года она увеличится примерно на две с половиной — три тысячи процентов! Несложные подсчеты показывают, что, вложив тысячу рублей в акцию «МММ», уже через неделю можно получить прибыль в 400 рублей!

Самое интересное, что на этом сравнение доллара с акцией «МММ» не заканчивается. Мы уже привыкли к ежедневным сообщениям о курсах иностранных валют, придется привыкать и к котировкам акций «МММ». Объявление их стоимости будет происходить регулярно по радио, по основным каналам телевидения после информационных программ, а также публиковаться в прессе.

Мавроди определял сам и котировку и размер эмиссии акции. И никто вначале не интересовался, а чем, собственно, эти бумаги обеспечены?

А прочему бы не спросить? Но некому было. На манипуляции АО «МММ» правительственные чиновники обратили внимание тогда, когда было поздно. Когда господин Мавроди мог себе позволить игнорировать желание налоговой службы вступить с ним в контакт и заявлять Министерству финансов, чтобы оно оставило его в покое, не то он спустит на него своих вкладчиков.

Правительство прокомментировало это заявление как безответственное. Но на самом деле столь крупномасштабный шантаж был чреват глубочайшей дестабилизацией в стране.

Известный американский политолог Стивен Коэн говорил: «Я понимаю, почему многие российские граждане отдают им свои деньги — это выражение их надежды, отчаяния. На Западе те, кто делает инвестиции, никогда не рассчитывают получить больше 10–15 процентов в год. Если кто-нибудь предложит мне вложить 1000 долларов под 100, 200, 300, 400 или 500 процентов, я могу быть уверен, что этот человек или фирма — просто жулик. Если я доверяюсь „ловкачам“, то я рискую, и мой риск потерять деньги невероятно велик. „…“ Я могу понять психологию простых граждан. Но никак не могу понять, почему российское правительство позволяет действовать таким фондам. „…“ По сообщениям российской печати, „МММ“ нарушает требования налоговых органов. Возникает вопрос: почему российское правительство, которое имеет консультантов из западных стран, допустило это? Ответ можно только предположить: возможно, это проявление глупости. Возможно, это говорит о коррупции. Или что правительство занято другими делами…»

Скандала с «МММ» не могло не быть. Вероятно, он планировался обеими сторонами — и финансистами, и правительством. Дело не в благодушии или недальновидности правительства. Пока «МММ» выполняло полезную задачу отвлечения горячих денег с потребительского рынка, АО для чиновников словно не существовало. Тем более шла приватизация, распределялось за бесценок государственное имущество. Было не до «МММ». Но вот финансы стабилизировались. Это резко снизило спекулятивные возможности на финансовом рынке. Закончилась Чубайсова «прихватизация». И взоры чиновников обратились в сторону преуспевающего Мавроди и его компании. Писатель Анатолий Стреляный, доверенное лицо депутата Госдумы Сергея Мавроди, категоричен в своем мнении: «11 миллионов вкладчиков „МММ“ выступили на финансовом рынке Это огромная сила. В правительстве началась паника. Поначалу власти отнеслись снисходительно, им даже выгодно было, что деньги населения как-то связывались и это тормозило инфляцию, но когда они увидели, что миллионы обыкновенных граждан через „МММ“ готовы вступить в рынок собственности… Вся эта собственность уже давно поделена и обмыта в финских банях. Хорошо известно, кто назначен в миллионеры, кто — в миллиардеры, кто — в триллиардеры Мавроди со своими акционерами смешал карты да еще посмел покуситься на акции „Газпрома“. Когда бюрократия увидела, что народ намерен проводить свою собственную приватизацию, у нее волосы встали дыбом. И началось массированное наступление».

Предпосылки для скандала созрели и внутри самой фирмы этой финансовой «пирамиды», построенной Мавроди. «Пирамида» стремительно разрасталась Ее просто некуда стало строить дальше. Необходимо было как-то сбить курс акций. Это можно было сделать или плавно, или скачком, через обвальную панику. Мавроди получали свои сверхдоходы по принципу «деньги — реклама-деньги».

Общий объем эмиссий акций «МММ» составил сто миллиардов рублей Стоимость акций по котировкам «МММ» превысила номинал в сто раз Практически весь объем эмиссий был размещен. Им показалось мало, и после эмиссий акций напечатали и распродали еще такое же количество билетов. И на такую же сумму. Их тоже все продали! Следовательно, у населения находилось на руках на десять триллионов рублей ценных бумаг «МММ». Это почти пять процентов государственного бюджета России!

Разумеется, Мавроди обвинил во всех грехах правительство. А временное пребывание под стражей сделало его мучеником. Он говорил своим акционерам: «Давайте вместе биться за нормальные условия для нашей совместной деятельности, чтобы от нас отвязалось государство». Мавроди пообещал инвестировать 100 миллионов долларов в экономику Мытищенского района, если его там изберут депутатом. И ведь избрали же. Как не избрать. Но уже в 1995 году его партию народного капитала вкладчики не поддержали. «Что ж, значит, бороться за свои деньги они сами не пожелали», — рассудил Сергей Пантелеевич.

Подобная «пирамида» стала возможна благодаря галопирующей инфляции. Проблемы у «МММ» появились именно после замедления темпов инфляции.

Правительство начало строительство собственной «пирамиды». ГКО (государственные краткосрочные займы) — была «пирамидой» для избранных, в отличие от мавродиевской — народной. Но суть от этого не меняется. В августе 1998 года рухнула и государственная «пирамида».

А в это время Мавроди уже был в бегах. Причем он скрывался не только от правоохранительных органов, но и от кровожадных вкладчиков, многие из которых потеряли в афере с «МММ» целые состояния Говорят, Мавроди до августовского кризиса неплохо зарабатывал Каждое утро садился к компьютеру и через посредников играл на фондовом рынке России. Его и раньше вполне устраивало общение с компьютером. Он никогда не любил презентаций, светских тусовок, так что его жена Лена вынуждена была посещать ночные клубы одна, правда, в сопровождении телохранителей. Сергей Пантелеевич только сетует, что пришлось избавиться от «мерседеса» и нельзя свободно выйти на улицу, спокойно позвонить по телефону, встретиться с нужным человеком Угнетает его и то, что не может открыто развернуть несколько новых глобальных, сверхприбыльных проектов, способных затмить собственное детище — «МММ».
Игорь Муромов (http://sokrytoe.ru/029/)

Kuki Anna
12.07.2014, 14:36
http://rumafia.com/images/sheme/dima1.jpg

Родился в городе Болшево. Окончил Всесоюзный юридический заочный институт. С 1987– секретарь правления Союза адвокатов СССР. В сентябре 1992 года работал полномочным представителем правоохранительных органов в правительстве РФ, после чего бежал за границу. В 1994 году осужден за организацию кражи редких книг из библиотеки.

Родился Дмитрий Якубовский 5 сентября 1963 года в подмосковном городе Болшево в семье военного инженера. Отец его, кандидат наук, подполковник, старший научный сотрудник НИИ N 4 Министерства обороны, облучился на работе и умер в 42 года. Дмитрию было 16 лет, его брату Стасу — 13 (ныне проживает в Цюрихе), младшему, Саше, — 10 (ныне проживает в Торонто). Это не просто дружная семья, а семья, отличающаяся исключительной способностью к самопожертвованию ради ближнего, к взаимовыручке. В трудные минуты, переживаемые одним, на помощь немедленно устремляются все остальные. В данный момент семья морально поддерживает Дмитрия.

После смерти отца Дмитрий решил пойти по его стопам и, окончив десятый класс, попробовал поступить в ленинградский Институт военных инженеров, но не прошел, несмотря на успешно сданные экзамены, по вполне прозаической причине— у матери не все в порядке с «пятым пунктом». Тогда однокашники отца помогли мальчишке устроиться в Пермское высшее военное училище ракетных войск стратегического назначения. Несмотря на свое пышное название, училище готовило не инженеров, а строевых командиров, оттого и начальство там было весьма специфическое. Смышленый юноша пришелся не ко двору, и к конце первого курса его выгнали. А когда выгоняют из военного училища, отправляют не домой, а в действующую армию, рядовым. Так что пришлось Дмитрию Якубовскому, несмотря на молодость лет, служить рядовым в сухопутных войсках в славном городе Златоусте, — что под Челябинском. Демобилизовался он восемнадцатилетним, когда сверстники его только-только отправлялись служить.

Приехал Дима домой, а там мать с двумя несовершеннолетними пацанами. И не оставалось ему ничего другого, кроме как устроиться грузчиком. Разгружал он вагоны все лето 1982 года. А осенью решил поступать во Всесоюзный юридический заочный институт. Для этого нужно было работать по специальности, вот и пришлось сменить прибыльную профессию грузчика на низкооплачиваемую должность мелкого клерка в прокуратуре, правда, Генеральной прокуратуре СССР.

Считается, что для того, чтобы устроиться работать в прокуратуру, надо взятку давать. Устройство в прокуратуру Союза обошлось Дмитрию в 5 рублей 80 копеек. Именно столько стоил справочник Московской городской телефонной сети, откуда выписывал он телефоны всех организаций, имеющих отношение к юриспруденции.

Дмитрий Якубовский обладает одним важным качеством, определившим, без преувеличения, его судьбу. Он умеет разговаривать по телефону. Он может запросто позвонить министру, генеральному прокурору, кому угодно, и разговаривать с ними так, что они никогда не бросят трубку. Наконец, он умеет во время телефонного разговора добиться желаемого. Его жена Манина шутила: «Гербом нашей семьи должен быть телефон».

Начальник отдела союзной прокуратуры послал подальше наглого молодого человека, переадресовал к рядовому сотруднику, а рядовой сотрудник решил, что молодого человека начальник не просто так к нему послал, а тем самым как бы протежирует ему. В общем, Якубовского в прокуратуру взяли. А через три месяца, естественно, выгнали. За то же самое, за что взяли: за рвение, за большие организаторские способности.

«Профком поручил мне заниматься билетами в театр. Я взялся за дело, но для меня было унизительно ходить выклянчивать билеты, шоколадки кассиршам дарить, губную помаду. Я же не себе прошу билеты, это же общественное поручение. Короче, я решил поставить дело на регулярную основу. Взял письмо у зам. генерального прокурора; с этим письмом пошел к зам. министра культуры, чтобы дали прокуратуре бронь. И все театры дали, кроме Большого. Тогда я взял у зам. министра, Иванов его была фамилия, специальное письмо на Большой театр, мы с помощником его туда поехали, нас снова послали подальше. И я сделал так, что это стало делом чести для Иванова — пробить для прокуратуры бронь в Большой театр. И он пробил… И все было бы хорошо, но в кассах Большого театра работал отставной полковник Левко Владимир Григорьевич, Герой Советского Союза, горевший под Москвой и где только не горевший. И он, оказывается, приятельствовал с нашим Героем Советского Союза, из прокуратуры, Акуличевым. Этот Акуличев получил свою Звезду героя еще в 1941 году и с тех пор ничего не делал, только с другом своим Левко водку пил. И вот пришел однажды Акуличев к Левко за билетами, а тот ему и говорит: „Ничего я тебе не дам, пока не выгонишь одного своего больно шустрого сотрудника. А пока не выгнал, у него билеты и проси“. Короче, не поленился. Акуличев пойти к генеральному прокурору и рассказать, как нехорошо я себя веду в Большом театре».

Пришлось Дмитрию Якубовскому снова воспользоваться телефонным справочником. После прокуратуры его внимание привлекло магическое словосочетание: «Госснаб СССР». И хотя устроился он работать не в сам Госснаб, а на центральную базу его хозяйственного управления, новая работа открывала определенные перспективы, особенно в отношении полезных знакомств Воспользовавшись знакомством с заместителем директора Лобненского завода стройфаянса (уважаемый человек, на всю Москву унитазы делал) и по его рекомендации, Дмитрий Якубовский перешел на работу в Главмосремонт, где, преодолевая ступеньку за ступенькой и демонстрируя недюжинные организаторские способности, дослужился до начальник отдела снабжения Ленинского ремстройтреста. И тут Дмитрий заскучал — потянуло его опять в область юриспруденции (тем более, что к тому времени он учился в юридическом институте, хотелось применить знания).

Итак, Дмитрий открыл телефонную книгу. И попал на совершенно легендарного в юридической области человека, в течение десятков лет руководившего Московской городской коллегией адвокатов (и защищавшего чуть ли не Пауэрса), К. Н. Апраксина, между прочим, отчима нынешнего борца с коррупцией Андрея Макарова. Услышав, что звонивший работает в строительном управлении, Константин Николаевич страшно обрадовался: «Вы знаете, нам Моссовет выделил помещение, но его надо отремонтировать, а там еще и жильцы неотселенные. Не взялись бы вы за эту работу?»

Апраксин взял Якубовского своим помощником с испытательным сроком в два месяца. За это время 21-летний Якубовский не только добился от Моссовета квартир для отселения жильцов, но и включил дом в план работ Главмоспромстроя, элитной строительной организации. А еще через два года четырехэтажное здание Московской коллегии адвокатов, что на Пушкинской улице, 9, было уже закончено. После такого успеха Якубовский получил несколько лестных предложений, на одно из которых откликнулся. Летом 1987 года Ельцин назначил московским прокурором Льва Баранова, и Баранов пригласил Якубовского стать начальником хозяйственного отдела.

В московской прокуратуре Якубовский первым делом превратил свой отдел в управление, состоящее из нескольких отделов. Одно из достижений Якубовского, о котором до сих пор вспоминают московские прокуроры, — система факсимильной связи, связавшая между собой все районные прокуратуры. Тогда это была новинка, и начальство эффектное нововведение запомнило и одобрило. Особенно когда выяснилось, что оно и в самом деле существенно облегчило работу. Две недели провел Якубовский в приемной Сайкина, пока не добился закрытого решения Мосгорисполкома, по которому прокуратуре выделялись квартиры, автотранспорт и прочие блага. Такие вещи долго не забываются… И прокуроры об этом помнят.

А потом между Якубовским и Барановым пробежала кошка, и, когда после снятия Ельцина с должности секретаря московского горкома под городскую прокуратуру стали копать, в том числе и под Якубовского, Лев Баранов его защищать не стал.

«Баранов рассуждал так раз меня взял Ельцин, я человек Ельцина и со всякими инструкторами горкома общаться не должен А когда Ельцина сняли, инструкторы и стали его доставать, по всякому поводу жаловаться Зайкову. Стали копать и против меня. Состряпали дело, будто я кого-то сбил на машине. А я за рулем не ездил, даже прав не имел, а машину купил для своего приятеля гаишника (им в милиции новых машин не давали, а нам в прокуратуре дали) Короче, вызвал меня Лев Петрович и говорит: „Уходи по-хорошему“. Я ответил ему словами Штирлица из „Семнадцати мгновений весны“: „Я, конечно, могу уйти, но тогда, мой фюрер, вы останетесь один на один с очень многими врагами в этом здании“. Так и случилось: я ушел, и они его схарчили…»

Якубовскому было куда уходить. Его звал к себе Г. А. Воскресенский, сначала сменивший в коллегии адвокатов скончавшегося Апраксина, а потом создавший Союз адвокатов СССР и ставший председателем его правления. Якубовский ушел из прокуратуры к Воскресенскому, стал секретарем Союза адвокатов СССР и в этой должности проработал вплоть до 1990 года, когда волей судьбы (и с помощью телефонной книги, разумеется) вознесся еще выше по номенклатурной лестнице. Правда, и книга была необычная, номенклатурная.

Сидел он однажды в своем кабинете в Потаповском переулке, скучал, глядел через окно на мутную октябрьскую погоду. Была суббота. Стал просматривать почту и обнаружил, что с фельдъегерской почтой прибыл новый справочник «вертушечных» телефонов. Взгляд уперся почему-то в служебный телефон министра обороны маршала Д. Т. Язова. А вот интересно, подумал Якубовский, он сам трубку снимает или адъютант? Набрал номер. В трубке прозвучало: «Язов». От неожиданности бросил трубку на рычаг. Первая мысль: вдруг еще узнает, откуда я звоню, да еще и трубку бросаю. Вторая мысль: а ведь это хорошо, что он сам по телефону отвечает, значит, с ним можно и поговорить, и познакомиться.

Короче, после десятиминутных интенсивных размышлений Якубовский перезвонил Язову: «Дмитрий Тимофеевич, здрасьте, это секретарь Союза адвокатов Якубовский Дмитрий Олегович. Я хочу с вами посоветоваться. Вот вы сейчас имеете проблемы со статусом нашей собственности при объединении Германии, а у нас есть идеи, передовые методики..» Язову в тот день, видимо, тоже делать было нечего. «Ну что ж, говорит, приезжайте, поговорим».

Такой случай упускать было нельзя. Знакомство с членом Политбюро, министром обороны — это вам не знакомство с директором завода по выпуску унитазов. Это был уже иной уровень, и перспективы открывались, от которых дух захватывало. Но ехать с пустыми руками было нельзя. Как опытный человек, Якубовский понимал, что одно дело — поговорили и разошлись, а другое — явиться с бумагой и закрепить на ней резолюцию.

Что ж, бумага появилась: молодой секретарь Союза адвокатов предлагал свои услуги по оценке и юридически грамотной передаче собственности уходящих из объединенной Германии советских войск. Письмо, кстати говоря, несмотря на спешку, получилось дельное, по-военному четкое, содержащее точные юридические формулировки и знание предмета (например, предлагалось завершить всю работу по передаче имущества до начала земельных выборов, запланированных на 15 декабря и могущих «изменить отношение к советской собственности не в нашу пользу»).

Язов принял Якубовского, напоил чаем, поговорили о том о сем. Потом спрашивает— «А что тебе, собственно, нужно-то?» «Да вот я написал свои соображения на бумаге. К кому бы вы могли меня переадресовать?» Ему и в голову не могло прийти, что министр обороны будет лично читать две машинописные странички. Язов начертал: «Генералу армии Моисееву М. А. Прошу рассмотреть Язов».

Опыт хождения по моссоветовским кабинетам подсказал Дмитрию, что резолюцию Язов написал нехорошую, уклончивую Положение надо спасать «Дмитрий Тимофеевич, а вот ваше-то какое мнение? Ведь это правильно, что мы должны защитить нашу собственность?» Это ловушка — какой же дурак скажет, что мы нашу собственность не должны защищать! «Правильно», — отвечает Язов «Вы согласны со мной?» — напирает Якубовский «Согласен», — отвечает Язов «Вот и напишите, что согласны». Язов дописывает: «Я согласен». Это уже резолюция хорошая, даже очень хорошая. Но Якубовскому и этого мало: «Дмитрий Тимофеевич, а где сидит Моисеев?» — «А вот тут по коридору…» — «А вы не позвоните ему, не скажете, что я сейчас приду?» Язов нажимает кнопку на пульте: «Михаил Алексеевич, сейчас к тебе зайдет товарищ Якубовский из Союза адвокатов..» Вот тут надо прощаться как можно быстрее, пока Моисеев не забыл, кто и от кого к нему идет.

Не успел Якубовский выйти из приемной Язова, а к нему навстречу по коридору уже бежит генерал Моисеев— как же, министр поручил принять. Приводит в кабинет Якубовский, вторично сосредоточившись, рассказывает ему существо вопроса. Моисеев поначалу начинает отнекиваться: да не нужно нам никакой помощи, но, увидев резолюцию министра, как человек военный, говорит: «А что ее рассматривать, записку твою. Раз министр говорит, что согласен, значит, принимается к исполнению». И он расписал бумагу Якубовского всем своим замам, начальнику тыла Вооруженных Сил, командующему Западной группы войск и прочим военачальникам. А еще через неделю Якубовский уже летел в Германию оказывать помощь в оценке и передаче имущества.

Дни перед отъездом он потратил не зря. Во-первых, изучил предмет, которым ему предстояло заниматься. Во-вторых, лично обошел всех военных начальников, которым было поручено это дело. Наконец, в-третьих, сумел поставить в известность о предстоящей миссии самого Анатолия Ивановича Лукьянова.

Семью Лукьянова Якубовский знал с 1986 года. Второй женой Якубовского была Лена Муравьева, а папа у нее был номенклатурный, зампред Мособлисполкома, курировавший дачи. На номенклатурных этих дачах, в Барвихе, познакомился Дмитрий с дочерью Лукьянова и с ее мужем (а лукьяновским, соответственно, зятем) Костей. Он и сейчас с ними поддерживает добрые отношения. В день взятия «Белого дома», 4 октября, Дмитрий попеременно звонил из Торонто по прямому телефону то начальнику московской милиции Владимиру Панкратову, то Лене Лукьяновой, бывшей у оппозиционеров чем-то вроде координатора, и таким образом имел информацию параллельно от двух противоборствующих сторон. Самое удивительное, что и Панкратов, и младшая Лукьянова от разговора не уклонялись, подробно рассказывали заморскому Якубовскому о том, что творится в Москве.

Лукьянов знал, что Лена с Костей дружат с молодым юристом Якубовским. Поэтому он не удивился, когда к нему пришел Костя и рассказал, что на днях в Германию вылетает Якубовский с важной миссией, «по поручению Язова». «Что ж, — сказал председатель Верховного Совета СССР, — дело важное, приедет — пусть ко мне придет, поделится впечатлениями».

В Германии Якубовский проявил себя лучше некуда. Во-первых, он обнаружил, что у командующего Западной группой войск даже нет переведенных на русский язык новых немецких законов, регулирующих права собственности. Во-вторых, о существовании многих юридических документов командование даже не имело ни малейшего понятия. Немецкое законодательство, регулирующее отношения собственности после объединения Германии, было, в общем-то, выгодным для советской стороны Там был заложен простой принцип: то, что было реквизировано у преступных организаций, признанных таковыми Нюрнбергским процессом, остается за собственником, владеющим имуществом на момент воссоединения Германии. А так как наша армия, по праву оккупанта, забирала лучшие особняки и земли, а эти лучшие особняки принадлежали, как правило, фашистским организациям, почти на все имущество права были подтверждены. По земельным книгам выискивались прежние владельцы, и в магистратах производилась перерегистрация собственности В квартирно-эксплуатационном управлении Западной группы войск Якубовский взял сведения о недвижимости, а в штабе 16 воздушной армии — о балансовой стоимости наших аэродромов. И по всем подсчетам, советской военной собственности в Германии набралось от 20 до 30 миллиардов немецких марок.

С этими сведениями по приезде Якубовский пришел к Лукьянову Тот его внимательно выслушал, прочитал все бумаги и из своего кабинета позвонил Язову сделано большое дело, надо довести до конца. И за подписью министра обороны вышла директива, адресованная заместителям министра, командующему ЗГВ, командующим армиями ЗГВ, командующим родов войск и т. д. Директивой этой предписывалось «образовать рабочую группу из генералов, офицеров Вооруженных Сил СССР и юристов, представляемых Союзом адвокатов] СССР, для организации реализации и использования движимого и недвижи— [мого имущества советских войск на территории бывшей ГДР физическим и I юридическим лицам». У группы было два руководителя: заместитель начальника штаба тыла Вооруженных Сил СССР Ю. А. Беликов и секретарь Правления Союза адвокатов СССР Д. О. Якубовский. Самым интересным нам представляется пункт 3 этой директивы: согласно ему, все контракты и договоры, подписываемые от имени Вооруженных Сил, должны быть в обязательном порядке предварительно согласованы с Якубовским. Вот такие полномочия.

Директива была подписана 5 ноября. В связи в праздниками вылет группы был назначен на 10 ноября. За этот период Лукьянов должен был переговорить с Горбачевым, который, как выяснилось, лично курировал все, что связано с Германией.

Kuki Anna
12.07.2014, 14:37
Язов, подхлестнутый звонком Лукьянова, решил не просто послать в Германию группу, а послать на своем личном самолете с шеф-пилотом в чине полковника. И вот на подлете к польской границе в салон выбегает этот шеф-пилот и говорит, обращаясь к Якубовскому: «Товарищ генерал (он и вообразить не мог, что в самолете министра может лететь кто-то ниже рангом), приказано вернуться» Тут, поскольку мы приближаемся к очередной кульминации нашего рассказа, предоставим слово самому Дмитрию Якубовскому:

"Когда бледный шеф-пилот мне это сказал, я сразу понял, что дело пахнет керосином. И я ему говорю: «Товарищ полковник, вы, как военный человек, должны понимать, что если мне директивой министра обороны приказано убыть, отменить эту директиву могут только два человека — сам министр или верховный главнокомандующий. Если вы считаете, что необходимо вернуться, возвращайтесь, если нет — летите дальше, но вы будете нести ответственность за исполнение или неисполнение этой директивы» Полковник аж присел: «Я не знаю, говорит, чей приказ, мне его прапорщик, телеграфист из центра управления воздушным движением, передал». «Прапорщик, говорю, ну-ну..» Решили лететь дальше. А на земле, видимо, подумали, что я вознамерился угнать самолет и чуть ли не воздушный бой завязался над Польшей. Когда я потом приехал к Лукьянову, он так сказал: «Действовали по-военному прямолинейно».

Короче, самолет принудительно вернули. Садимся на Чкаловском аэродроме, я думаю — наверное, выведут в наручниках У трапа меня встречает генерал-майор, командир 67-й Чкаловской дивизии, оказывает знаки внимания (по принципу, дали личный самолет министра, потом отобрали, значит, может случиться, завтра снова дадут): вот вам чай, вот вам кофе. «Нет, говорю, мне только телефон нужен спецсвязи». И по прямому проводу звоню Язову, докладываю ситуацию. «Не может быть — говорит Язов. — Перезвони мне через пятнадцать минут». Через пятнадцать минут уже совсем другим тоном он мне говорит: «Я вас очень прошу, поезжайте к Архипову, это он самолет вернул, он вас ждет в три часа, вы обо всем договоритесь». А я разгоряченный был и почему-то заорал на Язова: «Мне с Архиповым не о чем говорить». И трубку брякнул. И тут же испугался: я же на министра обороны наорал. И со страху прямо с аэродрома поехал к Лукьянову".

Архипов был начальником тыла Вооруженных Сил СССР, то есть Министерств обороны и внутренних дел и КГБ, поэтому он подчинялся не только Язову, но и лично Горбачеву.

"Лукьянов сказал мне следующее. Когда он первый раз пытался поговорить с Горбачевым по поводу моей миссии, Горбачев его не принял, но дал команду Архипову самолет с миссией в Германию не пускать. Когда же я примчался с аэродрома к Лукьянову, он сказал: «Я, конечно, слишком крупнокалиберная артиллерия, но я включаюсь». И пошел на прямой разговор с Горбачевым. Тот ему сказал: «Толя, ты в это дело не лезь, я сам с этими германскими делами разберусь. А этого мудака Якубовского надо убрать куда-нибудь». Это сейчас только Лукьянов признался, что имел такой разговор с Горбачевым. А тогда он просто сообщил мне: «Дмитрий, вы попали на периферию крупной политической игры. Вы должны исчезнуть, причем совершенно».

Прошло совсем немного времени, и я понял, почему наш самолет вернули, и сообразил, какая опасность мне угрожала. Дело в том, что вскоре Горбачев подписал с немцами соглашение, и по нему мы не 30, и даже не 20 миллиардов марок от них получали за оставляемую собственность, а лишь 13 миллиардов. Горбачев был лично заинтересован в том, чтобы эти деньги мы не затребовали с немцев.

Любопытно, что, по сведениям А. И. Лукьянова, наша страна не получила и этих денег. В одном интервью бывший спикер парламента сообщил: «Горбачев отдал собственность, которая стоит тридцать миллиардов марок, а получил взамен кредиты на восемь миллиардов марок». Кредиты, добавлю, полагается не только брать, но позже и возвращать…"

В числе «полезных знакомых» Якубовского был, в частности, председатель государственной ассоциации «Агрохим», бывший министр минеральных удобрений Н. М. Ольшанский. За месяц до описываемых событий Якубовский оказал ему услугу по, так сказать, адвокатской линии. И вот, узнав о переплете, в какой попал Якубовский, тот ему предложил поехать в Базель, где у «Агрохима» была открыта дочерняя швейцарская фирма «Ферсам». Уезжая, точнее убегая из страны, Дмитрий Якубовский никак не думал, что в ближайшее время в Россию вернется. Крах коммунистического режима и крах Горбачева предвидеть было невозможно.

Кстати, именно Якубовский познакомил Николая Ольшанского с Борисом Бирштейном.

Мало кто понимал Дмитрия Якубовского, всеми силами рвущегося в Россию. На нынешний взгляд, живет в достатке, красавица жена, канадка, которая уж точно постоянно жить в России не будет, за границей родившаяся дочь… После путча 1991 года, а особенно после ухода Горбачева с президентского поста, Якубовский понял, что час настал Сначала через верных ему людей в МВД и прокуратуре прощупал, не заведено ли какое-нибудь дело, нет ли санкции на арест… Ему ответили: нет.

А тут подвернулся удобный случай. Позвонил генерал армии Константин Кобец, который после разгрома путча был в фаворе, стал советником Ельцина и сколачивал вокруг себя команду инициативных, молодых сотрудников. О Якубовском он вспомнил потому, что тот в свое время ощутимо помог ему в проведении избирательной кампании. «Я могу приехать только под вашу личную гарантию», — ответил ему Якубовский. «Что тебе нужно?» — «Мне нужно, чтобы вы лично прилетели в Цюрих, взяли меня за руку и привезли в Москву». Ничего себе просьба! А знаете, что ответил Кобец? «Вылетаю», — ответил он. И вылетел.

7 марта 1992 года в сопровождении генерала армии Кобеца Дмитрий Якубовский прибыл в Москву. Кобец отдал ему свой кабинет государственного советника в Белом доме (у него еще были кабинеты в Кремле и в Министерстве обороны). И вместе с Кобецом Якубовский, засучив рукава, начал готовить военную реформу. Якубовский всех поражал своей работоспособностью, истовым отношением к делу. Многие относили это за счет молодости. «Молодой еще, перебесится…»

Именно тогда, попав в номенклатуру Белого дома, познакомился Дмитрий Якубовский и с Шумейко, и со Степанковым, и с Баранниковым. Наконец, настали времена, когда К. Кобец попал в опалу, а Шумейко, напротив, ушел в правительство, стал первым вице-премьером. Шумейко предложил Якубовскому должность советника правительства. Тот, будучи человеком щепетильным, пришел к Кобецу «Иди, — сказал Кобец, — и для дела, и для тебя самого это будет полезно».

И Якубовский ушел к Шумейко, не предполагая, разумеется, что этот шаг вскоре приведет его к еще одному экстренному бегству из страны. В функции Якубовского входила координация работы правоохранительных органов (которые курировал первый вице-премьер).

Координация координацией, но, в силу своего характера и обаяния, Якубовский быстро сходился с людьми, переводя формальные, служебные отношения в неформальные. Вспоминая спустя три года о встрече с Якубовским, А И. Лукьянов заметил: «Что я могу сказать о Якубовском, какое впечатление у меня осталось… Я в день принимал очень много людей, и у меня больше запечатлевается образ поведения, чем сам вопрос, который ставился. Он из тех людей, с которыми я встречался в то время, — самый яркий. Это был человек, во-первых, раскованный, потому что обычно люди, которые ко мне приходили, были немножко скованными. Во-вторых, человек искренне заинтересованный в том, чтобы наша собственность не пропадала, и говорили мы бурно, чего обычно со мной не случается, я человек, спокойный. Это я запомнил, он был искренне заинтересованный человек». К этому стоит добавить еще чувство юмора, о котором упоминают все, кто пересекался с Якубовским по службе, а также умение и желание помочь даже в тех ситуациях, когда это требовало от него немалых усилий. Так что новыми друзьями Дмитрий Якубовский обзаводился легко. Зачастую это были достаточно высокопоставленные друзья. С одной стороны, это очень помогало по работе, с другой — облегчало решение многих личных проблем.

Многие отказывались поверить, что молодой парень, не достигший еще тридцати лет, может запросто общаться, например, с самим шефом безопасности Баранниковым. Сосед Якубовского по даче в Жуковке академик А. В. Старовойтов, глава федерального агентства правительственной связи, поверил в это только когда собственными глазами увидел, как к Якубовскому на дачу приехал Баранников с супругой обмывать новые звания (в один день Якубовскому присвоили звание полковника, а Баранникову — генерала армии).

Любопытный штришок. О рождении своей дочери Дмитрий Якубовский узнал от Баранникова. Первый звонок ранним утром 1 августа 1992 года раздался от него: «Старик, поздравляю, у тебя дочь». И последовало приглашение. Якубовский поехал на дачу к Баранникову (напротив — да «а Степанкова, чуть далее — Дунаева, замминистра внутренних дел), где обнаружил всю троицу у костра. Баранников в тренировочном костюме жарил шашлык из осетрины. Посидели, выпили. Идиллия!.. Пройдет совсем немного времени, и Степанков подпишет ордер на арест молодого папаши, а Баранников пустит по его следу убийц.

"Моя задача, когда я пришел в правительство, была простой, я должен был ориентировать силовые структуры на работу в одном направлении, заняться, так сказать, идеологией их функционирования. И очень быстро я обнаружил, что есть силы, которые пытаются перетянуть эти ведомства на свою сторону. Я имел широкий круг общения, огромную информацию из разных структур и пришел к выводу, что уже летом 1992 года секретарь Совета безопасности Ю. Скоков пытался ориентировать силовые структуры на себя, с тем чтобы перейдя в коммунистическо-фашистскую оппозицию, увести их за собой. Я стал внимательно присматриваться к кадровым назначениям Скокова и четко увидел, что он ведет свою игру. Человека выгоняют с компрометирующими обстоятельствами из КГБ, а Скоков тут же назначает его в МВД — свой человек. Человек работает полковником, завтра он уже генерал-лейтенант — и до гробовой доски предан Скокову. И так далее, Я увидел, что силовые структуры раздваиваются. Часть остается за президентом, а часть — и значительная — начинает понемногу работать против него. Я, разумеется, докладывал о своих наблюдениях и выводах, и за это быстро поплатился.

Поначалу от меня решили избавиться тихо: 8 июля подсунули Гайдару на подпись распоряжение правительства, согласно которому все советники правительства сокращались (причем совершенно не скрывалось, что ради меня одного формально упразднили всех советников — они, разумеется, остались, но стали называться иначе). Тогда у Шумейко возникла идея создать новую должность: полномочный представитель правоохранительных органов в правительстве. Должность ввели, меня на нее зачислили, причем одновременно я состоял в так называемом действующем резерве Федерального агентства правительственной связи и информации при президенте. Моя должность полномочного представителя соответствовала рангу первого заместителя министра Российской Федерации.

Короче, я продолжал изучать расстановку сил в силовых ведомствах, не только не растеряв своих полномочий, но и приобретя новые. А процесс развивался. Если в июне 1992-го произошло сближение Скокова и Руцкого (они вместе выбивали Бурбулиса), то в августе сблизились Руцкой и Баранников (они сошлись на Бирштейне и на Молдавии, куда вместе — втроем — летали урегулировать приднестровский конфликт). Это было уже опасно. И я открыто стал с этим бороться.

Тогда стали бороться со мной. Начался настоящий детектив: мне отключили связь, блокировали на даче, арестовывали машины Они не хотели открыто со мной расправляться. Хотели, чтобы я испугался их давления и уехал сам. Но я не испугался и пришел к Баранникову за разъяснениями Баранников, разумеется, не стал признаваться, что пять минут назад он сам этим концертом дирижировал. Он сказал мне: «Немедленно вылетай в Вашингтон, где твой шеф Шумейко в Международном валютном фонде находится. Прилетишь вместе с ним. А я за эти три дня в своем ведомстве наведу порядок, твой вопрос утрясу Вернешься с Шумейко — пойдем к Борису Николаевичу». Это было логично: Шумейко обо мне и моих изысканиях Ельцину уже докладывал, и тот против встречи не возражал.

Короче, прилетаю я к Шумейко. А по пути в аэропорт, кстати, вся комедия продолжалась. Дунаев вез меня в Шереметьево в багажнике своей машины. Милиция блокировала, Дунаева хотели отсеять, сделали вид, что пытаются меня арестовать в самолете. Но я улетел. Докладываю Шумейко обстановку. Решительно настроенный, Шумейко летит в Москву, приказав мне ждать указаний… Первое, что сделал Баранников, когда увидел Шумейко в Москве, — сообщил ему, что я канадский шпион. Я потратил два месяца на то, чтобы заставить Владимира Филипповича заглянуть в Большую советскую энциклопедию и убедиться, что в Канаде нет шпионской организации. Не создали. Может быть, напрасно, но чего нет, того нет. Причем ссылались даже на некую записку Примакова Ельцину насчет меня, которой, как позже выяснилось, не существовало в природе".

И вот тут начались знаменитые звонки Якубовского Степанкову, Дунаеву, Баранникову. Но если сейчас прочесть информацию, опубликованную в «Московском комсомольце», складывается интересная картина. Во-первых, собеседники явно не хотят видеть Якубовского в России, всячески уговаривают его отказаться от мысли приехать. Во-вторых, и ссориться с ним, озлоблять тоже не желают. В-третьих, избегают ссылаться друг на друга (валят на Ерина — «вот Ерин против тебя что-то имеет», — единственного силового министра, которого Якубовский не знал лично, а потому не мог с ним из-за границы связаться). Побаивался Якубовского и Шумейко, под которым вскоре тоже земля закачалась.

Однако вся компания продолжала общаться с Димой! Он даже выполнял их некоторые поручения. В мае Баранников просит Якубовского переговорить со Степанковым, чтобы он не снимал своего первого зама Землянушина, и 5 ноября Якубовский сообщает Баранникову, что со Степанковым он об этом договорился. Уже после отъезда Якубовского у него за границей побывали в гостях Степанков (дважды), Дунаев, наконец, Шумейко (дважды), не говоря уже о сошках помельче.

Наконец, в июне 1993 года Якубовский понадобился прокуратуре. Он был нужен Степанкову и Баранникову для того, чтобы убрать Шумейко. Сначала по телефону «сдать» Шумейко его уговаривал Бирштейн («Он продал тебя», — науськивал он Якубовского на бывшего шефа). Затем Степанков выступил гарантом безопасного приезда и даже дал письменное указание начальнику московской милиции Панкратову обеспечить охрану Якубовского (правда, в документе этом содержалось довольно странное указание: «…любое общение Якубовского с гражданскими или военными властями разрешается с санкции генерального прокурора и с разрешения начальника ГУВД» — это скорее не охрана, а конвой!). Якубовский согласился на все условия и прилетел в Москву. Первым Якубовского в Москве посетил Дунаев. Он сообщил Дмитрию, полагая, что тот играет в их игру, о плане убрать Шумейко — с использованием счетов, якобы открытых вице-премьером в иностранных банках. Якубовский прекрасно знал, что материал поступил к ним от Бирштейна, и знал, что он полностью сфальсифицирован. И он предупредил сначала Дунаева, потом Баранникова, что они имеют дело с фальшивкой.

Сейчас, задним числом анализируя события, Якубовский жалеет, что предупредил их об этом. Надо было, считает он, промолчать, а они, использовав фальшивку, которую легко было разоблачить, сами попались бы и, несомненно, проиграли бы.

Однако, не до конца разобравшись в ситуации, он сообщил Дунаеву о фальшивке. Утром позвонил Баранников: «Дима, полковник, революционер! Приезжай срочно ко мне». Якубовского не насторожило даже то, что у кабинета Баранникова его дважды обыскали. Он честно рассказал министру безопасности все, что знал по этому делу (любопытна, например, такая деталь, свидетельствующая о том, насколько грубо сфабрикован был «уличающий» Шумейко документ, по трастовому договору первый вице-премьер поручал управлять своим счетом… скромному билетному кассиру, который никогда не имел дело с банковскими операциями). Баранников крепко задумался В результате объявленный на 17 июня 1993 года доклад первого заместителя генерального прокурора Н. Макарова был снят с повестки дня сессии Верховного Совета без объяснения причин. Доклад состоялся только 24 июня, и в нем отсутствовали упоминания о «счетах», хотя и поднимался вопрос о закупках детского питания (от чего Шумейко пришлось отбиваться на протяжении трех месяцев).

Якубовский не помог сожрать Шумейко. Результат не замедлил себя ждать. 22 июня Степанков пригласил Якубовского к себе на дачу и там сообщил ему. «Дима, я должен возбудить уголовное дело. Но ты не волнуйся, ситуация абсолютно управляемая. Я назначу вести дело следователя, какого ты порекомендуешь, чтоб ты знал, что я тебя не обманываю». И Якубовский назвал ему нескольких следователей (о чем потом крупно пожалел: подвел людей).

Дело, кстати, действительно было возбуждено — «по фактам внешнеэкономической деятельности компании ВАМО» (детское питание для Московской области), и по нему пытались притянуть и Шумейко, и Якубовского.

Kuki Anna
12.07.2014, 14:37
Сразу после выступления Н. Макарова раздалось два звонка. Первый — от Степанкова, подлинного автора доклада: «Жду тебя завтра в три часа». Второй — от Шумейко, главного героя доклада: «Приезжай в три». Поскольку в три уже договорились со Степанковым, с Шумейко встреча Произошла 25-го ранним утром.

Шумейко был в растерянности: «Что делать?» Было ясно, что на него двинулась вся прокурско-гэбистская махина, за которой просматривался Руцкой. Якубовский посоветовал создать антикомиссию, которая должна была бы действовать по принципу вы мне рубль, я вам два. (Такая комиссия действительно была создана во главе с другим Макаровым, Андреем. После того как Руцкой и компания оказались за решеткой, работу комиссии, конечно же, спустили на тормозах.)

Степанков был краток: «Когда я тебя звал в Москву, я давал тебе гарантию безопасности. Так вот она истекает сегодня в двенадцать часов ночи». Объяснение было такое: «Позавчера я встречался с Баранниковым, министерство безопасности стало против тебя открыто работать, они пытаются обходить меня. Так что уезжай». «Это невозможно, — ответил Якубовский. — Да и Баранников меня завтра к десяти утра приглашал к себе на дачу». «Вот телефон, — сказал Степанков. — Можешь ему позвонить».

«Виктор Павлович, — сказал Якубовский, набрав в кабинете Степанкова номер Баранникова. — Вот тут мне рекомендуют немедленно уехать. Как быть?» «Чушь», — сказал Баранников и, как в свое время Язов, попросил перезвонить через пятнадцать минут.

Через пятнадцать минут Баранников спросил: «Ты еще здесь?» И, вслед за Степанковым, дал срок до полуночи… Якубовский бросился к своему другу Панкратову, которому было поручено его охранять К счастью, тот оказался в кабинете. От него позвонил Шумейко. «Владимир Филиппович, я только что говорил с Виктором Павловичем В общем, мне рекомендуют уехать».

Шумейко ответил «Мне тоже»

И они разлетелись Шумейко — в Сочи, по указанию президента, «в отпуск». Якубовский в сопровождении Панкратова — первым же рейсом в Лондон, поскольку в паспорте была открытая английская виза А оттуда в ставший уже родным Цюрих.

Как только Якубовский отбыл из Москвы, Степанков выдал постановление о задержании и приводе для допроса Такая формулировка могла бы изумить кого угодно (ведь Якубовский только что провел неделю в беседах со Степанковым и его замом Макаровым, что за нужда в новом допросе), но Якубовский понял эту информацию правильно тем самым Степанков запрещал ему возвращаться в страну.

И если бы не журналист Андрей Караулов, разыскавший в июле в Цюрихе друга своего детства Якубовского (их отцы работали вместе, а семьи жили на одной улице в Болшево), неизвестно, как сложилась бы судьба его дальше. Возможно, он снова занялся бы бизнесом Возможно, возобновил бы свои телефонные звонки, требуя гарантий безопасности и немедленного возвращения. А возможно, он разделил бы судьбу Артема Тарасова — метался бы по миру, преследуемый российскими спецслужбами. Но Андрей сделал из Дмитрия Якубовского фигуру не только политическую (каковой он уже был, возможно, не отдавая себе в этом полного отчета), но и общественную Телезрители увидели его в передаче «Момент истины», где он поведал, как неназванное доверенное лицо Руцкого (Бирштейн) шантажировало его, требуя «сдать» Шумейко Якубовского узнала страна.

Образованная Ельциным специально для сбора компромата на Руцкого комиссия Андрея Макарова немедленно начала работу с материалами, которые были в распоряжении Якубовского, либо были с его помощью отысканы. Иногда Макаров передавал журналисту Александру Минкину те или иные документы, которые время от времени публиковались в «Московском комсомольце», в зависимости от требований момента и политической конъюнктуры. Причем ни Минкина, ни Макарова, судя по всему, не волновал вопрос, как отразятся на репутации самого Якубовского эти публикации.

Скандальные коррупционные разоблачения сыпали на голову друг друга обе противоборствующие стороны. Стороны полагали, что они делают большую политику, а добились только одного: народ наш теперь убежден, что воруют в верхах все — и те и другие.

Наконец — последнее таинственное появление Дмитрия Якубовского в Москве. Если верить Александру Руцкому, выступившему в «Парламентском часе» (и запись эта без конца повторялась, настолько ей придавалось важное значение): Якубовский прилетел 23 июля президентским самолетом, в аэропорту «девятка» оттеснила пограничников, посадила Дмитрия в бронированный автомобиль и увезла его, вместе с какими-то важными документами, в неизвестное министру Баранникову место. Хотя бойцы министра Баранникова уже стояли возле самолета с ордером на арест, выписанным Валентином Степанковым. Жил Якубовский, по сведениям одних газет, дома у Андрея Караулова А по сведениям других, в Кремле. Сразу по приезде против него было возбуждено уголовное дело по факту незаконного пересечения границы, так что арест можно было бы облечь в законные рамки.

Но мало кто знает, каким образом уезжал тогда из России Дмитрий Якубовский. Известно только, что из Москвы он убыл 30 июля, а до Торонто добрался только 4 августа. Сам он говорить на эту тему отказывается. Потому предоставим слово начальнику государственно-правового управления президента Александру Котенкову.

"Мы понимали, что руководители всех трех правоохранительных органов (Степанков, Баранников и Дунаев — Ерин был в отпуске) кровно заинтересованы не только в том, чтобы задержать Якубовского, но и в том, чтобы он замолчал навсегда. Поэтому были предприняты все меры безопасности, когда было решено вывезти его из страны. Однако первая попытка выехать поездом с Казанского вокзала окончилась неудачей: на перроне возникли группа омоновцев и почему-то телевизионная группа (очевидно, с провокационной целью снять задержание Якубовского). Поэтому, не выходя из машины, Якубовский и сопровождающие развернулись и уехали обратно.

На следующий день мы тщательно проанализировали все варианты. Остановились на таком: выехать из Москвы на автомашинах, доехать до любого аэропорта, откуда можно вылететь за границу без проверки документов российскими пограничниками (подчиняющимися Баранникову). Мы даже не исключали возможности, что в самолет могли пропустить, потом заставили бы его сделать вынужденную посадку и арестовали в любом другом городе. Так что вылет из России исключался. По договоренности с армянскими коллегами было решено вылетать из Еревана. Дмитрий в обсуждении не участвовал, мы нашли бы более простой и быстрый способ его отправки. В разработке операции принял участие ограниченный круг лиц, только пять человек.

Было принято решение ехать не на служебных машинах, а на двух мощных БМВ одной из частных фирм, которая дала согласие нам помочь. Руководитель фирмы из нашего кабинета вызвал по радиотелефону обе машины в определенную точку, велел заправиться и не задавать лишних вопросов. Уже через полчаса он доложил, что все готово к выезду. Вот вам преимущество частной собственности перед государственной системой — мы так быстро не собрались бы.

В 23.00 мы заехали за Димой и его двумя телохранителями, разными дорогами на разных машинах добрались до условленного места на кольцевой автодороге, где нас ждали БМВ. Перегрузили бензин, сменили на БМВ номера (тут пришлось повозиться, так как поставить «волговские» номера на иномарку оказалось сложно — отверстия не совпадали). Начался дождь, что мы сочли благим предзнаменованием, способствующим скрытности нашего отъезда, и мы отправились.

Мы договорились с одним из членов правительства, что он будет нас сопровождать на протяжении первых ста километров. Около Каширы он поморгал фарами, показывая, что все чисто, и развернулся обратно. Я ехал в машине с Дмитрием и представителем фирмы, предоставившей автомобили Во второй машине — Виталик и Саша (телохранители Якубовского) и еще один охранник. Как только мы тронулись, Дима просит представителя фирмы: «Дай мне пистолет». Тот отвечает: «Он не мой, дать не могу, сам его держу незаконно». Тогда я отдал ему свой: «Бери, только, ради Бога, ни за что не дергай». Он положил пистолет себе на колени и так его держал более 2000 километров.

Не буду говорить о нравах нашей милиции, но, сами понимаете, два мчащихся на бешеной скорости БМВ с московскими номерами — лакомый кусок для гаишников, так что неоднократно нас останавливали. Однако у нас был специальный талон без права досмотра, и это нас здорово выручало. Каждый раз Дима судорожно хватался за пистолет, и я так и не уговорил его выпустить пистолет из рук.

Нам надо было добраться до Сочи, где нас ждали. Честно говоря, выезжая, мы даже не обсудили маршрут. На полпути Дмитрий стал задавать вопросы ведь если ехать через Харьков, значит, надо дважды пересекать украинскую границу. А вдруг там сейчас паспортный контроль? Я на этот счет ничего не знал. И чтобы не рисковать, через три часа движения мы перешли с благоустроенной дороги Москва — Харьков на другую, воронежскую, трассу.

Далее мы двигались через Воронеж и Ростов. Останавливались на три-четыре минуты, перекусывали прямо в машине, въехали в Краснодарский край, где был еще один прокол, смена колеса, и до Сочи добрались без хлопот. В Дагомыс мы въехали в половине двенадцатого ночи. Нас уже ждали с восьми вечера.

На площадке возле цирка нас должен был встретить человек из Армении, чтобы сопроводить в Ереван. Поскольку у цирка никого не обнаружилось, мы отогнали машину в тупичок, я пересадил Дмитрия во вторую машину, а сам один вернулся к цирку. Наконец, ко мне подъехал «Мерседес», из которого вышел человек, которого я знал в лицо. Все вместе мы прибыли на дачу, где стали решать, как поедем в аэропорт, где ждал самолет. Решили не пользоваться машинами, на которых приехали, попрощались с водителями и уже минут через пятнадцать на «рафике» отправились в Адлер. Въехали прямо на летное поле, где уже ждал «Як-40» с поднятым трапом. Как только «рафик» подъехал, трап опустили, мы поднялись в самолет, и он тут же взлетел. Все было очень четко. Неудивительно: самолет тоже был частный. Через полтора часа нас встречали в Ереване.

Вернувшись назад, скажу, что в Москве мы просчитывали разные варианты, как улететь из Еревана. Оттуда рейсов в Европу крайне мало, а в Швейцарию нет совсем. Можно было лететь в Париж, но ближайший рейс был толь— \ ко через несколько дней. Провести несколько дней в Ереване — это перспектива нам как-то не улыбалась. Тогда одна частная московская фирма согласилась оплатить коммерческий рейс из Еревана в Швейцарию. Когда мы приземлились в Ереване, то увидели стоявший на соседней полосе арендованный самолет. Тут мы совершенно успокоились, а зря.

Мы поднялись в самолет, познакомились с экипажем, тут же армянские пограничники поставили нам отметки в паспорта. Но выяснилось, что командир экипажа хоть и знал, что нужно взять пассажиров в Ереване, но не был поставлен в известность, куда лететь.

Я с командиром самолета уединился и спрашиваю, когда взлетаем. Он говорит: «Сначала скажите, куда. Я могу лететь хоть до Монреаля. Все оплачено». «Хорошо, — отвечаю. — Цюрих». «А теперь, — он говорит — мы должны подать заявку, согласовать маршрут…» «И сколько это займет времени?» — спрашиваю. Он говорит: «Обычно день-два…» Меня удивило, что самолету, присланному из Москвы в Ереван, не была поставлена конкретная задача и не был оформлен маршрут до Швейцарии. Дмитрий сразу занервничал, я попросил всех оставаться в самолете, а сам с командиром пошел в диспетчерскую. Маршрут, конечно же, надо было утверждать с Москвой, так как все воздушное пространство над СНГ контролируется Москвой, тем более что самолет был российский, а не армянский. Командир связался с диспетчером авиаотряда, тот подтвердил, что, по его сведениям, в Ереване должно быть определено, куда лететь самолету, и заверил, что сейчас же займется решением вопросов с маршрутом в Цюрих, коридорами, пролетом и т. п Услышав это, мы как-то успокоились Если мне не изменяет память, Диминой дочке в тот день исполнился год, и он предложил нам отметить это дело. Стюардесса принесла коньяк, но не успели мы выпить по рюмке, как в салоне обозначился российский пограничник, прапорщик, и потребовал наши документы.

«Что такое? — спрашиваем — Наши документы уже оформлены армянскими пограничниками. Документы на вылет самолета также оформлены». Но он настаивал на своем. Все паспорта были у меня, я ему их отдал. У Димы паспорт советский, даже, как это у нас часто бывает, несколько паспортов. И он по ошибке предъявил пограничнику тот из них, где не было швейцарской визы. За что тот сразу же ухватился (Самое смешное, что у телохранителей вообще не было никаких виз, кроме канадских, как позже выяснилось, но к ним вопросов не было.) «Я не могу вас пропустить, — говорит пограничник Якубовскому — У вас нет швейцарской визы» «А вас что за дело? — спрашиваю — Это проблема швейцарских властей» Дмитрий тут же вынимает другой паспорт — с визой. «Вас это устраивает?» Пограничник не ожидал такого развития событий, ему поставили задачу придраться хоть к чему-нибудь. Он ушел из самолета, но, как я заметил, у трапа остались вооруженные люди в пограничной форме. Нас рассекретили. Бесспорно, команда уже прошла, мы были на крючке…

Тогда Дмитрий связался с Канадой и решил вызвать самолет оттуда. Из Канады сообщили, что самолет может быть в 00.00. Я дал команду отдыхать, но в 22.00 быть на месте. В свои планы мы посвящать никого не стали. Нас отвезли в гостиницу, мы помылись, поужинали, отдохнули. И тут Дмитрий проявил самостоятельность, которую я ему простить не могу.

Он, не поставив в известность даже собственную охрану, вместе с армянскими охранниками поехал в аэропорт, чтобы лишний раз связаться с Швейцарией и Канадой и проверить, как там наш самолет. Когда мы хватились, обнаружилось, что его в комнате нет, машины у нас нет, гостиница далеко, телефонов в номерах нет. В общем, понервничали. А он, видите ли, решил нас не беспокоить, не будить… Наконец, в аэропорту нас встречает, говорит, что самолет из Канады прибудет только в 12.00 дня…

Когда в 14.00 приземлился шестиместный самолет, вызванный Якубовским, по моей просьбе его загнали за угол, чтобы российский экипаж не увидел (лишняя подстраховка), дозаправили. Зарубежный самолет, к счастью, не вызвал интереса у российских пограничников, поэтому когда мы бегом в него перебежали и тут же взмыли, им оставалось только глазами хлопать. Маршрут этого самолета был запрошен из Тегерана, поэтому мы должны были лететь через Иран, затем через Турцию на Грецию. Преодолев границу Ирана, мы с Дмитрием чокнулись, выпили. И снова сглазили. Уже на территории Турции (мы видели в иллюминаторы озеро Ван) самолет сделал крутой вираж на 180 градусов, к нам вышел командир и говорит по-английски: «Приходится возвращаться. Турки неожиданно закрыли нам коридор и поставили жесткое условие: если мы немедленно не покинем воздушное пространство Турции, они примут меры. Поэтому я вынужден был сначала развернуться, а потом уж докладывать вам».

Командир предложил такой вариант: «Летим в Тегеран. Фирма покупает вам билеты на ближайший рейс в любую европейскую страну». Дмитрий согласился, он был готов лететь куда угодно, лишь бы выбраться из этого региона. Пилот связался с Тегераном, оттуда запросили, есть ли у нас иранские визы. У нас их, естественно, не было. Вариант Тегерана отпадал. Все остальные пути вели через Турцию, которая, не знаю уж с чьей подсказки, нас категорически не пропускала. Единственное, что оставалось: сесть в Объединенных Арабских Эмиратах, в Дубай. Что мы и сделали…

Короче, из Дубай мы полетели во Франкфурт, через полтора часа пересели на самолет до Цюриха. Там выяснилось, что у Виталия и Саши нет швейцарских виз, их не хотят выпускать из аэропорта, мы два часа утрясали этот вопрос. Но это все семечки по сравнению с тем, что могло ждать нас в России. Перекочевали мы в Швейцарию и утром вылетели в Торонто. Там закончилась моя миссия.

А потом к Якубовскому в Торонто приезжали члены межведомственной комиссии по борьбе с коррупцией А. М. Макаров и А. Н. Ильюшенко. Им долго не давало визу канадское посольство. На обратном пути, приземлившись во Внукове, они затребовали бронетранспортер и так на бронетранспортере въехали в Кремль, привезя оригинал трастового договора, по которому А. В. Руцкой управлял своими счетами в швейцарских банках А еще через пять дней Б.Н. Ельцин распустил парламент А еще через две недели сами знаете, что произошло".
Игорь Муромов (http://sokrytoe.ru/029/)

Kuki Anna
14.07.2014, 15:28
http://www.my-article.net/data/files/tiny-mce/68/img/sakrbnri/min/deng/2n12.jpg

Родился в Монако. Организатор громкого скандала, в результате которого распался брак принцессы Стефании с Даниэлем Дюкруэ.

В считанные секунды муж принцессы Монако Стефании Даниэль Дюкруэ стал самым крупным объектом фотоохоты, которая началась 25 июля в бельгийском городе Спа. Рядом с ним папарацци, нанятые Стефаном де Лисецки, хозяином агентства «Трейдере пресс», заметили 24-летнюю стриптизершу Фили Утман. 6 августа ловушка захлопнулась. 390 цветных фотографий и видеофильм, рассказывающие о любовных утехах, которым предавались Даниэль и Фили на вилле в Вильфранш-сюрмер, вызвали скандал. Захватывающая история, но это еще не все. Несомненно, за всем этим скрывался заговор.

Стефану де Лисецки ко времени описываемых событий было тридцать шесть лет. Он жил с Катериной Блатон, богатой наследницей брюссельского короля недвижимости, бывшей женой автогонщика Джекса Икс. В 1990 году Стефан создал акционерное общество «Трейдере пресс» с головным офисом в Брюсселе. Но на самом деле общество не приносило практически никакой прибыли, в Бельгии не было зарегистрировано и служило лишь для прикрытия и поддержания имиджа Стефана, этого авантюриста и плейбоя. Однако Лисецки всегда мечтал иметь в своем распоряжении группу фотоохотников и от случая к случаю давал им задания.

Лисецки любил похвастаться своим парком автомобилей с бельгийскими номерными знаками: «ягуар», «МО», джип, «порше» принадлежали семье Блатон. В Париже офис «Трейдере пресс» расположился в апартаментах Катерины Блатон, арендная плата за которые составляла 27 тысяч франков в месяц. Плата давным-давно была просрочена. В начале июля Лисецки позвонил директору банка и попросил его потерпеть «Я сейчас проворачиваю одно дельце, — сказал он, — и скоро расплачусь».

Об этом «дельце» Стефан думал два года. Он затаил злобу на Даниэля Дюкруэ несколько лет назад, когда тот, будучи еще телохранителем принцессы монакской, в буквальном смысле слова выбросил его на улицу из одного тайного местечка Лисецки не мог простить нанесенного ему оскорбления. Да и не хотел, ибо он был уроженцем Монако и к тому же крестным отцом Стефании.

Лисецки нашел в Брюсселе подходящих исполнителей — стриптизершу Фили Утман и ее дружка Ива Худжвиса. 22-летний Ив, здоровенный парень с косичкой, был уволен из бельгийской армии за отклонение в психике. Получаемой пенсии ему явно не хватало. Вместе с Фили он танцевал в стриптизе, подрабатывая во второразрядном кабаре. Давал уроки гимнастики в одной из гимназий. Что касается Фили, то в 1995 году она завоевала звание «Мисс стриптиз» на фестивале «Эротика». После чего, хлопнув дверью, ушла из своего агентства, чтобы делать карьеру самостоятельно. Молодые люди идеально подходили для выполнения коварного замысла Стефана де Лисецки, бывшего любовника Фили. Он решил скомпрометировать Даниэля.

