PDA

Просмотр полной версии : Жертвы политических репрессий. Сталинизм



Kuki Anna
03.11.2015, 00:41
День памяти жертв политических репрессий 2015 — 30 октября

День памяти жертв политических репрессий в России ежегодно отмечают 30 октября. Именно в этот день в 1974 году политзаключённые лагеря в Мордовии объявили массовую голодовку, протестуя таким показательным способом против политических репрессий в Советском Союзе. Официальный статус Дня памяти этой дате был присвоен специальным постановлением ВС РСФСР, датированным 18 октября 1991 года.

Традиционно в этот осенний день проводятся многолюдные митинги, акции и различные мероприятия, призванные напомнить об этой национальной трагедии, почтить память многочисленных жертв репрессий, а также привлечь внимание молодёжи и всего общества к проблеме нетерпимости и проявлениям насилия к людям с другими политическими взглядами и убеждениями.

....................................................................................................................................................................................

http://s017.radikal.ru/i444/1111/80/cd0fb28c5d31.jpg

http://istpamyat.ru/files/51f7b8/5ae5df/50372f/000000/image.jpg

А вы знаете, что сценаристы фильмов "Шерлок Холмс и доктор Ватсон", "Служили два товарища", "Сказка странствий" и др. Валерий Фрид и Юлий Дунский отбыли срок в ГУЛАГе за террор (ст. 58-8)? По версии следствия они собирались кинуть гранату в машину Сталина и получили за это по 10 лет лагерей (брат моей прабабушки примерно в те же годы получил 10 лет за анекдот - таковы курьезы сталинского правосудия).

И вот читаю я сейчас мемуары Фрида "58 1/2 или Записки лагерного придурка" (легко и не без юмора написанные - вот что значит сильный человек + счастливый характер) и пытаюсь представить себе одну условную сцену. А именно: садятся двое, у которых в бэкграунде - попытка зарезаться стеклом от очков, ножевые порезы от драк с урками, воспоминания о людях, подыхавших от голода на лесоповале и мразотных следователях, моривших на допросах бессонницей и не отпускавших в туалет - так вот, садятся они и пишут воздушный сценарий о сыщиках и уютной викторианской Англии. Получается представить? У меня - не очень.

С днём памяти жертв политических репрессий нас.

Kuki Anna
03.11.2015, 00:43
Валерий Фрид: Записки лагерного придурка

Обычно обыватели полагают, что в НКВД будто бы только и делали, что избивали подследственных и ломали им пальцы. Но известный сценарист Валерий Фрид, осужденный между прочим как террорист – за подготовку покушения на самого И.В. Сталина, свидетельствует: методы работы были не столь топорными. Часто люди оговаривали себя и давали сфабриковать против себя чудовищные уголовные дела без всякого насилия – методом монотонных допросов и психологической обработки. Похожие методы применяются сотрудниками карательных органов и сегодняю Какие именно это методы – читайте в отрывках из книги «58 с половиной или записки лагерного придурка».

На тюремном жаргоне тех лет у каждой из московских тюрем была кличка; Сухановка называлась "монастырь", Большая Лубянка "гостиница". Ее гордостью были паркетные полы: до революции в этом высоком здании, огороженном со всех сторон серыми кагебешными громадами, помещалась гостиница страхового общества "Россия". Острили: раньше страховое, теперь страховое. А Малую Лубянку, двухэтажную внутреннюю тюрьму областного НКВД, нарекли "гимназией". Говорят, там когда-то действительно была женская гимназия.
Привезли меня туда ночью и сразу же повели на допрос. В большом кабинете было четверо чекистов: полковник, подполковник и два майора. Майоры помалкивали, а старшие вели допрос. Один из них, благообразный блондин, был серьезен и вежлив, другой, видом погаже, время от времени симулировал вспышку праведного гнева и ни с того ни с сего принимался материть меня. Известная полицейская игра "добрый" следователь и "злой". Но я-то с ней познакомился впервые.
А вообще, ничего особенного в тот раз не произошло. Мне предъявили бумагу, в которой было сказано, что я участник антисоветской молодежной группы а про террор, который в нашем деле стал главным пунктом обвинения, не говорилось ни слова. Фамилии полковника и подполковника я забыл, майоров почему-то запомнил: один, черноволосый, с красивым диковатым лицом, был Букуров, а другой, похожий на артиста Броневого в роли Мюллера, был Волков. С Букуровым я больше не встречался, а с Волковым беседовал несколько раз, и об этом расскажу чуть позже.
По окончании допроса меня отвели в бокс маленькую, примерно два на полтора, камеру без окон и без мебели. Надзиратель отдал мне мамины оладьи из сырой картошки, открыл тушонку и банку сгущенного молока. Все это я тут же сожрал, не почувствовав, впрочем, вкуса, расстелил на полу шинель и сразу заснул очень крепким сном. Разбудил меня, не знаю через сколько времени, пожилой надзиратель пошевелил сапогом и сказал с неодобрением:
- Пахали, что ли, на них...
И отвел меня в камеру.
О камерах и сокамерниках будет отдельный разговор, а пока что о следователе Волкове. Похоже, что на Малой Лубянке он был главным интеллектуалом - тем, что англосаксы называют "mastermind". Не он ли сочинял сценарии наших дел?
На допросах Волков придерживался роли строгого, но справедливого учителя. Его огорчала малая сообразительность ученика: представляете, Фрид не знает даже разницу между филером и провокатором?! Я действительно не знал.
В первый же день я признался: да, мы с ребятами говорили, что брать плату за обучение это противоречит конституции. Говорили и про депутатов Верховного Совета, что они ничего не решают. Но когда я пытался протестовать: разве это антисоветские разговоры? Волков, вздохнув, терпеливо разъяснял мне, что к чему.
- Сознайтесь, Фрид - вы сказали бы об этом у себя в институте, на комсомольском собрании?
- На собрании? Нет, не сказал бы.
- Так как же назвать такие высказывания? Советские?
- Ну... Не совсем... Несоветские.
- Фрид, вы же интеллигентный человек. Будьте логичны. Несоветские - значит антисоветские. Великий гуманист Максим Горький очень точно сформулировал: кто не с нами - тот против нас.
- Но почему антисоветская группа? - Что же вы, сами с собой разговаривали? - В компании друзей. - Давайте я вам покажу толковый словарь Даля или Ушакова... Компания, группа - это же синонимы! Заметьте, никто не говорит, что у вас была антисоветская организация. Группа. Группа была... Вы согласны?
Я соглашался. Сначала с тем, что несоветское и антисоветское - это одно и то же, потом, что группа это не организация, потом еще с чем-то, и еще, и еще. Соглашался, хотя уже понимал: коготок увяз - всей птичке пропасть. Но ведь мы не считали себя врагами; комсомольцы, нормальные советские ребята, мы чувствовали за собой вину - как ученики, нарушившие школьные правила. И изо всех сил старались доказать учителям, что мы не такие уж безнадежные: видите, говорим правду; то, что было, честно признаем.
Если бы мы и вправду были участниками вражеской группы или там организации - это для них разницы не составляло, - то и держались бы, думаю, по-другому. Хитрили бы, упирались изо всех сил. Конечно, под конец они все равно сломали бы нас - но не с такой легкостью. Меня ведь и не били даже. Сажали два раза в карцер) на хлеб (300 г) и на воду; держали без сна пять суток - но не лупили же резиновой дубинкой, не ломали пальцы дверью.
На основании личного опыта я мог бы написать краткую инструкцию для начинающих следователей-чекистов: "Как добиться от подследственного нужных показаний, избегая по возможности мер физического воздействия".
Пункт I. Для начала посадить в одиночку. (Я сидел дважды, две недели на Малой Лубянке и месяц на Большой).
Пункт II. Унижать, издеваться над ним и его близкими. ("Фрид, трам-тарарам, мы тебя будем судить за половые извращения. "Почему?" "Ты, вместо того чтобы е... свою Нинку, занимался с ней антисоветской агитацией").
Пункт III. Грозить карцером, лишением передач, избиением, демонстрируя для наглядности резиновую дубинку.
Пункт IV. Подсадить к нему в камеру хотя бы одного, кто на своей шкуре испытал, что резиновая дубинка это не пустая угроза. (С Юликом Дунским сидел Александровский, наш посол в довоенной Праге. Его били так, что треснуло небо. А я чуть погодя расскажу о "териористе" по кличке Радек).
Пункт V. Через камерную "наседку" внушать сознание полной бесполезности сопротивления ... и т.д.
Думаю, что подобная инструкция существовала. Во всяком случае, все мои однодельцы подвергались такой обработке. Различались только частности; так, Шурику Гуревичу его следователь Генкин, грузный медлительный еврей, говорил:
- Гуревич, лично я не бью подследственных. Я позову трех надзирателей, вас положат на пол, один будет держать голову, другой ноги, а третий будет бить вас по пьяткам вот этой дубинкой. Это очень больно, Гуревич, - дубинкой по пьяткам!
Гуревич верил на слово и подписывал сочиненные Генкиным "признания". Излюбленную следователями формулу "готов дать правдивые показания" мы несколько изменили (в разговорах между собой, конечно): "готов дать любые правдивые показания". Должен сказать, что после первых недель растерянности и острого ощущения безнадежности к нам возвратилась способность шутить, относиться к своему положению с веселым цинизмом. Ведь были мы довольно молоды 21-22 года; а кроме того, инстинкт самосохранения подсказывал, что чувство юмора поможет все это вынести.
Ну разве можно было без смеха выслушивать такое:
- Вы с Дунским пошли в армию добровольцами, чтобы к немцам перебежать.
- Расстегнуть ширинку, показать?
- Ты эти хохмочки брось! Знаешь, сколько на этом стуле сидело евреев - немецких шпионов?! - Это говорилось с самым серьезным видом. Впрочем, у них достало здравого смысла эту версию не развивать: хватало других обвинений. А в том, что мы все подпишем, они не сомневались.
Меня следователь пугал:
- Мы из тебя сделаем мешок с говном!
- А из говна конфетку? слабо окусывался я.
Близко познакомился с резиновой дубинкой Юлик Дунский. Было это так. В середине следствия (а мы провели на Лубянке почти год) Юлика повели на допрос не к его следователю, а куда-то в другое место. Ввели в комнату, где сидел за маленьким столом и что-то писал незнакомый офицер; подвели к шкафу - обыкновенному платяному шкафу с зеркальной дверцей - и сказали:
- Проходите.
Он не понял, даже немного испугался: в шкаф? Может, это камера пыток? Но шкаф оказался всего лишь замаскированным тамбуром перед дверью генерала Влодзимирского - начальника следственной части по особо важным делам.
Генерал был импозантен: не то поляк, не то еврей с черными бровями и седыми висками.
- Садитесь, Дунский, - сказал он. - И расскажите мне откровенно, что у вас там было.
И Юлик решил, что вот наконец появился шанс сказать большому начальнику всю правду, раскрыть глаза на беззакония его подчиненных: ведь не было же никакой "антисоветской группы", никаких "террористических высказываний" - все это выдумка следователей; все наши "признания" - липа!.. Он стал рассказывать, как мы вернулись из эвакуации, встретились в Москве со школьными друзьями, с Володькой Сулимовым, побывавшим на фронте и тяжело раненым, с его женой Леночкой Бубновой, с Лешкой Суховым, Шуриком Гуревичем... Да, разговаривали, да, высказывали некоторые сомнения, но чтоб готовить покушение на Сталина - это же бред, честное слово, такого не было и быть не могло!..
Генерал слушал, слушал, потом изрек:
- Я надеялся, что вы чистосердечно раскаялись - а вы мне рассказываете арабские сказки?!
Достал из ящика резиновую дубинку - такую каплевидную, с гофрированной рукояткой - вышел из-за стола, замахнулся и изо всей силы ударил по подлокотнику кресла, в котором сидел Юлий. Тот держал руки на коленях. Отнял ладони - и увидел на брючинах влажные отпечатки: так моментально вспотели руки в ожидании удара.
Юлик рассказывал, что на него навалилось такое отчаянье, такая злость - в том числе на себя, за глупую доверчивость что он крикнул:
- Я думал, вы действительно хотите узнать правду. Но вам не это нужно... Не буду ничего говорить!
Влодзимирский постоял немного, помахивая дубинкой, потом бросил ее на стол. Приказал:
- Уведите этого волчонка.
И волчонка повели обратно в камеру.
Меня к Влодзимирскому не водили; вот у Шварцмана, его заместителя, я побывал - в конце следствия. Это был тучный человек с лицом бледным от бессонницы. На воле я бы его принял за перегруженного работой главного инженера какого-нибудь большого завода.
- Фрид, - сказал он внушительно. - Мы вас, может быть, не расстреляем.
- Я знаю.
Он поглядел на моего следователя майора Райцеса, потом на меня и спросил:
- А как вы думаете, сколько вам дадут?
На их лицах я увидел выражение обыкновенного человеческого любопытства.
- Десять лет.
- Ну и как?
- Хватит с одного еврейского мальчика.
Оба хихикнули и на этом разговор окончился. Меня действительно не расстреляли. Расстреляли самого Шварцмана - в 53-м вместе с Влодзимирским и другим заместителем следственной части по ОВД полковником Родосом.
Этот заслуживает отдельного рассказа. Он зашел поглядеть на меня перед нашим переводом с Малой на Большую Лубянку. Маленький, рыжий, с неприятной розовой физиономией, он в тот раз был в штатском в светлосером хорошем костюме. Снял пиджак, повесил на спинку стула и стал расхаживать по кабинету, заложив за спину короткие ручки, поросшие рыжим пухом. На брючном ремне прямо на копчике была у него желтая кобура крохотного пистолета. По-моему, он нарочно повернулся ко мне задницей, демонстрируя эту кобуру видимо, представлялся себе зловещей и романтической фигурой.
К этому времени я уже признался во всех несуществующих грехах и твердо стоял только на том, что о наших "контрреволюционных настроениях" ничего не знали Нина Ермакова, моя невеста, и два друга детства - Миша Левин и Марк Коган. (Я не подозревал, что они уже арестованы). Мое упрямство Родосу не понравилось и, как сообщил мне мой следователь, полковник отозвался обо мне так: "по меньшей мере мерзавец, а может быть, и хуже". Странная формула; но фразу, мне кажется, достойную войти в историю, он сказал Юлику Дунскому:
- Про нас говорят, будто мы применяем азиатские методы ведения следствия, но (!) мы вам докажем, что это правда.
Это о Родосе рассказывал на ХХ съезде Хрущев: - Этот пигмей, это ничтожество с куриными мозгами, осмеливался утверждать, будто он выполняет волю партии!
Речь шла о пытках, которым Родос лично подвергал не то Эйхе, не то Постышева - точно не помню. Про Родоса я поверил сразу - такой способен. А вот когда прочитал недавно, что и Шварцман собственноручно пытал в 37-м кого-то из знаменитостей - удивился. В этом усталом пожилом еврее я не разглядел ничего злодейского. Урок дуракам. Помните, у Гейне: "Тогда я был молод и глуп"? (А дальше у него: "Теперь я стар и глуп").
К слову сказать, в следственной части по особо важным делам евреев-следователей было много; правда, евреев-подследственных еще больше. На Малой же Лубянке, в областном управлении, если и были среди следователей евреи, то, как пишут про гонококков в лабораторных анализах, "единичные в поле зрения".
"Особо важные дела" вели майоры и подполковники, а областные в основном старшие лейтенанты. Моим был ст. лейтенант Николай Николаевич Макаров, "Макарка", как мы его звали - за глаза, конечно. А в глаза - гражданин следователь.
Следствие - самая мучительная, полная унижений и отвращения к себе часть моей тюремно-лагерной биографии. А первый, самый тяжелый, период следствия у меня связан с Макаровым. Но, как ни странно, об этом человеке я думаю без особой злобы скорее даже, с чем-то похожим на симпатию. Это мне и самому не совсем понятно. Может, это и есть та таинственная связь между палачом и жертвой, о которой столько написано в умных книгах? Не знаю. Никаких мазохистских комплексов я за собой не замечал. Попробую подыскать какое-нибудь другое, рациональное объяснение.
Во-первых, я уже тогда понимал, что вся эта затея (наше "дело") не его изобретение. Человек служил, выполнял работу грязную, даже отвратительную. Но разве виноват ассенизатор, что от него разит дерьмом? Конечно, мог бы выбрать и другое занятие, с этим я не спорю. Во-вторых, в Макарове было что-то человеческое. Например, когда вечером ему приносили стакан чая с половинкой шоколадной конфеты, он эту половинку не съедал, а брал домой, для сынишки. Да, именно половинку: шла ведь война, и с кормежкой даже у энкаведистов - во всяком случае у этих, областных - обстояло туго. Проделывал он это каждый раз, слегка стесняясь меня; ребенка Макарка любил, гордился его талантами - тот учился не то в музыкальной, не то в рисовальной школе.

Kuki Anna
03.11.2015, 00:44
А однажды произошел такой случай. Я уже знал, что моя невеста арестована; Макаров даже разрешил мне подойти к окну, поглядеть: пять-шесть женщин вывели на прогулку, и среди них была она. Женщины уныло ходили по кругу; лицо у Нинки было бледное и несчастное.
Кроме полуслепой матери на воле у нее никого не оставалось: отец, арестованный еще до войны, умер в тюрьме, брат был в армии. И я считал, что Нине никто не носит передачи. (Потом-то узнал: носила подруга Маришка, дочь академика Варги). Мне же передачи мама таскала регулярно. Граммов триста сыра из передачи я запихал в маленький полотняный мешочек, туда же втиснул шматок сала и десять кусочков сахара. Мешочек с трудом, но уместился в кармане, и я брал его на каждый допрос - авось уговорю Макарку передать это Нине. И представляете, уговорил в конце концов.
- Ладно, давай, - буркнул он и сунул мне листок чистой бумаги. - Заворачивай.
Мой мешочек он отверг: видимо, боялся, что я - стежками или как-нибудь еще - передам Нинке весточку. Я принялся сворачивать кулек, но от волнения руки тряслись и ничего не получалось.
- Террорист хуев, даже завернуть не можешь! – Следователь взял у меня бумагу и продукты, очень ловко упаковал.
И тут, на мою беду, открылась дверь и вошел его сосед по кабинету Жора Чернов. Ко мне этот Чернов не имел никакого отношения, просто их столы стояли в одной комнате. Но он - исключительно ради удовольствия - время от времени подключался к допросу и измывался надо мной как-то особенно пакостно. И морда у него была противная - как у комсомольских боссов из ЦК ВЛКСМ: румяных, наглых и почти всегда смазливых. Большая сволочь был этот Жора; недаром первым из своих коллег получил четвертую, капитанскую, звездочку на погон. Макаров его тоже не любил и побаивался.
Когда Чернов вошел в кабинет, Макаров растерялся. Сказал с жалкой улыбкой:
- Вот, уговорил меня Фрид. Передать Ермаковой.
Тот молча повел плечиком, взял что-то со своего стола и вышел. Мой следователь заметал икру. Срочно вызвал надзирателя, чтобы присмотреть за мной, а сам выскочил из кабинета. Я слышал, как хлопнула дверь напротив: там сидел его начальник, Вислов. Важно было самому настучать на себя, опередить Чернова.
Через несколько минут Макаров вернулся, расстроенный.
- Знаешь, Фрид, я вот что подумал: Ермаковой обидно будет. Вроде, какая-то подачка. Мы лучше сделаем официально: ты напишешь заявление, я как следователь не возражаю... Получим резолюцию начальства, и ей передадут.
Глаза у него были правдивые-правдивые - как у пса, который сожрал забытую на столе колбасу и теперь вместе с хозяином удивляется: куда она девалась?
- Да не будет ей обидно. Передайте сами!
- Нет, нет. На тебе бумагу, пиши.
Я написал заявление, прекрасно понимая, что толку не будет. Так оно и получилось - но все равно, этот эпизод я ставлю Макарке в заслугу.
Думаю, что и он по-своему симпатизировал мне. Выяснилась даже некоторая общность вкусов: он, как и я, терпеть не мог Козловского, а любил Лемешева.
Кто-то, наверно, удивится: нашли, что обсуждать во время допроса! Могу объяснить. По заведенному у них порядку допросы - в основном ночные - тянулись долго, до утра. Следователь отрабатывал часы - а чем их заполнить? Что нового мог он узнать от нас? Обо всех предосудительных разговорах, тех, которые имели место в действительности, мы рассказали на первых же допросах. Теперь следователям предстояло написать - желательно, с нашим участием - сочинение на заданную тему: как молодые негодяи готовили покушение ("терактик", говорил Макарка) на Сталина. С этим особенно торопиться было нельзя: все-таки арестовано по делу четырнадцать человек, и все "признания" надо привести к общему знаменателю. Поэтому допросы выглядели так:
Надзиратель ("вертухай", "дубак", по фене) вводил меня в кабинет Макарова, сажал на стул, отставленный метра на два от стола следователя, и удалялся.
Макаров долго писал что-то, изредка поглядывая на меня: это входило в программу психологической обработки - предполагалось, что подследственный томится в ожидании неприятного разговора, начинает нервничать. Но я почему-то не нервничал.
Наконец Макарка поднимал голову и говорил:
- Как, Фрид, будем давать показания или мндшкскать?
Последняя часть вопроса произносилась нарочито невнятно. Я переспрашивал:
- Что?
- Показания давать будем или мндшик искать?
- Что искать?
- Я говорю: показания давать или мандавошек искать?
Так на их особом следовательском жаргоне описывалась - довольно метко! - поза допрашиваемого: сидишь, положив руки на колени и тупо смотришь вниз - на то место, где заводятся вышеупомянутые насекомые (по научному - площицы, лобковые вши).
- Я вам все рассказал, - повторял я в который уже раз.
- Колись, Фрид, колись!..
Иногда за этим следовала матерная брань - но матерился Макарка без вдохновения, по обязанности. Обещал, что пошлет меня "жопой клюкву давить" (это, как мне объяснили в камере, значило: ушлют на север, в карельские лагеря). А иногда, для разнообразия, грозился отправить меня "моржей дрочить" (т.е. на Колыму).
- Я все уже рассказал, - уныло твердил я.
- Смотри, сядешь в карцер!
- За что?
- За провокационное поведение на следствии.
Я не понимал и сейчас не понимаю, что в моем поведении было провокационным. Тем не менее, в карцере сидел - два раза по трое суток.
Иногда Макаров уставал от бессмысленного сидения больше, чем я; однажды он даже задремал, свесив голову на грудь. Я, грешным делом, подумал: это он притворяется, проверяет, как я себя поведу. Но Макарка вдруг схватился за трубку молчавшего телефона и крикнул испуганно:
- Ал?!
Положил трубку, виновато улыбнулся: ему приснился телефонный звонок.
У него было неплохое чувство юмора. Как-то раз он показал мне надпись на папке с протоколами: "ДЕЛО N..." и сверху - "ХРАНИТЬ ВЕЧНО".
- Видал? Фрид умрет, а дело его будет жить!
И принялся подшивать в папку новые бумажки.
- Шьете дело белыми нитками? - поинтересовался я.
Он без промедления парировал:
- Суровыми нитками, Фрид, суровыми.
Надо сказать, что был этот старший лейтенант до неправдоподобия безграмотен. Даже слово "террор", которое чаще всех других фигурировало в протоколах, он писал через одно "р". Особые нелады у него были с названием самого массового из искусств. Он писал его таким манером: "киномотография". Я поправлял:
- Кинематография!
- Ну нехай будет по-твоему, - добродушно соглашался он и писал: "кинемотография". До конца все-таки не сдавался...
Когда нас перевели на Большую Лубянку, у меня появился другой следователь, красивый глупый еврей майор Райцес. (В первый день, пока он, тонко улыбаясь, молчал, я его принял за красивого умного грузина). На одном из допросов я упомянул про неграмотность его младшего собрата с Малой Лубянки. Майор сделал вид, что пропустил это мимо ушей. Но вооружился толстым томом, который старался прятать от моих глаз, и часто сверялся с ним. Я решил было, что это у них какое-то руководство по ведению особо важных дел и даже приуныл. Но таинственная книга оказалась орфографическим словарем.
Этот Райцес, разговаривая со своим начальником по телефону, поднимался со стула и стоял по стойке смирно - ей-богу, не вру!
Остроумием он, в отличие от Макарова, похвастаться не мог. Проделывал со мной один и тот же номер: когда я просился в уборную, Райцес нарочно тянул время, заставляя меня повторять просьбу несколько раз. Я ерзал на стуле, сучил ногами; следователя это забавляло. Между тем, каждый раз, когда в конце концов майор заводил меня в уборную, он сам, я заметил, не отказывал себе в удовольствии облегчить мочевой пузырь. И я решил отыграться: в следующий раз, на допросе, терпеть до конца и не проситься. Так и сделал. Чувствую, майор занервничал, заерзал в кресле.
- Что, Фрид? Небось, хотите в уборную?
- Нет, спасибо.
Прошло еще полчаса. Райцесу просто невтерпеж, а я молчу. Он не выдержал:
- Идемте, Фрид. (Он, опять же в отличие от Макарки, обращался ко мне на "вы"). Идемте, я вижу, вы уже обоссались.
В уборной он стал торопить меня:
- Ну?! Что вы тянете?
- Спасибо, мне не хочется.
Это я, конечно, врал - еще как хотелось! С неудовольствием поглядев на меня, он пристроился к писсуару. Выдержав паузу, я подошел к другому, лениво произнес:
- Поссать, что ли, за компанию.
После того случая он отказался от своей дурацкой забавы. Предвижу, что читатель - если он добрался до этого места - возмутится: неаппетитно и не по существу. А где об ужасах Лубянки? Но я подрядился писать только о том, что было лично со мной. А кроме того, я всю жизнь не любил и не люблю громких звуков и патетических оборотов речи. Ужасы, лагерный ад, палачи - это слова не из моего лексикона. Было, было плохое - очень плохое! И вены я себе пытался резать, и - взрослый мужик! - заплакал однажды в кабинете следователя от бессилия доказать хоть что-нибудь, и на штрафняк попадал, и с блатными дрался: могу предъявить три шрама от ножа. Но не хочется мне писать обо всем этом, гордясь страданиями. Мне куда приятней вспоминать те победы - пусть маленькие, незначительные - над собой и над обстоятельствами, которые в конце концов помогли вернуть самоуважение, начисто растоптанное в следовательских кабинетах. Но до этого было еще далеко: процесс нравственного выздоровления начался только после окончания следствия.
А пока что вернусь на Малую Лубянку, к ст. лейтенанту Макарову. Он, разумеется, знал, что никаких террористических намерений ни у кого из нас не было. Но был сюжет, сочиненный лубянскими мудрецами, по которому каждому отводилась определенная роль.
- А скажи по-честному, Фрид, - доверительно спрашивал Макарка (без свидетелей, конечно). - Ведь хотели вы его - к-х-х-р?!
Выразительным жестом он показывал, как накидывают петлю на шею и душат товарища Сталина.
- Говорили ведь, что грузины живут до ста лет? А поэтому...
Здесь, наверно, самое время рассказать о сути дела - дела не в чекистском значении этого слова. В конце сорок третьего года Юлий Дунский и я вернулись с институтом из эвакуации. Встретились со школьными друзьями и приятелями. Часто собирались то у меня на квартире (родителей в Москве не было), то у Володьки Сулимова. Трепались, играли в "очко", иногда выпивали. Сулимов уже успел повоевать и вернулся домой по ранению: сильно хромал, ходил с палочкой. Он был женат на своей однокласснице Лене Бубновой, дочери старого большевика, наркома просвещения. И Володькиного, и Леночкиного отца расстреляли в 37-м. В наших разговорах мы, естественно, касались и этой темы. Причем Володя был уверен, что их отцов расстреляли зазря, а Лена, идейная комсомолка, не соглашалась:
- Володя, - говорила она. - Ведь мы с тобой не все знаем. Что-то, наверно, было!
Леночкина верноподданность не спасла ее от ареста. Знакомство с этой парой и сыграло главную роль в нашем деле.
Меня часто спрашивают: а кто настучал на вас? Никто. Этого не требовалось.
Разговоры в Володиной квартире подслушивались; за стенкой жило чекистское семейство, Сулимовых "уплотнили" после ареста отца. Узнали мы об этом уже на Лубянке, при довольно смешных обстоятельствах.
На одном из первых допросов у Юлика стали выпытывать, что он вез в армию в своем рюкзаке. Он перечислил: еду, белье, книжки...
- А еще?
И следователь предъявил ему запись разговора:
Бубнова: "Юлик, не дай бог, ударится обо что-нибудь. Представляешь, что будет?!"
Дунский: "Не бойся, я обложил мягким".
Бубнова: "Нет, это опасно. Обернем бумагой и вложим в шерстяной носок".
- Ну, теперь вспомнил?.. Говори, что у тебя там было?! - нажимал следователь.
И Юлик, действительно, вспомнил: это была не бомба, не граната - стеклянный флакон с жидким мылом, которое Лена дала ему в дорогу.
Не знаю, подслушивал ли кто-нибудь нашу болтовню в квартире у меня: для этого и микрофон не потребовался бы, одна из стенок была фанерной. Но их интересовали в первую очередь дети врагов народа, Бубнова и Сулимов.
Много лет спустя мы с Юлием выстроили целую теорию - думаю, очень близкую к истине.
Когда окончилась гражданская война, все комиссары слезли с коней, отстегнули от ремней маузеры и всерьез занялись половой жизнью. Поэтому у всех у них первые дети родились в двадцать первом двадцать втором году. В тридцать седьмом родителей почти всех посадили, а самых видных и расстреляли. Дети были тогда школьниками, с ними не связывались. Но к концу войны они повзрослели, и кому-то на Лубянке пришла в голову счастливая мысль: пугать Сталина новой опасностью. "Конечно, товарищ Сталин, вы правильно сказали: сын за отца не отвечает. Но, с другой стороны, яблочко от яблони далеко не упадет. Волчата выросли, отрастили зубы и теперь хотят мстить за отцов. Собрали вокруг себя антисоветски настроенную молодежь и готовят террористические акты. Но мы, чекисты, начеку! Часть молодежных террористических групп уже обезврежена, доберемся и до остальных. Спите спокойно, товарищ Сталин!"
Так появились на свет дела, в которых фигурировали громкие фамилии: Бубнова, Сулимов... А в соседних кабинетах Якир, Тухачевская, Уборевич, Ломинадзе... и т.д., и т.п.
Оставалось только в каждом из этих липовых дел досочинить некоторые детали.
Историческая правда (http://www.istpravda.ru/)

Kuki Anna
03.11.2015, 14:04
В каком-то из девяностых годов я прочитала в журнале "Знамя" её воспоминания и судьба этой удивительной женщины навсегда врезалась в память.

Девять кругов ГУЛАГа Евфронсии Керсновской (http://www.istpravda.ru/artifacts/14705/)

Уникальные рисунки и воспоминания Евфросинии Керсновской - дворянки, пережившей ГУЛАГ.

http://www.istpravda.ru/upload/iblock/ba1/ba13730f2d72f6629d79f7b2f7641de9.jpg

Имя этой женщины, нарисовавшей свою жизнь карандашом в двенадцати тетрадях, более известно на Западе, чем в России. Евфросиния родилась в Одессе в 1907 году в дворянской, интеллигентной, образованной семье. Отец, Антон Антонович, был юристом-криминологом, мать, Александра Алексеевна, преподавателем иностранных языков. Был у Евфросинии и старший брат Антон, впоследствии военный историк. С детства девочка знала несколько иностранных языков. Эти знания остались у нее на всю жизнь: даже будучи в очень преклонном возрасте, она свободно поддерживала беседу с иностранцами, которые навещали ее в Ессентуках.

И вот всей этой семье пришлось бежать от революции в Бессарабию, которая в те годы входила в состав Румынии. Как оказалось, глава семьи владел там небольшим участком земли и домом, который в свое время приобрел дед Евфросинии. Приехав в Бессарабию буквально в чем были, Керсновские приобретают там статус помещиков – все-таки им принадлежит родовое имение Цепилово. Однако помещиками они были лишь на словах. Антон Антонович, интеллигент до мозга костей, не был приспособлен к хозяйственным делам, а утонченная мама тоже слабо понимала в коровах и пашне.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/490/4901fda5d9dca16004ece8926e8be470.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/47c/47c1f5c897d7bce7651b4e332fcbe611.jpg

Зато Евфросиния с азартом и увлечением стала осваивать новое для нее, дворянской барышни, ремесло земледельца. Окончив курсы ветеринаров, она на 40 га принадлежавшей семье земли завела настоящее крестьянское хозяйство: выращивала пшеницу и виноград, разводила скот. И «кисейная» барышня превратилась в крепкую хозяйку.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/077/07783ca3c51bf114c5e03ce84aa34b84.jpg

В 1936 году умер горячо любимый отец, Антон Антонович. Он завещал дочери лишь одно – заботиться о матери. «Единственное, что я завещаю тебе особо, это мать. Не покидай ее на старости лет! Пусть она никогда не чувствует одиночества, и мое благословение никогда не покинет тебя!»

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/fc6/fc6796da43bd02376e5a771409893360.jpg

Спокойная жизнь семьи закончилась в 1940 году: Румыния передала Бессарабию СССР, и на ее территорию были введены части Красной Армии. Быстро были национализированы банки, промышленные и торговые предприятия, транспорт. На большей части территории Бессарабии была образована Молдавская ССР.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/569/5692ca29027c2ef1d8305221a012d8a2.jpg

Сразу же там начались массовые репрессии и в июле Евфросинию с мамой выселили из их дома с полной конфискацией имущества. Вскоре дядя Евфросинии по отцу Борис Керсновский, тоже лишённый имущества, вместе с многодетной семьей уехал в Королевство Румыния. И Евфросиния, желая уберечь мать от лишений, отправила ее с родственниками в Бухарест.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/02a/02a9280ef1a705653312ee86820eee84.jpg

На выборах Ефросиния стала единственной, кто поставил на бюллетене один сплошной крест, так как среди кандидатов она увидела имя женщины, которая до установления советской власти работала проституткой. В ночь на 13 июня 1941 года сотрудники НКВД пришли за Евфросинией в её отсутствие. Она, узнав об этом, отказалась скрываться и 14 июня добровольно последовала в ссылку вместе с другими бессарабцами.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/ee7/ee76d4d1b1660fc285eda78accfdd6a2.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/107/107ddd777978a2d8eaa6dc1354008f75.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/57e/57e48c81db9f8939a45d0bdef9f7e3e1.jpg

В дороге же у одной из женщин начались роды. И Евфросинии принесла для нее со станции ведро воды. За этот проступок ее посадили в карцер. Это было первое наказание в череде написанных доносов, карцеров, направлений на самые тяжелые работы и объявленных Евфросинией голодовок.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/127/127cd5a2eb1b0459202caf50a1276773.jpg

В Томском крае, куда привезли ссыльных, Евфросиния попала в самый отдаленный посёлок на реке Анга, где валила лес для прокладки узкоколейки и зимней дороги. Несмотря на тяжёлые, как и в других ссылках ГУЛАГа, условия труда и климата, Евфросиния всё же не так тяжело переносила их, как другие ссыльные, потому что раннее в прошлом заранее готовила себя к тяжёлой жизни.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/744/744c48fdeccd3920c466d51af1bfef49.jpg

Нормы были завышенные, пайка хлеба – всего 150 граммов. А когда зимой Евфросиния заболела, с нее сняли даже эту пайку: начальство жаждало избавиться от непокорной женщины, которая всегда говорила все, что она о них думает.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/703/703b9e7c891596e1526329b6053c982e.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/67d/67dcd972befb7cb370c641501f484719.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/8a9/8a97facb0b05fd5e48fbc9d897216d61.jpg

Но смерти от голода Евфросиния предпочла побег. В начале декабря начальник суйгинского леспромхоза Дмитрий Хохрин перевёл Евфросинию работать в Суйгу на самый трудный участок. В феврале 1942 года Евфросиния заболела и не могла выходить на работу. Хохрин велел назначенной им фельдшерице не выписывать ей освобождение от работы и лишил ее пайка. Это стало последней каплей и 26 февраля 1942 года она сбежала из села, благо оно совсем не охранялось.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/5a0/5a08456f5caeb08b93cad5b36a330524.jpg

Она прошла по тайге в одиночку без еды и одежды 1500 км!

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/d3a/d3ac32419678788e92841925e5ada32a.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/df1/df13f46e9fe2f83b65e301e1fb745b81.jpg

Евфросиния несколько дней шла по руслам рек на запад и перешла с правого берега Оби на левый. В первом же встреченной ею деревне Нарга она узнала, что НКВД велел коренным жителям Сибири сдавать ему беглых ссыльных.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/690/690e9a1bfe9f3e0ced1301fc91da45b5.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/b27/b271429ff367824dc488690ec67ee79f.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/5b7/5b7bb822ae529552d8d5708798ee08f3.jpg

Скиталась почти шесть месяцев, нанимаясь на подсобные работы, чтобы заработать на еду. Но все-таки ее задержали в августе 1942 года и этапировали к месту ссылки.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/f39/f39097ab21c81f4185d219ae045664c3.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/1fa/1fab657c846ccd78070f0abde791d412.jpg

Евфросинию на поезде отправили в Тюрьму №1 в Барнауле. Там её неделю держали в одиночной камере. В своих мемуарах Евфросиния вспоминала, что эта неделя «оказалась самым светлым периодом на протяжении [её] ближайших лет», хотя в её камере почти никогда не горел свет (в те редкие минуты, когда его зажигали, она видела, что все стены исцарапаны надписями «Я не виновен!», повторяющимися множество раз).

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/262/2628c0309221f756b441ad1e8497b326.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/78a/78aaec165b3621f9633845d537b805dd.jpg

Затем её перевели в общую камеру Внутренней тюрьмы НКВД и начались ночные допросы, при этом днём ей спать не давали. Дело вели три следователя, которые применяли к ней разную тактику допросов и психологической обработки.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/315/3157ff6c6adacab37d71eedd26211829.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/2c0/2c0f5ea6c0e463cc8dad5dc7536f2df5.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/858/8588ad1e6564e0d597d0266b7e47698e.jpg

За время этапирования Евфросинию допрашивали множество раз. Особенно примечателен протокол допроса одного из следователей, который, поняв, что перед ним образованная женщина, знающая множество иностранных языков, решил выслужиться перед начальством и обвинил ее в шпионаже. И даже сообщил, что недалеко от места, где ее задержали, был найден парашют, на котором опасную шпионку забросили в Сибирь. Но версия о шпионаже лопнула за недостатком улик. В итоге Евфросинии были предъявлены обвинения по статье 58–10, части 2 («клеветала на жизнь трудящихся в СССР») и по статье 82, части 2 («совершила побег из места обязательного поселения»). Приговор – расстрел. Ей было предложено написать прошение о помиловании — это было средством выбить у нее признание своей «вины», — но она отказалась просить помилования. В итоге расстрел заменили 10 годами исправительно-трудовых лагерей и поражением в гражданских правах на 5 лет.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/62a/62a70bfee82d119f8dc04b7c62fa3aa8.jpg

Евфросиния попала в лагпункт № 3 Межаниновка, где какое-то время работала бондарем - делала бочки, затем занималась выжиганием в местной художественной мастерской.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/885/8859916c9913e809f9d3a8feaf59c43b.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/bfe/bfec1096e1ddb6ee927e82be1da9f70d.jpg

Затем в июне 1943 года Евфросинию переправили в лаготделение № 4 на станции Ельцовка под Новосибирском, где она работала в ночной смене в шапочной мастерской в бригаде по починке шапок, привезенных с фронта, а днём — в подсобном хозяйстве, где подкреплялась сырыми овощами.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/672/67229903c182412a133f3cd526161675.jpg

Но в сентябре Евфросиния лишилась этой работы, потому что половину своего пайка и те овощи, которые могла тайком принести с поля, она отдавала беременной солагернице Вере Таньковой (в мемуарах Евфросиния пишет, что та была из рода Невельских), а не своему бригадиру (как того требовал негласный свод правил среди заключённых).

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/3c2/3c2f8fe1864992e3e0dbc634bbe4d616.jpg

Её перевели в лагерь на строительство военного завода под Новосибирском, где заключённые работали без применения строительных механизмов: в начале зимы 1943 года Евфросиния возила тачки с раствором и материалами по трапам на пятый этаж.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/b6b/b6b98f5c3faba11da2b16b74827b4e64.jpg

Вскоре Евфросинию как ветеринара по специальности вызвали на лагерную свиноферму, в которой разразилась эпидемия неизвестной болезни. Она вызвалась спасти умирающих свиней, определив с помощью анализов, как их лечить, и сделав им необходимые прививки.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/6ba/6ba01c3d764d75d46a1913b1893f5a88.jpg

Но работа Евфросинии ветеринаром не устраивала лагерное начальство, потому что она отказывалась подписывать фиктивные акты о гибели свиней, по которым охранники могли получать парное мясо сверх себе положенного.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/d5a/d5abd89cc08dfcd15b09af8578285ffd.jpg

По доносу (в частности, она покритиковала Владимира Маяковского за его антирелигиозную поэзию) Евфросиния была вновь арестована. в июне 1944 года постоянная сессия Новосибирского областного суда приговорила Евфросинию к ещё 10 годам лишения свободы и 5 годам поражения в гражданских правах. Неотбытая мера наказания предыдущего приговора поглощалась данным приговором, из-за чего вместо оставшихся восьми лет ей осталось сидеть десять.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/80a/80af0db64b68d80ccbb99c8197bf4d7d.jpg

После приговора суда Евфросинию перевели в барак усиленного режима лагеря Ельцовка под Новосибирском к уголовникам-рецидивистам, где она работала в прачечной, где вручную стирала окровавленное белье, доставленное с фронта.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/489/4893d6c3e0d9ead8b9f54f6d869d978a.jpg

Вскоре Евфросинию с другими рецидивистами отправили в Красноярск. Там, в порту Злобино, где Норильский горно-металлургический комбинат отбирал заключённых для работы, она вместе с другими заключёнными занималась погрузкой барж.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/56c/56c455608cb64bfd5d6c5d23b328ce65.jpg

В Норильск Евфросиния прибыла в августе 1944 года и работала там на строительстве пятиэтажного городского дома. Асфальтировать крышу порой приходилось на четвереньках и она повредила ногу. Её не лечили, и болезнь перешла в общее заражение крови.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/d17/d174ea1921bb16fba8345d21e7ad9ba4.jpg

Только когда у Евфросинии началась лихорадка, её госпитализировали в Центральную больницу Норильского лагеря.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/fe3/fe382fe615f02463346b157c0f36ffb9.jpg

Потом ее перевели работать в морг.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/f2c/f2c7e3c8948588c4dce0a951c134bdcd.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/110/11020b5ee2b3960997892df0e717ec57.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/b2f/b2fa27b43ba8a774bcb01c34518a70b0.jpg

За время работы Евфросиния сделала более 1600 вскрытий. Она же потом и хоронила трупы. Но с коллективом морга Евфросиния не сработалась, несмотря на то, что это было престижное место с усиленным пайком. Она требовала, чтобы протоколы писались правдиво, без искажений результатов вскрытий. Чем заслужила недовольство начальства, вынужденного «приукрашивать» протоколы.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/386/386bd37d4642b7089aedfd37dd6de6ce.jpg

Тогда Евфросинию перевели на работу в шахту.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/533/533e8c8bb69b2b976b36af3a6c200c1a.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/99d/99d4f9ca44ab443c85a94c35a149e853.jpg

В 1952 году ее освободили, но она осталась в Норильске вольнонаемной, чтобы заработать шахтерскую пенсию.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/a3c/a3cd00ecff50149c094a094c1a856432.jpg

После выхода на пенсию Евфросиния отправилась на Кавказ - в гости к норильским знакомым, у которых был дом в Ессентуках. И влюбилась в горы.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/8be/8be3bdb96791b375b494aa4aa08c4a4a.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/37c/37c72e63c901cfbb5eff3b0de764df20.jpg

Очень много путешествовала, дошла до Грузии по военно-грузинской дороге, пешком, в одиночестве ходила через не самые простые перевалы. А несколько лет спустя, уже заработав пенсию, купила в Ессентуках небольшой домик, куда перевезла чудом найденную в Румынию маму. Кстати, мама Евфросинии не уступала по твердости характера и решительности своей дочери: чтобы переехать к ней в Россию, Александра Алексеевна вынуждена была отказаться и от румынского гражданства, и от румынской пенсии.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/566/566c247ce325cd84a8f28fa0308d4e62.jpg
Евфросиния Керновская (слева) с мамой.

Правда, счастливой семейной жизни выпало не очень много: через четыре года, в 1964 году, мама Евфросинии Антоновны скончалась. Сразу после смерти самого близкого и дорогого ей человека, Керсновская села писать воспоминания и рисовать цветными карандашами картинки своей жизни: детство, ссылка, ГУЛАГ, работа в морге и на шахте. Всего было набралось 12 толстых тетрадей.

Евфросиния Антоновна Керсновская умерла 8 марта 1994 года, прожив 87 лет.
Галина Кива ("Совершенно Секретно")

Kuki Anna
03.11.2015, 21:29
Воспоминания Ольги Адамовой-Слиозберг


...Когда мы возвратились с работы, дневальная встретила меня возгласом: — Беги в барак, посмотри, что у тебя под подушкой лежит! Сердце у меня забилось. Я подумала: наверное, мне все-таки дали мой хлеб! Я подбежала к постели и отбросила подушку. Под подушкой лежало три письма из дома, три письма! Я уже полгода не получала писем. Первое чувство, которое я испытала, было острое разочарование: это был не хлеб, это были письма! А вслед за этим — ужас. Во что я превратилась, если кусок хлеба мне дороже писем от мамы, папы, детей! Я раскрыла конверты. Выпали фотографии. Серыми своими глазками глянула на меня дочь. Сын наморщил лобик и что-то думает. Я забыла о хлебе, я плакала...

Ольга Адамова-Слиозберг. Путь

Kuki Anna
03.11.2015, 21:32
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/ru/thumb/0/00/Nadezhda-Mandelstam-300x238.jpg/267px-Nadezhda-Mandelstam-300x238.jpg

Биография Надежды Мандельштам (1899-1980)

Н.Я. Мандельштам - лингвист, преподаватель
1899, 30 октября. — Родилась в Саратове. Отец – Яков Аркадьевич Хазин (ум. 1930), присяжный поверенный. Мать – Вера Яковлевна Хазина (ум. 1943), врач. Братья – Александр (1891–1920?), Евгений (1893–1974). Старшая сестра – Анна (ум. 1938).

1899–1919. — Переезд семьи в Киев. Поездки с родителями в Германию, Францию, Швейцарию. Окончание Киевской женской гимназии. Сдача экстерном экзаменов за мужскую гимназию. Обучение в художественной мастерской декоративного искусства А.А. Экстер. Участие в оформлении театральных постановок, улиц Киева в дни праздничных шествий. Посещение ночного клуба художников, писателей, артистов «Хлам». Знакомство с Эренбургами. Дружба с женой Эренбурга Любовью Михайловной Козинцевой.
1919, 1 мая. — Встреча в клубе с поэтом Осипом Эмильевичем Мандельштамом. Переписка.
1921, март. — Приезд О.Э. Мандельштама в Киев. Замужество. Отъезд в Москву.
Поездка Мандельштамов на Кавказ. Путешествие по Грузии.
1922. — Возвращение в Москву. Встреча с М.И. Цветаевой. Сдача в издательство «Второй книги стихов» О. Мандельштама.
1924. — Сообщение редактора журнала «Прожектор» Н.И. Бухарина о запрете на публикацию стихов
О. Мандельштама и о разрешении поэту заниматься переводами. Переезд в Ленинград.
1925–1927. — Жизнь в Царском Селе. Знакомство и дружба с А.А. Ахматовой. Занятие переводами.
1927–1928. — Поездка Н.Я. Мандельштам в Ялту. Пребывание в пансионате.
1929, осень. — Переезд в Москву.
1930–1933. — Поступление на работу в редакцию журнала «За коммунистическое просвещение». Вечер стихов О. Мандельштама в редакции «Литературной газеты». Подготовка собрания сочинений Мандельштама в 2-х томах. Встреча с редактором издательства «Художественная литература»
М.О. Чечановским, потребовавшим снять очерк «Путешествие в Армению» из собрания сочинений. Появление в «Правде» критической статьи, направленной против очерка «Путешествие в Армению».
1934, ночь с 16 на 17 мая. — Арест О.Э. Мандельштама. Обыск в квартире. Просмотр и отбор рукописей поэта. Изъятие рукописей стихов, писем, записных книжек. Повторный обыск. Посещение Бухарина с известием об аресте Мандельштама. Встреча в Политическом Красном Кресте с помощником Е.П. Пешковой – М.Л. Виновером.
1934, конец мая. — Вызов Н.Я. Мандельштам на Лубянку. Встреча со следователем. Свидание с
О. Мандельштамом. Объявление приговора: высылка в г. Чердынь на поселение сроком на 3 года за написание стихов о Сталине. Предложение Н.Я. Мандельштам сопровождать мужа в ссылку.
1934, июнь. — Подготовка к отъезду. Сбор вещей и денег по знакомым. Организация органами ОГПУ отправки Мандельштамов в Чердынь. Путь к месту ссылки под конвоем в составе 3-х вооружённых солдат. Установление контроля над Н.Я. Мандельштам: запрещение свободного перемещения, приёма пищи. Прибытие в Чердынь. Сдача Мандельштамов и их документов коменданту. Помещение в отдельную палату больницы (стрессовое состояние О.Э. Мандельштама после тюрьмы). Жизнь чердынских ссыльных и переселенцев. Известие из Москвы о пересмотре дела. Распоряжение об изменении места ссылки на Воронеж. Отъезд из Чердыни.
1934–1937. — Жизнь в Воронеже. Поиски работы и жилья. Заболевание Н.Я. Мандельштам сыпным тифом. Выздоровление. Работа О. Мандельштама в местном театре заведующим литературной частью. Устройство Н.Я. Мандельштам в редакции местного радиовещания. Переводческая деятельность Н.Я. Мандельштам. Поездка в Москву в период пребывания О. Мандельштама в санатории в Тамбове. Переговоры с деятелями Союза писателей. Возвращение в Воронеж. Совместная работа по восстановлению поэтического наследия О. Мандельштама, изъятого при аресте. Беседы о пребывании в тюрьме, условиях содержания и ведения следствия. Приезды в Воронеж друзей В.Н. Яхонтова, Л. Гинзбурга, М.В. Юдиной. Поездка на дачу в Задонск при материальной поддержке Ахматовой и Пастернака.
Известие о смерти С.М. Кирова. Изменение отношения окружающих к Мандельштамам. Лишение работы на радио, в театре, в редакциях газет.
1937, 16 мая. — Получение справки об освобождении в комендатуре НКВД.
Возвращение в Москву. Встречи с друзьями. Отказ в прописке в Москве и других городах.
1937, июль – 1938, март. — Отъезд в Савёлово под Кимры. Материальная поддержка и помощь друзей. Скитания в поисках места жительства (Малоярославец, Калинин и др.).
1938. — Направление на 2 месяца от Литфонда в дом отдыха «Саматиха» под Муромом (2 марта). Встреча с А.А. Фадеевым. Отказ в трудоустройстве.
Арест О.Э. Мандельштама (ночь со 2 на 3 мая). Обыск. Направление на Лубянку.
Поездка к брату в Москву с сообщением об аресте и в Калинин за корзиной с бумагами (6 мая). Известие о переводе О. Мандельштама в Бутырскую тюрьму. Сообщение об отправке Мандельштама в лагерь на 5 лет по решению ОСО. Получение письма от Мандельштама из Свитлага (Владивосток). Встреча в Малоярославце со своей подругой Г.Н. Мекк, вернувшейся из лагеря. Поездка в Калинин. Рассказ хозяйки квартиры об обыске в доме и ордере на арест Н.Я. Мандельштам. Поиск работы и места жительства. Устройство в прядильное отделение на фабрику «Октябрь» в Струнино (под Загорском). Приход на фабрику в ночную смену двух сотрудников НКВД. Допрос. Взятие подписки о явке на следующий день в отдел кадров. Помощь и поддержка рабочих фабрики. Отъезд из Струнино.
1938, осень – 1941. — Возвращение в Калинин. Работа надомницей в артели по изготовлению игрушек. Получение известия о смерти О. Мандельштама в лагере (1939). Поездка в Москву. Встреча с работником аппарата ЦК А.С. Щербаковым. Переход преподавателем иностранных языков в школу. Эвакуация в связи с наступлением немецко-фашистских войск. Вывоз бумаг из архива О. Мандельштама.
1941–1948. — Пребывание в больнице на острове Муйнакс на Аральском море, затем в деревне под Джамбулом. Получение пропуска на въезд в Ташкент, благодаря хлопотам А.А. Ахматовой и брата. Жизнь в Ташкенте. Преподавание иностранных языков в Среднеазиатском университете. Сдача экстерном программы за филологический факультет университета, кандидатских экзаменов. Работа над диссертацией.
1948–1953. — Преподавание английского языка в педагогическом институте в Ульяновске. Ведение спецкурса «История английского языка». Экстренное заседание кафедры иностранных языков под председательством директора института и секретаря партийной организации по делу Н.Я. Мандельштам. Требование немедленного её увольнения.
1953. — Приезд в Москву. Отказ в приёме диссертации к защите в Институте языкознания АН СССР. Поиск работы.
1953–1955. — Направление преподавателем английского языка в Читинский педагогический институт. Отъезд из Читы по приглашению Чебоксарского педагогического института.
1955, лето. — Получение из Чебоксар отказа в должности. Приём у первого секретаря Союза писателей А.А. Суркова. Обсуждение вопросов о публикации поэтического наследия Мандельштама. Переговоры Суркова с министром просвещения об устройстве на работу. Определение по распоряжению министра в Чебоксарский педагогический институт. Посещение директора Гослитиздата А.К. Котова. Создание комиссии по наследству О.Э. Мандельштама. Председатель К.М. Симонов. Работа в Псковском педагогическом институте. Отказ органов МВД на прописку и получение жилья в Москве.
1956. — Получение справки о реабилитации по делу Мандельштама 1938 г. Включение в издательский план серии «Библиотеки поэта» книги стихов О.Э. Мандельштама. Помощь Ф.А. Вигдоровой в получении постоянной прописки в Москве. Приобретение кооперативной квартиры при поддержке К.М. Симонова.
1957. — Жизнь в Москве. Защита кандидатской диссертации в Ленинградском педагогическом институте им. А.И. Герцена.
1959. — Работа над подготовкой к изданию литературного наследия мужа.
1960-е гг. — Начало работы над воспоминаниями.
1965. — Первый вечер памяти О. Мандельштама в Московском государственной университете под председательством И.Г. Эренбурга.
1970. — Выход 1-го тома «Воспоминаний» в Нью-Йорке.
1971. — Выход «Второй книги» в Париже.
1973. — Издание «Стихотворений» О. Мандельштама малым тиражом в серии «Библиотека поэта».
1974. — Второе издание в этой же серии.
1980, 29 декабря. — Скончалась Н.Я. Мандельштам. Похоронена на старом Кунцевском (б. Троекуровском) кладбище в Москве.
_______________________________________________________________