Лисецки назначил в своем офисе встречу фотографам. 35-летний Доминик С., длинноволосый, с маленькой бородкой, тонкий и прямой, как жердь, бывший парашютист, завоевавший известность папараццо, идеально подходил для крупного дела. Второй — Дидье Ф., по прозвищу Трамино, зарабатывал на жизнь фотографированием обнаженных женщин. Первую операцию решили провести в Спа. Во время ралли Спа — Франкоршан. Дюкруэ уже три года участвовал в подобных соревнованиях

15 июля 1996 года Фили Утман вызвала по своему мобильному телефону Лисецки. Двумя днями позже в 14 часов 49 минут «Балморал инфо сервис» в Брюсселе получило по факсу просьбу об аккредитации четырех фотографов агентства «Трейдере пресс» за подписью Лисецки. В запросе фигурировало имя Фили Утман. Ответ пресс-атташе Клодины де Партц был категоричным: аккредитацию получают только профессиональные журналисты. После телефонных уговоров удалось выпросить пропуск для Доминика С.

24 июля во время предварительных заездов Фили Утман зашла в павильон участников соревнований, имея пропуск, который раздобыл для нее Фредерик Буви, член команды Дюкруэ «Да, — вспоминал Буви, — я повстречал Фили за несколько дней до соревнований в „Зимних играх“, кабаке одного брюссельца. Я решил, что неплохо бы иметь с собой девушку, и взял Фили в Спа. Эту красотку, с которой я иногда проводил время, вскоре заметил и Даниэль. Что же касается Лисецки, то я раньше проворачивал с ним кое-какие дела, но вот уже четыре или пять месяцев с ним не встречаюсь».

Фотографы были начеку, готовые в любую минуту поймать в объективе поцелуй Фили и Дюкруэ. Но Меги, мать Даниэля, ни на шаг не отходила от сына, и их план провалился. Снимки были малоубедительными: ласковое поглаживание Даниэля по лицу, Фили держит в руках шапочку принца-консорта. Ничего особенного А принцесса Стефания уже через день приехала в гостиницу «Демэн де от Фань». Единственным утешением было то, что Дюкруэ сделал первую ошибку, сообщив номер своего мобильного телефона новой поклоннице

26 июля Фили уехала в Стекенэ, где она вместе со своим дружком Ивом снимала дом И стала ждать телефонного звонка Лисецки, в полной уверенности, что Дюкруэ у нее на крючке

29 июля она донимала мужа принцессы телефонными звонками. Они были зафиксированы в 12 49, 1323, 1441, 15 13, 1533, 19 10.. В тот же день, в 19.40, она позвонила и Лисецки. На следующий день после двух телефонных разговоров с Дюкруэ Фили снова перезвонила Лисецки в Париж. В 16.43 Лисецки вызвал по мобильному телефону своего фотографа. Была выбрана вилла. Ив Худжвис должен был подписать контракт на аренду. 31 июля Лисецки приехал в Ниццу, где купил авиабилеты для Фили и ее подружки Изабель К., тоже танцовщицы. Вылет наметили на 5 августа. Рассчитывался Стефан по кредитной карточке Соглашение об аренде заключили по телефону с Фредерикой М., директором агентства недвижимости в Вильфранш-сюрмер. Контракт подписал Ив Худжвис и отправил по почте. После недолгих препирательств по поводу скидки на 20 процентов виллу сняли на месяц за 70 тысяч франков. «У нас тогда появлялись некоторые сомнения и подозрения, — вспоминал Фредерика М. — Чек на 40 тысяч франков в качестве задатка был подписан с обратной стороны. Мы решили потребовать задаток в 60 тысяч франков наличными. И буквально через несколько часов их посыльный принес нам пакет с суммой, куда входили и задаток, и деньги за проживание. Взамен он просил дать ему бланк счета с печатью агентства. В Воскресенье, 4 августа, появились первые жильцы, которых мы раньше никогда не видели. Они потребовали открыть им виллу».

5 августа в 14.05 Фили Утман и ее подружка Изабель К. прибыли на поезде на Северный вокзал Парижа. Какой-то тип встретил девушек и отвез в офис «Трейдере пресс». Там их ожидал Робер, преданный шофер, прибывший из Брюсселя на «мерседесе». Он вручил им пакет с 80 тысячами франков наличными. Фили, Изабель К. и Доминик С. вылетели самолетом из аэропорта Орли в 17.55 и в 19.05 прибыли в Ниццу. Они приехали на виллу № 93-бис, расположенную на высоком берегу залива Вильфранш: Эта вилла стала ареной самого болезненного скандала для княжества Монако.

6 августа фотографы устроились в лесу на холме прямо перед виллой. Вилла находилась в безлюдном месте, поэтому Дюкруэ был уверен, что по извилистой дороге, ведущей сюда, никто за ним не следовал. Девушки прекрасно сыграли свою роль. Фили осталась снаружи, а Изабель К. пыталась завлечь внутрь дружка Дюкруэ, которого они взяли за компанию. На краю бассейна они выпили бутылку красного вина. Все шло по плану. Фили и Дюкруэ резвились в бассейне. Щелкали затворы фотоаппаратов, жужжала видеокамера, фиксируя девять пылких минут. Через какое-то время Дюкруэ уехал. На следующий день он должен был вернуться. Вечером. Ив Худжвис позвонил Фили. Они долго беседовали.

Через три дня Лисецки отправился в одну из фотолабораторий Парижа, где для него сделали цветные фотографии Он убедился, что это не просто сенсация, а атомная бомба. Даниэль Дюкруэ не менее четырех раз приезжал к Фили на виллу в Вильфранш-сюрмер, но, проявляя осторожность, при выезде из Монако всякий раз менял машину. Позже сторож виллы утверждал, что видел машины красного и темного цвета, а уже 20 или 21 августа он позвонил в агентство недвижимости и сообщил, что со вчерашнего дня дом пуст.

15 августа Ив приехал к Фили в Вильфранш-сюрер и провел там несколько дней.

17 августа в доме Даниэля зазвонил телефон. «Приятель, ты хорошо позабавился, — услышал он, подняв трубку. — Теперь ты человек конченый». Как ни странно, но именно эта фраза, сказанная в расчете уязвить «жертву» побольнее, стала моментом, с которого начался крах заговора и ее руководителя Лисецки.

18 августа Дюкруэ позвонил Фили на виллу. «Ты что, решила меня подставить? — кричал он в трубку — Говори прямо!» Фили пыталась его успокоить На вилле сейчас же обсудили создавшееся положение. Роскошные каникулы на Лазурном берегу становились опасными.

На следующий же день заговорщики возвратились в Бельгию авиарейсом Ницца — Брюссель. Вскоре отношения между партнерами по операции крайне обострились. Обещание Лисецки заплатить участникам авантюры деньги осталось обещанием Скандальные фотографии продали лишь в Италии и Испании. Лисецки утверждал, что его счета заблокированы. Фили требовала денег за видеофильм, который не был предусмотрен контрактом. Ив Худжвис выходил из терпения. Тогда Лисецки предупредил его, что именно Ива можно обвинить в сводничестве на том основании, что вилла была арендована на его имя. Не забыл он пригрозить и фотографам.

Фили и Ив, охваченные страхом, признались одному из своих знакомых, что приняли участие в забавной игре, которая должна была принести им деньги, а обернулась кошмаром.

Тем временем обиженный и покинутый принцессой Монако Даниэль подал жалобу в суд.
источник (http://sokrytoe.ru/029/)

Kuki Anna
14.07.2014, 15:31
http://www.vremya.ru/images/docs/114325.jpeg

Бывшая хозяйка банка «Чара» (основанного в 1993 году), имевшего около 60 тысяч вкладчиков. Выплаты были прекращены в ноябре 1994 года. По некоторым данным, своим клиентам банк задолжал около 500 миллиардов рублей. Одна из грандиознейших афер за всю историю России.

Мария родилась в семье врачей. Отец ее был известнейшим кардиохирургом, профессором, лауреатом Государственной премии СССР. В доме часто бывали такие люди, как Никита Богословский, Роберт Рождественский, Иосиф Кобзон, Юрий Рост…

В 1978 году девушка закончила школу и поступила в Московский институт культуры на факультет художественной литературы и искусства. В 1982 году закончила его с красным дипломом. После института недолго работала в Государственной центральной театральной библиотеке.

Еще в институте познакомилась с аспирантом Владимиром Рачуком, который был на 12 лет старше ее. Отец Рачука был в свое время начальником главка по кинематографии. Именно он возглавлял делегацию фильма «Летят журавли» в Каннах. В 1986 году они поженились. Два года спустя у них родилась дочь Анастасия. Рачук преподавал историю в школе, давал частные уроки, занимался фотографией.

Когда началась перестройка, Рачук создал гостиничную фирму «Чара». Она занималась размещением гостей в частном секторе Москвы. Потом супруги начали расселять коммуналки, сдавать в аренду нежилые помещения. В 1992 году гостиничная фирма была перерегистрирована в индивидуально-семейное предприятие, которое занялось страхованием.

Тогда же у Рачука возникла идея создать банк. В сентябре 1993 года банк заработал, Рачук стал председателем совета. «Чару» называли интеллигентным банком. Среди клиентов банка было много известных личностей. Многих Францева знала как друзей родителей. Именно с ними работала Мария, выслушивала их просьбы и пожелания. Деньги полились потоком. Тем более проценты были очень высокими.

«В какой-то момент, — вспоминает одна из сотрудниц банка, — у Францевой от денег просто „крыша поехала“. Как-то в 1993 году к ней подошел ее заместитель и попросил премию для сотрудника. Францева говорит: „Десять тысяч хватит?“ Ей объясняют, что маловато. Тогда она вытащила две пачки по десять тысяч долларов каждая. Она даже не смогла понять, что речь идет о двадцати тысячах рублей». Или она могла позвонить из Франции, где отдыхала, и заявить: «Вышлите мне 300 тысяч долларов. Мне на пляж выйти не в чем».

В начале 1994 года Рачук сделал ее номинальным директором ИСП «Чара». Управляющим банком был назначен Эльдар Садыков, сын знакомого Рачука… 1 апреля 1996 года оперативники одного из подразделений столичной милиции задержали Марию Францеву, известную хозяйку банка «Чара». Телезрителям она запомнилась как «дама в бриллиантах», которые сверкали на каждом пальце ее холеных рук, когда она твердо заявила с экрана, что «Чара» выполнит свои обязательства.

Францева находилась в федеральном розыске с осени 1995 года, с тех пор, как по факту мошенничества в «Чаре» было заведено уголовное дело. Лицензию у «Чары» отобрали. Общий объем долга банка перед вкладчиками по некоторым данным более 500 миллиардов рублей. Число обманутых вкладчиков превышает несколько десятков тысяч.

Известно, что Францева спешно покинула пределы России в начале 1996 года. По слухам, она уехала в Испанию, где владеет недвижимостью. Отъезду предшествовали таинственная смерть ее мужа Владимира Рачука, председателя правления банка «Чара», и новое замужество Францевой, последовавшее на сороковой день после кончины Рачука. Очередной избранник Марины был молод и находился в близком родстве с покойным криминальным авторитетом Отари Квантришвили. Сенсацией было то, что при обыске на квартире Францевой в Армянском переулке была найдена записка Францевой под названием «расходы», в которой указано, сколько денег ежемесячно уходило у нее на оплату солнцевских бандитов — 450 тысяч долларов. Некоторые осведомленные сотрудники «Чары» повествуют о предсмертной записке Рачука, в которой якобы он называл суммы, которые ушли у него на взятки должностным лицам.

25 ноября 1995 года программы новостей на всех телеканалах объявили о скоропостижной кончине Владимира Рачука. Предположения сменяли друг друга: самоубийство (повесился, утопился в ванной), сердечный приступ, убийство (утопили, повесили).

Банк к тому времени уже не выполнял свои обязательства перед вкладчиками. Их толпы осаждали здание «Чары». В день похорон милиция объявила: Рачук умер от сердечного приступа, остальное — домыслы.

Почти официальная версия смерти такова. В этот день Рачук имел неприятный разговор в московском отделении Центробанка, в котором участвовали деятели культуры, сдавшие свои капиталы в «Чару». В 14 часов он пришел домой и заперся в ванной. В квартире присутствовала его личная охрана, представленная бывшим сотрудником КГБ Анатолием Букиным. Его привлек странный звук за дверью ванной. Он поспешил взломать ее и увидел тело Рачука на полу. Анатолий Букин делал Рачуку искусственное дыхание, а жена вызвала «скорую». Врачи констатировали смерть от сердечного приступа. Анатолий Букин впоследствии был изгнан Францевой из банка, как говорят, за излишние познания о ее личной жизни.

Тело Рачука после вскрытия было спешно кремировано, поэтому повторной экспертизы провести было невозможно.

Бывшие же сотрудники банка в один голос продолжают утверждать: Владимир Рачук был найдет повешенным (или повесившимся). Само дело о смерти Рачука исчезло из архивов прокуратуры. Сотрудники банка свидетельствуют, что перед смертью Рачук находился как бы в состоянии наркотического опьянения — ничего не понимал, руки дрожали.

Во многих банках службы безопасности осуществляют связь с преступными группировками, контролирующими тот или иной сектор экономики. В «Чаре» кабинет представителя этой службы некоего Жени Бауманского (до объявления банкротства банка) находился рядом с кабинетом самого Рачука. Женя входил в бауманскую бандитскую группировку, с которой поддерживали хорошие отношения и Отари Квантришвили, и Вячеслав Иваньков (Япончик).

Летом 1994-го Рачук с Францевой ездили отдыхать в Испанию. Там их нашли люди Сильвестра (делового партнера Япончика) и отвезли на яхту авторитета. На ней супружескую чету продержали неделю, пока не получили честное слово Рачука перечислить в один из банков, расположенных на территории Северного Кипра, несколько миллионов долларов. Дав согласие на этот шаг, Рачук, однако, по приезде в Москву написал заявление в РУОП. А Францева пожаловалась знакомым в «спецслужбы». И за Сильвестром в Москве три дня ездила машина наружного наблюдения. Через пару месяцев невдалеке от банка «Чара» «мерседес» Сильвестра был взорван.

Такие сверхсложные взаимосвязи с криминальным миром и с сотрудниками КГБ делают версию естественной смерти Рачука маловероятной. Зато успешное задержание Францевой в офисе «Чары» умные люди объясняют хорошим информационным каналом, который имеют оперативники в криминальных кругах. Францеву «сдали» российским милиционерам люди Япончика в отместку за то, что близкие соратники Марины Францевой и покойного Рачука «сдали» Япончика американским спецслужбам.

Известно, что в банке «Чара», который резко перестал выполнять свои обязательства перед вкладчиками, воровали. Большими суммами и по мелочи. В банке своеобразно относились к деньгам. В конце дня все средства скапливались в комнате главного бухгалтера Надежды Дукачевой — близкой подруги Францевой. В одной куче лежали доллары, в другой — рубли. Оборот одного дня составлял 1 миллион долларов и 3 миллиарда рублей. У Рачука в сейфе всегда хранилось не менее 2–3 миллионов долларов. Францева вообще не понимала слово «экономия», она швыряла деньгами налево и направо. На отдыхе за границей она тратила деньги так, как никто из западных миллионеров.

Чета Рачуков жила в Москве в собственном особняке, который им «пришлось купить», потому что жить в доме, где Владимир Рачук раньше работал дворником, стало неприлично — соседи косились на его шикарные автомашины.

В феврале 1994 года управляющим банка стал друг детства Рачука Эльдар Садыков. Он промышлял тем, что перечислял в различные банки под кредитные договоры деньги, которые так никогда и не вернулись на счета «Чары». Во всех фирмах, куда он перечислял деньги, он сам являлся либо учредителем, либо входил в совет банка. Впрочем, тем же самым промышляли и Францева, и ее муж Рачук. Они наоформляли кучу фирм, в которых были учредителями, туда-то и переводили средства вкладчиков. Затем эти деньги перегонялись на зарубежные счета.

Младший брат Садыкова Рустам, руководивший фондовым отделом, предпочитал наличные. Однако одну значительную операцию по переводу крупной суммы в долларах (2,5 миллиона) на счет фиктивной фирмы в США, которую возглавляли его друзья, он все же провел. Впоследствии, а именно через год после смерти Рачука, именно друзья этого Рустама Волков и Волошин помогли американскому ФБР посадить Вячеслава Иванькова (Япончика). Япончик попытался «выбить» из Волкова и Волошина долги «Чаре», те самые 2,6 млн. долларов. Но вместо этого попал в американскую тюрьму за вымогательство.

Жулики Волков и Волошин по-прежнему благоденствуют в США. Рустам Садыков предпочитает проводить время в других странах.
Игорь Муромов (http://sokrytoe.ru/029/)

Kuki Anna
15.07.2014, 17:00
http://st.kp.yandex.net/images/persons/photo_none.png

Один из организаторов финансовой пирамиды, связанной с добычей золота. В результате махинаций сколотил многомиллионное состояние. Выбросился из вертолета.

Сага о новом Клондайке восходит к 1988 году, когда группа австралийских геологов, заинтригованных золотом, которое вручную, по-дедовски добывало индонезийское племя дайак, начала изыскания. Год спустя взяли девятнадцать геологических проб. Результаты, как говорили специалисты, оказались двойственными, так что ни одна уважающая себя фирма не взялась расширить исследования. Австралийцы покинули месторождение Бусанг. Кроме де Гусмана, опытнейшего специалиста, проведшего в джунглях Индонезии и Филиппин 14 лет, и Джона Фельдерхофа. Оба были убеждены, что в зонах землетрясений всегда присутствует золото и в Бусанге его должно быть много.

Вскоре Фельдерхоф отправился на родину, в Канаду. Там он встретился с дельцами фондовых бирж, и уже к 1993 году в Калгари Дэвид Уолш зарегистрировал компанию «Бре-Х». Первым делом она приобрела (за скромные 89 000 долларов) сомнительный Бусанг.

В джунглях «Бре-Х» построил отличный поселок с космическими антеннами, факсами, вертолетной площадкой, белоснежными туалетами и прекрасной школой для детей аборигенов, живущих поблизости. Для бурения геологических проб была нанята респектабельная австралийская фирма.

Де Гусман с нанятыми им техниками-филиппинцами дни и ночи проводил на площадках. Взятые образцы отправлялись в ближайший город Самаринду, где исследовались в независимой лаборатории. Фельдерхоф навещал поселок каждый месяц. В сообщениях для прессы золотые запасы месторождения постоянно возрастали: от 2, 5 миллиона унций они поднялись до 30 миллионов, затем подскочили до 70 и постепенно приблизились к 200 миллионам унций. В денежном эквиваленте запасы Бусанга оценивались в 70 миллиардов долларов!

Соответственно росли и цены акций «Бре-Х»: начав с нескольких центов за штуку, они очень быстро поднялись до 200 долларов за штуку.

На биржах начался бум! В игру включились фирмы из США, Канады, Индонезии, Бостонский фондовый гигант «Фмделити груп» вступил с 15 миллионами, три самых больших (и очень осторожных) пенсионных фонда Канады внесли 73 миллиона, некий бухгалтер из Цинциннати инвестировал 50 000, большую часть денег взял в долг, — так поступали сотни и сотни тысяч людей. Но никто не знал, что участвует в… финансовой пирамиде всемирного масштаба.

У Михаэла де Гусмана была в Маниле семья: жена и шестеро детей. Он навещал их каждые полгода. В Индонезии Михаэл принял ислам и, как разрешено правоверному мусульманину, взял еще трех жен. Самой молодой из них он подарил дом стоимостью 123 000 долларов. Еще он любил баскетбол, караоке и — работу. Будучи в поле, каждое утро поднимался в три часа утра и отправлялся на склад, где до отправки хранились образцы очередных проб. Правда, что он делал на складе, никто не знал…

Джон Фельдерхоф, компаньон Гусмана, также производил на всех впечатление честного и талантливого человека. Однажды он даже привез в джунгли своего 17-летнего сына Стефена.

Естественно, индонезийские власти, наблюдая подобную активность, не могли остаться равнодушными. Очень скоро семья пожизненного президента страны Сухарто предложила «Бре-Х» свою высокую протекцию. Ценя это внимание, компания назначила старшему сыну президента, Сигиту Харджоюдан-4 то, ежемесячный оклад в 1 миллион долларов и 10 процентов золотых запасов, которые предстояло добыть. Но тут вмешалась дочь президента, Сити Хардиянти, уверяя, что ее помощь «Бре-Х» нужнее. Спор рассудил президент. В компаньоны он определил своего приближенного, мультимиллионера Мохамада Хаеана, индонезийского лесного барона по кличке Боб. Хасан «удовлетворился» 30 процентами всего месторождения. Именно миллионер Боб рекомендовал «Бре-Х» для сотрудничества индонезийскую компанию «Фри-порт». Ни о чем не догадавшиеся специалисты «Фрипорта» взялись за образцы золота. И у них сразу возникли вопросы, отвечать на которые новые хозяева Бусанга явно избегали.

Тогда, чтобы разрешить конфликт, образцы отправили в Торонто. Там нашли, что они «соленые» (так геологи называют пробы с искусственно добавленными минералами, например, с добавленным золотом). Запахло грандиозным скандалом.

Затем обнаружилось, что и в самых первых образцах золото было не подземного, а речного происхождения. Именно такое золото намывали вручную люди из племени дайак. И именно от него отказались австралийские геологи.

Почему же «Бре-Х» так долго удавался обман?

Образцы скальных пород имеют форму цилиндров. Геологические фирмы разрезают цилиндры пополам и одну половину крошат для анализа. Вторая маркируется и сохраняется — для подтверждения идентичности пробы. «Бре-Х» никогда не сохраняла вторые половины проб. «Бре-Х» верили, так как ее представляли очень респектабельные люди.

19 марта 1997 года главный геолог фирмы «Бре-Х» Михаэл де Гусман выбросился из вертолета, направлявшегося в Бусанг. В кабине он был один. Пилоты забеспокоились, когда услышали шум воздуха за спиной. Обернувшись, они увидели, что кабина пуста, а дверца распахнута настежь.

Только приземлившись, пилоты нашли предсмертное письмо хозяина, в котором он сообщал, что решил свести счеты с жизнью, поскольку тяжело страдает гепатитом, от которого ему все равно не вылечиться. Тело все же отыскали в болоте по пути следования вертолета. Идентификация трупа по отпечаткам пальцев оказалась не вполне убедительна. Полиция сомневалась, что это труп де Гусмана и что де Гусман не находится в бегах.

В смерть Михаэла не верит и его манильская семья. Жена Тереза считает, что письмо подделано, потому что в обращении есть ошибка, которой де Гусман никогда бы не сделал. Ее имя написано как «Тпе$з». Михаэл же всегда писал «Те$8».

Но дело не в одной только жизни или смерти де Гусмана. Причины аферы и финансового скандала расследуются полицейскими и финансистами Канады и Индонезии.

Невиданный пожар, случившийся в Бусанге в январе 1997 года, уничтожил все документы. Офис «Бре-Х» пуст. На месторождении техники разобрали дорогостоящее оборудование. Инвесторы были в отчаянии. Пожалуй, один только миллионер Боб не утратил присутствия духа. Ведь он потерял 30 процентов… от ничего. «Это хорошая реклама для Индонезии, — шутил он — Теперь-то уже все знают, где находится эта страна».
Игорь Муромов (http://sokrytoe.ru/2899-100-velikih-avantyuristov-mihael-de-gusman.html)

Kuki Anna
15.07.2014, 17:09
http://moshenniks.ru/wp-content/uploads/2012/09/maria-berger.jpg

Ее называли "Черной вдовой". Одиннадцать лет Интерпол и ФБР шли по ее следу. Несколько раз казалось, что она уже под контролем, но каждый раз ей удавалось вывернуться.

Мария Бергер родилась в Москве. Поначалу жизнь складывалась довольно гладко. Единственный ребенок в интеллигентной семье, достаток, любовь и забота родителей, учеба в престижной Центральной музыкальной школе при московской консерватории по классу фортепьяно. В общем, счастливое детство.

Мизансцена изменилась в одночасье Когда ей было 14 лет, родители погибли в автомобильной катастрофе. Марию взяла к себе сестра матери Клара — известная виолончелистка и роскошная светская женщина. Тетушка была всего на 15 лет старше своей племянницы и, по-видимому, имела весьма своеобразное представление о воспитании детей Вскоре она уже спала со своей племянницей в одной постели, часто уезжала на гастроли, предоставляя девочке богатые возможности для самостоятельного развития. К пятнадцати годам Мария значительно опередила сверстников в знании реальной жизни. Она вела вполне богемный образ жизни, была завсегдатаем модных артистических тусовок, свободно курила, любила пропустить рюмочку, превосходно владела не только английским и французским, но и забористым русским. Казалось, жизнь обещала праздник. Мужчины самого разного возраста и общественного положения сходили с ума от дивно сложенной еврейской красавицы. Но она была совершенно равнодушна к похотливым воздыханиям самцов, хотя это приятно льстило ее самолюбию. Уже тогда обнаружил себя серьезный дефект ее природы — она не могла ни любить, ни привязываться — ни к людям, ни к животным, ни к предметам. Она была эмоционально пуста, холодна и расчетлива. В этом была ее слабость… и ее сила.

В 1973 году тетушка решила выехать на историческую родину. Документы оформляли полгода. Вылет был назначен на середину июля. Весь май и начало лета прошли в заботах — сдача выпускных экзаменов в ЦМШ, затем подготовка к отъезду, затянувшееся прощание с многочисленными друзьями. За два дня до отъезда Мария Бергер совершила свое первое убийство.

Вечером Мария зашла попрощаться в мастерскую к своему давнему поклоннику, известному театральному художнику Тофику Байрамову. Несчастный был влюблен в нее давно и безнадежно. И вот сейчас она уходила из его жизни навсегда. На прощанье бедняга Тофик решил добиться своей заветной цели. Он подсыпал в кофе три таблетки этаминала натрия и овладел наконец уснувшей Марией. Ночью она проснулась в одной постели с толстым и лысым Тофиком. Голова гудела, мысли путались. Мария с отвращением смотрела на оплывшие, волосатые телеса художника. Она встала, умылась, выпила крепкий кофе. Холодная ненависть к подонку переполняла ее. Мария взяла в ванной комнате опасную бритву, вошла в спальню и спокойно перерезала горло сомлевшему Дон-Жуану. Захрипев и забившись, он умер во сне. Мария осмотрела комнаты, прибралась и хладнокровно уничтожила все следы своего пребывания в мастерской. Через три дня она уже потягивала прекрасное австрийское пиво, рассеянно глядя в мутную глубину Дуная.

В Израиль они прибыли лишь спустя семь месяцев. Там Марию ждал весьма неприятный сюрприз. Буквально через месяц ее призвали в армию и отправили на опасный участок израильско-сирийской границы. Это никак не входило в ее планы. После убийства что-то сорвалось в ней. Отпали любые сдерживающие факторы. Теперь она действовала без тени сомнения — решительно, быстро и четко. В одну из увольнительных, переодевшись в гражданскую одежду, имея надежные, заранее приобретенные документы, она перешла ливанскую границу и через несколько часов уже летела в Париж рейсом авиакомпании «Пан Амэрикэн» из Бейрута.

Первое время в Париже без друзей и знакомых приходилось довольно туго. Деньги скоро кончились. Пробавляясь случайными заработками, подыгрывала в дешевых кафе за нищенскую оплату, работала посудомойкой, изредка отдавалась за деньги, если мужчина был состоятельным и не слишком отвратительным. Круг ее знакомств постепенно расширялся. Как и в Москве, ее тянуло к богеме В Париже она пристрастилась к ночной жизни и наркотикам. Она знала много художников, музыкантов и актеров, сама пыталась петь и рисовать. Несколько раз влюблялась. Однако каждый раз предметом ее любви была женщина. Время летело быстро и беззаботно.

Новый поворот в ее судьбе произошел, когда она познакомилась с членами одной из молодежных левацких группировок Через пару недель после знакомства, нанюхавшись кокаина, она вместе со своими новыми друзьями за компанию приняла участие в ограблении пригородного банка с захватом заложников. План был продуман плохо, возможности отхода не проработаны. Не прошло и 15 минут, как полиция блокировала банк. Террористы требовали денег, транспорт до аэропорта и самолет. Мария сразу поняла, что дело плохо. Ее друзья нервничали, у некоторых началась ломка, истерика. Они ни за что ни про что убили заложников Тем временем группа захвата готовилась к штурму. Пока шли переговоры с полицией, Мария увела в подсобное помещение молодого служащего банка. Там она разыграла душещипательную сцену, выставив себя невольной жертвой обстоятельств. Молодой человек не устоял и поверил красавице террористке. Он показал ей скрытый канализационный люк. Перед тем, как уйти, она беспощадно застрелила доверчивого парнишку и закрыла люк изнутри, чтобы ее приятели не смогли последовать за ней. Пройдя по канализации несколько кварталов, ей удалось незамеченной выбраться наружу Марии повезло, во время штурма банка все шестеро грабителей были убиты.

Оставаться в Париже тем не менее было опасно. Началась кочевая жизнь. Лондон, Амстердам, Милан, Мюнхен, Стокгольм, Лиссабон, Барселона. Менялись города и менялись имена. Луиза Моро, Ирма Кох, Мария фон Штефенберг, Эльза Грюн. И везде одно и то же — богемная тусовка, наркотики, леворадикальные идеи. Она была по-прежнему решительна и беспощадна и во взглядах, и в поступках. Со временем ей удалось завоевать определенный авторитет. В Барселоне Мария Бергер вступила в баскскую террористическую организацию «ЭТА». После ряда успешных актов, таких, как убийство заместителя начальника национального бюро по борьбе с терроризмом Хуана Домингеса, взрыв на базе испанских ВВС в Саламанке, похищение американского дипломата Гордона Джейкобса и некоторых других, она получила международное «признание». Интерпол и ФБР объявили розыск, за ее поимку была объявлена награда.

Но Мария была уже на другом конце света В 1978 году она действовала в составе специальной террористической группы в Никарагуа, на ее боевом счету ряд громких политических убийств деятелей самосовской администрации. Когда фронт национального спасения имени Фарабундо Марти пришел к власти, она приняла активное участие в ликвидации диктатора Самосы в парагвайской столице Асунсьоне. Ее звали тогда Клаудиа Рамирес.

Далее следы Марии поведут в Медельин. Около четырех лет она была доверенным человеком кокаинового короля Пабло Эскобара и занималась поставкой наркотиков в южные штаты. В 1984 году на нее вышел агент ФБР Мелвилл Сторм со специальной антитеррористической группой. Ему удалось убедить Марию, что она находится под надежным «колпаком» и ей на сей раз никуда не деться У нее был выбор — начать работать на ФБР либо бесследно исчезнуть.

С этого момента Мария Бергер стала по существу двойным агентом Около трех лет ей удавалось водить всех за нос. Мелвилл Сторм до беспамятства влюбился в нее. По привычке воспользовавшись этой слабостью, Мария незаметно подчинила его волю Она сдала ФБР места складирования и каналы поставок крупных партий наркотиков и вместе с ними кокаиновых эмиссаров Ее незапятнанная репутация позволяла долгое время быть выше подозрений. Но всему есть предел. Контрразведка Эскобара вычислила, откуда дует ветер. Люди Эскобара вывезли ее за город, на последнюю встречу с хозяином. Марии грозила мучительная смерть под пытками. Но она уже имела в колоде запасного туза. В обмен на жизнь террористка пообещала выдать Эскобару агентов ФБР из его ближайшего окружения. Для этого начальник контрразведки по кличке Дон должен был устроить ее встречу с Мелвиллом Стормом. Пабло Эскобар согласился.

Наступил последний акт этой яркой драматической жизни. Марии удалось заманить Сторма в ловушку. Прямо в постели она выудила из обезумевшего от долгожданного счастья американца имена его главных осведомителей, а затем выдала Сторма колумбийцам. Мария сообщила Дону имена агентов. Наедине. Это была ее первая и последняя ошибка. Даже не ошибка — недочет. Имена надо было называть самому заказчику. Впрочем, она не могла знать, что один из названных осведомителей является родным братом Дона… Полуобгоревшие трупы Марии Бергер и Мелвилла Сторма были обнаружены на дне глубокой пропасти, в разбившемся вдребезги «оппель-адмирале». Это был типичный несчастный случай.

…"Черная вдова" — смертельно ядовитый паук, особенно опасны самки. После выполнения самцом задачи по продолжению рода он беспощадно уничтожается и поедается своей бывшей подругой.
Игорь Муромов (http://sokrytoe.ru/029/)

Kuki Anna
18.07.2014, 12:08
http://afera.ukrline.net/img/swindler/solovieva/1.png

Учредитель фирмы «Властелина», работавшей по принципу пирамиды. По низким ценам предлагала вкладчикам автомобили, квартиры и особняки. К концу своей недолгой деятельности она перешла в основном на депозитные вклады — просто собирала деньги, обещая огромные проценты. Причислила себя к лику святых.

После ареста хозяйки «Властелины» в ее сейфе нашли паспорт Аллы Пугачевой.

Там же сыщики обнаружили то ли расписку, то ли справку о том, что «живая легенда» эстрады сдала фирме «Властелина» очень большую сумму денег. Зачем она их туда сдала, не указано. И так всем ясно. Какое-то время «Властелина», а точнее ее хозяйка — госпожа Соловьева — играла в Москве, Подмосковье и по всей стране роль той самой прекрасной «тумбочки», в которую если раз положишь, то потом очень долго сможешь брать деньги без счета.

Правда, продолжалось это недолго — с декабря 1993-го по октябрь 1994-го. После этого Соловьева из благодетельницы вдруг превратилась сначала в беглую, а потом и заключенную под стражу супермошенницу.

Паспорт Алле Борисовне милиционеры, говорят, вернули быстро, а вот денежки — нет.

Валентина Ивановна Соловьева хоть и причисляет себя сейчас к лику святых, была всегда женщиной простой Миллиарды рублей и многие тысячи долларов она хранила в грубых рогожных мешках, потом в картонных упаковочных коробках от сигарет и телевизоров И жила она, уже будучи миллиардершей, в скромной малогабаритной двухкомнатной квартирке Из причесок предпочитала самую обычную шестимесячную завивку Несмотря на солидные габариты, любила пироги, кофты с люрексом и душевные песни в исполнении известных артистов Особенно уважала Надежду Бабкину, которой, говорят, она, однажды расчувствовавшись, подарила аж «Мерседес-600».

Бабкина, как говорится в одном из многочисленных томов следствия по уголовному делу «Властелины», была последней, кто посетил Соловьеву в ее доме перед тем, как уже, объявленная мошенницей, та «ударилась в бега» То ли даренный «мерседес» певица хотела отдать обратно, то ли вложенные во «Властелину» свои деньги получить назад, неизвестно.

Валентина Соловьева начинала свою деловую жизнь очень и очень скромно. Поначалу она была скромной кассиршей по фамилии Шанина в маленькой парикмахерской в крошечном подмосковном городке Ивантеевка.

Это уже потом лившиеся к ней потоки новых вкладчиков приходилось регулировать специальным нарядам милиции, и деньги она принимала только от коллективов и по очереди с предварительной записью.

Валентина Ивановна придумала романтическую сказку о том, что появилась она на свет будто бы в кочевом таборе и была плодом любви трагического мезальянса — роковой цыганской красавицы и благородного офицера, ставшего потом генералом и эмигрировавшего в Швейцарию. Мать, с позором изгнанная из табора, будто бы бросила новорожденную на произвол судьбы, и девочка наверняка бы замерзла, если б ее вдруг не подобрала сердобольная русская женщина, вырастившая несчастную сиротку, как свою родную дочь.

Позже, когда начали раскручивать дело о пропавших миллиардах «Властелины», следователи нашли женщину, вырастившую Валентину, в глухой деревне Калужской области И выяснилось, что она вовсе не приемная, а самая настоящая родная мать хозяйки «Властелины», которая от своих миллиардов не дала родительнице ни копейки, и та с великим трудом добывала себе пропитание, торгуя на рынке укропом.

Утирая слезы, мать Соловьевой рассказывала следователям самую обычную, по-своему драматическую и вовсе не романтическую историю Жила она в Гомельской области и в тяжкие послевоенные годы, чтобы не умереть с голоду, завербовалась на лесозаготовки в Сибирь Потом в поисках лучшей доли добралась аж до Сахалина, дальше в России ехать некуда — море И не в таборе у романтического костра с песнями и плясками, а в общежитейском грязном бараке, и не от благородного офицера, а от случайного солдатика она забеременела и родила дочь. Было это весной 1951 года.

Солдат, как водится, отслужил свое, уехал и пропал. Но в конце концов он оказался лучше тысяч других случайных отцов. Через три года вспомнил, одумался и взял свою невенчанную сахалинскую жену с ребенком к себе в Куйбышев.

Рассуждая в меру своих способностей вместе со следователями о причинах фантастической деловой карьеры дочери, мать Валентины смогла припомнить лишь одно существенное обстоятельство, которое на ее взгляд могло повлиять на умственные способности дочери. Лет в семь или в восемь Валентина по неосторожности упала в погреб, ударилась там головой о что-то твердое и потеряла сознание. Вытащив дочь, мать вызвала «скорую», которая приехала, когда девочка уже очнулась. Врачи сказали что-то вроде обычного: «до свадьбы заживет» и уехали Больше к медикам мать не обращалась. Потом, когда заметила, что по ночам дочь вдруг вскакивала, хваталась за голову и подолгу плакала, водила ее к бабкам-знахаркам на заговор. Вроде бы помогло.

«Всем бы так падать в погреб», — мрачно пошутил один из следователей. Став миллиардершей, Валентина Соловьева любила рассказывать своим гостям — а у нее в Подольске собирался чуть ли не весь московский бомонд, сколько и каких только учебных заведений она в своей жизни не кончила. Начиная со студии при цыганском театре «Ромэн» и кончая курсами при Прокуратуре РСФСР и школой американского бизнеса.

На самом же деле она бросила школу, не кончив и девятого класса. Познакомилась с молодым человеком по фамилии Шанин и уехала с ним в подмосковную Ивантеевку. Там она работала кассиршей в маленькой парикмахерской. Родила двоих детей и была, говорят, счастлива. Но потом уже в сорок лет нашла себе другого мужа и стала Соловьевой. В 1991 году открыла в Люберцах семейную фирму ИЧП «Дозатор», занимавшуюся торгово-посредническими операциями. Но не прошло и года, как с мужем переехала в Подольск и заключила там с руководством местного электромеханического завода, одного из крупнейших когда-то предприятий оборонного комплекса страны, договор о посредничестве по сбыту производимых им конверсионных товаров — холодильников и стиральных машин Прошло еще несколько месяцев, и, взяв в компанию нескольких руководящих работников завода, Соловьева создала ИЧП «Властелина», которое разместилось в здании бывшего заводского профкома. Вот там-то и начала строиться, быстро ставшая гигантской, ее финансовая пирамида.

А происходило это так. Валентина Ивановна предложила работникам завода сдать ей по три миллиона девятьсот тысяч рублей с тем, чтобы через неделю получить «Москвич», который тогда (это был 1994 год) стоил восемь. И действительно выполнила эти обещания. Первые счастливчики разъехались на машинах, приобретенных менее чем за полцены. И вместе с ними по городу, по области, затем в Москву и по всей России полетела слава о подольской волшебнице. И потекли к ней денежки все новых и новых вкладчиков, для которых сроки получения машин были уже другими — месяц, потом три, потом полгода.

Кроме автомобилей, и снова по смешной цене, Соловьева стала предлагать своим вкладчикам квартиры и целые особняки. Только с работников подольского электромеханического завода Соловьева собрала более двадцати миллионов долларов под обещания построить им дешевое жилье.

К концу своей недолгой деятельности она перешла в основном на депозитные вклады — просто собирала деньги, обещая огромный процент. Но уже при условии минимального вклада не менее 50 миллионов рублей. С мелочью возиться уже не было времени и сил. Потом этот лимит возрос уже до 100 миллионов. Отдельным частным вкладчикам такое было не под силу, и люди скидывались, посылали в Подольск с деньгами представителя, который потом, получив обратно вклад с «наваром», должен был разделить все между участниками складчины.

Пирамида «Властелины» заработала В отличие от МММ и других подобных ей мошеннических фирм, стремившихся расширять круг вкладчиков и тративших огромные деньги на рекламу, Соловьева делала главную ставку на коллективных вкладчиков. Зная, как слаб человек и что «все мы — люди», она засылала своих «агентов влияния» во властные структуры — от районного до всероссийского масштаба. И особенно в правоохранительные органы, к помощи которых, когда пирамида рухнет — а это Соловьева предвидела, — она сможет обратиться в трудный час.

Расчет мошенницы был точным. Не прошло и двух лет, как по спискам «Властелины» (если бы они велись) можно было бы чуть ли не составлять адресный справочник административных и правоохранительных учреждений. Деньги текли рекой не только из городов России, но и с Украины, из Белоруссии и Казахстана.

Люди, наблюдавшие столпотворение вкладчиков у дверей офиса «Властелины» в Подольске, могли лишь предполагать, какие гигантские суммы шли в руки Соловьевой. К концу рабочего дня большие коробки с наличностью громоздились вдоль стен кабинета Соловьевой рядами в три этажа.

Уже потом из материалов следствия стало известно, что в день Соловьева собирала до 70 миллиардов рублей.

Узнав, что муж Соловьевой работает в ее фирме шофером и грузчиком, многие удивлялись — не низковата ли должность для супруга генерального директора? Они просто не знали, что грузил и возил он мешки и коробки с пачками денег.

Соловьева вела массовую обработку и столичной интеллигенции. И прежде всего — известных артистов. В ее дом и в подольский концертный зал «Октябрьский» стремились из Москвы лучшие творческие силы столицы — Е. Шифрин и Е. Петросян, В. Лановой и И Кобзон, А. Пугачева и Ф. Киркоров. Не говоря уже об упоминавшейся любимице Соловьевой Н. Бабкиной.

Говорят, что была договоренность о том, что во время своих гастролей в Москве к ней приедет и сам Майкл Джексон. Но не приехал. Не успел — ее посадили.

В свое время у деревни Остафьево под Подольском была усадьба князей Вяземских. Там бывали Гоголь и Грибоедов, Жуковский и Карамзин. По аллеям старого парка гулял А. С Пушкин. В наши дни разместившийся в здании бывшего барского дома исторический музей пришел в полный упадок. И вдруг по милости поселившейся рядом Соловьевой музей получил и новую мебель, и оборудование, и автомобиль, и деньги на премии сотрудникам.

Золотой дождь вдруг пролился и на подольскую школу для детей с недостатками физического и умственного развития. Группа подольских школьников на деньги «Властелины» съездила в ФРГ. А ко дню учителя все школы Подольска получили в подарок магнитофоны, телевизоры, радиоприемники, а учителя — денежные премии. Церкви Святой Троицы Соловьева помогла с ремонтом и купила новые колокола.

Все эти явно рекламные расходы окупались для «Властелины» поступавшими к ней деньгами новых вкладчиков.

Но к осени 1994 года отлаженный механизм пирамиды Соловьевой начал давать сбои Первыми это почувствовали вкладчики, для которых наступил срок получения машин, квартир и денежного «навара». Выплаты стали проходить с перебоями Многим говорили, что в связи с временными трудностями сейчас денег нет, но они обязательно будут потом, и предлагали перезаключить договор с отсрочкой еще раз удвоенной выплаты, но только через полгода. Многие соглашались Впрочем, иного выхода им никто не предлагал.

В конце августа 1994 года к офису Властелины приехали представители Московского управления по борьбе с организованной преступностью и потребовали вернуть вложенные ими деньги. Но охрана «Властелины» к Соловьевой их не пропустила. Крепкие москвичи вступили с охранниками в драку, в которой досталось и нескольким случайно подвернувшимся вкладчикам.

Через несколько дней прокуратура области возбудила по этому поводу уголовное дело. Но затем его спустили на тормозах.

После этой истории выплаты вкладчикам были приостановлены вообще. Но не всем. С высокопоставленными сотрудниками правоохранительных органов, которые вкладывали средства по примеру своих подчиненных, Соловьева рассчиталась. Остальным она продолжала объяснять, что у фирмы «временные трудности».

Пока о близком крахе «Властелины» знали лишь немногие, неискушенные люди все еще продолжали сдавать ей свои деньги. А другие, уже разочаровавшиеся, создали очередь, чтобы забрать свои вклады обратно и желательно с процентами.

В те дни Соловьева работала так: с утра она принимала вклады, днем, подсчитав полученные деньги, она часть оставляла себе, а часть раздавала особо настойчивым вкладчикам. Люди успокаивались и снова начинали ей верить. Но уже не все. Милиционеры и бандиты понимали, что если Соловьева вдруг скроется, то отданных ей своих денег они не получат никогда. Поэтому сотрудники МВД установили за Соловьевой наружное наблюдение. Бандиты же тем временем пытались договориться о возврате вкладов с «крышей» Властелины. Но безуспешно. Официальных же заявлений в прокуратуру от вкладчиков о мошенничестве Соловьевой к тому времени пока еще не поступало.

Kuki Anna
18.07.2014, 12:08
В начале октября 1994 года давно приглядывавшаяся к Соловьевой налоговая инспекция попробовала повторить уже предпринимавшиеся ранее попытки заглянуть в ее бухгалтерию. И тут снова сработали ее связи. Инспекторов осадили. Преодолеть барьеры частной охраны ИЧП «Властелина», а также дружеских и деловых связей Соловьевой в кругах власть имущих удалось, в конце концов, лишь офицерам налоговой полиции.

Едва взглянув на дела «Властелины» изнутри, они так и ахнули — типичная мошенническая финансовая пирамида. Да еще какая!

Выяснилось, что фирма, официально заявлявшая о том, что крупный процент по вкладам она выплачивает за счет доходов от удачных вложений собранных денег в разного рода прибыльные производственные и коммерческие предприятия, в действительности абсолютно никакой инвестиционно-коммерческой деятельности не вела и не ведет. Более того — в это трудно поверить — но, ворочая миллиардами, Соловьева практически не имела ни серьезной бухгалтерии, ни точного реестра всех своих вкладчиков. Это ей было не нужно. Она знала, что вскоре пирамида рухнет.

«Властелина» была просто гигантским насосом по выкачиванию денег из доверчивых людей. Причем насосом одноразового действия, изначально рассчитанным на то, что как только он засорится, его просто выбросят.

Система была предельно проста. Получали деньги с новых вкладчиков, часть собранной суммы оставляли себе, остальное шло на выплаты тем, кто сдал раньше. На следующий день снова собирали, часть прикарманивали, остальное отдавали. И так далее.

7 октября 1994 года прокуратура Подольска возбудила уголовное дело по обвинению фирмы «Властелина» в мошенничестве. В бумагах фирмы не оказалось ни одного документа, свидетельствовавшего о том, что при огромной задолженности перед вкладчиками она обладает хотя бы какими-то реальными источниками для ее покрытия, кроме нового сбора денег.

В страхе перед разоблачением Соловьева бросилась искать кого-то, кто дал бы ей спасительный кредит. Была она, говорят, даже в Белом доме. Но никто ей ничего не дал. И в то же время встревоженные быстро распространявшимися слухами о неплатежеспособности фирмы валом пошли вкладчики. Они требовали не обещаний, не новых расписок, подтверждающих готовность Соловьевой выплатить в будущем пусть даже и еще раз удвоенный процент по вкладу, а реального расчета в установленный договором срок.

Тогда, кстати, выяснилось, что люди, сдававшие Соловьевой свои деньги, при подписании договора в большинстве своем не обращали внимания на содержавшуюся в нем очень странную оговорку: «Все возникающие спорные вопросы при исполнении данного договора решаются сторонами путем переговоров без обращения в органы арбитража и суда» — Валентина Ивановна Соловьева была женщиной очень предусмотрительной.

Но те «органы» обратились к ней сами. От первой серьезной встречи с ними Соловьева, мягко говоря, уклонилась. И довольно своеобразно. В ночь с 19 на 20 октября 1994 года вместе с мужем и детьми она скрылась, ударилась в бега. Через десять дней для расследования дела «Властелины» была создана специальная следственно-оперативная группа. Валентину Соловьеву объявили в розыск, который длился семь месяцев.

И чего только за это время о ней не говорили и не писали! И что она, мол, убита и труп ее растворен в кислоте, и о пластической операции, произведенной в Германии. Говорили и о том, что вместе с семьей под надежной охраной Соловьева спокойно живет то ли в Париже, то ли на секретной вилле МВД под Москвой. Рассказывали, что для ее поисков МВД привлекало даже экстрасенсов, по указаниям которых милиционеры в поисках ее трупа перекапывали газоны, дворы и подвалы старых домов.

История семи месяцев ее подполья, как и все, что всегда окружало Соловьеву, представляет собой мешанину из правды и полуправды, слухов, фантазий, тонкой и грубой преднамеренной лжи, заманчивых обещаний и надежд, шантажа и угроз с уголовщиной, приправленной эффектными акциями показной благотворительности.

Продолжая настаивать на своей абсолютной честности, Соловьева объясняла причину своего побега тем, что «свои люди» в милиции вовремя сообщили ей о том, что в состав группы, которая будет вскоре производить ее арест, включен человек, имеющий задание убить ее «при попытке к бегству».

Зачем? Для того, чтобы своими разоблачениями она не смогла скомпрометировать связанных с ней высокопоставленных работников правоохранительных органов.

Могло ли такое быть? Чисто теоретически — да. Практически маловероятно. Тем более, что еять и другая, противоположная версия возможной линии поведения в этом деле милиции и других правоохранительных органов. Любителями слухов широко обсуждалась версия о том, что Соловьева вовсе никуда не убегала, а просто на время спряталась от слишком настойчивых вкладчиков, и милиционеры ее не только не ищут, а наоборот охраняют.

Зачем? А для того, чтобы дать ей возможность подсобрать и отдать стражам порядка вложенные ими во «Властелину» денежки. Потому что, если Соловьеву посадят или не дай Бог убьют, денег им не видать.

Тоже теоретически и такой вариант возможен. И на нем, как и на первом, сама Соловьева сыграла и играть продолжает. И связи не помогли.

Поняв, что скандал вот-вот разразится, она, естественно, обратилась к заранее и весьма благоразумно финансово повязанным ею друзьям из правоохранительных органов: «Спасайте, иначе погорите сами. И вложенные деньги потеряете, и звезды на погонах, и должности!»

И кое-кто, вероятно, действительно старался ей помочь. Ведь явно же не случайно несколько операций по ее выслеживанию и захвату, в частности на квартире суперпрестижного дома на Кутузовском проспекте, сорвались. Пришли, а там пусто. Очень похоже было, что ее предупредили.

Когда пожар разоблачений разгорелся и стало ясно, что даже те люди в правоохранительных органах, которые, может быть, и захотели бы помочь Соловьевой, уже сделать ничего не могут, она включила тот первый из уже упомянутых нами вариантов. Заявила, что пала жертвой заговора правоохранительных органов, которые разрушили ее процветающее дело, и только они виноваты в том, что «Властелина» не может выполнять свои обязанности перед вкладчиками.

Потом Соловьева написала письмо председателю комитета по безопасности Государственной думы Илюхину, в котором представила подробный список, по сколько миллионов и кто из генералов и полковников МВД и госсоветников юстиции ей принес в надежде сорвать большой куш. Тогда же собственноручно она изобразила всех их на рисунке, приобщенном ныне к ее уголовному делу.

В одном из писем своим вкладчикам она писала:

"…Причина трудностей в том, что со мной захотели рассчитаться некоторые высокопоставленные работники правоохранительных органов. На меня оказывают очень сильное давление с тем, чтобы помешать мне выполнить свои обязательства перед вами. С подачи следователей мне приклеили ярлык «мошенницы», что меня глубоко оскорбляет и нарушает мои права. Я никого никогда не обманывала и не собиралась этого делать ни за что.

Если мне дадут возможность продолжить работу, я гарантирую, что рассчитаюсь с каждым из вас в течение недели!

Автомашины буду выдавать сама по одной тысяче каждый день. Все квартиры, приобретенные для вас, будут предоставлены вам в течение двух месяцев с момента возобновления работы фирмы и безо всяких доплат.

Меня поддерживает только вера в Господа Бога, ваше доверие и сознание того, что я смогу рассчитаться со всеми вами, независимо от положения и ранга.

Да храни вас и меня Господь Бог"…

А подмосковные сыщики после неудачных поисков беглой Соловьевой обратились в конце концов за помощью к коллегам из ФСБ. И бывшие чекисты не подвели. На Тверской у Белорусского вокзала 7 июля 1995 года ее наконец-то взяли.

И еще полтора года разбирались следователи в хитросплетениях искусных психологических ловушек фирмы «Властелина» и откровенной лжи ее хозяйки.

На одном из этапов следствия она попросила изменить ей меру пресечения (то есть выпустить из-под ареста) под залог в триллион рублей. Сказала, что эти деньги в ее распоряжении имеются.

«Хорошо, — ответили ей — передайте вашим людям на свободе, у которых есть этот триллион, пусть переведут его на расчетный счет Ассоциации пострадавших вкладчиков. Как только деньги будут перечислены, вы сможете уехать домой». И на этом дело кончилось. Больше к вопросу об освобождении Соловьева не возвращалась.

Измученные следователи признавались журналистам, что допрашивать Соловьеву было мучительно и бессмысленно. Она или молчала, или лгала, пытаясь привлечь на свою защиту максимально большее количество самых разных людей. Начиная с бывшего председателя Совета Федерации и до рядовых следователей, которые, по словам Соловьевой, якобы били ее и пили водку во время допроса.

В действительности же следователи провели гигансткую работу, проверив около двадцати двух тысяч индивидуальных и коллективных заявлений вкладчиков «Властелины» из семидесяти двух регионов России, сдавших ей в разное время 604 764 686 000 рублей. Проверили и данные о ее связях более чем с семьюдесятью различными предприятиями и ста семьюдесятью банками и их филиалами по всей стране. Полученные ответы лишь укрепили их изначальное мнение о том, что создание фирмы «Властелина» — классическая финансовая пирамида, мошенническая операция по выкачиванию денег из чрезмерно доверчивых граждан.

Никакой серьезной коммерческой работы, даже с автозаводами, автомобили которых Соловьева для затравки действительно по дешевке выдала своим первым вкладчикам, она не вела. Немногие существующие документы, а главное, свидетели рассказывали, как тех счастливчиков, вызванных в Подольск для получения «Москвичей», сажали в автобус и везли в рядовой торговый центр АЗЛК. Там приехавший вместе с ними человек Соловьевой раскрывал имевшийся при нем чемодан с наличными деньгами и расплачивался за машины на общих основаниях. Получив от него ключи от новеньких «Москвичей» и пожелания счастливого пути, никаких вопросов о том, как же при этом «Властелина» сводит концы с концами, радостные вкладчики себе и другим, естественно, не задавали.

Сама же Соловьева, помимо баек о собственной коммерческой деятельности, рассказывала следователям и о том, что ее фирма рухнула лишь потому, что доверилась некому весьма процветающему коммерческому банку. Он будто бы взял у нее наличными для очень перспективного вложения в нефтедобычу 370 миллиардов рублей и обещал через полгода вернуть долг с большим «наваром» из расчета 100 % в месяц. То есть она получила бы три триллиона рублей. Этого хватило бы для расчета по всем долгам «Властелины». А их у нее набралось на один триллион рублей. Сама же Соловьева говорила, что вместе с обещанной прибылью должна и была готова отдать людям машин, квартир и денег аж на четыре триллиона. Она уверяла, что непременно сделала бы это, если бы коварный банк ее не обманул.

Проверили и это. Ложь. И Шумейко, имя которого Соловьева приплетала к этой мифической сделке, оказался ни при чем. Так что в конце концов она была вынуждена принести ему официальные извинения. А главное — никакой сделки не было. Не брал тот банк от «Властелины» никаких наличных денег. А в четырех других банках, где у «Властелины» действительно были открыты счета, следователи обнаружили в общей сложности лишь 181 719 100 рублей. Проверка этих счетов показала, что открыты они, судя по всему, были главным образом для создания видимости бурной коммерческой деятельности «Властелины». И если возил муж Соловьевой в банки на своей машине мешки и ящики наличных денег, то главным образом для того, чтобы их там профессионально пересчитывали и обменивали на более удобные «Властелине» крупные купюры в официальной банковской упаковке. Куда потом отправлялись эти купюры, по сей день неизвестно.

Помимо тех ста восьмидесяти миллионов рублей, которые были обнаружены на счетах в четырех банках, следователям удалось найти и описать имущество «Властелины» — включая два строившихся коттеджных поселка — на общую сумму в 30 миллиардов рублей.

У самой Соловьевой в ее крошечной, принадлежащей местному совхозу, квартирке в поселке Остафьево имущества оказалось всего ничего — на 18 миллионов рублей, плюс еще небольшая двухкомнатная квартира на Рязанском проспекте в Москве, оформленная на ее муже. Еще одна двухкомнатая квартира числится за ее дочерью в поселке Лесные поляны. За Л. В. Соловьевым числится также подержанный «Москвич-2141», тот самый, на котором в основном и возили мешки и ящики с деньгами.

Есть в той милицейской описи и еще квартиры в Москве:

• девятикомнатная на Сретенском бульваре стоимостью 400 000 долларов США;

• три трехкомнатные у Белорусского вокзала по 120 000 долларов каждая;

• четыре двухкомнатные в Митино и Северном Бутово по 59 000 долларов каждая.

Для кого предназначалось это жилье, пока не ясно.

Итак, на 30 миллиардов имущества, арестованного по описи, долгов у «Властелины» по версии следователей на триллион рублей, а по признанию самой Соловьевой аж на все четыре. То есть найдено у Соловьевой в лучшем случае лишь три процента от того, что ей надлежит отдать людям. В худшем — менее одного.

Где все остальные деньги? Этого, скорее всего, мы не узнаем. Так же как вполне могут остаться без ответа и многие другие поставленные в связи с этим делом любопытные и весьма щекотливые вопросы.

Почему, например, из множества очень высокопоставленных лиц, публично с подачи Соловьевой названных Илюхиным, причастными к делу «Властелины», в суд на него за клевету подал лишь один Шумейко, а остальные помалкивают? Почему К Боровой, так горячо взявшийся поначалу защищать вкладчиков «Властелины» и ее хозяйку, которую запросто называл тогда Валей, вдруг потерял к этому делу всякий интерес? А в недавнем разговоре, говорят, даже сделал вид, что забыл ее фамилию.

Почему в нарушение общепринятых установленных законом норм и правил содержания и допроса подследственных заключенную хозяйку «Властелины» вызывал к себе для личного разговора министр внутренних дел Куликов?

Сама Соловьева рассказывала сокамерницам байки о том, что министр якобы целовал ей ручки. Врет она, конечно. Не стал бы министр целовать ей руки Но вот о чем он все-таки мог с нею говорить? Очень любопытно. И почему об этом не знают члены специально созданной по делу Соловьевой следственно-оперативной группы, которым подолгу службы положено знать о ней все?

Сможет ли суд ответить хотя бы на часть этих вопросов, о многих из которых под градом едва ли не каждодневных скандальных сенсаций люди постепенно забывают или уже забыли?

Будет ли достаточно убедительно опровергнута еще одна из получивших широкое хождение версий о том, что воистину бешеные деньги, присвоенные Соловьевой, давно уже конвертированы и спрятаны, или умело вложены? И что при грозящем ей за мошенничество наказании от трех до десяти лет тюрьмы она, отсидев положенное, вполне еще успеет воспользоваться ими. И будет иметь возможность поделиться наследием «Властелины» не только со своими родными и близкими — может, маму, наконец, вспомнит — но и еще кое с кем.

Пока же в ожидании суда в следственном изоляторе в Капотне Соловьева рассказывает, что собирается написать о своей жизни роман. И ни в чем не признаваясь и не раскаиваясь, по-прежнему обещая всем все вернуть сполна, пишет на волю обещания типа того, что рассылала своим вкладчикам, пока была в бегах:

"…Мне необходима ваша помощь сейчас! И молю Бога как истинная православная дочь российская, не перед судом и следствием я должна отчитаться, а перед каждым из вас. А если со мной и детьми что-нибудь произойдет — это будет дело рук и души наших с вами общих врагов, тех, у которых руки давно в крови народной.
Ваша Валентина-Великомученица".
Игорь Муромов (http://sokrytoe.ru/029/)

Kuki Anna
27.07.2014, 23:48
http://st.kp.yandex.net/images/persons/photo_none.png

Эмигрировал из Румынии в США. Считался бензиновым королем Америки.

Федеральное бюро расследований и нью-йоркская полиция в 1997 году составили список представителей российской организованной преступности, убитых (в крайнем случае, раненых), как говорится, на боевом посту. Всего числом в 60 человек. Среди них оказался и Майкл Марковиц.