Мы никогда не спрашивали, услыхав про очередной арест, «За что его взяли?», но таких как мы, было немного. Обезумевшие от страха люди задавали друг другу этот вопрос для чистого самоутешения: людей берут за что-то, значит, меня не возьмут, потому что не за что! Они изощрялись, придумывая причины и оправдания для каждого ареста, – «Она ведь действительно контрабандистка», «Он такое себе позволял», «Я сам слышал, как он сказал..» И еще: «Надо было этого ожидать – у него такой ужасный характер», «Мне всегда казалось, что с ним что-то не в порядке», «Это совершенно чужой человек» <...> Вот почему вопрос: «За что его взяли?» – стал для нас запретным. «За что? – яростно кричала Анна Андреевна, когда кто-нибудь из своих, заразившись общим стилем, задавал этот вопрос. – Как за что? Пора понять, что людей берут ни за что»...

Майская ночь

Дав пощечину Алексею Толстому, О. М. немедленно вернулся в Москву и оттуда каждый день звонил по телефону Анне Андреевне и умолял ее приехать. Она медлила, он сердился. Уже собравшись и купив билет, она задумалась, стоя у окна. «Молитесь, чтобы вас миновала эта чаша?» — спросил Пунин, умный, желчный и блестящий человек. Это он, прогуливаясь с Анной Андреевной по Третьяковке, вдруг сказал: « А теперь пойдем посмотреть, как вас повезут на казнь». Так появились стихи: « А после на дровнях, в сумерки, В навозном снегу тонуть. Какой сумасшедший Суриков Мой последний напишет путь?» Но этого путешествия ей совершить не пришлось: «Вас придерживают под самый конец», — говорил Николай Николаевич Пунин, и лицо его передергивалось тиком. Но под конец ее забыли и не взяли, зато всю жизнь она провожала друзей в их последний путь, в том числе и Пунина.

На вокзал встречать Анну Андреевну поехал Лева — он в те дни гостил у нас. Мы напрасно передоверили ему это несложное дело — он, конечно, умудрился пропустить мать, и она огорчилась: все шло не так, как обычно. В тот год Анна Андреевна часто к нам ездила и еще на вокзале привыкла слышать первые мандельштамовские шутки. Ей запомнилось сердитое «Вы ездите со скоростью Анны Карениной», когда однажды опоздал поезд и — «Что вы таким водолазом вырядились?» — в Ленинграде шли дожди, и она приехала в ботиках и резиновом плаще с капюшоном, а в Москве солнце пекло во всю силу. Встречаясь, они становились веселыми и беззаботными, как мальчишка и девчонка, встретившиеся в Цехе поэтов. «Цыц, — кричала я. — Не могу жить с попугаями!» Но в мае 1934 года они не успели развеселиться.

День тянулся мучительно долго. Вечером явился переводчик Бродский и засел так прочно, что его нельзя было сдвинуть с места. В доме хоть шаром покати — никакойеды. О. М. отправился к соседям раздобыть что-нибудь на ужин Анне Андреевне... Бродский устремился за ним, а мы-то надеялись, что, оставшись без хозяина, он увянет и уйдет. Вскоре О. М. вернулся с добычей — одно яйцо, но от Бродского не избавился. Снова засев в кресло, Бродский продолжал перечислять любимые стихи своих любимых поэтов — Случевского и Полонского, а знал он поэзию и нашу, и французскую до последней ниточки. Так он сидел, цитировал и вспоминал, а мы поняли причину этой назойливости лишь после полуночи.

Приезжая, Анна Андреевна останавливалась у нас в маленькой кухоньке — газа еще не провели, и я готовила нечто вроде обеда в коридоре на керосинке, а бездействующая газовая плита из уважения к гостье покрывалась клеенкой и маскировалась под стол. Кухню прозвали капищем. «Что вы валяетесь, как идолище, в своем капище? — спросил раз Нарбут, заглянув на кухню к Анне Андреевне. — Пошли бы лучше на какое-нибудь заседание посидели...» Так кухня стала капищем, и мы сидели там вдвоем, предоставив О. М. на растерзание стихолюбивому Бродскому, когда внезапно около часа ночи раздался отчетливый, невыносимо выразительный стук «Это за Осей», — сказала я и пошла открывать.

За дверью стояли мужчины — мне показалось, что их много, — все в штатских пальто. На какую-то ничтожную долю секунды вспыхнула надежда, что это еще не то: глаз не заметил форменной одежды, скрытой под коверкотовыми пальто. В сущности, эти коверкотовые пальто тоже служили формой, только маскировочной, как некогда гороховые, но я этого еще не знала.
Надежда тотчас рассеялась, как только незваные гости переступили порог.

Я по привычке ждала «Здравствуйте!», или «Это квартира Мандельштама?», или «Дома?», или, наконец, «Примите телеграмму»... Ведь посетитель обычно переговаривается через порог с тем, кто открыл дверь, и ждет, чтобы открывший посторонился и пропустил его в дом. Но ночные посетители нашей эпохи не придерживались этого церемониала, как, вероятно, любые агенты тайной полиции во всем мире и во все времена. Не спросив ни о чем, ничего не дожидаясь, не задержавшись на пороге ни единого мига, они с неслыханной ловкостью и быстротой проникли, отстранив, но не толкнув меня, в переднюю, и квартира сразу наполнилась людьми. Уже проверяли документы и привычным, точным и хорошо разработанным движением гладили нас по бедрам, прощупывая карманы, чтобы проверить, не припрятано ли оружие.

Из большой комнаты вышел О. М. «Вы за мной?» — спросил он. Невысокий агент, почти улыбнувшись, посмотрел на него: «Ваши документы». О. М. вынул из кармана паспорт.
Проверив, чекист предъявил ему ордер. О. М. прочел и кивнул.

На их языке это называлось «ночная операция». Как я потом узнала, все они твердо верили, что в любую ночь и в любом из наших домов они могут встретиться с сопротивлением. В их среде для поддержания духа муссировались романтические легенды о ночных опасностях. Я сама слышала рассказ о том, как Бабель, отстреливаясь, опасно ранил одного из «наших», как выразилась повествовательница, дочь крупного чекиста, выдвинувшегося в 37 году. Для нее эти легенды были связаны с беспокойством за ушедшего на «ночную работу» отца, добряка и баловника, который так любил детей и животных, что дома всегда держал на коленях кошку, а дочурку учил никогда не признаваться в своей вине и на все упрямо отвечать «нет». Этот уютный человек с кошкой не мог простить подследственным, что они почему-то признавались во всех возводимых на них обвинениях. «Зачем они это делали? — повторяла дочь за отцом. — Ведь этим они подводили и себя, и нас!»... А «мы» означало тех, кто по ночам приходил с ордерами, допрашивал и выносил приговоры, передавая в часы досуга своим друзьям увлекательные рассказы о ночных опасностях. А мне чекистские легенды о ночных страстях напоминают о крошечной дырочке в черепе осторожного, умного, высоколобого Бабеля, который в жизни, вероятно, не держал в руках пистолета.

В наши притихшие, нищие дома они входили, как разбойничьи притоны, как в хазу, как в тайные лаборатории, где карбонарии в масках изготовляют динамит и собираются оказать вооруженное сопротивление. К нам они вошли в ночь с тринадцатого на четырнадцатое мая 1934 года.

Проверив документы, предъявив ордер и убедившись, что сопротивления не будет, приступили к обыску. Бродский грузно опустился в кресло и застыл. Огромный, похожий на деревянную скульптуру какого-то чересчур дикого народа, он сидел и сопел, сопел и храпел, храпел и сидел. Вид у него был злой и обиженный. Я случайно к нему с чем-то обратилась, попросила, кажется, найти на полках книги, чтобы дать с собой О. М., но он отругнулся: «Пускай Мандельштам сам ищет», — и снова засопел. Под утро, когда мы уже свободно ходили по комнатам и усталые чекисты даже не скашивали нам вслед глаза, Бродский вдруг очнулся, поднял, как школьник, руку и попросил разрешения выйти в уборную. Чин, распоряжавшийся обыском, насмешливо на него поглядел: «Можете идти домой», — сказал он. «Что?» — удивленно переспросил Бродский. «Домой», — повторил чекист и отвернулся. Чины презирали своих штатских помощников, а Бродский был, вероятно, к нам подсажен, чтобы мы, услыхав стук, не успели уничтожить каких-нибудь рукописей.
Мандельштам Н. Я. Воспоминания / подгот. текста Ю. Л. Фрейдина ; примеч. А. А. Морозова. - М. : Согласие, 1999., [Кн.1] / предисл. Н. В. Панченко - [6], XX, 552 c.

Kuki Anna
03.11.2015, 21:38
Воспоминания Славомира Радича

Если бы я услышал лай упряжных собак, означающий, что началось патрулирование, мне, думаю, физически стало бы плохо. Мы пробежали несколько шагов к наружному заграждению. <...> Шума мы, скорее всего, производили немного, но каждый звук казался оглушительным. <...> Последним отчаянным рывком мы влезли на внешний забор из колючей проволоки, спрыгнули, вскочили на ноги, огляделись, затаив дыхание, и дружно бросились бежать.
Славомир Радич. Долгий путь


Воспоминания Владимира Акуева

В ссылку я попал на четвертом году своей жизни. Поэтому как о самом выселении, так и о первых годах жизни среди бескрайних снегов и льдов я знаю только то, что известно мне из скупых рассказов матери. Она не любила распространяться на эту тему, потому что эти воспоминания не доставляли радости: слишком много несправедливости выпало не ее долю.

В самом начале войны моя мать, Акуева Киштя Мусаевна, осталась девятнадцатилетней солдаткой. Отец, Убуш Манджиевич, прощаясь, очень просил мать беречь меня, их годовалого первенца. И она хранила этот наказ в душе всегда, а я для нее стал смыслом жизни. Она, как могла, старалась выходить меня.

Но война и суровая судьба распорядились по-иному. Она стала солдатской вдовою. Цинично-подлый, потому самый жестокий, удар нанесла родная наша власть, защищая которую погиб не только мой отец, но и совсем еще юный его младший брат Бадма-Гаря. Не стало и их старшего брата, не щадя себя работавшего в тылу для фронта. Я и мать были изгнаны вначале в Красноярский край, а потом отправлены по Северному Ледовитому океану на Таймыр.

Мать с содроганием вспоминала, как много людей замерзло по пути в Сибирь, а потом и на Крайнем Севере. А мы с ней чудом избежали этой участи. "Может быть,- говорила она,- помог всевышний. Не дал исчезнуть роду Акуевых".

Насчет всевышнего - не знаю, а то, что помощь добрых, отзывчивых людей в самом деле была нам кстати,- это точно. Так, на рассвете 28 декабря 1943 года, когда два солдата и офицер пришли нас выселять, мать, как смогла, объяснила им наше семейное положение. И те, видимо, прониклись сочувствием. Не повели себя так, как их сослуживцы. Офицер подсказал матери взять теплую одежду, новые вещи, даже мясо, если сможет зарезать скотину, и другие продукты. Но, куда нас повезут, не сказал.

Все мужчины из соседних с нами семей были кто на фронте, кто на море, и резать скотину было некому. А вот кое-что из теплых вещей и немного муки мать взяла. Но сколько она могла унести, если я еще висел ношей? Все же прихваченные вещи помогли в дороге, а потом и первое время в Сибири. Правда, приходилось отдавать их чуть ли не задаром. Так, в пути отменный полушубок отца ушел за буханку хлеба, который мать до последней крошки скармливала только мне. Сама же голодала...

Личные мои впечатления связаны уже с жизнь в фактории Обойная, где мать наравне с мужчинами рыбачила. Я видел, какой уставшей, измученной приходила она с лова. Однако от такой работы мало что менялось в нашем положении. Ни поесть вдосталь, ни одежды, чтобы сменить обноски.
А вот тяжелая работа вскоре сказалась на здоровье матери. Она стала все чаще болеть, пока летом сорок восьмого года совсем не слегла. В фактории никакой медицинской помощи не было, и ее увезли в Хатангу, положили в районную больницу. Так я в свои неполные восемь лет остался один, а мать находилась на лечении целый год. И весь этот срок я жил тем, что соседи по бараку делились: кто - обедом, кто - ужином". В благодарность и я старался быть полезным им чем-нибудь. Пока взрослые работали, протапливал печи, запасал лед, стаивал его и грел воду, чтобы теплая вода была готова к их возвращению.

Летом сорок девятого года я стал подумывать о поездке в Хатангу, чтобы быть ближе к матери, если она будет оставаться в больнице. А возможность была только одна: сесть на идущую туда баржу. Других средств передвижения летом не было. И вот с последней баржей (река должна была со дня надень стать), собрав в один узел свои пожитки, оставил Обойную.

Наконец, мне повезло, и к моему появлению в Хатанге мать выписалась из больницы. Здесь она устроилась на работу. Так мы остались в районном центре. Этой же осенью в возрасте девяти лет я пошел в первый класс, начал постигать азы грамоты. И в моей жизни появилось некоторое разнообразие. Ведь в такой многочисленной ребячьей среде вращаться мне не доводилось. Поэтому на занятия я ходил охотно. Но потом произошел один инцидент, который на время осложнил мои отношения с учительницей и вызвал отвращение к школе.

Случился он при следующих обстоятельствах. На уроке учительница, показывая портрет усатого человека в букваре, сказала, что это Сталин, при этом перечислила множество его заслуг и достоинств. От услышанного во мне все словно закипело, запротестовало. И, вымещая таившуюся во мне обиду на него, я принялся безрассудно замалевывать черным портрет вождя, "друга" всех советских детей. Живя на фактории, портрета Сталина я не видел, но наслышан был достаточно. Среди калмыков были образованные мужчины, которые вели разные разговоры про политику, про выселение калмыков. И часто Сталина обвиняли в наших бедах, в том, что мы оказались на Крайнем Севере, и многие умерли от голода и холода. Поэтому в моей детской душе уже прочно сидела нелюбовь к нему.
За свой поступок я тут же выслушал нотации и угрозы от учительницы. Потом меня прорабатывал комендант. Для начала дал несколько тумаков, чтобы я почувствовал силу удара его увесистого кулака. Потом голыми коленками поставил на соль и продержал так несколько часов. Все запугивал меня, что за такое дело может посадить, несмотря на то, что я еще мал.

Хотя дело на этом закончилось, обида во мне сидела еще долго. А когда умер Сталин и все вокруг в школе плакали, я в душе ликовал. Во всяком случае не скорбел, и из моих глаз слезы не текли. Даже с несколькими мальчишками отважились гонять футбол, когда в школе был объявлен траур.

Многие семьи бедствовали, особенно те, в которых не было главы семьи - мужчины. Поэтому подростки брали на себя хозяйственные заботы. Особенно старались мы, когда начинался ледоход. Вместе со льдом всегда шел всякий лес. И мы с большим риском для себя, перепрыгивая со льдины на льдину, собирали и выбрасывали на берег древесину. А еще выше Хатанги находилось Каякское месторождение каменного угля. Там добывали высочайшего сорта антрацит. Местами лед бывал усыпан им. Вот и приноровились мы собирать его. Мало-помалу запасались так топливом.

А как мы ждали навигацию, сказать невозможно. Суда привозили продукты практически на целый год. Их нужно было как можно быстрее разгрузить. Поэтому для этой работы брали и подростков, несмотря на их малолетство. Здесь, кроме прямого заработка, нам удавалось разжиться и провизией. Особенно при разгрузке кондитерских изделий мы ловчили. Так, я иногда в самом конце трапа вроде как нечаянно, из-за потери равновесия, ронял ящик. Тара разбивалась, содержимое рассыпалось и становилось добычей пацанов. Мою же долю, они честно оставляли. Бригадир прекрасно понимал мои уловки и для виду, бывало, прикрикнет, но смотрел снисходительно. От работы меня не отстранял, давал возможность хоть сколько-нибудь подзаработать.

В течение учебного года я время от времени прерывал учебу, чтобы подработать. Мать со своим подорванным здоровьем не могла иметь приличный заработок. Поэтому моя голова нередко была обременена мыслью, как бы раздобыть пропитание. Тогда учеба на ум шла туго, и я чаще всего шел в бондарный цех рыбозавода. Здесь работали хорошие знакомые из наших. Они всегда старались помочь и поддержать советами. А начальству не было дела до моей учебы: круглый пятерочник я или безнадежный двоечник. Хотя я не был ни тем и ни другим, их отношение меня устраивало. В меру своих сил работал и по труду получал.

Делали мы здесь сто- и двухсоткилограммовые бочки для засолки рыбы. Собирали из клепок, так назывались дощечки для боковых стенок бочки, стягивали металлическими обручами. На этом наша часть работы заканчивалась. Завершающая операция - укрепление дна и уплотнение - была не по нашему умению. И ее выполняли старшие.

Между делом мы не забывали свои детские утехи. Любили сражаться мечами или на саблях. Для их изготовления лучше всего подходили дубовые клепки. Подстругаешь, придашь нужный профиль - и оружие готово. К тому же, прочность в прямом смысле дубовая. А раздобыть материал можно было в бондарном цехе. И потому, выполняя наказ сверстников, я плутовским путем выносил заготовки и делился с ними. Это было частью наших внеурочных забав, которые хоть как-то скрашивали суровую жизнь.

Все же мы были детьми и потому умели радоваться по самому малому поводу. Как-то из поступивших по ленд-лизу американских вещей матери по карточке досталась пара солдатских ботинок размером на крупного мужчину. Тем не менее я решительно настроился их носить сам, поскольку мне казались они очень хорошими. И представлял себе, как в них буду вышагивать на глазах у пацанов. Но, чтобы они не слетали на; ходу, пришлось набить их опилками, а ноги обматывать портянками. После этого было не до важного вышагивания, приходилось буквально волочить ноги. Но даже тогда мне было приятно, что у меня настоящие; солдатские ботинки.

...Наперекор всему в пятьдесят восьмом году (мне было уже восемнадцать) я окончил семь классов. Тем же летом с последней группой калмыков я и мать выехали с Таймыра на родину. И были безмерно рады, что дождались этого момента.
Акуев В. У. Даже там мы умели радоваться // Годаев П. О. Боль памяти. – Элиста : Джангар, 2000. – С. 157–162.

Kuki Anna
03.11.2015, 21:40
Глеб Якунин

Я тогда учился на первом курсе, и уже тогда был ярый антисоветчик, еще со школы. Такими были все мальчишки без отцов, полухулиганы, и к власти мы относились, мягко сказать, отрицательно. У меня и по отцу и по матери было много родных и близких, которые пострадали во время Сталина.

Наш подмосковный Пушно-меховой институт был несколько гонимым. Дух был оппозиционный. У нас преподавали всякие генетики, морганисты, изгнанные из других институтов, — те, кого еще не посадили.

2-го, кажется, числа, когда было официальное сообщение, что Сталин заболел, мы с друзьями обсуждали, что он уже, по-видимому, не выживет — это что-то серьезное, иначе никогда не решились бы сообщить.

Когда объявили, что он умер, у меня была такая же реакция, как в лагерях, где все радовались, братались, кидали шапки вверх. Это был большой праздник для многих наших студентов, хотя политизированных у нас было мало. А вот моя мама, хоть она и была почти пострадавшей, чуть не плакала, чему я очень удивлялся.

Большинство людей молчали, но все чувствовали, что будет совсем другая жизнь. Многие боялись выражать свою радость. Я со своими друзьями делился, но публично говорить — боялись. А другие говорили: как это ужасно, как же мы будем без вождя жить… Это такое языческое поклонение.

Хорошо помню, как это было — прощание со Сталиным, как эта страшная личность ушла из жизни. Когда идешь от Чистых прудов не к памятнику Грибоедову, а в другую сторону, сразу начинается бульвар. В то время в конце бульвара был маршрут вниз, куда можно было пройти, чтобы «приложиться к мощам» Сталина. Вниз к Трубной площади, а потом налево, там была одна из «ветвей». Я туда немножко прошел и увидел, как эта огромная толпа шла вниз, а внизу стояли машины грузовые, перекрывали движение. При мне страшные толпы давили людей, и их, затоптанных, в эти машины просто бросали.

Многие шли просто так поглазеть, им было интересно. Но многие с фанатичностью любили Сталина. Искренне плакали, оболваненные люди, у которых в семье были репрессированные. А другие вообще не знали, что такое лагеря. Кто не хотел, тот ничего и не знал. Агитация, радио, партийная всеобщая пропаганда — тоталитарный режим имел возможность через СМИ оболванивать людей. Отсутствие объективной информации позволяло создавать культ вождя.

После смерти Сталина было ощущение, что это Господь Бог вмешался. Он дожил только до 70 с небольшим лет, а грузины и осетины — кавказские народы — все долгожители.

Если бы Сталин еще просуществовал, он бы КПСС уничтожил. На месте КПСС он бы Московскую патриархию объявил бы партией, и она была бы духовным вдохновителем, Сталин венчался бы на царство…. Кончилось бы все тем, что у нас была бы новая империя во главе с великим императором.

Я специалист по церковной истории и уже написал работу о Сталине и Московской патриархии. О том, как патриархия к 70-летию Сталина пела ему дифирамбы, где называли его великим отцом и мудрым вождем.

Сталин — это пример не только того, что в прошлом было. Самое страшное — построение культа и восхваление Сталина — нам такой сталинизм впереди светит.
О. Глеб Якунин (р. 1934), священник
Подготовила Светлана Шуранова

Kuki Anna
03.11.2015, 21:43
Иван Солоневич. Россия в концлагере

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/ru/0/04/%D0%98%D0%B2%D0%B0%D0%BD_%D0%A1%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%BD%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87.jpg

«В этот период времени со мною случилось происшествие, в сущности пустяковое, но как-то очень уж глубоко врезавшееся в память. На рассвете перед уходом заключенных на работы и вечером во время обеда перед нашими палатками маячили десятки оборванных крестьянских ребятишек, выпрашивавших всякие съедобные отбросы. Странно было смотреть на этих людей “вольного населения”, более нищего, чем даже мы, каторжники, ибо свои полтора фунта хлеба мы получали каждый день, а крестьяне и этих полутора фунтов не имели.

Нашим продовольствием заведовал Юра. Он ходил за хлебом и за обедом. Он же играл роль распределителя лагерных объедков среди детворы. У нас была огромная, литров на десять, алюминиевая кастрюля; которая была участницей уже двух наших попыток побега, а впоследствии участвовала и в третьей. В эту кастрюлю Юра собирал то, что оставалось от лагерных щей во всей нашей палатке. Щи эти обычно варились из гнилой капусты и селедочных головок. Я так и не узнал, куда девались селедки от этих головок. Не многие из лагерников отваживались есть эти щи, и они попадали детям. Впрочем, многие из лагерников урывали кое-что и из своего хлебного пайка.

Я не помню, почему именно все это так вышло. Кажется, Юра дня два-три подряд вовсе не выходил из УРЧ, я тоже. Наши соседи по привычке сливали свои объедки в нашу кастрюлю. Когда однажды я вырвался из УРЧ, чтобы пройтись хотя бы за обедом, я обнаружил, что моя кастрюля, стоявшая под нарами, была полна до краев, и содержимое ее превратилось в глыбу сплошного льда. Я решил занести кастрюлю на кухню, поставить ее на плиту, и когда лед слегка оттает, выкинуть всю эту глыбу вон и в пустую кастрюлю получить свою порцию каши.

Я взял кастрюлю и вышел из палатки. Бала почти уже ночь. Пронзительный морозный ветер выл в телеграфных проводах и засыпал глаза снежной пылью. У палаток не было никого. Стайка детей, которые в обеденную пору шныряли здесь, уже разошлись. Вдруг какая-то неясная фигурка метнулась ко мне из-за сугроба, и хриплый, застуженный детский голосок пропищал:
— Дяденька, дяденька, может, что осталось. Дяденька, дай!...
Это была девочка лет, вероятно, одиннадцати. Ее глаза под спутанными космами волос блестели голодным блеском. А голосок автоматически, привычно, без всякого выражения, продолжал скулить:
— Дяденька, дааай!
— А тут только лед.
— От щей, дяденька?
— От щей.
— Ничего, дяденька. Ты только дай. Я его сейчас... отогрею... Он сейчас вытряхнется. Ты только дай...

В голосе девочки звучала суетливость, жадность и боязнь отказа. Я соображал как-то туго и стоял в нерешимости. Девочка почти вырвала кастрюлю из моих рук. Потом она распахнула рваный зипунишко, под которым не было ничего, только торчали голые острые ребра, прижала кастрюлю к своему голому тельцу, словно своего ребенка, запахнула зипунишко и села на снег.
Я находился в состоянии такой отупелости, что даже не попытался найти объяснение тому, что эта девочка собиралась делать. Только мелькнула ассоциация о ребенке, о материнском инстинкте; который каким-то чудом живет еще в этом иссохшем тельце. Я прошел в палатку отыскивать другую посуду для каши своей насущной.

В жизни каждого человека бывают минуты великого унижения. Такую минуту пережил я, когда, ползая под нарами в поисках какой-нибудь посуды, я сообразил, что эта девочка собирается теплом изголодавшегося своего тела растопить эту полупудовую глыбу замерзшей, отвратительной, свиной, но все же пищи; и что во всем этом скелетике тепла не хватит и на четверть этой глыбы.
Я очень тяжело ударился головой о какую-то перекладину под нарами и почти оглушенный от удара, отвращения и ярости, выбежал из палатки. Девочка все еще сидела на том же месте, и ее нижняя челюсть дрожала мелкой частой дрожью.
— Дяденька, не отбирай! — завизжала она.

Я схватил ее вместе с кастрюлей и потащил в палатку. В голове мелькали какие-то сумасшедшие мысли. Я что-то, помню, говорил, но думаю, что и мои слова пахли сумасшедшим домом. Девочка вырвалась в истерии у меня из рук и бросилась к выходу из палатки. Я поймал ее и посадил на нары. Лихорадочно, дрожащими руками я стал шарить на полках, под нарами. Нашел чьи-то объедки, пол пайка Юриного хлеба и что-то еще. Девочка не ожидала, чтобы я протянул ей все это. Она судорожно схватила огрызок хлеба и стала запихивать себе в рот. По ее грязному личику катились слезы еще не остывшего испуга. Я стоял перед нею пришибленный, полный великого отвращения ко всему в мире, в том числе и к самому себе. Как это мы, взрослые люди России, тридцать миллионов взрослых мужчин, могли допустить до этого детей нашей страны? Как это мы не додрались до конца? Мы, русские интеллигенты, зная, чем была великая французская революция, могли мы себе представить, чем будет столь же великая революция у нас... Как это мы не додрались? Как это мы все, все поголовно не взялись за винтовки? В какой-то очень короткий миг вся проблема гражданской войны и революции осветилась с беспощадной яркостью. Что помещики? Что капиталисты? Что профессора? Помещики — в Лондоне. Капиталисты — в наркомторге. Профессора — в академии. Без вилл и автомобилей, но живут. А вот все эти безымянные мальчики и девочки? О них мы должны были помнить прежде всего, ибо они — будущее нашей страны. А вот, не вспомнили. И вот на костях этого маленького скелетика, миллионов таких скелетиков, будет строиться социалистический рай. Вспомнился карамазовский вопрос о билете в жизнь. Нет, ежели бы им и удалось построить этот рай, на этих скелетиках, я такого рая не хочу. Вспомнилась и фотография Ленина в позе Христа, окруженного детьми: “Не мешайте детям приходить ко мне”. Какая подлость! Какая лицемерная подлость!

И вот, много вещей видал я на советских просторах; вещей, на много хуже этой девочки с кастрюлей льда. И многое как-то уже забывается. А девочка не забудется никогда. Она для меня стала каким-то символом. Символом того, что сделалось с Россией».

Отрывок из книги воспоминаний Ивана Лукьяновича Солоневича «Россия в концлагере». В ней он рассказывает о своем пребывании в Подпорожском отделении лагеря «Беломорско-Балтийский комбинат» в 1934 году.
Бутовский полигон (http://www.martyr.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=361%3A2013-03-04-21-05-07&catid=4%3Acommonnews&Itemid=1)

Kuki Anna
04.11.2015, 14:18
Колпашевский яр

Журналист и издатель Сергей Пархоменко провел на свой странице в социальных сетях эксперимент или опрос. И поразился его результатам.

http://www.istpravda.ru/upload/iblock/84d/84d7d3b6e1879e0a0fd72b22e1df04d6.jpg
Сергей Пархоменко, Журналист, издатель

Ну что же, пять тысяч человек ответили на мой импровизированный опрос.

Я спрашивал, говорит ли моим читателям что-нибудь географическое название КОЛПАШЕВО, ТОМСКОЙ ОБЛАСТИ. Или наименование конкретного места – КОЛПАШЕВСКИЙ ЯР.

Коллеги в Мемориале уверяют меня, что история Колпашева известна широко, многократно описана, рассеяна по всему интернету. И в 90-е годы была даже издана небольшая книжка на эту тему.

Однако из 5 000 ответивших у меня в фейсбуке только человек 30-40, наверное, сказали, что да, слышали, знают, с чем связано это имя. Причем, большинство этих людей живут (или раньше жили) в Томске и его окрестностях, так что слышали от родных, от соседей… Остальные ответили: нет, не знаю, не слышал, не в курсе.

Так что можно теперь все-таки рассказать эту историю.

Городок Колпашево (по последней переписи чуть больше 20 000 человек) стоит на высоком берегу Оби. Река там делает поворот, и каждый год «съедает» несколько метров высокого песчаного обрыва, подбираясь все ближе к крайним домам по улицам Ленина и Дзержинского. К этому все в городе испокон веку привыкли.

В 1979 году – аккурат под Первомай, 30 апреля – в воду сползли очередные два метра песчаного откоса. И из вертикальной стенки показались руки, ноги, головы захороненных там людей. Обнажился многометровый могильник, в котором люди были уложены плотным штабелем, слоями. В верхнем слое тела полностью истлели, а в нижних – очень хорошо сохранились, мумифицировались в чистом песке. Говорят, что можно было легко разглядеть одежду, а в ряде случаев даже различить лица, вполне узнаваемые. Там были мужчины и женщины разных возрастов, были и дети. Все в штатском.

Несколько черепов верхнего слоя вывалились из откоса, их подобрали мальчишки, надели на палки, стали бегать по городу, пугать прохожих. Вскоре весь город был в курсе, что случилось. К откосу стали собираться люди, кому-то даже показалось, что он узнает чье-то пальто, видит чье-то лицо… Оцепили милицией и дружинниками. Потом очень быстро – буквально за несколько часов, построили вокруг осыпавшегося склона глухой забор.

Назавтра по городу устроили партсобрания на разных предприятиях и в красных уголках. Партийные агитаторы стали разъяснять населению, что им велели в райкоме: это захоронение предателей и дезертиров времен войны. Как-то получилось неубедительно: а почему в штатском? Почему женщины и дети? И вообще – откуда столько дезертиров в городе с 20-тысячным населением?

Тем временем осыпалось еще немного песка и стало понятно, что могильник – огромный. Тысячи людей.

В городе помнили, что на этом месте в конце 30-х стояла тюрьма. В общем, было известно, что там и расстреливают. Но никто не мог себе представить – сколько. Забор и колючую проволоку давно снесли, саму тюрьму давно закрыли, даже сруб перенесли в другое место, подальше от осыпающегося берега, там много лет было общежитие техникума.

На самом деле (в городе про это мало кто знал), в Колпашевской тюрьме был устроен полноценный конвейер смерти: построили специальный дощатый желоб, по которому человек сам спускался к краю рва, там его убивал из винтовки стрелок, сидевший в специальной будке, при необходимости добивали вторым выстрелом из пистолета, укладывали в очередной слой, валетом с предыдущим трупом, и слегка присыпали известкой. И так пока яма не заполнится. Тогда ее заваливали песком, а желоб переносили на несколько метров в сторону.

Так вот, берег продолжал осыпаться, и несколько трупов упали в воду поплыли по реке вдоль всего города. Люди с берега наблюдали.

В Томске было принято решение избавиться от могильника, трупы убрать. Решение принимал лично тогдашний Первый секретарь обкома Егор Кузьмич Лигачев. Советовался с Москвой, непосредственно с председателем КГБ Андроповым. Колпашевским властям приказано было могильник уничтожить, трупы перезахоронить в другом месте.

Но оказалось, что сделать это не просто: подогнать технику слишком близко к осыпающемуся песчаному обрыву было невозможно. Опасались за сохранность грузовиков, экскаваторов. А на то, чтоб копать вручную, времени не было: начальство подгоняло.

К тому моменту масштаб гигантского могильника был уже ясен. На берег отбуксировали буровую установку (еще раз, медленно: буровую установку), которая пробурила несколько скважин, чтобы определить контуры захоронения.

Тогда из Томска пришло новое распоряжение содержавшее интересное, остроумное инженерное решение. По Оби подогнали вплотную к песчаному обрыву два мощных буксира, привязали их тросами к берегу, кормой к откосу, и включили двигатели на полную мощность. Струя от винтов стала размывать берег, трупы посыпались в воду, большая часть их тут же разрубалась теми же винтами на куски. Экипаж буксиров был обычный, штатский. Никто его специально ради такого случая не подбирал, не заменял.

Жители Колпашева с интересом наблюдали за операцией. Никто не протестовал.

Дальше оказалось, что некоторые трупы все-таки уплывают вниз по течению, не попав под винты. Мумифицированные тела хорошо держались на воде, не тонули. Тогда попрек реки был поставлен кордон из моторных лодок, в которых сидели люди с баграми: их задачей было отлавливать трупы в воде. Эти люди были дружинниками, их навербовали из местных мужиков – рабочих, служащих, трудовой интеллигенции. К лодкам подогнали баржу, нагруженную металлоломом с завода неподалеку. К выловленным трупам надо было привязывать проволокой ненужные железки и тут же топить их в глубокой части фарватера. Эта работа продолжалась несколько дней.

Жители Колпашева продолжали наблюдать за буксирами, молотившими винтами по воде. К буксирам регулярно подвозили солярку: в общей сложности на каждый ушло по 60 тонн. Никто особенно не удивлялся и не возмущался.

Последняя команда – тоже из местных дружинников - работала еще ниже по течению: люди на моторках объезжали берега и собирали те трупы, которые все-таки упустили верхние лодочники с металлоломом. Их иногда закапывали (без опознавательных знаков) на берегу, но чаще топили в реке, разрубив веслами на куски или привязав камни для тяжести. Этот сбор продолжался чуть ли не до конца лета.

Город прожил это лето, в общем, спокойно. Как всегда.

Вот, собственно, и весь рассказ.

Если кто-то не понял, скажу прямо, что мне в этих событиях кажется примечательным. Это история не про сталинские репрессии, не про большой террор, не про НКВД, не про государственную машину уничтожения.

Это история про советского человека. Про наших сограждан, земляков, братьев и сестер. Про сибирский характер. Про моральный кодекс строителя коммунизма.

Про крупнейшую геополитическую катастрофу двадцатого века. Про великую и прекрасную страну, которую мы потеряли, и о которой если кто не сожалеет, - так у того нет сердца.

И последнее.

Егор Кузьмич Лигачев в 1983 году, через 4 года после Колпашева, уехал в Москву на повышение: по предложению Ю.В.Андропова был назначен заведующим отделом ЦК КПСС. Егор Кузьмич жив, до 2010 года был активен, пытался участвовать в жизни родной партии. Большой поклонник стихов Гумилева.

Сам Юрий Владимирович Андропов в 1982 году, через 3 года после Колпашева, стал Генеральным секретарем ЦК КПСС. Задумывал реформы, но так и не осуществил их. Писал стихи, говорят, любил джаз и американские фильмы. Умер, окруженный верными соратниками и любящими домочадцами.

На берегу Оби, прямо напротив улицы Ленина в центре Колпашева, до сих пор сохранилась длинная треугольная промоина в песчаном откосе. Река ее почему-то не размывает.
Сергей Пархоменко (https://www.facebook.com/serguei.parkhomenko/posts/10207802727615593)

Kuki Anna
05.11.2015, 12:33
«За ним ушли эти вежливые и холодные люди» (http://www.istpravda.ru/digest/14738/)

Ко Дню памяти жертв политических репрессий Мария Бессмертная составила коллективный дневник 1937 года, из которого видно, как жертвами развернувшегося террора становились не только те, кто был арестован, но и те, кто избежал ареста

http://www.istpravda.ru/upload/iblock/71b/71baed1978a4dfc72caf033c0e5d0709.jpg

ЯНВАРЬ

4 января
Меня очень беспокоит психическое состояние моей жены. В течение последних 6-7 лет ее характер резко изменился. Она стала очень раздражительной, дома постоянно кричит и на детей, и на меня, и на домашнюю работницу. Кроме этого, у нее начинает развиваться нечто вроде мании преследования. Во всех окружающих она видит шпионов ГПУ, ей кажется, что даже близкие ее знакомые являются секретными агентами.
Лев Николаев, антрополог, анатом, 39 лет / Дневник

25 января
Кратко об январе: двенадцать дней каникул прошли хорошо, но в дом отдыха я не ездила. <...> Сейчас идет второй процесс троцкистов. Вскрываются жуткие вещи. Всех, наверное, расстреляют.
Нина Костерина, школьница, 16 лет / Дневник

26 января
Почему они так легко во всем признаются и ведут себя как пойманные за руку мелкие воришки? Ведь это же старые политики, видавшие виды. Так уж сразу в камерах Лубянки все раскаялись, т. е. поняли свою неправоту?
Александр Гладков, драматург, киносценарист, 25 лет / Дневник

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/c7a/c7a74c2dfbd70d81c9dcab1c8d90585f.jpg
ФЕВРАЛЬ

9 февраля
Я уже отвык от того, чтобы кто-нибудь о другом сказал хорошее или просто неплохое. Когда один говорит о ком-нибудь, кажется, что он его кусает и жует истерзанное тело. Даже движения рта при таких разговорах отвратительны, они грызущие. Все друг с другом борются.
Александр Аросев, дипломат, 47 лет / Дневник

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/f5e/f5e893de6a32d5fea4768601872c9498.jpg

16 февраля
Процесс троцкистского параллельного центра со всеми параллельными ему явлениями. Какой удобный предмет для размышлений! Великое драматическое действие, достойное строк Шекспира, звуков Вагнера, кисти Давида. Кисельному сердцу интеллигента — несравненный повод уйти в пятки. Политический ум обретает, напортив, благодарнейшую среду для самопроверки и консолидации. Историку — головокружительное раздолье: история — вот она, на блюде, со всеми приправами. Остается только жевать.
Николай Устрялов, философ, 47 лет / Дневник

17 февраля
Ведь все, поголовно все знают, что творится в России что-то кошмарное, жуткое, и все это исключительно от того, что Россией управляют люди — враги России и русского народа, не имеющие никакого понятия о государственном устройстве, придумавшие утопическую, бессмысленную систему какой-то "колхозной" жизни народа, и которая проводится исключительно одним только принуждением и террором. Евдоким Николаев, старший механик телеграфа, 65 лет / Дневник

26(?) февраля
22 февраля получилось мое несчастье, когда я делал сообщение о 19-й годовщине РККА на собрании рабочих МТС и меня обвинили в протягивании контрабанды. Я как честный гражданин нашей прекрасной Родины такое клеветническое пятно перенести не мог. Прошу расследовать. Прощай, дорогой, любимый вождь, учитель, отец и друг, родной т. Сталин. Всю свою жизнь я ненавидел врагов народа, трижды проклятых Троцкого и его приспешников, а сейчас меня обвиняют в их защите и клевете на В. И. Ленина.
Дмитрий Иванов, заведующий парткабинетом Пермской МТС, 34 года / Предсмертная записка

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/471/47134dc1daf34b00833477571f2b121d.jpg

МАРТ

3 марта
Кирова убили — за одного ублюдка сколько пролито крови и разорено семейств, а кричите, что гнев народа, народ требует смерти. Врете, бандиты, кровопийцы, это ваши слова, а не народа. Народу этого не надо, народу нужна здоровая, сытая жизнь и культурная, а это твои слова, чтобы удержаться у власти.
Анна Павлова, швея, 43 года / Письмо к товарищу Сталину

5 марта
Был процесс троцкистов. Душа пылает гневом и ненавистью, их казнь не удовлетворяет меня. Хотелось бы их пытать, колесовать, сжигать за все мерзости, содеянные ими. Торговцы родиной, присосавшийся к партии сброд.
Мария Сванидзе, певица, 48 лет / Дневник

27 марта
В "Литературной газете" отчет об общем собрании ленинградских писателей. Атмосфера доносов и проработок.
Александр Гладков, драматург, киносценарист, 25 лет / Дневник

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/a02/a026289f75163115fff3be90fac7b842.jpg

АПРЕЛЬ

17 апреля
Я — тень. Меня нет. У меня есть одно только право — умереть. Меня и жену толкают на самоубийство. В Союз Писателей не обращайтесь, бесполезно. Они умоют руки. Есть один только человек в мире, к которому по этому делу можно и должно обратиться. <...> Если вы хотите спасти меня от неотвратимой гибели — спасти двух человек,— пишите. Уговорите других написать.
Осип Мандельштам, поэт, 46 лет / Письмо Корнею Чуковскому

17 апреля
Расстроили меня, обозлили два звонка М<андельштама>, даже три. Это непроходимый, капризный эгоизм. Требование у всех, буквально, безграничного внимания к себе, к своим бедам и болям. В их воздухе всегда делается "мировая история" — не меньше,— и "мировая история" — это их личная судьба, это их биография.
Еликонида Попова, режиссер, 34 года / Дневник

20 апреля
Партком Союза писателей исключил "троцкистку" С. Виноградскую, старую "правдистку", автора книги о Женни Маркс и воспоминаний об Есенине, б. секретаря парткома Марченко, Дмитриевского и еще кого-то. "Литературная газета" назвала Авербаха "пресловутым". Его самого недавно видели ходящим по Москве, но, кажется, он уже арестован. Слух об аресте директора Малого театра Лядова. Слух об опале Крестинского.
Александр Гладков, драматург, киносценарист, 25 лет / Дневник

24 апреля
С утра — конференция. Секретарь райкома Персиц не преминул продолжать клевету на меня. Мне трудно на конференции: большинство смотрит на меня, как на врага или прокаженного, при встречах отводят глаза и стараются скрыться.
Александр Аросев, дипломат, 47 лет / Дневник

23(?) апреля
Мне и присниться не могло, что такую почти неграмотную женщину, как мама, сочтут троцкисткой... В своих худших кошмарах я не мог представить, что ее арестуют за эти старые грехи [кулацкое прошлое] теперь, когда ее нынешняя жизнь совершенно безгрешна. Степан Подлубный, крестьянин, 21 год / Дневник

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/f75/f75ac478f4d1bd45fd0b2e72c37b2ae6.jpg

МАЙ

24 мая
На днях в нашем доме на Б. Знаменском арестовали инженера К.— скромного, неяркого человека, члена партии, но без каких бы то ни было высоких связей. Он казался мне всегда человеком ортодоксальным и даже трусливым. Трудно заподозрить этого чистейшего обывателя в какой-либо крамоле.
Александр Гладков, драматург, киносценарист, 25 лет / Дневник

25 мая
В ночь с 25-го по 26-е мая к нам постучали. Вошли 9 сотрудников НКВД и директор дома отдыха. Они сделали тщательный обыск, велели Владеку одеваться. Я, совершенно окаменевшая, смотрела на Владека, но не могла двинуться. Владек заметил мое состояние, подошел ко мне, взял мои руки в свои теплые, хорошие и сказал спокойно: "Ты не волнуйся, моя любимая, родная моя. Береги себя и детей. Это какая-то страшная провокация со стороны польской дефензивы. Я все выясню и скоро вернусь". Поцеловал меня, погладил спящего Олесика по головке, еще раз вернулся ко мне, обнял, поцеловал и вышел.
Марыля Краевская (жена Владека Краевского), преподаватель, год рождения неизвестен / Воспоминания

30 мая
Накануне мы с отцом были на даче в Святошине, под Киевом. Зазвонил телефон; попросили отца. Разговаривал с ним Ворошилов: "Выезжайте немедленно в Москву, на заседание Военного совета". Была вторая половина дня. Отец ответил, что поезда на Москву сегодня больше не будет. Спросил разрешения вылететь. "Не нужно. Завтра выезжайте первым поездом".

На следующий день в три часа пятнадцать минут дня отходил поезд на Москву. Я провожал отца. Настроение у него было тревожное: он знал, что в течение прошедших недель арестован ряд военачальников, в том числе и Михаил Николаевич Тухачевский. На прощанье он мне сказал: "Будь настоящим, сын!" Когда поезд тронулся, я увидел, как несколько людей в форме НКВД вскочили в предыдущий вагон (вагон-салон, в котором ехал отец, был последним).
Петр Якир, школьник, 14 лет / "Детство в тюрьме. Мемуары Петра Якира"

Kuki Anna
05.11.2015, 12:33
http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/c53/c534b1140d88a0b656d0e4dbd04e64ba.jpg

ИЮНЬ

1 июня
Пришло время еще более ужасное для меня. В Детиздате придрались к каким-то моим стихам и начали меня травить. Меня прекратили печатать. Мне не выплачивают деньги, мотивируя какими-то случайными задержками. Я чувствую, что там происходит что-то тайное, злое. Нам нечего есть. Мы страшно голодаем. Я знаю, что мне пришел конец.
Даниил Хармс, поэт, 32 года / Дневник

8 июня
Какая-то чудовищная история с профессором Плетневым. В "Правде" статья без подписи: "Профессор — насильник-садист". Будто бы в 1934-м году принял пациентку, укусил ее за грудь, развилась какая-то неизлечимая болезнь. Пациентка его преследует. Бред. Елена Булгакова (жена Михаила Булгакова), переводчик, литературный секретарь, 44 года / Дневник

14 июня

"Мне никто не давал права распоряжаться жизнью и смертью других людей,— вскипел Пастернак, когда к нему пришли за подписью.— Это вам, наконец, не контрамарки в театр подписывать".
Зинаида Нейгауз, 41 год / Дневник

19 июня
Снились горы, река и движение. Едем. Остановка. Направо прекраснейшая церковь. Не тюрьма ли? Боюсь я ее.
Андрей Аржиловский, крестьянин, 52 года / Дневник

21 июня
Секретно. В шпионаж расстрелянных не верят ни иностранцы, ни широкие массы местного населения... Подозрительность Сталина и всех против всех была достаточной для их приговора... Наблюдаемая повсеместно неуверенность, недоверие каждого к каждому воздействуют на дееспособность армии вредоносно.
Эрнст Кестринг, военный атташе Германии в Москве, 61 год / Телеграмма в Берлин

22 июня
Сегодня меня будила мама и сказала:
— Юра! Вставай, я должна тебе что-то сказать.
Я протер глаза. Таня привстала с постели.
— Вчера ночью,— начала мама дрогнувшим голосом,— у нас было большое несчастье, папу арестовали,— и чуть не заплакала.
Мы были в отупении...
Сегодня у меня самый ужасный день...
Юрий Трифонов, школьник, 12 лет / Дневник

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/65c/65c2f9ce3f535909a0f78dbb01da6faf.jpg



ИЮЛЬ

16 июля
Когда приехали за ним [дедушкой] из НКВД, никого из взрослых дома не было — работали в колхозе на сенокосе. Катя сбегала в поле. Пришла с сенокоса наша мама, начали обыск. Перерыли все, даже за иконы заглядывали, протыкали землю в подполье, в конюшне, во дворе. Искали оружие, антисоветскую литературу... Ну откуда она у малограмотного деда? Конечно, ничего не нашли, но дедушку все равно посадили, даже не посмотрели на то, что инвалид: он с гражданской войны вернулся без ноги.
Валентина Пушина, школьница, 10 лет / Воспоминания

24 июля
Еще она [соседка] мне сказала: "Самое страшное для меня то (для нее то есть), что я уже не переживаю, как в процессе Каменева, Зиновьева, я уже привыкла. Меня это не трогает, как прежде — ведь 0,5 ЦК нет, так что к этому можно привыкнуть".
Юлия Соколова-Пятницкая, инженер, 39 лет / Дневник

28 июля
К нам на квартиру пришли двое мужчин. В это время я собиралась кормить грудью свою крошку. Они сказали, что меня вызывают в органы минут на десять и велели поторопиться. Я передала дочку племяннице и пошла с ними, надеясь скоро вернуться...В отделении милиции я просидела более часа. Я знала, что моя малышка голодная, кричит, и попросила милиционеров отпустить меня ненадолго, чтобы покормить ребенка. Но меня не стали даже слушать. В милиции меня продержали допоздна, а ночью увезли в тюрьму.
Bера Лазуткина, обойщица, 25 лет / Воспоминания