В ночь на 1 мая, согласно поверьям, ведьмы, злые духи и всякая нечисть слетаются на Лысую гору в Шварцвальде (Германия), и Сатана там правит бал. Тем временем многочисленные их помощники, ассистенты и ученики, оставшись дома без присмотра, резвятся, пробуя свои силы в ремесле, которое поэт охарактеризовал, как «сеять зло без сожаленья» В Вальпургиеву ночь 1986 года на 66-й улице в районе Бруклина прогрохотало несколько выстрелов Выглянувшие из окон жители увидели, как серебристо-серый «роллс-ройс», принадлежавший жившему по соседству Майклу Марковицу, врезался в припаркованную у тротуара машину Из «роллс-ройса» раздались крики и прозвучала мольба о помощи Но никто не подумал о том, чтобы выйти на улицу, — у Марковица была очень плохая репутация, и соседи были уверены, что он в очередной раз поскандалил с кем-то из «своих» или впал по привычке в истерику Уличный охранник все же подошел к «роллс-ройсу» и увидел, что Марковиц истекает кровью Он проговорил имя того, кто стрелял в него, но охранник не понял или не захотел понять «Какое-то иностранное имя», — говорил он потом «Я заплачу вам любую сумму», — выдавливал из себя Марковиц последние предсмертные слова Он надеялся, что за свои деньги еще может выторговать себе спасение, и не догадывался, что судьбу, с которой он играл так жестоко и самоуверенно, ни купить, ни продать нельзя.

Так закончил свои дни 42-летний эмигрант из Румынии Майкл Марковиц А начиналось все с радужных надежд на долгую и счастливую жизнь Почему бы и нет? Но судьба держит в руках карту каждого из нас, и линии порой располагаются не так, как хотелось бы.

Майкл родился в 1946 году в Бухаресте, в благополучной еврейской семье, где его приход в этот мир расценивался как подарок и утешение после трагических военных лет У отца (неясно, что делавшего во время войны) была собственная текстильная фабрика с приличным доходом Но захватившие власть коммунисты национализировали фабрику, и разорение семьи выбило отца «из седла» От этого удара он уже не смог оправиться В середине 1960-х семья эмигрировала из Румынии в Израиль Там Майкл окончил университет, получив степень магистра математики и инженерных наук Отслужив в израильской армии, он женился на сержанте Лие Зигельбаум — крупной интересной блондинке.

У супругов Марковиц было уже двое детей, когда Майкл вдруг почувствовал, что Израиль тесен для его широкой натуры В 1979 году он вывез свою семью из Израиля, и в потоке эмигрантов из СССР и стран Восточной Европы Марковицы въехали в Соединенные Штаты.

Об Америке Майкл еще с детства имел представление, как о месте, где с неба непрерывно льется золотой дождь Где только законченный идиот может не воспользоваться предоставленными возможностями (включая возможность работать, проявляя свой ум и талант) и не разбогатеть По приезде в Америку Майкл решил, что для начала он должен заработать миллионов пять-шесть Первые его шаги в этом направлении он сделал благодаря способностям и образованию Он разработал счетчик для такси — тот самый, который сегодня установлен на нью-йоркских «кэбах», — регистрирующий платежи и выдающий пассажирам квитанции об уплате Работал Майкл над счетчиком на пару с израильским бизнесменом Эфраимом Шуркой, пообещавшим ему обеспечить протекцию у тогдашнего главы городской Комиссии по такси и лимузинам Джея Турова В начале 1981 года, когда счетчик был готов, Эфраим «нажал на педали» с целью добраться до Турова Однако дальше посредника по имени Хайм Шворц не пробился Этот Шворц взялся — за определенную мзду, конечно, — довести дело до Турова и представить ему счетчик За неимением ничего лучшего Марковиц и Шурка согласились принять и оплатить услуги Шворца Однако, едва познакомившись с проектом Марковица, Шворц тут же заявил, что — надо же' — он сам, оказывается, изобрел точно такой же счетчик для таксомоторов, и теперь для нью-йоркских такси будут приняты Джеем Туровым его счетчики Грабеж среди бела дня! А что делать? Против лома, говорят, нет приема Против таких лихачей, как Шворц и Туров, Марковиц и Шурка оказались бессильны.

Так первая попытка Марковица относительно честно (не считая готовности заплатить любую взятку тому, от кого что-то зависит) заработать парочку миллионов рухнула, оставив ему только гордое (но материально никак не подкрепленное) сознание, что счетчики все же его изобретение.

«Он блестящий парень. У него необыкновенная голова. Если бы он занялся честным бизнесом, то добился бы необыкновенного успеха», — говорил о Марковице федеральный прокурор Майкл Голд. Но Марковиц, огорченный неудачей, в дальнейшем пренебрег честным бизнесом. «Это Америка! Я люблю Америку! Здесь есть где развернуться! Важно не быть дураком!» — часто говорил Марковиц Он сошелся с хорошо известным в преступных кругах американским дельцом Джозефом Школьником, который посвятил его в тайны «бензинового бизнеса». Марковиц усвоил, что «капают» доллары только из утаенных налогов на бензин, и разработав свою собственную систему махинаций ограбления государства на сумму около полутора миллионов долларов в месяц, создал цепь бензозаправочных станций в Лонг-Айленде. Суть его подхода заключалась в том, что он нанимал какого-нибудь не знающего ни слова по-английски польского или афганского иммигранта и назначал его номинальным президентом компании. Бензин продавали, а налог государство не получало. Когда же являлся чиновник из налогового управления выяснить, что происходит, он обнаруживал, что ему не с кем объясняться — его не понимают. Оставалось удалиться ни с чем. А когда он приходил в следующий раз, то «президента» в компании уже не было и найти его не представлялось возможным. Марковиц спокойно клал в свой карман 26-процентный налог на бензин.

Дела шли блестяще. Марковиц жил со своей семьей на Аркансо Драйв в Бруклине, в собственном доме стоимостью 800 тысяч долларов. Внешне дом выглядел более чем скромно (чему очень способствовала замусоренная, заросшая кустарником лужайка), но зато изнутри дом блистал роскошью, как понимали это его хозяева — Майкл и Лия Марковиц. Дом спускался вниз на три подвальных этажа. В нем было четыре спальни с зеркальными стенами и потолками, бассейн, джакузи, две столовых. Комнаты были забиты всевозможными достижениями бытовой электроники — телевизорами, телекамерами, магнитофонами, проигрывателями, телефонами, компьютерами… Майкл был хорошим семьянином — не пил, не курил, не прикасался к наркотикам. Любил сидеть дома и лишь изредка играл в карты у приятеля-соседа, где ставки были не ниже 2000 тысяч долларов за игру.

Особую привязанность испытывал Майкл к своим престарелым родителям Он купил для них дом В Бруклине за полмиллиона и дачу в Монтеселло за 150 тысяч долларов и положил на имя отца 20 миллионов долларов в швейцарский банк.

Каждое утро Майкл Марковиц — высокий грузный мужчина — отправлялся в шикарном автомобиле в свой офис, располагавшийся в новом здании в Лонг-Айленде Сити и оборудованный новейшими компьютерами, факс-машинами, первоклассной конторской мебелью. Большую часть времени Майкл проводил в своем кабинете, где пересчитывал кипы зеленых денежных купюр в буквальном, а не в переносном смысле издававших запах бензина. Начав с покупки захудалой бензоколонки во Флатбуше в начале 1980-х годов, Майкл теперь стал совладельцем 200 бензоколонок в Квинсе и Бруклине. К «делу» были привлечены «джентльмены удачи», прибывшие из СССР, которых Майкл, по словам его знакомого, «ненавидел и презирал», но без которых не мог обойтись в деле.

Словом, все шло, как надо, и годовой доход исчислялся миллионами долларов. Тут бы вздохнуть с облегчением. Но нет! В нашем полосатом мире за взлетом следует падение, за удачей — просчет, а то и провал, за найденным источником обогащения — жестокая конкуренция Не избежал действия этого закона и Марковиц. Его бензиновые операции вызвали завистливое раздражение. И ни у какой-то там мелкой сошки, а у представителей славной итальянской мафиозной организации «Коза ностра». В один не лучший для Марко-вица день звезду его финансового успеха затмила мощная фигура (весом в 450 фунтов) Лари Иориццо Он объяснил Марковицу, что столь успешная «деловая» активность не может протекать вне контроля над нею со стороны определенных лиц. Никто ничем не угрожает, естественно, но встретиться, поговорить и договориться с Майклом Франчезе — крупным авторитетом из мафиозной семьи Коломбо — не мешает. Дважды повторять приглашения не понадобилось. Встреча состоялась и завершилась соглашением о совместной работе и разделе доходов. Встречу эту Лори Бреветти — тогдашний руководитель отдела по борьбе с организованной преступностью в Бруклине — охарактеризовала как «историческую». Ибо впервые был найдет общий язык и открыт путь тесному сотрудничеству между старой «Коза нострой» и новым пополнением преступного мира Америки за счет прибывших из СССР и стран Восточной Европы «нетрудовых элементов». Согласно принятой конвенции доходы от бензиновых операций отныне должны были делиться в пропорции: 75 % — итальянцам, 25 % — Марковицу и его сообщникам. Через год Марковиц на своих передовых предприятиях поднял прибыли до 1 миллиарда долларов. Неплохо вроде бы, но честности в разделе добычи не наблюдалось. Козаностровцы, к которым Марковиц и его люди относились с придыханием, большого уважения к своим советско-восточно-европейским союзникам не испытывали. Как сказал потом Иориццо, у него «был приказ от Франчезе всячески надувать Марковица», что он и делал, так что альянс работал по принципу: «вор у вора дубинку украл». Но даже и при таком раскладе на долю Марковица оставалось около 50 миллионов долларов в год.

Стиль его жизни все более походил на тот, что показывали в «гангстерских» фильмах. Он завел армаду дорогих автомобилей, включая «роллс-ройс», два «мерседеса», «линкольн», «таун-кар», «кадиллак». Иногда Майкл сам сидел за рулем, но чаще его, как и положено настоящему мафиози, возил личный шофер. Одевался Майкл в кожу. На груди его соперничали друг с другом золотые цепи, а пальцы украшали кольца с внушительными бриллиантами. Он начал вкладывать деньги в недвижимость: купил 5 квартир в башне Трампа на Пятой авеню в Манхэттене, несколько особняков на Вест-сайде, большое здание на Ист 23-й улице и дом в Вене.

Как и все, кто ступил на путь преступления и длительное время движется по нему преуспевая, Марковиц потерял осторожность и вообразил себя неуловимым и безнаказанным.

Однако в конце 1982 года в цепи «воры воруют — полиция их ловит» произошел перелом в пользу последней. Органы правопорядка раскрыли суть операций с бензином. Лари Иориццо был взят «за жабры» и… раскололся, посвятив следователей в тайны и детали бензинового альянса. В 1985 году Марковиц почувствовал, что «ищейки идут по его следу». Вместе со своим адвокатом, одетый со всем шиком, на какой был способен (что означает: в костюм из акульей кожи и ювелирные изделия всех мыслимых видов), Марковиц отправился в Олбани держать ответ по предъявленным ему обвинениям в составлении фальшивой налоговой декларации. Когда же власти в беседе с ним упомянули о грозящем судебном преследовании по поводу связи с мафией, Марковиц согласился сотрудничать и даже выступить в качестве свидетеля обвинения в судебных процессах.

Так Марковиц бросил кости в своей последней игре — в двойной игре «и вашим, и нашим», которая, скорее всего, и стала причиной его убийства.

С одной стороны, Марковиц продолжал оставаться в преступном бизнесе. Хотя ему было запрещено заниматься бензином, он, действуя через подставных лиц, разрабатывал и осуществлял свои новые «схемы». Пытался наладить какой-то фанерный бизнес с СССР. Потом, когда с фанерой не заладилось, задумал выпускать журнал, в котором публиковались бы материалы советских журналистов (не прообраз ли "Курьера'"7) С другой стороны, он стал осведомителем ФБР Правда, те сотрудники, которые имели с ним дело, утверждали, что осведомитель он был подозрительный — сообщал ФБР только то, что было уже известно и без него, как бы играл с ФБР в «кошки-мышки». Однако обернулась эта игра другой, именуемой «крыса», что на воровском жаргоне означает «провокатор». Именно это слово увидел Маркович написанным черной краской на своем доме в Бруклине.

По словам знакомых, Майкл был не на шутку напуган. Он быстро перевез свою семью в купленную им квартиру в Манхэттене. «Вообще-то мне нечего бояться, — твердил он своим дружкам — Властям я ничего толком не говорю, зато исправно сообщаю мафии все, что удается узнать в офисе ФБР».

Свой последний вечер Марковиц провел у приятелей. Затем он вышел, сел в свой «роллс-ройс» и двинулся с места. В этот момент кто-то, кого, скорее всего, Марковиц знал, остановил машину. Марковиц открыл стекло и стал разговаривать с подошедшим. Беседа закончилась выстрелами и смертью Марковица.
Игорь Муромов (http://sokrytoe.ru/029/)

Kuki Anna
27.07.2014, 23:51
http://st.kp.yandex.net/images/persons/photo_none.png


Немецкий авантюрист. Торговал недвижимостью.

Приобретал один элитарный объект за другим в Берлине, Мюнхене, Франкфурте, Гамбурге. Наконец был осужден за мошенничество.

Юргену Шнайдеру когда-то принадлежали самые роскошные дома в Германии. Но вот уже несколько месяцев ему принадлежит только скромная камера в американской тюрьме. Ее он может обменять только на аналогичную — в тюрьме немецкой. Избавиться от этих неприятных «объектов недвижимости» господин Шнайдер мог бы, заплатив семь миллиардов марок, которых у него нет.

Когда две Германии превратились в одну, самым прибыльным бизнесом оказалась торговля недвижимостью.

Глубокомысленные западные эксперты постановили, что архитектура ГДР эстетически ужасна, идеологически чужда демократическому обществу и чрезвычайно вредна для здоровья, поскольку при строительстве зданий использовались сомнительные стройматериалы, например, асбест.

Восточная Германия пошла на снос. Или под реконструкцию Процесс получил двусмысленное название 'санирование" — оздоровление На месте социалистической архитектуры, которая по мании величия сильно превосходит московскую, воздвигаются современные западные строения — скромные, узкие, дешевые.

Счастливцы, въехавшие в только что отстроенное жилище, обнаруживают, что новая квартира «слегка жмет в плечах», а соседский телевизор слышен не хуже собственного.

Доктор Юрген Шнайдер, потомственный торговец недвижимостью, презирал дешевизну, экономию и поспешность. Он даже отказался называться маклером или торговцем недвижимостью, чтобы не ассоциироваться с бизнес-чернью, которая суетливо покупает, ремонтирует и перепродает — побыстрее и подешевле.

На визитных карточках Шнайдера значилось; «частный инвестор» Инвестиции его были чрезвычайно занимательны, хотя и не слишком разнообразны. Сначала Юрген Шнайдер разводил… такс. Доходы от этой деятельности позволили ему в короткий срок сколотить необходимый начальный капитал для самостоятельной торговли недвижимостью, тогда еще в Западной Германии.

Случилось это в 1981 году. Тогда же он стремительно сформировал собственный деловой стиль, которого неуклонно придерживался до самого финала своей карьеры: не гнаться за стремительными доходами, дорого покупать самые дорогие объекты в самых престижных местах, дорого реставрировать и дорого сдавать в аренду.

Образцово-показательную операцию такого рода Шнайдер осуществил в 1986–1991 годах, заработав пару сотен миллионов марок и несокрушимую репутацию Он купил отель "Риег51епНоГ' во Франкфурте (бывший под опекой Общества охраны памятников) за 40 миллионов марок. Вложил в реставрацию — слово «санирование» еще не вошло в обиход — 200 миллионов и перепродал японской фирме за 450 миллионов.

Он охотно признавался в своей слабости к старой архитектуре и не выносил современных штучек из стекла и бетона. Вся его деловая активность была, по его словам, вызвана исключительно заботой о сохранении исторического облика родины. Он любовно подбирал расцветки фасадов, форму окон и рисунок дверных ручек в соответствии с оригинальными проектами Если промышленность Германии не удовлетворяла его придирчивый вкус, заказы переправлялись в страны, которые производили строительные материалы лучшего качества. Например, в Бельгию и Великобританию.

В довольно стремительном темпе Шнайдер делал архитектурно-финансовую карьеру, приобретая один элитарный объект за другим в Берлине, Мюнхене, Франкфурте, Гамбурге… Отели, торговые центры, апартаменты-люкс. Разумеется, такая деятельность проводится только и исключительно в кредит. Он и брал кредиты — документально обосновывая размеры необходимых ему сумм. В кредитах ему не отказывали никогда. Во-первых, потому что его документация была неизменно безукоризненна и неопровержимо доказывала, что здание, под которое он берет кредит в долг пятьдесят миллионов марок, после сдачи в аренду принесет двести. Во-вторых, сам Шнайдер выглядел безукоризненно-консервативно в своем темном двубортном костюме, из нагрудного кармашка которого выглядывал со вкусом подобранный в тон$7.

После объединения Германии фирма Шнайдера развернулась по-настоящему. Он стал самым крупным инвестором в недвижимость ее восточной части, скупив, к примеру, в Лейпциге около шестидесяти процентов всех объектов, выставленных на продажу.

Дороже и роскошнее, чем Юрген Шнайдер, не строил никто. Самым эффектным из его приобретений был торговый пассаж «МаесИег» в центре Лейпцига с легендарным рестораном «Погребок Ауэрбаха». Именно в этом уютном заведении коварный черт по имени Мефистофель дурил головы беззаботным выпивохам. Черт всех и попутал.

31 марта 1994 года — в «зеленый четверг», день предпасхальной недели, доктор Юрген Шнайдер выплатил праздничные премиальные своим сотрудникам, распил с ними пару бутылочек шампанского и отбыл с женой на пасхальные каникулы в Тоскану. Пасхальные каникулы в солидных фирмах принято растягивать подольше. Поэтому, когда шеф не объявился к началу рабочей недели — 5 апреля, никто его не хватился. Хватились 7-го, когда было уже поздно.

7 апреля поверенный Шнайдера, по случайному совпадению тоже Шнайдер, передал в бюро фирмы и правлению «ОеШзспе Вапк» — главного кредитора Шнайдера — два экземпляра одного и того же письма. Стиль письма отличался изысканной вежливостью, а содержание — наглостью. «Неожиданно обнаружившиеся признаки тяжелого нездоровья мешают мне продолжать мою деловую активность Надеюсь, что „Оеи^сПе Вап1с“ будет наблюдать за завершением строительства начатых мною объектов Врачи рекомендуют мне избегать любых стрессов и в связи с этим не разглашать мое нынешнее местопребывание».

Этот текст привел правление фирмы «5с1те1(1 ег АО» и правление «Веийспе Ваг Л АС» в оцепенение — приблизительно в равной степени. Самый крупный инвестор за всю послевоенную историю торговли недвижимостью — сбежал. Или, если буквально переводить с немецкого — «нырнул», залег на дно. Зачем? Ведь у него было огромное личное состояние и самая прекрасная немецкая недвижимость, которая должна была приносить неимоверные доходы. На него работала половина строительных предприятий страны — от огромных фабрик до крохотных мастерских.

Надо сказать, что опытный германский пролетариат, закаленный в боях с буржуазией, этими вопросами не задавался, И был прав. Сообщение о письме появилось сначала в утренних радионовостях, а рабочий день у строителей начинается раньше, чем у банкиров, так что некоторые мелкие фирмы успели отчасти предотвратить свои убытки. Они рванули на незаконченные стройки доктора Шнайдера и вынесли оттуда все, что не было привинчено накрепко.

Через пару часов самые важные строительные объекты Шнайдера была взяты под охрану службой безопасности «Оешзспе Вапх». Последний, оправившись от первого изумления, решил прежде обезопасить дорогостоящее имущество, а уж потом разбираться. Самые верные сотрудники Шнайдера, которые знали, что шеф опасался шантажа и круглосуточно находился под охраной двух частных детективов, еще некоторое время упорно уверяли, что герр Шнайдер чист и его, несомненно, похитили. Через неделю прокуратура получила доступ к бухгалтерским книгам и строительной документации. О похищении больше никто не заикался.

Состояние Юргена Шнайдера скроено было исключительно из долгов, которые он, оказывается, умел делать с тем же размахом, с которым реставрировал памятники архитектуры. В общей сложности он был должен пятидесяти немецким и европейским банкам. Сумма кредитов, по которым он никогда не смог бы рассчитаться, составляла в марте 1992-го — 2,496 миллиарда марок, в марте 1993-го — 3,818 миллиарда, в марте 1994-го — 6,347 миллиарда.

Кроме миллиардных долгов, он оставил десятки незавершенных строек и на девяносто миллиардов неоплаченных счетов от строительных фирм, большей части которых теперь грозило разорение. Чтобы предотвратить эту катастрофу, потребовалось телевизионное обращение канцлера Коля к немецким банкам. Канцлер призвал финансовую элиту дать строителям возможность списать свои убытки по делу Шнайдера и предотвратил тем самым появление сотен агрессивно настроенных банкротов.

Когда этот вопрос был решен, банкам и прокуратуре пришлось искать ответ на следующий, который в сложившейся ситуации представлял не более чем академический интерес. Но тем не менее занимал правосудие в наибольшей степени. Кем был Шнайдер — мошенником или идиотом? Разорился ли он от того, что переоценил свои силы и утратил чувство реальности? Или с самого начала запланировал это грандиозное надувательство? Ответ потребовал нескольких месяцев напряженной экспертизы всех имевшихся в распоряжении следствия документов. Он заключался в том, что Шнайдер был не просто мошенником, но — совершенно выдающимся мошенником.

Кредиты, которые он получал под свою деятельность, во много раз превосходили реальную стоимость всех его объектов. Это достигалось тремя несложными способами. Способ первый состоял в том, что в каждом здании завышалось общее число метров полезной площади, что, естественным образом, повышало предполагаемые доходы от возможной аренды. В торговом центре «Ьа РасеИез» во Франкфурте-на-Майне было 20 000 квадратных метров, пригодных для аренды. Так было написано в документах, которые Шнайдер предоставил «ОеШзспе Вапк». Банк откликнулся на это сообщение, выдав 415 миллионов маров в кредит под реконструкцию. На самом деле квадратных метров было всего 9000 и стоимость всех работ составляла не более 200 миллионов марок. Кстати, число 9000 было крупно написано на заборе, ограждавшем строительство, и следовательно, не составляло никакой тайны.

Способ второй был несколько хитроумнее Одно и то же здание многократно перепродавалось, всякий раз дорожая Шнайдер основал более пятидесяти мелких фирм, которыми руководил через подставных лиц, и формально перегонял купленные дома с баланса одной фирмы на баланс другой. Небольшую, прекрасно оборудованную виллу в Кенигштайне, которая служила резиденцией «Зсппеюег АО», подчиненные босса перепродавали друг другу, пока она не стала стоить 37,5 миллиона марок. Эта цифра и стала основанием для банка выдать соответственную сумму в кредит под залог виллы. Дорожать-то она дорожала, но исключительно на бумаге, поэтому банк, завладевший виллой, после банкротства обнаружил, что более 15 миллионов выручить за нее невозможно. В конце концов, не Шнайдер виноват в том, что банки выдают кредиты, ориентируясь на последнюю продажную стоимость здания. Он только использовал создавшееся положение.

Еще герр Шнайдер любил предъявлять банкам кредиты на будущую аренду, в которых цифры вписывались нехитрым методом «с потолка». В том же торговом центре «Ье РасеНех» аренда по двум комнатам должна была приносить 57,5 миллиона в год. На самом деле — не более одиннадцати. Из комбинации этих трех приемов доктор Шнайдер и извлек за несколько лет около семи миллионов марок кредитов.

Разумеется, он извлекал прибыль из собственного дарования и для себя лично. Но очень скромную по сравнению с размахом всего предприятия. На его личном счету в марте 1994 года находились сбережения в размере всего двухсот пятидесяти миллионов марок. Вернее, они должны были там находиться. Это последний аргумент в пользу того, что Юрген Шнайдер был отнюдь не идиотом, а именно мошенником.

Начиная с 1993 года он понемножку перекачивал указанные двести пятьдесят миллионов окольными путями на счет в английском банке, где вся сумма к марту 1994 года и оказалась Испарившись в предпасхальный четверг из собственного офиса, Шнайдер повторил всю операцию еще раз, справедливо полагая, что найти деньги в Англии — исключительно вопрос времени. Поэтому он сновал разделил эту сумму на части и отправил гулять по всему свету. Изрядно попутешествовав, миллионы снова оказались вместе, только теперь в Швейцарии. Отправился путешествовать и их владелец. А по его следам — многочисленные сотрудники самых разнообразных сыскных организаций.

Услужливые граждане и неутомимые журналисты умудрялись в один и тот же день видеть доктора Шнайдера в весьма удаленных друг от друга частях света. 9 мая его видели в Мюнхене и Парагвае. 30 мая на африканском побережье и в герцогстве Лихтенштейн. Сообщения поступали из Канады, с Карибских островов и Филиппин, из Испании, Швейцарии, Югославии и Ирана. В это время Шнайдер загорал на пляже в райском местечке неподалеку от Майами. Долетев вместе с супругой до Вашингтона под собственным именем, он продолжил путь с фальшивым паспортом. Снял апартаменты в Майами, которые обходились ему в три тысячи долларов ежемесячно, и прикинулся итальянцем. Единственную маскировку, о которой позаботился беглец, будет точнее все же назвать демаскировкой В Германии Шнайдер прикрывал свою лысину маленьким элегантным шиньончиком В Майами он расстался с этой деталью туалета и отпустил усики. Свою жизнь в амплуа миллионера в отставке Шнайдер был все же вынужден время от времени прерывать отправкой связных в Европу для пополнения денежных запасов.

Связной-то его и подвел Итальянец Полетти пренебрег мерами предосторожности, не ушел вовремя от «хвоста» и был замечен, когда входил в апартаменты, занятые неизвестной пожилой парой Шнайдера арестовали в момент, когда он предавался любимому делу — открывал дверь банка Ьыть может, даже, если б не вмешательство ФБР, ему бы удалось взять что-нибудь в кредит.

Деньги сгинули безвозвратно Доказать, что тринадцатимесячный отдых Шнайдера в Штатах был вызван чем-либо иным, кроме состояния здоровья, пока не предоставляется возможным Его обвинили в мошенничестве и сокрытии доходов от налогов Но какие могут быть доходы у человека, задолжавшего семь миллиардов?

С тех пор, как его переодели в тюремную форму Майами — безрукавку и шорты защитного цвета — начальство многих немецких банков вздохнуло с облегчением. Хотя почему, собственно.
Игорь Муромов (http://sokrytoe.ru/029/)

Kuki Anna
05.08.2014, 15:17
http://www.people.su/images/articles/img_item_1301.jpg

Один из наиболее таинственных американских преступников. Захватив самолет, получил выкуп в размере 200 тысяч долларов наличными и за одну ночь стал человеком-легендой.

Террористы — угонщики самолетов — объект постоянной головной боли правительств цивилизованных государств и причина страха экипажей авиалайнеров и их пассажиров Каким же образом неизвестный американец сумел захватить самолет, получить за него выкуп и исчезнуть, оставшись легендарным героем в памяти людей?

Обожаемый миллионами людей, которые по сей день продолжают восхвалять его, Купер тем не менее угрожал жизни 150 пассажиров, если власти не явятся к нему с деньгами.

Но отчаянная смелость преступника и тот факт, что в конце концов никто при этом не пострадал, привлекли внимание всей Америки и превратили таинственного авантюриста в современного Робин Гуда.

Действительно, это было фантастическое по замыслу преступление. И по сей день, через двадцать с лишним лет, никто так и не знает, что же произошло с преступником Погиб ли он после своего отчаянного прыжка в ночь? Умер ли от неизлечимой болезни? Или до сих пор жив и пользуется своей преступной добычей?

Никто не знает, как закончилась эта необычная история, но очень многие знают, как она начиналась 24 ноября 1971 года в аэропорту Портленда, штат Орегон.

Сотни пассажиров толпились у выходов на посадку, стремясь поскорее попасть домой или к друзьям, чтобы вместе отметить национальный праздник Америки И ни один из них не обратил внимания на спокойного невысокого парня с сумкой Среди толкотни и праздничной суеты он держался подчеркнуто невозмутимо, спрятав глаза за стеклами темных очков. Наконец пассажиры рейса на Сиэтл прошли на посадку. Д. Б. Купер — это имя человек назвал, покупая билет, — встал с кресла в зале ожидания и направился к ожидавшему пассажиров «Боингу-727». Единственным багажом, который он взял с собой, была все та же сумка Войдя в самолет, Купер сел так, что кресло стюардессы, которое она занимает при взлете и посадке, оказалось напротив.

В следующие двадцать пять минут, пока самолет пробивался сквозь облака к Сиэтлу, он продолжал изображать обычного пассажира. А потом, примерно на середине 400-мильного маршрута, нажал кнопку над своим креслом и вызвал стюардессу.

Тина Маклоу, услышав сигнал, решила, что пассажиру захотелось пить или ему понадобилось одеяло.

К ее ужасу, мужчина вручил ей короткую, но не оставляющую сомнений записку «У меня с собой бомба. Если я не получу 200 тысяч долларов, разнесу всех на куски».

Ошеломленная Маклоу раз за разом перечитывала записку Не отрывая от девушки взгляда, Купер приоткрыл сумку как раз настолько, чтобы она убедилась— это не дурная шутка и не блеф Девушка отчетливо увидела внутри сумки прямоугольные плитки динамита, провода и детонатор Потом мужчина закрыл сумку и проводил взглядом стюардессу, которая старалась ничем не выдать себя.

Как только Маклоу передала угрожающее послание потрясенному экипажу, пилот туг же связался с наземным контролем в Сиэтле и сообщил о происшествии на борту. Уже через несколько минут группа лучших агентов ФБР, полицейские снайперы и даже несколько подразделений национальной гвардии заняли аэропорт. Власти были уверены, что предстоит долгая ночь переговоров.

Всем участникам событий, включая Купера, оставалось лишь одно — ждать. В ближайшие тридцать пять минут самолет должен был совершить посадку в Сиэтле.

Когда на подходе к Сиэтлу самолет начал снижаться, командир сделал краткое сообщение для пассажиров. Он предупредил, что высадка будет несколько задержана. Причину объяснять не стал. И пассажиры восприняли новость с беспокойством.

http://www.people.su/images/schastlivchik-ili-mertvets/1.jpg

Пока соседи Купера по салону сердито рассуждали о сорванных деловых встречах и несостоявшихся праздничных обедах, он встал с кресла и, прижимая к груди сумку, прошел к кабине экипажа, где находились командир и два его помощника.

«А сейчас, джентльмены, — спокойно сказал он, — попрошу сидеть спокойно и не оглядываться». Следующие двадцать пять минут шли оживленные переговоры по радио. Купер объяснил сначала тем, кто находился на башне контроля за полетами, а потом старшему полицейскому офицеру, что его требования таковы: 200 тысяч долларов в подержанных купюрах и четыре парашюта в обмен на освобождение всех заложников.

Власти поняли, что выхода нет. Они не имели права рисковать жизнью ни в чем не повинных людей, которые могли погибнуть от взрыва при захвате самолета спецгруппой.

К захваченному лайнеру направились два агента ФБР. Переодетые в форму работников аэродромного обслуживания, они вкатили на борт самолета тележку, на которой красовался мешок с пломбой. Раскрыв его, Купер заликовал: внутри лежали деньги и парашюты.

Угонщик сдержал слово и позволил всем пассажирам покинуть самолет. Невероятно, но факт: только оказавшись в главном зале ожидания аэропорта, встреченные толпой репортеров пассажиры узнали, что были заложниками при захвате самолета преступником.

Пока освобожденные пассажиры, узнав ошеломляющую новость, приходили в себя сначала от удивления, а потом и от шока, Купер готовился приступить к осуществлению второго этапа своего тщательно продуманного плана.

Экипаж лайнера под угрозой взрыва бомбы оставался на своих местах. Купер потребовал, чтобы самолет дозаправили и выдали летчикам все необходимые данные для полета в Мексику.

Во время переговоров с наземными службами аэропорта и пилотами Купер проявил такое знание деталей воздушного сообщения и технических возможностей самолета, что представители власти поняли, что имеют дело с хорошо подготовленным, умным и расчетливым преступником.

Как только его требования были выполнены, Купер приказал капитану Биллу Скотту поднять самолет в ночное небо. К хвосту «боинга» сразу же пристроился реактивный истребитель ВВС США.

Но угонщик, человек осторожный и сообразительный, судя по его поведению, заранее просчитал все варианты действий властей.

Вскоре после того как самолет набрал высоту, Купер приказал капитану Скотту взять курс на юг При этом он проявил отличное знание не только летного дела, но и сложных вопросов аэродинамики.

«Летите с опущенными на пятнадцать процентов закрылками, — сказал Купер. — Шасси пусть остаются выпущенными. Скорость — чуть меньше девяноста метров в секунду Откройте заднюю дверь и не поднимайтесь выше двух тысяч метров».

Капитан Скотт, пораженный столь точными инструкциями (ему тоже стало ясно, что угонщик — не обычный преступник), быстро просчитал ситуацию и сообщил Куперу, что при таком режиме полета у них может скоро кончиться горючее. Купер спокойно ответил, что капитан может приземлиться в Рино, штат Невада.

Выходя из кабины пилотов, угонщик приказал экипажу замкнуть стальную дверь, отделяющую кабину от остальной части «боинга», до самого конца полета и привести в действие систему, открывающую заднюю дверь самолета, как только он выйдет из кабины. Капитан подчинился, и салон «боинга» в мгновение ока заполнил поток холодного разреженного воздуха.

Следующие четыре часа Скотт и его товарищи летели навстречу неизвестности, в точности выполняя данные Купером инструкции. И лишь после того как они благополучно приземлились в Рино, выяснилось, что их единственный пассажир буквально растаял в ночи.

Позже тщательное изучение показаний приборов «черного ящика» позволило установить, что Купер покинул самолет в 8 часов 15 минут утра — через тридцать две минуты после взлета в Сиэтле. Под покровом темноты и облаков, которые скрыли его от сопровождавшего «боинг» истребителя, Купер бросился вниз, привязав к поясу деньги.

На первый взгляд, это преступление с точки зрения его исполнения казалось безупречным. Еще бы! Купер не только успешно скрылся, но и обвел при этом вокруг пальца полицию, ФБР и ВВС Соединенных Штатов, которые вместе противостояли ему!

И тем не менее данные «черного ящика» показали, что он все-таки совершил ошибку — единственную, но очень серьезную. В тот момент, когда Купер покидал самолет, «боинг» летел над юго-западной частью штата Вашингтон. Это пересеченная местность, заросшая густым лесом.

Кроме того, за бортом самолета температура воздуха была ниже нуля. Легкий костюм и плащ — слабая защита от холода. Таким образом, шансы Купера выжить после прыжка были небольшими.

Группы наземного поиска то и дело попадали в непроходимые болота. В этих условиях власти были вынуждены организовать поиск с воздуха. Так продолжалось две недели подряд. Но самолеты, снабженные чувствительными сенсорными датчиками, никого не нашли.

Газеты начали писать о том, что Купер объявится где-нибудь вновь. Словно в ответ на эти предположения через три недели после угона самолета в редакцию газеты «Лос-Анджелес тайме» пришло загадочное письмо.

«Я вовсе не современный Робин Гуд, — говорилось в нем — К несчастью, мне осталось жить лишь четырнадцать месяцев. Угон самолета был для меня самым быстрым и выгодным способом обеспечить последние дни своей жизни. Я ограбил авиакомпанию не потому, что считал такой шаг романтическим или героическим Ради подобных глупостей я никогда не пошел бы на такой огромный риск. Я не осуждаю людей, которые ненавидят меня за мой поступок, не осуждаю и тех, кто хотел бы видеть меня пойманным и наказанным, тем более что этого никогда не произойдет Я не сомневался, что меня не поймают. Я уже несколько раз летал на различных маршрутах Я не собираюсь залегать на дно в каком-нибудь старом, затерянном в лесной глуши городишке. И не подумайте, что я психопат: за всю свою жизнь я не получил даже штрафа за неправильную парковку».

Письмо вызвало сенсацию. Купер не считал себя героем, но общество сочло иначе.

В редакции газет и на радио хлынул поток писем, авторы которых восхищались его ловкой проделкой.

Майки с именем авантюриста мгновенно стали такими же модными, как прежде одежда с надписью «Мир и любовь».

Тысячи готовы были поклясться ему в вечной любви, если бы только он объявился.

Но Купером были очарованы далеко не все. ФБР составило весьма убедительный психологический портрет преступника, однако решило не предавать его гласности.

Было немало и тех, кто сомневался, что именно Купер написал письмо в редакцию газеты.

Жители того района, над которым Купер выпрыгнул из самолета, прежде всего лесорубы, не сомневались, что письмо — ловкая подделка. Они были убеждены, что Купер погиб либо во время прыжка, либо чуть позже, и продолжали в глухой местности вести поиски полученных преступником денег. Тем же занимались по выходным дням сотни любителей приключений, которые отправлялись за «добычей Купера», хотя этих скорее привлекали нехоженые тропы, чем серьезный поиск сокровищ.

В то время как искатели — и люди подготовленные, и любители — наводнили район, где должен был приземлиться Купер, власти продолжали попытки обнаружить с воздуха хоть какие-нибудь следы угонщика-призрака или его добычи. Кстати, официальные лица тоже сомневались в подлинности письма в «Лос-Анджелес тайме» и были уверены, что Купер погиб после своего знаменитого прыжка. Но все поиски окончились неудачей. Через год после угона самолета ФБР заявило в печати, что уверено в смерти преступника.

А еще через четыре года, 24 ноября 1976 года, дело Купера было официально закрыто.

С этого времени, если, конечно, допустить, что Купер все-таки жив, ему формально могли предъявить лишь обвинение в уклонении от уплаты налогов.

После этого многие решили, что услышали имя "Купера в последний раз.

Однако в 1979 году преследовавший оленя охотник наткнулся в лесу на табличку с надписью: «Люк во время полета должен быть плотно закрыт» Это оказалась предупредительная табличка с задней двери злополучного «Боинга-727». Новость вызвала такой ажиотаж, что тысячи искателей кладов вновь кинулись в глухие леса, где она была обнаружена.

Однако, несмотря на отчаянные усилия искателей сокровищ, пропавшая добыча долго оставалась ненайденной. И вот в 1980 году, ровно через девять лет после того, как Купер выкинул свой номер, отец и сын Гарольд и Брайан Ингрэмы шагали по берегу Колумбия-ривер, к северо-западу от Портленда. Вдруг восьмилетний мальчик заметил пачку старых, выцветших на солнце двадцатидолларовых купюр. Когда их собрали, всего оказалось 6 тысяч долларов.

Купюры эти были принесены течением сверху, с севера. Эксперты сверили их серийные номера с номерами на банкнотах, которые в свое время были выданы террористу. Никаких сомнений не осталось — найденные деньги оказались частью «добычи Купера».

Для многих эта находка стала доказательством того, что Купер действительно погиб во время прыжка с парашютом.

Случайная находка Ингрэмов послужила искрой для очередного взрыва интереса к деньгам Купера со стороны как местных жителей, так и приезжих, которые вновь потянулись в этот район в надежде разбогатеть.

И вновь их надеждам не суждено было сбыться. Больше никто никаких денег не нашел.

Однако в 1989 году некий водолаз-любитель в поисках следов «добычи Купера» нашел в реке, примерно на милю выше того места, где Ингрэмы обнаружили деньги, маленький парашют.

К великому разочарованию тех, кто взволновался в связи с этой находкой (несмотря на то, что прошло много лет, искателей удачи не стало меньше), было установлено, что парашют этот никакого отношения к Куперу не имеет.

Эрл Коссей, который укладывал парашюты для Купера, заявил, что найденный нельзя даже сравнивать с теми, что получил угонщик самолета. Скорее всего, сказал Коссей, этот парашют использовался при пуске осветительной ракеты. А может быть, это вообще детская игрушка.

Водолаза, который нашел парашют, нанял калифорнийский юрист, бывший агент ФБР Ричард Тосо. Вот уже десять лет каждый последний четверг ноября — День благодарения он проводил в поисках следов Купера.

Тосо, написавший книгу под названием «Д. Б. Купер, мертвый или живой», утверждает, что угонщик самолета утонул и его останки непременно должны были застрять между свай, которые вбиты в дно реки через каждые полмили на случай наводнения.

«Купер понятия не имел, где находится, когда выбрасывался с парашютом, — пишет Тосо. — Он упал в воду спиной с пачками денег, привязанными к поясу, и пошел ко дну. Он и сейчас где-то там, на дне. И остальные деньги тоже там, зацепившиеся за острый камень или занесенные илом».

Несмотря на ежегодно предпринимаемые поиски, Ричард Тосо, как и сотни других искателей кладов, так ничего и не нашел. Но отказываться от своей затеи не намерен.

Выжил ли Д. Б. Купер, куда девались остальные деньги — все это и сегодня остается такой же загадкой, как много лет назад.

И похоже, она не будет разгадана никогда.
Игорь Муромов (http://sokrytoe.ru/029/)

Kuki Anna
05.08.2014, 15:21
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/ru/c/c7/Crowhurst.jpg

Изгнанный из ВВС и армии, электронщик и несостоявшийся бизнесмен, решил прославиться и разбогатеть, совершив в одиночку морское кругосветное путешествие. Когда оказалось, что его авантюра обречена на провал, он пошел на невиданный подлог, который в конце концов привел его к трагедии.

После завершения исторического одиночного плавания сэра Френсиса Чичестера на его знаменитой «Джипси Мот IV» многие стали мечтать о покорении мирового океана. Один из французских мореплавателей-одиночек так выразил свои ощущения: «Когда месяцами слышишь только шум ветра и моря, вечный язык природы, боишься быть безжалостно брошенным обратно к людям…»

Дональд Кроухерст был из тех, кто поднимали паруса на роскошных дорогих яхтах, оснащенных самым современным морским оборудованием и приборами. Однако его нельзя было отнести к отважным мореходам. Одиночное плавание Кроухерста оказалось наиболее загадочным из всех, когда-либо предпринимавшихся путешественниками.

В мае 1967 года Кроухерста не было в числе поклонников, восторженно встречавших в Плимутском порту своего кумира Френсиса Чичестера, который на «Джипси Мот IV» возвращался из кругосветного плавания, принесшего ему славу, богатство и новый высокий титул. 35-летний Дональд Кроухерст считался неплохим моряком, он восхищался Чичестером, проштудировал все его книги, однако на помпезную встречу не поехал. Он предпочел в этот день прогулку по Бристольскому заливу на своей маленькой яхте.

Кроухерст с раздражением говорил друзьям, что не понимает, отчего поднята такая шумиха вокруг Чичестера. Но больше его раздражало, что плавание принесло отважному мореходу целое состояние — деньги от спонсоров и рекламных компаний.

Дональд к тому времени оказался банкротом. Он родился в семье эмигрантов. Его отец был железнодорожным чиновником. Дональд поступил на военную службу в британские ВВС в качестве инженера-электронщика, но после нескольких дисциплинарных взысканий ему предложили оставить службу.

После этого юный Дональд подал заявление о приеме в армию. Его опять приняли и послали на курсы по изучению электронного оборудования. Но и эта карьера была недолгой. Однажды, проведя ночь в городе, он угнал чужую машину, чтобы вернуться в казарму, но был задержан полицией. Вновь пришлось подать рапорт об увольнении.

Сменив несколько работ, Кроухерст поступил в электронную фирму в Бриджуотере главным инженером-конструктором. Он женился на очаровательной умной ирландской девушке Клер. Через несколько лет в их семье было уже четверо детей.

Но непоседливый бывший офицер все никак не мог остепениться. От природы обладая пытливым умом, Кроухерст часами возился в своем гараже с электронными приборами, а по выходным дням выходил на своей двадцатифутовой яхте в море и курсировал вдоль побережья.

Название яхты Кроухерста — «Золотой горшок» — как нельзя лучше отражало его мечту разбогатеть. Открыв собственное дело, он придумал и собрал небольшой радиопеленгатор для яхтсменов в виде пистолета. Окрыленный успехом, он уговорил свою мать продать дом, а деньги вложить в его компанию «Электрон утилизейшн».

Сначала бизнес Кроухерста процветал. Он нанял шестерых сотрудников и даже купил новую машину «ягуар». Правда, вскоре он попал в аварию, после которой с черепно-мозговой травмой его доставили в больницу. Вероятно, травма повлияла на его психику: по мнению жены, Дональд, мягкий и приветливый, все чаще стал впадать то в бешенство, то в меланхолию, часами сидел, угрюмо уставившись в окно.

В 1967 году Кроухерсту пришлось обратиться за финансовой помощью к местному воротиле бизнеса Стэнли Бесту. Он попросил у него 1000 фунтов стерлингов. А в это время праздновал свой триумф Френсис Чичестер.

Дональд, прочитав восторженные отчеты в газетах о плавании Чичестера, решил использовать возможность для рекламы своей фирмы.

Десятки яхтсменов мечтали превзойти достижение отважного мореплавателя на «Джипси Мот IV». Самым значительным шагом вперед могло бы быть непрерывное кругосветное плавание через все океаны земного шара без захода в порты. Но это плавание было и самым рискованным. Смельчаку предстояло десятимесячное сражение один на один с морской стихией на протяжении тридцати тысяч миль.

Кроухерст решил испытать судьбу, отправившись в морское путешествие. Правда, у него не было яхты — «Золотой горшок» годился только для плавания через Ла-Манш. Новую яхту он купить не мог. Стэнли Бест, разочаровавшись в предприятии Кроухерста, требовал вернуть долг.

Городские власти Гринвича решили установить «Джипси Мот IV» в сухом доке как памятник в честь исторического плавания сэра Френсиса Чичестера. Зная об этом, Кроухерст обратился в городское управление с просьбой предоставить ему яхту в аренду сроком на один год. С письмом ознакомили Чичестера, который поинтересовался личностью потенциального арендатора. Когда выяснилось, что о нем в яхтклубе никто ничего не знает, «Джипси Мот IV» заняла свое место на пьедестале почета.

В марте 1968 года газета «Санди тайме» решила провести непрерывную кругосветную гонку на приз «Золотой глобус». Правилами предусматривалось, что яхтсмены могут стартовать в разное время и из разных портов. Было установлено два приза: один за самое быстрое плавание и другой — для первой яхты на финише. Участников гонки отбирала специальная комиссия. Среди претендентов на победу оказались некий Чей Блит, пересекший Атлантику на гребном судне; Джон Риджуэй, бывший офицер специальной авиадесантной службы, партнер Блита по переходу через Атлантику; 28-летний офицер торгового флота Робин Нокс-Джонстон и… Дональд Кроухерст.

Кроухерст бросился в Стэнли Бесту и сумел-таки уговорить своего благодетеля дать ему в долг еще 6000 фунтов стерлингов. Он убедил Беста, что для него это будет самая выгодная финансовая операция. «Судя по нынешнему составу участников, я смогу выиграть оба приза. Идеальной возможностью для меня было бы стартовать на тримаране, оснащенном современными электронными приборами, разработанными мною», — писал он Бесту. Бизнесмен, согласившийся выделить требуемую сумму, позже рассказывал: «Жена говорила мне, что я, должно быть, сошел с ума. Но Дональд умел подойти к человеку и обладал удивительным даром убеждения».

Положив деньги в банк, Кроухерст быстро нашел две кораблестроительные фирмы, которые готовы были взяться за авральную работу. Стоял уже май, а по условиям гонки участники должны были стартовать не позднее 31 октября.

В последующие недели, наблюдая за успешной подготовкой к гонке своих соперников — Риджуэя, Блита и Нокса-Джонстона, Кроухерст все больше впадал в отчаяние. Кроме него, только офицер британских ВМС Найджел Тетли собирался стартовать на тримаране, то есть яхте с тремя корпусами. Вскоре яхта Тетли была готова к отплытию.

Дональд тем временем посещал занятия по радиотелеграфии. Он нанял бывшего репортера с Флит-стрит Роднея Холлуорта, владельца информационного агентства в Тейнмауте, Девоншир. Холлуорт организовал Кроухерсту поддержку общественности. Дональд назвал свою яхту «Тейнсаутским электроном».

Наконец яхта была готова. Но Кроухерста поджидала неприятность: столкнувшись с паромом в одном из пробных заплывов, он повредил один из трех корпусов яхты. После этого в «Электроне» стали проявляться различные дефекты. Например, на определенной скорости в результате вибрации ослабевали болтовые и винтовые крепления. Кроухерсту было от чего прийти в отчаяние.

30 октября, в ночь перед отплытием, Дональд признался жене: «Я недоволен яхтой, она плохая. И я не готов к гонке». И слезы покатились по его щекам. Клер позже себя корила, что не услышала его крик о помощи и не отговорила от участия в гонке.

Дональд Кроухерст отплыл на своем тримаране практически без предварительных испытаний и обкатки. Его провожал почти весь Тейнмаут. Небольшая каюта была заставлена ящиками и припасами.

Несмотря на поспешное отплытие, мореплаватель начал гонку успешно. Через две недели он достиг берегов Португалии. Но здесь начала сказываться плохая сборка тримарана. В одном из корпусов обнаружилась течь. Вышел из строя руль автоматического управления. Чтобы укрепить его, пришлось снять болты с других частей яхты.

Вскоре в результате попадания морской воды отказал электрогенератор. Кроухерст лишился освещения и радиосвязи.

В пятницу 13 ноября, находясь все еще недалеко от Португалии, Дональд записал в дневнике: «Поломки генератора вполне достаточно, чтобы прекратить гонку. Но я не хочу этого делать. Если я сдамся, то разочарую слишком многих людей, а самое главное — Стэнли Беста. И, кроме того, мою семью».

И тогда он решил продолжать плавание в южном направлении и попытаться починить генератор, чтобы связаться с Вестом. К этому времени мореплаватель прошел уже 1300 миль, но по прямой получалось всего 800. Он безнадежно отстал от других участников гонки. Предстояло пройти еще 28 000 миль! Дональд понял, что гонку он проиграл, и стал соображать, как избежать позора.

Через несколько дней Кроухерсту удалось наладить генератор. Из-сообщений по радио он узнал, что один из его соперников находится в районе Новой Зеландии, а второй огибает мыс Доброй Надежды. Кроухерст, находясь у острова Мадейра, отстал от них на тысячи миль. Он заказал разговор с Вестом.

Согласно записям в бортовом журнале, Кроухерст собирался сообщить, что вынужден прекратить гонку, чтобы на будущий год предпринять новую попытку. Но… Дональд солгал своему покровителю. Он сказал, что все идет хорошо, за исключением одной-двух технических неполадок, и предупредил, что по причине поломки генератора возможно отсутствие связи. Кроухерст запланировал для своего кругосветного плавания новый маршрут.

10 декабря он послал радиограмму своему пресс-агенту Роднёю Холуорту, сообщив о новом рекорде скорости — 243 мили за один день. Назавтра об этом сообщили все английские газеты.

Никто из следивших за гонкой даже не подозревал, что Кроухерст ведет сразу два бортовых журнала. В одном он фиксировал свои истинные курс и положение — святая обязанность всех моряков, управляющих суднами. В другом было описание маршрута, которое он собирался предъявить арбитрам гонки после своего триумфального возвращения.

Когда весь мир считал, что тримаран Кроухерста борется со штормами в самой бурной зоне Атлантического океана, сам мореплаватель преспокойно дрейфовал при полном штиле в Южной Атлантике, держась подальше от проходивших судов.

К концу января, когда по официальной версии Кроухерст должен был находиться где-то в Индийском океане, он понял, что надо отремонтировать третий корпус, иначе тримаран просто пойдет ко дну. Дональду пришлось взять курс на Аргентину. Он рассчитывал, что если пристанет в какой-нибудь маленькой бухточке, то вряд ли кто узнает его. На поиски стоянки ушло несколько дней. Наконец он выбрал Рио-Саладо, которое, судя по лоции, представляло собой деревеньку из нескольких домов и сараев. 6 марта он сошел на берег. Выбор оказался удачным. До ближайшего города была не одна сотня миль. Здесь не было даже телефона.

Беспечный сотрудник береговой охраны упомянул в своем журнале о прибытии эксцентричного англичанина, но докладывать вышестоящим инстанциям по этому поводу посчитал лишним. Кроухерст же провел на берегу несколько дней, пополнив запасы и отремонтировав яхту, после чего вновь поднял парус.

Соблюдая полное радиомолчание — ведь по легенде у него был неисправен генератор — в течение последующего месяца Кроухерст обошел вокруг Фолклендских островов. Он решил, что раньше 15 апреля раскрывать свое местонахождение не стоит.

К этому времени другие участники гонки закончили отважное плавание. Гонку продолжал только Тетли. Он тоже был уже на пути домой, в 150 милях от Фолклендов, где притаился Кроухерст на своем тримаране.

А тем временем дома у пресс-агента Холлуорта настали беспокойные времена. Почти три месяца он не получал от своего подопечного никаких сообщений. Его никто не видел. Можно было только предполагать, что «Тейнмаутский электрон» находится где-то у берегов Австралии или в южной части Тихого океана.

Наконец 9 апреля Дональд решил напомнить о себе и послал через Буэнос-Айрес радиограмму: «Девон-Ньюс Эксетер Курс Диггер Рамрес Журнал капут 17697 Какие новости океане».

Это была мастерски составленная головоломка, в которой отсутствовала какая-либо информация. Но за неимением другого Холлуорт ухватился за это сообщение. Диггер Рамрес он расшифровал как Диего-Рамирес — крошечный остров юго-западнее мыса Горн.

Никто не мог связаться с Кроухерстом и подтвердить его местонахождение, однако Холлуорт напечатал во всех английских газетах сообщение, что его парень огибает мыс Горн и претендует на приз за самое быстрое время. Дональд Кроухерст вновь был на трассе гонки.

30 апреля он достиг намеченного пункта и нарушил радиомолчание, поздравив Нокса-Джонстона с первенством на финише. Теперь он соперничал с Найджелом Тетли за «скоростной» приз. Но Кроухерст, поразмыслив, решил, что ему не стоит выигрывать гонку, поскольку его фальшивый журнал с подробностями о штормах в Индийском океане и шквалистых ветрах в Тихом не выдержит проверки арбитров Если же он придет к финишу вслед за Тетли, то его будут чествовать как героя. А главное, ему не надо будет предъявлять организаторам гонки журнал.

В Атлантике, на обратном пути домой, Кроухерст намеренно замедлил ход. Но Тетли сообщили, что тримаран совсем близко от него, поэтому он решил прибавить ход. Однако на траверзе Азорских островов Тетли попал в сильный шторм, и его яхта затонула.

Когда Кроухерст узнал об этом из радиограммы, то перед ним возникла дилемма: он не мог проиграть, поскольку опережал Нокса-Джонстона на два месяца, но и не мог выиграть, ибо в этом случае раскрылся бы его обман. Он послал радиограмму, выразив сочувствие Тетли, который спасся на резиновой лодке и был подобран торговым судном. После чего прекратил гонку.

По иронии судьбы, его радиостанция действительно вышла из строя. Его радио еще могло принимать радиограммы, когда он получил сообщение от Холлуорта, что в Тейнмауте вывешивают флаги в его честь.

К 22 июня Кроухерст вошел в мертвый штиль зеленого планктона Саргассова моря. Ему удалось исправить радиостанцию, и он отправил обычные радиограммы Холлуорту, жене и на Би-би-си. Затем, в последующие сутки, у Кроухерста, очевидно, помутился рассудок. За несколько дней он написал двенадцать тысяч слов бессвязного бреда о космосе, разуме и математике.

Последняя запись в журнале сделана в 11 часов 20 минут 1 июля. Неизвестно, что произошло потом Вероятно, Кроухерст выбрался на палубу, подошел к поручням и нырнул в тихое Саргассово море, чтобы уже не вынырнуть.

Через девять дней «Тейнмаутский электрон» заметили с судна британских ВМС. На тримаране никого не было, в каюте лежали изобличающие Кроухерста журналы.

Когда печальную новость сообщили в газетах, страна погрузилась в траур, скорбя об утрате одного из самых отважных своих сыновей. Был образован фонд помощи семье Кроухерста. Нокс-Джонсон передал в него свой приз «Золотой глобус» в 5 тысяч фунтов стерлингов.

Удивительная авантюра Кроухерста вскрылась уже позднее, когда оба его журнала были тщательно изучены в Англии.

До сих пор некоторые считают, что Дональд собрал плавающие в Саргассовом море обломки, соорудил из них плот, поставил парус, поплыл к ближайшему берегу — островам Зеленого Мыса и живет там, скрываясь от людей. Нашлись и такие, кто видел его то на Азорских островах, то на Канарских островах.

В его смерть жена не верила долгие годы…
Игорь Муромов (http://sokrytoe.ru/029/)

Kuki Anna
18.08.2014, 15:45
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/7/76/Sun_Myung_Moon_and_Hak_Ja_Han.jpg/220px-Sun_Myung_Moon_and_Hak_Ja_Han.jpg

Основатель «Церкви унификации».

Сон Мьюонг Мун (он же Мун Сон Мен, или просто Мун) родился 6 января 1926 года в Северной Корее в семье последователей пресвитерианской церкви. В молодости он ненадолго примкнул к пятидесятникам, затем вступил в секту корейского проповедника по имени Паик Мун Ким, в обители которого (она называлась «Монастырь Израэля») провел некоторое время За активные выступления против власти был арестован. Из заключения его вызволили в 1950 году во время корейской войны американские войска. В их обозе он проследовал в Южную Корею, где стал заниматься «самостоятельной» проповеднической деятельностью. В начале 1950-х годов «пророк» построил здесь свою первую церковь — из пустых консервных банок, выброшенных американскими военнослужащими. Потом появились деньги, политические связи.

В Южной Корее Мун трижды сидел в тюрьме, в последний раз в 1955 году за изнасилование и сексуальные извращения Был четырежды женат, в 1960 году женился в пятый раз на 18-летней студентке сеульского университета Нах Хок Дж. Она выступала в роли «матери мироздания», сам же Мун — в роли «отца». Говорят, что у них тринадцать детей Мун утверждал, что сам Христос не успел совершить главного— жениться и создать идеальную семью, с которой бы началось царство Божье на земле Эту миссию Христос поручил Муну, который якобы и спасет человечество Мун утверждал, что Ева сперва жила с дьяволом, превратившимся в сатану, а потом уже соблазнила Адама.

Муну покровительствовали клика южно-корейского диктатора Ли Сын Мана, а затем — генерала Пака.

Свой первый вояж в США Мун совершил в 1958 году Затем он стал часто наведываться в эту страну, которая в 1972 году превратилась в основной плацдарм его деятельности.

В 1966 году Мун основал так называемый «корпус просветительства за победу над коммунизмом», на базе которого была создана в Японии организация — филиал «мунистов» под названием «Секе рэнго» Во главе «Секе рэнго» стал некий Осами Кубоки, который по совету Муна в августе 1970 года самолично отправился в гости к южнокорейскому диктатору Пак Чжон Хи и нижайше просил его о помощи, поскольку-де тот является «антикоммунистическим лидером»

Однако не все шло гладко у миссионера-разведчика, вплоть до того, что его деятельность навлекла на себя массовые нападки японской прессы. Скандал грозил пойти дальше, и тогда пришлось вмешаться самому Муну Он был одним из организаторов съезда «азиатской антикоммунистической лиги», который состоялся на берегу озера Мотосу в префектуре Яманаси.

Японские «мунисты» издают журналы, газеты. Муну принадлежит радиостанция «Свободная Азия», которая имеет штаб-квартиру в Сеуле, он также вещает на регион и с территории США Известен случай, когда министерство юстиции США попыталось было воспрепятствовать ее незаконной работе. Однако дружки Муна обратились в ЦРУ, и муновски бредрвые мысли снова заполнили эфир. «Разве можно так расстраивать меня, — жаловался на министерство Мун — Эти крючкотворы просто забыли, кем наша радиостанция была создана. Почетными членами ее правления стали: Эйзенхауэр, Трумэн и так далее, и так далее…»

Сценарий покорения Японии был разработан Муном с помощью южнокорейского ЦРУ. Добавим: не только южнокорейского, но и американского. Мун любит похваляться среди своих приятелей, как на первой встрече «мунистов»-активистов в Сан-Франциско его обласкал и посулил щедрую помощь тогдашний шеф южнокорейского ЦРУ Ким Чон Пиль, а вместе с ним и «один высокий чин» из ЦРУ.

В активе Муна шесть наивысших призов от южнокорейского ЦРУ и 227 вымпелов и благодарностей от полицейских властей. Изображая на своем челе незапятнанную скромность, он любит повторять известную японскую мудрость: «Возле маяка темнее, чем вдали от него», подчеркивая этим, что не он сам определяет себе цену, осыпает себя похвалами, а, мол, люди объективные, стоящие поодаль..