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/67a/67aa5c37a18954f65328a7cb3bdd2c7e.jpg

АВГУСТ

7 августа
Я часто, идя по улице и всматриваясь в типы и лица, думала — куда делись, как замаскировались те миллионы людей, которые по своему социальному положению, воспитанию и психике не могли принять сов. строя, не могли идти в ногу с рабочими и бедняцким крестьянством, в ногу к социализму и коммунизму? И вот эти хамельоны на 20-м году революции обнаружились во всем своем лживом облачении.
Мария Сванидзе, певица, 48 лет / Дневник

22 августа
С нашими хозяевами приключилась ужасная беда. Сегодня часов в 12 неожиданно приходит с работы хозяин. Вслед за ним зашли еще два человека и стали делать обыск. Они обыскали хозяйскую половину, а потом двинулись к нам. Люди эти были полны какой-то ледяной вежливости. Я совсем онемела и не могла сделать ни одного движения. <...> Потом мы слышали, как хозяин громко, с надрывом, будто удерживая слезы, сказал: "Ну, прощайте..." <...> Маруся вцепилась в него с таким отчаянием, что и у меня брызнули слезы. Хозяин наконец с трудом оторвал от себя дочь и быстро вышел. Вслед за ним ушли эти вежливые и холодные люди.
Нина Костерина, школьница, 16 лет / Дневник

25 августа
Отец выходил на работу в ночную смену. Днем я с ним пилила дрова. Уходя, он грустно попрощался, обнял детей. Арестовали его на работе. Я проснулась той ночью от звука шагов. Шли несколько человек в сапогах по нашему длинному коридору. Постучали в нашу дверь. Охрана ввела отца. Начали обыск. Отца посадили поодаль, не разрешили разговаривать. Мама сидела с младшей сестренкой на коленях. Ничего не нашли. Сказали отцу: "Собирайся". В дверях отец обернулся и сказал: "Дети, я ни в чем не виноват". Сестренка плакала, а мама словно окаменела.
Ольга Буровая, школьница, 14 лет / Воспоминания

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/a5f/a5fe5a77037fc900753292f085b67800.jpg

СЕНТЯБРЬ

1 сентября
Эта атмосфера арестов, в которой мы живем, гнетет. То и дело слышишь: арестован такой-то, такой-то... Кажется, целому слою или поколению людей ломают сейчас хребты. Ощущение такое, что вокруг разрываются снаряды, которые кучками вырывают людей из рядов. И ждешь — не ударит ли в тебя.
Александр Бек, писатель, 35 лет / Дневник

5 сентября
Сидели они во дворе под деревьями, когда в калитку зашел военный. Мама сказала: "Это за мной". И пошла встречать в дом "гостя". <...> Мама поцеловала меня напоследок, еще раз спросила, что будет с дочерью, и ее увезли на маленькой легковой машине. Через короткое время эта машина вернулась и повезла меня. Я не помню, плакала ли я. Кажется, нет. Уже в 10-м часу меня подвезли к высокому забору. На калитке было написано "Детприемник".
Владимира Уборевич, школьница, 13 лет / Письмо Елене Булгаковой

21 сентября
Все понятно, если это есть начало мировой катастрофы и в ожидании светопреставления можно ложиться в гроб. Но если это вот уже и есть война и так вот будет без катастрофы.
Михаил Пришвин, писатель, 64 года / Дневник

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/15c/15c7dd016fd2b2085127beef1dc4f0cb.jpg



ОКТЯБРЬ

1 октября

Время тревожно не одними семейными происшествиями и его напряженность создает такую подозрительность кругом, что самый факт невиннейшей переписки с родными за границей ведет иногда к недоразуменьям и заставляет воздерживаться от нее.
Борис Пастернак, поэт, 47 лет / Письмо к родителям

7 октября
После потрясений, идущих крещендо, очевидно до окончательной катастрофы, работа падает из рук.
Василий Алексеев, филолог-китаист, 56 лет / Дневник

9 октября
Народ, плененный своим собственным правительством,— возможно ли это? Люди перестают совсем доверять друг другу, работают и больше не шепчутся даже.
Михаил Пришвин, писатель, 64 года / Дневник

10 октября
А жизнь все не дает мне успокоиться. Сегодня пережил одно из самых горьких огорчений за последние месяцы. Я узнал, что Всеволод Иванов не только голосовал за мое исключение из союза, это уж пусть, за счет его слабости и желания жить в мире со Ставским. Но он даже выступал против Сейфуллиной, он настаивал на моем исключении и подписал письмо партгруппы с требованием исключения. <...> Зачем ему понадобилось быть со мной в хороших отношениях, считать и называть меня своим другом, а потом — ударить в спину?
Александр Афиногенов, драматург, 33 года / Дневник

13 октября
Отец послал меня в магазин купить продукты. Когда я вернулась — у нас производят обыск. Ничего не нашли, потому что нечего было искать. Взяли книгу Ленина, вложили туда паспорт отца и повели в город. Он сказал нам последние слова: "Дети, не плачьте, я скоро вернусь. Я ни в чем не виноват. Это какая-то ошибка..." Наталья Савельева, школьница, 13 лет / Воспоминания

22 октября
И сознание в нас так притуплено, что впечатления скользят, как по лакированной поверхности. Слушать целую ночь расстрел каких-то живых и, вероятно, неповинных людей — и не сойти с ума. Заснуть после этого, продолжать жить как ни в чем не бывало. Какой ужас.
Любовь Шапорина, художница, 58 лет / Дневник

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/e2c/e2c8250ea0f6bad73f9952f8feadc279.jpg

НОЯБРЬ

4 ноября
Здравствуйте, дорогие папа, мама, Костя и Вовочка... Вы знаете, что хоть не виновен, но сейчас такое положение, что рассчитывать на оправдание нет надежды, но знайте, что врагом народа я никогда не был и никогда не вредил. И я хочу, чтобы вы знали это. Для меня будет легче, что мои родные не считают меня преступником. <...> Про меня ни с кем не говорите, в особенности прошу папу, лучше говорите, что меня нет и про меня вы ничего не знаете, а то я боюсь, чтоб не придрались к вам.
Николай Заворотнюк / Письмо родителям

7 ноября
Здравствуй, дорогой папочка! Я тебе (через Лялю) обещала написать свои впечатления о дне тринадцатой годовщины Октябрьской революции, 7 ноября. Совсем другую картину представляет этот праздник в сравнении с прежними годами. Нет былого энтузиазма и веселья в рядах демонстрантов. Многие из последних идут не по собственному желанию, а по принуждению (во избежание черной доски или позорного столба).
Женя Луговская, студентка, 20 лет / Письмо отцу

11 ноября
Отец переживал и знал, что его посадят, так как появлялись статьи в газете, обвиняющие его как "врага народа". Поздно вечером, когда уже все легли, раздался настойчивый стук в дверь. Я спала на раскладушке и была ближе к двери. В одной рубашонке, босиком встала и открыла. Резко рванув дверь, вошли двое в черных пальто и спросили отца. <...> Перерыли все вещи в квартире, по листку пересмотрели все книги в шкафу отца. Забрали его дневники и оружие, на которое у него было разрешение. Мы с мамой стояли потрясенные. Когда отца уводили, он сказал нам: "Не беспокойтесь, я вернусь, разберутся,— и, обращаясь ко мне,— больше никому и никогда сама дверь не открывай".
Клара Кызласова, школьница, 10 лет / Воспоминания

16 ноября
В два часа ночи будят. В квартире обыск. Ужас. Кончился обыск в 1 час дня, забрали папу. Ужасно. Попрощался по-хорошему. Последние его слова ко мне: "Будь хорошим комсомольцем, береги маму". В школе получил два "отлично". За немецкий и геометрию. Не могу писать. Жутко. Из школы знает только Паша. Лег в 8.
Олег Черневский, школьник, 16 лет / Дневник

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/ded/deda145be0efc95115122c6fbcdd667d.jpg

ДЕКАБРЬ

20 декабря
С Дальнего Востока приехала знакомая папы Эсфирь Павловна, позвонила нам. Мамы не было, и говорила я. Она спросила, как наши дела. Я сказала, что дядя Миша и тетя Аня арестованы и никаких сведений о них нет, а Ирма, моя сестра, в детдоме. Слыхала также, что исключен из партии дядя Вася, брат отца. Он якобы сказал, что любит больше Ленина, чем Сталина. <...> Когда я кончила разговор, бабка накинулась на меня, зачем я все рассказываю другим. Я сказала, что Эсфирь Павловна знает папу и его дела, да и вообще я скрывать ничего не буду и в школе все расскажу. Тогда она с криком набрасывается на меня и требует, чтобы я не смела этого делать и что все это меня не касается. <...> Ясно, они все боятся — и тетки и бабка... А на меня после такой перепалки напало отчаяние.
Нина Костерина, школьница, 16 лет / Дневник

28 декабря
Вечером (не помню, откуда я вернулась) меня уже поджидали. Привезли в Кресты. Камера битком набита. Стояли, прикасаясь друг к другу, всю ночь. Многие плакали. Утром вызывали по одной, снимали все украшения: у кого что было — серьги, брошки, кулоны, кольца,— и заводили в камеры. В нашей камере было уже человек тридцать. Ни коек, ни нар, ни скамеек. Мне показалось, что я попала к умалишенным, и невольно попятилась — почти все махали какими-то тряпками. Было очень душно.
Людмила Грановская (жена Юзефа Лось-Лосева), студентка, 22 года / Воспоминания

31 декабря
Кончается этот год. Горький вкус у меня от него.
Михаил Булгаков, писатель, 46 лет / Дневник
Мария Бессмертная ("Коммерсантъ - Weekend" (http://www.kommersant.ru/doc/2837296))

Kuki Anna
05.11.2015, 12:36
Арсений Рогинский: "Они считали, что люди не должны помнить..." (http://www.istpravda.ru/interview/14736/)

Беседа Арсения Рогинского и Ивана Урганта о смысле акции «Возвращение имен». Акция проходит каждый год 29 октября — накануне Дня памяти жертв политических репрессий.

http://www.istpravda.ru/upload/iblock/331/331dc8c493dc2b47f3605beee6f0a95c.jpg

Иван Ургант: Давайте начнем с того, как была придумана эта акция, почему она проводится 29 октября.

Арсений Рогинский: Дело вот в чем. 30 октября — это формально узаконенный в России День памяти жертв политических репрессий. Дата неслучайная. 30 октября 1974 года по инициативе нескольких политзэков, среди которых более всего известно имя астронома Кронида Любарского, в лагерях впервые провели День политзаключенного в СССР. Все началось с мордовских лагерей, потом распространилось на пермские, на владимирскую тюрьму. Смысл был в том, чтобы заявить: мы есть, мы боремся, нас не сломили. Многие объявили голодовки. И в этот же день в Москве у Сахарова в его маленькой квартире произошла пресс-конференция для иностранных корреспондентов, на которой об этом дне и о требованиях политзаключенных рассказали Сахаров, Сергей Ковалев, Таня Вели­канова.

Ургант: А почему выбрали именно 30 октября?

Рогинский: Просто заранее договорились именно на этот день. И с 1974-го этот день ежегодно отмечался и в лагерях, и в «большой зоне» — всеми, кто поддержал эту идею. А 18 октября 1991 года Верховным советом РСФСР был принят закон о реабилитации и специальное постановление, назначающее днем памяти жертв именно этот день. И началось ежегодное, уже признанное государством отмечание. Увы, с годами 30 октября стало превращаться во что-то такое ритуальное, что ли. Собираются бывшие жертвы, их дети, все больше старики, с фотокарточками в руках. Потихоньку стало ясно, что этот день превращается во что-то формальное, что прежний дух — борьбы за человеческое достоинство, за права — из него выветривается. И вот тогда, несколько лет назад, придумался этот день, 29-е. Что 29-го, накануне большого митинга, мы будем приходить к 10 утра на эту же площадь, к этому же камню, установленному нами 30 октября 1990 года, и до 10 вечера ­просто читать имена погибших — вот и все. То есть никто не произносит никаких речей, никто никого ни к чему не призывает.

Ургант: Многим сложно удержаться от соблазна, я думаю.

Рогинский: Да. Но и те, кто не может удержаться от соблазна, а их довольно мало, они все равно чувствуют какое-то общее настроение и, произнеся пять, шесть, 10 имен, в конце концов говорят какую-то одну фразу, не больше.

Ургант: Что происходит на акции?

Рогинский: Мы заранее распечатываем списки расстрелянных, люди подходят, берут листочек с именами и свечку, встают в очередь, потом подходят к микрофону, зачитывают имена, ставят свечку к камню и уходят. Все, больше ничего. И так с 10 утра до ночи.

Ургант: К этому списку читающие добавляют имена — родственников, близких?

Рогинский: Кого угодно, имена всех, кого хотят вспомнить. Тот набор имен, который мы предлагаем сами, — это люди, расстрелянные в Москве… Но, например, один человек ходит из года в год, по-моему, только для того, чтобы в конце, последним, назвать имя Мандельштама. А другой добавляет к списку: «Мой дедушка такой-то…» А третий: «А еще замечательный человек такой-то…» То есть люди просто подходят, читают имена. Я даже не знаю, как именно это происходит, но каким-то образом тут достигается ощущение личного участия в процессе этого незабвения. Тем, что ты сам что-то произносишь. Все равно за день проходит не так много людей, человек 400.

Ургант: Читают имена именно тех, кто был расстрелян, не всех репрессированных, да?

Рогинский: Если брать 1937–1938 годы — то, что сейчас называется словосочетанием Большой террор, — то в нашей стране в рамках этой политической кампании было расстреляно около 720 тысяч человек. Это началось в один день, 5 августа 1937-го, и кончилось в один день — 17 ноября 1938-го, так же точно, по при­казу. То есть это было именно массовой операцией. Аресты и осуждения производились по упрощенной сис­теме, без дополнительной волокиты с ордерами у про­куроров.

Ургант: И вынесение приговоров тоже…

Рогинский: Вынесение приговоров было заочное — ­тройками или двойками. Не только без прений сторон, без адвокатов и прокуроров, но и без вызова обвиняемых и свидетелей. Как это происходило? Представьте себе, например, огромный Красноярский край, где-то в каком-нибудь отдаленном районе в тюрьме сидели арестованные, на следствие ушли считаные дни, и дела их… даже не дела, а, как часто бывало в таких случаях, просто фамилии с установочными данными, пересы­лали на областную тройку, и она заочно выносила при­говор, сообщала об этом по телеграфу, и приговор на месте приводился в исполнение. Это очень быстрый механизм уничтожения людей.

Так вот, вы спросили, только ли расстрелянных. Но у нас только в одном Бутово за эти 15 месяцев убили больше 20 тысяч. А если прибавим к ним еще Донской и «Коммунарку», то это число еще увеличивается — больше чем на 8 тысяч. А в день мы можем прочесть никак не больше трех тысяч имен. Поэтому мы решили пока читать только имена расстрелянных — это еще лет на пять.

Ургант: Я почему спросил — я когда маленький был и как-то обо всем этом начал узнавать, мне мама начала рассказывать…

Рогинский: Мы же земляки с вами, кажется, вы ленинградский.

Ургант: Да. И именно так — ленинградский, не петербургский.

Рогинский: Ну, я тоже.

Ургант: Мне мама начала рассказывать об этом, и я как-то пытался себе все это представить. Мне представлялось, что самое страшное, что могло произойти, это ­расстрел, а тюрьма — это… ну, скажем, не так страш­но. А потом, когда я прочитал стандартный набор ­литературы по этому поводу, я пришел к выводу, что не так это все однозначно и еще неизвестно, что было страшнее — умереть от пули в подвале или доходить ­где-нибудь на Севере. Это не к разговору о том, кто ­больше пострадал, я просто вспоминаю свои детские ощущения.

Рогинский: Я все-таки не соглашусь. Все равно жизнь — это жизнь. Все-таки из тех, кто был тогда осужден, но получил не высшую меру, не расстрел, многие выжили. К тому же расстрел — это же не просто так, многие думают, ты живешь-живешь, идешь по коридору, и вдруг сзади — бумс, кто-то выстрелил, короткий конец, быстрый и потому не такой страшный. Расстрелы в принципе были сопряжены еще со многими дополнительными издевательствами.

Ургант: У меня из ближайших, из прямых родственников репрессированных нет, у меня скорее обратная ситуация — мой прадедушка по бабушкиной линии, ушедший из семьи, был сотрудником НКВД.

Рогинский: Это тоже не совсем обратная ситуация.

Ургант: Да, я сегодня наткнулся в интернете на спис­ки того первого, февральско-мартовского пленума 1937 года, — в нем порядка 70 человек участвовало, и из них 52 были расстреляны… И все занимающие должности глав отделений НКВД и прочее.

Рогинский: Да-да. Тех, кто руководил НКВД во время Большого террора, расстреляли почти поголовно.

Ургант: Их практически всех вычистили.

Рогинский: Нужна была ротация кадров в этом ведомстве. Она и была проведена Берией, и, надо сказать, довольно эффективно. Одних расстреляли. Других отправили в лагеря за «превышение служебно-должностных полномочий», по 193-й статье. Правда, из них многих довольно скоро освободили. И здесь есть отдельная тема — о попытках, иногда, между прочим, успешных, реабилитации этих деятелей.

Ургант: То есть система сама себя…

Рогинский: Система, вообще говоря, менялась. Была сталинская ротация кадров, она происходила обычно через аресты, расстрелы. Была хрущевская система ротации кадров — совершенно другая, уже никого из этих людей, секретарей обкомов, не сажали, а переставляли в какое-нибудь менее значительное кресло или в конце концов гнали на пенсию. И была брежневская гениальная система — вообще без ротации кадров, где просто куда кого поставили, там уже оставляли. Совершенно естественно, что аппарат любил именно Леонида Ильича. Конечно, при Сталине они не знали, как они завтра проснутся и проснутся ли вообще, а при Хрущеве они не знали, кем они завтра проснутся — председателем местного совнархоза или председателем колхоза.

Ургант: А при Брежневе им не требовалось просыпаться даже.

Рогинский: А при Брежневе они спокойно дремали.

Kuki Anna
05.11.2015, 12:36
Ургант: Возвращаясь назад — как составляются эти списки, которые люди читают 29-го?

Рогинский: Они все есть у нас в базе данных, и мы каждый год выбираем из нее очередные фрагменты. Мы не делаем никакого отбора, берем постепенно все имена. Так сам собой развеивается миф о том, что весь 1937 год, весь Большой террор был направлен против партии. Потому что просто читаешь и видишь, что это были за люди. Какие угодно были, и совсем не только начальники — просто не было столько начальников, чтобы 1,7 миллиона человек арестовать за два года, свыше 720 тысяч из них расстрелять. Арестованных членов партии вместе с комсомольцами было 113 тысяч человек. И когда стоишь и слушаешь, как читают эти списки, понимаешь, кто в действительности был расстрелян. Может попасться какой-нибудь командарм, но в основном-то — рабочие, возчики, крестьяне… Это само собой получается при любой случайной выборке. И важно, что это чтение соединяет тебя с теми людьми, имена которых ты читаешь, и, видимо, какое-то маленькое преображающее влияние на душу читающего это производит.

Ургант: Думаю, что и на душу слушающего. А много ли приходит слушать?

Рогинский: Понимаете, это камерная акция, имеющая значение для тех людей, которые в ней участвуют.

Ургант: Слово «камерная» тоже имеет здесь двойное дно.

Рогинский: Какой вы ухватчивый, конечно, двойное. Самое главное, что это не какая-то парадная акция. Это довольно интимное действие, которое пытается решать эту проблему — человек и память, история и сегодняшний день.

Ургант: Вот в Израиле раз в год звучит сирена — и все останавливается в память о катастрофе. Значит, есть четкое понимание, что это была именно катастрофа. Допускаю, что и там есть те, кто видят в этом не больше, чем трагедию людей, погибших, скажем, при строительстве Петербурга в XVIII веке, но тем не менее. То есть будет ли ваша акция находить отклик в длинной перспективе? Как много молодых людей на нее приходит? И знаете, я рискну предположить, что еще многих можно было бы привлечь современны­ми технологиями, что можно было бы взять и на сайте вывесить те же списки и попросить людей, которые сидят дома у компьютера, вне зависимос­ти от их географического положения, снять себя на камеру, в течение 10 секунд, 20 секунд читающими вот эти списки.

Рогинский: Ну да, эти или свои, ведь у каждого свои списки. Мне нравится ваша идея, наверное, надо будет это делать.

Ургант: Знаете, самое, на мой взгляд, важное — чтобы это не превратилось по атмосфере в панихиду. Потому что, какая бы ни была трагедия, мы можем уйти с Лубянской площади либо со знаком минус, либо со знаком плюс. Со знаком плюс — не смеясь и бросая шапки в воздух, но с внутренним чувством того, что что-то продолжается, что мы помним и это поможет нам и в ближайшем, и в далеком будущем. Многих эта акция и вообще эта тема может отпугивать — вроде: «Ну все понятно, сейчас там соберутся, будут горевать, а у нас и так вокруг много тяжелого, зачем в лишний раз» — и так далее. Я говорю об этом, потому что мне очень нравится эта акция, и мне кажется важным сделать так, чтобы этого ощущения не было. Ведь если мы помним и знаем, что происходило в нашей стране, мы и страну свою начинаем любить как-то по-другому. Мы же от гражданства не будем отказываться, если более подробно выясним, что происходило в прошлом.

Рогинский: Конечно, нет. Наоборот. Конечно, прибавится муки в отношение к своей стране. Сложности. Тут ведь какой вопрос возникает: что является единицей истории? Это неловко произносить вслух, но я уверен, что единицей ­истории является человек. Не страна, не государство, не «власть», не «народ», а именно человек. Я, может, Толстого перечитал слишком много в свое время…

Ургант: Слишком много перечитать Толстого — так бывает?

Рогинский: Я имею в виду те куски, которые не про мир, а про войну. Так вот, единица истории — точно не страна, а человек. И мы сами себя должны в это тыкать носом. В каждого отдельного человека. И в то, что у человека есть неотъемлемые права. Право на имя есть у него? Есть. И право на могилу у него тоже есть. Все, кто пытается лишить человека этих двух, мне кажется, страшно важных прав, они — зло, абсолютное зло. Это те, кто сделал свои государственные убийства тайными, десятилетия вравшие, что твой отец осужден на 10 лет без права переписки, в то время как он был давным-давно расстрелян. Они слово-то «расстрел» впервые отважились произнести под самый конец советской власти, а до этого во всяких справочках писали ложную дату смерти — «умер от крупозного воспаления легких такого-то числа такого-то года».

Помните эту бериевскую угрозу — «Я тебя сотру в лагерную пыль»? Пыль — это вообще ничто. Они считали, что люди не должны помнить. И делали все, чтоб люди не помнили. И мы говорим с вами именно об этом, о борьбе памяти с этим государственным приказом — «не помнить», который нас сопровождал всю жизнь. Сколько вы видели книжек, где имена редакторов или авторов были вымараны? А сколько вот здесь у нас в коллекции фотографий из семейных архивов, на которых лица вытравлены, но вытравлены не государством, а людьми, которые боялись сохранять эти лица? Химическим карандашом заштриховывали лицо. Вот групповая фотография, там 15 человек, смотришь — а у пятерых лица замазаны карандашом.

Ургант: И вот сейчас мы произносим их имена.

Рогинский: Да. И говорим слово «расстрелян». Вы хотели забыть, стереть? Но этого не может быть, это невозможно стереть! Одна вещь им удалась — попрание права на могилу. Они так потрясающе заметали следы, что мы знаем, что где-то, скорее всего, на этом поле или в этом лесу, где сейчас растут сосны, похоронены люди, но ничего более точного. То есть с этим вторым правом, правом на могилу, очень плохо. Нет единой карты. Мы пытаемся сейчас создать карту, хоть какую-то общую картину захоронений. И то, что мы все это делаем, для меня означает, что у них ничего не получилось. Точнее, не все получилось. Получилось уничтожить горизонтальные связи. Это же была генеральная линия Сталина, тут он действовал и как стратег, и как тактик: уничтожаются все общественные организации, профессиональные сообщества, иногда на их месте образуются какие-то искусственные, создаваемые сверху. Все удалось, кроме одного — семью не удалось уничтожить. Поэтому, конечно, для нас важна вот эта семейная память — у меня такая семья, которая продержалась все эти годы несмотря ни на что. Это то, чем можно гордиться.

Как устроить это соприкосновение с историей, с прошлым, пока сам в него не нырнешь? Вот видите, в этих ящиках лежат школьные работы, которые мы за 10 лет получили, эти 30 тысяч работ школьников со всех кон­цов России, исследования, в которых они опрашивают бабушек, дедушек, соседей, в архивы местные ходят и так далее. Они сами прикоснулись, сами залезли в это во все — это, как ни крути, человека преображает в большом смысле. И вот 29 октября у Соловецкого камня — просто назвал имена, и это тоже делает тебя другим, делает тебя человеком в истории, что ли. Историю надо разными способами пропускать через себя, и это один из таких способов. Дмитрий Иванович Шаховской, один из моих любимых персонажей, земский деятель, историк, а в начале века — один из основателей кадетской партии, его расстреляли в 1938-м, он все время говорил: «С мертвыми как с живыми». То есть строить будущее без мертвых невозможно. Он говорил в 1925 году: «Мы, живые, должны сейчас всех взять — и Чаадаева, и декабристов, и покойных друзей, и мы должны быть сегодня вместе, чтобы что-то понять и, может быть, что-то сделать».

Ургант: Речь ведь идет не об истории, а о нашем личном отношении. Ведь о том, что людей нехорошо расстреливать или убивать, мы знаем не только благодаря уроку 1937–1938 годов.

Рогинский: Мы это вообще знаем.