Мун, поселившись в США, усиленно обхаживал сильных мира сего. Его принимали президенты Кеннеди, Джонсон, Никсон, он общался с конгрессменами, политиками, бизнесменами, устраивал собрания, не жалел денег на рекламу своего движения, не скупился на комплименты в адрес американцев. 73 американских города провозгласили его почетным гражданином!

В чем причина такого шумного успеха авантюриста Муна в правительственных верхах США9 Мун обладал крупными денежными суммами. Он щедро снабжал долларами охочие до подачек избирательные фонды республиканских и демократических партий. В милитаристских наклонностях Муна нет оснований сомневаться хотя бы уже потому, что лично ему принадлежат предприятия по производству зенитных орудий, винтовок и пневматических ружей.

Журналист из «Ньюсуик» спросил нового пророка. «Вы бизнесмен, состояние ваше исчисляется миллионами, вы живете во дворце стоимостью 825 тысяч долларов, обладаете двумя яхтами и прочими благами Зачем вам эта финансовая империя?»

«Бог очень добр ко мне Но я не миллионер, я религиозный лидер. Я покрыт благодеяниями И многие говорят, что, к чему бы я ни прикоснулся, все превращается в золото. В известной степени это так. Но я знаю, почему Бог ко мне благоволит Потому что ему известно ничто не принадлежит мне лично, даже цент моих сбережений Мы трудимся во славу Божью Если бы я получал прибыль от трудов моих последователей, я бы их лишился Но они признают мою честность и преданность».

(Почему вы не выделяете хотя бы часть этих средств на помощь голодающим, к примеру?"

«У нас имеются кое-какие службы. Вместе с тем я хотел бы, чтобы вы меня поняли: многие могут помогать бедным и сиротам, и они это в действительности делают; моя же роль сводится к одному — заставить людей познать Бога».

Но Мун явно зарвался, когда стал утверждать, что вскоре будет хозяином США. В какой-то момент Мун даже являлся персоной нон грата в американских верхах. Его просьба о принятии руководимой им секты в члены Совета церквей города Нью-Йорка была в 1975 году отклонена 31 голосом против 8. Тогда Мун решил перебраться в Париж, однако французское министерство внутренних дел отказало ему в визе. В Англии мунистам тоже не удалось как следует обосноваться. В конце 1981 года мунисты перебрались в Германию.

В суматохе, возникшей после убийства южнокорейского президента Пак Чжон Хи, звезда Муна померкла на некоторое время. Южнокорейская печать пустила тогда «утку», что Мун «замучен коммунистами».

С приходом президента Рейгана в Белый дом Мун вновь оказался в Соединенных Штатах. Но на этот раз вокруг южнокорейского авантюриста разгорелась борьба в американских верхах. Некоторые демократы посчитали его выгодной мишенью для нападок. Была создана даже Ассоциация бывших муни-стов, члены которой стали подавать на своего бывшего идола жалобы в суд, обвиняя его в обмане, шулерстве, жульничестве.

В 1982 году, выступая в одном из американских судов по такому обвинению, Мун вполне серьезно утверждал, что он неоднократно беседовал с Иисусом, Моисеем, Буддой. На вопрос судьи, о чем шла речь, Мун, не смущаясь, заявил, что беседа была «за пределами языка» и посему он ничего не может сказать о ее содержании.

В январе 1981 года Мун по распоряжению федерального суда в Нью-Йорке был арестован и обвинен в злостной неуплате налогов. Мун оправдывался тем, что, согласно американской конституции, он, как лидер религиозной организации, не обязан платить налоги. Адвокаты Муна добились отсрочки разбирательства его дела и освобождения обвиняемого под залог в 250 тысяч долларов.

В июне 1982 года американский суд признал Муна виновным в сокрытии от налогового управления дохода более чем в 16 миллионов долларов. Он был осужден на 18 месяцев тюремного заключения и на уплату штрафа в размере 25 тысяч долларов.

Мун приобрел газету «Вашингтон стар» (тираж от 7000 тысяч до 1 миллиона экземпляров в день) и стал на ее основе издавать новую — «Вашингтон тайме». Это второй печатный орган, принадлежавший Муну в США. До этого он владел в Нью-Йорке ежедневной газетой «Ньюс уордл».

Мун вскоре облюбовал Уругвай, где установилась жесткая диктатура. Представитель Муна полковник Бо Хи Парк получил от своего шефа 51 миллион долларов и пустился во всякого рода спекулятивные аферы. Хотел поехать в Монтевидео и сам Мун, но власти ввиду протестов общественности отказали ему в визе.

Между тем новый диктатор в Сеуле Чон Ду Хван тоже стал покровительствовать Муну. В конце 1981 года Мун организовал в Сеуле антикоммунистический форум, на который пригласил 800 гостей из 109 стран. Конференция обошлась ему в 2 миллиона долларов.

В Японии, выступая перед собравшимися, глава «церкви объединения» Мун изложил свое кредо следующим образом.

Для начала «святой» поинтересовался, все ли прихватили с собой деньги, которые потребуются церкви «на мелкие расходы» (сто тысяч иен с каждого).

Затем «пророк» зычно предупредил о необходимости отныне и вовек помнить завет «не прелюбосотвори». Пояснил, что всех собравшихся на церемонию бракосочетания он отныне причисляет к своим активистам. Это великое благо. И посему каждый активист обязан работать неутомимо, без выходных, по 16–20 часов в сутки, а всю выручку отдавать в казну «церкви объединения». Театрально воздев руки к небу, мессия напомнил, что деньги в руках простых людей — сущая грязь, зараза. Лишь в непогрешимых руках самого «отца» они очищаются и могут приносить добро.

В немом повиновении слушала толпа «отца» Муна. А он вдохновенно продолжал: "Вы — армия, состоящая из верных солдат бога. Мы должны сколотить ударный кулак антикоммунистических сил и возглавить новый крестовый поход против мирового коммунизма. Моя воля — закон для каждого из вас. Я безгрешен. Отрекитесь от сатаны и поклоняйтесь пришедшему к вам спасителю Муну. Служите ему, привлекайте в наш клан новых членов. Бог поручил мне великую миссию — объединить воедино все христианские течения и изгнать «сатанинские силы коммунизма».

Церемония бракосочетания длилась в тот раз трое суток: 1600 пар молодых людей скрепили под его бормотание свой союз…

Мун имеет филиалы своей «церкви объединения» в 130 странах мира. Есть неопровержимые данные, что при личном участии Муна в Уругвай был доставлен бежавший из швейцарской тюрьмы главарь итальянской масонской ложи «П-2»Личо Джелли.

В книге «Империя Муна», вышедшей во французском издательстве «Де куверт», известный телерепортер Жан-Франсуа Буайе отмечал: «Эта часть континента, накаленная до предела революционной борьбой против фашистских диктатур, не могла не встревожить Муна, который поспешил приписать народное негодование сатанинским, а стало быть, коммунистическим проискам. Никарагуанские „контрас“ сполна получают от секты деньги, оружие, продовольствие. В Уругвае, в период правления военного режима, эмиссаров Муна приняли как долгожданных гостей, отдав в их руки одну из ежедневных газет „Ультимас нотисиас“, две типографии, третий по значимости банк страны и самый шикарный отель в Монтевидео. Пригрели их и в фашистском Парагвае…»

Фактов проникновения сектантов Муна в различные отрасли экономики, финансов, идеологии латиноамериканских стран великое множество, равно как и примеров всяческих финансовых махинаций и умения уйти от наказания вообще либо избежать суровых мер.
Игорь Муромов (http://sokrytoe.ru/029/)

Kuki Anna
18.08.2014, 15:48
http://news.rusrek.com/images/stories/newspaper/09880/ttttt.jpg

Его жизнь представляет собой поражающую воображение смесь приключенческого романа и краткого курса для профессиональных махинаторов, орудующих в сфере экономики.

Уроженец Венгрии, именуемый Варга Хирш Пьер, известен под разными именами: де Варга или Варга Пьер (или Петер), де Варга Хирш де Тамази, или де Варга де Томасси, или Фишер.

Если определить его подлинное имя практически не представляется возможным, то дату рождения удалось установить с большей точностью. Родился 21 марта 1920 года в Будапеште, согласно свидетельству о рождении, выданному венгерскими властями по просьбе его отца. В течение долгого времени в многочисленных досье, заведенных на него, в графе «дата рождения» фигурировал 1910 год. Указанная дата явилась следствием ошибки, допущенной при записи в актах гражданского состояния.

С ноября 1940 года по январь 1941-го обучался в химической школе Лиона. К этому времени относится просьба префекта департамента Рона о его высылке, мотивируемая подозрительностью его образа жизни, поскольку необычно большие расходы, совершаемые им, не шли ни в какое сравнение с его реальными доходами, а также его связью с мадам А. известной под фальшивым именем Мадре де Керлан Соня, родившейся в Москве и выдающей себя за журналистку.

Он пытался обосноваться в Виши вместе со своей подругой, имевшей репутацию женщины легкого поведения, но ему было отказано в выдаче вида на жительство. В апреле 1941 года он отправляется в замок Шаливуа Пар-Мерри (департамент Шер), в котором находится детский приют, где пребывал сын его сожительницы. Сожителям удается осесть здесь только в сентябре, после отбытия пятнадцатидневного заключения в тюрьме города Шалонсюр-Сон за пересечение без особого разрешения демаркационной линии.

Сумев заручиться доверием матери-настоятельницы религиозной коммуны, которая содержала заведение, выдавая себя за барона и представляя свою спутницу в качестве законной супруги «баронессы де Варга», он вскоре забирает руководство приютом в свои руки и под прикрытием филантропии предпринимает ряд недопустимых действий. Вследствие этого префект департамента Шер был вынужден 8 июня 1942 года вынести постановление о заключении его под стражу сроком на один месяц в соответствии с декретом от 15 ноября 1939 года о мерах, применяемых к лицам, представляющим опасность для общественного порядка.

Эта мера предшествовала обвинению в воровстве, злоупотреблении доверием и перепродаже краденого вследствие жалобы, поступившей от владельцев замка Шаливуа.

Спустя некоторое время он оказывается во главе информационно-разведывательного центра в Бурже, работающего на оккупационные власти. В этот период он носит псевдоним Фишер или Хирш.

Пользуясь расположением немцев и предоставленным ему иммунитетом, он принимается за противозаконную деятельность. Несмотря на протекцию, это приведет к его аресту и переводу в Компьен в апреле 1944 года, а затем и к депортации в лагерь Нойенгамме, последовавшей 17 июля 1944 года.

Со своей стороны Варга утверждал, что его депортация была результатом его деятельности в рядах Сопротивления.

Он был репатриирован 20 мая 1945 года, имея серьезные телесные повреждения, полученные в результате истязаний, которым подвергался в лагере.

27 мая 1945 года он был назван в числе тех, кто получил Военный крест за участие в боевых действиях в период с 1939 по 1945 год 1 сентября он награждается почетной грамотой, подписанной генералом де Голлем, а 6 мая 1946 года удостаивается благодарности маршала Монтгомери.

Поступив 1 апреля 1947 года в Новое акционерное общество на должность редактора-информатора, он заявил, что имеет дипломы Высшей школы политических наук и Высших коммерческих курсов. По неизвестным причинам он оставляет эту работу 1 марта 1949 года. К этому времени (май 1949 года) относится информация о том, что де Варга поддерживает активные контакты с Германией, без указания об их значении и характере.

Затем он в течение четырех месяцев работает во Французской торговой компании, а в сентябре 1949 года становится коммерческим директором общества «Лингвил».

23 ноября 1949 года, покинув общество «Лингвил», он открывает собственное дело «Дантель пластик» — общество с ограниченной ответственностью, — имеющее целью приобретение, продажу и переработку пластмасс. Это предприятие было ликвидировано в судебном порядке 8 апреля 1952 года, оставив задолженность, исчисляемую в размере 13 миллионов старых франков. Помимо выплаты по долгам, де Варга был приговорен 30 октября 1952 года к уплате 50 000 франков штрафа за незаконную торговую деятельность.

1 января 1953 года, после регистрации в установленном порядке, он открывает у себя на дому юридическую консультацию, утверждая, что имеет соответствующие полномочия коммерческого суда департамента Сена и является специалистом в области гражданских и торговых споров.

Начиная с этого времени он «не вылезает» из круговорота сомнительных дел. Его интересуют главным образом лица, оказавшиеся в трудном положении.

Несмотря на многочисленные жалобы и претензии со стороны как отдельных лиц, так и организаций, его дела процветают, а уровень клиентуры значительно повышается, как, впрочем, и размах его деятельности. Если прежде он обходился услугами только одной машинистки, то теперь на него работают более сорока служащих.

Обладая умом, честолюбием, способностью приспосабливаться к любым обстоятельствам, бегло говоря на нескольких языках (венгерский, французский, немецкий и русский), имея широкие профессиональные познания, несмотря на отсутствие дипломов, он сумел обзавестись широким кругом связей в самых высоких сферах политики и юриспруденции, что вместе с тем не могло не породить большого количества врагов и завистников.

Неуклонное расширение рамок его профессиональной деятельности позволяло ему жить на широкую ногу и выстроить уже в 1953 году роскошную виллу в Марей-Марли (департамент Ивлин) с подъездными путями, а несколько позже приобрести при весьма туманных обстоятельствах поместье-резиденцию в Уст-сюр-Си (департамент Дром), включающее каменный дом с парком и хозяйственными постройками.

Он являлся обладателем льготного вида на жительство со сроком действия 10 лет, считая с 8 октября 1949 года, но был лишен его 1 января 1959 года. Вследствие его неоднократных столкновений с правосудием он был лишен также и права иметь обычный вид на жительство (вьщаваемый на три года). Все это привело к тому, что он имел временный документ, который необходимо было продлевать ежегодно.

Главным направлением его деятельности в это время становятся вопросы, связанные с защитой прав жертв дорожных происшествий. В 1961 году, в соответствии с законом от 1 июля 1901 года, по его инициативе учреждается ассоциация, ставящая целью защиту автомобилистов и предупреждение несчастных случаев на дорогах. Но ее деятельность выглядит подозрительно, и министр внутренних дел вынужден распространить циркулярное письмо, предостерегающее широкую публику против «действий некоторых лиц, которые под предлогом оказания содействия улучшению условий дорожного движения и безопасности на дорогах создают общества и ассоциации с единственной целью обратить себе на пользу, путем применения мошеннических средств, бескорыстие общественности и ее стремление к взаимопомощи».

На основании множества жалоб, поступавших из Ниццы, Амьена, Тулузы, Труа, он дважды — в феврале, а потом в июне 1963 года — подвергался тюремному заключению по обвинению в мошенничестве, злоупотреблении доверием, подделке чеков и неправомерном использовании бланков, подлоге, выдаче чеков без обеспечения и фальсификации. 23 ноября 1965 года он приговорен судом к восьми годам тюремного заключения, трем годам запрета на проживание и 100 000 франков штрафа. Приговор был подтвержден постановлением кассационного суда от 28 октября 1966 года. В соответствии с положениями декрета об условно-досрочном освобождении, определяющими условия снятия наказания, он был освобожден на следующий день после выхода декрета, то есть 17 апреля 1968 года. Решением от 26 июля 1968 года в связи с состоянием здоровья Варги министр внутренних дел дал согласие на отсрочку запрета на проживание в одиннадцати департаментах.

В 1970 году Варга приступил к выполнению обязанностей одного из директоров в акционерном обществе ФИКОДИП. Капитал общества был поделен между четырьмя акционерами, одним из которых являлась дочь де Варги Катрин.

Спустя несколько лет, в 1976 году, Варга выполняет те же функции в обществе СОФИКОП с капиталом в 100 000 франков, поделенным на 100 частей, из которых Катрин де Варга и Патрик Аллене де Рибмон имеют по пять частей каждый, а последний при этом является управляющим делами и консультантом по налоговым вопросам. Основанное в 1962 году, это общество специализируется на рассмотрении спорных вопросов общего характера и проведении экономических и финансовых исследований.

Параллельно с официально заявляемыми профессиональными занятиями де Варга в личных целях продолжал деятельность, которую можно охарактеризовать как находящуюся на грани нарушения закона.

Варга практически никогда не заявлял о своих доходах налоговым органам, что не мешало ему получать до 60 000 франков в месяц.

Будучи «неплатежеспособным» в силу сложных отношений с налоговым управлением и состоя в черном списке французских банков, он не имеет права располагать банковским счетом. Способ, благодаря которому Варга умудрялся помещать свои деньги в банк, и по сию пору остается загадкой. Два поколения полицейских из бригады по финансовым делам обломали себе на этом зубы, но ни один из них не смог понять, куда исчезают деньги, «заработанные» аферистом. Кое-кто считал, что у него в квартире имеется потайной сейф Полиция прозондировала стены — ничего! Возникала также мысль о счете в одном из швейцарских банков, но и здесь не было найдено никаких следов.

Не имея собственных счетов, де Варга был вынужден для ведения дел располагать большим набором подставных тиц всех калибров. Его квартира была оформлена на имя дочери. Он пользовался банковскими счетами отца, племянницы, приемного сына и даже своего преподавателя рисования. Некоторые из этих подставных лиц образовали вокруг него настоящий двор, при котором нередко можно видеть приятных молодых женщин, очарованных, вероятно, различными сторонами его личности. Варга являл собой что-то вроде Распутина махинаций, отличающегося многогранностью, разнообразным очарованием и острым умом. Он интересуется парапсихологией: в 1952 году, под двумя фамилиями — X. Джон и П. де Варга, выходит книга о спиритизме, озаглавленная «Ясновидение и сопутствующие ему феномены»

В тюрьме, подражая Верлену, он написал небольшой томик стихов под общим названием «Пауза», который был отпечатан на «средства автора».

Он занимался живописью и под псевдонимом Пьер Валли изображал на своих полотнах фантастические сюжеты. Не теряя при этом деловой хватки, он использовал своего преподавателя живописи как подставное лицо и направил его талант на то, чтобы провернуть хитроумную комбинацию. «Художнику» заказывались огромные полотна, выполненные краскопультом, которые затем по бешеным ценам перепродавались казино «Де Шарбоньер». Картины, вовсе не претендующие на то, чтобы составить конкуренцию Пикассо, прямым ходом отправлялись в подвалы заведения. Но они позволяли руководству казино заявить в налоговые органы о значительных денежных расходах, что снижало сумму прибыли, облагаемую налогом. Варга, разумеется, втихую возвращал деньги казино. В обмен дирекция казино выдавала ему часть полученной в результате этих махинаций прибыли, которую он делил с художником… Любимыми банковскими счетами Варги были счета его секретаря Эрмины Дельфур. Эрмина имела три счета, в том числе два находившихся постоянно в распоряжении де Варги.

Этот аферист, достаточно умелый, чтобы иногда добиваться для себя амнистии, но недостаточно всемогущий, чтобы совсем уйти от суда, попался по-настоящему только однажды, в деле, связанном с обществом «помощи» жертвам дорожных происшествий. По выходным он объезжал больницы и предлагал пострадавшим в дорожных происшествиях доверить защиту их интересов обществу, которое могло бы добиться от страховых компаний выплаты положенной пострадавшим компенсации за нанесенный ущерб. Варга выплачивал пострадавшим заранее оговоренную сумму, а затем яростно бился за то, чтобы получить максимально возможное от страховых компаний. Вся разница шла в его карман…

Он вышел из тюрьмы 17 апреля 1968 года, воспользовавшись медицинской справкой, выданной с согласия начальника кардиологической службы тюремного госпиталя Нелли Азера. Впоследствии эта женщина с чувствительным сердцем станет его близким другом.

Освободившись, де Варга показывает, на что он способен. Он заводит знакомства в самых различных кругах. Озабоченный поисками «покровителей», он начинает с того, что становится «другом», то есть осведомителем инспектора полиции. х.

Но основная его деятельность развертывается в сфере деловой жизни. Он управляет имуществом, принимает участие в составлении и подписании купчих, пишет справки, отвечает администраторам, занимается разделом имущества, ликвидациями, продажей, страхованием и займами Он становится гением мошенничества. Одной из его специальностей является организованное банкротство… Система проста и столь же вечна, как и легковерность. Де Варга отыскивал одного или нескольких простофиль, которые соглашались вложить свои деньги во многообещающее дело. Как правило, это ресторан с блестящими возможностями. Но как только деньги вложены, торговля начинала чахнуть, и в конечном счете заведение закрывалось Общество объявлялось банкротом, и наивному финансисту некуда было деваться со своими жалобами, поскольку дело прогорело. «Непредвиденные трудности, неверная оценка расходных статей», — утешал огорченный де Варга. .

Он неоднократно прибегал к этой несложной, но прибыльной операции. Используя особые познания в данной области некоего Жан-Жака Арлабосса, ресторатора, уже привлекавшегося к суду за нарушение закона об акционерных обществах, он потопит немало парижских ресторанов, многие из которых имели громкое имя: «Ля Табльдот», «Ле Кав де Муфтар», «Ле Трабукэр» и даже «Лаперуз», излюбленное место встреч деловых людей, находящееся на набережной.

Но интересы де Варги, конечно, не ограничивались только этим. В полусвете мошенников в белых воротничках аферист имел репутацию серьезного «босса», умеющего заставить уважать себя и способного в случае необходимости перейти к жестким действиям.

С теми, кто проявлял повышенное внимание к деятельности де Варги, могло произойти все что угодно. Так, например, судья Пети, который вел дело общества защиты пострадавших в дорожных происшествиях, чудом уцелел при взрыве заминированной посылки, доставленной ему на дом. Другое совпадение — в 1973 году Пьера де Варгу проверяют налоговые органы. Один из инспекторов, выходя из дома афериста, внезапно чувствует боль в правом плече. Оказалось, что это была пуля 22-го калибра, которую сделали почти безобидной, удалив часть пороха из патрона.

Инспектор понял скрытое за этим происшествием предупреждение, но не смог докопаться до его источника, поскольку в тот день он осуществлял проверку в двух местах: у содержательницы публичного дома и у де Варги. Таким образом, было трудно определить, за что именно стреляли.

И именно де Варге принц и депутат парламента де Брей поведает о своих несчастьях. Жан де Брей орошает колени афериста слезами и просит помочь ему выбраться из осиного гнезда «Пюбли М. Г.». Он задолжал 1 миллион франков банку «Гальер», взятые для претворения в жизнь идеи с «Киоскидео».

Kuki Anna
18.08.2014, 15:48
Де Варга, несомненно, понимает, что за простофиля попал ему в лапы, и видит выгоду, которую он может извлечь из этого знакомства. Чуть позже он с блеском продемонстрирует ему свои таланты. Он начинает с того, что вынуждает двух создателей «Пюбли М. Г.», Ленина и Маркаряна, передать де Брею в качестве гарантии 660 из 1000 акций общества, а во всем остальном положиться на него. Принц, который не может прийти в себя от такой разворотливости — к такому он просто не привык, — вручает бразды правления обществом де Леону, который становится его президентом-генеральным директором. Но «Киоскидео» никто не желает покупать, и дела вновь заходят в тупик. В июне 1976 года Банк Франции ликвидирует банковские счета Ленина— Маркаряна Де Леон принимает решение подать на Лепина в суд, обвиняя последнего в мошенничестве и злоупотреблении доверием, и пытается, как он говорит, «уменьшить размеры возможного ущерба».

Как водится, долги опять ложатся на плечи принца, который, сохраняя верность своей излюбленной тактике, займет 500 000 франков в банке «Демаши», чтобы погасить задолженность банку «Гальер»… Из этой суммы 115 000 франков перекочуют в кошелек де Варги — в знак благодарности за его услуги. Тем не менее Жан де Брей будет вынужден занять еще 580 000 франков в «Креди фонсье коммюналь д'Альзас-Лоррэн», чтобы выкупить, как гласит обвинительное заключение, платежные обязательства у некоторых клиентов «Пюбли М. Г.». Последний заем он получит при посредничестве Эрмины Дельфур под залог 180 гектаров своих лесных угодий в Нормандии. Состояние принца тает со скоростью сугроба, согреваемого весенним солнцем. В качестве компенсации де Варга устраивает ему по низкой цене — всего лишь 200 000 франков! — квартиру в Каннах, ранее принадлежавшую Маркаряну. Операция с «Пюбли М. Г.», ее призрачные видеостойки и все, что было с этим связано, обошлись принцу, по словам Рибмона, в сущие пустяки — около полутора-двух миллионов франков…

И все же исключительные качества нового партнера покоряют принца, несмотря на упорную оппозицию де Леона, который с первой встречи демонстрирует ожесточенную враждебность в отношении Варги — в кругу поддельных дворян не принято доверять друг другу: в лице афериста он видел серьезного конкурента и, как знаток, ощущал, какие темные глубины скрываются за благопристойной внешностью этого человека.

Он делится своими опасениями с принцем, но тот, конечно же, не прислушивается к нему. Напротив, необычный финансовый консультант, хитроумный представитель золотой воровской элиты, знающий все ходы и не выбирающий средств, когда необходимо раздобыть деньги, должен идеально соответствовать тому типу партнера, который нужен принцу. Для того чтобы выкарабкаться из своего граничащего с катастрофой финансового положения, ему необходим напористый и лишенный предрассудков «эксперт», способный вдобавок удовлетворить его противоестественный и тайный вкус к «своеобразным» личностям. Два этих человека, во всяком случае внешне, прекрасно ладят друг с другом.

На суде Варга будет утверждать, что рассказал Жану де Брею о своем уголовном прошлом. Несмотря на это, между ними установились сначала деловые, затем доверительные и, наконец, дружеские отношения. Настолько близкие, что бывший министр несколько раз в неделю, а иногда даже поздно вечером, наведывался в квартиру Варги на улице Дарданелл, не считая многочисленных телефонных звонков, которыми они обменивались ежедневно. К концу 1976 года влияние афериста на принца становится всеобъемлющим. Принц бесконтрольно выдавал ему немалые суммы денег, чтобы «пустить их в оборот». Он ставил свою подпись на незаполненных бланках, передаваемых мошеннику, всерьез подумывал поручить ему управление всем своим состоянием и посвятить его в семейные дела. Как говорят сотрудники принца, он вознамерился даже пристроить большую часть своего имущества в Швейцарии, дабы выйти из-под контроля налоговой администрации. Для этого с помощью своего друга, женевского банкира Леклерка, он предполагал создать за границей общества и поручить управление ими Варге. Как аферист, так и швейцарский банкир опровергают эти утверждения.

И все-таки самым значительным предприятием, осуществленным «адским трио» в составе де Брея, Варги и Рибмона, остается афера с рестораном «Королева Педок». Эта сомнительная и катастрофическая по своим последствиям коммерческая операция, по мнению полиции, явится истинной побудительной причиной убийства Жана де Брея.

Всего лишь несколько недель спустя после знакомства с Варгой принц соблазняется предложением Рибмона приобрести некогда знаменитый ресторан «Королева Педок», находящийся на улице Пепиньер Подумать только: принц де Брей — содержатель ресторана у вокзала Сен Лазар! Один из бывших министров и его коллег иронически замечает: «Как же низко он должен был пасть, чтобы соглашаться на то, чего не купил бы и овернец, приехавший из провинции».

Идея, естественно, была подсказана Рибмону Варгой, который в свою очередь перехватил ее у одного из своих провинциальных «корреспондентов», Жана Бесса. Этот страховой агент из Тулузы не портит своим присутствием общей картины. В 1972 году он был приговорен условно к тюремному заключению за «злоупотребление доверием». От него Варга узнает, что заведение «Королева Педок» — название позаимствовано из романа Анатоля Франса, — которое в довоенные годы пользовалось популярностью, продается за два с половиной миллиона франков.

Де Рибмон, коему также удалось завоевать доверие Жана де Брея — в августе 1976 года он проводил свой отпуск в доме принца на острове Мальорка, — предлагает ему добиться предоставления займа на приобретение ресторана. С другой стороны, он просит своего друга Варгу «ассистировать» им в этой операции, где его «специальные познания в области финансовой деятельности, а также широкие связи и возможности», несомненно, пригодятся… «Королева Педок» — не более чем один из проектов, которыми два жулика размахивают перед носом ослепленного принца. Помимо этого, Рибмон намечал приобрести с помощью Жана де Брея фабрику по изготовлению одежды и клинику Амбруаз-Паре в Нейи. Принц, конечно, хватается за эту оказию. «Он видел в этом, — объяснят потом аферисты, — возможность наилучшим образом распределить свое состояние, главным образом недвижимость, а также найти подходящее место для возвращающегося из Америки сына». Это чистая правда. Предусматривалось, что Виктор-Франсуа, будущее которого тревожило де Брея, получит должность в дирекции ресторана.

Принц, считая по своему обыкновению, что такое дело выпадает только раз в жизни, спешит в отделение Национального парижского банка в Бернэ договариваться о займе в размере 4 миллиона франков. В банке он поясняет, что средства будут поделены следующим образом: 3 миллиона предназначаются для приобретения клиники Амбруаз-Паре и 1 миллион для покупки «Королевы Педок». Соглашение подписывается 31 декабря 1975 года. Кредит выдается на семь лет и должен быть оплачен в срок до 1981 года. Он обеспечивается 801 гектаром лесных угодий, а на случай возникновения затруднений с погашением принц заявляет о ежегодных доходах в сумме 600–700 тысяч франков, поступающих от вырубки и продажи леса. Это уже не просто небольшое кровопускание, а значительная потеря крови. Жан де Брей балансирует над пропастью. Почти все его имущество заложено, а личный кредит в банках приближается к нулю. Именно в это время жена де Брея обратится к известному адвокату Бадинтеру с просьбой добиться раздела их общего имущества. Она останавливает свой выбор на адвокате-социалисте по той причине, что его политические воззрения расходятся с политическими взглядами принца.

4 миллиона франков в нарушение условий контракта о предоставлении займа направляются исключительно на покупку «Королевы Педок» О планах приобретения клиники в Нейи в суматохе забывают. В качестве единственной гарантии принц получит от Рибмона акции «Королевы Педок» и примет из рук в руки 600 000 франков из тех 4 миллионов, которые он занял для Рибмона.

По словам финансового советника, эти деньги представляют собой скрытые комиссионные, прибыль принца в этом деле.

Акции, минуя бывшего министра, попадают в карман к Варге. Формально аферист не имел никакого отношения к этой сделке, но, находясь в тени, он полностью контролировал ее через свою дочь. 3 декабря 1975 года, за месяц до получения займа, Варга от имени своего отца подписывает с Рибмоном соглашение, в котором оговаривается, что сразу после покупки ресторана к ней переходят 50 % акций «Королевы Педок», а также обязательство осуществлять выплаты по кредиту. С этого дня Варга является владельцем половины ресторана.

2 января 1976 года Варга присутствует при оформлении покупки ресторана в агентстве Национального парижского банка в Терне. В тот же день Рибмон положит 8200 акций в сейф, арендованный им буквально в нескольких метрах отсюда в филиале банка «Сосьете женераль». Принц никогда не узнает даже, какого цвета эти акции.

Месяц спустя его сын принят на работу в «Королеву Педок» в качестве атташе дирекции с неполным рабочим днем — вторую половину дня он посвящает делам общества «Пюбли М. Г.», — но отец сетует на то, что здесь он не приобретает никакого опыта. Думается все же, что он не прав. Наблюдая за деятельностью Варги, Виктор Франсуа должен был бы научиться многому, так как через полгода, с великолепной наглостью, тот обратился к де Брею с просьбой разрешить ему воспользоваться его акциями для получения в банке «Демаши» краткосрочного кредита на сумму 700 000 франков. Это говорит о том, что уже тогда «Королева Педок» переживала трудности и нуждалась в притоке свежих капиталов. Де Брей, наивности которого не перестаешь удивляться, соглашается даже не поморщившись. И 21 июня 1976 года принадлежащие ему акции помещены в банк «Демаши» в обмен на 700 000 франков. Недурной ход афериста, который, невзирая на финансовые трудности заведения, разъезжает на «мерседесе», арендуемом рестораном, и имеет в нем бесплатный стол.

Он доходит до того, что для украшения стен продает «Королеве Педок» написанные им самим картины по цене 200 000 франков за штуку.

На полицейских из бригады по борьбе с бандитизмом, обнаруживших следы этой комбинации, сразу после убийства принца снисходит озарение. С точки зрения полицейских, Пьер де Варга, организатор махинации и подстрекатель убийц, подготовил ликвидацию Жана де Брея с единственной целью не возмещать 4 миллиона франков, потраченных на мошеннические операции.

Пьер де Варга вел себя совсем не так, как подобает понимающему свою вину, раскаявшемуся преступнику. Он ожесточенно отрицает свою причастность к убийству, а иногда даже переходит в контратаку, опровергая один за другим аргументы обвинения. Он считает, что попал в ловушку и является жертвой «широкого заговора, направленного на то, чтобы взвалить на него всю вину». Его защита строится на одном доводе: убийство принца было бы равносильно для него уничтожению курицы, несущей золотые яйца.

По словам Варги, покупка «Королевы Педок» была только первым этапом в их совместной деятельности. Жан де Брей намеревался участвовать и в других операциях. Он уже дал свое согласие — мы видели, на каких условиях, — на передачу своих акций банку «Демаши» в обмен на 700 000 франков Это было только началом, утверждает аферист. В октябре подошли сроки платежа по ссуде в размере 500 000 франков, полученной в банке «Креди отелье» и предназначенной для той же «Королевы Педок» Кроме того, принц дал вексельное поручительство под заем, предназначенный для переоборудования в ПИВНУЮ магазина самообслуживания «Ля Дам Жанн» — неплохая программа для падшего аристократа Но это еще не все Варга путано объясняет, что Жан де Брей выступил поручителем при покупке в коммерческих целях здания (1 миллион франков) и нескольких ресторанов, в том числе «Эрмитажа» в Плесси-Робинсоне и «Кло Сент Антуан» в Фешролле (2 миллиона) Он был готов также содействовать «спасению» ресторана «Табуке», оказавшегося в критическом положении в результате руководства, осуществляемого Варгой (500000 франков), и не отказался от мысли стать владельцем клиники Амбруаз-Паре, переговоры о покупке которой аферист проводит весной 1977 года. Одним словом, на него сыпался золотой дождь. «Теряя принца, — причитает Варга, — я теряю целое состояние, исчисляемое в 4 миллиона 650 тысяч франков», — уточняет он, включая сюда те капиталовложения, которые бывший министр должен был сделать в будущем.

Но тогда зачем подготавливать убийство столь щедрой «дойной коровы»? Может быть, для того, чтобы уйти от необходимости выплачивать ежемесячно 72 000 франков по ссуде в 4 миллиона, предоставленной Национальным парижским банком в Бернэ? «Абсурд», — коротко отвечает делец. Смерть принца ускорила разорение ресторана. Если бы не это, то еще была бы возможность поправить положение и спасти «Королеву Педок». «В действительности, — восклицает он, — Жан де Брей пал жертвой политического заговора, а я не более чем козел отпущения. Я очень удобная фигура. Посмотрите сами, мой партнер Аллене де Рибмон, раскрутивший дело с „Королевой Педок“, оправдан за отсутствием состава преступления, тогда как я был вынужден пять лет гнить в камере предварительного заключения вследствие вопиющей судебной ошибки».

Однако обвинительное заключение доказывает вину Варги. Во-первых, указывает помощник прокурора, все блистательные проекты займов существовали только на бумаге. Ни один из них не вступил в стадию реализации. Кроме того, мизерная, в глазах банков, платежеспособность принца не позволила бы ему получить такие суммы. Похоже, что источник золотых яиц иссяк. Что бы там ни утверждали де Варга и де Рибмон, «Королева Педок» дышала на ладан еще до убийства принца. Стало быть, вовсе не скандал заставил исчезнуть клиентов и вызвал опасения кредиторов. Во всяком случае, именно такой вывод содержится в отчете, подготовленном после убийства двумя специалистами в рамках расследования по делу о «банкротстве». В отчете указывается, что «Королева Педок» прекратила платежи по своим обязательствам за шесть месяцев до гибели принца В первом обвинительном заключении, в котором приводятся эти подробности, подчеркивается, что решение о ликвидации де Брея было принято именно в мае 1976 года. По мнению тех же экспертов, финансовое положение ресторана в декабре 1976 года было совершенно безнадежным. Поэтому смерть Жана де Брея не внесла никаких изменений в судьбу обреченной на разорение «Королевы Педок». О банкротстве заведения (с «дефицитом в размере 3 500 000 франков» — неплохая для мошеннической комбинации сумма) объявляется 7 февраля 1977 года, а в мае 1977 года выносится постановление о его ликвидации в судебном порядке. Карьера «Королевы Педок», превращенной в китайскую красавицу, будет продолжена под типичной для «Чайна тауна» вывеской.

Что касается Рибмона и Варги, то 20 декабря 1979 года они вновь встретятся на скамье подсудимых исправительного трибунала и получат соответственно восемнадцать (из которых девять условно) месяцев и два года тюремного заключения строгого режима за «банкротство и злостное нарушение законодательства об обществах».

Семь месяцев спустя, в июле 1980 года, происходит небольшая сенсация — Варга покидает свою камеру. После обжалования приговора в апелляционном порядке и блестяще проведенной адвокатами Ломбаром, Шпинероми Пиньо защиты его полностью оправдывают. «Мозговой центр» преступления, «тайный консультант», который организовал убийство принца для того, чтобы завладеть «Королевой Педок», как установило правосудие, не несет ответственности за разорение ресторана… Тяжелый удар для прокурора, сразу лишающегося одного из главных доказательств обвинения. Тем более что в положении Рибмона изменений к лучшему не происходит. Оно даже усугубляется тем, что 14 марта 1979 года его приговаривают к уплате наследникам принца 1 409 211 франков, которые он обязался возместить в случае преждевременной кончины Жана де Брея.

Трудно сказать, как следует относиться к этому — как к крайнему проявлению иронии судьбы или свидетельству исключительной изворотливости Варги — но именно непричастный к преступлению Рибмон будет объявлен ответственным за банкротство, и именно ему придется расплачиваться за финансовые последствия махинаций своего компаньона. Несмотря на то, что он действительно невиновен, поскольку суд признает отсутствие состава преступления в его действиях. Судья считает, что «в деле отсутствуют доказательства его сговора с убийцами Жана де Брея, а также того, что ему вообще было известно о планах убийства».

Можно ли рассматривать мошенничество с «Королевой Педок» как достаточно весомую причину для устранения принца?

Такой вопрос не будет поставлен…

Из предосторожности прокурор всячески избегает его. Он догадывается, что твердо ответить на него трудно. Известно, что аферист не убивал разоренных им рестораторов. Что касается случая с Жаном де Бреем, то вряд ли он рискнул бы подать в суд, так как у него самого рыльце было в пушку.

"Таким образом, — делается вывод в окончательном обвинительном заключении, — результаты, полученные в ходе дополнительного следствия, хотя и подтвердили элементы обвинения, выдвинутого против подсудимых, в частности против де Варги, тем не менее не позволили выявить какие-либо другие мотивы преступления, кроме тех, которые были определены на момент окончания производства по данному делу.

Де Варга, через подставных лиц владеющий половиной акций общества по эксплуатации ресторана «Королева Педок», не терял надежды стать его полноправным хозяином, а значит, имел достаточные основания убрать кредитора, чья смерть позволяла аннулировать за счет договоров страхования задолженность перед банком.

Таковы единственно правдоподобные побудительные причины преступления, установленные на основе конкретных фактов, выявленных в ходе судебного расследования". Суд вернулся к тому, с чего начал.
Игорь Муромов (http://sokrytoe.ru/029/)

Kuki Anna
26.08.2014, 12:24
http://secretworlds.ru/social/fototo14/d_berg_secretworlds.ru.jpg

Основатель и руководитель организации «Дети Бога». Высшим принципом жизни объявил любовь во всех ее видах.

Принял имя Давида Моисея (он же пророк Мо). Предсказывал 1993 году "конец света". Свою пастырскую деятельность Дэвид Берг начинал в качестве проповедника небольшой баптисткой церкви в Аризоне. Вскоре он переселился в Хантингтон Бич (Южная Калифорния) и стал работать на телевидении для известного фундаменталиста Фреда Джордана. Одновременно он приобрел кафетерий. Это были бурные годы молодежных движений, появления «хиппи», «юродивых во Христе» и прочих неприкаянных бородачей. Берг начал работать с религиозными диссидентами, в основном с наркоманами. На ранчо, предоставленном в его распоряжение Джорданом, он организовал коммуну «Подростки для Христа». Впоследствии ее стали называть «Революционеры ради Христа». В печати она фигурировала как «Дети Бога», и это название закрепилось.

Как считалось, главной заботой Берга в ту пору было создание классов по изучению Библии Но Берг уже тогда пытался поставить дело на коммерческую основу. Он настойчиво призывал детей бросать учебу в школах, чтобы все силы и средства отдать процветанию коммуны.

Берг ощущал безнадежную обыденность своей деятельности, не сулившей ему материального благополучия Нужны были новые идеи Но они как-то обходили его стороной, и Берг пошел по проторенному авантюристами от церкви пути В 1969 году он объявил, что получил «свыше» пророческое послание Суть его такова, дьявол овладел миром и прельщает людей материальными ценностями, чтобы отвратить их от Христа В качестве возмездия штат Калифорния в ближайшее время будет разрушен роковым землетрясением, в котором погибнут все, за исключением тех, кто примкнет к «Детям Бога» По столь важному поводу Берг срочно собрал своих питомцев и повелел им все силы отдать «обращению» новичков, предупредить, что катастрофа близка.

Вероятно, Берг во снах уже видел толпу американцев, умоляющих его обменять свое имущество и чековые книжки на «спасение». Но ничего подобного не произошло, поскольку всем было известно, что через всю Калифорнию тянется гигантский тектонический разлом, постоянно грозящий землетрясением И столько было предсказаний, пророчеств, запугиваний, что им давно перестали верить всерьез Но Берг не отчаивался, и удача нашла его.

История его взлета начиналась совершенно банально. Берг воспылал любовью к своей секретарше с библейским именем Мария Дэвид рассказами о «царствии небесном» сумел заморочить голову доверчивой послушнице. Но случилось то, чего боится любой отважившийся на измену мужчина: законная супруга проповедника Джейн застала своего благоверного на месте преступления. Джейн подняла такой крик, что сбежались все соседи, среди которых были и «Дети Бога»

Берг же вдруг торжественно заявил, что эта старая ведьма должна немедленно прекратить свои визги, дабы не оскорблять Бога, он, Моисей, недавно получил свыше великое откровение о 'старой и новой церквах", в котором Господь поведал ему, что есть «старая церковь» — это Джейн, и есть «новая церковь» — это Мария И Всевышний предписал верному Моисею отныне оставить старую церковь и ходить исключительно в новую, что он и делает.

Джейн стояла открыв рот, не в силах вымолвить и слова. Однако случилось невероятное: другие свидетели скандала ему поверили!

Коммерческий ум Берга сразу же усмотрел весьма заманчивые перспективы. В конце 1969 года он сочинил первое «Письмо МО», в котором изложил возвышенный план спасения пропащих душ через неразборчивое ублажение тела. Коротко говоря, ее суть сводилась к следующему.

Высшим принципом бытия, жизни и веры Берг провозгласил универсальную, исключений не допускающую всеобъемлющую любовь. Если вы любите Бога, то и Бог любит вас. Но если вы любите других, то вы проявляете к ним божественную любовь и тем самым выражаете свою любовь к Богу. Радикальная новаторская идея Берга состояла в толковании божественной любви: все, что приносит удовольствие, и есть любовь В первых письмах, например, обличая религиозных ханжей и догматиков, он поощрял выпивку — но только если она приносит удовольствие! Основная идея его учения — свободная, а проще говоря, групповая любовь, в том числе гомосексуальная.

Авантюрист не ограничился проповедями, а лично организовал совместные купания обнаженных «детей» и с нескрываемым удовольствием наблюдал за практическим торжеством собственных принципов. В деле «спасения», считал Берг, не может быть мелочей, а поэтому собственноручно занимался выбором фасонов для своих «дочек». Забота его была трогательно-конкретной. Он, например, настоятельно рекомендовал воздерживаться от ношения трусиков, колготок и прочих непрактичных деталей.

В это же время секс-революционер создал величественную теологическую систему, основная идея которой состоит в том, что блуд — эффективное и санкционированное «свыше» средство спасения душ и надежный путеводитель к Христу. Детей, зачатых в ходе такого миссионерства, Берг торжественно объявил «детьми Христа». Он систематически крапал свои послания «Пророк Мо» сделал верную ставку в этой игре.

«Письма Мо» были отмечены литературным изобретательством обличение пороков мира в них ненавязчиво сочеталось с двусмысленными сюжетами, фривольными иллюстрациями По мере того как их тираж увеличивался, росло число последователей Берга Они стали называть себя «Семьей любви».

Однако родители детей все чаще стали обращаться в суды, деятельностью Берга заинтересовался главный судья штата.

Пророк Мо в этой не простой для себя ситуации проявил удивительную находчивость и проворство.

В октябре 1972 года произошел его разрыв с Фредом Джорданом. Расставание было тягостным и скандальным. Джордан обвинил Берга в присвоении 98 тысяч долларов наличными, не говоря уже о полумиллионе долларов, которые Джордан потратил на рекламу его «Детей Бога». Организация Берга лишилась своей центральной резиденции. Тогда Берг отдал распоряжение: «Из соображений безопасности, ввиду активизации сатанинских сил, „Дети Бога“ должны рассредоточиться, разбиться на мелкие группы, не столь заметные для вражеских взоров». Постепенно организация переходила на полулегальный I таборный образ жизни, расползалась по многим штатам.

Сложнее обстояло дело с финансами, расставание с которыми никак не входило в планы «отца». Берг объявил, что получил новое категорическое «откровение свыше». Америка вплотную подошла к гибели, дальнейшее пребывание здесь становится опасным, и «Дети Бога» должны срочно ее покинуть. Что же касается Берга, то ему высочайше предписывалось забрать средства организации и переселиться в Европу, откуда и руководить операцией по дальнейшему «спасению» человечества. Сделать это было проще простого, поскольку деньги, добытые «детьми», всегда переводились непосредственно на счет Берга или его сына. Начиная с 1972 года «Дети Бога» стали постепенно покидать США и расселяться по белому свету. Когда в 1974 году главный судья Нью-Йорка Луис Левкович опубликовал разоблачительный доклад о деятельности «Детей Бога», многие из них уже покинули страну.

«Семья любви» приняла весьма своеобразный вид. Сам «пророк Мо» поселился недалеко от Флоренции на шикарной вилле, предоставленной ему богатым итальянцем Эммануэлем Каневаро. Здесь, вдали от любопытных глаз, «Моисей» жил в свое удовольствие в окружении самых доверенных и любимых поклонниц. Отсюда он управлял своей могущественной империей, рассылая «Письма Мо». Письма строго классифицировались. Одни предназначались для общего сведения и даже для продажи, другие — лишь для членов общин, третьи носили «закрытый характер»: только для руководства организации. Он не обращал внимания на проклятия правоверных иудеев за трактовку образа Моисея и заигрывание с арабскими странами (от некоторых он получал солидную финансовую помощь).

Все большее значение в обогащении «семьи» стала занимать проституция. Методика соблазнения разрабатывалась Бергом с особым тщанием. Он, например, придерживался мнения, что лучше всего мужчин отлавливать на дискотеках. «Поддразнивай его, флиртуй с ним, затем — спи. И все во имя Христа». Особенно увлекаться, однако, не следовало: «Нет нужды проводить с ним всю ночь — достаточно двух часов». Но вот на бухгалтерский учет и документацию время жалеть не надо. Дэвид Берг настойчиво напоминал миссионеркам, что они должны регулярно представлять подробные отчеты о контактах с «рыбой» (людьми вне общины) и своевременно докладывать о личных достижениях: сколько клиентов приняли решение «обратить к Христу» либо всю душу, либо некоторую толику денег.

Руководители «Семьи любви» заявляли, что к началу 1982 года она состояла из восьми тысяч так называемых полных членов, обративших к Христу более двух миллионов человек. У организации было 800 коммун более чем в 70 странах.

В крупнейших городах Берг скупил ряд дискотек, называемых клубами бедных ребят. Неплохой доход давала торговля плакатами, магнитофонными записями, кофе и майками с лозунгами «Детей Бога», шуточными медальонами. Основную же прибыль приносили откровенное попрошайничество и продажа литературы, издаваемой организацией. Каждому верующему вменялось в обязанность «свидетельствовать» — заниматься продажей на улице от шести до десяти часов каждый день. Стал выходить даже собственный журнал «Новости новой нации» и печатались отобранные для всенародного ознакомления «Письма Мо». Считается, что в 1975 году доход только от продажи литературы составил более 5 миллионов долларов. Выручка поступала в распоряжение самого Берга. В 1978 году, по оценкам журнала «Штерн», его личная собственность составила 20 миллионов марок. А ведь все началось с банальной измены жене Чтобы вступить в секту «Дети Бога», люди должны были бросить работу или учебу, переписать на имя секты все свои сбережения, имущество, равно как и ожидаемое наследство. В одном из секретных циркуляров Берг писал: «Они (новые члены) должны отдать все, чтобы у них не осталось ничего, куда бы они могли вернуться».

В 1977 году корреспонденты журнала «Штерн» дважды нападали на след Давида Берга. В первый раз его видели на острове Тенерифе, где «пророк Мо» занимал со своими приближенными 14 домов и квартир. Он каждый вечер появлялся с большой компанией в шикарном баре «Лос капричос» в Пуэрто-де-ла-Крус. Его спутницы были всегда доступны любому туристу, у которого имелись деньги. Это стало известно местной полиции. В день, когда она вызвала Давида Берга на допрос, он бежал с острова.

Спустя полгода Давид Берг поселился на фешенебельном португальском курорте Эсторил, близ Лиссабона. Он жил в роскошной вилле. Когда фотограф журнала «Штерн» Аксель Карп запечатлел веселую компанию Давида Берга в казино Эсторила, главный пастырь «Детей Бога» исчез, даже не зайдя в свой дом.

Для членов же секты он остался «отшельником, который жил скромно и много молился»…
Игорь Муромов (http://sokrytoe.ru/029/)

Kuki Anna
26.08.2014, 12:35
http://img12.wild-mistress.ru/2014387/2014387-0004.jpg

Китайская авантюристка, «королева пиратов». Настоящее имя — Шан. Ее банда была организована по принципу китайских тайных обществ. Полиции так и не удалось выйти на ее след. Стражи порядка стран Юго-Восточной Азии предлагали в 1964 году 10 тысяч фунтов стерлингов только за фотографию пиратки. Единственным ее увлечением были азартные игры.

Мало что известно о ее жизни до конца тридцатых годов. Красавица Шан была танцовщицей в одном из кабачков Гонконга (по другой версии — в одном из ночных клубов Кантона), когда однажды за кулисы к ней зашел шикарно одетый господин средних лет и заявил Шан, что она ему нравится и он хочет на ней жениться, что зовут его Вонг Кунгкит и что он служит у самого генералиссимуса Чан Кайши.

Танцовщица была так поражена манерами и костюмом господина Вонг Кунгкита, что сразу согласилась на его предложение, даже не подозревая, с кем связывает свою дальнейшую жизнь…

Свою карьеру Вонг Кунгкит начал с деяний уголовных. Торговал детьми, женщинами, наркотиками. Имел тесную связь с так называемым «Братством нищих» — тайной гангстерской организацией, у которой повсюду были свои глаза и уши. «Братья» похищали детей богатых родителей и требовали за них выкуп, но это было не страшное зло. Гораздо ужаснее выглядело другое занятие — уродовать, по примеру средневековых компрачикосов, краденых детей, чтобы потом зарабатывать на них деньги.

То, что Вонг Кунгкит, будучи самым настоящим гангстером, одновременно состоял на службе у Чан Кайши, вполне объяснимо. В своей деятельности генералиссимус опирался на темные силы Шанхая, Гонконга, Тяньцзиня и других китайских городов.

К 1940 году, когда Вонг Кунгкит решил уйти с государственной службы, у него уже был солидный капитал, дававший возможность начать любое дело.

Господин Вонг Кунгкит выбрал пиратство и через некоторое время стал грозой торговцев на реке Янцзы, в устье которой расположен Шанхай, где пересекались интересы всех преступных кланов тогдашнего Китая и где можно было сбыть любое количество награбленного и «отмыть» какие угодно деньги.

Начав с Янцзы, Вонг Кунгкит вскоре вышел в Южно-Китайское море, где грабил торговые и пассажирские суда, независимо от того, под флагом какого государства они плавали.

Но в 1946 году Вонг Кунгкит погиб. История его смерти загадочна, полагают, что в ней повинны конкуренты пирата.

Когда в конце концов два ближайших помощника Вонг Кунгкита пришли к вдове, чтобы та чисто формально (поскольку все уже было решено этими двумя) одобрила бы названную ими кандидатуру на пост руководителя корпорации, мадам Вонг спокойно выслушала помощников своего погибшего мужа Дело происходило в будуаре мадам, где она, сидя перед трюмо, занималась вечерним туалетом. Пришедшие, рассевшись в небрежных позах, говорили о том, что «фирме» больше нельзя оставаться без хозяина, что за дело должна взяться твердая мужская рука и они готовы взвалить на себя тяжелую ношу руководства, пусть только мадам укажет, кого из них двоих она предпочитает.

«К сожалению, вас двое, — ответила мадам, не отрываясь от туалета, — а фирме нужен один глава…»

После этих слов мадам круто повернулась, и мужчины увидели, что в каждой руке она держит по револьверу. Небольшие, даже изящные (их изготовил по заказу в спецмастерской, украсил перламутром и подарил жене в день рождения покойный Вонг Кунгкит), они напоминали игрушки, однако грянувшие выстрелы разрушили эту иллюзию. Спрятав револьверы в ящик туалетного столика, мадам вызвала охрану и приказала убрать трупы.

Так состоялась «коронация» мадам Вонг, ибо после этого случая охотников говорить с нею о власти в корпорации не нашлось.

Заняв место мужа, мадам Вонг произвела ревизию доставшегося ей хозяйства. Выяснилось, что ее флот составляет сто пятьдесят джонок, новейших торпедных катеров и канонерок. Современные джонки — это быстроходные корабли, оснащенные сильными двигателями, самым современным радио— и навигационным оборудованием, и хорошо вооружены.

Состав флота показался мадам Вонг недостаточным, и она решила приобрести в Европе подводную лодку, но сделка по каким-то причинам не состоялась.

Первой крупной операцией, проведенной под руководством мадам Вонг, стало ограбление в 1947 году голландского парохода «Ван Хойц». Он шел из Кантона в Шаньтоу, когда темной ночью его атаковали семь джонок мадам Вонг. Пароход был взят на абордаж и ограблен дочиста. Как утверждала впоследствии полиция, «улов» пиратов составил 400 тысяч фунтов стерлингов.

В 1951 году на весь Дальний Восток прогремел случай с английским пароходом «Мэллори». Когда пароход проходил Тайваньский пролив, у него прямо по курсу оказалась неизвестно откуда взявшаяся джонка. Чтобы не наскочить на нее, «Мэллори» сбавил ход до малого, чем тотчас воспользовались люди на джонке. Они пришвартовались к английскому пароходу и молниеносно высадили на него вооруженную группу в составе двадцати пяти человек. Угрожая команде американскими автоматами, налетчики заперли ее в одной из кают, а сами принялись перегружать на джонку все ценное, что находилось на борту «Мэллори». Работа продолжалась несколько часов, после чего джонка скрылась.

Но грабеж в открытом море был не единственным способом пополнения казны мадам Вонг. Она не гнушалась и рэкетом, о чем красноречиво свидетельствует следующий факт.

В августе 1951 года в одну из контор британского пароходства, расположенную в Гонконге, поступило письмо следующего содержания: «Ваш фрахтер, который отплывает 25 августа, будет атакован. Если Вы отложите отправление, это Вас не спасет. Можете обеспечить безопасность судна, заплатив 20 тысяч гонконгских долларов».

Проанализировав ситуацию, пароходство пришло к выводу, что запрашиваемую вымогателями сумму надо заплатить, иначе будет хуже. Кто были эти вымогатели, англичане прекрасно знали, но у них не было никого, кто мог бы защитить их от рэкетиров, — английские военные корабли были заняты в то время на войне в Корее, а гонконгская полиция уже давно выбивалась из сил, гоняясь за пиратами мадам Вонг.

О том, как опасно игнорировать «просьбы» мадам Вонг выплатить ей те или иные суммы, говорит случай с пароходной компанией «Куангси». От мадам Вонг ей поступил «счет» на ежегодную выплату в 150 тысяч долларов. Компания отказалась платить, и на ее кораблях начали взрываться мины замедленного действия, а те корабли, которые обнаруживали взрывчатку еще в порту, затем бесследно исчезали в море. Убытки компании во много раз превысили «квоту», установленную мадам Вонг. Так что приходилось платить, и морская полиция Гонконга подсчитала, что сумма выплат составляет ежегодно 150 миллионов гонконгских долларов.

Во время корейской войны у американцев постоянно исчезали по пути следования транспорты со стратегическими грузами, которые конвоировались военными кораблями. Чтобы положить этому конец, американцы создали специальную группу агентов военной разведки. Но ей не удалось напасть на след пиратов. К тому же молодчики мадам Вонг укради у разведчиков патрульное судно, которое так и не нашли, несмотря на все старания. Есть сведения, что в те годы мадам Вонг существенно расширила свои связи, побывав в Макао, Сингапуре и даже в Токио. Там она встречалась с нужными ей людьми, а в редкие минуты отдыха играла в азартные игры, которые являлись ее единственным увлечением. Разумеется, после пиратского «бизнеса».

Территория, контролируемая пиратами, была сравнима с территорией средней европейской страны, такой, скажем, как Англия или Голландия. Соответственно этому был и урон, наносимый корпорацией экономике Китая. Полиция многих городов пыталась выйти на след мадам Вонг, но она была неуловима. Более того, в картотеке полиции даже не было портрета мадам, что чрезвычайно затрудняло ее розыск.

И вот, чтобы восполнить пробел, полиция таких стран Юго-Восточной Азии, как Тайвань, Филиппины, Таиланд, Япония (по одному этому «списку» можно судить о размахе преступной деятельности мадам Вонг), предлагала в 1964 году 10 тысяч фунтов стерлингов тому, кто предоставит фотографию преступницы. А тот, кому удалось бы поймать мадам Вонг, мог назначать собственную цену за ее голову, и власти перечисленных выше стран обязывались уплатить ее.

Однажды (спустя месяц после объявления о вознаграждении) в полицию города Макао поступил конверт с надписью— «Это Вас заинтересует, потому что касается мадам Вонг». Конверт вскрыли и обнаружили там фотографии двух мужчин, убитых и жестоко изуродованных В записке, которая прилагалась к фотографиям, говорилось, что эти люди наказаны за то, что пытались тайно сфотографировать мадам Вонг.

Второй случай, не менее жестокий, произошел с одним из членов банды мадам Вонг, который предложил передать японской полиции кое-какую информацию о своей «хозяйке» Переговоры с этим человеком велись тайно, без свидетелей, и японцы надеялись, что наконец-то нападут на след «дамы-невидимки». Осведомителю была назначена встреча, и он прибыл в обговоренный пункт. У него были отрублены руки и вырезан язык…

Но чем же объясняется неуловимость мадам Вонг и ее поистине дьявольская осведомленность обо всем, что планируется против нее? Почему полициям восточно-азиатских стран так и не удалось установить даже приблизительную численность этой корпорации?

Все дело в том, как считают многие криминалисты, что в основу организации мадам Вонг были положены вековые традиции и принципы китайских тайных союзов и обществ, корни которых уходят в средневековье и дальше. Эти союзы особенно широко были распространены в южных районах Китая и носили экзотические названия — «Белая, Голубая и Красная кувшинки», «Большие и Малые ножи», «Два дракона», «Старые братья», «Белое облако», «Белый лотос», «Три палочки ладана» и, наконец, общество Неба и Земли и знаменитая «Триада».

Прием в члены таких обществ сопровождался сложными обрядами и ритуалами, имевшими магический характер, что делало их похожими на древние китайские ордалии, то есть на процесс, когда выяснялись правота или виновность и когда этот процесс сопровождался разного рода испытаниями, доставлявшими участвовавшим в нем физические страдания.

Подобные обряды особенно практиковались членами тайного общества «Триада», которое до сих пор существует в государствах Юго-Восточной Азии. Общество это отличается жестокой субординацией и дисциплиной, культом вождей, считающихся непогрешимыми, а потому требующих безоговорочного подчинения.

Как считают исследователи, их опыт, особенно опыт «Триады» по внедрению в общественную жизнь и конспирации своей деятельности, взяла на вооружение мадам Вонг. Более того, поговаривают, что она была не столько «королевой пиратов», сколько одним из руководителей могущественной «Триады»!

Впрочем, прямых доказательств того, что мадам Вонг служила сразу двум господам — своей корпорации и «Триаде» — нет. Но то, что она использовала опыт последней в деле внутреннего устройства своей корпорации, — бесспорно. «Империя» мадам Вонг устроена по принципу тайных обществ — безусловном подчинении рядовых членов вождям. Английская полиция утверждает, что китаянка имеет в своем распоряжении не менее трех тысяч боевиков, связанных железной дисциплиной и готовых на все во имя интересов своей корпорации. Португальские же криминалисты считают, что «воинов» у мадам Вонг около восьми тысяч. А ведь есть еще информаторы, причем ими являются не только китайцы и другие «азиаты», но и многочисленные европейцы.

В шестидесятых — семидесятых годах размах преступной деятельности мадам Вонг достиг такого уровня, что ею занялся Интерпол. При этом выявилась очень мощная сеть преступных организаций, разбросанных буквально по всему миру и подчиненных мадам. Ее агенты по доставке крупных партий наркотиков и золота, а также по торговле «белыми рабами» обнаружились, например, в Амстердаме и Нью-Йорке, в городах Среднего Востока и Латинской Америки.

Мадам Вонг владела большим количеством недвижимости в виде десятков ресторанов и публичных домов в Гонконге, Сингапуре и Макао. Мадам торговала девушками для увеселительных заведений, которых агенты Вонг вербовали в странах Западной Европы и в Америке под предлогом высокооплачиваемой работы секретарей, гидов, стюардесс. Вместо офисов они попадали в портовые притоны и чайханы, откуда уже не было возврата в нормальную жизнь.

И все же основную долю своих дивидендов мадам Вонг получала от операций с золотом и драгоценностями Корабли ее флотилии, разбросанные на пространстве от Персидского залива до Шанхая, доставляли контрабандное золото в пункты сбыта. За это пираты имели от 5 до 10 процентов чистой прибыли. А поскольку через руки мадам Вонг за год проходило на миллиард долларов драгоценного металла, то на ее долю после сделки оставалось 50-100 миллионов долларов. Правда, нужно было делиться с посредниками, но и тогда пираты и их руководительница не оставались внакладе, получая 20–25 миллионов.

Новое направление в деятельности корпорации принесло и новые заботы. Если раньше клиентами мадам Вонг были откровенно уголовники, то теперь ими стали банкиры, антиквары, ювелиры.

Словом, мадам Вонг требовалось приобрести солидность и респектабельность, чтобы завоевать доверие у своих новых клиентов, и она это с успехом проделала, еще раз доказав всем, что пойдет на все ради своих интересов. С этой целью мадам стала оказывать кое-какие услуги английской полиции Гонконга и даже приняла участие в ликвидации мелких пиратских банд. Кроме того, она стала просто-напросто наводить полицию на своих конкурентов по золотому промыслу, из-за чего многие из них разорились. Зато сама мадам снискала репутацию чуть ли не борца с преступностью, а вдобавок получала, если верить утверждениям некоторых газет, десять процентов от суммы конфискованного у тех, на кого она наводила.

Говорят, что в семидесятых годах пожилую мадам Вонг, в роскошных мехах и бриллиантах, время от времени встречали не только за игорными столиками в казино, но и на всевозможных раутах у банкиров и бизнесменов. Об этом писал в 1978 году итальянский журналист Альберто Салани. Правда, доказать, что это была именно мадам Вонг, невозможно, поскольку она всегда выступала под вымышленным именем Этим приемом мадам пользовалась, видимо, всегда, и подтверждение тому — случай, который произошел с вице-президентом Филиппин Мануэлем Пелаесом.

В июне 1962 года вице-президент устраивал прием в своем загородном доме, расположенном неподалеку от Манилы. Гостей было около двух сотен, и среди них — мадам Сенкаку, поразившая всех тем, что, играя в рулетку, делала умопомрачительные ставки. Посмотреть на игру собралась целая толпа любопытных, в том числе и сам господин Пелаес. После игры он сказал своей гостье: «Вы так спокойно играете и делаете такие ставки, как могла бы играть сама мадам Вонг, если верить слухам о ней…» — «А я и есть мадам Вонг, — ответила гостья. — Сенкаку — мой псевдоним». Приняв это за шутку, присутствовавшие при разговоре вежливо рассмеялись Но спустя неделю Пелаес получил письмо из Макао, состоявшее из одной лишь фразы: «Благодарю Вас за приятно проведенный вечер. Вонг — Сенкаку».
Игорь Муромов (http://sokrytoe.ru/029/)

Kuki Anna
03.09.2014, 13:39
http://st.kp.yandex.net/images/persons/photo_none.png

Талантливый изобретатель, авантюрист, фальшивомонетчик. Получил патенты за изготовление пластмасс, за электробритвы, за ротационные моторы…

Старший комиссар отдела по борьбе с фальшивыми деньгами месье Эмиль Бенаму не сомневался, работает одиночка. Деньги появляются только в единичных, «авторских» экземплярах. Сначала это была банкнота в 1 тысячу старых франков, на которую эксперт Банка Франции обратил внимание в 1951 году. Распознать подделку было так же трудно, как и шесть лет спустя, когда появились вызвавшие подозрения банкноты в 5 тысяч франков. И вот последние произведения мастера фальшивок — новые 100-франковые банкноты. «Новыми» они были только в смысле обновленной валюты (в 1960 году во Франции была проведена денежная реформа), сами же купюры загадочным образом были «состарены».

Он не мог бы перечислить все совещания, заседания и беседы с представителями национального банка, министерства внутренних дел, где пытались найти разгадку этого феномена. За 12 лет так и не удалось нащупать хоть какую-нибудь ниточку. Конечно, проводились многочисленные анализы, прежде всего бумаги, на которой были напечатаны фальшивые деньги Вывод — все эти банкноты изготовил один и тот же человек Неизвестно было даже, мужчина это или женщина. Не один раз комиссар призывал Банк Франции обратиться к помощи населения в выявлении преступника Каждый раз он наталкивался на ответ: это совершенно невозможно, так как невозможно указать ни один достоверный признак, по которому и дилетант мог бы отличить поддельные деньги от настоящих. Надо заботиться о спокойствии населения. Таким образом, французскому национальному банку не оставалось ничего другого, как только аккуратно принимать фальшивые банкноты и обменивать их на настоящие. Один постоянный признак установить все же удалось: автор на относительно крупных партиях своих банкнот не менял номера серий. Но так как банкноты поступали в обращение поштучно, проследить за их номерами было практически невозможно.

1963 год В почтовом отделении на бульваре Бессьер работают чертовски наблюдательные люди. Оттуда поступило сообщение о том, что некий посетитель с пачкой 100-франковых банкнот приобрел различные ценные бумаги. Служащий по номерам банкнот определил, что они фальшивые Но человек уже вышел на улицу и как раз садился в машину. Служащий все-таки успел запомнить номер и дал описание посетителя — ему лет 50, он крепкого сложения…

Бенаму тут же связывается с полицейским управлением. Владельцем «рено» оказывается Алексис Шувалов, родившийся в 1927 году в семье русских эмигрантов в Ницце. Бенаму записывает полученные данные и уже через несколько минут инструктирует своих людей: пока что нужно организовать тщательное наблюдение, никаких арестов, подробный инструктаж на почте, постоянная связь с управлением…

Проходит почти три недели, прежде чем Шувалов 23 декабря 1963 года снова появляется на почте. Служащий спокойно принимает пачку банкнот и протягивает клиенту облигации. Потом Шувалов направляется с теми же целями в другие банковские филиалы. Он повторяет свой обход 30 декабря 1963 года, 7 января 1964 года, 17 января в дело вступает полиция. Алексис Шувалов сначала все отрицает. Затем вспоминает, что получил их от кузена Антуана Довгье. Последний, оказавшись в полиции, дает показания, что получил деньги от своего друга Чеслава Боярского, который живет в Монжероне, там он построил себе красивый дом.

Через пару часов несколько машин останавливаются перед домом в Монжероне, авеню Сенар, 33 Это скромный, но с большим вкусом построенный дом с ухоженным садом Полиция прибыла, не имея ордера на обыск, след был настолько горячим, что решили не тратить времени на официальный запрос. Боярский протестует, но его просто отодвигают в сторону. «Что находится в чемодане?» «Не ваше дело!»

Боярский пытается бороться с полицейскими: «Это незаконно! Это налет!»

Чемодан открыли. В нем оказалась пачка новеньких банкнот. «Это фальшивые деньги! Они конфискованы, месье Боярский!»

Когда позднее содержимое чемодана проверяют эксперты Банка Франции, выясняется, что деньги настоящие.

Обыск в конце концов завершается безрезультатно, но полиция считает, что найденные деньги сами по себе являются уликой и поводом для серьезного разговора в Париже с их владельцем Подозреваемый отметает все обвинения в изготовлении фальшивых денег, к этому моменту готов и официальный ордер на арест Практически одновременно с ордером Бенаму получает сообщение из Банка Франции, содержание которого нам уже известно. Комиссар воспринимает его, не дрогнув. За свою многолетнюю службу в отделе по борьбе с фальшивыми деньгами он вывел на чистую воду более 200 мошенников, он знает своих клиентов. Все они, большие и маленькие, делятся на разговорчивых и скрытных. Боярский скрытен. На вопросы отвечает обдуманно и неохотно.

Алжирец переводит разговор на дом Боярского. Хозяин гордится своим домом. Он понимает в этом толк, это его профессия, он инженер-строитель. Боярский сам спроектировал свою виллу, сам участвовал в строительстве и с начала до конца осуществлял авторский надзор за строительством. Это именно то, что хотел услышать Бенаму.

Снова полицейские наряды отправляются в Монжерон. Простукиваются все стены, перекрытия, весь дом снизу доверху. Внимательнейшим образом обследуется подвал. Работа идет непрерывно в течение восьми часов. Все устали, уже потеряли надежду. В гостиной свертывают ковер, на котором стоит большой письменный стол хозяина дома. И как раз под этим столом полицейских ждет удача: здесь находится мастерски замаскированный спуск в подвальное помещение. Его площадь — всего 6 квадратных метров, но здесь есть все необходимое, начиная от рулона бумаги до пресса.

Через несколько месяцев в этом подвальном помещении в присутствии свидетелей произойдет чудо. Боярский пояснит со всеми подробностями, что он делал, чтобы изготовлять совершеннейшие во всем мире фальшивки. Чиновники следствия вне себя. Этот человек обладает удивительными, феноменальными способностями. Перед ним бледнеет вся история изготовления фальшивых денег.

Все в облике этого человека значительно: высокий лоб, узкий, несколько великоватый нос, энергичный подбородок, живые глаза за стеклами очков и, наконец, тяжелая, прямая походка. Рост Боярского — 158 сантиметров. Но человек, которого один французский судебный репортер окрестил «профессор Косинус», так как форма его головы блестяще иллюстрирует ставшее нарицательным прозвище высокообразованных людей — «яйцеголовые», на самом деле явление исключительное, хотя и в негативном смысле. Журналисты, собравшиеся в зале суда, не клеймят, а скорее сочувствуют ему. В их репортажах звучит тихая мелодия реквиема по потерянному гению, которому общество не смогло предложить ничего иного, кроме карьеры преступника. Репортер из «Монд» пишет о его «удивительных, необыкновенных способностях», считая его «самым оригинальным фальшивомонетчиком своего времени».

13 лет понадобилось французским стражам порядка, чтобы арестовать авантюриста, который успел выпустить фальшивых денег на сумму 249 миллионов франков (в этой цифре суммированы старые и новые франки. Действительный эквивалент фальшивых банкнот так и не был установлен. Французский национальный банк на процессе заявил об ущербе в 1,1 миллиона франков. Нанесенный ущерб оценивается и в 3,6 миллиона франков). Уже один этот факт вынудил публику, собравшуюся в зале суда, отнестись с уважением, а затем с симпатией к главному обвиняемому, по мере того, как слушатели узнавали о его жизни.

Чеслав Боярский родился в 1912 году в польском городке Ланцут в семье мелкого коммерсанта. В львовском политехникуме изучал политическую экономию, через несколько лет получил в университете Данцига диплом инженера-строителя. В начале второй мировой войны он был офицером польской армии. В 1940 году в Марселе вступил в ряды Сопротивления, победу встретил в составе батальона польских добровольцев в Париже.

Многие его боевые друзья возвратились на родину Чеслав Боярский решил, что во Франции он найдет лучшее применение своим способностям. В Бобиньи, северном пригороде Парижа, он снимает маленькую квартиру и превращает ее в мастерскую. Там он самозабвенно работает, изобретает, получает патенты: за изготовление пластмасс, за электробритвы, за ротационные моторы… Но ему не удается найти заказчика, его изобретения оказываются никому не нужными. Дипломы Боярского о высшем образовании не признаются во Франции, он не может занять положение, на которое рассчитывает. Уже немолодой человек продолжает мастерить, выдумывать, изобретать. В 1948 году он женится на молодой француженке из состоятельной семьи. Сюзанна, а также ее родители верят в его талант, поддерживают честолюбивого изобретателя. Но это не выход. Чеслав Боярский не может жить подаянием.

В тот же год у какого-то старьевщика за 200 старых франков он приобретает неисправное биде «старого режима». Из него он делает мельничную установку для переработки бумаги. Инженер-строитель, абсолютно не знакомый с полиграфией, штудирует специальную литературу и строит небольшой пресс. Потом он занимается изучением паутины тончайших линий и точек на банкнотах, которые также очень далеки от технических чертежей, в коих он практиковался в Данциге. Чеслав чертит, рисует, занимается гравировкой, работает резцом, смешивает краски. Отрешенно, упорно, отчаянно он идет к своей цели. То, чего он не может получить от общества нормальным путем, он сделает сам. И с той же точностью, какая присутствует в клубке линий и портретах Мольера и Гюго, он имитирует также следующие слова: «Подделка государственных банкнот, а также использование фальшивых денег в соответствии со ст. 139 уголовного кодекса караются пожизненным тюремным заключением. Это наказание распространяется и на тех, кто ввозит фальшивые банкноты во Францию».

Результаты, которых за два с половиной года труда достиг неутомимый поляк, не прошедший обучения ни в производстве бумаги, ни в технике печати, не говоря уже о графических работах, заслуживают эпитета «гениальные». Его банкноты просто совершенны. Он подумал и о водяных знаках. Для того, чтобы окончательно снять все возможные подозрения, Боярский изобретает специальную установку, которая «старит» деньги. Эксперты Банка Франции, выступая в суде, признают, что невозможно было предупредить общественность, назвав признаки, по которым можно было бы отличить продукцию Боярского. Даже им, экспертам, с огромным трудом, да и то не всегда, удавалось идентифицировать банкноты. «Стреляным воробьям» показался подозрительным хруст, который издавали банкноты, если их усердно мять. Но кому придет в голову мять деньги? Единственная реальная улика — это повторяющиеся номера банкнот, но она начинает «работать» только тогда, когда фальшивые банкноты поступают целыми пачками.

На первую изготовленную самостоятельную банкноту Боярский приобрел петушка для рождественского стола 1950 года. За долгое время это был первый вклад главы семьи в семейный бюджет. До 1954 года отвергнутый обществом гений изготовлял 1000-франковые банкноты. Он сам пускал их в оборот, всегда по одной купюре, затесавшейся среди настоящих денег. Постепенно Боярский освобождается от всех финансовых забот, но в конце 1954 года останавливает, несмотря на подбадривающее молчание прессы, свое прибыльное производство, вновь посвятив себя изобретательству. Но на этом поприще удача так и не улыбнулась ему. В 1957 году Боярский начинает производство банкнот в 5 тысяч франков. Инфляция сказывается и на его промысле. Кто будет безучастно смотреть на то, как финансовые воротилы выпуском новых денег обесценивают оплату квалифицированного труда? Рабочие и служащие борются за свои права забастовками. Чеслав Боярский лишен права на забастовку. Ему остается только расширить свое производство, но он по-прежнему сбывает свои банкноты самостоятельно. В 1960 году он строит виллу в Монжероне, в ее подвале в 1962 году Чеслав начинает выпуск банкнот в 100 новых франков.

Его друг Антуан Довгье, которого Боярский неоднократно спасал от неуплаты долгов, в конце концов становится его сообщником. Боярский предупреждает его: ни в коем случае нельзя его деньгами расплачиваться в банке или на почте. Довгье за 70 настоящих франков получает 100 франков Боярского, такой курс они установили. Довгье вовлекает в дело своего родственника Шувалова, рассчитываясь с ним по курсу 75 настоящих франков за 100 франков Боярского. Время идет, никаких тревожных сообщений не появляется. Постепенно соучастники Боярского смелеют. Для Шувалова Боярский — фальшивомонетчик совершеннейшего класса, которого нельзя уличить. Опасаться нечего… Для Боярского Шувалов стал гибелью.

После оглашения приговора Бенаму заявил: «Возможности искусства Боярского ошеломительны. Если бы он во Франции подделывал доллары, его бы, вероятно, вообще никогда не арестовали».

Американский журнал «Тайм» писал о фальшивых деньгах Боярского: «Это была настолько чистая работа, что… даже во Франции, где производится 80 % всех фальшивых денег, Боярский заслуживает славы Леонардо да Винчи».

Процесс начался 12 мая 1966 года. Человек, сидевший на скамье подсудимых, после двух с лишним лет предварительного заключения очень мало походил на энергичного изобретателя и предпринимателя. У него было бледное, измученное лицо. Чеслав Боярский тяжело болен. У него туберкулез легких и костный рак.

Несмотря ни на что, Чеслав Боярский продолжает верить в свой призрачный шанс. Он не подозревает, что жить ему осталось всего несколько месяцев. Боярский правоверный католик, и он надеется на милость правительства, которое предоставит ему — фальшивомонетчику — возможность работать экспертом по деньгам. Он уже предложил свой вариант бумаги для производства денег, которую, как он считает, невозможно подделать. Но это весьма и весьма шаткие надежды.

Прокурор Шарасс потребовал для подсудимого пожизненного заключения: «Когда же нам применять статью 139 в полном объеме, как не в этом случае? В 1958 году 20 лет тюрьмы получил фальшивомонетчик Верзини. Но по сравнению с Боярским он — мелкая рыбешка».

Боярский в своем последнем слове сказал: «Я глубоко сожалею о том, что причинил столь значительный ущерб Банку Франции Я совершенно искренне уверяю вас, что никогда не хотел принести вред кому бы то ни было. Не отнимайте у меня надежды исправить свою вину, принести пользу; подарить моим детям улыбку».

14 мая 1966 года огласили приговор. Надежда Чеслава Боярского на то, что он еще сможет улыбнуться своим детям, рухнула. Его приговорили к 20 годам тюрьмы. Председатель суда объяснил «мягкость» приговора глубоким раскаянием подсудимого Боярский был потрясен, он спрятал лицо в ладонях.

Чеслав Боярский не увидел бы свободы и при более мягком приговоре. Он умер через несколько месяцев.
Игорь Муромов (http://sokrytoe.ru/2888-100-velikih-avantyuristov-cheslav-boyarskiy-19121967.html)

Kuki Anna
03.09.2014, 13:42
http://ribalych.ru/wp-content/uploads/2011/10/1_00212.jpg

Один из самых удивительных авантюристов сталинской эпохи. Во время войны создал собственную воинскую часть.

Коля Павленко, сын мельника из села Новые Соколы, был, пожалуй, самым смекалистым среди своих семерых сестер и братьев. Не дожидаясь, когда отца раскулачат, в 1928 году шестнадцатилетний подросток ушел из дома в город Чтобы устроиться на работу, приписал к своему возрасту четыре года. Впоследствии Павленко не раз использовал в поддельных документах этот способ: изменял год и место рождения. Поступил в инженерно-строительный институт, но, проучившись два года, бросил.

Сотрудники НКВД, некто Керзон и Сахно, привлекли его «к разработке материалов против троцкистов Волкова и Афанасьева» и как «сознательного» и «преданного» рекомендовали в серьезную организацию — Главвоенстрой. С двумя курсами института молодой Павленко успешно справлялся с работой прораба, старшего прораба, заведующего стройучастка. Уже тогда Николай Максимович хорошо освоил методику приписок, научился «работать» с документами и, что самое главное, понял, что под крышей военного ведомства можно хорошо погреть руки.

Июнь 1941 года Николай Павленко встретил в форме воентехника 1-го ранга со 'шпалой" в петлице Стрелковый корпус, в котором он служил, с тяжелыми боями отходил на восток. В октябре Павленко подделал командировочное удостоверение (он якобы был послан на поиски аэродромной части), взял с собой верного шофера сержанта Щеглова, и они оба исчезли.

Благополучно миновав посты заградотрядов, Павленко и его сообщник добрались до Калинина (ныне — Тверь). Здесь у него были родственники, знакомые по прежней работе в строительной артели. Казалось бы, дезертиру лучше бы затаиться, «лечь на дно», обзавестись поддельными документами, освобождавшими его от призыва, и спрятаться в тихой конторе Но Павленко замыслил невероятное, особенно если учесть обстановку всеобщей подозрительности во время войны, — создать собственную воинскую часть.

Тридцатилетний Павленко начал с подготовки документальной базы для «воинской» части В марте 1942 года в застольной компании первых «бойцов», которыми стали ближайшие родственники Павленко и его друзья, уклонившиеся от призыва в армию, объявился профессиональный мошенник Л Рудниченко. На глазах изумленных зрителей он за какой-то час с помощью нехитрого инструмента вырезал из резиновой подошвы гербовую печать и штампы с надписью «Участок военно-строительных работ Калининского фронта» («УВСР-5»).

Бланки, продаттестаты, командировочные удостоверения и Другие документы были напечатаны в типографии за взятку продуктами. Обмундирование закупили на базарах Были налажены связи с некоторыми работниками швейной фабрики имени Володарского и Калининской облпромкооперации Из проверенных людей Павленко сделал «офицеров», а себе присвоил для начала звание военного инженера 3-го ранга. По сфабрикованным официальным письмам — на бланках с печатью — командир «УВСР-5» добился, чтобы из военной комендатуры города к нему для прохождения дальнейшей службы направляли отставших от своей части или выписанных после ранения из госпиталя рядовых бойцов.

Новое воинское подразделение по подрядным договорам с различными организациями, ничего не подозревавшими об истинном происхождении «УВСР-5», стало выполнять дорожно-строительные работы. Все денежные поступления по таким договорам Павленко лично делил между своими офицерами и лишь незначительную часть расходовал на питание ничего не подозревавшего «рядового личного состава».

Однако дело требовало более надежного прикрытия. Молодой, энергичный, интеллигентного вида военный инженер 3-го ранга внушал доверие окружающим. Пообещав начальнику одного из эвакопунктов врачу 1-го ранга Биденко бесплатно отремонтировать строения, Павленко добился его согласия взять под свое покровительство «УВСР-5» и даже зачислить бойцов на все виды довольствия эвакопункта.

После ликвидации Калининского фронта часть Павленко перебралась под крыло 12-го РАБа (район авиационного базирования), где его люди также были зачислены на все виды довольствия. Эту операцию он провернул за крупную взятку осенью 1942 года, подкупив некоего подполковника Цыплакова.

http://ribalych.ru/wp-content/uploads/2011/10/1_00143.jpg

Часть Павленко, поменявшая вывеску на «УВР-5», двигалась вслед за наступающими советскими войсками, сохраняя безопасное расстояние до передовой. На пути до границы СССР люди Павленко заработали по договорам около миллиона рублей. Для увеличения объема выполняемых работ требовалось пополнение. Тогда Павленко начал вербовать солдат, отставших от своих частей. «Ты дезертир! Тебя надо судить! Под расстрел пойдешь! — кричал Павленко на проштрафившегося бойца Но потом, сменив гнев на милость, добавлял: — Ну ладно, так и быть, я тебя прощаю. Оставайся в моей части…» Начальник штаба «УВР» М Завада говорил: «Людей вербовали, как правило, из лиц, отставших от воинских частей… Шоферов брали вместе с машиной… Когда подходили к советской госгранице, в „УВР“ было более двухсот человек. Половина из них — дезертиры и лица, укрывавшиеся от призыва в действующую армию».

Часть Павленко прошла вслед за советскими войсками всю Польшу и закончила свой «боевой» путь под Берлином. Здесь «строители» занялись откровенным грабежом местного населения. Ничего не подозревавшие о преступной сущности «УВР» честные солдаты могли пожаловаться вышестоящему начальству, поэтому Павленко расстрелял двух самых ретивых, продемонстрировав решительность в борьбе с «мародерами». К концу войны часть Павленко превратилась в вооруженную банду, одетую в форму советских военнослужащих.

Уже после победы набравший силу и обнаглевший командир «УВР» с помощью обмана и крупных взяток установил связи с военпредами Управления вещевого и обозного снабжения Министерства обороны СССР, а также с представителями временной военной комендатуры Штутгарта и получил в свое распоряжение железнодорожный эшелон из тридцати вагонов Помимо десятков тонн муки, сахара, круп и сотен голов домашнего скота, на нем вывезли десять грузовиков, пять тракторов, несколько легковушек и другую технику. На родину банда возвращалась с богатой добычей, с орденами и медалями. По фиктивным документам о мнимых подвигах бойцов «УВР» Павленко получил свыше 230 наград, которые раздал своим наиболее отличившимся соратникам. Себя же наградил двумя орденами Отечественной войны I и II степени, орденом Боевого Красного Знамени, орденом Красной Звезды, медалями.

По возвращении в Калинин Павленко сразу же демобилизовал всех, кто ничего не знал о преступном характере подразделения. После продажи награбленного каждому из своих «солдат» выплатил от 7 до 12 тысяч рублей, «офицерам» — от 15 до 25 тысяч, себе же оставил 90 тысяч рублей.

Оставив в Калинине часть вывезенной техники, Павленко создал и возглавил гражданскую строительную артель «Пландорстрой». Но под его руководством уже не было сообщников — они разъехались по разным городам, а без них трудно было поставить дело с размахом. В начале 1948 года он связался со своим ближайшим помощником Ю. Константинером, после чего, похитив 300 тысяч артельных средств, скрылся. Скоро во Львов по его вызову съехались другие «офицеры», прибыл и умелец Рудниченко, который быстро изготовил печати и штампы. Так появилась «УВС-1» (Управление военного строительства) со множеством строительных филиалов в западных областях страны.

С 1948 по 1952 год «УВС-1» по подложным документам заключило шестьдесят четыре договора на сумму 38 717 600 рублей. Почти половина договоров проходило по линии Минуглепрома СССР. От имени своей «воинской части» Павленко открыл текущие счета в двадцать одном отделении Госбанка, через которые по фиктивным счетам получил более 25 миллионов рублей.

Располагая большими деньгами, Павленко считал себя неуязвимым. У него было безошибочное чутье на продажных чиновников. Располневший и импозантный полковник (это звание он присвоил себе в 1951 году) давал взятку даже за решение пустякового вопроса. Он был своим в местных органах власти. Его уважали, с ним считались. Павленко отбирал себе охрану через местные органы МГБ, которые тщательно проверяли кандидатов на предмет отсутствия связи с бандеровцами.

http://ribalych.ru/wp-content/uploads/2011/10/1_00144.jpg

5 ноября 1952 года в следственную часть по особо важным делам Главной военной прокуратуры поступило возбужденное военной прокуратурой Прикарпатского военного округа уголовное дело о фиктивной организации «УВС-1», возглавляемой инженер-полковником Павленко Николаем Максимовичем. И это во время правления Сталина, когда царила атмосфера всеобщей подозрительности! Только случай помог разоблачить Павленко.

После войны проводились кампании по подписке на государственный заем. Чтобы создать видимость настоящей воинской части, Павленко и его «офицеры» скупали на «черном рынке» облигации и распространяли их среди ничего не подозревавших вольнонаемных. Так вот, один из них, получив облигации на меньшую сумму, чем он заплатил, написал жалобу в военную прокуратуру, обвинив Павленко в срыве кампании государственной важности.

Работник ГВП направил запрос в Министерство обороны, чтобы выяснить, где расположена военно-строительная часть полковника Павленко. Вскоре пришел ответ: запрашиваемая часть по спискам министерства не значится. На запрос в МВД и органы госбезопасности пришел аналогичный ответ.

Проверка была продолжена, и в короткий срок удалось выяснить, что «УВС-1» существовала совершенно легально. Более того, она имела обширную разветвленную структуру: подчиненные «УВС-1» стройучастки и площадки размещались в Молдавии, Белоруссии, в прибалтийских республиках. Штаб части, располагавшийся в Кишиневе, ничем не отличался от настоящего: здесь было и знамя части с посменными часовыми возле него, и оперативный дежурный, начальники различных служб, и вооруженная охрана в форме рядовых и сержантов Советской Армии, не допускавшая на территорию никого из посторонних под предлогом секретности объекта.

Реальной личностью оказался и командир части «полковник» Павленко. Крепкий, подтянутый, интеллигентного вида человек в очках, он не только не скрывался от посторонних, но и красовался в праздничные дни на трибунах и в президиумах рядом с «отцами» города.

Операцию по ликвидации загадочной организации готовили тщательно. Решено было взять штаб «УВС-1» и все его подразделения, разбросанные по западным регионам страны, в один и тот же день, 14 ноября 1952 года. Захваченные врасплох «бойцы» Павленко не оказывали вооруженного сопротивления. В результате операции были задержаны более 300 человек, из них около 50 так называемых офицеров, сержантов и рядовых. Были арестованы сам «полковник» и его правая рука «начальник контрразведки майор» Ю. Константинер.

В процессе ликвидации фиктивной военно-строительной части были обнаружены и изъяты 3 ручных пулемета, 8 автоматов, 25 винтовок и карабинов, 18 пистолетов, 5 гранат, свыше 3 тысяч боевых патронов, 62 грузовых и 6 легковых автомашин, 4 трактора, 3 экскаватора и бульдозер, круглые печати и штампы, десятки тысяч различных бланков, множество фальшивых удостоверений личностей и техпаспортов…

Для расследования дела была создана бригада из ответственных работников ГВП во главе с В. Маркалянцем, Л. Лаврентьевым и опытных военных следователей с периферии. Но даже высококлассным профессионалам потребовалось два с половиной года (включая судебное разбирательство), чтобы полностью восстановить криминальный портрет Павленко и активных соучастников задуманного им предприятия.

Александр Тихонович Лядов — один из следователей, занимавшихся делом Павленко, рассказывал: "Дело это было сверхсекретное. В 1952 году я работал старшим следователем прокуратуры Центрального округа железных дорог. После допросов арестованных и свидетелей мы сдавали протоколы старшему группы, и портфели с делом опечатывались. В ходе следствия пришлось выехать в Ровенскую область. В городе Здолбунове «воинская часть» Павленко строила подъездные пути к восстанавливаемому цементному и кирпичному заводам. Должен сказать, строил он отлично. Приглашал специалистов со стороны, по договорам. Платил наличными в три-четыре раза больше, чем на госпредприятии. Проверять работу приезжал сам. Если найдет недостатки, не уедет, пока их не исправят. После откатки сданного пути выставлял рабочим бесплатно несколько бочек пива и закуску, а машинисту паровоза и его помощнику лично вручал премию, здесь же, принародно. Тогда многие рабочие получали 300–500 рублей в месяц. А Павленко мог отдать сотню на газету. Но я об этом никому не рассказывал, все равно не поверили бы.

Или вот такой эпизод. На допросе одного начальника главка задаю вопрос: вы знали, что Павленко делает дорогие подарки должностным лицам и их женам? Неужели это не вызывало у вас подозрений? Тот в сердцах отвечает: «Ну как мне могло прийти в голову, что Павленко жулик, если во время праздничного парада он стоит на трибуне рядом с областным руководством, которое его хвалит за работу, ставит в пример хозяйственникам…»

"Сидим мы с ним в ресторане, — продолжает начальник главка, — я про себя подсчитываю, сколько мне придется заплатить. А Павленко, словно читая мои мысли, заявляет: «Я плачу! Ты сколько получаешь? Тысячи две, не больше?» У меня само собой вырвалось: «А вы сколько?» Он засмеялся и так небрежно: «Десять тысяч… Эту работу гражданскую мы делаем между прочим, а основная у нас секретная» — тут я язык и прикусил, не решился дальше расспрашивать.

Действительно, в Павленко трудно было заподозрить преступника. Преуспевающий солидный человек, ездит на «Победе»…

В день ареста Павленко при обыске в его квартире, помимо прочего, были найдены и генеральские погоны.

На суде несостоявшийся генерал сказал: «Я никогда не ставил целью создание антисоветской организации». И далее заявил. «Заверяю суд, что Павленко еще может быть полезен и он вложит свою лепту в организацию работ…» Однако приговор трибунала Московского военного округа от 4 апреля 1955 года был суров: «полковник» Павленко был приговорен к высшей мере наказания, а шестнадцать его «офицеров» — к лишению свободы сроком от 5 до 25 лет.
Игорь Муромов (http://sokrytoe.ru/2888-100-velikih-avantyuristov-cheslav-boyarskiy-19121967.html)

Kuki Anna
15.09.2014, 15:48
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/f/f1/L._Ron_Hubbard_in_1950.jpg

Американский писатель-фантаст. Его перу принадлежит более 600 художественных произведений, изданных на 30 языках мира. Основатель церкви сайентологии, или Нового понимания. Автор бестселлера "Дианетика, или Наука о счастье человека" (1950), музыкальных композиций к своим книгам, сценариев. Деятельность его организации была запрещена в ряде стран.

«Жажда убийства сверкала во взгляде чудовища. Зонгри схватил самый большой и тяжелый меч, сорвав его со стены вместе с ножнами. Раскрытыми от ужасами глазами Ян увидел, как одним могучим ударом Зонгри рассек профессора от головы до пят. Бездыханное тело повалилось на пол Потоки крови пропитали ковер».

Такими пассажами в 1940-е годы радовал своих читателей Лафайет Рон Хаббард, публиковавшийся в популярной серии «Удивительные научно-фантастические истории». В те годы среди американцев особым спросом пользовались истории о чудовищах, фантастических существах-мутантах, порожденных атомной радиацией.

Рассказы Хаббарда были популярными, но мечтал он о карьере мэтра словесности. Как свидетельствует «Тайме мэгэзин», на лекции в Ньюарке (сентябрь 1949 года) у него вырвалось затаенное признание: «Смешно писать, получая пенс за слово. Если кто-то действительно хочет сделать миллион долларов, то лучший путь — основать собственную религию».

Не прошло и года, как Хаббард опубликовал книгу «Дианетика: наука о душевном здоровье». В предисловии сказано: «Дианетика — это приключение. Это экспедиция, исследующая незнакомое царство, лежащее на два сантиметра ниже вашего лба». Но пафос книги в другом: энтузиаст внепланетных ужасов все решительнее примеряет костюм гения всех времен и народов, «открывателя нового духовного измерения». Прошло еще несколько лет, и он торжественно объявил: «Мы — глашатаи Нового века… Сайентология — пропуск в это грядущее время».

Хаббард проводил психотерапевтические сеансы по совершенствованию духовных способностей. Однако амплуа рядового психотерапевта его не устраивало, и спустя четыре года он учредил в Вашингтоне Основоположную церковь, ознаменовавшую появление новейшей религии. Лечебные сеансы сопровождались глубокомысленными теологическими рассуждениями и ритуалами, полными внеземной тайны. Постепенно формировалась церковь саейентологии — пожалуй, наиболее скандальная из новейших культов. По словам ее лидеров, у них было более чем 5 миллионов последователей.

Мечта Хаббарда сбылась — он стал ворочать миллионами и на склоне лет мог позволить себе все, что угодно.

Как правило, основатели религии «Нового века» претендуют на уникальную просветительскую миссию, на создание миропонимания, соответствующего грядущему времени. Они апеллируют к знаниям, пытаясь вписать свои идеи в массив современной науки.

«Сайентология, — убежденно говорил Хаббард, — это религиозная философия высшего уровня, поскольку она обеспечивает человеку подлинное познание себя и истины». Для достижения этой цели, уверяет он, применяется новейшая техника, способная реализовать задачи, которые поставил перед собой Христос: достижение мудрости, хорошего здоровья и наивысшего духовного совершенства. Основу образуют сеансы «обработки», или «прослушивания», с применением особого прибора, называемого «Е-измерителем», или «измерителем Хаббарда» — разновидность гальванометра, способного фиксировать электропроводимость кожи, меняющуюся в зависимости от душевного состояния человека. Цель всей процедуры состоит в том, чтобы постепенно освободить психику человека. Для этого прослушиватель повторяет вопрос пациенту до тех пор, пока прибор не покажет, что реакция стала «нормальной» и ответ уже не связан с болезненным состоянием психики. Тогда настает очередь других вопросов…

Рассуждения нового мессии в упрощенной форме воспроизводят теорию психоанализа 3. Фрейда. Речь идет о понятии бессознательного, о душевных травмах как причине невроза, о влиянии детских переживаний на психику взрослого человека Хаббард воспроизвел принципиальную схему сеансов психотерапии, практиковавшихся Фрейдом и его последователями: отыскание причин невроза, выведение прежнего опыта на уровень сознательного, терапию словом. Поэтому в тех случаях, когда они клинически оправданы для данного заболевания, то неизбежно оказывают благотворное лечебное воздействие. В психоаналитической традиции проводится мысль о бессознательном как об особом, во многом автономном образовании. Однако сама по себе она никакой религиозной подоплеки не имеет, не говоря уже о том, что сам Фрейд был оппонентом религии.

В США действует жесткий прогрессивный налог. Им не облагаются лишь организации, которые не ставят целью получение прибыли — религиозные, филантропические, просветительские. Поэтому Хаббард и попытался назвать мистикой явления, вполне поддающиеся научному объяснению. Процесс этот в основном завершился к 1955 году, когда Хаббард объявил себя пророком новой «религии», представляющей собой новейший вариант буддизма.

Он создал учение о «тетане» — особом духе, который после смерти человека переселяется в другое тело, и «тете» — духовной первооснове движения и развития неодушевленной материи. Последнее понятие приравнивается к концепции Бога. Конечно, это не развитие, а откровенное опошление буддизма, сложной религиозной доктрины. Из него Хаббард взял и предельно вульгаризировал одно из центральных положений — представление о вечном переселении душ (инкарнации).

Почему же авантюрист предпочел буддизм?

В ту пору он входил в моду. К тому же учение об инкарнации позволило тривиальной психотерапевтической практике придать иные, космические измерения, прежде уже освоенные Хаббардом в жанре научной фантастики.

Каждый из нас, говорил новый пророк, имеет за спиной множество жизней, уходящих в бесконечное прошлое, в другие миры и планеты, о которых нам не дано помнить. Таким образом «Е-измеритель» (да и сама процедура «прослушивания») получает принципиально новое, уже мистическое значение — не скромный инструмент спасения «одноразового» человеческого существования, а единственный способ ликвидации во всей Вселенной болезненных последствий круговращений «тетана». Вместе с тем — это «научный» прибор, и каждый может следить за прогрессом в «обработке» собственной души.

Хаббард почитается как великий «пророк» и «спаситель», радикально изменивший ход всей цивилизации. Сам он говорил об этом без лишней скромности: «Дианетика — это веха для человека, сравнимая с открытием огня и превосходящая изобретение колеса и арки». Более того, Хаббард даже ввел новую хронологию человеческой истории. Для его сторонников, например, 1979 год означает «29 А. Д.» («после выхода дианетики»).

Церковь сайентологии пыталась синтезировать две несовместимые вещи: зачатки естественнонаучных знаний в области психологии и психотерапии и религиозные представлеиия. Последствия такой интеллектуальной авантюры двояки. Прежде всего она, несомненно, позволяет использовать религиозные предрассудки и неосведомленность людей, озабоченных собственными психологическими недугами. Вместе с тем и профессиональные врачи и богословы единодушно выступают против нувориша, посягающего на давно сложившиеся сферы профессиональной деятельности; с этим связаны скандальные эпизоды, которыми изобилует история церкви сайентологии.

Хаббард поставил дело на коммерческую основу. Он говорил: «Деньги — символ. Когда они у тебя есть — это символ успеха. И не имеет никакого значения, если кто-то утверждает прямо противоположное». Все многообразные программы церкви — платные, и прейскурант разработан с провизорской аккуратностью. Цены в различных штатах — неодинаковые. Первые шесть сеансов обычно стоят около 70 долларов. Но все зависит от местного спроса. В Портленде, к примеру, за час «прослушивания» нужно было заплатить 150 долларов. Нередко достижение первой стадии «очищения» обходилось в 2,5 тысячи долларов, а поддержание такого состояния — до 5 тысяч долларов в год. Одного молодого американца «обчистили» на 23 тысячи долларов, а он так и не достиг второй ступени. Известны люди, заплатившие церкви более 100 тысяч долларов. По сообщению германского журнала «Штерн», аналогичные цены были и на европейских рынках. Только в 1979 году доход от продажи сочинений Хаббарда составил 15 миллионов марок.

При заключении письменного договора в него обычно включается обязательство новичка не требовать возвращения аванса. Хотя такой документ юридической силой не обладает, он удерживает людей от обращения в суд. Меркантильность пронизывает всю деятельность церкви. Ее руководство, например, всеми способами стремится заставить рядовых последователей безвозмездно трудиться в свою пользу или, в крайнем случае, платит гроши.

В результате церковь ворочает огромными средствами. Уже в 1959 году Хаббард смог купить роскошное поместье в Англии, прежде принадлежавшее индийскому махарадже, и сделал его своей штаб-квартирой. Цена сделки осталась тайной. Но доподлинно известно, что в 1977 году за шесть зданий в Голливуде Хаббард выложил 5,5 миллиона долларов наличными. Ненамного дешевле обошелся ему и роскошный отель в Клиуотере (Флорида), который был превращен в тренировочный центр для инструкторов высшего ранга. Позже за несколько миллионов долларов было приобретено еще шесть зданий в центре этого курортного города с его бешеными ценами.

В 1983 году журнал «Тайм» писал, что собственность Церкви сайентологии (по самым скромным подсчетам) составляет более 280 миллионов долларов, а в наиболее удачные годы ее доход достигал 100 миллионов долларов. О личном состоянии Хаббарда ходят легенды. Он перевел в зарубежные банки огромные средства, размеры которых неизвестны. «У нас немало собственности в разных точках земного шара, — хвастался Хаббард. — И мы купим еще больше: несколько стран, например». Одним из его приобретений была флотилия кораблей, на которой его функционеры посещали разные страны.

Нужно отдать должное Хаббарду: он достаточно быстро понял, что успех обеспечивает не риторика, а неутомимая административная деятельность, постоянная борьба с недругами как внутри, так и вне церкви. Именно на этом поприще ярко засверкал его талант прирожденного мафиози и неустрашимого демагога.

Прежде всего он занялся возведением себя в ранг великого «пророка». Он, например, настаивал, что пережил множество воплощений и его подлинный возраст составляет 74 триллиона (!) лет. В этом плане он превзошел Калиостро и Сен-Жермена. Однажды Хаббард доверительно сообщил, что до сих пор время от времени поднимается к небесам. В земной жизни он — неутомимый путешественник по Азии, глубоко усвоивший опыт тибетских лам, индийских святых, буддийских гуру, мужественный офицер, получивший ранение и чудесным образом исцелившийся сам, знаток физики и математики, доктор философии и т. д. В действительности университета он не закончил, в сражениях не участвовал и был уволен на пенсию из морской пехоты по болезни, от которой страдал всю жизнь.

Каждый, кто осмеливается высказать хоть малейшее сомнение в истинности его учения или нарушить церковные порядки, немедленно подвергается изощренной системе давлений и репрессий. В церкви имеются штатные «офицеры этики», обязанные неусыпно контролировать уровень нравственности. В результате многих людей удерживает в церкви лишь чувство страха и вины. Во время «прослушивания» делается немало признаний, носящих интимный характер. Они тотчас же фиксируются и хранятся в специальных досье до подходящего случая…

Но, конечно, главную угрозу для Хаббарда представляли выступления авторитетных органов печати и деятельность различных правительственных учреждений, с которыми он находился в постоянном конфликте. Кульминацией стал июнь 1977 года, когда сотрудники ФБР, нагрянув на штаб-квартиры Церкви в Вашингтоне и Лос-Анджелесе, конфисковали более 100 тысяч документов. Были обнаружены детальные планы действий, направленных против самых разнообразных врагов. В их числе дорожный инцидент с мэром Клиуотера, отказавшим церкви в ряде требований, список сайентологов, откомандированных в местную газету с целью шпионажа, меры по дискредитации газеты «Санкт-Петербург тайме» и ее репортера, выступившего с критикой Церкви, схема взлома юридической фирмы, представляющей интересы этой газеты, и т. д. К тому же Бюро налогов потребовало от церкви выплатить 6 миллионов долларов в виде штрафов, которые сайентологи скрыли в 1970–1974 годах.

Хаббард считает, что лучшая защита — нападение. Лишь за 1970–1979 годы Церковь выставила 59 судебных исков против различных учреждений, включая иск в 750 тысяч долларов против ФБР и более сотни исков против издателей, авторов, частных лиц, когда-либо выступавших против сайентологии.

Увы, сам Рон Хаббард почти всю свою жизнь провел в бегах от закона. Уроженец штата Небраска, житель Нью-Йорка, он постоянно искал место, «чистое» от врагов. В 1954 году для своей штаб-квартиры он выбрал Феникс (штат Аризона). Спустя пять лет он перенес ее в Англию. Но в 1968 году британское правительство запретило деятельность сайентологов, и Хаббард со своей свитой переселился на специально оборудованный паром «Аполлон». В 1975 году он вышел на сушу и после настойчивых, но тщетных попыток поставить под свой контроль местные власти в Клиуотере, скрывался на тайных базах церкви, имея под рукой автомобиль и полмиллиона долларов наличными на случай незапланированного бегства. Он ждал кодового известия: наступил «совсем чистый день», чтобы открыто вернуться к управлению созданной им империи.

В марте 1980 года Хаббард исчез с общественной сцены. Одни говорят, что он стремился избежать дальнейших стычек с властями. Другие, в том числе его сын, уверяют, будто Хаббард, долгие годы страдавший от «тяжелых физических заболеваний, ныне либо умер, либо утратил всякую компетентность». Его жена, напротив, заявляет, что он здоров и удалился на «заслуженный отдых».
Игорь Муромов (http://sokrytoe.ru/029/page/2/)

Kuki Anna
15.09.2014, 15:52
http://cripo.com.ua/i/EQ00-7082.jpg

Астролог и предсказатель будущего. Друг Гитлера, его доверенное лицо и духовный наставник. Карьера его была ошеломляющей, но недолговечной.

Еще до прихода к власти в ближайшем окружении Гитлера было много астрологов, алхимиков, прорицателей и других шарлатанов. С 1931 года всех их оттеснил ловкий авантюрист Эрих Ян Гануссен.

Эрих Гануссен, он же Гершман Штейншнейдер, до переезда в Германию долгое время жил в Австрии. Зарабатывал самыми различными способами: был актером, фокусником-иллюзионистом, астрологом, ясновидцем. Не чурался темных афер, из-за одной из которых и вступил в конфликт с австрийской полицией и вынужден был перебраться в Германию. Приехав в эту страну, он нашел широкие возможности для приложения своего таланта комбинатора и авантюриста. И хотя Германия 1920-х годов переживала веймарскую «смуту» (когда над многими умами властвовали колдуны и маги — знак творческого бессилия вождей), Гануссена отдали под суд за шарлатанство и колдовство. Чтобы доказать, что он не шарлатан, а ясновидец, Гануссен заявил, что видит на вокзале вора, у которого в сумке несколько миллионов украденных денег. Суд послал полицейских, которые согласно приметам, указанным Гануссеном, поймали вора. Ошеломленные судьи вынуждены были оправдать прорицателя.

http://cripo.com.ua/i/www_okultura_cz.jpg
Эрик Ян Хануссен (на заднем плане) и его «клиент номер один».

Гануссен стал устраивать сеансы ясновидения, читать лекции по астрологии, которые привлекали большую аудиторию, особенно после того, как он в число своих пророчеств включил и политические вопросы. Вскоре Гануссен разбогател, основал свою астрологическую газету, специализировавшуюся на политических проблемах, вступил в фашистскую партию и стал в качестве ясновидца и звездочета агитировать в пользу нацистских лидеров. Он подделывает свой паспорт (прибавляя частицу «ван» и превращаясь из галицийского еврея в арийца) и, приняв христианство, вступает в ряды штурмовиков, где и заводит близкое знакомство с рядом нацистских лидеров. Особенно дружен он с руководителем штурмовиков, графом Гельдорфом, и с подручным Гиммлера Гейдрихом. Через последнего Гануссен знакомится сначала с Гиммлером, а затем и с самим Гитлером. С этого момента он — большой друг фюрера, его доверенное лицо и духовный наставник, между ними обнаружилось тесное духовное родство.

Почти все писатели приписывали самоуверенность Гитлера его огромной вере в астрологию и тому, что он постоянно общался с астрологами, которые рекомендовали ему его образ действий Но это почти наверняка не так Информатор из Голландской дипломатической миссии придерживается той же точки зрения Он говорит «Фюрер не только никогда не составлял своего гороскопа, но он в принципе был против всяких гороскопов, потому что чувствовал, что может быть подсознательно управляем ими» Показательно также и то, что Гитлер незадолго до войны запретил по всей Германии практику предсказания и определения судьбы по звездам.

Правда, ситуация выглядит так, словно Гитлер мог находиться под влиянием и управлением некоего астрологического общества, и именно это придавало ему чувство уверенности в своей непогрешимости Вероятно, подобные версии возникли в самом начале нацистского движения В начале 1920-х годов Гитлер постоянно брал уроки ораторского искусства и психологии масс у Гануссена, который к тому же был практикующим астрологом и предсказателем будущего Эрих Гануссен, чрезвычайно умный человек, научил Гитлера, как добиться потрясающего драматического эффекта во время митинга Насколько удалось выяснить, Гануссен не проявлял к нацистскому движению никакого особого интереса и никогда не говорил, каким курсом должно оно следовать Возможно, Гануссен имел какие-то контакты с астрологической группой, очень активной в Мюнхене в то время Через Гануссена Гитлер мог как-то связаться с этой группой Фон Виганд писал «Когда я в 1921–1922 годах впервые познакомился с Адольфом Гитлером, он был связан с кружком, где твердо верили в звездные предзнаменования Ходила сплетня о приходе „нового Карла Великого“ и наступлении „нового Рейха“ Я так никогда и не узнал от фюрера, насколько глубоко он верил тогда в эти астрологические прогнозы и пророчества Он не отрицал, но и ничем не подтверждал свою веру Во всяком случае, он был не прочь воспользоваться этими прогнозами для роста своей популярности, веры в себя и в свое тогда юное и лишь пробивающее себе дорогу движение» Вполне возможно, что именно с этого момента и начался миф о связи Гитлера с астрологами.

http://cripo.com.ua/i/astrolog_hitler.jpg
Гануссен рекламирует свой крем для повышения сексуальных возможностей

Карьера Гануссена была ошеломляющей, но недолговечной В одном из немецких университетов ему присвоили звание профессора оккультных наук Он построил Дворец оккультизма со сложной трюковой техникой К Гануссену обращались за прорицаниями и Геббельс, и Риббентроп, и Геринг, не говоря уже о Гитлере Гануссен предсказал фюреру необыкновенный успех и славу, которые его ждут скоро Потом будет большая война и трагический конец.

В отличие от ученого мага К Гаусгофера, который вдохновлял фюрера предсказаниями о величии и о «тысячелетнем рейхе», Гануссен умел говорить только о том, что ему явилось перед «внутренним экраном»

Судя по всему, Гануссен обладал «магическим» даром, он как бы притягивал будущее и прошлое к себе (на себя) в состоянии почти безумного транса, «шаманил», слыша в себе сумасшедшие ритмы Он слышал музыку сфер, из которых чудесным образом выпадало будущее Для мага такого плана будущее — уже совершенное Оно существует, уже заготовлено в параллельных мирах.

Гануссен брал какую-либо вещь в руки, долго и сосредоточенно держал ее в руках и, «намагнитившись» информацией, рассказывал о характере ее владельца, о его прошлом называл его имя и фамилию, профессию, чем он болел и т д. И это казалось чудом. Когда нужно было найти особо опасного преступника, Гануссен помогал полиции и успешнее всего, когда ему давали в руки какую-либо улику, даже окурок.

http://cripo.com.ua/i/en_wikipedia_org.jpg
Публичный сеанс гипноза: Гануссен мастерски воздействовал на подопытных, особенно женского пола

Но уже осенью 1933 года его убирают со сцены Близкое знакомство ясновидца с фюрером вызвало у других сподвижников Гитлера лютую зависть и ненависть. Они приняли решение скомпрометировать Гануссена перед Гитлером, чтобы затем безнаказанно расправиться с ним.

Однажды февральской ночью Гануссену приснился невероятный сон. Он видел объятый пламенем рейхстаг, а через сутки рейхстаг действительно пылал.

Почувствовав опасность, Гануссен решил бежать в Прагу. О намерениях Гануссена узнал Гейдрих, и это ускорило падение личного мага фюрера. Гануссен был убит штурмовиками.

Чудом сохранился, очевидно спасенный дочерью «Великого Гануссена» Эрикой Фуке, подробный дневник провидца с записями всех его пророческих снов и видений. В нем он описал (еще в 1933 году) атомную бомбу, солнечные электростанции, пересадку сердца и многое другое.

Последняя запись в этом дневнике — 2024 год. Страшное видение — гибель Нью-Йорка. Трагический конец города, погруженного в огненное озеро.
Игорь Муромов (http://sokrytoe.ru/029/page/2/)

Kuki Anna
04.10.2014, 17:08
http://st.kp.yandex.net/images/persons/photo_none.png

Русский авантюрист. Происхождение туманно. В 27 лет женился на прусской принцессе, которой минул уже 61 год. Разразился международный скандал.

В Рейнской столице Шаумбургский дворец входит в комплекс резиденции федерального канцлера. Именно здесь, 5 ноября 1949 года, был поднял черно-красно-золотой стяг Федеративной Республики Германия. Конрад Аденауэр провел в этом здании 14 лет. После него в кабинете на втором этаже с окнами, выходящими в прекрасный парк и на Рейн, работали канцлеры Людвиг Эрхард, Курт Георг Кизингер, Вилли Брандт и (до переезда в новое ведомство) Гельмут Шмидт. Одним словом, Шаумбургский дворец вошел в историю.

В 1862 году Бонн украсился новым зданием в стиле неоклассицизма, которое служит ныне рейнской резиденцией федерального президента. Построил его крупный торговец сахаром, который разбогател на гешефте с Россией. Потом этот дом перекупил коммерции советник Рудольф Хаммершмидт, который тоже сделал свое состояние в российских пределах.

В отличие от «Виллы Хаммершмидт» в фундамент соседнего дворца Шаумбург был заложен иной капитал. В то время многие немецкие нувориши, разбогатевшие в других странах, стремились обрести на склоне лет покой в Бонне и слившемся с ним теперь Бад-Годесберге. Вот и текстильный фабрикант Вильям Лешиг, вернувшийся из Америки, создал себе здесь в 1859 году райский уголок. Между домом и набережной он заложил обширный парк, который восхищает и сегодня.

Вилла и парк — настоящее поместье — очень понравились молодому принцу Адольфу Вильгельму Виктору цу Шаумбург-Липпе. Он приобрел его в 1890 году и поселился здесь вместе с молодой женой. А избранницей его была 24-летняя красавица, прусская принцесса Фредерика Амалия Вильгельмина Виктория. Она была сестрой последнего германского кайзера Вильгельма II и внучкой знаменитой английской королевы Виктории, в честь которой и носила основное имя.

Счастье длилось четверть века. Шаумбургский дворец, как с тех пор он стал называться, неизменно присутствовал в светской хронике кайзеровской, а потом и веймарской Германии. В 1916 году, умирая, принц оставил все в наследство обожаемой Виктории. Но она вскоре почему-то продала резиденцию брату своего супруга, оговорив за собой право пожизненного проживания в ней. Однако закончить свои дни там принцессе не удалось. В ее жизни появился Александр Зубков.

Невероятная история, случившаяся в Бонне в 1927 году, невольно вызывает в памяти бессмертный образ Остапа Бендера и мадам Грицацуевой, только в прусском варианте.

Происхождение и прошлое Александра Зубкова достаточно туманны. По сведениям, опубликованным однажды журналом «Штерн», он родом из Иваново, сын якобы текстильного фабриканта, изучавший в Москве медицину, но вынужденный бросить учебу из-за революции. Оказавшись в Германии в числе белоэмигрантов, он перебивался с большим трудом, работая то мойщиком посуды в ресторане, то матросом, то танцором, а то и строительным разнорабочим.

Когда Зубков появился в Бонне, он был в рваных брюках и без гроша за душой. Но — молод, достаточно хорош собой и предприимчив. Сам он писал о том времени так: «В Кельне у меня вышли все деньги. И тогда мне пришла в голову спасительная идея навестить дальнего родственника в Бонне, чтобы подзанять денег. А он часто бывал в гостях у принцессы. Он и достал мне приглашение на чай. Поскольку мои штаны имели штопку, пришлось одолжить у него пару коричневых брюк. Они подошли, но были слишком коротки…»

27-летний выходец из России произвел неизгладимое впечатление на принцессу, которой минул уже 61 год. От страсти Виктория потеряла голову. И вскоре, спустя лишь пару недель после знакомства, было объявлено о предстоящей свадьбе вдовствующей принцессы Виктории цу Шаумбург-Липпе с господином Александром Зубковым.

Разразился скандал на всю Европу. Глава династии Гогенцоллеров экс-кайзер Вильгельм II, проживавший в эмиграции в Голландии, категорически отказался дать согласие на брак своей сестры Все европейские королевские и княжеские дома решили бойкотировать это событие Но влюбленную принцессу остановить уже было нельзя.

Венчание состоялось в большом садовом зале дворца Шаумбург, где спустя немногим более двух десятилетий стал заседать боннский кабинет. Причем венчал русский священник по православному ритуалу. Отныне невеста стала называться «фрау Александр Зубков, Виктория, урожденная принцесса Прусская». А Александр Зубков на положении законного супруга поселился во дворце Шаумбург на тогдашней боннской Кобленцерштрассе, ныне Аденауэраллее.

Супруг «принцессы Вики», как звали ее в аристократических кругах, зажил на широкую ногу. Увядающая фрау Александр Зубков быстро почувствовала, что запоздалое безумство страсти к добру не приведет. Но было уже поздно. Молодой супруг предпочитал кутежи домашнему чаепитию. Принцесса и не заметила, как по приглашению гостеприимного мужа во дворце поселились по углам какие-то люди из числа его русских собутыльников.

В итоге всего за несколько месяцев морганатического брака Александр Зубков прогулял, пропил, растратил 12 миллионов тогдашних золотых марок. Более того, у принцессы появились еще долги на 660 тысяч марок. Российский авантюрист буквально пустил ее по миру.

Расплачиваться было нечем, и в 1929 году ее личное имущество было продано с молотка. В газетах сообщалось о предстоящей распродаже предметов искусства, принадлежавших «фрау Александр Зубков, урожденной принцессе Прусской Виктории». Среди них были мебель, картины, антиквариат, сервизы, изделия из серебра.

Разоренная и обнищавшая Виктория была вынуждена покинуть дворец, в котором прожила 38 лет, и поселилась в скромном домике в Мелеме, южном пригороде Бонна. Вскоре последствия роковой страсти доконали ее. В том же году она скончалась в обычной местной больнице..

Зубкова же немецкие власти еще раньше выставили из страны, воспользовавшись в качестве предлога тем, что он избил посыльного в одном из берлинских баров. Русский супруг прусской принцессы был объявлен нежелательным иностранцем.

В 1929 году эту скандально известную личность заметили в Люксембурге, где он подвизался официантом на ярмарке текстильных образцов. В 1932 году он выступал на подмостках варшавского кабаре, занимая публику болтовней об «ужасающей жизни» со стареющей принцессой в Шаумбургском дворце. Затем след Александра Зубкова теряется.

Вполне вероятно, что дворец Шаумбург хранит и другие роковые истории.

Принудительная распродажа имущества принцессы Виктории не коснулась самого здания, поскольку формально оно оставалось собственностью брата ее первого мужа. Накануне войны имперское правительство купило его у семейства Шаумбург-Липпе за 709 тысяч рейхсмарок — внушительную сумму. Все военные годы вермахт держал там свои различные управления. На их месте в 1945 году оказались военные органы союзных держав, в том числе Главный штаб бельгийских оккупационных войск. И так до той поры, пока вместе с резиденцией федерального канцлера в Шаумбургский дворец не вселились политические страсти, тоже не обходящиеся без драм и трагедий.