Ургант: Да. Эта часть истории моей страны, в которой я живу и которую очень люблю, и именно эта часть для меня очень важна. Это очень серьезное и очень страшное воспитание. Мне бы очень хотелось, чтобы мои дети об этом знали, — притом что навязывать им какое-то свое отношение не имеет никакого смысла, мы все равно по-разному будем к этому относиться.

Рогинский: Проблема вся в том, что мы понимаем под словом «знают». Ведь есть еще государство, оно тоже все время что-то по поводу памяти делает.

Ургант: С этим постулатом сложно спорить.

Рогинский: И если посмотреть социологические опросы, то люди в основном вспоминают и говорят о победах. Это не только обыкновенное человеческое свойство — помнить о хорошем, но и в некотором роде вечный госзаказ. Я не покушаюсь на победы, но я хотел бы, чтобы в центре были не победы государства, а человек. Как это делать? Может, достаточно все время, до бесконечности, читать, например, Платонова, чтобы понимать, что происходило в 20-х, в начале 30-х, когда вся жизнь вообще перевертывалась. Память человеческая должна воспитываться на памяти о людях, а не о государственных достижениях. И пускай при этом тысячу раз гордятся чем хотят — есть масса вещей, которыми можно гордиться.

Ургант: Да, это не взаимоисключающие вещи.

Рогинский: Нам с вами важно сделать так, чтобы сознание было сложным или чуть более сложным, чтобы память была сложной или чуть более сложной. Если говорить просто о памяти о терроре, то совершено ясно, что это загнанная в угол память, хотя бы просто потому, что нет ни па­мятников, ни мемориальных досок, ни музеев, ничего.

Ургант: Мне кажется особенно важным, что люди, которые приходят на эту акцию, чувствуют свою причастность, находятся среди единомышленников. Их объединяет не только язык и тот факт, что они живут в ЮАО, а работают в ЦАО, но и то, что у них одна и та же страна и одно и то же прошлое в широком понимании.

Рогинский: Да, что это не архивная история.

Ургант: Это то, ради чего, собственно, мы и затеяли эту беседу. Это не люди, которые с деревянными мечами разыгрывают Бородинское сражение. Это же и не акция вообще-то. Скорее попытка открыть глаза на сегодняшний день и оглянуться назад.

Рогинский: Это, кстати, то, что является корневым в мемориальской идеологии. Связь прошлого и настоящего. Вот смотрите: мы знаем, что в Москве в Большой террор почти 30 тысяч человек расстреляны и втрое больше увезли, мы ходим с вами по городу — и нет ничего! В городе нет ничего, поставленного государством от имени государ­ства в память об этих людях! Памятников победам множество, а памятников, посвященных другим событиям, нет. Поражения, неудачи — их как бы не было. В то же время во мно­гих городах люди разные вещи придумывают. В Сыктывкаре в какой-то час в окнах выставляют свечки в память о репрессиях. А в Пензе скоро установят мемориальную доску на вокзале, откуда увозили депортированных крестьян в 1930–1931 годах.

Ургант: Замечательно.

Рогинский: Да, это замечательно! Но это долгий процесс. Очень трудный. Потому что трудно пробиться сквозь фанфарно-победную мифологию.

Ургант: Вы совершенно правы в том, что нужно обозначать не только места побед, но и места поражений.

Рогинский: Это не поражение даже… Потерпели ли люди поражение? Когда человека убивает государство — это же не значит, что человек потерпел поражение, это что-то другое. Это на самом деле места трагедий. Личных трагедий. Самых разных. Вот в том-то все и дело — как создать какую-то сложную память…

Ургант: Многослойную.

Рогинский: …многослойную, сложную, но в то же время чтобы она каким-то образом была бы и общей, а не расколотой, разорванной на куски. И без белых пятен. И уж точно что без ретуши. Но бог знает, сколько на это уйдет времени.
Иван Ургант ("Большой Город (http://bg.ru/society/zapomni_etu_istoriyu-9473/)")

Kuki Anna
05.11.2015, 14:20
Кто не забыт? Что не забыто? (http://www.istpravda.ru/digest/14734/)

Подписан указ президента N 487 "О возведении мемориала жертвам политических репрессий". Как утверждают историки, наша бюрократия шла к этому мемориалу 54 года.


http://www.istpravda.ru/upload/iblock/f8a/f8abf9b3d64661c9569077ea4a758903.jpg

Путь был извилист, не ритмичен и тернист. Политические особенности в Отечестве накладывали на него свой неповторимый отпечаток и придавали особый колорит. "Огонек" (http://www.kommersant.ru/doc/2835609)попытался восстановить значимые этапы процесса.

Этап первый: памятник товарищам

27 октября 1961 года. Москва. Кремлевский Дворец съездов. XXII съезд КПСС — съезд строителей коммунизма. Главный удар по Сталину первый секретарь ЦК Никита Хрущев наносит в заключительной речи по отчетному докладу.

Рассказав о своей версии убийства Кирова и оторвавшись от текста выступления, Хрущев воскликнул: "Так гибли многие ни в чем не повинные люди. Вот что значит культ личности. Вот почему мы не можем проявлять хотя бы малейшую терпимость к злоупотреблениям властью. Товарищи! В президиум съезда поступили письма старых большевиков, в которых они пишут, что в период культа личности невинно погибли выдающиеся деятели партии и государства, такие верные ленинцы, как товарищи Чубарь, Косиор, Рудзутак, Постышев, Эйхе, Вознесенский, Кузнецов и другие. Товарищи предлагают увековечить память руководителей партии и государства, которые стали жертвами необоснованных репрессий в годы культа личности. Мы считаем это предложение правильным. (Бурные, продолжительные аплодисменты.) Целесообразно было бы поручить Центральному комитету, который будет избран XXII съездом, решить этот вопрос положительно. Может быть, следует соорудить памятник в Москве, чтобы увековечить память товарищей, ставших жертвами произвола. (Аплодисменты.)".

Вот здесь бы и внести проект резолюции, а делегатам единогласно проголосовать. Тогда бы встреченное аплодисментами предложение приняло силу закона. Но, увы, не внесли, не проголосовали, не приняли.

Вместо этого на трибуну вышла старушка Дора Абрамовна Лазуркина (партийная кличка Соня) и рассказала, что ей, старой большевичке и жертве культа личности, приснился Ленин и сказал, что он не хочет быть в Мавзолее рядом со Сталиным.

Товарищ Соня предложила: "Вынести Сталина из Мавзолея". За этот проект проголосовали сразу, единогласно, и в ту же ночь тело Сталина вынесли и захоронили, предварительно срезав золотые пуговицы с мундира генералиссимуса.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/5a4/5a4c6b9ecc987e6bffc6d8ee9d081afa.jpg

Тут нельзя не отметить: и идея памятника "товарищам, ставшим жертвами произвола", и перезахоронение Сталина были, по сути, двумя сторонами одной медали. Ее созидательной стороной (памятник жертвам) и разрушительной (уничтожить культ Сталина). Но сменить надпись на Мавзолее оказалось легче, чем созидать новый памятник.

Что же предлагал Хрущев? Концепция памятника и его идеологические границы были обозначены четко: "Увековечить память товарищей, ставших жертвами произвола".

То есть предполагалось: памятник будет не всем жертвам произвола, а только "товарищам", "верным ленинцам". Это во-первых. Во-вторых, только реабилитированным, причем по партийной линии.

Это был принципиальный момент. Чего не поняла из своего парижского далека вдова Льва Троцкого Наталья Седова. Уже через неделю после выступления Хрущева она отправила письмо в ЦК КПСС и президиум Верховного совета СССР с просьбой расследовать убийство Троцкого (он, кстати, не реабилитирован до сих пор, архивные дела засекречены и сегодня, а предложения лишить его убийцу Рамона Меркадера (он же Рамон Иванович Лопес) звания Героя Советского Союза не звучали ни разу).

Письмо Седовой оставили без ответа. Но сомнения в верхах оно посеяло: засомневались в целесообразности памятника. А вдруг он станет местом притяжения для недобитых троцкистов, бухаринцев, потомков эсеров (правых и левых), меньшевиков и, боже упаси, буржуазных националистов, монархистов и церковников?

О памятнике, правда, вспомнили потом еще раз — через год. После того, как в октябре 1962 года в "Правде" было опубликовано стихотворение Евгения Евтушенко "Наследники Сталина", а в "Новом мире" вышла солженицынская повесть "Один день Ивана Денисовича". Чуткая к начальственным эманациям номенклатура тут же уловила "флюид" и извлекла из архива хрущевскую идею о памятнике. Завсектором Отдела культуры Василий Кухарский и его начальник Дмитрий Поликарпов предлагают соорудить в Москве памятник "жертвам произвола в годы культа личности". Круг пострадавших раздвинулся — отныне к нему относились не только "товарищи" Постышев и Косиор (теоретики и практики голодомора) или Эйхе (организатор репрессий в Сибири). Московскому городскому комитету КПСС, Министерству строительства и Министерству культуры СССР поручили сооружение памятника в течение 1963-1964 годов.

Инициатива, однако, прожила всего две недели — уже 4 ноября вопрос был снят с обсуждения секретариата ЦК. В чем была проблема? Время. Как там у Ленина? Вчера — еще рано, а сегодня — уже поздно. В советской истории часто все решал не то что год и месяц, а неделя и даже день.

Когда вносили предложение о памятнике, еще не разразился Карибский кризис с его ракетами с ядерными боеголовками. А когда вопрос "донесли" 4 ноября, то кризис уже разрешился и ракеты решили срочно вывозить с далекой Кубы. Кремлевское руководство заглянуло в лицо катастрофе и на всякий случай решило Сталина и его жертв не трогать.

Скорее по инерции пытались вернуть добрую память отдельным жертвам режима, например вождю ленинградских большевиков — Алексею Кузнецову. Так, министр торговли РСФСР Дмитрий Павлов, адмирал Владимир Трибуц, народный артист СССР Николай Черкасов и генерал армии Иван Федюнинский просят президиум ЦК КПСС: "Когда в 1949-1950 гг. было сфабриковано т.н. "ленинградское дело", доброму имени Ленинградской партийной организации был нанесен ущерб и пострадало множество людей, в т.ч. А.А. Кузнецов. ЦК КПСС полностью отменил это фальшивое "дело" и реабилитировал погибших и репрессированных людей. Однако в самом Ленинграде до сих пор мало что сделано, чтобы отдать должное памяти жертв "ленинградского дела"".

Предлагалось присвоить звание Героя Социалистического Труда (посмертно) бывшему руководителю Ленинградской парторганизации Кузнецову и поручить Ленинградскому обкому партии назвать именем Кузнецова одну из улиц Ленинграда и установить там его бюст.

Анастас Микоян визирует проект указа президиума Верховного совета СССР: "За выдающуюся роль в героической обороне Ленинграда и в связи с шестидесятилетием".

Но 20 мая 1965 года вопрос будет снят с обсуждения по указанию заведующего Общим отделом ЦК КПСС Константина Черненко.

Судя по всему, далеко не случайно: после Хрущева при новом генсеке с жертвами решили действовать тихо, по-семейному. Если родственники захотят почтить их память, разрешить указывать имена и фамилии "незаконно репрессированных" на могильных плитах и кладбищенских памятниках. Только без антисоветчины в надписях. И вопрос решать индивидуально, в каждом отдельном случае — с ведома Института марксизма-ленинизма ЦК КПСС, профильного министерства (ведомства) и согласия ЦК КПСС. Как, например, произошло с просьбой родственников видного советского чекиста, руководителя ОГПУ на Дальнем Востоке Терентия Дерибаса. Просьбу поддержал КГБ, ну и фамилия жертвы появилась на могильной плите его вдовы.

Что же касается самого товарища Черненко, то нельзя не вспомнить, что именно при его участии справедливость стали восстанавливать по отношению к репрессированным, которые по совместительству были и палачами, чьи подписи стояли на расстрельных списках с тысячами фамилий. Черненко, например, сам вручил партийный билет Молотову в 1984 году (через 21 год после исключения того из КПСС). А политбюро вынесло решение: "Признано целесообразным: 1. Разрешить управлению делами СМ СССР и МИД СССР выделить для Молотова и Жемчужиной (жена Молотова.— "О") отдельную небольшую дачу под Москвой. 2. Разрешить Молотову работать в библиотеке в отдельной комнате. 3. Тов. Демичеву посмотреть вопрос о пользовании личным архивом"...

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/592/592a6deb61e2d5f6053ba63ca7c06e05.jpg

Этап второй: памятник жертвам Сталина

Идея памятника жертвам репрессий воскресла в разгар перестройки — на 19-й партийной конференции летом 1988 года. Тогда всей стране, прильнувшей к экранам телевизоров и до дыр зачитывавшей каждый номер "Московских новостей" и "Огонька", казалось, что все получилось спонтанно.

Лишь потом, когда приоткрылись архивы, выяснилось, что экспромт был хорошо подготовлен.

8 июня в политбюро поступает законодательная инициатива из Ленинграда.

"ЦК КПСС. В областной комитет партии, редакции ленинградских газет поступают письменные и устные обращения граждан с предложением о создании на средства населения памятника жертвам сталинских репрессий и, в частности, проходившим по "ленинградскому делу".

Обком КПСС считает возможным поддержать это предложение и опубликовать в местной печати соответствующее письмо ветеранов партии, рабочих, ученых, представителей творческой интеллигенции. Просим рассмотреть.

Секретарь Ленинградского обкома КПСС Ю. Соловьев".

Ленинградские товарищи назвали свой проект "Памятник жертвам сталинских репрессий" и обозначили местный характер инициативы: позорное "ленинградское дело" начала 50-х годов (Кузнецов и др.). То есть соединили хрущевский подход с инициативами массового движения, которое вылилось на улицы.

Политбюро и запустило питерскую инициативу в зал Кремлевского Дворца как свою собственную. Конференция идею поддержала. 4 июля 1988 года, сразу после окончания конференции, было принято постановление "О сооружении памятника жертвам беззаконий и репрессий".

"Воздвигнуть в Москве памятник жертвам беззаконий и репрессий, имевших место в годы культа личности. Поручить гг. Захарову В.Г. (Минкультуры СССР) и Сайкину В.Т. (Мосгорисполком) внести предложения по этому вопросу с учетом обсуждения, состоявшегося на заседании политбюро ЦК".

Новый старый проект назывался "Памятник жертвам беззаконий и репрессий, имевших место в годы культа личности".

Оставалось понять, кого считать жертвами беззаконий и репрессий.

Но и этот проект постигла неудача. В середине 1989 года поста министра культуры лишился Василий Захаров. Вместе с министром в архив были сданы и его бумаги. Новому же министру заниматься делами предшественника было не с руки. С председателем Мосгорисполкома Валерием Сайкиным произошло сложнее. Сначала его сместил с поста так называемый демократический Моссовет в апреле 1990-го, а через пару лет не стало и Моссовета с Мосгорисполкомом.

Проект опять заморозили. До третьей попытки пройдет еще четверть века.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/892/8928d27276d73b16189307cb6f392adb.jpg

Третий этап: вспомнить всех?

Что нового в указе N 487 от 30 сентября 2015 года и какая традиция прослеживается?

От старых аппаратных наработок — выбор ответственных сторон. Правительство РФ и правительство Москвы. Столица выделяет участок. Федеральное правительство в лице Министерства культуры обеспечивает проектную документацию и оплату.

Остальное — новое. Утвержден конкретный проект "Мемориала жертвам политических репрессий". Известен автор памятника — Георгий Франгулян (интервью со скульптором о его новой работе см. в "Огоньке" N 39, 2015 год). Мы имеем название проекта, по сути, его концепцию — "Стена скорби". Указ вступает в силу со дня его подписания ("возвести" и "определить источники финансирования"). Значит, проект окончательный, обсуждению и обжалованию он не подлежит. Правда, нет срока исполнения проекта. А он, как мы уже знаем, может растянуться надолго.

Главное достижение бюрократической саги длиною почти в 55 лет — в названии проекта.

У Хрущева: "Памятник в Москве, чтобы увековечить память товарищей, ставших жертвами произвола".

У Горбачева: "Памятник жертвам беззаконий и репрессий, имевших место в годы культа личности".

У Путина: "Мемориал жертвам политических репрессий".

Налицо движение от партийной конкретики и жестких временных рамок к расширению исторического контекста и общечеловеческим обобщениям. Одно жаль: вместе с указом не опубликовали аппаратную аналитическую записку к нему, так называемый инициирующий документ. При таких архивных порядках, ждать его рассекречивания придется лет сто.

Еще смущает одно аппаратное обстоятельство: нет пока разъясняющих документов на сайте правительства, которому поручено определить источники финансирования мемориала — без них проект остается декларацией о намерениях, с Минкульта спрашивать нечего. Не случайно поисковик министерского сайта на запрос "мемориал жертвам политических репрессий" и прочее по тексту указа упорно выдает: "Не найдено".

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/fb8/fb8c7ddb11c1a2f37863556c42b1ca35.jpg
Леонид Максименков ("Огонек" (http://www.kommersant.ru/doc/2835609))

Kuki Anna
05.11.2015, 14:24
Ученица Берии (http://www.istpravda.ru/digest/14712/)

Как выпускница Бестужевских женских курсов стала следователем НКВД и лично избивала жену "всесоюзного старосты".

http://www.istpravda.ru/upload/iblock/675/67580745fc50c75d223181a34ef5f0bd.jpg

Уроки пыточного мастерства ей давал сам Берия: «Бейте по голове!» И она училась. Советы «мастера» дорогого стоят. Елена Хорошкевич была способной ученицей. Задатки правильно и в нужном направлении вести следствие у нее проявились в годы Большого террора. В том самом 1937‑м она выросла в должности — от оперуполномоченной до помощника начальника отделения в Секретно-политическом отделе Главного управления госбезопасности НКВД. И звание имела заметное: старший лейтенант госбезопасности, что по армейским меркам приравнивалось к майору.

Почему-то всегда возникает один и тот же вопрос: что привело хрупкую и романтическую девушку в подвалы ГПУ? Нет, не в качестве жертвы, такое как раз не удивляет, а в качестве заплечных дел мастера. Ведь вроде бы не женское это дело. И что было основой выбора жизненного пути: желание обладать властью над людьми, распоряжаться судьбами или изначально романтический порыв — всю себя для дела революции?

Елена Викторовна Хорошкевич родилась в 1893‑м в Санкт-Петербурге в хорошей семье. Отец — потомственный почетный гражданин, работал конторщиком на железной дороге, мать — домохозяйка, происходила из мещан. Образование дочери дали классическое. Елена окончила женскую гимназию в Борисоглебске. Потом — слушательница математического факультета Высших женских (Бестужевских) курсов.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/deb/deb7d48b0013f4320d9e12937869e3ce.jpg
Елена Викторовна Хорошкевич

Курсы снискали себе славу рассадника вольнодумия. И даже как-то повелось считать, что бестужевка и идеалистка — синонимы.

Хорошкевич проучилась на Бестужевских курсах с сентября 1913‑го до февраля 1916‑го. В феврале 1918‑го перебралась в Москву. Первое замужество не было долгим. Муж умер в 1918‑м от тифа. Со вторым мужем — Александром Буцевичем тоже не сложилось, разошлась с ним в 1925‑м. Но именно второе замужество открыло ей дорогу в «органы» и карьерный рост. Буцевич, бывший анархо-синдикалист, а с 1919‑го член партии большевиков, занимал важные должности в ВЧК.

В феврале 1920‑го, как писала Хорошкевич в автобиографии, была «привлечена тов. Дзержинским для работы в Главкомтруде» на должности заведующей информационным отделением. Вот и объяснение ее дальнейшей судьбы. Во‑первых, муж — крупный чекист и через него знакомство с Дзержинским, а во‑вторых, работа в сфере сбора информации, предполагавшая тесные контакты с ВЧК. В июне 1921‑го ее приняли в члены большевистской партии.

В июне 1922‑го Московским комитетом партии Хорошкевич была направлена на работу в ГПУ. Ее определили сотрудником для поручений в Секретный отдел, в задачи которого входила борьба с политическими противниками большевистской диктатуры. С мужем не сложилось, зато повезло с работой.

И карьера шла успешно. Поработав короткое время на секретарской работе в 3‑м отделении Секретного отдела, в марте 1924‑го выдвинулась на оперативную должность уполномоченного. А в 1927‑м перешла на работу во внешнеполитическую разведку — в Иностранный отдел ОГПУ, где она уже старший уполномоченный. Впереди перспективное назначение на загранработу. Но что-то не заладилось, и в июне 1930‑го с должности старшего уполномоченного 6‑го отделения ИНО Хорошкевич переводят в Информационный отдел ОГПУ.

Может, и ее счастье, что не выгорело с работой в разведке и поездками за границу. Многим в 1937‑м это вышло боком. Хорошкевич имела классическое гимназическое образование, понимала по-французски и по-немецки, хотя позднее в анкетах из скромности писала, что владеет «слабо». Скорее всего, из опасения, что хорошее знание иностранных языков крайне подозрительно.

В марте 1931‑го, после слияния Информационного и Секретного отделов, Хорошкевич получает должность уполномоченного 4‑го отделения Секретно-политического отдела ОГПУ. Ее отделение было занято слежкой за интеллигенцией, молодежью, учебными и научными заведениями, контролировало литературу и искусство, печать и зрелища. С 1935‑го — она на должности оперуполномоченного 7‑го отделения Секретно-политического отдела ГУГБ НКВД, и в сфере ее деятельности — молодежь и учебные заведения. А с апреля 1937‑го — она уже помощник начальника 11‑го отделения в том же отделе. И по-прежнему «курирует» вузы, студенческую молодежь и профессорско-преподавательский состав.

В 1935‑м ей присвоили звание старшего лейтенанта госбезопасности.

Все стало непонятным в первых числах сентября 1938‑го, когда на Лубянку в кабинет первого заместителя наркома въехал Берия. Хищно поглядывая на женщин, он обходил свои будущие владения. И хотя Ежов еще оставался на своем посту, Хорошкевич как-то сразу поняла: нарком сдулся. И моментально переориентировалась. Ей стало понятно, чьи приказы надо теперь выполнять, кто теперь в наркомате «командующий».

Берии стоило только отдать короткое указание, бросить реплику, и Хорошкевич, не раздумывая, шла на дело, даже сознавая беззаконный характер своих действий. Так была арестована по прямому указанию Берии (читай: Сталина) без ордера и санкции прокурора жена председателя Президиума Верховного Совета СССР Михаила Калинина — Екатерина. Ее взяли 25 октября 1938‑го, и дело поручили вести Хорошкевич. И завертелось… Месяц шли изнурительные допросы Калининой, усиливался грубый нажим на подследственную, Хорошкевич раз за разом повторяла вопросы: «Перестаньте врать, говорите прямо, что вы были вовлечены в контрреволюционную правотроцкистскую организацию… Бросьте вилять, Калинина, переходите, наконец, к открытому рассказу о своей контрреволюционной работе». Калинина держалась, и тогда ее перевели в Лефортовскую тюрьму, где начались избиения. Калинину заставили оговорить себя.

Точно так же Берия поручил Хорошкевич допрашивать арестованную Марию Нанейшвили — жену секретаря ЦК ВЛКСМ Александра Косарева. И той навесили срок за принадлежность к несуществующей правотроцкистской организации.

Усердие не осталось незамеченным. В октябре 1940‑го Хорошкевич повысили до капитана госбезопасности. При переводе на принятые в армии офицерские звания в феврале 1943‑го автоматически стала подполковником госбезопасности, а в мае 1945‑го ее произвели в полковники. В этом звании она в августе 1946‑го была отправлена из МГБ на пенсию.

За долгие годы чекистской службы неоднократно награждалась. В 1927‑м — собранием сочинений Ленина, в 1932‑м — боевым оружием, в 1937‑м — знаком «Почетный работник ВЧК–ГПУ (XV)». А 26 апреля 1940‑го — медалью «За отвагу». А что, чем не отвага — избивать упрямых подследственных! В войну прибавился и орден Красного Знамени, правда, его дали механически — за выслугу лет. Особый смысл имело награждение медалью «Партизану Отечественной войны» I степени — это за службу в судоплатовском управлении.

Неудивительно, что в самом начале эпохи «реабилитанса» сразу же вспомнили о Хорошкевич. Еще не успели отгреметь все судебные процессы над бериевцами, а уже в марте 1955‑го «за нарушение советской законности в следственной работе» ее исключили из партии. Вообще-то легко отделалась! Скорость, с которой свершилось наказание, объяснима громкостью имен ее бывших подследственных, на кого она лихо фабриковала дела. Прошедшая лагеря Екатерина Калинина с содроганием вспоминала следствие в НКВД. Учиненный ей в Лефортове в ночь на 10 декабря 1938‑го допрос Калинина запомнила на всю жизнь: «Допрос стал производить Берия и следователь женщина, которая отрекомендовала мне его как «командующего». Свой разговор Берия начал с того, что стал называть меня шпионкой, старым провокатором и требовать показаний, с кем я работала и в пользу какого государства занималась предательством. Я продолжала говорить, что ни в чем не виновата и ничего плохого для своего государства не делала. После этого Берия обратился к следователю и предложил ей избить меня. Эта женщина стала мне наносить удары кулаком, а Берия ей подсказывать: «Бейте по голове». Несмотря на все это, таких показаний я дать не могла, после чего Берия вызвал двух сотрудников и сказал: «Ведите ее туда». Меня эти лица притащили в какой-то глубокий подвал, где меня следователь женщина раздела, сняла с ног ботинки, чулки и оставила в одной сорочке».

В объяснениях по этому делу Хорошкевич признала, что «участвовала в безобразном издевательстве над невинным человеком», правда, свое личное участие в избиении жены всесоюзного старосты стыдливо обернула в житейское и почти свойское: «Дала Калининой подзатыльник». Экая невинность!

Вообще-то говоря, хрущевское руководство не было настроено на то, чтобы непременно отправить под суд всех следователей-садистов. Если оценить итог известных нам процессов над бериевцами в период с 1953‑го до 1959‑го (а позднее их и вовсе не судили), то на все про все не наберется и сотни осужденных. А что же остальные? Ведь свирепых следователей-фальсификаторов НКВД–МГБ, доживших до середины 1950‑х, было не менее нескольких тысяч. И доказать вину большинства из них было делом совсем несложным. Это по горячим-то следам, когда были живы и готовы дать показания множество их жертв. Не случилось… Метод наведения справедливости был найден тихий и вполне вегетарианский: изгоняли с работы из органов по статье «Дискредитация» с пониженной пенсией, лишали генеральских званий. Наконец, кое-кого исключали из партии, но это из тех, прославившихся, — наиболее рьяных и «отличившихся» на поприще пыточного следствия.

КГБ задним числом пересмотрел мотивировку увольнения Хорошкевич из МГБ и приказом № 560 по личному составу от 2 августа 1954‑го формула увольнения была изменена: «Считать уволенной по фактам дискредитации высокого звания офицера».

Много позже, будучи пенсионеркой, Хорошкевич устроилась на работу в Музей революции, где от научного сотрудника выросла до заведующей секцией. Она на страже в храме партийной истории, здесь не наука — а вера. Кто ж не помнит этот музей уже в брежневскую эпоху: стерильный фоторяд — ни одного деятеля Октября из числа тех, кого потом объявили врагами. Заретушированы, удалены из истории. Экскурсоводы дают заученные пояснения и впадают в гнев, когда слышат вопросы некоторых въедливых посетителей о тех, кого нет на снимках. Так и коротала свои дни отставной пенсионер «органов», служа неправде по идеологическому ведомству.

Умерла Хорошкевич то ли в 1969‑м, то ли в 1970‑м, и ее прах захоронен на Новодевичьем кладбище.
Никита Петров ("Новая газета (http://www.novayagazeta.ru/apps/gulag/70233.html)")

Kuki Anna
06.11.2015, 10:18
«Убить» в себе Сталина

Почему россияне не могут определиться с отношением к сталинским репрессиям?

http://www.istpravda.ru/upload/iblock/9a5/9a5e7c63419db386ddba94c9cb9b6693.jpg
istpravda.ru

По данным опросов "Левада-Центра", 52 процента россиян оценивают роль Сталина в истории положительно, а 45 процентов считают, что жертвы сталинского режима были оправданными. Популярность Сталина заметна и невооруженным глазом - в крупнейшем книжном магазине "Библиоглобус" в центре Москвы есть специальный стенд, посвященный событиям военных лет. Портрет Сталина там висит в галерее "Наши герои".

"Вы нам нужны сейчас"

Человеку, представляющему себе масштаб сталинских репрессий, может стать не по себе при виде книг с заголовками: "Сталинский ответ на санкции Запада", "Мифы о сталинских репрессиях", "Сталинские снайперы" и так далее. А рядом, возле метро "Охотный ряд", в двух шагах от Красной площади, разгуливает пожилой грузин Шало с накладными усами и в кителе. "Спасибо деду за победу! Берлин возьмем - Москву не отдадим!" - призывно выкрикивает он с акцентом, имитируя речь Джугашвили.

Народ вокруг улыбается и охотно фотографируется рядом с бутафорским диктатором. "Весь мир уважает товарища Сталина, - утверждает Шало. - И каждый второй говорит: "Товарищ Сталин, вы нам нужны сейчас!".

Депутат Госдумы, член фракции коммунистов Иван Никитчук подготовил проект обращения к президенту с просьбой о переименовании города-героя Волгограда в Сталинград. Кроме того, коммунисты попросили главу государства подумать над переименованием одной из площадей Москвы в Сталинградскую и установкой на ней памятника Сталину. Никитчука не смущает даже то, что его родной дядя пострадал от репрессий. "Он был председателем колхоза, - вспоминает депутат в беседе с DW. - Ну был, наверное, плохой председатель. Допустил, что сено сгнило. Коров кормить нечем. Пять лет получил лагерей".

Моральная прострация

Руководитель московского "Левада-Центра" Лев Гудков утверждает, что культ Сталина каждый раз набирает обороты к очередному юбилею победы. "Первый пик популярности пришелся на 2004 год, потом - на 2009", - поясняет он. В последние годы власти используют это, подогревая сталинистские настроения и укрепляя прокремлевские.

"С приходом Путина начался процесс тихой ресталинизации, - утверждает Гудков. - Тут важен даже не столько конкретный исторический подход, сколько частота упоминаний Сталина в положительном или нейтральном контексте". По мнению Гудкова, популярность Сталина отражает "комплекс национальной неполноценности", ощущение травмы от потери принадлежности к "великой державе".

При этом россияне в целом отдают себе отчет в злодеяниях эпохи тотального террора: 68 процентов опрошенных безусловно считают, что Сталин - виновник в гибели миллионов людей, отмечает Лев Гудков. "И те же 68 процентов говорили, что без Сталина Советский Союз не победил бы в войне. Это столкновение двух мнений приводило к моральной прострации, глухоте, невозможности дать однозначную оценку сталинским репрессиям и вообще советскому прошлому", - отмечает глава "Левада-Центра".

Восемь версий расстрела

Дарья Ильяшенко - правнучка "врага народа". Спустя 77 лет она расследует обстоятельства жизни и смерти своего прадеда. Евгений Васильевич Ильяшенко работал в Сибири и на Дальнем Востоке, был одним из создателей ГУМа и торговым представителем Советского Союза в Иране. В 1938 году он получил приговор: 10 лет без права переписки за участие в троцкистской группировке. Как выяснилось позже, через несколько часов после суда Ильяшенко был расстрелян. В графе "Причина смерти" в свидетельстве о смерти стоит прочерк.

"Соответственно, мой папа - сын "врага народа", - рассказывает Валентин Юрьевич, отец Дарьи и внук Евгения Васильевича. - И он каждый месяц перечислял деньги. Вся страна перечисляла деньги людям, которые были осуждены без права переписки! Когда они были расстреляны, никто не знал. А потом моему отцу пришлось уйти с третьего курса юридического факультета, когда всплыла информация о его происхождении".

При Хрущеве Ильяшенко был реабилитирован, но что было настоящей причиной расстрела, по-прежнему неизвестно. В семье Даши существует восемь версий смерти прадедушки: могли сыграть роль и дворянское происхождение, и знакомство с наркомом внешней торговли Микояном, и членство в Акционерном камчатском обществе, и высокий пост в организации "Главсевморпуть", почти все руководство которой в 1938-м было репрессировано. "В Москве до сих пор есть Дом полярника, откуда увозили "врагов народа". По моим данным, там было репрессировано 12 семей", - говорит Дарья.

Личное дело каждого

В ближайшее время она попытается найти в Доме полярника людей, знавших ее прадеда. В рамках проекта "Личное дело каждого" правозащитного общества "Мемориал" правнучка Ильяшенко создает документальный проект, в котором подробно рассматривает каждую из восьми версий расстрела. Молодые люди пишут запросы в архивы, изучают судьбы людей, с которыми работал Ильяшенко, чтобы потом опубликовать всю эту информацию в виде интерактивного лонгрида. "Рядом с каждой из версий будет стоят кнопка "Верю". Человек, который пойдет по ссылке, получит полную информацию на соответствующую тему", - поясняет координатор проекта Светлана Шуранова.

Участники проекта отдают себе отчет в том, что вопрос "А за что?" – это, прежде всего, зацепка для читателя. "Это очень понятный, человечный вопрос. Конечно, мы все понимаем, что единственный правильный ответ - "Ни за что".

Государственная машина сметала на своем пути всех угодных и неугодных, это было повсеместное пожирание людей, говорит Светлана. "Но для конкретного человека, для Даши, для ее родственников задавать этот вопрос очень естественно", - подчеркивает она.

По словам Светланы, в базе данных "Мемориала" уже более трех миллионов жертв сталинских репрессий: "Бывает так, что человек просто набирает в базе данных свою фамилию - и обнаруживает родственников, про преследования которых он ничего не знал. Ведь обычно в семьях не было принято говорить о репрессиях".

На выставке "Право переписки" в офисе "Мемориала" можно увидеть лагерные послания, которые сквозь цензуру и запреты дошли до родственников. Например, кто-то из заключенных отправил своей семье книгу "Краткая биография Сталина", в тексте которой обведены отдельные буквы. Из этих букв складывается такой текст: "Все, что у меня осталось, передайте Борису Георгиевичу Лихачеву. Прощайте, товарищи. Мама, уважай Фаню и люби ее".

Казалось бы, одного этого письма достаточно, чтобы поставить точку в споре о Сталине. Но опросы показывают, что биографию Сталина по-прежнему приходится читать между строк.

Юлия Вишневецкая, dw.de (http://www.dw.de/%D0%BF%D0%BE%D1%87%D0%B5%D0%BC%D1%83-%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%8F%D0%BD%D0%B5-%D0%BD%D0%B5-%D0%BC%D0%BE%D0%B3%D1%83%D1%82-%D0%BE%D0%BF%D1%80%D0%B5%D0%B4%D0%B5%D0%BB%D0%B8%D1%82%D1%8C%D1%81%D1%8F-%D1%81-%D0%BE%D1%82%D0%BD%D0%BE%D1%88%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5%D0%BC-%D0%BA-%D1%81%D1%82%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%BC-%D1%80%D0%B5%D0%BF%D1%80%D0%B5%D1%81%D1%81%D0%B8%D1%8F%D0%BC/a-18419012)

Kuki Anna
06.11.2015, 10:20
История про сталинизм (http://www.istpravda.ru/opinions/13766/)

СССР родился нищей страной, был нищей страной при Сталине и умер нищей страной.

http://www.istpravda.ru/upload/iblock/b6e/b6ee2c15ff9440e087130ec74cb34fcd.jpg

Андрей Мовчан, Руководитель экономической программы в Carnegie Moscow Center

Оказывается, меня можно вывести из себя! Ура, я живой!

Евгений Грин пишет мне вопрос в комментариях:
"Андрей, у меня был в голове совершенно другой комментарий, потом я прочитал про сталина. И возник вопрос. Сталин кроме поругания и забвения больше ничего не заслуживает? Его можно рассматривать только как кровавого тирана и экономические, индустриальные вопросы не важны?"

Евгений, сразу прошу прощения за эмоции, я уважаю Вас и Ваш вопрос. Но уж больно он страшный.
Итак, Евгений, любитель частных самолетов и гоночных машин, судя по заставке в Фейсбуке, носитель длинных волос и любитель публичных выступлений судя по фотографии. Рассказываю:

- Вы уже десяток лет, после голодного студенчества, когда одну шинель вам приходилось носить пять зим, а ботинки (тоже одни) вам латал знакомый сапожник "за так", работаете инженером в КБ в Москве. На дворе расцвет СССР, Вы недавно смогли с женой и дочкой переехать из холодного угла избы ее родителей в районе нынешней ул Свободы в отдельную комнату 9 кв.м. в доме-малоэтажке на Соколе (правда у вас на 18 комнат один туалет и кран, из которого течет ржавая холодная вода, но по сравнению с промерзающим углом это - роскошь). Жена работает учителем в школе, дочь - в яслях (вам повезло), двух зарплат с шестидневной работы вам хватает на скромную еду и типовую одежду, иногда к празднику вы можете даже подарить что-то жене - например "вечную" ручку. Жену вы любите и балуете - она молодая (родилась в канун революции), уже "новый человек", нежная и добрая. Зря вы ее балуете - не знает она, что можно, а что нельзя. Лучше бы били, как большинство ваших бывших соседей по деревне ее родителей! Как то в школе на педсовете, на разборе, почему не все учителя в достаточной степени доносят до классов справедливость и своевременность расправы с предателями и изменниками, она не только не выступает с сообщением о всеобщей радости, но даже тихо говорит своей многолетней подруге и коллеге: "как этому вообще можно радоваться - какие бы они ни были - они же люди!". Говорит она это тихо, но доносов будет написано целых три, один - от подруги.

Жену вашу возьмут через неделю, в час ночи. Будут спокойны и вежливы, вы на два голоса будете кричать, что это ошибка, и они будут уверять - конечно ошибка, но у нас приказ, мы довезем до места, там разберутся и сразу отпустят. Утром вы начнете пытаться выяснять, а ваши друзья, на вопрос, как выяснить, будут уходить от разговора - и сразу от вас, при следующей встрече вас просто не замечая. Наконец вы дорветесь до нужного кабинета, но вместо ответов вам начнут задавать вопросы и покажут признательные показания - ваша жена была членом троцкистской группы, связанной с японской разведкой. Цель - развращать школьников и опорочивать советскую власть. На листе с показаниями будет ее подпись - дрожащая и слабая, в углу две капли крови. От вас будут требовать дать косвенные улики - "не могла же она не говорить с вами на эти темы? С кем из подозрительных лиц она встречалась?" Вы будете кричать "Этого не может быть, я знаю ее! Это провокация контрреволюционеров! Я буду жаловаться вплоть до товарища Сталина" "Ну хорошо, - скажут вам. - Вы сами решаете, помогать органам, или нет. Идите". Впрочем, возможно, что вид крови вызовет у вас приступ тошноты, к голове прильет, станет жарко, руки похолодеют и начнут мелко дрожать, а в груди появится мерзкое чувство тоски. Вы сгорбитесь и неожиданно услышите свой голос, говорящий "Да, да, да, конечно, теперь я понимаю, да, она говорила мне не раз, но я думал что это она - от доброты, но я, знаете ли, я всегда ей твердо говорил..." "Пишите" - подвинет вам карандаш "начальник". И вы напишете. Но это неважно, потому что в обоих случаях за вами прийдут через 4 дня - 4 дня, в течение которых вас не будут замечать коллеги и знакомые, и даже родители жены не пустят вас на порог. Вы пройдете все стадии - возмущения и страха; после первых побоев - ужаса и возмущения; когда вы усвоите, что бить вас будут дважды в день - в камере "по-народному", отбивая почки, ломая нос и разбивая лицо, а на допросе - "по-советски", выбивая печень, разрывая диафрагму, ломая пальцы, раздавливая половые органы - вы сживетесь с ужасом, и никаких других чувств у вас больше не будет. Вы даже не будете помнить, что у вас была дочь (и где она?) и жена.

Вам повезет. Вы быстро подпишете все, что надо. Еще 6 человек возьмут на основании ваших показаний - лишь одного из них вы знаете, это тот коллега, который отказался с вами здоровываться. Когда вы будете подписывать показания на него, только на этот миг, у вас проснутся человеческие чувства - вы будете испытывать злорадное удовлетворение. Чудо будет в том, что вас обвинят всего лишь в недонесении (либо следователям приятно сочинять сложные истории, либо - есть разнарядка на разные статьи). Вы отправитесь в лагерь, просидев 5 лет попадете на фронт, в первом же бою вас ранят в руку, она так никогда и не выздоровеет до конца и поэтому опять на фронт вы не попадете - вас вернут в ваше КБ. Бить вас в лагере (чуть вернемся назад) будут еще много и часто, зубы будут выбиты, нос свернут навсегда, пальцы, которые умели играть на гитаре, больше никогда не смогут даже нормально держать ручку. Вы никогда уже не сможете спокойно смотреть на еду и будете запасать под подушкой черные корки, вы будете пожизненно прихрамывать, никогда не спать больше четырех часов и вскакивать от каждого шороха, а звук машины за окном ночью будет вызывать у вас сердечный приступ.

Вы попытаетесь найти вашу дочь, но не найдете - ее отправили в специальный детдом для детей врагов народа, дальше война и следы теряются. Архивы бы помогли, но они закрыты и не будут открыты.

Вы никогда не узнаете, что сталось с вашей женой, но я вам расскажу - я же все знаю. Вашу жену доставили в приемник и сразу там же, не дожидаясь допроса, изнасиловали находившиеся в том же приемнике уголовники. Их было шестеро, у них было два часа, охрана не торопилась, а следователь запаздывал - много работы. Она сопротивлялась примерно минуты три, пока ей не выбили 5 зубов и не сломали два пальца. Вот почему ей было трудно подписывать признание. Но кровь на бумаге была от разорванного уха (разбитый нос уже не кровоточил после пятичасового допроса). Ухо ей разорвали на допросе - следователь, не дожидаясь ответа, будет ли она признаваться, ударил ее несколько раз подстаканником по голове (на самом деле он злился, что чай холодный, работы до черта, и девка красивая и в теле, почему сволоте уголовной можно, а ему - офицеру - нет?!). Она тоже быстро все признала и подписывала все, что скажут - один раз только она заколебалась - когда подписывала показания на вас. Но ей сказали, что отправят в мужскую камеру, и она подписала. Ее тоже быстро отправили в лагерь. Но она была менее гибкой - вы быстро научились прислуживать блатным и воровать пайку когда никто не видит, а она все пыталась защищать других от издевательств, за что ее ненавидели и блатные и забитые доходяги. Как-то через примерно год, когда она сказала что-то типа "нельзя же так бить человека!", кто-то из блатных баб придумал - "ах нельзя? ну так мы должны тренироваться, чтобы правильно научиться - даешь, б*дь ДОСААФ!" Ее раздели и били, показывая друг-другу, кто как умеет, а "политических" заставили оценивать удары по десятибальной шкале. Каждый удар вызывал оживленные споры среди жюри - ведь надо было отдать кому-то предпочтение, а проигравший мог обидеться. Никто не заметил, когда она умерла - упала быстро, били лежащую. Заметившая сказала: "Сука, сдохла, так не интересно. Шабаш всем!"

Вы прожили еще 15 лет после войны, умерли в 50 лет от инсульта. Вы жили все это время конечно не в своей старой комнате на Соколе, а в полу-комнате, которую Вам выделил Минсредмаш (за картонной перегородкой жила семья из 4 человек, дверь была одна, но и туалет уже всего на 7 комнат). Половину этого времени вы получали большинство товаров (а нужно то вам было всего ничего) по карточкам и талонам. Вы так и не успели купить радиоприемник, слушали радиоточку, которая была на половине соседей, но почти всегда включена. Когда у вас отказала левая половина, вас уже через 6 часов вывезли в больницу и положили на матрас в коридоре. К вам не подходили, так как признали безнадежным. Вы умирали в своей моче и экскрементах еще около суток, но это было ничто по сравнению с лагерем - это было так же хорошо, как отправка на фронт, как ранение, как узнать, что рука не будет работать, как верить в то, что ваша жена умерла и не мучается (до 56го вы только верили, а не знали).

Я хочу чтобы вы знали: все, что с вами случилось нельзя рассматривать в отрыве от экономических и индустриальных вопросов. Ибо есть еще те, кто верит, что Россия стала экономически сильной если не за счет ваших небольших неприятностей, то по крайней мере одновременно с ними.

Ну что ж. Давайте не будем в отрыве. Россия в это же время пережила чудовищный голод (до 8 млн жертв, до 3 млн умерших напрямую от голода) - единственная в Европе. Россия распродала фантастические запасы драгоценностей и искусства. Россия содержала в голоде, холоде и болезнях своих граждан - все время до войны и 20 лет после. Для чего? Для того чтобы суметь выпускать только и исключительно - танки, пушки, военные самолеты и автомобили, обмундирование и сапоги. Россия ни тогда, ни после того, не смогла произвести ни одного стоящего потребительского товара, ни одной своей технологии (даже ракеты и ядерную бомбу украли). Правда груды танков не спасли СССР от вдвое меньшего по численности и вооруженности врага, который пропахал всю европейскую часть пока мы перевооружались американскими подачками и ели американскую тушенку.
Цена страха Европы перед коммунизмом, цена Сталинской стратегии "ледокола", цена колаборционизма перед войной - 26 млн жизней. Цена репрессий - не менее 3 млн трупов и 6 млн вернувшихся из лагеря.

Цена раскулачиваний и "вредительских - расхитительских" законов - еще 4 млн. Треть страны. Зачем? Чтобы сперва за счет Запада начать делать плохую сталь и старые танки, а потом уставить свои заводы трофейными станками и работать на них до 21го века? Чтобы безнадежно отстать в сельском хозяйстве (генетика - буржуазная лженаука) и кибернетике (продажная девка империализма)? Чтобы до 90х годов не изжить бараки, до 80х не избавиться от господства коммуналок? Чтобы телевизор через 30 лет после войны стоил полугодовую зарплату кандидата наук, автомобиль - 5 лет работы, квартира (кооператив!) - 20 лет работы, если позволят, и где дадут - там дадут?

СССР родился нищей страной, был нищей страной при Сталине и умер нищей страной. Диктатуры богатыми не бывают (если это не Сингапур).

Нам нужна десталинизация.

Это чудовище и спустя 60 лет после смерти продолжает тянуться к нам своими лапами - через тех, у кого нет воображения. Надеюсь у вас оно есть, и вы сможете представить себе: ваш ребенок наконец уснул, и вы с женой посидели у лампы, на которую накинут платок, стоящей на стуле. Она говорила вам что-то о том, как это жестоко - не только наказывать предателей (ну конечно, иначе никак, я же понимаю), но еще и радоваться казням - это же средневековье какое-то, я же учитель истории, я же знаю... Вы еще сказали ей "смотри, договоришься!" и смеялись. Вы легли заполночь и еще не заснули, когда услышали шум машины под окном. Машин в то время ездило мало, но мало ли, что за дела у людей в городе - вы не придали этому значения...
Андрей Мовчан (https://www.facebook.com/andrei.movchan?fref=nf)

Kuki Anna
07.11.2015, 13:22
При Сталине в ГУЛАГ были отправлены миллионы детей из разных стран мира.
(http://www.историческаяпамять.рф/lyudi-i-sudby/vospominaniya/deti-gulaga/)
http://uainfo.org/uploads/posts/2013-06/1372086324_rewalls.com-41043.jpg

В 1930-е гг. беспризорных детей было около семи миллионов. Тогда проблема беспризорности была решена просто - помог ГУЛАГ.

Эти пять букв стали зловещим символом жизни на грани смерти, символом беззакония, каторжного труда и человеческого бесправия. Жителями страшного архипелага оказались дети.

Сколько их было в различных пенитенциарных и «воспитательных» учреждениях в 1920-1930-е гг., точно неизвестно. Сохранились, правда, статистические данные о некоторых смежных возрастных категориях заключенных.

Например, подсчитано, что в 1927 г. 48% всех обитателей тюрем и лагерей составляли молодые люди (от 16 до 24 лет).

В эту группу, как видим, включены и несовершеннолетние.

В Конвенции о правах ребенка, в преамбуле, говорится: «Ребенком является каждое человеческое существо до достижения 18-летнего возраста».
Конвенцию приняли позже. А в сталинском СССР в ходу были иные юридические формулировки.

Дети, оказавшиеся под присмотром государства или отправленные этим государством искупать свои вины, по большей части вымышленные, делились на категории:


лагерные дети (дети, рожденные в заключении);
кулацкие дети (крестьянские дети, которым во время насильственной коллективизации деревни удалось ускользнуть от высылки, но которые были позже пойманы, осуждены и направлены в лагеря);
дети врагов народа (те, чьи родители были арестованы по 58-й статье); в 1936—1938 гг. дети старше 12 лет осуждались Особым совещанием по формулировке «член семьи изменника родины» и направлялись в лагеря, как правило, со сроками от 3 до 8 лет; в 1947—1949 гг. детей «врагов народа» наказывали строже: 10—25 лет;
испанские дети; они чаще всего оказывались в детских домах; в ходе чистки 1947—1949 гг. эти дети, уже подросшие, были посланы в лагеря со сроками 10—15 лет — за «антисоветскую агитацию».

К этому списку, составленному Жаком Росси, можно добавить детей блокадного Ленинграда; детей спецпереселенцев; детей, живших рядом с лагерями и ежедневно наблюдавших лагерную жизнь. Все они так или иначе оказались причастными к ГУЛАГу...

Первые лагеря на контролировавшейся большевиками территории появились летом 1918 г.

Декреты СНК от 14 января 1918 г. и от 6 марта 1920 г. отменили «суды и тюремное заключение для несовершеннолетних». Однако уже в 1926 г. статья 12 УК разрешила судить детей с 12-летнего возраста за кражу, насилие, увечья и убийства.

Указ от 10 декабря 1940 г. предусматривал расстрел детей начиная с 12 лет за «повреждение... железнодорожных или иных путей».

Как правило, предусматривалось отбывание наказания несовершеннолетними в детских колониях, но зачастую дети оказывались и во «взрослых». Подтверждением этому являются два приказа «по норильскому строительству и ИТЛ НКВД» от 21 июля 1936 г. и 4 февраля 1940 г. Первый приказ — об условиях использовании «з/к малолеток» на общих работах, а второй — об изоляции «з/к малолеток» от взрослых.

Таким образом, совместное проживание продолжалось четыре года. Происходило ли такое только в Норильске? Нет! Подтверждение тому — многочисленные воспоминания.

Были и колонии, где мальчиков и девочек содержали вместе. Эти мальчики и девочки не только воруют, но и убивают (обычно коллективно).

Детские исправительно-трудовые колонии, в которых содержатся несовершеннолетние воры, проститутки и убийцы обоих полов, превращаются в ад.

Туда попадают и дети младше 12 лет, поскольку часто бывает, что пойманный восьми или десятилетний воришка скрывает фамилию и адрес родителей, милиция же не настаивает и в протокол записывают — «возраст около 12 лет», что позволяет суду «законно» осудить ребенка и направить в лагеря.

Местная власть рада, что на вверенном ей участке будет одним потенциальным уголовником меньше.

Автор встречал в лагерях множество детей в возрасте — на вид — 7—9 лет. Некоторые еще не умели правильно произносить отдельные согласные.

Из курса истории мы знаем, что в годы военного коммунизма и нэпа число беспризорных детей в советской России увеличилось до 7 млн человек.
Необходимо было принимать самые решительные меры.

Kuki Anna
07.11.2015, 14:07
А.И.Солженицын заметил: «Как-то же расчистили (и не воспитанием, а кого и свинцом) тучи беспризорной молодежи, какая в двадцатые годы осаждала городские асфальтовые котлы, а с 1930 года вся исчезла вдруг» .
Не трудно догадаться куда.

Многие помнят документальные кадры о строительстве Беломорканала.