Здесь престарелый канцлер Аденауэр мучительно расставался со своим креслом. На прощальном приеме для иностранной прессы, устроенном в большом зале дворца, выходящем на террасу и в парк, бывший канцлер выглядел грустно и все время отпускал колкости в адрес своего преемника Эрхарда, терпеливо попыхивавшего рядом толстой сигарой. А какие только интриги не плелись в коридорах власти, чтобы через пару лет свалить «отца экономического чуда» и посадить на его место канцлера большой коалиции Кизингера! Потом и ему пришлось спешно освобождать кабинет, ибо на выборах победил Брандт. А тому, в свою очередь, не осталось однажды ничего иного, как в драматической ситуации принять драматическое решение о досрочной отставке.
Игорь Муромов (http://sokrytoe.ru/029/page/2/)

Kuki Anna
04.10.2014, 17:11
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/5/5b/Blumkin.jpg

Левый эсер, сотрудник ВЧК. Организатор покушения на германского посла Мирбаха. В 1919 году порвал с левыми эсерами и вступил в партию большевиков. В 1929 году, будучи резидентом ОГПУ на Ближнем Востоке, установил тайную связь с высланным в Турцию Троцким. После возвращения в Москву был расстрелян.

Яков Блюмкин родился в марте 1900 года в бедной еврейской семье. Его отец был мелким коммерческим служащим. В 1906 отец умер, и семья из шести человек осталась без кормильца. Однако мать сделала все, чтобы сын получил образование. В восемь лет Яша стал посещать начальное духовное училище. Обучение было бесплатным — все расходы брала на себя религиозная община. Кроме традиционных предметов, там преподавались уроки гимнастики.

Денег в семье постоянно не хватало. Летом Яша работал посыльным в какой-либо конторе или магазине. После окончания духовного училища в 1913 году он поступил учеником в электротехническую контору Карла Фрака, а затем — в мастерскую Ингера. «Электротехническим ремеслом, — писал позже Блюмкин, — занимался вплоть до Февральской революции 1917 г., получив квалификацию и звание подмастерья».

Яков поступил в техническое училище инженера Линдемора, однако студентом так и не стал — не было денег. В это же время Блюмкин начинает интересоваться социальными вопросами. Он проникается идеями революционного народничества. Его первые стихи печатали журнал «Колосья», детская газета «Гудок» и солидное издание «Одесский листок».

Февральская революция застала его в Одессе. Яков становится агитатором первого Совета рабочих депутатов, выступая на предприятиях, призывая поддержать революцию и послать депутатов в Совет.

В Харькове он быстро установил контакты с организацией эсеров. В это время в стране развернулась кампания по подготовке к выборам в Учредительное собрание Особые надежды эсеры возлагали на поддержку крестьян. Блюмкин выезжает в Симбирск, где призывает голосовать за партию эсеров, затем ведет агитацию в Алатыре. Здесь его застает сообщение о большевистском перевороте в Петрограде. Он возвращается в Одессу.

В январе 1918 года Блюмкин с оружием в руках борется за установление советской власти в Одессе. Затем записывается добровольцем в матросский «Железный отряд» при штабе 6-й армии Румынского фронта. Бойцы избрали его своим командиром. Блюмкин участвует в боях с войсками Центральной рады, с гайдамаками. В марте 1918 года его отряд влился в состав 3-й советской Украинской армии.

Советская Республика находилась в это время в тяжелом положении. На Украине части Красной Армии вели тяжелые бои с войсками германских интервентов и Центральной рады. 12 марта 3-я армия оставила Одессу и отступила на Феодосию. Блюмкина вводят в Военный Совет армии в качестве комиссара, затем назначают помощником начальника штаба, а в апреле он уже исполняет обязанности начальника штаба.

Блюмкин участвовал в экспроприации денег в Государственном банке (захвачено было 4 миллиона рублей). Красный командир Блюмкин предложил командующему армией П. С. Лазареву взятку в десять тысяч рублей. Столько же он хотел оставить себе, а остальные деньги намеревался передать партии левых эсеров. По требованию Лазарева и под угрозой ареста Блюмкин возвратил в банк три с половиной миллиона рублей. Куда делись остальные пятьсот тысяч, выяснить так и не удалось.

В середине мая 1918 года, после расформирования 3-й советской Украинской армии, Блюмкин приезжает в Москву, где поступает в распоряжение ЦК партии левых эсеров. Он неплохо зарекомендовал себя в боях с германскими интервентами и войсками Центральной рады, чем и привлек к себе внимание левоэсеровских лидеров. Его направляют во Всероссийскую чрезвычайную комиссию (предполагалось использовать его для подготовки террористических актов против видных представителей Германии в России для срыва Брестского договора). По предположению заместителя председателя ВЧК левого эсера В. А. Александровича, Блюмкину было поручено организовать отделение по борьбе с международным шпионажем.

Работа в ВЧК вскружила Блюмкину голову. Его самолюбию льстил страх контрреволюционеров и обывателей перед вооруженными людьми в кожаных куртках. В разговорах со знакомыми он изображал себя человеком, наделенным правом решать судьбу арестованных. По его словам, своим приятелям — поэтам Есенину и Мандельштаму — он даже предлагал прийти в ЧК посмотреть, как в подвалах Лубянки расстреливают «контру». «Вон, видите, вошел поэт, — говорил он друзьям в писательском кафе. — Он представляет большую культурную ценность. А если я захочу — тут же арестую его и подпишу смертный приговор. Но если он нужен тебе, — обратился Блюмкин к Мандельштаму, — я сохраню ему жизнь». В действительности Блюмкин не имел права решать вопрос о наказании арестованных, тем более о расстреле.

Блюмкин с головой окунулся в новую для него работу. Он подбирает штат сотрудников, обращается в отделы ВЧК с просьбой переслать ему все сведения о немецком и союзническом шпионаже. Однако главная его забота — найти способы проникновения в германское посольство Его интересуют не столько раскрытие разведывательной деятельности немцев, сколько выяснение возможности убийства германского посла графа Мирбаха.

В это время в гостинице «Эли» покончила жизнь самоубийством шведская актриса Линдстрем. ВЧК арестовала всех «подозрительных» постояльцев, в том числе родственника германского посла, военнопленного австрийской армии графа Роберта Мирбаха. Блюмкин несколько дней допрашивал арестованного, затем предъявил ему обвинение в шпионской деятельности в пользу Австро-Венгрии. Если бы это обвинение подтвердилось, Роберт скорее всего был бы расстрелян. Блюмкин обещал ему сохранить жизнь и освободить из-под ареста, если он согласится работать на ВЧК. Мирбах принял это условие и 10 июня дал Блюмкину подписку о сотрудничестве.

Блюмкин был в восторге от того, что завербовал родственника германского посла. ВЧК, полагал он, освободит арестованного офицера, и он на правах родственника станет посещать посла и выуживать у него интересующие сведения. Кроме того, документы по делу Мирбаха, полученные ВЧК от датского генерального консульства, облегчат возможность осуществления террористического акта против какого-либо германского дипломатического представителя, если, конечно, будет принято решение ЦК левоэсеровской партии. Террорист в нужный момент сможет беспрепятственно проникнуть в помещение посольства и выполнить порученное ему задание. В напарники себе Блюмкин взял товарища по партии, земляка Николая Андреева, одного из создателей одесского батальона Красной гвардии им. В. И. Ленина.

На легковом автомобиле Блюмкин и Андреев с портфелями в руках подкатили к зданию германского посольства. Они предъявили свой липовый мандат и потребовали свидания с послом. Естественно, сначала с ними разговаривали двое молодых людей, потом советник Рицлер. И лишь после настойчивых требований Блюмкина к ним вышел сам Мирбах Двадцать пять минут шел разговор о племяннике посла, после чего Блюмкин вытащил из портфеля револьвер и стал стрелять в Мирбаха, Рицлера и переводчика. Жертвы упали. Но Мирбах был только ранен, он стал подниматься, и тогда Андреев подошел к нему вплотную и бросил под ноги бомбу. Она не взорвалась. Блюмкин, разбежавшись, метнул ее вновь. На этот раз взрыв был таким сильным, что вылетели окна и посыпалась штукатурка. Блюмкин выпрыгнул в одно из окон и сломал себе лодыжку К тому же, перелезая через ограду посольства, его ранили в ногу — охрана начала стрельбу. Но он все же дополз до автомобиля, и они укатили в штаб левоэсеровского отряда Попова.

Из машины его на руках вынесли матросы Остригли, побрили, переодели и отнесли в лазарет. Когда через несколько часов в отряд прибыл Дзержинский и потребовал выдачи Блюмкина, ЦК левых эсеров ответил отказом. «Узнав об этом, — писал Блюмкин, — я настойчиво просил привести его в лазарет, чтобы предложить ему арестовать меня. Меня не покидала все время незыблемая уверенность в том, что так поступить исторически необходимо, что Советское правительство не может меня казнить за убийство германского империалиста» Действительно, ревтрибунал решил Блюмкина и Андреева (заочно) «заключить в тюрьму с применением принудительных работ на 3 (три) года».

Блюмкин вместе с другими ранеными попал в городскую больницу, где он назвался красноармейцем Беловым. Через три дня авантюрист сбежал через окно. Сначала скрывался в Москве, потом перебрался в Рыбинск, в Кимры. Здесь он даже поработал под фамилией Вишневского в уездном Комиссариате земледелия. Потом установил связь с резервным подпольным ЦК левых эсеров. Блюмкину велели ехать в Петроград и ждать. Он сидел в Гатчине и «занимался исключительно литературной работой, собиранием материалов о июльских событиях и писанием о них книги». В ноябре 1918 года ЦК партии левых эсеров направил его на Украину для организации убийства гетмана Скоропадского. Не без участия Блюмкина был убит немецкий главнокомандующий генерал Эйхгорн. И только революция в Германии спасла Блюмкина от нового суда. Потом совместно с коммунистами Блюмкин организовывал на Подолии ревкомы и повстанческие отряды, был членом нелегального Совета рабочих депутатов Киева.

«В марте по дороге в Кременчуг, — писал Блюмкин, — я попал в районе Кременчуга в плен к петлюровцам, подвергшим меня жесточайшим пыткам. У меня вырвали все передние зубы, полузадушили и выбросили, как мертвого, голым на полотно железной дороги Я очнулся, добежал до железнодорожной будки, откуда на следующий день 13/111 на дрезине был доставлен в Кременчуг в богоугодное заведение».

Когда в апреле 1919 года Киев стал советским, Блюмкин явился в Киевскую ЧК, которую возглавлял его бывший начальник М. Лацис, и стал возмущаться заочным приговором ревтрибунала и, главное, тем, что Ленин назвал его и Андреева «негодяями». А Блюмкин таковым себя не считал, наоборот, был уверен, что он один из лучших бойцов революции.

Блюмкина везут в Москву, где он снова повторяет всю свою историю. Особая следственная комиссия по его делу докладывает в Президиум ВЦИК. 16 мая 1919 года секретарь ВЦИК А. Енукидзе подписал постановление: «Ввиду добровольной явки Я. Г. Блюмкина и данного им подробного объяснения обстоятельств убийства германского посла графа Мирбаха Президиум постановляет: Я. Г. Блюмкина амнистировать».

Вскоре после освобождения Блюмкин вышел из партии левых эсеров и в 1921 году был даже принят в РКП(б). Хотя срок условного освобождения его еще не закончился! Просто он понял, что с левыми эсерами покончено и здесь больше нет никаких перспектив. А членство в РКП(б) сулило карьеру. Его снова взяли в ЧК. Он участвовал в знаменитой Энзелийской операции Каспийской флотилии. Тогда ее корабли под командованием Ф. Раскольникова совершили дерзкий рейд в иранский порт Энзели; разгромив его, взяли богатые трофеи.

В 1920–1921 годах Блюмкин был слушателем Военной академии РККА. Было там специальное отделение для недоучившихся героев гражданской войны.

«В 1920 году я после десанта в Энзели, — писал Блюмкин, — был командирован в Персию для связи с революционным правительством Кучук-хана. Там я принимал деятельное участие в партийной и военной работе в качестве военкома штаба Красной Армии, был председателем Комиссии по организации Персидского правительства на съезде народов Востока в Баку, захватил 31 июля 1920 года власть для более левой группы персидского национально-революционного движения, для группы Эсанулы, больной тифом, руководил обороной Энзелигуй».

В январе 1920 года Сергей Есенин эпатировал своими резкими высказываниями публику в кафе «Домино». Дело как будто пустяковое, но вмешательство в него группы чекистов насторожило поэта: он уехал сначала в Харьков, потом в родное село Константинове, затем на Кавказ.

Kuki Anna
04.10.2014, 17:11
«…Я из Москвы надолго убежал: с милицией я ладить не в сноровке…» Осенью поэт снова появился в Москве с циклом новых великолепных стихов и 18 октября 1920 года был арестован на квартире поэта Александра Кусикова в Большом Афанасьевском переулке. Привели его на Лубянку, посадили в камеру. Через неделю его выручил Блюмкин. Сохранился документ: «Подписка. О поручительстве за гр. Есенина Сергея Александровича, обвиняемого в контрреволюционной деятельности по делу гр. Кусиковых. 1920 года октября месяца 25-го дня, я, ниже подписавшийся Блюмкин Яков Григорьевич, проживающий по гостинице „Савой“ № 136, беру на поруки гр. Есенина и под личной ответственностью ручаюсь, что он от суда и следствия не скроется и явится по первому требованию следственных и судебных властей. Подпись поручителя Я. Блюмкин 25.Х.20 г. Москва. Партбилет ЦК Иранской коммунистической партии». Бланк отпечатан на пишущей машинке. Блюмкин — член ЦК Иранской компартии!

Непонятно, почему, говоря о своей деятельности в Иране, Блюмкин не упомянул о своем участии в создании Иранской компартии, членом ЦК которой он был и которая возникла на базе социал-демократической партии «Адалят».

В 1924 году Блюмкин, не расстававшийся с мечтой стать писателем, подрядился написать брошюру о Дзержинском в серии «Люди революции». Он тесно сотрудничает с Троцким, практически становится его секретарем.

По свидетельству И. Дойчера, биографа Троцкого, «Блюмкин безгранично верил в Троцкого. Он был привязан к наркому обороны всей силой своего пылкого сердца». Попав после амнистии в поезд Троцкого, а затем в его секретариат и охрану, Блюмкин исполнял множество работ разного рода. Он готовил материалы и статьи, редактировал тексты, собирал необходимые цифры, составлял собрание сочинений Троцкого, писал предисловия, вел переговоры по распоряжениям шефа, инструктировал боевиков, готовил листовки, проводил линию Троцкого в ВЧК и военной разведке. «Троцкий — образец совершенного человека», — твердил он. Наркомвоенмор, в свою очередь, высоко оценивал своего молодого сотрудника. «Я взял его к себе в свой военный секретариат, и всегда, когда я нуждался в храбром человеке, Блюмкин был в моем распоряжении».

«В апреле 1923 года, по инициативе тт. Зиновьева, Дзержинского, — писал Блюмкин в автобиографии, — я был привлечен к выполнению одного высокоответственного боевого предприятия». Сегодня можно достаточно уверенно предположить, что этим заданием были спецоперации в Германии, где, по планам Коминтерна, как раз в это время должна была произойти победоносная революция. Как известно, затея с германской революцией провалилась, и в 1925 году Яков Григорьевич появляется в… Наркомторге! Здесь он работает год на должностях начальника организации торговли, председателей ряда комиссий, консультанта при наркоме и т. д.

Превращение террориста в торгового работника могло бы вызвать удивление, если не знать, что Яков Григорьевич с 1923 по 1929 год работал в ОГПУ и ИНО за границей в качестве резидента. Ясно, что торговля была лишь прикрытием для особо важных тайных операций. Не исключено, что именно в этот период он разъезжал по Турции и Ближнему Востоку под именем купца Якуба Султан-заде, продавая древнееврейские хасидские рукописи и книги, полученные из фондов Библиотеки им. В. И. Ленина.

В 1925 году Блюмкин снова официально работает в ГПУ, связи с которым, надо полагать, никогда не терял. Когда Троцкий и Радек стали оппозиционерами, Блюмкин не делал секрета из солидарности с ними. Хотя по характеру своей работы он не мог принимать участия в деятельности оппозиции, Блюмкин счел своим долгом сообщить о своей позиции руководителю ГПУ Менжинскому. Однако, поскольку его искусство как контрразведчика ценилось высоко и он не принимал участия в деятельности оппозиции и никогда не нарушал дисциплины, ему разрешили придерживаться своих взглядов и оставаться на своем посту. Он остался в партии и на работе в ГПУ даже после исключения оппозиции из партии…

В 1926 году Блюмкин был представителем ОГПУ и Главным конструктором государственной внутренней безопасности Монгольской республики в Уфе — Улан-Баторе. Одновременно у него были резидентские задания в сопредельных с Монголией странах — Тибете, Внутренней Монголии, некоторых районах Китая. В частности, он состоял советником по разведке и контрразведке в гоминьдановской армии генерала Фын Юйсяна — того самого, которого Москва по радио просила оказать всяческое содействие экспедиции Николая Рериха, отправлявшейся из Угры через Гоби в Тибет…

Деятельность Блюмкина в Монголии вызвала серьезные нарекания начальника разведупра Берзина, который докладывал наркому Ворошилову: «Поведение Блюмкина весьма разлагающим образом действует на всех инструкторов и в дальнейшем может отразиться на боеспособности Монгольской армии… Считаю, что в ближайшее время его нужно отозвать из Монгольской армии». По-видимому, предложение Берзина было принято, и в ноябре 1927 года Блюмкин прибывает из Монголии в Москву. Несколько месяцев он слоняется по столице в ожидании нового назначения, в марте-июне 1928 года отдыхает в Гагре и, только вернувшись оттуда, получает предложение отправиться на нелегальную работу «на Восток». Два месяца, разъезжая по стране, он готовит нужных ему для нового задания людей и исчезает на полгода, лишившись на это время возможности следить за политической жизнью в Советском Союзе. «Условия моей конспирации заставляли меня моментами скрывать знание русского языка…»

Страной, куда был направлен Блюмкин для нелегальной работы, была… Индия! По плану, разработанному Троцким и его советниками, Конная армия Буденного должна была ударить через Афганистан на Пенджаб и Белуджистан, вызвать здесь народное восстание против англичан, и, когда они увязнут в боях, Красная Армия во главе с Тухачевским должна была двинуться через западную границу на Польшу и Германию. Для организации подпольной работы в северо-западных провинциях Индии и был, по всей вероятности, направлен Блюмкин.

Но дело сорвалось: в марте 1929 года англо-индийское правительство нанесло внезапный удар по рабочим организациям, произведя массовые аресты, а уже в апреле Блюмкин объявился в Константинополе! «12 апреля, — писал он позднее в своих показаниях, — проходя по улице Пера, у туннеля я случайно встретил сына Троцкого, Льва, с которым я был хорошо знаком и раньше, поздоровавшись с ним, я уверил его в моей лояльности и попросил информацию». В том, что она была ему крайне необходима, убеждает собственное признание Якова Григорьевича, крайне болезненно воспринявшего сообщение о высылке Троцкого из России в феврале 1929 года. «Высылка Троцкого меня потрясла, — говорил он. — В продолжение двух дней я находился прямо в болезненном состоянии». И вот теперь ему предоставлялась возможность лично встретиться со своим кумиром.

«16 апреля, разумеется, с соблюдением строжайшей конспирации, чтобы не провалить себя, я имел продолжительное свидание с Троцким. Его личное обаяние, драматическая обстановка его жизни в Константинополе, информация, которую он мне дал при беседе, — все это подавило во мне дисциплинарные соображения, и я представил себя в его распоряжение».

Полтора месяца провел Блюмкин в Константинополе, встречаясь с сыном Троцкого, читая оппозиционную литературу, составляя записки для своего бывшего патрона, строя всевозможные планы. 30 мая он снова уехал в Индию, где тогда разворачивались драматические события, связанные с так называемым Мирутским процессом. В первых числах августа он появился в Константинополе, а 14 августа прибыл в Москву, имея от Троцкого задания по установлению конспиративной связи в СССР. После этого он исчез на полтора месяца, до первых чисел октября…

Первые сведения о появлении Блюмкина в Москве поступили в ОГПУ 16 октября 1929 года. В «Деле № 864И» сохранилось заявление сотрудника журнала «Чудак» Б. Левина, который спешил известить чекистов, что 14 октября в квартиру Идельсон — жены художника Фалька — явился совершенно деморализованный Блюмкин, умоляя спасти его от ГПУ. На попытки успокоить его он почти не реагировал и только твердил, что он — представитель оппозиции в ГПУ, что он за границей был у Троцкого, что ему необходимо спрятаться, так как его преследуют.

Потом, попросив обменять ему на рубли сто долларов, он куда-то ушел, вернулся остриженный и без усов, часто звонил по телефону, спрашивая Михаила Абрамовича и какую-то Лизу. Просил купить ему расписание поездов и другой костюм. Вечером стал упрашивать съездить в чайную за Казанским вокзалом, где ему должны передать чемодан. Подруги хозяйки поехали в чайную, и там действительно какая-то девушка передала для Блюмкина чемодан, в котором было много долларов. Часть денег Блюмкин рассовал по карманам, часть переложил в портфель. Во время разговоров Яков Григорьевич нервничал, все время заряжал и разряжал револьвер.

Хранится в деле и служебная записка той самой Лизы, о которой упоминал Левин. Ею оказалась сотрудница ГПУ Лиза Горская, которая в записке на имя начальника секретного отдела ОГПУ Я. Агранова сообщала, что с 5 октября несколько раз встречалась с Блюмкиным. По ее словам, Блюмкин производил впечатление потерянного человека: принимал взаимоисключающие решения, рассуждал о смысле жизни. Под большим секретом рассказал ей о встречах с Троцким, раскаивался в содеянном и обещал повиниться перед начальством и партией. Говорил, что был у Радека, и в присутствии Смилги признался в своем проступке, и теперь опасался, что кто-либо из них выдаст его Трилиссеру. Тут Лиза сообразила, что вовсе не обязательно ждать, пока раскаяние одолеет Блюмкина, что сообщить обо всем Трилиссеру может она сама. Услышав страшную новость, Михаил Абрамович посоветовал Лизе не встречаться больше с Блюмкиным и велел вызвать его в ОГПУ. И тут выяснилось, что Яков Григорьевич исчез…

Но вскоре сам позвонил Горской и сказал, что решил не идти ни туда, ни сюда, ни в ОГПУ, ни в ЦК партии, а предпочитает исчезнуть на время и просил ее помощи. Об этом звонке Лиза тут же доложила Трилиссеру и, получив от него инструкции, отправилась на встречу с Блюмкиным. Минут двадцать она убеждала его явиться с повинной к Трилиссеру, но он упорно твердил одно: пойти — значит погубить себя, лучше на время скрыться. Остановившись на этом решении, он просил Лизу проводить его на вокзал, зайдя предварительно в квартиру за вещами. «В квартиру я, по указанию т. Трилиссера, отказалась пойти, и тогда Блюмкин решил поехать без вещей, — писала в записке Горская. — Мы вышли на улицу, мне пришлось сесть с ним в машину (т. Трилиссер дал мне указание не делать этого, но наши товарищи опоздали, и я уже остановить его не могла). Поехали на какой-то вокзал, где я надеялась арестовать его с помощью агента ТО ОГПУ или милиционера. Поезда на Ростов уже не было. Узнав, что поезда нет, Блюмкин окончательно растерялся, говорил, что раз он не уехал сейчас, то „катастрофа неизбежна“, что он будет расстрелян, что он обсуждал с Радеком (а может быть, с Троцким — этого я точно не помню) вопрос о каких-то экспроприациях, что не только он один связан в Троцким, но еще кто-то из работников нашего нелегального аппарата. На обратном пути с вокзала — по Мясницкой — наши товарищи встретили нас и задержали».

Когда на следующий день один из руководящих работников ОГПУ, Агабеков, явился на службу и узнал об аресте Блюмкина, он был ошеломлен. «Арестован Блюмкин, любимец самого Феликса Дзержинского. Убийца германского посла в Москве графа Мирбаха. Ведь еще два месяца тому назад, когда Блюмкин вернулся из своей нелегальной поездки по Ближнему Востоку, он был приглашен на обед самим Менжинским… Его мнением о положении на Востоке интересовались Молотов, тогда бывший главой Коминтерна, и Мануильский. Он бывал частым гостем у Радека. Наконец, он жил на квартире у министра в отставке Луначарского в Денежном переулке. А теперь он в тюрьме… Казалось невероятным…»

Перед арестом Блюмкин повернулся к такси, где сидела Горская, и сказал: «Ну, прощай, Лиза. Я ведь знаю, что это ты меня предала…» Потом всю дорогу до ГПУ он молча курил…

Блюмкина судили и вменили ему в вину такие преступления: недопустимый визит к Троцкому, объявленному контрреволюционером; доставку в СССР подстрекательских писем от него; попытку восстановить нелегальную организацию троцкистов; вербовку Горской в организацию троцкистов на роль связной; нелегальный провоз оружия.

Блюмкин признал свою вину только по трем пунктам. При голосовании в ОГПУ голоса разделились. За тюремное заключение высказались Трилиссер, Берзин, его зам по разведке Артузов. За смертную казнь голосовали: Ягода, Агранов, Паукер, Молчанов и др. Менжинский ввиду щекотливости ситуации воздержался. Сталин и Политбюро ЦК партии утвердили приговор. 3 ноября 1929 года Блюмкина расстреляли. Узнав об этом решении, он спросил: «А о том, что меня расстреляют завтра, будет в „Известиях“ или „Правде“?»

Когда комендантский взвод под начальством Агранова взял его на прицел, Блюмкин, как передавали, успел крикнуть: «Стреляйте, ребята, в мировую революцию! Да здравствует Троцкий! Да здравствует мировая революция!» И добавил две строки из «Интернационала»: «Вставай, проклятьем заклейменный, весь мир голодных и рабов…»Это были его последние слова. Грянул залп.
Игорь Муромов (http://sokrytoe.ru/029/page/2/)

Kuki Anna
08.11.2014, 12:09
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/7/7d/Baroness_Budberg_Allan_Warren.jpg/640px-Baroness_Budberg_Allan_Warren.jpg

В Москве в свое время ее считали тайным агентом Англии, в Эстонии — советской шпионкой, во Франции русские эмигранты одно время думали, что она работает на Германию, а в Англии, что она — агент Москвы. На Западе ее назвали "русской миледи", "красной Мата Хари".

«Железная женщина» — так назвал Марию Закревскую-Бенкендорф-Будберг еще в 1921 году Максим Горький. В это прозвище вложено больше, чем может показаться на первый взгляд. Горький всю жизнь знал сильных женщин, его тянуло к ним. Мура (так звали ее друзья) была и сильной, и новой, и, кроме того, она считалась правнучкой или, может, праправнучкой Аграфены Федоровны Закревской, жены московского губернатора, которой Пушкин и Вяземский посвящали стихи. Пушкин называл Аграфену Федоровну в письмах шейной Венерой. Это был второй смысл прозвища Горького. И третий проявился постепенно, как намек на «Железную маску», на таинственность, окружавшую эту женщину.

На самом деле Мария Игнатьевна была дочерью сенатского чиновника, Игнатия Платоновича Закревского, не имевшего отношения к графу А. А. Закревскому, женатому на Аграфене. Первый муж Муры, И. А. Бенкендорф, не принадлежал к линии графов Бенкендорф и не имел графского титула. Не заканчивала Закревская и Кембриджский университет, как утверждала, и не была переводчицей шестидесяти томов русской литературы на английский язык. Единственное, что было правдой — это ее второе замужество, которое дало ей титул баронессы Будберг. И хотя с самим бароном она рассталась очень быстро, чуть ли не на следующий день после бракосочетания, с его именем не расставалась до самой смерти.

Ее называли «красной Мата Хари». По некоторым версиям, Закревская работала сразу на три секретные службы: советскую (ВЧК), английскую и германскую. Кроме того, она любила мужчин и не скрывала этого. Ее избранники отвечали ей страстной и преданной любовью. Среди ее сердечных привязанностей — писатели Максим Горький и Герберт Уэллс, английский разведчик Локкарт, председатель ревтрибунала ВЧК Петере.

Первый законный супруг Марии Игнатьевны граф И. А. Бенкендорф, прежде чем был застрелен летом 1918 года, узнал, что его жена влюблена в английского дипломата Локкарта.

Роберт Брюс Локкарт впервые приехал в Россию в 1912 году в качестве вице-консула. Он не знал страны, но быстро обзавелся друзьями, полюбил ночные выезды на тройках, ночные рестораны С цыганами, балет, Художественный театр, интимные вечеринки в тихих переулках Арбата. В 1917 году он ненадолго уехал домой в Шотландию, но затем возвратился — но уже в другую Москву, в другую Россию. Он приехал как специальный агент, как осведомитель, глава особой миссии, чтобы установить неофициальные отношения с большевиками. Встретившись с Мурой в посольстве, он был очарован ее жизнеспособностью и стойкостью. Скоро оба страстно влюбились друг в друга. В начале сентября 1918 года ночью Муру забрал из постели Локкарта наряд чекистов во главе с преданным помощником «железного Феликса» Яковом Петерсом. Не выяснено, привез ли он Муру сразу в ЧК или к себе на квартиру, где пытался перевербовать. Так или иначе, но Закревская оказалась в подвалах Лубянки.

По свидетельству английских источников, 4 сентября 1918 года сэр Роберт Брюс Локкарт, которого чекисты уже считали главным действующим лицом «заговора Антанты», обратился в комиссариат по иностранным делам с просьбой об освобождении Муры. Получив отказ, он отправился на Лубянку к Петерсу. В результате Локкарт был немедленно арестован и провел в заключении несколько недель. Мура же была освобождена и даже получила возможность посещать Локкарта в Кремле, ибо английский разведчик проводил свое заключение в комфортабельной квартире бывшей фрейлины императрицы. В октябре Локкарту в числе других представителей «миссии Антанты» было разрешено вернуться «домой в обмен на освобождение российских официальных лиц, задержанных в Лондоне…»

После освобождения Локкарт отбыл в Англию, и Закревская осталась в Москве в полном одиночестве, больная легкой формой испанки. Когда кончились деньги, она продала свои девичьи бриллиантовые серьги, последнее, что у нее было. Денег хватило, чтобы добраться до Петрограда в коридоре вагона третьего класса. Она выехала туда зимой 1919 года. Но в Петрограде ее арестовали и освободили лишь после звонка на Лубянку. Мура понимала, что она должна работать, чтобы прожить. Но как и где?

В это время пролетарский писатель Максим Горький организовал издательство «Всемирная литература», и Закревская узнает, что в издательстве нужны переводчики с английского на русский. Она познакомилась с писателем Корнеем Чуковским. И хотя Мура никогда не переводила на русский язык, поскольку знала его слабее английского и французского, Чуковский обошелся с ней ласково и дал кое-какую конторскую работу. Вскоре он приводит Закревскую к Горькому.

В то время у писателя в его большой квартире бывало много людей, и неизвестно было — кто живет здесь постоянно, а кто — временно. Здесь, кроме писателя, его сына, М. Ф..Андреевой и ее родственников, бывали В. Ходасевич, Ф. Шаляпин, Б. Пильняк, Л. Рейснер. М. Добужинский и многие другие, в том числе и члены правительства — Луначарский, Коллонтай, Ленин.

Постепенно Мура перебралась в квартиру Горького и уже через неделю оказалась в доме необходимой — стала личным секретарем писателя, помогала разбирать корреспонденцию, отбирала для него наиболее важные статьи из газет и журналов, выполняла машинописные работы. И просто умела слушать и вести разговоры о музыке, поэзии, искусстве. Комнаты Муры и Горького находились рядом. Горький восхищался не только ее талантом собеседника. Она была моложе писателя на 24 года. Кстати, свой роман «Жизнь Клима Самгина» он посвятил ей, Марии Игнатьевне Закревской.

В 1921 году в доме Горького появился знаменитый английский писатель Герберт Уэллс, старый знакомый Горького. Он хотел посмотреть Россию, увидеть результаты революции, которую приветствовал. Уэллс немедленно покорил всех своим умом, веселым разговором, энтузиазмом. Мура состояла при нем переводчиком — она была официально приставлена к нему по распоряжению Кремля. Уэллс знал Закревскую еще в Лондоне, до замужества, девять лет назад, когда ей было двадцать. К концу второй недели пребывания в Петрограде Уэллс внезапно почувствовал себя подавленным, и Мура, улыбаясь ему своей лукавой и кроткой улыбкой, уводила его гулять на набережную, в Летний сад. В результате Уэллс очутился у ее ног. И, уехав, посылал ей письма с оказией.

Зимой 1921 года Мура уехала в Эстонию, где у родственников мужа жили ее дети. В Таллинне она была арестована как советская шпионка. Ее выпустили. Но, поскольку въездная виза истекала через три месяца, в конце своей поездки она вышла замуж за барона Николая Будберга, эстонского подданного.

Горький и Мура состояли в переписке, и она время от времени получала чеки из Дрезденского банка, куда переводились гонорары Горького.

Весной 1922 года она наконец приехала к Горькому в Херингсдорф, и вскоре они все поселились в Саарове.

Чем привлекала Мура и Горького, и Уэллса, и множество других мужчин? Сияющее миром и покоем лицо, большие, глубокие глаза, яркий и быстрый ум, понимание собеседника с полуслова… Стройная и крепкая, элегантная даже в простых платьях. Драгоценностей она не носила, ее запястье туго стягивали мужские часы на широком кожаном ремне.

Живя с Горьким, время от времени Мура уезжала «к детям», на месяц-полтора. Мало кто знал подробности этих поездок, где и с кем она бывала. Даже спустя двадцать лет она молчала о своих встречах с Гарольдом Никольсоном, завтраках с Сомерсетом Моэмом, дружбе с Витой Саквилл-Уэст, приемах во французском посольстве. Виделась Мура и с Локкартом, который позднее описал первую после разлуки встречу в своей книге воспоминаний.

Горький понимал, что Закревская не вернется с ним на родину. Она все чаще ездила в Лондон, где встречалась с Локкартом и возобновила отношения с Уэллсом. Вскоре, окончательно выбрав Лондон, она поселилась в двух шагах от дома Уэллса. Она сказала ему, что останется с ним столько, сколько он захочет, но замуж за него не выйдет никогда. Эта связь длилась около тринадцати лет, до самой смерти писателя, и Уэллс очень страдал от того, что Закревская отказалась от замужества с ним. По завещанию после смерти Уэллс оставил Муре сто тысяч долларов, на которые она и жила почти до конца.

Осенью 1974 года она переехала в Италию и 2 ноября умерла в доме одного из предместий Флоренции, где проживал ее сын. Он перевез тело матери в Лондон, где ее отпели в православной церкви и похоронили 11 ноября того же года…

Бывший советский разведчик Леонид Колосов пытался отыскать документы, связанные с работой Муры. Однако личного дела авантюристки в архиве службы внешней разведки не оказалось, хотя обнаружились оперативная справка на нее и ряд документов из других дел, в которых Закревская играла не последнюю роль.

Но разведчик не нашел в доступных ему документах ничего, свидетельствующего о международном шпионаже, и даже в немецком секретном архиве не оказалось доказательств. И немцы в конечном итоге пришли к выводу, что самое вероятное из всех невероятных предположений заключается в том, что она была агентом ЧК. Леонид Колосов, в принципе соглашаясь с германскими документами, считает, что слово «агент» слишком высоко для определения секретной деятельности Закревской. Она, по его мнению, была осведомителем у чекистов, попросту говоря, «стукачкой». Колосов выдвинул и такое предположение — именно Мура отравила М. Горького по указанию своего начальника Ягоды.

Но это всего лишь недоказанное предположение, основанное на недомолвках, намеках тех, кто имел отношение к разведывательной деятельности. И жизнь Марии Игнатьевны Закревской-Бенкендорф-Будберг по-прежнему окутана тайнами и легендами.
источник (http://sokrytoe.ru/029/)

Kuki Anna
08.11.2014, 12:14
http://www.anwiza.com/images/stories/Other/artyr.jpg

Действия, предпринятые Рейсом и компанией, были беспрецедентными. Не хватало статей уголовного кодекса Португалии, чтобы квалифицировать весь букет совершенных преступлений: это и заговор, подделка договоров и писем, использование фальшивого диплома, изготовление в обход закона 580 тысяч банкнот и их частичная эмиссия.

Экономика Португалии в начале 1920-х годов была в довольно жалком состоянии. Инфляция, правда, не достигала германских масштабов.

Банк Португалии, капитал которого находился в основном в частных руках, с 1887 года пользовался исключительным правом эмиссии банкнот. С конца 1920-х годов банк употреблял эту свою привилегию с большим энтузиазмом и усердием, его типографии уже не справлялись с заданиями, заказы размещались на зарубежных предприятиях.

Богатые недра таких «провинций», как Ангола и Мозамбик, оставались неиспользованными. Экономическое положение этих заморских провинций было таким, что мало кто из живших там португальцев отваживался вкладывать туда капитал. Их деньги не признавались даже в «метрополии».

Португалия напоминала получившее пробоину судно, «спасатели» которого в лице иностранных компаний ждали очередной волны, чтобы высадиться на него.

В этой ситуации в Португалии развернулась уникальная в своем роде афера, принесшая большие опустошения и вместе с тем способствовавшая росту благосостояния определенного круга лиц, не принимавших в ней никакого участия.

Впервые они собрались все вместе в мае 1924 года для того, чтобы начать коллективную охоту на золотого тельца. Встреча происходила в Гааге, в гостиничном номере. Артур Виргилио Рейс прибыл из Лиссабона, Адольф Густав Хеннис — из Берлина, Карел Маранг ван Иссельвеере был жителем Гааги, Жозе душ Сантуш Бандейра жил в Гааге у своего брата, португальского консула Кто они?

Артур Виргилио Альвес Рейс, духовный отец будущего предприятия, родился в 1896 году в семье бухгалтера и компаньона одного похоронного бюро, «человек, сделавший сам себя». Окончил гимназию, начал изучать машиностроение Учеба продолжалась год, после чего он счел свое образование завершенным и решил для начала обзавестись семьей. Его выбор пал на особу из зажиточной семьи, и на полученное приданое можно было безбедно жить В 1916 году 20-летний юноша направляется служить в Анголу. Конечно, не в качестве солдата Он изготовил себе диплом несуществующего политехникума при Оксфордском университете Оксфорд — это отличная визитная карточка, которая легко открывает любые двери. Диплом удостоверяет, что сеньор Артур Виргилио Альвес Рейс получил степень бакалавра практически во всех известных научных дисциплинах. Образцом ему послужил диплом приятеля.

Для того, чтобы для сомнений не оставалось никаких оснований, Рейс делает копию своего диплома, которую ему заверяет сговорчивый нотариус.

В Луанде Рейс делает быструю карьеру. Он является одновременно инспектором общественных работ и главным инженером железных дорог. Почти все, о чем он смело заявил в своем дипломе, Рейс подтверждает на практике. Он и толковый техник, и удачливый торговец Он почти сказочным образом обращает в деньги все, что попадается на его пути и в далекой африканской стране, и в ходе деловых наездов в Европу. В 1919 году Рейс оставляет свои посты и становится частным торговцем. В 1922 году обладателем состояния в 600 тысяч эскудо он возвращается в Лиссабон, где вместе с двумя партнерами основывает фирму «Альвес Рейс», которая занимается продажей американских легковых автомобилей фирмы «Нэш». Между тем беснующаяся инфляция обесценивает его капиталовложения в Анголе, остальное уходит на жизнь. Рейс не отличается скупостью, в Лиссабоне у него шикарная 12-комнатная квартира на семью из четырех человек, три слуги и шофер. Состояние тает, предприятию грозит продажа с молотка. И тут Рейс вспоминает девиз американских бизнесменов: «Время — деньги!» и решает реализовать его буквально. Он узнал, что «Амбако» — трансафриканская железнодорожная компания, базирующаяся в Анголе, получила от Португалии заем в 100 тысяч долларов. На морское путешествие в США уходит восемь дней. Там Рейс немедленно открывает счет в банке. Конечно, того, что там значится под чертой, может хватить лишь на скромный завтрак. Это ничуть не смущает Рейса. На этот счет он выписывает чек на 40 тысяч долларов, на которые скупает контрольный пакет компании «Амбако». Не теряя времени, раньше, чем пароход, доставляющий почту, приходит в Нью-Йорк, он телеграфом переводит 35 тыс. долл. со счетов «Амбако» на свой нью-йоркский счет. На какую-то мелочь в 5 тысяч долларов он вообще не обращает внимания, банк подождет. На оставшиеся у «Амбако» доллары Рейс скупает контрольный пакет «Саус Ангола майнинг ко», и вот он снова солидный предприниматель. Все очень просто, надо только чего-то по-настоящему захотеть, — вот девиз этого уже много повидавшего в жизни 24-летнего человека, который сидит напротив своих новых партнеров и курит одну сигарету за другой. Артур Рейс невысок, его рост — 165 сантиметров, но широкоплеч и мускулист. Высокий лоб над карими глазами, редкие, зачесанные назад волосы.

В январе 1924 года Рейс скорее всего случайно познакомился с человеком, назвавшимся Жозе душ Сантуш Бандейрой. Кто-то сказал Рейсу, что у Бандейры есть интересы в нефтяном бизнесе. Это, как выяснилось, не соответствовало действительности, но зато у Бандейры были самые различные связи. Он мог использовать их сейчас в общих целях Жозе было уже 43 года, а за спиной — ничего достойного внимания. Ограбление со взломом, укрывательство краденого, спекуляция спиртным привели его вместо вершин финансового мира — цель, которой он собирался достичь, отправляясь в Южную Африку, — за тюремную решетку, где он пробыл на казенном довольстве семь лет.

Карел Маранг ван Иссельвеере, родившийся в 1884 году, к началу первой мировой войны располагал вызывавшим уважение счетом в банке. Но когда Карел Маранг получил приглашение Бандейры, его фирма оптовой торговли была безнадежным должником.

Самой мрачной фигурой в этом блестящем квартете был скорее всего Адольф Густав Хеннис. Никто не считал Хенниса немцем, хотя на это недвусмысленно указывало его имя, которое, кстати, оказалось ненастоящим. Оставаться неузнанным — было в интересах этого человека, родившегося 20 ноября 1881 года и получившего при рождении имя Иоганна Георга Адольфа Дёринга. Он происходил из гугенотской крестьянской семьи, окончил один класс деревенской школы и получил позднее место сигарного мастера в Хельсе (под Касселем). В 1909 году он занимает у своего приятеля крупную сумму денег, после чего оказывается в бегах, оставив в Хельсе жену и двоих детей. Он появляется во Франкфурте-на-Майне, потом в Нью-Йорке, где основывает сигарную фабрику, потом в Бразилии. В Бразилии он представляет известную американскую компанию «Зингер», производящую швейные машинки. Когда началась первая мировая война, Дёринг решил, что его германское подданство может принести неприятности, и обзаводится швейцарским паспортом, по которому он значится сыном швейцарца и бразильянки. С тех пор его зовут Адольф Густав Хеннис. Под этим псевдонимом он возвращается в Германию и становится по поручению одной из посреднических фирм партнером Карела Маранга. После того как деловые связи с голландским партнером рассыпались, Хеннису удается найти пути получения прибыли даже из самой инфляции. Его счет в банке измеряется пятизначными величинами, которые он с радостью округлил бы до шестизначных.

Вот эта «великолепная четверка» обсуждала в Гааге скоординированные действия по эксплуатации природных богатств Анголы. Реальные предложения исходят, естественно, только от Рейса и его компании «Саус Ангола майнинг». Жозе душ Сантуш Бандейра через своего брата имеет некоторый доступ к различного рода дипломатическим привилегиям. Рейс принимает это во внимание. Но в большей степени он прислушивается к Хеннису, который достаточно повидал мир и набрался опыта в проведении различных денежных операций.

В начале июля 1924 года Рейса арестовывают. «Амбако» выдвигает против него обвинения в финансовых махинациях, нью-йоркский банк намерен взыскать с него недостающие 5 тысяч долларов. Почти два месяца Рейс проводит в следственной тюрьме Порту. Потом он находит общий язык с «Амбако», друзья помогают уладить разногласия с банком.

Именно в эти два месяца в его голове зарождается и зреет невероятный, сумасшедший, фантастический план. Рейс заказывает и штудирует литературу о банковской и финансовой системе Португалии, ищет и находит несогласованности и «мертвые поля» в системе регулирования, которые прямо-таки ждут того, кто ими воспользуется.

В конце августа Рейс выходит на свободу. Друзья устраивают в его честь банкет, о чем сообщается в прессе.

Через несколько дней Артур Виргилио Альвес Рейс приступает к делу. Прежде всего он обзаводится официальными бланками. Бланки состоят из одного или двух листов, заполненных с обеих сторон. На первую и вторую страницы двух четырехстраничных бланков он записывает текст безобидного контракта с государственной организацией. Третьи страницы в обоих экземплярах начинаются со слов: «Совершено в двух экземплярах и подписано». С этими бесхитростными бумагами Рейс 23 ноября 1924 года появляется в конторе нотариуса доктора Авелино де Фариа, в его присутствии ставит свою подпись на третьей странице, так, чтобы оставалось место для других подписей, и заверяет ее Так как контракт предполагает осуществление международных сделок, Рейс заверяет печать нотариуса в британском, германском и французском консульствах.

Теперь Рейс составляет текст «настоящего» договора и переводит его на французский язык. Содержание текста наивно до неприличия, что делает его почти гениальным. Артур Виргилио Альвес Рейс согласно этому контракту объявляется полномочным представителем международного консорциума финансистов, который готов предоставить Анголе кредит в 1 миллион фунтов стерлингов, оставив за собой право пустить в обращение в этой португальской колонии эквивалентную сумму в эскудо.

Кому из здравомыслящих финансистов могла бы прийти в голову мысль вложить в экономически деградирующую колонию государства, сотрясаемого хозяйственными и политическими кризисами, твердые деньги с единственной целью увеличения объема денег, находящихся в обращении, и подстегивания инфляции? Любой специалист при внимательном чтении текста решил бы, что к нему приложил руку или безнадежный простофиля, или сумасшедший миллионер. Рейсу пришлось изрядно попотеть, чтобы облечь договор в рутинные тяжеловесные юридические формулы. В какой-то степени это ему удалось, так что из явной несуразицы получился солидный документ. Остальное необходимое для полного эффекта было достигнуто за счет многих подписей, печатей и штампов. Текст договора секретарь Рейса Франциско Феррейра, бывший армейский офицер, печатает в два столбца — на португальском и французском языках. Для него на этом рабочий день кончается, у Рейса же начинается ночная смена.

Прежде всего на третьей странице бланка появляются подписи управляющего Банка Португалии Камачо Родригеса и его заместителя Ж. да Мотта Гомеша. Их Рейс просто копирует с банкнот, а затем обводит чернилами. К ним добавляются подписи верховного комиссара по делам Анголы Ф. да Кунья Рего Чавеса, министра финансов Д. Родригеса и специального представителя Анголы Д. Кошты. Что касается последних трех подписей, то их написание не так уж важно. Проверить их трудно, к тому же они нотариально заверены.

Со всей возможной тщательностью Рейс отделяет первый лист одного из своих бланков и заменяет его новым, отпечатанным все тем же Феррейрой. Он украшен белым бантом и сургучом печати с гербом Португалии. Подмена практически незаметна.

Печать Рейс заказал для одного гимнастического союза, но потом все, что касалось гимнастики, исчезло, печать же осталась в руках Рейса.

Вскоре Рейс предъявляет свое произведение компаньонам. Невероятно, но омытые всеми (и не самыми чистыми) водами делового мира Маранг и Хеннис не разглядели подделки. По крайней мере так позднее утверждал Рейс.

Прожженный мошенник предусмотрел и еще один вид прикрытия. В маленькой типографии под Лиссабоном он заказал конверты для «своего друга сеньора Камачо Родригеса, президента банка». На них тоже красовался герб Португалии и штамп: Банк Португалии Управляющий личная переписка.

Родригес такими конвертами никогда не пользовался. Но этот факт не снижал их достоинств. Главное — они были красивыми и производили впечатление.

Сначала было задумано отпечатать эскудо в Германии. Предполагалось, что там в изготовлении денег накоплен большой опыт. Потом решили, что Карел Маранг вступит в контакт с голландской типографией ценных бумаг «Иоган Эншеде и сыновья». Разговор состоялся 2 декабря 1924 года, но желаемого результата не принес. Слишком трудоемко заново печатать банкноты и изготовлять для них новые типографские пластины. На это уйдет много времени. К тому же 100-процентной идентичности с теми образцами, которые представил Маранг (купюры в 1000 и 500 эскудо), все равно не достичь. А почему бы не обратиться к постоянному партнеру португальского банка? Маранг смущен, он не знает, о какой фирме идет речь. И все-таки, изрядно напрягшись, он вспоминает, что на одной из банкнот видно название фирмы «Вотерлоу и сыновья». Или это мелким шрифтом было напечатано на каком-то документе? Он решается: «Вы говорите о „Вотерлоу и сыновья“ в Лондоне?» Минхер Гуйсман кивает.

На следующий день Карел Маранг получает у «Эншеде и сыновей» рекомендательное письмо для лондонской фирмы. Теперь ему необходимо получить полномочия от Артура Альвеса Рейса. Пришлось прибегнуть к помощи Антонио Бандейры, консула. Его письмо само по себе совершенно безобидно, но впоследствии оно станет уликой против Антонио.

"Я, нижеподписавшийся, португальский посланник в Гааге, настоящим подтверждаю, что предъявитель сего письма Карел Маранг ван Иссельвеере, голландский гражданин и бизнесмен, является генеральным представителем Альвеса Рейса, португальского гражданина, проживающего в Лиссабоне.

Гаага, 3 декабря 1924 г. Сантуш Бандеира".

Ранним утром 4 декабря Карел Маранг отбывает в Лондон.

Фирма «Вотерлоу и сыновья» в те времена пользовалась безупречной репутацией и в Англии, и за рубежом. На ее восьми предприятиях трудилось 7 тысяч подданных британской короны. Она же выпускала и королевские почтовые марки.

Возраст фирмы — 114 лет. Ее тогдашним президентом был 53-летний сэр Вильям Альфред Вотерлоу, который за свои заслуги перед Англией во время мировой войны получил дворянский титул. В чем состояли эти заслуги, не знал никто, кроме него самого и того, кто пожаловал ему титул "Кт§М ог Чпе Вп И &п Етр1ге' (род личного дворянства с титулом «сэр», ниже баронета.)

Дирекция размещалась в четырехэтажном желтом кирпичном доме на Винчестер-стрит. Здание было совершенно безвкусным.

Карел Маранг появился перед его парадным входом в послеобеденные часы 4 декабря. В тот момент, когда он вошел в строго обставленный в викторианском стиле кабинет, сэр Вильям еще держал в руках рекомендательное письмо, в котором говорилось:

"Сэр! Имеем честь рекомендовать Вам предъявителя сего письма м-ра К. Маранга ван Иссельвеере из Гааги. Этот джентльмен обратился к нам с заказом на изготовление португальских банкнот. Мы изучили предложенные образцы и считаем, что эту работу Вы можете выполнить гораздо успешнее, и поэтому мы посоветовали м-ру Марангу обсудить этот вопрос с Вами. Наше предложение состоит в том, чтобы Ваша фирма взяла на себя производство банкнот, мы же охотно возьмем на себя посредничество в их поставке. Были бы Вам обязаны, если бы Вы сообщили нам о своем мнении.

С уважением, «Иоган Эншеде и сыновья».

Сэр Вильям рассматривает визитную карточку гостя, в которой гость фигурирует под титулом «Генеральный консул Персии», затем читает бумагу, которая объявляет Маранга полномочным представителем Альвеса Рейса.

Сэр Вильям снимает трубку и приглашает члена правления фирмы Фредерика В. Гудмана, директора отдела «иностранные банкноты».

Маранг вкратце описывает нищенское хозяйственное положение португальской провинции — Анголы. По просьбе португальского правительства в Нидерландах создан синдикат, к которому принадлежит и сам Маранг. Синдикат готов для эмиссии банкнот предоставить кредит в сумме 1 миллион фунтов стерлингов. Банк Португалии согласен. Фирма «Вотерлоу и сыновья» должна отпечатать соответствующую сумму денег в португальских банкнотах, переправить их в Лиссабон, откуда деньги с середины февраля 1925 года будут поступать в Анголу. Именно там деньги получат соответствующую допечатку «Ангола».

«Полномочный представитель» достает из бумажника образцы банкнот. Сэр Вильям, бегло взглянув на них, не скрывая удивления, передает Гудману. Тот кивает головой: «Сэр, это не наша продукция. Эти банкноты…» «Скорее всего, их сделали в Америке», — перебивает его президент фирмы. Он уверенно вспомнил, что тогда заказ португальского банка получил конкурент, другая лондонская фирма — «Брэдбэри, Вилкинсон». Зачем же сейчас упускать улов с крючка?

Гудман понимает маневр шефа. Он извиняется и на минуту выходит из кабинета, возвращаясь с банкнотой в 500 эскудо, на которой изображен портрет Васко да Гамы: «Мистер Маранг, эти банкноты еще год назад мы изготавливали для Банка Португалии. Может быть, Вы остановитесь именно на них. Соответствующие типографские пластины сохранены».

Маранг, подумав, кивает. Ему знакомы эти банкноты, имеющие хождение в Португалии с 1922 года. Он интересуется, сколько это будет стоить: «Вы понимаете, калькуляция…» Сэр Вильям подходит к своему письменному столу, с деловым видом перебирает бумаги, как будто даже делает заметки.

«Это составит 1500 фунтов, сэр. Но пластины — собственность Банка Португалии, и без его официального и юридически заверенного заказа мы не отпечатаем ни одной ассигнации».

Маранг согласен: «Разумеется, сэр, Вы получите такой заказ. Но я просил бы Вас учитывать деликатность этого дела. В Банке Португалии опасаются утечки информации: возможно противодействие „Банко Ультрамарине“ (португальский заморский колониальный банк), который до сих пор обладал исключительным правом денежной эмиссии для Анголы. В курсе дела только президент Банка Португалии сеньор Родригес и его заместитель сеньор Гомеш».

Сэр Вильям: «Будьте спокойны, сэр, наша фирма умеет отвечать доверием на доверие».

Kuki Anna
08.11.2014, 12:15
17 декабря Маранг при очередной личной встрече вручает два нотариально заверенных договора: один — между Банком Португалии и колониальным управлением Анголы, второй — между управлением Анголы и Артуром Виргилио Альвесом Рейсом. Из последнего договора следует, что сеньор Рейс уполномочен при определенных условиях организовать новую эмиссию ангольских денег, имеющих хождение в метрополии и в провинции Ангола. В отдельном документе голландская фирма «Маранг и Коллиньон» в лице сеньора Карела Маранга ван Иссельвеере названа представителем Рейса, полномочным размещать заказы, подписывать контракты и вести всю организационную работу.

Сэр Вильям направляет все три документа своему лондонскому нотариусу, который должен их перевести и заверить. Нотариус возвращает и оригиналы, и переводы, подтвердив, что все в порядке. Сэр Вильям делает еще один шаг. Он направляет доверительное письмо президенту Банка Португалии, в котором запрашивает у последнего полномочия на изготовление банкнот. В силу своего конфиденциального характера письмо направляется в Лиссабон не по почте, а со специальным курьером, которого по предложению Маранга должен подыскать его секретарь Жозе Бандеира, брат португальского посланника в Гааге.

6 января 1925 года Маранг доставляет тщательно запечатанное и подписанное Камачо Родригесом, президентом Банка Португалии, ответное послание.

Письмо датировано 23 декабря 1924 года. Все проблемы, таким образом, решены. Между «Вотерлоу и сыновья», Лондон, и «Маранг и Коллиньон», Гаага, подписывается контракт, согласно которому лондонское предприятие обязуется в течение месяца изготовить и поставить фирме «Маранг и Коллиньон» 200 тысяч ассигнаций с изображением Васко да Гамы, каждая достоинством в 500 эскудо.

Как джентльмен старой школы сэр Вильям не может не подтвердить президенту Банка Португалии получение его ответного письма. 7 января 1925 года его послание обычным почтовым путем направляется в Лиссабон. В нем говорится:

«Глубокоуважаемый сэр! Имею удовольствие подтвердить получение Вашего доверительного письма от 23 декабря 1924 г. Его содержание принято нами к сведению, о чем Вам с благодарностью сообщаю. В. А. Вотерлоу».

Письмо было аккуратно зарегистрировано в канцелярии лондонской типографии, но до Банка Португалии оно так никогда и не дошло.

10 февраля 1925 года Карел Маранг получил в Лондоне первую партию в 20 тысяч банкнот на общую сумму в 10 миллионов эскудо. Он упаковывает деньги в чемодан и направляется в Лиссабон. Документы Маранга, заверенные Антонио душ Сантушем Бандейрой, португальским консулом в Гааге, освобождают его от таможенного досмотра. На квартире Артура Рейса, где помимо прибывшего из Лондона гостя и хозяина присутствуют Адольф Хеннис— и некий Адриано Сильва, обсуждается вопрос о том, как пустить деньги в обращение. Все согласны с тем, что 100 миллионов эскудо — это не та сумма, с которой можно оперировать непосредственно в розничной торговле. Генеральный план, автором которого является Рейс, состоит в том, чтобы учредить собственный банк и осторожно скупать акции Банка Португалии. Получив соответствующий пакет акций, можно занять место в его административном совете, а тогда откроется достаточно реальных возможностей для того, чтобы в зародыше задушить возможные кривотолки. Дело в том, что на новых банкнотах проставлены серийные номера тех купюр, которые уже имеют хождение. Рано или поздно совпадения будут выявлены. Пока же Сильва должен проверить подлинность полученных банкнот.

25 февраля и 12 марта 1925 года оставшиеся 180 тысяч ассигнаций с изображением Васко да Гамы оказываются в Лиссабоне. Но еще до того момента, когда поставки были завершены, Адриано Сильва оказывается под арестом. Произошло это в Браге, на севере Португалии, где работники местного отделения Банка Португалии обратили внимание на незнакомца, развернувшего необыкновенную деловую активность и расплачивавшегося со своими партнерами толстыми пачками банкнот в 500 эскудо. Деньги подвергаются экспертизе, выясняется, что они настоящие, и Сильва на свободе. Но и из других мест поступают сведения о том, что поползли слухи о появлении фальшивых денег. 6 мая 1925 года газета «Диарио де нотисиаш» печатает изображение банкноты в 500 эскудо, сопроводив его следующим текстом: «Администрация Банка Португалии проинформировала нас, что для беспокойства по поводу якобы появившихся в обращении фальшивых ассигнаций в 500 эскудо нет никаких оснований».

Рейса, Хенниса и компанию все эти события одновременно и порадовали, и встревожили. Они направили в министерство финансов по установленной форме запрос на разрешение создания банка с многозначительным именем Банк Анголы и метрополии. Петицию подписали Артур Виргилио Альвес Рейс, Жозе душ Сантуш Бандейра и Адриано Сильва. Запрос был отклонен советом Банка Португалии на том основании, что в создании подобного банка нет нужды, ангольскую провинцию успешно обслуживает «Банко Ультрамарине». Рейс и компания не сдаются, и наконец 15 июня совет банка в третьей инстанции приходит к заключению, что новый банк «при определенных условиях» может быть полезным народному хозяйству, и устанавливает ему уставной капитал в размере 20 млн. эскудо.

Учредители банка кое о чем позаботились, в уставе банка говорится о том, что он занимается «коммерческими, предпринимательскими и финансовыми операциями, которые связаны или могут быть связаны с банковским делом». И новый банк всячески стремился оправдать свое солидное имя. Велась большая работа с потенциальными клиентами, шел активный поиск и выполнение различных заказов, выдавались деньги под соответствующие гарантии, скупалась движимость и недвижимость, прежде всего происходила массовая закупка акций Банка Португалии, которые в связи с тяжелым экономическим положением страны поначалу были весьма дешевы, но потом в связи с этими закупками курс этих акций стал расти. Все в новосозданном банке было необычным, легко устанавливались контакты, и так же легко они прекращались.

В деловых кругах о новом банке говорилось много добрых слов. Банк предоставлял кредиты под низкие проценты, активно участвовал в различных предприятиях и таким образом фактически помог обрести новое дыхание некоторым отраслям промышленности. Рейс и Сильва купались в славе «капитанов экономики» и привыкали к обращению «ваше превосходительство». Хеннис и Маранг оставались в тени. Они овладевали рычагами управления банка, анализировали, планировали, собирали сведения о фирмах, об имеющихся возможностях помещения капиталов. Жозе Бандейра занимался приобретением акций Банка Португалии, что наталкивалось на ряд преград. Например, частное лицо (португальское происхождение обязательно) могло владеть только ограниченным числом акций. Но Бандейра, судя по всему, отлично справлялся с вверенным ему участком деятельности. Выполняя свою миссию, недавний неудачник несказанно радовался тому, что ему все-таки удалось восхождение на Олимп деловой жизни. Успеху Бандейры в немалой степени способствовали все те же крупные денежные купюры, вызывавшие уважение и внутри страны, и за рубежом.

Немало неприятностей оказавшимся в зените славы вундеркиндам португальских финансов доставляла пресса, которая не спешила присоединиться к хору их доброжелателей. В печати задавались неприятные вопросы, и прежде всего о том, откуда у банка столько денег. В конце концов эти вопросы достигли цели — министерство иностранных дел потребовало проведения расследования.

Между тем деньги из сейфов Банка Анголы и метрополии поступали в обращение. Дела шли, сейфы пустели. Аппетит приходит во время еды, денег требовалось все больше. 25 июля 1925 года Карел Маранг сообщает лондонской фирме «Вотерлоу и сыновья» о своем возможном визите: «Рад привезти хорошие новости для Вас из Лиссабона». Через четыре дня он оказывается в кабинете сэра Вильяма: «Я привез письмо сеньора Камачо Родригеса, в котором он просит Вашу фирму отпечатать еще 380 тысяч банкнот с изображением Васко да Гамы по 500 эскудо каждая. Вы могли бы использовать те же пластины». Сэр Вильям просит его извинить и на некоторое время покидает своего посетителя, взяв в руки представленный документ. Эксперты фирмы проверяют его подлинность. Их ответ положительный. Маранг передает ему номера серий новых банкнот. Это номера — близнецы тех банкнот, которые уже есть в обращении, точно так же, как и в первый раз. С такими случаями сэр Вильям уже сталкивался, к тому же эти банкноты предназначаются для Анголы, где они получат соответствующую допечатку.

И в этот раз Маранг просит сохранять молчание. Сэр Вильям, которому опять ассистирует один из управляющих его предприятия, принимает заказ к выполнению.

Банк Анголы и метрополии вновь в центре внимания прессы. Деньги в нем не задерживаются, почти сразу отправляясь в бесконечные круизы. И вот на календаре 4 декабря 1925 года — роковой день в судьбе банды. Ровно год прошел с первого появления Маранга в фирме «Вотерлоу и сыновья».

В этот день сеньор Камачо Родригес принимает в своем доме банкира из Порту, который недвусмысленно заявляет о том, что в стране в огромном количестве циркулируют фальшивые деньги. Родригес спешит в банк, где как раз собрался административный совет. Один частный лиссабонский банк настоял на аресте какого-то ювелира, который явился в банк с огромной кипой «васкодагамовских» банкнот. Служащий банка, принимавший наличные деньги, обратил внимание на этого ювелира еще раньше, когда тот в пункте обмена валюты значительные суммы эскудо в тех же ассигнациях обменивал на фунты стерлингов и иные валюты. Об этом наблюдательный служащий сообщил руководству банка.

Совет банка решил поставить в известность криминальную полицию. Обыск в доме упомянутого ювелира дал не только явные улики нарушений в бухгалтерском учете, но и прямые указания на его связь с Банком Анголы и метрополии, что не прошло мимо внимания следствия. Были арестованы ювелир и владелец пункта по обмену валют. Прямо на улице был задержан Адриано Сильва — управляющий подозрительным банком, который еще весной несколько дней отсидел в следственной тюрьме. В банке арест был наложен на 4 тысяч новых банкнот с изображением все того же Васко да Гамы. Но тут для следствия наступила горькая минута разочарования и беспомощности. Никто не был в состоянии ответить на вопрос о том, какие деньги фальшивые, а какие настоящие. Первая версия исходила из того, что типографские пластины похищены.

Длительные поиски неутомимого Луиса де Кампос-э-Са увенчались успехом: 6 декабря 1925 года, в воскресенье, он обнаружил четыре пары банкнот с одинаковыми номерами.

Что же дальше? Еще никто не знал о масштабах фальшивомонетничества, конечно, кроме арестованного Сильвы и Рейса. Но Сильва поначалу настаивал на своей невиновности. И тогда к расследованию подключили прессу. Было сообщено, что все «васкодагамовские» ассигнации подлежат обмену В этот момент общая сумма заказанных Рейсом и компанией у «Вотерлоу и сыновья» банкнот составляла 580 тысяч. К счастью, преступление было раскрыто раньше, чем вся эта масса ассигнаций хлынула в обращение. Целые пачки денег в искомых банкнотах были обнаружены в доме посла Венесуэлы в Португалии графа Симона Планес-Сауреса… Дон Симон сам попался в руки злоумышленников, когда они попросили посла, отдыхавшего на одном из озер к северу от Гааги, доставить в Лиссабон два чемодана «с конфиденциальными материалами». Гонорар графа, вероятно, соответствовал рангу посла и выражался в сумме 200 тысяч эскудо. Дон Симон был объявлен персоной нон грата.

6 декабря был арестован и Артур Рейс, только что вернувшийся из Анголы, где он вместе с Хеннисом проворачивал очередные операции. Компаньоны были полны оптимизма. Идея оживить промышленность и транспорт была с восторгом встречена в Анголе. К тому же для осуществления стратегического замысла — стать хозяином экономической жизни Португалии — не хватает всего 16 тысяч (из 45 тысяч) акций Банка Португалии.

Судно, на котором они возвращались из Анголы, еще только приближалось к лиссабонскому порту, когда с проходившего мимо катера «финансистов» предупредили об опасности. Хеннис все понял сразу и пересел в шлюпку, которая беспрепятственно высадила его на берег. Рейс и слышать ничего не хотел о бегстве и остался на корабле.

В тот же день Хеннис из окна одного из портовых ресторанов наблюдал, как его партнер покидает порт в полицейской машине. Ранним утром 7 декабря 1925 года коммерсант Иоганн Георг Адольф Деринг с чемоданом, заполненным долларами и фунтами стерлингов, оказывается на борту парохода, который увозит его в Германию. Тем же утром сэр Вильям получает в Лондоне телеграмму от президента Банка Португалии: «Наплыв фальшивых банкнот в 500 эскудо. Как можно скорее направьте эксперта. Проведите расследование со своей стороны».

Сэр Вильям тут же дает знать о том, что эксперт командирован. Через пару дней он сам отправляется в Лиссабон.

Тем временем слухи о португальской денежной афере просачиваются на страницы зарубежных изданий. 9 декабря 1925 года британская «Дейли телеграф» публикует статью под заголовком «Фальшивые португальские банкноты, изготовленные в России». В тот же день, когда «Дейли телеграф» опубликовала свое сообщение, сэру Вильяму позвонил из португальского представительства в Лондоне полковник Лукаш. Это был разговор с весьма тяжелыми последствиями. Вскоре после него полковник появился в помещении лондонской фирмы и попросил предъявить ему соответствующие контракты. «Сэр, бумаги, по-моему, фальшивые. Я не являюсь экспертом по почеркам и подписям, но мне кажется, есть все основания считать их поддельными».

Для сэра Вильяма А. Вотерлоу в эту минуту рухнул весь мир.

В Лиссабоне население было уведомлено, что до 22 декабря необходимо в любом банке обменять имеющиеся «васкодагамовские» банкноты на любые другие. 24 декабря совет Банка Португалии опубликовал торжественное заявление к акционерам банка и заявил об отставке правления. В заявлении указывалось на формальные ошибки, допущенные в контрактах и письмах (считавшихся подлинными), которыми обменивались Банк Португалии в лице своего президента и лондонская фирма.

6 мая 1930 года началось слушание дела основных обвиняемых. Его рассматривала специальная судебная коллегия, процесс проходил в помещении военного суда Португалии.

Это был уникальный во многих отношениях процесс. Действия, предпринятые Рейсом и компанией, были беспрецедентными. Не хватало статей уголовного кодекса Португалии, чтобы квалифицировать весь букет совершенных преступлений. Здесь имели место заговор, подделка договоров и писем, использование фальшивого диплома, изготовление в обход закона 580 тысяч банкнот и их частичная эмиссия. Таков неполный перечень важнейших обвинений, предъявленных Артуру Рейсу.

Первый день судебного разбирательства ознаменовался любопытным конфузом, когда Жозе, обращаясь к главному обвиняемому Рейсу, назвал его «ваше превосходительство». Председателю суда по всей форме пришлось извиниться.

Артур Рейс мало изменился. Следов более чем четырехлетнего заключения и потрясения, которое он пережил, практически не было заметно, хотя, находясь под следствием, он пытался покончить с собой. Новая деталь в его облике — очки. Рейс выступает в течение пяти часов. Его речь — это и признание собственной вины, и яростная защита. Рейс прямо заявляет, что если следовать букве закона, то Банку Португалии можно предъявить аналогичные обвинения. Банк функционирует в форме акционерного общества с ограниченной ответственностью. В соответствии с португальским торговым правом это общество должно быть внесено в специальный реестр, что было сделано лишь после того, как он, Артур Виргилио Альвес Рейс, находясь под следствием, дал соответствующие показания. До этого момента Банка Португалии де-факто вообще не существовало. Что же касается его собственных действий, то, как бы их ни оценивать, они не имели целью личную наживу. Рейс стремился оживить экономику Португалии и Анголы. При этом ему помогали только два человека: Карел Маранг и Адольф Хеннис. Но и их, как и всех остальных обвиняемых, следует рассматривать как невинных жертв его махинаций.

Артур Рейс и позже придерживался этой позиции. В апреле 1932 года он выступил на страницах британской газеты «Уорлд доминион» с заявлением, что все его партнеры были «слепыми участниками, простыми орудиями достижения моих целей».

В Лиссабоне приговор оглашается 19 июня 1930 года. Артур Виргилио Альвес Рейс, Жозе душ Сантуш Бандейра и Адольф Хеннис получают по 8 лет заключения в каторжной тюрьме и по 12 лет ссылки в колонии или вместо этого 25 лет ссылки в колонии. Остальные обвиняемые приговариваются к менее длительным срокам заключения, среди них Адриано Кошта да Сильва и Антонио Карлуш душ Сантуш — консул.

Банк Португалии выступает в суде в Гааге с иском на возмещение убытков в размере 10 миллионов гульденов. В качестве ответчиков называются К. Маранг, А. Бандейра, Ж. Бандейра, А. Хеннис и А. Рейс. Рассматривать иск к братьям Бандейра, Хеннису и Рейсу голландский суд не правомочен. Что же касается претензий к Марангу, то они отклоняются.

Артур Виргилио Альвес Рейс выходит из лиссабонской тюрьмы 7 мая 1945 года. Как и Жозе Бандейра, он предпочел весь срок отсидеть в Лиссабоне. Остаток жизни Рейс посвятил Богу, к которому он обратился еще в тюрьме. Нельзя с уверенностью сказать, что до этого он был атеистом, но беспокойные дела, несомненно, отвлекали его от обязанностей правоверного католика. В конце концов Бог, как мы видели, наказал его. С тех пор Рейс решил приблизиться к Богу с другой стороны. Выйдя из тюрьмы протестантом, он примкнул к протестантской общине, насчитывавшей в Португалии менее 20 тысяч последователей. До конца своих дней Рейс помогал своим братьям по вере в качестве проповедника-любителя.

Его возвращение к бизнесу, к участию в делах своих сыновей сопровождалось сплошными неудачами. Рейс умер 8 июля 1955 года от инфаркта. Газета «Диарио популар» откликнулась на его смерть: «Человек, придумавший и осуществивший самую фантастическую из известных денежных афер, наводнившую страну банкнотами в 500 эскудо, не имел в конце жизни даже нескольких сентаво».

Португальский писатель Евгенио Батталья попытался в конце 1920-х годов в «социальном» романе с провоцирующим названием «Фантастический банк: мошенничество или патриотизм» представить махинатора, прототипом которого вероятнее всего был Артур Рейс, в роли благодетеля нации. В конце концов герой книги становится премьер-министром. Призыв к «сильной руке» не остался неуслышанным: Антонио ди Оливейра Салазар в 1932 году стал премьером, и Португалия на 36 лет погрузилась во тьму власти насилия.
источник (http://sokrytoe.ru/029/)

Kuki Anna
26.11.2014, 22:32
http://lh5.ggpht.com/-9N7xHL2M_Gw/VG5YaO7eHMI/AAAAAAAAi38/cQoxrllYykg/Castiglione_thumb%25255B1%25255D.jpg?imgmax=800 (http://lh3.ggpht.com/-GWK6DWqDx9c/VG5YZlhqb4I/AAAAAAAAi34/b3TPtjWH6v4/s1600-h/Castiglione%25255B2%25255D.jpg)

Роковая женщина, или “femme fatale”, — что это за подвид такой, существует ли он в природе, или это не что иное, как очередная киношно-литературная мистификация? А то и вовсе карикатура: мол, демоническая женщина – это та, которая «носит черный бархатный подрясник, цепочку на лбу, стилет за воротником, чётки на локте и портрет Оскара Уайльда на левой подвязке». Смеяться, конечно, можно сколько угодно, но в истории роковые дамы и выдающиеся авантюристки встречались и не раз. Причём отнюдь не все из них обладали яркими природными данными, что однако не мешало им обольщать мужчин всех рангов и в буквальном смысле сводить их с ума…

Редакция Woman on top решила обратиться к отечественной истории и выбрала 3 одиозных фигуры: их вклад в культуру, разумеется, весьма сомнителен, но, если откинуть морализаторский аспект, то масштаб их личности это ничуть не умаляет. Иначе не были бы эти имена на слуху, а литераторы и режиссёры не вдохновлялись на создание произведений о них.

Сонька Золотая Ручка
Об этой виртуозной воровке не слышал разве что ленивый. Какими только громкими эпитетами её не награждали: и королева преступного мира, и звезда мирового криминала… Говорят, что воры до сих пор почитают Соньку, приносят ей на могилу монеты и свежие цветы, попутно прося у неё лучшей доли. В южном морском городе, на второй родине нашей необычной героини, даже водят отдельную экскурсию под названием «Криминальная Одесса», где рассказывают в том числе и о похождениях этой бойкой барышни с Молдаванки.

Виктор Мережко в 2007 году снял сериал о Соньке; и несмотря на его уверения в том, что картина не претендует на достоверность, образ легендарной воровки прорисован вполне себе симпатично. Эта женщина умерла более века назад, но разговоры о ней не утихают, «бабушка отечественного криминала» не теряет своих рейтингов и вдохновляет самых разных творческих личностей. Что там литераторы и режиссёры – даже рэп-группа Bad balance посвятила ей песню.

Невероятно, но факт: у криминального таланта есть свои почитатели не только в воровском мире. Но несмотря на всю эту шумиху и известность, как это ни парадоксально, Сонька Золотая Ручка остаётся весьма загадочной личностью: достоверных фактов из её биографии катастрофически мало (конспирация, что ж), всё остальное: слухи, домыслы и мифы. Отбывала ли Сонька каторгу (в чём сомневался даже Антон Павлович Чехов), где она похоронена, — на эти вопросы нет конкретных ответов.

http://lh3.ggpht.com/-mm1O7b0Ijgk/VG5YbAVw0eI/AAAAAAAAi4Q/Dt-xb6hAMxY/-JPG_rgxt7snw_thumb1_thumb%25255B2%25255D.jpg?imgmax=800 (http://lh3.ggpht.com/-ZhbUC-rqY3U/VG5YaoPmmJI/AAAAAAAAi4E/iunNgTxxh6k/s1600-h/-JPG_rgxt7snw_thumb1%25255B3%25255D.jpg)
Софья Блювштейн

Софья Блювштейн, она же Шейндля-Сура Лейбова Соломониак, родилась в местечке Повонзки Варшавского уезда. Криминал тёк у Сонечки буквально в крови, ведь её семья тоже отличалась более чем авантюрным складом характера. Родня Соломониак чем только не занималась: и скупкой краденого, и контрабандой. В общем, всем тем, чем и принято заниматься людям подобного склада (не стихи же там писать и прятать засушенные розы в надушенный девичий дневничок).

Сонька, как и положено еврейской барышне, вышла замуж в 18 лет и уже через год подарила мужу Исааку Розенбаду дочурку, наречённую именем Сура-Ривка. На этом, впрочем, благопристойная часть биографии легендарной воровки заканчивается. Спустя 5 месяцев после рождения дочери Сонька собрала Исааковы денежки, сделала мужу ручкой и отправилась покорять северную Пальмиру. «И что же в ней такого?» — резонно спросит нетерпеливый читатель.

Почему же об этой ветреной воровке и авантюристке говорят и по сей день? А всё дело в том, что у Соньки Золотой Ручки были и другие таланты, кроме криминального: она, дитя трущоб, прекрасно знала светский этикет, без труда освоила французский и немецкий языки, хорошо играла на фортепьяно. Ну, просто девушка из высшего общества – даже у аристократов не вызывало сомнений, что перед ними баронесса, виконтесса или графиня! Разумеется, все эти таланты пригодились Соньке в её неправедных делах: так было проще вешать лапшу на уши (уж в чём- в чём, а в этом ей не было равных). Нет сомнений, что из неё получилась бы прекрасная актриса, но судьба распорядилась по-другому.

Её воображаемыми театральными подмостками стали ювелирные магазины, где разворачивались настоящие представления. Богато одетая Сонечка – сама благопристойность — не вызывала никаких подозрений: ну, выбирает дама себе колечко с бриллиантом, камушки драгоценные – и что тут такого? Работники магазина наоборот даже лебезили перед «важной гостьей», всячески стараясь ей угодить, показать весь ассортимент товаров. В этот момент подключались верные пажи Соньки, отвлекающие внимание продавцов: оп – и Золотая Ручка уже прячет камушки под свои длинные ноготки, а более крупные украшения молниеносно заменяет фальшивками.

http://lh3.ggpht.com/-7AW-CZluNr0/VG5YcZZL1BI/AAAAAAAAi4g/YG6yvGvm-bU/28593189_image_big1_thumb2_thumb1_thumb.jpg?imgmax=800 (http://lh4.ggpht.com/-OsXp0fDq-ho/VG5Yb3R-DaI/AAAAAAAAi4U/MJo78Bf7qsM/s1600-h/28593189_image_big1_thumb2_thumb1%25255B1%25255D.jpg)
Софья Блювштейн – Сонька “Золотая Ручка”

Был у неё и ещё один излюбленный приём, получивший название «Гутен Морген»: одетая с иголочки Соня ранним утром проникала в гостиничные номера, и пока постояльцы находились в объятиях Морфея, Золотая Ручка обирала их как липку. Действовала она бесшумно, потому что всегда надевала войлочные туфли. Если же кто-то из гостей просыпался, наша героиня вскидывала бровки, картинно краснела и извинялась: ошиблась, мол, дверью. Или лучезарно улыбаясь, присаживалась на краешек кровати… Природное обаяние и сексуальные чары на тот момент не подводили Золотую Ручку ни разу.

Любопытно, что Сонька отнюдь не была красоткой; если верить немногочисленным свидетельствам: 153 см роста, рябоватое лицо, бородавка на правой щеке… Внешность, мягко говоря, непривлекательная, но зато любовников у Золотой Ручки было полно! На их количество отнюдь не повлияли и два её последующих брака: ни со старым евреем Шеломом Школьником, ни с картонным шулером Блювштейном, которому она родила двух дочерей. Сонька расставалась с супругами уже отработанным на Розенбаде методом: прихватывала мужнины денежки и была такова.

Золотая Ручка орудовала в Петербурге, Москве, Одессе, за границей… Как только дело начинало пахнуть жареным, Сонечка тут же меняла место дислокации, ища всё новые и новые криминальные просторы. Однажды её всё же поймали, но неунывающая Золотая Ручка пустила в ход свои чары: то байку весёлую расскажет, то стихи на разных языках начнёт читать… В общем, даже надзиратель не устоял и помог виртуозной воровке бежать. Её поймали в Лейпциге, хотели выдать российскому посольству, но оно такому «подарку» было совсем не радо. Впрочем, и там, за границей, Сонечка умудрилась очаровать своих надзирателей и опять уйти от уголовной ответственности.

Но колесо фортуны в определённый момент повернулось в другую сторону: говорят, что Золотую Ручку сгубил молодой альфонс Володя Кочубчик, постоянно требовавший от любовницы всё больше денег. Опасные предприятия на этот раз привели Соньку к самому настоящему суду. Но от своих криминальных наклонностей Золотая Ручка уже не могла отказаться. Она неоднократно сбегала из ссылки и, говорят, соблазнила очередного надзирателя.

http://lh6.ggpht.com/-0vvS9PpVAxE/VG5Yd3n07pI/AAAAAAAAi4s/2D-Hu_JkobI/image_thumb8_thumb1_thumb.png?imgmax=800 (http://lh3.ggpht.com/-PZn5Sb-tbJM/VG5YdIBEgZI/AAAAAAAAi4o/srOSa5ZcNoo/s1600-h/image_thumb8_thumb12.png)

Впрочем, в этом усомнился Антон Павлович Чехов, побывавший на Сахалине, где Соня отбывала наказание: «Она ходит по своей камере из угла в угол, и кажется, что она все время нюхает воздух, как мышь в мышеловке, и выражение лица у нее мышиное. Глядя на нее, не верится, что еще недавно она была красива до такой степени, что очаровывала своих тюремщиков…». Многие разделяли эту точку зрения, ведь по Европе прокатилась волна похожих как две капли воды преступлений – и опять шерше ля фам, и воровка якобы даже назвалась Софьей… Так это или нет – никто не знает.

О последних годах жизни и смерти популярной воровки почти ничего не известно. Одни говорят, что она скончалась от простуды на Сахалине, другие — что инкогнито жила в Одессе, третьи – что у дочек, актрис Малого театра, в Москве. Нам известно только, что могила Соньки находится на Ваганьковском кладбище, однако кто там покоится на самом деле – опять же неясно. Софья Блювштейн, она же Золотая Ручка, оставила огромное количество вопросов; и, видимо, этим и вдохновляет деятелей искусства на поиск ответов об её жизни и судьбе.

Kuki Anna
26.11.2014, 22:32
Ольга фон Штейн
Великая комбинаторша, первоклассная вымогательница, преемница Соньки Золотой Ручки; говорят, что те самые преступления, потрясшие Европу, пока Сонька была на каторге, приписывают именно этой петербургской авантюристке, копировавшей криминальный почерк известной воровки. Она была приятельницей градоначальника Виктора Вильгельмовича фон Валя и Константина Петровича Победоносцева, главного советника Александра III и Николая II. Фон Штейн обирала как простых граждан (в отличие, кстати, от Золотой Ручки), так и богачей. Ювелирная фирма Фаберже, торговых дом Елисеевых, мебельная фабрика «Мельцер и Ко», — кто только не пострадал от алчной Ольги Григорьевны. Один из петербургских домов мод лишился 17 тысяч рублей из-за страсти фон Штейн к новым платьям и шляпкам.

Ольга Зельдовна (впоследствии Григорьевна) Сегалович родилась в 1869 году в Стрельне в семье ювелира; и всё бы хорошо (профессия-то хлебная!), но недворянское происхождение фактически ставило крест на её успешном замужестве. Сегалович промаялась до 25 лет: тогда её взял замуж престарелый профессор-арфист Цабель; но красотка-жена не собиралась чахнуть в его унылом обществе, тем более что молодые и состоятельные поклонники кружились рядышком, как пчёлы вокруг улья. И Оленька как-то сразу вошла во вкус и привыкла жить на широкую ногу.

Бедняга Цабель надеялся, что супруга одумается, но в конце концов сдался и после 7 лет брака подал на развод.
У Ольги Григорьевны же всё шло как по маслу: она недолго думая вышла за статского советника фон Штейна, владельца огромного дома на Литейном, в котором стали бывать представители петербургской элиты: градоначальники, сенаторы, обер-прокуроры… Фон Штейн наконец-то стала жить так, как и хотела: светские рауты, дорогие костюмы, внимание состоятельных граждан. Но недаром говорят, что деньги развращают. Ольга Зельдовна, как та старуха из сказки о рыбаке и рыбке: ей уже всего было мало.

http://lh5.ggpht.com/-eaPHE54EyJw/VG5YfA5KLeI/AAAAAAAAi5A/STNNvEOenAA/i_0282_thumb%25255B1%25255D.jpg?imgmax=800 (http://lh5.ggpht.com/--iiV2Ss0FGM/VG5YeVP9Z8I/AAAAAAAAi40/E5qwZEYPZLI/s1600-h/i_0282%25255B2%25255D.jpg)
Ольга Штейн

Фон Штейн, как и её старшая «коллега» по криминальному цеху Сонька Золотая Ручка, могла запудрить мозг любому. Умница, красавица; как раскроет сахарные уста, так начинается пение сирены. Мужчины млели, таяли, словно в леденцы в тёплых ладошках, теряли рассудок, а Оленька тянула свои изящные ручки к их кошелькам.

Она ворочала не только деньгами и драгоценностями, но и полотнами Рубенса и, как говорят, даже угоняла автомобили. Фон Штейн устраивала благотворительные балы и лотереи в пользу богоугодных заведений, разумеется, не жертвуя им ни копеечки. Она дурила голову честным работникам: при устройстве на службу они должны были внести денежный залог, дабы подтвердить свою добропорядочность. Разумеется, вся сумма уходила на прихоти коварной фон Штейн.

Самым вопиющим случаем стала история почтенного старика Петра Девятова, который влез в долги, чтобы устроиться завхозом лазарета. Но Ольга Григорьевна без зазрения совести прибрала к рукам его 4 тысячи рублей и была непреклонна, несмотря на все просьбы отставного фельдфебеля. Старик не выдержал таких унижений и спустя месяц скончался от удара на руках собственной дочери. Как раз после этого правоохранительные органы и решили взяться за наглую генеральшу фон Штейн, но не тут-то было: недаром у неё было столько заступников и влиятельных покровителей.

Престижный адвокат фон Штейн Яков Пергамент организовал её побег за границу; всё, как надо – с артистичным переодеванием в мужской костюм. Ольга Григорьевна оказалась в Нью-Йорке, где продолжила жить на широкую ногу, обосновавшись в гостинице Waldorf-Astoria. А вот примерный семьянин и блестящий адвокат Пергамент был лишён права заниматься профессиональной деятельностью и в конце концов покончил с собой. Впрочем, Штейн это с рук не сошло, так что не зря: российская полиция не дремала и всё-таки добилась её экстрадиции на родину.

http://lh4.ggpht.com/-ptNC9RDPnJs/VG5YgeTAyMI/AAAAAAAAi5Q/NZR7ztSS-fw/migdal-21557_thumb7.jpg?imgmax=800 (http://lh5.ggpht.com/-iZ5vcB5pFeU/VG5Yfl0IoJI/AAAAAAAAi5I/JJJE6NyQXBg/s1600-h/migdal-215579.jpg)
Дело Ольги Штейн в окружном суде. «Петербургский листок», 1907 г.

В 1907 году зарвавшуюся Ольгу Григорьевну опять судили, но приговор был на удивление мягким. Фон Штейн отправилась в ссылку — город Остров Псковской области, где давала…концерты аж за 50 рублей. В 1914 году фон Штейн вернулась в Петербург, стала баронессой Остен – Сакен и продолжила криминальную деятельность, за которую была опять осуждена. Сменилась власть, но Ольга Григорьевна осталась прежней: на этот раз она занялась нелегальной переправкой за границу несогласных с большевиками граждан; «баронесса» отбирала все их денежки и фамильные драгоценности, обещала устроить «всё побыстрее» и была такова.

Но с советской властью шутки плохи: Остен-Сакен угодила под трибунал и, казалось, сидеть бы ей в тюрьме до второго пришествия, но срок скостили до 5, а потом и до 3 лет, которые она не отсидела. Хотите верьте, хотите нет, но 60-летняя авантюристка влюбила в себя начальника колонии Кротова, который был младше её в два раза. Вместе они бежали в Москву, где открыли очередную липовую контору. Но столичный угрозыск со временем вычислил криминальных любовников, в момент ареста Кротов был смертельно ранен, а Ольга Григорьевна получила свой 5 срок.

Эту сказку про белого бычка можно было бы продолжать до бесконечности; вероятно, фон Штейн и в 80 лет могла бы виртуозно надувать, а потом обольщать начальника тюрьмы. Кстати, ходили слухи, что 5 срок она опять не отсидела: якобы видели Ольгу Григорьевну, живую, здоровую, весёлую, на Сенном рынке, где она захлихватски продавала хрустящую квашеную капустку… Удивительно, но эта надувательница и авантюристка при любой власти умудрялась выходить сухой из воды. Ольга фон Штейн-Остен-Сакен умерла в блокадном Ленинграде, но её своеобразная слава и по сей день поражает своими масштабами.

Мария Тарновская
Пожалуй, самая опасная, коварная, циничная и кровожадная из всех наших криминальных дам. Аристократка, дочь графа О`Рурка, бывшего в родстве с королями Стюартами. Она всегда шла по головам и была патологически жестока к своим любовникам: её 22-летний поклонник Владимир Шталь покончил с собой у киевского анатомического театра после ночи с роковой красоткой. Кто-то резонно заметит: мало ли что могло прийти в голову человеку, тем более и время было соответствующее: мужчины дерутся на дуэлях, дамы падают в обморок.

Но тут всё было гораздо более изощрённо: Мария Николаевна поставила юному Шталю условие – сразу после ночи с ней он должен был покончить с собой, предварительно застраховав свою жизнь на 50 тысяч рублей в её пользу. Владимир поклялся в этом на могиле матери Тарновской и сдержал своё обещание. Но это был далеко не единственный кошмарный эпизод; Мария вообще была этаким суккубом, душащим мужчин, чего только она не вытворяла: и тушила папиросы о руки любовников, и заставляла вытатуировывать их своё имя, и сталкивала их лбами с предыдущими возлюбленными…

http://lh3.ggpht.com/-c3Gc0Mvq1gg/VG5Yhag_jxI/AAAAAAAAi5g/ozXyqwmtUKQ/0709074046e1abf76ba35_thumb%25255B1%25255D.jpg?imgmax=800 (http://lh6.ggpht.com/-4HKtMaosGo4/VG5YhCY7JJI/AAAAAAAAi5U/xMcpk-Frxac/s1600-h/0709074046e1abf76ba35%25255B2%25255D.jpg)
Графиня Мария Тарновская, урожденная О'Рурк.

Замашки у Тарновской были явно не аристократические, скорее – уголовные. Но в целом эта без преувеличения демоническая женщина являла собой декадентский дух эпохи и даже вдохновляла деятелей искусства. «Король русских поэтов» Игорь Северянин посвятил ей сонет; там Тарновская предстаёт в многослойном образе «голубки, кошечки, змеи и романтика»; символист Валерий Брюсов написал повесть «Последние страницы из дневника женщины», героиня которой во многом напоминает киевскую аристократку.

Итальянская писательница Анна Виванти создала роман «Цирцея» — тоже о ней, об этой киевской фурии. Любопытно, что его относят к самым ранним феминистским романам; то есть Тарновская – это такой чёрный ангел мести, наказывающий мужчин за их грехи. Сюжет «Цирцеи», кстати, лёг в основу немого фильма.

О её жизни ставились пьесы. Неслыханная популярность для кровожадной авантюристки! Да что там говорить, сам Лукино Висконти хотел снять о ней фильм, правда, задумке не суждено было сбыться, но зато какой интерес к личности! Это, впрочем, не столь удивительно: ведь Тарновская умудрилась «наследить» не только в отечестве, но и в Венеции.

Сначала она транжирила в Южной Пальмире денежки (немалые, между прочим: 80 тысяч) своего любовника Доната Прилукова, некогда талантливого адвоката и примерного семьянина, но как только средства закончились, Мария Николаевна придумала новый преступный план. В поле её зрения попал состоятельный вдовец – граф Комаровский, который, конечно, не устоял против чар Тарновской. Впрочем, равнодушных к ней не было, вот как описывали Тарновскую очевидцы: «Необычайно высокого роста, худощавая, элегантно одетая, с благородными чертами лица и сверкавшими жизнью, невероятно живыми глазами, всегда смеющаяся, кокетливая, находчивая и разговорчивая даже в тяжелые минуты».

На свою беду граф Комаровский познакомил Марию Николаевну со своим другом — губернским секретарем Николаем Наумовым, ставшим ещё одним звеном в преступной цепи. Тарновская принудила 23-летнего юношу стать убийцей своего старшего товарища: конечно, ведь на кону были 500 тысяч рублей. Мария Николаевна как всегда надеялась выйти сухой из воды, но не тут-то было: несчастный киллер поведал полиции истинные мотивы преступления. Тарновская, Прилуков и швейцарка Элиза Перье, посвящённая в суть дела, оказались на скамье подсудимых. Справедливость восторжествовала.

http://lh6.ggpht.com/-iDVk2EqJspE/VG5Yiqx1_gI/AAAAAAAAi5s/yOSFgev15Xc/KMO_090612_02246_1_t206_thumb%25255B1%25255D.jpg?imgmax=800 (http://lh4.ggpht.com/-McjcgUO6u7U/VG5YiCth5CI/AAAAAAAAi5k/LzFcUi-AMXQ/s1600-h/KMO_090612_02246_1_t206%25255B2%25255D.jpg)

Был суд присяжных, больше похожий на театральное представление, Марья Николаевна в очередной раз пыталась изобразить из себя жертву, вот её слова: «Разве я, в самом деле, авантюристка, преступница, убийца, какой меня изображают? Если я не являюсь конкуренткой на приз за добродетель, то все, по крайней мере, убедятся, что я больная слабая женщина, а не мегера и демоническая натура».

Но присяжные были глухи к жалобам Тарновской: её осудили на 8 лет исправительных работ на соляных промыслах. О дальнейшей судьбе коварной авантюристки известно не так много: говорят, что в неё влюбился миллионер и увёз её в Америку. Однако так это или нет – как всегда неясно; ведь дело касается авантюристки…

Такие вот судьбы: удивительные, пугающие, отвращающие и наоборот – как будто против воли – чем-то восхищающие. Как относиться к этим одиозным фигурам – решать вам, но вряд ли кто-то станет спорить, что свой след в истории они оставили…
Валерия Мухоедова
источник (http://www.womanontop.ru/2013/02/tsvetyi-zla-blistatelnyie-avantyuristki/)

Kuki Anna
28.11.2014, 13:19
http://www.peoples.ru/military/scout/marthe_richard/richard_1.jpg

Агент Второго бюро. Во время первой мировой войны получила задание проникнуть в немецкий разведывательный центр. Добывала для Франции важные сведения. В 1933 году награждена орденом.

Одним из наиболее удачливых французских шпионов-двойников была Марта Рише — 20-летняя красавица, муж которой погиб на фронте в первый год войны и которая тщетно пыталась поступить в военную авиацию С нею познакомился начальник французской военной контрразведки капитан Ладу и убедил пойти к нему на службу. Кажется, впрочем, вначале Ладу не очень доверял своей новой подчиненной: в обстановке шпиономании, царившей тогда во Франции, Марта возбудила подозрения одного из своих друзей. Он знал о ее знакомстве с журналистами, за которыми было установлено наблюдение.

Первое выступление Рише в роли разведчицы окончилось полной неудачей. Ее послали в Швецию в надежде, что там она сможет завербоваться на немецкую службу, однако германская разведка сразу же заподозрила в молодой француженке агента Второго бюро, и Марте пришлось (после ряда опасных приключений) спешно покинуть Швецию и вернуться в Париж.

Летом 1916 года Марта Рише отправилась на модный испанский курорт Сан-Себастьян, где богатые туристы из воевавших стран весело прожигали жизнь. Она приняла свою девичью, по-немецки звучащую фамилию Бетенфельд. В Испании находился в то время крупный немецкий разведывательный центр, который возглавлял, помимо посла, военный атташе фон Капле и военно-морской атташе фон Крон.

http://www.peoples.ru/military/scout/marthe_richard/richard_3.jpg (http://www.peoples.ru/military/scout/marthe_richard/richard_3.shtml)

Немцы установили строгую иерархию среди своих тайных агентов: руководители центра, затем — сплошь немцы, как штатские, так и офицеры армии и флота действительной службы или запаса, которых война застала в Испании. Следующим звеном являлись агенты-вербовщики («секретари»). Главную массу агентов составляли осведомители, состоявшие, как правило, из испанцев. Немцы им не доверяли и даже считали, что значительная часть осведомителей работала на обе стороны. Кроме этой иерархии агентов, были шпионы, не включенные в нее и получавшие время от времени специальные задания. Следует добавить, что по мере ухудшения военного положения Германии информация осведомителей становилась все более тенденциозной — они представляли события в угодном для их нанимателей духе. В одном сообщении о результатах воздушного налета на Париж весной 1918 года говорилось, что в городе насчитывалось 600 убитых и миллион (!) раненых. Помимо шпионажа, немецкий разведывательный центр был занят организацией различных диверсий, в частности, поскольку дело шло о Франции, отравлением съестных припасов, заражением скота, разрушением гидростанций, взрывом военных заводов.

С германским разведывательным центром вела упорную борьбу английская агентура. Английские прогулочные яхты часто являлись наблюдательными пунктами, с которых британские разведчики следили за прибытием немецких подводных лодок в Испанию для пополнения запасов горючего. Англичане подкупили главаря контрабандистов в Южной Испании, чтобы его люди также наблюдали за прибытием и отплытием подводных лодок. Немцы попытались переманить нужного человека. Для этой цели была даже откомандирована одна смазливая девица из Гамбурга. Английский полковник Тортон очень нервничал, наблюдая за быстрым развитием романа между контрабандистом и обольстительной немкой. В конечном счете все окончилось благополучно — для англичан. Девица спутала все карты немецких властей. Ей показались недостаточными 10 тысяч песет, подаренных ей влюбленным контрабандистом. Испанец вернулся из Мадрида с царапинами на носу и ярым англофилом…

Все же англичанам не удалось проникнуть в немецкий разведывательный центр. Эта задача была поставлена перед Мартой Рише.

В казино города Сан-Себастьян за Мартой стал ухаживать немец, который при случайной встрече познакомил ее с германским морским офицером, назвавшимся Стефаном. Узнав, что француженка испытывает нужду в деньгах, Стефан при следующей встрече предложил ей работать на немцев. Марта согласилась, ясно дав понять, что она ожидает хорошей оплаты, и потребовала свидания с начальником Стефана.

Встреча состоялась рано утром на пляже. Высокий худой немец в темных очках, встретивший Марту, усадил ее в роскошный «мерседес», который быстро помчался по незнакомым улицам. Немец вручил Марте конверт с 3 тысячами песет и список вопросов, касавшихся противовоздушной обороны Парижа и морального состояния населения французской столицы. Марте было вручено также специальное перо с серебристо-черными шариками. При растворении их в воде получались симпатические чернила — колларгол, — только незадолго до того изобретенные немецкими химиками. Получив адрес в Мадриде, куда следовало направлять добытые сведения, Марта простилась со своим спутником.

Капитан Ладу мог быть доволен. Высокий худой немец был бароном фон Кроном, военно-морским атташе в Мадриде и племянником одного из светил немецкого генерального штаба — генерала Людендорфа. Вернувшись из Парижа в Испанию, Марта уже на пограничной станции в Ируне встретила фон Крона. Выяснилось, что письмо, которое от имени Марты должен был послать Ладу, почему-то не прибыло по назначению: один из необъяснимых промахов французской разведки. Но фон Крон не придал этому особого значения. Ведь, хотя с запозданием, он получил от Марты, как ему казалось, полезную информацию. К тому же 50-летний барон увлекся своей молодой спутницей, и она стала его любовницей.

По поручению Крона Марта снова уехала в Париж. Капитан Ладу не мог ей сообщить ничего вразумительного относительно пропавшего (или вообще неотправленного) письма.


http://www.peoples.ru/military/scout/marthe_richard/richard_4.jpg (http://www.peoples.ru/military/scout/marthe_richard/richard_4.shtml)


В удобной квартире на улице Баркильо в Мадриде, которую снял фон Крон для Рише, морской атташе даже стал принимать своих агентов. Вместе с бароном Марта отправилась на юг Испании, в Кадис. Немцы пытались завязать связи с вождями марокканских племен, используя их ненависть к французским колонизаторам. Марта сумела подслушать из соседней комнаты через окно обрывки разговора фон Крона с каким-то незнакомым человеком. Она услышала, как он по-немецки сообщил точное место в испанских водах, где шесть лодок будут ждать транспорта Большего ей не удалось услышать: фон Крон захлопнул окно. Марта немедленно написала открытку в Париж, сообщая добытые важные сведения. Но дальше ей еще больше повезло. Фон Крон решил послать Марту в Танжер с инструкциями для германской агентуры. Он передал ей на первый взгляд нераскрытую коробку почтовой бумаги. Однако добрая половина листов, как предупредил Марту барон, содержала текст, написанный симпатическими чернилами. Для поездки в Танжер требовались французская и английская визы. Сравнительно легко получив визу во французском посольстве, Марта рискнула и прямо пошла к английскому консулу в Мадриде, сообщив, кто она и с какой целью отправляется в Танжер, а также подслушанные сведения о подводных лодках. Консул дал визу. В Танжере носильщик, который принес вещи Марты в номер отеля, произнес условный пароль «С32» (под этим номером Рише значилась в списке агентов фон Крона). Получив коробку с почтовой бумагой, мнимый носильщик назначил на следующий день Марте свидание в портовой таможне. Но он не явился. Принятые англичанами меры не дали возможности немцам доставить оружие в Марокко.

К этому времени фон Крон не только находился под влиянием своей красивой подчиненной, но и щедро тратил на нее казенные деньги, выдавая без всякого основания «премии» и «наградные». В Париж поступала ценная информация.

Через некоторое время фон Крон поручил Марте важную миссию. Она отправилась в Аргентину с инструкциями тамошним германским агентам и, главное, с двумя термосами, в которых находились сельскохозяйственные вредители — долгоносики. Германская разведка надеялась заразить долгоносиками пшеницу, отправлявшуюся из Аргентины в страны Антанты. На пароходе наконец Марта встретила помощника, присланного из Парижа, — лейтенанта Мари. Французские разведчики действовали решительно: сначала они утопили долгоносиков, а потом просушили их и смешали с пшеницей, которую Марта везла для прокорма прожорливых вредителей. Листки с инструкциями немецким агентам были отправлены в Париж. Взамен Рише написала колларголом какой-то ничего не значащий текст и окунула бумагу в морскую воду. Прибыв в Буэнос-Айрес, она передала германскому морскому атташе термосы с обезвреженными долгоносиками и бумаги, которые, как предупредила Марта, вымокли, когда вода залила ее каюту через иллюминатор. Разумеется, немцы не могли прочесть вымокший текст и не знали, что делать с переданными им термосами.

Многие предложения Марты Рише не были одобрены Вторым бюро, занимавшим непонятно пассивную позицию во всей этой истории. А потом планы Рише нарушила автомобильная катастрофа. У Марты была сломана нога, осколками стекла ранена голова, у ехавшего с ней фон Крона было изрезано все лицо.

В это время у Рише зародился план, который должен был завершить ее работу агента-двойника. Однажды она потревожила Крона во время строго соблюдавшегося им дневного отдыха и попросила денег. Не желая вставать, он дал ей ключ и назвал код сейфа. Марта надеялась похитить списки немецкой агентуры в Испании. В Сан-Себастьяне, куда Марта приехала с фон Кроном, она познакомилась с французом-дезертиром, которого она надеялась использовать в своих целях. Барону Марта сказала, что собирается привлечь этого француза на немецкую службу. Однако вышло иначе. «Друзья» этого француза, которым он представил Марту и которые ее пригласили покататься на лодке, оказались агентами немецкого посла или фон Капле. Разведчицу спасло от гибели самообладание. Поняв, какая опасность ей угрожает, она опрокинула лодку и, хотя еще не вполне оправилась от ранения, сумела добраться до берега; местный доктор оказал ей первую помощь, и Марту по ее просьбе доставили в отель «Континенталь», принадлежавший француженке. Немцам туда вход был закрыт. Марта позвонила по телефону барону и сообшила, что должна несколько дней пробыть в отеле, после того, как во время плавания поранила о скалы плечо. Барон сообщил ей, что должен уехать. Марта ответила, что она воспользуется его отсутствием, чтобы навестить друзей, и отправилась в Париж.


http://www.peoples.ru/military/scout/marthe_richard/richard_2.png (http://www.peoples.ru/military/scout/marthe_richard/richard_2.shtml)


Марта подробно изложила капитану Ладу своей план ограбления сейфа фон Крона. Для этого ей нужны были лишь снотворное и помощник, который дожидался бы в условленное время под окнами кабинета барона, чтобы принять содержимое сейфа. Но Ладу отнекивался, считая этот план слишком опасным. Только после долгих уговоров капитан, видимо, сдался и на другой день передал Марте несколько пакетиков со снотворным. Марта рассказала одному из своих друзей, также работавшему в разведке, о полученных ею порошках. Он спокойно высыпал содержимое двух пакетов в бокал с пивом и выпил его. Пакетики содержали совершенно безвредную смесь.

Избавившись по дороге от слежки агентов фон Капле, Марта снова приехала в Сан-Себастьян, а потом — после ряда задержек, вызванных, как ни странно, французским консульством, — в Мадрид. Вскоре Рише назначил свидание приехавший в испанскую столицу новый французский начальник разведки. Он даже не знал конспиративного имени Рише — Жаворонок!

Марта решила, что надо кончать. Она прямо в лицо сообщила ошеломленному фон Крону о своей службе во французской разведке. Барона хватило только на неудачную попытку с помощью испанского полицейского арестовать Марту по обвинению в шпионаже. Но было уже поздно. Марта связалась с германским послом князем Ратибором. Приняв вид оскорбленной женщины и выложив ему пачку любовных писем фон Крона, адресованных ей, француженка назвала комбинацию сейфа военно-морского атташе! Посол был убежден, что французам известна вся шпионская сеть, созданная фон Кроном. Вскоре его отозвали из Испании.


http://www.peoples.ru/military/scout/marthe_richard/richard_5.jpg (http://www.peoples.ru/military/scout/marthe_richard/richard_5.shtml)


В Париже Марту принял полковник Губэ, пытавшийся отчитать ее за самовольное оставление поста. Она уже не застала там капитана Ладу, арестованного по доносу одного из своих подчиненных — Ленуара, в действительности германского агента. Лишь значительно позднее Ленуар был разоблачен и казнен. Ладу был оправдан судом уже после окончания войны. Он описал в книге историю Марты Рише, которая и сама после награждения ее орденом в 1933 году выступила в печати со своими известными воспоминаниями. Но ряд моментов в приключениях Жаворонка, агента Второго бюро и немецкого агента «С-32», так и остался невыясненным.
Игорь Муромов (http://sokrytoe.ru/029/page/3/)

Kuki Anna
18.12.2014, 11:50
http://www.izuminki.com/images/finansovaya-piramida-bolshoj-terezy/1.jpg

Тереза Юмбер (Therese Humbert) была прачкой в доме мэра Тулузы, однако все горожане знали, что она голубых кровей, что рано или поздно правда восторжествует и ее отец вернет их родовое поместье. Отец Терезы настолько уверенно говорил об этом, что ему охотно ссужали деньги в счет будущих доходов от поместья, а его дочь в конце концов женила на себе сына мэра.

В 1874 году отец Терезы умер, но в старинном сундуке, где якобы хранились бумаги, доказывающие его дворянское происхождение, не оказалось ничего, кроме обыкновенного кирпича. Старик обладал своеобразным чувством юмора.

В семействе мэра невестке-бесприданнице устроили скандал. Однако Тереза не растерялась и поведала другую историю. И вовсе фантастическую по сравнению с историей ее отца, но Терезе, как ни странно, поверили. Она рассказала, что получила наследство от чикагского миллионера Роберта Генри Кроуфорда. Он якобы ехал в поезде, неожиданно почувствовал себя плохо и помер бы, если бы не Тереза, оказавшая ему первую медицинскую помощь. Миллионер благополучно вернулся в Штаты, где все-таки скончался, но перед этим завещал свое состояние отзывчивой французской девушке. Ценные бумаги — облигации и боны — якобы лежат в личном сейфе Терезы, но по условиям завещания чикагского миллионера реализовать их можно только по достижении Терезиной сестрой Мари 21-летнего возраста (Мари тоже была в том поезде).

Под это завещание, которое никто не видел, Тереза получила практически неограниченный кредит во французских банках. Пользовалась она им без стеснения — ее задолженность только одному из лилльских банков достигла 7 млн франков. А когда лионский банкир Делатт отправился в Бостон, где, по словам Терезы Юмбер, жили племянники покойного чикагского миллионера, выяснилось, что ни в Бостоне, ни в Чикаго ни о каком Роберте Генри Кроуфорде и слыхом не слыхивали. Однако донести свое открытие до французских соотечественников лионский банкир не успел, потому что его труп со следами насильственной смерти выловили из нью-йоркской Ист-Ривер.

Между тем 21-я годовщина со дня рождения сестры приближалась, и Терезе надо было придумать себе новый источник доходов. На этот раз она решила не врать, а просто зарегистрировала страховую компанию Rente Viagere, которая гарантировала вкладчикам именно то, что стояло в названии компании, а именно пожизненную ренту. По идее, страховые компании такого рода, собрав деньги с вкладчиков, пускают их в оборот и получают прибыли. Но Тереза, поставив в качестве зицпредседателей Rente Viagere своих родных братьев Эмиля и Романа, и не собиралась заниматься инвестициями. Она просто строила то, что сейчас называют “пирамидой”. Причем строила ее основательно — Rente Viagere продержалась на плаву 20 лет. За это время провинциалка Тереза превратилась в Большую Терезу (La Grande Therese), парижскую светскую львицу, перед которой стелились банкиры и политики, желавшие вложить свои деньги в ее сверхдоходную Rente Viagere.

http://www.izuminki.com/images/finansovaya-piramida-bolshoj-terezy/2.jpg

Тереза Юмбер и ее адвокат Анри-Робер, по рисунку французского иллюстратора Шарля Поля Ренуара (ок. 1903 г.)
Однако все имеет свой конец. Один из управляющих Банка Франции Жюль Виза увидел, что пирамида Терезы своими размерами угрожает финансовым кризисом национального масштаба, и доложил об этом премьер-министру Пьеру Вальдек-Руссо. Премьер не мог открыто выступить против мадам Юмбер (тогда кризис разразился бы точно) и велел опубликовать серию разоблачительных статей в газете “Le Matin”. В ответ адвокат Терезы мэтр Дюбуи пообещал прилюдно открыть сейф в спальне мадам Юмбер, чтобы все убедились в чистоте помыслов его патронессы. Демонстрация содержимого сейфа была назначена на 8 мая 1902 года.

http://www.izuminki.com/images/finansovaya-piramida-bolshoj-terezy/3.jpg

За два дня до назначенной даты дом мадам Юмбер сгорел дотла. Невредимым остался лишь сейф из ее спальни — он был несгораемым. А следующей ночью Тереза со всем своим семейством исчезла из Парижа.

http://www.izuminki.com/images/finansovaya-piramida-bolshoj-terezy/4.jpg

Однако семь месяцев спустя ее арестовали в Мадриде, привезли обратно и отдали под суд. Большую Терезу осудили и приговорили к каторжным работам на пять лет.

Открытый сейф выставили в витрине одного из магазинов на парижской улице Бланш. По свидетельствам современников, перед витриной было не протолкнуться. Сейф был пуст, лишь на дне одиноко лежал кирпич.

А дальше?

После освобождения Тереза эмигрировала в Чикаго (США), где в 1918 году скончалась. Большинство людей, которых она обманула, молчали, чтобы избежать возможного конфуза.

В 1983 году о ловкой аферистке снят фильм с Симоной Синьоре в главной роли.

http://www.izuminki.com/images/finansovaya-piramida-bolshoj-terezy/5.jpg

Источник (http://katoga.livejournal.com/2595928.html)

Kuki Anna
27.12.2014, 14:01
http://st.kp.yandex.net/images/persons/photo_none.png

Во время первой мировой войны входила в организацию, взявшую на себя переправку в нейтральную Голландию французских и английских военнопленных, а также бельгийцев, желавших вступить в бельгийскую армию, которая сражалась во Франции против немцев.

Первая мировая война. Захваченный немцами Брюссель. В доме № 68 по Театральной улице снимает квартиру молодой немецкий лейтенант Хеннинг. Он снимал две комнаты — одну для себя, другую для своей любовницы. Комната лейтенанта всем своим видом демонстрировала, что здесь проживает военный — повсюду валялись топографические карты, а на столе стояли в рамках фотографии наиболее известных генералов и фельдмаршалов германской армии. Лишь одна фотография резко контрастировала с фотографиями грузных стариков в пышных мундирах, усыпанных орденами. Это была фотография хорошенькой возлюбленной Хеннинга. Кое-кто из жителей бельгийской столицы мог бы сказать, что молодую красавицу, изображенную на фотографии, зовут Габриела Пети. Однако вряд ли даже кто-либо из них догадался, что Габриела играла разом две роли — и возлюбленной немецкого офицера, и… самого лейтенанта Хеннинга!

Габриела Пети родилась в Турне в 1893 году, так что к началу войны ей был 21 год. Она рано лишилась матери и воспитывалась в монастыре, где научилась бегло говорить по-немецки. Впоследствии она переехала к тетке в Брюссель и служила продавщицей в одном из модных универсальных магазинов столицы. Война нарушила планы Габриель! собиравшейся вскоре выйти замуж. Жених Габриель вместе с ней перешел голландскую границу и вступил в бельгийскую армию во Франции. Но Габриела вернулась в Бельгию.

Еще раньше девушка вошла в организацию, взявшую на себя переправку в нейтральную Голландию французских и английских военнопленных, а также бельгийцев, желавших вступить в бельгийскую армию, которая сражалась во Франции против немцев. Одним из руководителей этой организации была английская медицинская сестра Эдит Кавелл, позднее казненная немцами по обвинению в шпионаже. Вскоре Габриеле удалось использовать свои актерские способности. Она постригла коротко волосы и стала часто переодеваться в мужское платье, в том числе и в мундиры немецких офицеров. Есть сведения, что в военном мундире она пробиралась даже на фронт. Считают, что именно Габриела была тем таинственным лейтенантом в Аррасе, который был замечен, когда подавал сигналы английским и французским войскам, но сумел скрыться.

Габриела Пети работала в тесной связи с Алисой Дюбуа. Вместе с другими участниками бельгийских тайных организаций Габриела была связана с английской разведкой. Несколько раз она тайно переходила границу и ездила в Англию. Целая армия немецких сыщиков стала охотиться за ней после того, как германская контрразведка получила сведения о деятельности Габриели. Не раз ее спасал счастливый случай. Так, когда она впервые после длительной тренировки перед зеркалом поехала в офицерском мундире на поезде из Лилля в Гент, ее сразу же заподозрил сидевший в том же купе германский капитан. В отель Габриела прибыла в сопровождении своего нового знакомого — капитана. Вскоре она скрылась через боковую дверь, оставив на вешалке шинель. Вернувшись в свою квартиру, она обнаружила слежку и спешно уничтожила все компрометирующие веши, включая военное обмундирование. Ей удалось ускользнуть от агентов и даже вернуться в отель уже в качестве продавщицы газет. Она слышала, как капитан и представитель тайной полиции спрашивали, не вернулся ли лейтенант за своей шинелью.

Немецкая контрразведка тем временем собрала немало сведений о Габриеле. Однако она была неуловима. Вновь и вновь под самым носом у немецкой охраны она переходила границу с важными поручениями. С ее помощью из Голландии было передано известие об одном бельгийце, предавшем несколько своих земляков немецкой полиции. Изменник был убит.

Одним из главных занятий Габриелы была по-прежнему переправка военнопленных, а также разведчиков, находившихся в Бельгии, через бельгийско-голландскую границу. Как-то раз она сопровождала очередную группу из четырех человек — двух бельгийских офицеров, одного английского солдата и британского разведчика, возвращавшегося в Голландию. У всех были фальшивые документы, однако они мало помогли бы при тщательной проверке. В частности, английский солдат, знавший лишь свой родной язык, имел бумаги на имя какого-то голландца.

Первая часть пути из Брюсселя прошла сравнительно спокойно, но когда группа вступила в пограничную полосу, опасности стали подстерегать на каждом шагу. Габриела вела все переговоры с патрулями, и ей удавалось отлично дурачить германских солдат. Долго тянулась процедура контроля на пограничной заставе, но в конце концов и она прошла благополучно. Габриела и ее спутники двинулись по дороге, ведущей к самой границе. Неожиданно из небольшого леса вышел немецкий полицейский и заявил Габриеле, не скрывая своего торжества— «Вот уже месяцы, мадемуазель, как я Вас дожидаюсь!» Он потребовал, чтобы вся группа пошла с ним, и быстрым движением поднес к губам , желая вызвать охрану. Но бельгийский офицер одним прыжком подскочил к немцу и вонзил ему нож в грудь. Габриела первая пришла в себя после общего замешательства. Она направилась навстречу медленно приближавшимся двум немецким часовым, а остальные беглецы оттащили труп в канаву, забросали его кустарником и посыпали песком следы крови на земле. Габриеле удалось «заговорить» и этот очередной патруль. У самой границы немецкий офицер задал Габриеле несколько вопросов и, по-видимому, был в нерешительности.

«Вы не встретили ли по дороге немецкого полицейского офицера?» — наконец спросил он.

Габриела ответила, что да, встретила, и тут же описала приметы убитого.

«Он мне говорил о подозрительной девушке и сообщил по телефону, что имеется в виду молодая француженка», — продолжал немец.

У Габриелы был готов ответ — ведь она и ее спутники встретили этого полицейского офицера и тот сам убедился в беспочвенности своих подозрений! Вскоре Габриела и другие участники ее группы были уже на голландской территории.

В другой раз на пути в Голландию Габриела приехала в гостиницу близ границы. Гостиница была полна немецкими солдатами. Габриела быстро удалилась в свою комнату, куда к ней вскоре пришел встревоженный хозяин, один из участников тайной организации.

В гостинице, заявил он, появилась явно подозрительная супружеская пара. Судя по паспортам, это были Анри Дюрье и его жена, однако мужчина, хотя и был в штатском, очень походил на германского военного. Из окна своей комнаты Габриела узнала в «мадам Дюрье» некую Флору, особу легкого поведения, давно уже поступившую на службу в немецкую полицию. Ее сопровождал, как впоследствии выяснилось, немецкий унтер-офицер, до войны работавший в Бельгии в качестве директора филиала одной немецкой фабрики роялей. Как человека, знакомого со страной, немецкая полиция и послала его по следу разведчицы, причинявшей столько хлопот германскому командованию. Однако немец не знал ее в лицо, поэтому к нему и приставили в качестве спутницы Флору, не раз видевшую Габриелу. Впрочем, «супруги Дюрье» мало подходили друг другу. Он едва скрывал брезгливость, которую испытывал к своей второй половине, а Флора и вовсе не скрывала чувства облегчения, когда ее угрюмый супруг на время удалялся и она могла выпить не один стакан крепкого вина со своими поклонниками из числа немецких солдат, особенно с рослым услужливым ландштурмистом (он оказался, как выяснилось, агентом тайной полиции, посланным проследить за «супругами Дюрье»). Вернувшись к своим начальникам, этот агент мог лишь доложить, что он вместе с другим солдатом доставил и уложил мертвецки пьяную мадам Дюрье в комнате одного из местных жителей. Мнимому супругу удалось добудиться ее только к вечеру, и лишь на следующий день достойная пара отбыла в Голландию.

Габриела перешла границу вместе с несколькими бельгийцами в ту же ночь, когда она увидела Флору.

Разумеется, в Голландии супругам Дюрье никак не удавалось напасть на след Габриелы и определить, какими путями она переходит границу. Зато сама супружеская пара находилась под наблюдением антантовских разведчиков. Не отыскав Габриелу, Флора пыталась добиться каких-то успехов, которые оправдали бы ее в глазах начальства. Она встретила одного из известных участников бельгийского подполья, Жана Бордена, который не знал о службе Флоры в немецкой полиции. С его помощью она надеялась получить сведения о Габриеле и о других союзных разведчиках. Но Борден был вскоре предупрежден Габриелей и ее товарищами. Флора привезла немцам фальшивые сведения. Немцы, впрочем, не поддались на обман, быстро сообразив, что их пытаются надуть. Флоре перестали поручать подобные задания, а ее «супруга» перевели в другую часть. А Габриела тем временем продолжала свою смертельную игру с немецкой контрразведкой Девушка снова вернулась в Бельгию и едва сразу же не была задержана при обыске на тайной квартире, находившейся вблизи границы. Габриела издалека увидела приближавшихся полицейских. Она и хозяйка квартиры успели уничтожить все опасные бумаги Обыск не дал никаких результатов, и производившие его неопытные полицейские поверили Габриеле, что она случайно оказалась на этой квартире в поисках ночлега. Однако это был последний счастливый случай… Габриела была арестована на улице поджидавшим ее немецким полицейским патрулем При ней нашли уличающие ее бумаги Девушка отказалась купить жизнь ценой предательства бельгийских организаций, которые вели тайную войну против немецких оккупантов Военный суд приговорил Габриелу к расстрелу. Ее казнили 1 апреля 1916 года.
Игорь Муромов (http://sokrytoe.ru/029/page/2/)

Grant Akopyan
18.02.2015, 13:07
Честно стырено с просторов интернета...

Авантюра хитрее некуда)

В ночь на 14 января в небольшом пермском продуктовом магазине был ограблен банкомат. Действовали не просто профессионалы, а настоящие друзья Оушена в мире грабителей банкоматов.

http://itelepat.ru/uploads/images/00/00/01/2015/02/18/cb7d54.jpg
Вот этот пострадавший с фасада:

http://itelepat.ru/uploads/images/00/00/01/2015/02/18/7fd027.jpg
В магазин они проникли через железобетонное покрытие пола, из соседнего помещения (торговая точка является пристройкой к жилому многоэтажному дому).

http://itelepat.ru/uploads/images/00/00/01/2015/02/18/f6e77f.jpg
Накануне дня «X» с помощью пары мощных магнитов налетчики заблокировали магнитоконтактный датчик на дверях остекленной перегородки, разделявшей банкомат и торговую площадь.

http://itelepat.ru/uploads/images/00/00/01/2015/02/18/3eb4c4.jpg
Чтобы справиться с инфракрасным датчиком, подключенным к сигнализации магазина, наши герои применили специальную длинную трубку с пластиной из оргстекла на конце (оно не пропускает инфракрасное излучение).

http://itelepat.ru/uploads/images/00/00/01/2015/02/18/7fb601.jpg

По комментариям пользователя Cruelty_mgn с сайта leprosorium.ru:


Для того чтобы датчик не сработал, при установке теплового «экрана» на пластину из оргстекла через тонкую прозрачную трубку ПВХ, собранную из медицинских систем для капельницы, поступало охлаждение — предположительно, жидкий азот из шприцев, подключенных к системе. Разбив стекло в верхней части перегородки, преступники поднесли конструкцию к ИК–датчику и зафиксировали струбциной. Таким же образом был заблокирован потолочный ИК датчик над банкоматом, конструкция для его блокировки — штанга длиной около 3–х метров.

http://itelepat.ru/uploads/images/00/00/01/2015/02/18/adf215.jpg

Дорога в помещение, где покоился банкомат, была обезврежена и свободна. Но, как ты понимаешь, чудеса смекалки на этом не закончились, ведь впереди было самое главное — вскрытие банкомата, который также был оснащен сигнализацией.

Открыв дверь, преступники соорудили вокруг банкомата заранее подготовленный каркас, на который натянули армированную полиэтиленовую пленку, сверху — защитный плотный материал. Края плотно придавили обломками от бетонных плит из вскрытого пола.

http://itelepat.ru/uploads/images/00/00/01/2015/02/18/440559.jpg

Банкомат был обесточен и отключен от IP–сети банка. У дежурного ЦМ ТСО на пульте в 07:19 час. прошёл сигнал потери связи с прибором «неисправность» без поступления тревоги. Прибор имеет резервный источник питания и контроль перехода на резервное питание. Причины поступления команды «неисправность» на пульте устанавливаются.

Банкомат вскрывали газовой сваркой с дополнительной подачей кислорода с использованием длинных насадок из медных трубок, создающих при горении высокую температуру. Внутрь собранной «палатки» к банкомату из подвала провели алюминиевый рукав вентиляции, со встроенным насосом.

http://itelepat.ru/uploads/images/00/00/01/2015/02/18/5a0d47.jpg

Таким образом, преступники обеспечили дымоудаление во избежание задымления системы пожарной сигнализации магазина. Прорезав газовым инструментом отверстие в двери сейфа, преступники получили доступ к ригелям замка и открыли его »
Бесшумно такую операцию провернуть было невозможно, поэтому жильцы дома заподозрили что-то неладное и вызвали… нет, не отряд полиции, а сотрудников коммунальной службы! Мрачные люди из ЖКХ потолпились у запертого на замки входа в подвал (через который, как потом выяснилось, и происходило проникновение) и уехали восвояси. Да и время было ни свет ни заря.

Вскрытый банкомат и проникновение в магазин обнаружили продавцы магазина, придя на работу в 08:55 час. В магазине установлена система видеонаблюдения. Видеоматериалы предварительно просмотрены полицией. Имеются силуэты двух преступников с налобными фонариками. Охранная сигнализация магазина срабатывала вечером 13.01.2015

Мы не поддерживаем воровство, но, согласись, гений инженерной мысли впечатляет!

http://itelepat.ru/uploads/images/00/00/01/2015/02/18/2bd332.jpg

Kuki Anna
18.02.2015, 15:20
А взяли то сколько? Окупились у них затраты на всё это?

Grant Akopyan
18.02.2015, 15:51
Говорят в районе 2 миллионов рублей, а по сей день товарищей не словили.

Походу уже и не поймают)

Kuki Anna
18.02.2015, 16:25
Говорят в районе 2 миллионов рублей, а по сей день товарищей не словили.

Походу уже и не поймают)

На билет в тёплые края небось нужно было. А там, скорее всего, нашли применение своим способностям.

Kuki Anna
16.03.2015, 00:52
http://amnesia.pavelbers.com/204724cf6ea9%281%29%20Ruka%20Vermeera.jpg

Голландский художник. Журналисты назвали его "великим фальсификатором".

Писал картины в духе старинных мастеров и выдавал их за творения великих художников. Автор самой крупной живописной подделки всех времен — "Христос в Эммаусе " Вермеера Дельфтского.

Хан Ван Меегерен родился 3 мая 1889 года и был третьим из пяти детей в семье школьного учителя. Его мать увлекалась музыкой и рисованием, но эти таланты ей развить не удалось — она вышла замуж. Несмотря на недовольство отца, Хан все свободное время проводил в мастерской учителя Кортелинга, который развил в мальчике вкус к старинной манере письма. Для учителя и ученика подлинная живопись кончалась XVII веком.

В восемнадцать лет Ван Меегерен поступил в Дельфтский технологический институт, чтобы слушать там курс архитектуры Одновременно он учился в Школе изящных искусств. Хан был увлечен живописью.

Закончив четвертый курс, летом 1911 года юноша познакомился с Анной де Воохт, которая весной следующего года стала его женой. В это время Анна уже ждала ребенка. Супруги постоянно испытывали материальные затруднения. И чтобы хоть как-то поддержать семью, Хан начал продавать свои первые картины. Он все чаще задумывался над тем, чтобы стать профессиональным художником.

В Дельфте раз в пять лет организовывался конкурс живописи для студентов. Золотая медаль, вручаемая за лучшее произведение, приносит лауреату известность. Ван Меегерен решил попытать счастья. Он приступил к работе над акварелью. Сюжетом избрал интерьер церкви Сен-Лоран в Роттердаме. Сложность модели позволяла ему использовать свои познания в архитектуре и продемонстрировать прекрасное владение традиционной манерой письма. Жюри конкурса единодушно присудило Ван Меегерену первую премию. Он стал местной знаменитостью, его акварели хорошо продавались.

Хан стремился обеспечить себе твердое социальное положение и поступил в Академию изящных искусств в Гааге. Ему присвоили 4 августа 1914 года звание мастера искусств.

Акварель «Интерьер церкви Сен-Лоран» в наши дни считается его самым знаменитым произведением. Он втайне сделал с нее копию с целью продать ее одному богатому коллекционеру. Ван Меегерен намеревался выдать эту копию за оригинал. Жена художника заклинала его не делать этого.

Между тем мастерство его продолжало совершенствоваться. Вскоре один торговец картинами заключил с ним контракт. В 1916 году открылась первая выставка Меегерена.

Друг художника Ван Вайнгаарден обладал подлинным даром перекупщика. Меегерену пришла мысль взяться за реставрацию не представляющих большой ценности полотен XVII и XVIII веков. Прекрасное владение техникой позволяло ему придать этим картинам достоинство настоящих произведений искусства. Эта деятельность оказалась очень доходной.

В 1928 году Ван Меегерен со своим другом обнаружил картину, в которой они признали работу Ван Халса. Если бы была установлена подлинность этого портрета, он принес бы им целое состояние. Друзья с большой тщательностью и осторожностью взялись за реставрацию картины. Затем они показали ее известному художественному критику и искусствоведу доктору Хофстеде де Грооту. Он признал подлинность произведения и предлагал найти покупателя. После того как картина была продана, известный критик Бредиус заявил, что это — подделка. Ван Вайнгаарден вынужден был вернуть покупателю деньги. Он решил разыграть Бредиуса. Ему он показал свою собственную картину, выдав ее за творение Рембрандта. Критик признал подлинность картины. Торжествующий Вайнгаарден театральным жестом разрезал полотно. Бредиус, осмеянный и подавленный, очередной раз показал свою некомпетентность в искусствоведении.

К сорока годам Меегерен развелся с Анной де Воохт, завел роман с женой одного из критиков и в 1929 году женился на ней. После свадьбы время от времени у него бывали небольшие романы с натурщицами. Отец отрекся от своего сына-художника.

В 1935 году Ван Меегерен написал одного Франса Хальса, одного Терборха, двух Вермееров.

Жизнь и творчество Вермеера Дельфтского и по сей день во многом остаются неизвестными. Из поля зрения ученых выпадают целые периоды его биографии. Меегерен решил этим воспользоваться. Он решил создать совершенно «новую» область творчества великого художника, не оставившего после себя религиозных композиций, благо, что их не с чем было сравнивать, разве что между собой, одну фальшивку с другой.

В поисках сюжета Ван Меегерен остановился на известном евангельском рассказе о явлении воскресшего Христа своим ученикам в Эммаусе. А в качестве композиции он избрал картину известного художника Караваджо, написанную на ту же тему. Оставалось самое трудное — написать картину так, чтобы ни у кого не было сомнений в ее принадлежности кисти великого художника.

Меегерена мучил вопрос: как добиться того, чтобы холст и подрамник были подлинными? Довольно легко найти у антиквара картину XVII века, не представляющую художественной ценности. Нужно очистить несколько слоев живописи, не повредив подмалевок. Это очень сложная операция. При написании картины нельзя пользоваться веществами, которые вошли в обиход позднее эпохи великого мастера Вермеера. Это можно установить с помощью химического анализа. Ван Меегерен научился сам приготовлять краски, нашел поставщиков других редких веществ. Однако самой главной проблемой был кракелюр.

Именно на этом и удавалось разоблачить большинство подделок. Масляная живопись сохнет очень медленно. Для полного высыхания требуется по меньшей мере полвека. Позднее появляются кракелюры — трещины на картине, со временем они множатся. Гениальная мысль Меегерена заключалась в том, чтобы, очистив прежнее изображение, писать новое, тщательно сохраняя каждую трещинку первоначальной подмалевки. Для того чтобы добиться надлежащего затвердения красок, после долгих поисков художник решил обратиться к последним достижениям современной химии. К концу 1934 года ему удалось изобрести такие масляные краски, которые в специальной печи при температуре 105 °C затвердевали по истечении двух часов настолько, что их не брал обычный растворитель.

На протяжении веков на поверхности картины накапливается пыль, которая въедается в малейшие трещинки живописи. Ван Меегерен находит гениальное решение. После того как высохнет слой лака на картине, он покрывает все полотно тонким слоем китайской туши. Тушь просочится в трещины, заполненные лаком, затем художнику остается лишь смыть китайскую тушь и лак с помощью скипидара, а тушь, проникшая в трещины, остается и создает видимость въевшейся пыли. Наконец художник покрывает картину еще одним слоем лака сверху.

Картина потребовала семь месяцев ежедневной напряженной работы. Наконец художник окидывает придирчивым взглядом свое творение. Картина удалась. Оставалось ее подписать. Целыми днями тренировался ван Меегерен: даже малейшее, незаметное простому глазу промедление в начертании букв может насторожить подозрительных экспертов и графологов.

Но как обнародовать картину? У ван Меегерена всегда была богатая фантазия. Своему другу, голландскому юристу К. А. Боону, он рассказал романтическую историю о том, как он, ван Меегерен, нашел «Христа в Эммаусе» в Италии, как контрабандой, в обход таможенных законов перевез картину на каком-то паруснике чуть ли не с риском для жизни в Монте-Карло. Боон, как и следовало ожидать, не стал делать из этого секрета, и вскоре многие уже знали о находке художника.

Осенью того же года в одном из солидных английских журналов появилась публикация о сенсационной находке шедевра Вермеера. О «Христе в Эммаусе» заговорили искусствоведы, критики, антиквары. В Рокбрюн приехал для переговоров торговец картинами Хугендейк В конце концов картина была продана музею Бойманса в Роттердаме. Ван Меегерен получил 340 тысяч, а Хугендейк как посредник остальные 210. В сентябре картина была впервые показана в музее среди 450 шедевров голландской живописи. Успех был потрясающий. У картины постоянно толпились восторженные посетители. Подавляющее большинство специалистов и критиков объявили «Христа в Эммаусе» одним из лучших и наиболее совершенных творений Вермеера Дельфтского.

Это был долгожданный триумф. Цель была достигнута, и Ван Меегерен мог торжествовать полную и безоговорочную победу. Он продолжал работать над фальшивками. Ему хотелось, чтобы его картины висели в лучших национальных музеях.

Летом 1938 года Меегерен со своей женой переселяется в Ниццу в квартал Симмеских озер. Они покупают там роскошную виллу из мрамора. Одних спальных комнат здесь только двенадцать. В здании находятся большой музыкальный зал, галерея и библиотека. Все комнаты шикарно меблированы. На вилле постоянно устраиваются вечеринки.

В 1938–1939 годах художник написал две картины в духе жанровых полотен выдающегося голландского художника XVII века Питера де Хооха. Одну картину — «Пирующую компанию» — приобрел коллекционер ван Бойнинген, другую — «Компанию, играющую в карты» — роттердамский коллекционер ван дер Ворм. Фальсификатор положил в карман 350 тысяч гульденов.

Капитал от продажи «Христа в Эммаусе» и «Пирующей компании» позволял Меегерену расходовать ежемесячно 600 тысяч франков. Со своей женой он вел разгульный и расточительный образ жизни. Меегерен много пил, начал употреблять морфий.

Тяготы войны не коснулись Ван Меегерена. Богатые люди умеют устраиваться при любой власти.

За три года Ван Меегерен написал пять новых «Вермееров», и все — на религиозные темы. Правда, примерно в это же время возникли слухи, что здесь что-то нечисто. Каким образом в одних руках оказалось столько картин великого мастера? Впрочем, на эти разговоры мало кто обращал внимание.

В 1943 году Рейкмузеум в Амстердаме — крупнейший музей Голландии — купил «Омоновение ног». А картина «Христос и грешница» попала в коллекцию самого Геринга.

Новым посредником для художника становится Ван Страйвесанде. Меегерен передает ему своего «Христа и грешницу», а затем случайно узнает, что он тесно связан с нацистскими кругами. Однако уже было поздно. Баварский банкир Алоис Мидль уже прослышал об открытии неизвестной картины Вермеера и информировал об этом Вальтера Хофера — агента гитлеровского режима, которому поручены розыск художественных ценностей в оккупированных странах. Меегерен уже не контролирует ход событий. В конце концов в сделку вмешивается голландское государство. За картину назначена цена в миллион 650 тысяч гульденов (около 6 миллионов франков). Немцы требуют купить этот шедевр голландского национального достояния, и продажа картины превращается в государственное дело. После тайных переговоров сделка была заключена: в обмен на картину третий рейх возвращает Голландии 200 подлинных полотен, которые были украдены нацистами во время вторжения. После получения этих картин голландское государство выплачивает наличными деньгами запрошенную сумму Мидлю и Ван Страйвесанде. Последний отдает около 4 миллионов франков Меегерену. Художник не удовлетворен. Он знает, что Мидль и Вальтер Хофер работают на рейхсмаршала третьего рейха и коллекционера произведений искусств Германа Геринга.

В период с 1939 по 1943 год Ван Меегерен создает тринадцать подделок. Пять из них не были проданы. Остальные восемь принесли 7 миллионов 254 тысячи гульденов, то есть примерно 250 миллионов франков, из которых Меегере получил по меньшей мере 170 миллионов.

В нацистских архивах обнаруживаются следы, которые приводят к Ван! Меегерену. 29 мая 1945 года художника арестовывают по обвинению в сотрудничестве с врагом. Фальсификатор оказывается в отчаянном положении. Со бытия принимают абсурдный оборот. Меегерен обвиняется в сотрудничестве с нацистами и разграблении художественного национального состояния. Однако он же вернул в Голландию 200 подлинных ценных картин. На допросах Меегерен хранит молчание, которое истолковывается следователями как доказательство его вины.

12 июля художник делает сенсационное признание, что именно он написал обсуждавшиеся на суде картины. Следователи устраивают своеобразный судебный эксперимент, в ходе которого Меегерен должен показать, что он умеет имитировать мастера XVII века. Художник обещает создать на глазах у полицейских нового Вермеера. В конце июля в своем большом доме на Кайзерхрахт под постоянным наблюдением Ван Меегерен начинает писать своего седьмого и последнего Вермеера. Это — «Христос среди учителей». Вся Голландия взбудоражена. Все обсуждают сенсационное дело художника-авантюриста. Юридически трудно доказать его виновность, поскольку он раскрыл себя и поскольку покупатели его подделок отнюдь не случайные люди.

В июне следующего года по приказу министерства юстиции была создана специальная комиссия по расследованию. В нее вошли эксперты, историки искусства, химики.

Утром 29 октября 1947 года у дверей четвертой палаты амстердамского городского суда собралась огромная толпа. Сюда примчались журналисты со всего мира. Слава Ван Меегерена стала поистине всемирной. 12 ноября объявляется решение суда. Хан Ван Меегерен приговорен к минимальному наказанию — одному году лишения свободы. Его подделки не уничтожаются, а возвращаются их владельцам.

26 ноября 1947 года Меегерен поступил в клинику Валериум. Перед этим он подписал просьбу о помиловании на имя королевы. 30 декабря художник умер от сердечного приступа. В это время он был самым популярным человеком в стране…

Через три года состоялся аукцион, на котором распродавались работы «великого фальсификатора». Его «Христос среди учителей» был продан за три тысячи гульденов.
Игорь Муромов (http://sokrytoe.ru/029/page/6/)

Kuki Anna
16.03.2015, 00:55
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/2/2d/Te_lawrence.jpg/200px-Te_lawrence.jpg

Британский разведчик. Окончил Оксфордский университет. В начале первой мировой войны молодой археолог был завербован британскими секретными службами. В 1916 году его внедрили в ряды арабских повстанцев. Благодаря своим приключениям стал человеком-легендой, "Лоуренсом Аравийским".

Автор книг "Восстание в пустыне " и "Семь столпов мудрости". Погиб в результате несчастного случая.

Тот вечер выдался особенно душным в Каире, и гости, собравшись на очередной дипломатический раут, который устроил шеф британской военной миссии — Арабского бюро — генерал Клейтон, с нетерпением ожидали того момента, когда можно будет покинуть отель, не обидев хозяина приема.

Англичане и французы, присутствовавшие на рауте, были союзниками в только что вспыхнувшей мировой войне.

Маркиза Маргеритд'Андюрэн, неизменно вызывавшая восхищение мужчин не только своим шармом, но и весьма легкомысленным отношением к святости брака, была в тот вечер чем-то сильно озабочена. На прием она пришла без мужа Впрочем, маркиз Пьер д'Андюрэн, преподнесший своей жене не только титул, но и весьма приличное состояние, давно уже махнул рукой на ее шалости. Война застала их в Египте во время свадебного путешествия, и маркиз не очень торопился возвращаться в родные пенаты. Маргерит тоже не торопилась в Париж, поскольку коллекция ее поклонников пополнилась еще одним, на сей раз молодым английским офицером.

Белокурый, голубоглазый молодой человек стоял в углу зала, держа в руке фужер с сельтерской, в котором плавали кусочки льда. Потом со скучающим видом подошел к ней, церемонно поклонился и, тихо шепнув: «Я жду вас в номере на втором этаже», вышел из зала.

…Это было самое странное свидание в богатой любовными приключениями жизни Маргерит. Офицер сказал очень просто, как будто они были знакомы много-много лет «Моя дорогая маркиза, помогите Британии. Нам крайне необходимо, чтобы вы познакомились с Саид-пашой. Завтра вас примет генерал Клейтон. Мы не останемся в долгу Согласны?»

Нет, она не могла устоять перед странной, гипнотизирующей обворожительностью его голоса и согласилась. Через несколько месяцев маркиза Маргерит д'Андюрэн стала любовницей одного из вождей арабских племен и начала поставлять необходимую информацию Военный разведчик Лоуренс получил из Лондона благодарность за очередную вербовку…

Лоуренс был незаурядным военным разведчиком Он прекрасно знал арабский язык и наречия многих бедуинских племен, изучил не только их быт и нравы, но и религию. Еще до начала первой мировой войны он исколесил практически всю Аравию, установил тесные связи с вождями наиболее крупных арабских племен, знал их слабые стороны, что и позволило ему выдвинуться в первые ряды организаторов арабского восстания.

Томас Эдвард Лоуренс родился 15 августа 1888 года в Северном Уэльсе. Его отец Томас Чапмен, ирландский землевладелец, сбежал с нянькой своих детей Сарой Лоуренс, оставив жену, четырех детей и большую часть своего состояния. Он взял ее фамилию. После длительных скитаний по Шотландии и Британии семья осела в Оксфорде Когда родился сын, жили они довольно бедно.

«Школа, — писал Эдвард впоследствии, — была бесполезным и отнимавшим много времени занятием, которое я ненавидел от всей души» Уже тогда он увлекался историей. В университете Лоуренс написал дипломную работу на тему «Влияние крестовых походов на средневековую военную архитектуру Европы», которая была отмечена первой премией Высокая оценка работы Оксфорда была не случайной. Прежде чем сдать диплом, Лоуренс побывал в Сирии, где изучил все известные доселе развалины замков крестоносцев.

Проучившись год, Лоуренс поступил в университетский стрелковый клуб и офицерский кадетский учебный корпус.

«Моя бедность, — писал Лоуренс в мемуарах — позволила мне изучить те круги людей, от которых богатый путешественник отрезан своими деньгами и спутниками. Я окунулся в самую гущу масс, воспользовавшись проявлением ко мне их симпатий… Среди арабов не было различия ни в традициях, ни этнических различий, за исключением неограниченной власти, предоставленной знаменитому шейху. Арабы говорили мне, что ни один человек, несмотря на его достоинства, не смог бы быть их вождем, если бы не ел такой же пищи, как и они, не носил бы их одежды и не жил бы одинаковой с ними жизнью». Культуру древних и жизнь современных арабов Лоуренс изучал не один. Им руководил известный археолог профессор Хоггарт, человек, сыгравший не последнюю роль в резком повороте судьбы подававшего большие надежды молодого историка Дело в том, что Хоггарт был профессором не только археологии, но и в шпионаже, которым занимался долгие годы, работая на британскую разведку. Готовясь к мировой войне, Англия постоянно держала на границе Турции с Египтом ту или иную «экспедицию», которую неизменно возглавлял профессор Хоггарт. Известный английский писатель Р. Олдингтон не без иронии замечает: «Так как честность — лучшая политика, было принято решение произвести топографические съемки, прикрываясь археологической экспедицией, в составе которой был и Лоуренс, направленный на Синай по требованию военного министерства».

Лоуренс проработал бок о бок с профессором Хоггартом с 1910 по 1914 год, неоднократно выезжал по его заданиям в Сирию и Палестину для сбора необходимой британской разведслужбе информации и установления перспективных контактов. Начав военную карьеру в географическом отделе военного министерства, Лоуренс перешел затем в филиал Интеллидженс сервис, постоянно действовавший в Каире под названием Арабского бюро, которое с началом первой мировой войны превратилось в координационный центр английской секретной службы на Арабском Востоке.

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/b/be/Ljidda.jpg

Английскими и неанглийскими историками исписаны не одна сотня страниц, посвященных тому, как Лоуренс стал незаменимым человеком в свите саудовского короля Хуссейна, а затем вторым «я» одного из его сыновей — Фейсала, под властью которого находились многие племена. Удачно брошенный лозунг объединения арабов для борьбы с Турцией, воевавшей в союзе с Германией против Антанты, позволили Фейсалу — Лоуренсу поднять восстание среди местного населения, сплотить его и создать вполне боеспособную армию, состоявшую из диверсионных отрядов, которая доставляла много неприятностей регулярным турецким войскам. До самых последних дней войны полковник Лоуренс находился при армии Фейсала в качестве официального военного советника и офицера связи арабского фронта со ставкой английского командования на Среднем Востоке. Время от времени меняя мундир офицера британской армии на арабские одеяния, а бронемашину на верблюда, Лоуренс вел свою армию в бой против грозных турецких соединений — и побеждал.

Арабы верили Лоуренсу, потому что он был ловким актером, умевшим завоевывать доверие вождей, получать власть над территориями и людьми, «без расточительства» подкупать шейхов, маскироваться и играть свою роль в «чужом театре», не зная отдыха, с риском для жизни, но всегда безошибочно.

В многотомном труде «История шпионажа», выпущенном итальянским институтом «Агостини», посвящено немало страниц «Лоуренсу Аравийскому», в частности, там говорится: «Только в лоне Арабского бюро Лоуренс смог до конца раскрыть свой талант авантюриста. Он был по-лисьи хитер, дьявольски ловок, не считался ни с кем и плевал на начальство, чем восстановил против себя почти весь британский генеральский штаб. Только небольшая группа экспертов ценила его поистине энциклопедические знания и умение вести дела с арабами. Лоуренс знал, что у него имеются влиятельные друзья в Лондоне. Поэтому он, не стесняясь, гнал от себя тех, которые мешали ему или просто не нравились ему. Самоуверенный и дерзкий, мечтательный и надменный, Лоуренс в двадцать лет стал офицером отделения Интеллидженс сервис в Каире, лучше всех изучил арабов и имел наиболее широко разветвленную и хорошо организованную агентурную сеть на территориях, занятых турками. Замкнутый, тщеславный, обожающий преклонение перед собой, он был храбр перед лицом опасности и авантюристичен до предела. Лоуренс превратился в настоящего кочевника, носил одежду бедуинов, прекрасно ездил на верблюдах, был неприхотлив в еде, легко переносил жару и жажду и превратился в конце концов в руководителя арабских повстанческих отрядов, которые весьма эффективно боролись против турок. Он был похоронен в лондонском соборе святого Павла среди британских военных героев и артистических знаменитостей».

Майор Стэрлинг, один из офицеров связи со штабом британских войск, вспоминал: «Прибыв в Абу-Эль-Лиссал, я нашел Лоуренса, только что возвратившегося из успешного набега на железную дорогу, в его палатке сидящим на великолепном персидском ковре, добытом из какого-то турецкого поезда. Он был одет, как обычно, в белые одеяния с золотым кинжалом Мекки за поясом. Снаружи, развалившись на песке, находилось несколько арабов его охраны, занятых чисткой винтовок… Охрана была весьма необходимой предосторожностью, так как голова Лоуренса была оценена в 20 тысяч фунтов стерлингов, а арабы являлись вероломным народом, пока они вам не присягнули и пока они не получают денежного вознаграждения. Любой человек из охраны Лоуренса с восторгом отдал бы за него жизнь… Что же позволяло ему властвовать и держать в своем подчинении арабов? На этот вопрос ответить трудно. Арабы отличаются своим индивидуализмом и дисциплине не подчиняются, но, несмотря на это, любому из нас было достаточно сказать, что Лоуренс хочет, чтобы то или другое было сделано, и это делалось. Каким образом он приобрел себе такую власть над ними? Частично это может быть объяснено тем, что Лоуренс прикидывался сторонником освободительного движения арабов. Последние поняли, что он оживлял их дело, что он стоял наравне с шейхами или потомками пророка, что эмир Фейсал обходился с ним как со своим братом, как с равным, что он, по-видимому, обладал безграничным запасом золота, а средний араб является самым продажным человеком…»

В апреле 1920 года в Сан-Ремо состоялось совещание союзников Антанты. Под давлением Франции Англия вывела свои войска из Сирии, и французы заняли Дамаск, куда в сентябре 1918 года с небольшим отрядом арабов на верблюдах первым вошел Лоуренс, воспользовавшись отступлением турок. Лучший «друг» англичан Фейсал, свергнутый с трона, осыпал проклятиями своего вероломного «брата» полковника Лоуренса.

Но удача сопутствовала ему далеко не всегда. Во время шпионской миссии в городе Дераа, железнодорожном узле между Амманом и Дамаском, Лоуренс был схвачен, избит и изнасилован турецкими солдатами губернатора Хаким Бея. В книге «Семь основ мудрости» Лоуренс писал о том, что с ним произошло: «Этот человек при помощи своих охранников жестоко выпорол меня, а затем, когда я был совершенно сломлен, они принялись омерзительно развлекаться со мною».

Существует мнение, что Лоуренс окончательно порвал с Интеллидженс сервис и удалился от практических дел, потому что был глубоко оскорблен тем, что англичане не выполнили обязательств перед арабами. Но есть и более прозаичное объяснение: Лоуренс как военный разведчик выполнил поставленную задачу и занялся другими делами.

В 1921 году Уинстон Черчилль, возглавлявший министерство по делам колоний, предложил ему пост политического советника в новом управлении по делам Среднего Востока. Когда возник вопрос о вознаграждении, Лоуренс запросил тысячу фунтов в год. Черчилль, заметив, что это была самая скромная просьба, с какой к нему когда-либо обращались, назначил новому советнику денежное содержание в сумме 1600 фунтов стерлингов.

На конференции в Каире в марте 1921 года Лоуренсу удалось убедить Черчилля посадить на трон Ирака изгнанного из Сирии Фейсала. Таким образом, полковник оплатил свой старый долг бывшему «брату». После этого Лоуренс подал в отставку и, несмотря на уговоры Черчилля, оставил министерство по делам колоний. В августе 1922 года он неожиданно поступил рядовым в британский воздушный флот под фамилией Росс Сам Лоуренс мотивировал это следующим образом: «Каждый должен или сам поступить в авиацию, или помогать ее развитию».

Маршал авиации, командующий вооруженными силами Хью Тренчард послал начальнику личного состава ВВС распоряжение: «Настоящим постановляю, что полковнику Т. Э Лоуренсу разрешено поступить на военную службу в английские военно-воздушные силы в качестве рядового авиатехника под именем Джона Хьюма Росса до получения от него какой-либо информации или его просьбы об увольнении». Однако Лоуренс не смог сохранить свое инкогнито. Примерно через шесть месяцев службы его признал один из офицеров, который считал полковника своим старым врагом. Он передал эти данные газетам за небольшое вознаграждение. После этого английская разведка решила отправить его подальше, где скандал с разоблачением мог быстрее угаснуть. Лоуренса вновь перекрестили в бортмеханика Шоу и священнослужителя Пир-Карам-шаха. Первый титул предназначался для общения с англичанами, а второй — для индусов: его послали в Индию, в приграничный поселок-форт Мирам-шах, близ Афганистана.

В то время на афганском престоле сидел эмир Аманулла, он по своей доброй воле решил провести в стране некоторые социальные реформы. Это не понравилось Лоуренсу. Было решено любыми средствами сорвать планы Амануллы, убрать его с престола и заменить послушным эмиром. Одним из главных исполнителей этого плана и стал Лоуренс — Пир-Карам-шах.

Прибыв в форт Мирам-шах, Лоуренс стал наводить «мосты» с Кабулом. В средствах он не был стеснен, ему разрешили подкупать и перекупать продажных мулл, бандитов, которые постоянно переходили в этих приграничных районах из Индии в Афганистан и наоборот.

Лоуренс узнал, что бывший бухарский эмир Сеид Алим-хан поселился под Кабулом и ведет торговлю каракулем с Лондоном. У него есть самые достоверные сведения о действиях басмачей, которым он подкидывает деньги, вырученные от сбыта шкурок каракуля. Кроме того, еще одно привлекло Лоуренса. Бывший эмир Бухары имел надежную связь с Бачайи Сакао. Этот головорез был настолько жесток и беспощаден, что убил собственного отца, жену, муллу… Лоуренс решил, что о лучшем союзнике можно лишь мечтать. С помощью Бачайи Сакао Лоуренс решил дискредитировать все начинания эмира Амануллы, а затем прибрать к рукам всю власть в Афганистане через своих лиц. Но найти сразу Бачайи Сакао не удалось. Бандит грабил караваны где-то в горах и старался не показываться возле населенных пунктов. Иногда он переходил границу и проводил в кутежах целые недели под Пешаваром. Наконец Бачайи Сакао все же был представлен Лоуренсу. Зная хищный нрав разбойника, Пир-Карам-шах сразу пошел ва-банк: если Сакао поможет ему сбросить Амануллу, он, Пир, гарантирует ему кабульский трон.

«Что в первую очередь надо сделать? — наставлял бандита Лоуренс. — Развернуть среди населения агитацию против реформ Амануллы. Идеи, которые могут вызвать недовольство людей, состоят в следующем. Во-первых, Аманулла отвергает ношение чалмы, которая узаконена пророком. Он хочет, чтобы все носили шляпы. Во-вторых, Аманулла отвергает исламские одежды, которые носили предки афганцев. Он отдал распоряжение всем женщинам снять чадру. В-третьих, он повелел женщинам и девушкам ходить в школы. Он решил, что мужчинам необязательно носить усы и бороду. В-четвертых, он усматривает добро в пренебрежении к религии. Аманулла отправляет наших жен за границу учиться хорошим манерам, что противоречит установленному. В-пятых, он хочет, чтобы мы лечились у врачей. Он уничтожил лунное летоисчисление..»

Бачайи Сакао воспринял этот инструктаж как приказ действовать. Через неделю-другую начались бунты, выступления с оружием в руках против правительства.

Одновременно Пир-Карамшах распространил через своих агентов сфабрикованные фотографии полуголых девиц, внешне похожих на афганских женщин, сидящих на коленях у мужчин. Подпись под фотографиями гласила: «Вот как эмир Аманулла исполняет святые веления пророка и священного шариата о том, что никто не имеет права показывать чужим мужчинам свою жену».

Это вызвало бурю гнева во всех уголках Афганистана. В Лондоне были довольны. В одном из посланий Лоуренс писал: "Только что распространил по стране заявление нижеследующего содержания от имени всех правоверных: «Мы, все мусульмане, устраняем Амануллу от царствования над нами и признаем себя согласно божьему велению и указаниям великого пророка истинными подданными эмира Бачайи Сакао. Мы добровольно признаем его правителем Кабула… Да не останется в живых тот, кто не хочет вечности для падишаха. С наилучшими вестями и пожеланиями Пир-Карам-шах».

Последняя фраза: «с наилучшими вестями и пожеланиями» — служила кодом. Немедленно подняв со своих аэродромов в Индии военные самолеты, английское командование направило их на территорию Афганистана. Некоторые боевые машины долетали до самого Кабула. А под шум авиационных моторов Бачайи Сакао уже вел тайные переговоры с британским послом в Афганистане Хэмфрисом. Британская газета «Дейли мейл» 28 февраля 1929 года сообщила: «Хэмфрис помог Бачайе Сакао встать у власти». Вполне понятно, что главным действующим лицом всей этой авантюры был не Хэмфрис, а полковник Лоуренс.

Бачайи Сакао захватил Кабул и провозгласил себя эмиром Афганистана. Действуя по указанию Пир-Карам-шаха, Бачайи Сакао развернул бурную антисоветскую деятельность. Лоуренс же прекрасно понимал, что трон Бачайи Сакао непрочен, и в феврале 1929 года он вернулся в Лондон. Именно тогда члены лейбористской партии послали запрос в английском парламенте относительно «похождений Лоуренса на границах Афганистана».

Лоуренс решил поставить точку в своей авантюристической биографии. Решил заняться словотворчеством.

Его перу принадлежат две книги: «Восстание в пустыне» и «Семь столпов мудрости». Свою афганскую авантюру он не успел воплотить в книгу.

…Вечером 19 мая 1935 года мощный мотоцикл мчался на полной скорости по извилистому переулку деревушки Дорсет. Ездок был в восторге от скорости, от почти чувственного возбуждения. Меньше чем за минуту машина промчалась от его домика до армейского лагеря. Он заглянул на почту и отправился в обратный путь. Подъезжая к своему дому, мотоциклист резко свернул в сторону, чтобы не налететь на мальчишек на велосипеде, вылетел из седла и ударился головой о край тротуара. Свидетели подоспели на место происшествия уже тогда, когда мотоциклист был при смерти. Им оказался сэр Томас Эдвард Лоуренс, 47 лет… Через семь дней, не приходя в сознание, он умер в местном госпитале. Куда спешил бывший английский военный разведчик? Из некоторых источников известно, что за день до катастрофы Лоуренс получил от одного из своих друзей письмо, в котором тот предложил ему организовать встречу с Гитлером Обдумав это предложение, Лоуренс помчался на почту (он жил за городом), чтобы отправить срочную телеграмму о своем согласии на встречу. На обратном пути с мотоциклом произошла авария. Известно также, что незадолго до смерти Лоуренс завязал тесные отношения с английскими фашистами и их фюрером Освальдом Мосли.

Неделю спустя десятки людей заполнили крошечную местную церковь в Моретоне, чтобы проститься с ним. Здесь были генералы, известные литераторы и даже сам Уинстон Черчилль, больше знавший авиатора Шоу как полковника Лоуренса Аравийского.

Так кем же был полковник Лоуренс?

Сам о себе Лоуренс однажды сказал так: «Я, в общем-то, похож на ловкого пешехода, который увертывается от автомобилей, движущихся по главной улице».
Игорь Муромов (http://sokrytoe.ru/029/page/6/)

Kuki Anna
25.04.2015, 11:09
http://www.sem40.ru/uploads/azef05.jpg

Русский политический деятель, писатель (В Ропшин), эсер, один из руководителей "Боевой организации", организатор многих террористических актов, антисоветских заговоров и мятежей. Белоэмигрант. В 1924 году был арестован при переходе государственной границы, осужден По официальной версии — покончил жизнь самоубийством. Луначарский назвал его "артистом авантюры".

Савинков родился в Харькове 19/31 января 1879 года, а учился в гимназии в Варшаве, где отец его Виктор Михайлович служил судейским чиновником. Семья, в которой было трое сыновей — Александр, Борис, Виктор и дочери — Надежда, Вера, Софья, жила без особых забот и запросов Савинков-отец, по словам его жены, был «человек интеллигентный, чрезвычайно чуткий к справедливому и широкому толкованию законов», за что поляки звали его «зацны сендзя» — «честный судья»

И вот два старших сына отправились в Петербург Александр поступил в горный институт, Борис — в университет Братья Савинковы сразу оказались в самой гуще мятежного студенчества.

Борис Савинков, женатый на Вере, дочери писателя Глеба Успенского, и сам был уже отцом, когда за речь на студенческой сходке его исключили из университета без права поступления в другое учебное заведение. Он был вынужден уехать учиться в Германию. В 1899 году, вернувшись в Петербург, он угодил в крепость на пять месяцев, где попробовал впервые заняться литературой.

После крепости Борис Савинков был выслан в Вологду. Там его и навестили мать со старшим братом Александром, которого высылали дальше, в Якутию. Мать нашла, что Борис с семьей живет в ссылке неплохо. Дело еще рассматривалось в суде, и Борису, как и Александру, грозила ссылка в Сибирь. К тому времени взгляды его коренным образом переменились…

В Вологде Борис Савинков оказался потому, что был социал-демократом плехановского толка и принадлежал к группе «Социалист», а позже — «Рабочее знамя». Там Он написал статью «Петербургское рабочее движение и практические задачи социал-демократии», которая, по словам Ленина, отличалась искренностью и живостью Но.

Савинков был уже знаком с иными взглядами. За границей он познакомился с будущим лидером эсеров Виктором Михайловичем Черновым.

В Вологде социал-демократы и эсеры частенько собирались для обсуждения теории и тактики революционной борьбы, и однажды на занятия кружка явился надменно-бледный Савинков и отрывисто заговорил о том, что пора перестать болтать, что дело выше слов. Этим он снискал всеобщее восхищение.

В июне 1903 года Савинков бежал из Вологды вместе с Иваном Каляевым, знакомым ему еще с гимназических лет и отбывавшим административную ссылку в Ярославле. Они добрались до Архангельска и сели на пароход Заграничных паспортов у них не было, но тогда никто их и не спрашивал Через норвежский порт Варде, Христианию и Антверпен Савинков добрался до Женевы, где удостоился приема у знаменитого эсера Михаила Гоца, которому он сказал, что хочет «работать в терроре» Однако тот посоветовал «подождать, пожить, осмотреться», свел его с другими, жаждущими принять участие в политических убийствах. Члены Б О (Боевой организации партии эсеров) присматривались к нему.

Руководителя Б. О. на самом деле звали Евно Фишелевичем Азефом. Он же Валентин Кузьмич, он же Виноградов, он же… Азеф начал службу простым осведомителем в царской охранке еще в 1893 году с окладом в 50 рублей в месяц, за десять лет службы оклад возрос до 500 рублей, о высылке которых ему приходилось частенько напоминать шефам в донесениях.

Савинков сказал Азефу, что собирается убить министра внутренних дел Плеве с помощью Ивана Каляева. Уже через две недели Азеф познакомил Савинкова с планом убийства — взорвать бомбой карету Плеве. Для установления маршрутов, времени поездок, системы охраны была создана большая группа. Она должна была действовать под видом извозчиков, газетчиков, разносчиков…

Так начиналась «не жизнь, а кинематографическая лента — боевик о боевике», — как писали о Савинкове в двадцатые годы.

Азеф назначает Савинкова руководителем всей группы, и отныне он — центральное лицо в практическом терроре, хотя метать бомбы предстояло не ему. Эта роль предназначалась таким, как Иван Каляев, который с детства был для Савинкова Янеком.

18 марта 1904 года метальщики бомб были расставлены по маршруту Плеве. Савинков находился в Летнем саду, когда послышался взрыв… Но это был выстрел полуденной пушки в Петропавловской крепости. В тот день покушение не получилось из-за трусости Абрама Боришанского, хотя карета министра промчалась очень близко, едва не сбив его с ног.

Тогда Азеф предлагает новый план.

Савинков превращается в богатого представителя английской фирмы и поселяется в роскошной квартире на улице Жуковского. При нем, в качестве содержанки, Дора Владимировна (Вульфовна) Бриллиант, по мужу Чиркова, революционерка из зажиточной еврейской семьи. «Лакеем» у них служит молодой и румяный Егор Сазонов. Азеф даже настаивал на покупке автомобиля, но Савинков отказался.

В день убийства, 15 июля, Савинков встречал на Николаевском вокзале Сазонова, одетого в железнодорожную форму. Тот нес большой пятикилограммовый цилиндр, завернутый в газету и перевязанный шнурком.

Через несколько часов эта бомба взорвалась.

Савинков пришел на место взрыва, но не заметил трупа Плеве и, приняв окровавленные куски мяса за останки Сазонова, с досадой подумал о неудаче и пошел в… баню. Отлежавшись там, он купил на улице газету и с удивлением увидел в ней портрет Плеве в траурной рамке. В тот же день он уехал на свидание с Азефом в Москву. Они часто встречались, но в разных городах. Их потом называли «генералами от террора», руки свои кровью они не обагряли.

http://cs1213.vk.me/u173762/2589602/x_2b3094fb.jpg

Савинков как организатор не уступал своими способностями служащему охранки Азефу. К тому же он был магнетически красноречив, он вербует в ряды Сазоновых и Каляевых, верящих в него без оглядки.

После убийства Плеве в 1904 году Борис Савинков уехал за границу, где было решено убить в Петербурге — генерал-губернатора Д. Ф. Трепова, в Москве — генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича, в Киеве — генерал-губернатора Клейгельса.

Савинков «берет на себя» великого князя. Он появляется в Москве с английским паспортом. Барские повадки ставят его вне подозрений. Начинается наблюдение.

Савинков мечется между Москвой и Петербургом. Энергия его поразительна. Он знакомится с аристократкой Татьяной Леонтьевой и убеждает ее убить царя на одном из придворных благотворительных балов. Это решение он принимает самолично.

2 февраля 1905 года Иван Каляев бросил бомбу в карету — и великого князя не стало. Самого же Каляева позже повесили в Шлиссельбургской крепости.

После убийства в Москве Боевая организация стала известна в России. Савинков в это время уже был в Женеве вместе с Иваном Николаевичем (Азефом), который познакомил его с Георгием Гапоном. Савинков по достоинству оценил ораторско-гипнотические способности Гапона. Если несколько месяцев назад тот вел рабочих к Зимнему дворцу с требованием христианской справедливости, то теперь, пригретый эсерами, Гапон пропагандировал теорию тотального террора.

Одна неосторожная фраза стоила Гапону жизни. «…Во всех заграничных комитетах всем делом ворочают жиды, и у эсдеков, и у эсеров. Даже во главе Боеовй организации эсеров стоит жид, и еще какой жирный…» Азеф и Савинков поручили Гутенбергу убить Гапона и Рачковского во время вербовочного свидания в ресторане. Вскоре рабочие-эсеры повесили Гапона, привязав веревку к крючку вешалки…

После революции 1905 года десятки эсеров заседали в Государственной думе, а их Боевая организация продолжала убивать государственных деятелей. ЦК поручил Азефу и Савинкову уничтожить министра внутренних дел адмирала Дубасова и московского генерал-губернатора Дурново.

23 апреля 1906 года в царский день Дубасов направлялся на торжественное богослужение в Кремле. Савинков все рассчитал. Метальщиком бомбы он назначил студента, польского дворянина Бориса Вноровского. Однако Дубасов был лишь ранен, а его адъютант граф Коновницьш — убит.

Савинков отличался редким честолюбием. Он был уверен, что делает историю, что его имя непременно войдет в историю. Он аккуратно хранил документацию, записные книжки, выписки, письма, несмотря на подвижный образ жизни. Исследователю потребуется изрядное время, чтобы прочесть тысячи писем к нему от Гиппиус, Мережковского, Арцыбашева, Волошина, Эренбурга, Ремизова, Философова, Щеголева, Плеханова, не говоря уже об Азефе и других деятелях эсеровской партии, от жен, детей, братьев, многих других более или менее известных лиц. Особенное значение он придавал предсмертным исповедям своих соратников по Боевой организации, что говорит о способности Бориса Викторовича завоевывать доверие таких незаурядных людей, как Каляев, Сазонов…

Первая мировая война застала Савинкова на юге Франции. В Париже началась паника. Правительство покинуло столицу. Благодаря своим связям (и масонским тоже) Савинков без труда выправил удостоверение военного корреспондента. Он отправляет свои первые репортажи из Парижа в Россию, пишет их под грохот пушек, доносящийся со стороны Сен-Дени. Он знает, чего хочет русский читатель. И он не кривит душой, когда пишет, что нет для него Дороже в мире двух городов: Парижа и Москвы. В 1916 году В. Ропшин послал на родину книгу «Во Франции во время войны». Книга успеха не имела, потому что на родине царили совсем иные настроения.

Савинков имел смутное представление о том, что происходит в России. Большевистская пропаганда против войны и эсеровское требование «земли и воли» подготовили к революции миллионы мужиков в солдатских шинелях. Буржуазия жаждала реформ и… власти, опирающейся на демократию. И все-таки революция оказалась неожиданной для всех.

Попрощавшись с женой и малолетним сыном Львом, Савинков поехал в Петроград. В 1917 году число членов партии эсеров доходило до миллиона. Она получила большинство голосов на выборах в Учредительное собрание. Наследница народников, она пользовалась поддержкой не только крестьян, но и рабочих и интеллигенции, однако власти как бы боялась, делила ее с меньшевиками в Советах и кадетами в правительстве. Кроме Керенского, во Временное правительство входили эсеры Чернов, Авксентьев, Маслов.

В апреле 1917 года Савинков приехал в Петроград. В мае 1917 года вместе с Керенским он прибыл в ставку Юго-Западного фронта.

Деятельный и властный, Савинков с воодушевлением принимает предложение стать комиссаром 7-й армии и едет в Бугач. На митингах он обвиняет Петроград, этот источник угарного тумана негосударственной мысли.

Однако настроение его вскоре падает: солдаты не хотят воевать до победного конца. Вообще не хотят воевать.

В конце июня Савинков встречается с Керенским и становится комиссаром Юго-Западного фронта.

Но еще задолго до этого Савинков приметил генерала Лавра Георгиевича Корнилова. Оба придерживались того мнения, что для спасения России нужны самые решительные и твердые меры. Савинков поверил генералу, поверил в то, что именно этот человек спасет Россию. 17 июля не без его рекомендации Корнилов был назначен Верховным Главнокомандующим. Борис Викторович все больше влияет на Керенского. Он рассчитывает на пост военного и морского министра, и Керенский соглашается. Однако вмешался «Петроградский совет», и пост министра от экс-террориста ускользнул.

Тем не менее Савинков становится настолько заметной фигурой, что даже английский посол Бьюкенен писал в своем дневнике: «…мы пришли в этой стране к любопытному положению, когда мы приветствуем назначение террориста, бывшего одним из главных организаторов убийства великого князя Сергея Александровича и Плеве, в надежде, что его энергия и сила воли могут еще спасти армию…»

Генерал Деникин в «Очерках русской смуты» писал: «Савинков порвал с партией и с советами». Он поддерживал резко и решительно мероприятия Корнилова, оказывая непрестанное и сильное влияние на Керенского, которое, быть может, увенчалось бы успехом, если бы вопрос касался только идеологии нового курса.

Вместе с тем взгляды Савинкова не во всем совпадали со взглядами Корнилова. Брис Викторович облекал его простые и суровые положения в условные внешние формы «завоеваний революции» и отстаивал широкие права военно-революционных учреждений — комиссариатов и комитетов. Хотя он и признавал чужеродность этих органов в военной среде и недопустимость их в условиях нормальной организации, но… по-видимому, надеялся, что после прихода к власти — комиссарами можно было бы назначать людей «верных», а комитеты — взять в руки. А в то же время бытие этих органов служило известной страховкой против командного состава, без помощи которого Савинков не мог бы достигнуть цели, но в лояльность которого в отношении себя он плохо верил.

Савинков мог идти с Керенским против Корнилова и с Корниловым против Керенского, холодно взвешивая соотношение сил и степень соответствия их той цели, которую преследовал. Он называя эту цель — спасением родины; другие считали ее личным стремлением к власти. Последнего мнения придерживались и Корнилов, и Керенский".

Но честолюбивым планам Савинкова не дано было свершиться.

8 августа 1917 года накануне Московского Государственного совещания Савинков представляет Керенскому и министру внутренних дел Авксентьеву списки лиц, подлежавших аресту на основании сведений контрразведки. Список правых подписывается, а почти все левые вычеркиваются. И в том числе — большевики. Савинков просит разрешения остаться с Керенским наедине, выражает возмущение по поводу большевиков и дает на подпись свою докладную записку о введении смертной казни. Керенский отказывается ее подписать. Савинков подает в отставку.

Керенский получает телеграмму от Корнилова: «До меня дошли сведения, что Савинков подал в отставку. Считаю долгом доложить свое мнение, что оставление таким крупным человеком, как Борис Викторович, рядов Временного правительства не может не ослабить престижа правительства в стране, и особенно в такой серьезный момент. При моем выступлении 14 августа я нахожу необходимым присутствие и поддержку Савинковым моей точки зрения, которая вследствие громадного революционного имени Бориса Викторовича и его авторитетности в широких демократических массах приобретает тем большие шансы на единодушное признание…» Керенский отставки Савинкова не принимает. Он назначает его военным губернатором Петрограда. Его, целиком разделявшего корниловскую программу наведения порядка в стране.

В конце августа 1917 года вспыхнул мятеж Корнилова с целью установления в стране военной диктатуры. Мятеж был подавлен. Корнилова арестовали.

Савинков категорически отрицал свое участие в заговоре, как «политически ошибочном», не верил в успех вооруженного выступления.

Керенский пережил серьезное потрясение. Министры, как крысы, бежали из Зимнего дворца. Премьер не верил даже юнкерскому караулу и велел его сменять каждый час.

Савинкову не верили. Каждый его шаг контролировали Чернов, Гоц и другие товарищи по партии. В его штабе сидели делегаты от В ЦИК. От него требовали разоружения военных училищ.

31 августа Керенский по телефону уведомил Савинкова, что его увольняют с должности генерал-губернатора. Тот подал в отставку и с должности управляющего Военным министерством. Чернов в своей газете «Дело народа!» требовал ареста Савинкова. Его вызвали на заседание ЦК партии эсеров, чтобы он дал объяснения. Савинков отказался делать это в присутствии Натансона (который, по данным разведки, поддерживал сношения с немцами) — и был исключен из партии эсеров.

В те дни Савинкова поражали интриги, пьянство офицеров, его демократическое сердце обливалось кровью, когда он слышал на улицах монархическое: «Боже, царя храни», хотя руководители Добровольческой армии соглашались с его мнением, что будущей России необходимо демократическое устройство. Был случай, когда к нему на квартиру явился офицер с намерением убить, но был парализован гипнотическим взглядом Савинкова и сознался, что его послали…

После отречения Романовых воинская присяга перестала действовать. Савинков покинул Дон в конце декабря 1917 года, как он потом писал, «наивно веря в то, что господа генералы действительно любят Россию и будут искренне за нее бороться». Он обещал переговорить, в частности, с Плехановым и Чайковским об их участии в подобии правительства на Дону. В Петрограде он Чайковского не нашел, а Плеханов уже умирал. Вскоре Савинков выехал в Москву, намереваясь двинуться дальше, на Дон, но оттуда пришло письмо, что под давлением большевиков Алексеев и Корнилов ушли с Добровольческой армией в степи, в «Ледяной поход».

И Савинков остался в Москве, где было уныло и голодно. И развил при этом бешеную деятельность по созданию подпольной офицерской организации. Его выводили на гвардейских офицеров, объединенных по полковому принципу, но Савинкова коробили их монархические убеждения. Однако их было восемьсот, пренебрегать ими не стоило, и он предложил им от имени Алексеева и Корнилова короткую программу: отечество, Учредительное собрание, земля — народу. Одновременно он создавал боевые левые организации из офицеров-республиканцев, социал-демократов плехановского толка, эсеров, меньшевиков, бывших террористов… И правых и левых как бы объединял Национальный центр. И опять все вертелось вокруг Учредительного собрания и… диктатуры, твердой власти.

Верным помощником его был полковник артиллерии Перхуров. Военными командовал конституционный монархист генерал Рычков. Тайную организацию Савинков на процессе описывал так:

«Снизу каждый член организации знал только одного человека, т. е. отделенный знал взводного и т. д.; сверху каждый член организации знал четырех, т. е. начальник дивизии знал четырех полковых командиров и т. д. Это придавало организации довольно крепкий характер. Вотлаве стоял штаб, ну-с вот, во главе штаба стоял я».

По подсчетам Савинкова, в организации состояло около пяти тысяч человек и охватывала она, кроме Москвы, еще более тридцати городов. Она называлась «Союзом защиты Родины и Свободы».

Kuki Anna
25.04.2015, 11:10
http://www.22-91.ru/upload/images/market/5b/70/0cbd95d27b3fbc2ffdc08a3067a11344846944.jpg

На существование такой организации требовались деньги. И немалые. Савинков добывал их любыми путями. От председателя чешского национального комитета Масарика он через генерала Клецанду получил двести тысяч «керенками». Они были даны для осуществления терактов. Хотя имена не назывались — подразумевались Ленин и Троцкий.

В апреле, когда Добровольческая армия была у Екатеринодара, Савинков послал офицера к генералу Алексееву с донесением о своем «Союзе» и получил одобрение и деньги. Создавая полки без солдат, он платил офицерам жалование. Его разведка проникла в Совет Народных Комиссаров, Чека… Во всяком случае, Савинков этим хвалился, как и тем, что его люди организовали партизанскую борьбу в тылу у немцев и готовили к взрыву корабли флота на случай, если немцы войдут в Петроград.

Третьим источником поступления денег были французский консул Гренар и военный атташе генерал Лаверн. От них было получено два с половиной миллиона керенских рублей и заверение, что в начале июля в Архангельске высадится франко-английский десант К этому времени савинковский «Союз» должен был поднять восстание и захватить Ярославль, Рыбинск, Кострому и Муром.

В мае многих подчиненных Савинкова в Москве расстреляли. Сам Савинков не раз попадал в засады, не раз приходилось Флегонту Клепикову пускать в ход оружие и убивать патрульных. «Но это были мелочи ежедневной жизни, — замечал Савинков. — Настоящая опасность началась с приездом в Москву германского посла графа Мирбаха. С его приездом начались аресты». Он уверял, что Мирбах направлял действия большевиков, выдавал заговорщиков. Порой немецкие солдаты действовали заодно с чекистами Он приводил примеры. Скорее всего, руководствуясь непрерывно подчеркиваемым «союзническим долгом», Савинков собирал любые обывательские слухи о сотрудничестве большевиков с немцами. Он потерял более сотни членов «Союза». Клепиков теперь уже носил револьвер не в кармане, а в рукаве.

Одно время Савинков жил в Гагаринском переулке у Александра Аркадьевича Дикгоф-Деренталя, литератора. Савинков знал Александра и его жену Любу еще до их свадьбы, потом они встречались уже в Петрограде, где Деренталей разыскал приближенный управляющего Военным министерством Флегонт Клепиков. Всякая встреча с новым собеседником Савинковым обставлялась весьма эффектно, в мужчинах он обретал сторонников, а в женщинах поклонниц — несмотря на малый рост, физически Борис Викторович был очень сильным, а уж о воздействии его репутации, как бесстрастного и опасного человека, и говорить не приходится. Один из агентов французской контрразведки докладывал начальству о Савинкове: «К женщинам эротически равнодушен, однако они являются одним из пунктов его обостренного честолюбия и самолюбия».

Именно Деренталь занялся дальнейшими переговорами с французами о выступлении савинковцев, а также получением на это денег. Савинков говорил: "В июне был выработан окончательный план вооруженного выступления. Предполагалось в Москве убить Ленина и Троцкого, и для этой цели установлено за ними обоими наблюдение Одно время оно давало блестящие результаты. Одновременно я беседовал с Лениным через третье лицо, бывавшее у него. Ленин расспрашивал это третье лицо о «Союзе» и обо мне, и я отвечал ему и расспрашивал о его планах Не знаю, был ли он так же осторожен в своих ответах, как и я в своих.

Одновременно с уничтожением Ленина и Троцкого предполагалось выступить в Рыбинске и Ярославле, чтобы отрезать Москву от Архангельска, где должен был происходить союзный десант".

План этот провалился. Савинков выходил на старые эсеровские связи, но, разочарованный, порывал с ними. Покушение на Ленина не состоялось, и Масарик потратился зря. Зато условленное с французами было выполнено сполна, но… союзный десант запоздал.

Савинков отправил крупные отряды в Ярославль и Муром, а в Рыбинске его "с Деренталем и Клепиковым уже ждали 400 человек. Города были захвачены, но так же быстро освобождены красными, и лишь Перхуров в Ярославле продержался 17 дней. Савинков ушел в Новгородскую губернию, скитался по деревням и в конце июля пробрался в Петроград, который показался ему умирающим городом. Впоследствии на суде он признавался, что население приволжских городов его не поддержало, что офицеры, которых он посылал на Дон, докладывали ему, с какой ненавистью и там относятся к его выступлению.

Ему достали фальшивый документ за подписью Луначарского, он «переоделся большевиком» — рубаха, пояс, высокие сапоги, фуражка со снятой кокардой — и отправился в Казань, назначенную им же самим сборным пунктом для своей организации в случае неудачи. Его путевых приключений хватило бы ему самому для целой повести. Савинкова арестовывали красные. Он выпутывался и даже получал еще более надежные документы. За те же документы его водили на расстрел крестьяне, измученные поборами красных продотрядов. Тогда его выручило красноречие… Переломив настроение крестьян, он подбивал их на восстание.

Чем ближе он был к Казани, тем больше отдалялась от него мечта о крестьянском восстании. И может быть, поэтому, добравшись до Казани и застав там Флегонта Клепикова, генерала Рычкова, полковника Перхурова и других членов «Союза защиты Родины и Свободы», он распустил организацию