Максим Горький, восхищавшийся стройкой, сказал, что это прекрасный способ перевоспитания заключенных.

И детей, укравших с колхозного поля морковку или несколько колосков, пытались перевоспитывать таким же способом — непосильным трудом и нечеловеческими условиями существования.
В 1940 г. ГУЛАГ объединял 53 лагеря с тысячами лагерных отделений и пунктов, 425 колоний, 50 колоний для несовершеннолетних, 90 «домов младенца».

Но это официальные данные. Истинные цифры нам неизвестны. О ГУЛАГе тогда не писали и не говорили. Да и сейчас часть информации считается закрытой.
Помешала ли перевоспитанию юных жителей Страны Советов война?
Увы, не только не помешала, но даже способствовала. Закон есть закон!
И 7 июля 1941 г. — через четыре дня после пресловутой речи Сталина, в дни, когда немецкие танки рвались к Ленинграду, Смоленску и Киеву, — состоялся еще один указ Президиума Верховного совета: судить детей с применением всех мер наказания — даже и в тех случаях, когда они совершат преступления не умышленно, а по неосторожности.

Итак, во время Великой Отечественной войны ГУЛАГ пополнился новыми «малолетками».
Как писал Солженицын, «указ о военизации железных дорог погнал через трибуналы толпы баб и подростков, которые больше всего-то и работали в военные годы на железных дорогах, а не пройдя казарменного перед тем обучения, больше всего опаздывали и нарушали».

Сегодня ни для кого не секрет, кто организовал массовые репрессии.
Исполнителей было много, время от времени их меняли, вчерашние палачи становились жертвами, жертвы — палачами. Бессменным оставался лишь главный распорядитель — Сталин.
Тем нелепее звучит знаменитый лозунг, который украшал стены школ, пионерских комнат и т.д.: «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!»
В 1950 г., когда в Норильске, который был буквально опутан колючей проволокой, открылась новая школа — №4.
Ее построили, разумеется, заключенные.
При входе красовалась надпись:
Заботой сталинской согреты,
Страны Советов детвора,
Примите в дар и в знак привета
Вы школу новую, друзья!
Однако восторженные дети, вошедшие в школу, действительно восприняли ее как подарок от товарища Сталина. Правда, по дороге в школу они видели, как «охранники с автоматами и с собаками водили на работу и с работы людей, и колонна своей длинной серой массой заполняла всю улицу от начала и до конца» (7).
Это было обычное, никого не удивлявшее зрелище. Наверное, и к такому тоже можно привыкнуть.
И это тоже было частью политики государства: пусть, дескать, смотрят!
И смотрели, и боялись — и молчали.
Была и другая школа, но без новых парт, шикарных люстр и зимнего сада.
Это была школа, устроенная прямо в бараке, где полуголодные «малолетки» 13—16 лет учились — только читать и писать.
И это в лучшем случае.

Ефросиния Антоновна Керсновская, сидевшая в разных тюрьмах и лагерях, вспоминала детей, встретившихся на ее гулаговском пути.
Мало ли что я невиновна!
Но дети?
У нас в Европе они были бы «детьми», но здесь...
Могли ли Валя Захарова восьми лет и Володя Турыгин, чуть постарше, работать кольцевиками в Суйге, то есть носить почту, проходя туда и обратно 50 км в день — зимой, в пургу?
Дети в 11-12 лет работали на лесоповале.
А Миша Скворцов, женившийся в 14 лет?
Впрочем, эти-то не умерли...


Ее путь в Норильск был долгим. В 1941 г. Ефросиния Керсновская оказалась на пароходе «Ворошилов» среди азербайджанских «преступников».
Тут женщины и дети.
Три совершенно древних старухи, восемь женщин в расцвете сил и около тридцати детей, если эти лежащие рядками обтянутые желтой кожей скелеты можно считать детьми.
За время пути уже умерло 8 детей.
Женщины причитали:
— Я говорил начальник: дети умирать — смеялся! Зачем смеялся...
На нижних полках рядками лежали маленькие старички с ввалившимися глазами, заостренными носиками и запекшимися губами.
Я смотрела на ряды умирающих детей, на лужи коричневой жижи, плещущейся на полу.
Дизентерия.
Дети умрут, не доехав до низовьев Оби, остальные умрут там.
Там же, где Томь впадает в Обь на правом берегу, мы их похоронили. Мы, — потому что я вызвалась рыть могилу.
Странные это были похороны...
Я впервые видела, как хоронят без гроба, не на кладбище и даже не на берегу, а у самой кромки воды. Подняться выше конвоир не разрешил.
Обе матери опустились на колени, опустили и положили рядышком сперва девочку, затем мальчика.
Одним платком прикрыли лица, сверху — слой осоки.
Матери стояли, прижимая к груди свертки с застывшими скелетиками детей, и застывшими от отчаяния глазами смотрели в эту яму, в которую сразу же стала набираться вода.


В пределах Новосибирска Ефросиния Антоновна встретилась с другими «малолетками», на этот раз мальчиками. «Их барак находился в той же зоне, но был отгорожен».
Однако дети умудрялись выходить из бараков в поисках пищи, «практикуясь в краже, а при случае и в грабеже».
Можно себе представить, что «такая программа» воспитания позволяла выпускать из колонии уже многоопытных преступников.
Уже будучи в Норильске и попав в хирургическое отделение больницы, Ефросиния Антоновна видела следы совместного содержания и «воспитания» малолеток и рецидивистов.
Две палаты бронировали для лечения сифилиса.
Все больные были совсем еще мальчиками и должны были пройти хирургическое лечение заднего прохода, суженного зарубцевавшимися сифилитическими язвами.


«Воспитанию» подвергались также молодые девушки и девочки. Вот строки из датированного 1951 г. письма заключенной Е.Л. Владимировой, бывшего литературного работника газеты «Челябинский рабочий».
Пребывание в советских лагерях калечило женщину не только физически, но и нравственно.
Человеческое право, достоинство, гордость — всё было уничтожено.
В лагерях во всех банях работали мужчины-уголовники, баня для них — развлечение, они же производили «санобработку» женщин и девочек, сопротивляющихся заставляли силой.
До 1950 г. везде в женских зонах в обслуге работали мужчины.
Постепенно женщинам прививалось бесстыдство, становившееся одной из причин наблюдавшейся мной лагерной распущенности и проституции, которая получила широкое распространение.
В поселке «Вакханка» была эпидемия венерических болезней среди заключенных и вольных (10).


В одной из тюрем А. Солженицын находился рядом с детьми, которые уже получили «воспитание» от закоренелых преступников.
В низкой полутьме, с молчным шорохом, на четвереньках, как крупные крысы, на нас со всех сторон крадутся малолетки, — это совсем еще мальчишки, даже есть по двенадцати годков, но кодекс принимает и таких, они уже прошли по воровскому процессу и здесь теперь продолжают учебу у воров.
Их напустили на нас.
Они молча лезут на нас со всех сторон и в дюжину рук тянут и рвут у нас, из-под нас всё наше добро.
Мы в западне: нам не подняться, не пошевельнуться.
Не прошло и минуты, как они вырвали мешочек с салом, сахаром и хлебом.
Встав на ноги, я оборачиваюсь к старшему, к пахану.
Крысы-малолетки ни крохи не положили себе в рот, у них дисциплина.


Детей переправляли к месту заключения вместе с взрослыми. Ефросиния Керсновская вспоминает:
Смотрю на своих попутчиц. Малолетние преступники? Нет, пока еще дети. Девочки в среднем лет 13—14. Старшая, лет 15, производит впечатление уже действительно испорченной девчонки. Неудивительно, она уже побывала в детской исправительной колонии и ее уже на всю жизнь «исправили».
Девочки смотрят на свою старшую подругу с испугом и завистью.
Они уже осуждены по закону «о колосках», попались на краже кто горсти, а кто и пригоршни зерна.
Все сироты или почти сироты: отец на войне; матери нет — или угнаны на работу.
Самая маленькая — Маня Петрова. Ей 11 лет. Отец убит, мать умерла, брата забрали в армию. Всем тяжело, кому нужна сирота? Она нарвала лука. Не самого лука, а пера. Над нею «смилостивились»: за расхищение дали не десять, а один год.


Было это в пересылочной тюрьме Новосибирска.


Там же Ефросиния Керсновская встретила много других «малолеток», которые находились в одной камере вместе с уголовницами-рецидивистками.
Грусти и испуга у них уже не было.
«Воспитание» малолетних правонарушительниц было в надежных руках...


О труде несовершеннолетних заключенных в Норильлаге было известно с 1936 г. Это были в наших краях самые тяжелые, необустроенные, холодные и голодные годы. Всё началось с приказа «по Норильскому строительству и ИТЛ НКВД» №168 от 21 июля 1936 г. о прибывающей рабочей силе и ее использовании:
При использовании на общих работах заключенных малолеток в возрасте от 14 до 16 лет устанавливается 4-часовой рабочий день с 50% нормированием — из расчета 8-часового рабочего дня для полноценного рабочего.
В возрасте от 16 до 17 лет устанавливается 6-часовой рабочий день с применением 80% норм полноценного рабочего — из расчета 8-часового рабочего дня.
В остальное время малолетки должны быть использованы: на школьных занятиях по обучению грамоте не менее 3-х часов ежедневно, а также в культурно-воспитательной работе.


Однако изолировать детей от взрослых заключенных, как уже было сказано выше, начали лишь с 1940 г.
Об этом свидетельствует упоминавшийся «Приказ по Норильскому исправительно-трудовому лагерю НКВД № 68 от 4 февраля 1940 г. об изоляции несовершеннолетних заключенных от взрослых и создании им вполне пригодных жилищных условий».
К 1943 г. малолетних лагерников заметно прибавилось. В приказе от 13 августа 1943 г. сказано:
Организовать при Норильском комбинате НКВД Норильскую трудовую колонию для несовершеннолетних, подчиненную непосредственно отделу УНКВД по борьбе с детской беспризорностью и безнадзорностью.

Одна из зон для «малолеток» в Норильске находилась рядом с женской зоной.

По воспоминаниям Ефросинии Керсновской, иногда эти «малолетки» устраивали групповые налеты на соседок — чтобы раздобыть дополнительное питание.
Жертвой такого налета мальчишек 13—14 лет стала однажды и Ефросиния Керсновская. Выручил охранник — поднял тревогу.
О том, как жила и работала колония, свидетельствует объяснительная записка к отчету Норильской трудколонии за сентябрь—декабрь 1943 г.
На 1 января 1944 г. в колонии содержится 987 человек несовершеннолетних заключенных, все они размещены в бараках и распределены на 8 воспитательных коллективов по 110—130 человек в каждом.
Из-за отсутствия школы и клуба обучения н/з (несовершеннолетних заключенных) не проводилось.
Трудоиспользование.
Из 987 человек н\з используются на работе в цехах Норильского комбината до 350 человек.
До 600 человек с момента организации колонии до конца года нигде не работали, и использовать их на каких-либо работах возможности не представлялось.
Устроенные на работу в цехах Норильского комбината теоретического обучения не проходят, находятся вместе с взрослыми заключенными и вольнонаемными, что отражается на производственной дисциплине.
Отсутствуют помещения: бани-прачечной, складские, столовой, конторы, школы и клуба.
Из транспорта имеется 1 лошадь, выделенная комбинатом, которая не обеспечивает нужд колонии.
Хозинвентарем колония не обеспечена.


В 1944 г. колония официально перестала существовать. Но политика партии, воспитывавшей детей по лагерям и тюрьмам, изменилась мало.
Сохранились воспоминания бывших политзаключенных Норильлага, которых и в 1946 г. привозили на кораблях в Дудинку вместе с «малолетками».
Наш этап из Усольлага (было много малолеток) прибыл в Норильский лагерь в августе 1946 г.
Доставили на барже вместе с японскими военнопленными, как сельдей в бочке.
Сухой паек — на три дня кило шестьсот пятьдесят хлеба и три селедки.
Большинство из нас всё съели сразу же.
Воды не давали: конвойные «объяснили» — нечем зачерпнуть из-за борта, и мы лизали деревянную обшивку, свой пот. По дороге многие — умерли.


Норильскую детскую колонию, как вспоминает Нина Михайловна Харченко, бывшая воспитательница, расформировали после бунта «малолеток» (для кого-то он закончился смертельным исходом).
Часть детей перевели в лагерь для взрослых, а часть вывезли в Абакан. А почему случился бунт? Да потому что «бараки напоминали скотные дворы ... жили впроголодь».
В Гулаге были и дома младенца. В том числе и на территории Норильлага. Всего в 1951 г. в этих домах находились 534 ребенка, из них умерли 59 детей (17).
В 1952 г. должны были появиться на свет 328 детей, и общая численность младенцев составила бы 803. Однако в документах 1952 г. указано число 650. Иными словами, смертность была очень высокой.

Обитатели домов младенца Норильска направлялись в детские дома Красноярского края. В 1953 г., после Норильского восстания, 50 женщин с детьми были направлены в Озерлаг.

Дети находились не только непосредственно в Норильске.

Был в нескольких десятках километров от поселка штрафной изолятор Калларгон (там же и расстреливали). Начальник лагеря мог определить туда заключенного на срок до 6 месяцев. Дольше на штрафном пайке, видимо не могли протянуть — «отправлялись под Шмитиху», то есть на кладбище.

В госпитале Е.А. Керсновская ухаживала за малолетним членовредителем из Калларгона. Попал он туда за «страшное» преступление: «из ФЗУ самовольно вернулся домой — не выдержал голода».

Сначала лесоповал, затем второе преступление — подделка талона на обед и лишняя порция баланды. Результат — Калларгон. А это наверняка смерть.
Мальчик искусственно вызвал глубокую флегмону правой ладони, введя в руку шприцем керосин. Это была возможность попасть в больницу.
Однако как членовредителя его отправили с попутным конвоем обратно...
Был в лагере и ученик седьмого класса латвийской гимназии (ни имени, ни фамилии Керсновская не запомнила). Вина его заключалась в том, что он крикнул: «Да здравствует свободная Латвия!» В итоге — десять лет лагерей.
Ничего удивительного, что, очутившись в Норильске, он пришел в ужас и попытался бежать. Его поймали.
Обычно беглецов убивали, а трупы выставляли напоказ в лаготделении.Но с этим мальчиком было несколько иначе: когда его доставили в Норильск, он был в ужасном состоянии.

Если бы его сразу привели в больницу, его еще можно было бы спасти. Но его бросили в тюрьму, предварительно избив. Когда он наконец попал в больницу, врачи оказались бессильны.
Видимо, он получил хорошее воспитание, потому что за всё, будь то укол, грелка или просто поправленная подушка, он чуть слышно благодарил:
— Мерси...
Вскоре он умер.
На вскрытии выяснилось, что желудок у бедного мальчика был, словно из кружев: он сам себя переварил...


Были дети и на так называемом Урановом полуострове — в «Рыбаке», особом секретном лагере, который не был обозначен даже на специальных картах НКВД — видимо, в целях конспирации.

Вспоминает Л.Д. Мирошников, бывший геолог НИИИГА (21-е управление МВД СССР).
В спешном темпе к концу полярной ночи привели пятьсот заключенных. Никакого специального отбора перед их отправкой в секретный лагерь НКВД не проводили, поэтому среди каторжан «Рыбака» были даже подростки — рассказывают о некоем парне по имени.


Прохор, который попал в лагерь прямо со школьной скамьи, после драки с сыном секретаря райкома.
Прохор досиживал пятилетний срок, когда его выдернули из лагеря и этапировали на «Рыбак».


Прохору после отбытия своего пятилетнего срока не суждено было вернуться домой. Остаться в живых после работы на секретном объекте было невозможно. Часть заключенных умерли от лучевой болезни, а других по окончании работ погрузили на баржи и утопили...
До сих пор неизвестна точная цифра умерших в Норильске детей. Никто не знает, сколько детей убил ГУЛАГ.
Уже упоминавшаяся бывшая воспитательница Норильской детской колонии Н.М. Харченко, вспоминает, что было отведено «место захоронения колонистов, а также взрослых заключенных - кладбище за кирпичным заводом, полкилометра от карьера».
Кроме колоний, по всей России были детские дома. Туда устраивали всех детей, разлученных с родителями.
Теоретически, отбыв срок, они имели право забрать своих сыновей и дочерей. На практике же матери часто не находили своих детей, а иногда не хотели или не могли взять их домой (дома обычно и не было, нередко не было и работы, зато существовала опасность скорого нового ареста).
О том, как содержались дети «врагов народа», можно судить по воспоминаниям очевидцев.

Нина Матвеевна Виссинг по национальности - голландка. Ее родители приехали в СССР по приглашению и через какое-то время были арестованы.
Мы попали в детский дом в городе Богучар через какой-то детприемник.
Я помню большое количество детей в странном помещении: серо, сыро, нет окон, сводчатый потолок.
Детдом наш находился рядом то ли с тюрьмой, то ли с сумасшедшим домом и отделялся высоким деревянным забором со щелями.
Мы любили наблюдать за странными людьми за забором, хотя нам это не разрешали.
Летом нас вывозили за город на берег реки, где стояли два больших плетеных сарая с воротами вместо дверей. Крыша текла, потолков не было. В таком сарае помещалось очень много детских кроватей.
Кормили нас на улице под навесом.
В этом лагере мы впервые увидели своего отца и не узнали его, убежали в «спальню» и спрятались под кроватью в самом дальнем углу. Отец приезжал к нам несколько дней подряд, брал нас на целый день для того, чтобы мы могли привыкнуть к нему.
За это время я окончательно забыла голландский язык.
Была осень 1940 г. Я с ужасом думаю, что было бы с нами, если бы отец не нашел нас?! .


Несчастные дети, несчастные родители. У одних отняли прошлое, у других — будущее. У всех — человеческие права.
По словам Солженицына, благодаря такой политике «вырастали дети вполне очищенными от родительской скверны».

Kuki Anna
07.11.2015, 14:09
А уж «отец всех народов», товарищ Сталин позаботится о том, чтобы через несколько лет его воспитанники дружно скандировали: «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!»
Некоторым женщинам разрешали находиться в тюрьме с ребенком. В первые годы советской власти женщины могли попасть в заключение с ребенком или беременными.
Статьей 109 Исправительно-трудового кодекса 1924 г. было предусмотрено, что «при приеме в исправительно-трудовые учреждения женщин, по их желанию, принимаются и их грудные дети».
Но не всегда эта статья соблюдалась.
Беременные тут же, в лагере, рожали детей. Женщина всегда остается женщиной.
«Просто до безумия, до битья головой об стенку, до смерти хотелось любви, нежности, ласки. И хотелось ребенка — существа самого родного и близкого, за которое не жаль было бы отдать жизнь», — так объясняла свое состояние бывшая узница ГУЛАГа Хава Волович, получившая 15 лет лагерей, когда ее шел 21-й год, — так и не узнав, за что (24).
В случае рождения живого ребенка мать получала для новорожденного несколько метров портяночной ткани.
Хотя новорожденный и не считался заключенным (как это было гуманно!), однако ему выписывался отдельный детский паек.
Мамки, т.е. кормящие матери, получали 400 граммов хлеба, три раза в день суп из черной капусты или из отрубей, иногда с рыбьими головами.
От работы женщин освобождали только непосредственно перед родами.
Днем матерей код конвоем провожали к детям для кормления.
В некоторых лагерях матери оставались на ночь с детьми.
Вот как описала жизнь новорожденных и маленьких детей ГУЛАГа Г.М. Иванова.
Нянями в мамском бараке работали заключенные женщины, осужденные за бытовые преступления, имеющие своих детей...
В семь часов утра няньки делали побудку малышам.
Тычками, пинками поднимали их из ненагретых постелей (для «чистоты» детей одеяльцами их не укрывали, а набрасывали их поверх кроваток).
Толкая детей в спинки кулаками и осыпая грубой бранью, меняли распашонки, подмывали ледяной водой.
А малыши даже плакать не смели. Они только кряхтели по-стариковски и — гукали. Это страшное гуканье, целыми днями неслось из детских кроваток. Дети, которым полагалось уже сидеть или ползать, лежали на спинках, поджав ножки к животу, и издавали эти странные звуки, похожие на приглушенный голубиный стон.
Выжить в таких условиях можно было только чудом .


Е.А. Керсновской по просьбе молодой мамы — Веры Леонидовны — пришлось крестить в камере внука и правнука адмиралов Невельских, сделавших так много для России.
Было это в лагере под Красноярском.
Дед Веры Леонидовны — Геннадий Иванович Невельской (1813—1876) — исследователь Дальнего Востока, адмирал. Он исследовал и описал берега в районе Сахалина, открыл пролив, соединяющий южную часть Татарского пролива с Амурским лиманом (пролив Невельского), установил, что Сахалин является островом.
Дальнейшая судьба его внучки и правнука неизвестны. Однако известно, что в 1936—1937 гг. пребывание детей в лагерях было признано фактором, понижающим дисциплину и производительность заключенных-женщин.
В секретной инструкции НКВД СССР срок пребывания ребенка с матерью снизили до 12 месяцев (в 1934 г. он составлял 4 года, позже — 2 года).
Дети, достигшие годовалого возраста, отправлялись в принудительном порядке в детдома, о чем делалась пометка в личном деле матери, однако без указания адреса.
Вера Леонидовна об этом еще не знала...
Принудительные отправки лагерных детей планируются и проводятся, как настоящие военные операции — так, чтобы противник был захвачен врасплох. Чаще всего это происходит глубокой ночью.
Но редко удается избежать душераздирающих сцен, когда ошалелые мамки бросаются на надзирателей, на колючую проволоку заграждения.
Зона долго сотрясается от воплей.


Встречались среди жителей ГУЛАГа и дети блокадного Ленинграда. Их вспоминает Е.А.Керсновская.
Эти дистрофики — совсем еще дети, им 15—16 лет...
Тома Васильева и Вера. Они вместе со взрослыми рыли противотанковые рвы. Во время воздушного налета — бросились в лес. Когда страх прошел, огляделись... Вместе с другими девочками пошли в город. И вдруг — немцы. Девочки повалились на землю, закричали. Немцы успокоили, дали шоколад, вкусное лимонное печенье. Когда отпускали, сказали: через три километра — поле, а на нем полевая кухня, поторапливайтесь. Девочки убежали.
На свою беду всё рассказали солдатам. Им этого не простили. Жутко было смотреть на этих истощенных до предела детей.


Были в ГУЛАГе и испанские дети. О них поведал Павел Владимирович Чебуркин, тоже бывший заключенный.
Чебуркин вспоминал, как в 1938 г. в Норильлаг привезли молодого испанца, отнятого у родителей.
Хуана перекрестили в Ивана, да и фамилию переделали на русский манер — стал испанец Иваном Мандраковым.
Когда Гражданская война в Испании закончилась победой Франко, республиканцы стали покидать родину. Несколько пароходов с испанцами прибыли в Одессу. Последнему из них пришлось долго стоять на рейде — то ли закончились отведенные для приезжих места распределения по Союзу, то ли братская республиканская солидарность иссякла...
Как бы то ни было, когда несчастных привезли в Норильск, многие из них от лагерного «гостеприимства» умерли... Хуан, перекрещенный в Ивана Мандракова, по возрасту попал сначала в воспитательный дом, откуда бежал.
Он стал обычным беспризорником, воровал на базаре еду... Его определили в Норильлаг, откуда уже было не сбежать.


О детях испанских республиканцев пишет и А.Солженицын.
Испанские дети — те самые, которые вывезены были во время Гражданской войны, но стали взрослыми после Второй мировой. Воспитанные в наших интернатах, они одинаково очень плохо сращивались с нашей жизнью. Многие порывались домой. Их объявляли социально опасными и отправляли в тюрьму, а особенно настойчивым — 58, часть 6 — шпионаж в пользу... Америки.
Таких проворных детей, которые успевали схватить 58-ю статью, было немало. Гелий Павлов получил ее в 12 лет. По 58-й вообще никакого возрастного минимума не существовало!
Доктор Усма знал 6-летнего мальчика, сидевшего в колонии по 58-й статье — уж это очевидный рекорд.


ГУЛАГ принял 16-летнюю Галину Антонову-Овсеенко — дочь полпреда СССР в республиканской Испании. В 12 лет ее направили в детдом, где находились дети репрессированных в 1937—1938 гг. Мать Галины умерла в тюрьме, отца и брата расстреляли.
Рассказ Г. Антоновой-Овсеенко воспроизводит А. Солженицын.
В этот детдом присылали также трудновоспитуемых подростков, слабоумных и малолетних преступников.
Мы ждали: вот исполнится 16 лет, дадут паспорта и пойдем в ремесленные училища. А оказалось — перевели в тюрьму.
Я была ребенком, я имела право на детство.
А так — кто я? Сирота, у которой отобрали живых родителей! Преступница, которая не совершала преступление. Детство прошло в тюрьме, юность тоже. На днях мне пойдет двадцатый год.


Дальнейшая судьба этой девушки неизвестна.

Стали обитателями ГУЛАГа и дети спецпереселенцев. В 1941 г. нашей собеседнице Марии Карловне Батищевой было 4 года. В этом возрасте ребенок обычно себя не помнит. Но маленькая Маша запомнила трагическую ночь на всю жизнь.
Всех жителей сгоняли, как скот, в одно место: крики, плач, рев животных — и гроза.
Она время от времени освещала тот ужас, что творился в центре села.


В чем была их вина? Все они были немцами, а значит, автоматически становились «врагами народа».
Затем долгая дорога в Казахстан. Как выжили в Казахстане, Мария Карловна не помнит, но жизнь в спецпоселении описывает книга «ГУЛАГ: его строители, обитатели и герои».
Смертность среди детей была огромной. Общими сведениями мы не располагаем, однако множество частных примеров раскрывает эту страшную картину.
В Ново-Лялинском районе, например, за 1931 г. родилось 87, а умерло 347 детей, в Гаринском за два месяца родилось 32, а умерло 73 ребенка.
В Перми на комбинате «К» за два месяца (август-сентябрь) умерло почти 30% всех детей.
В связи с высокой смертностью возросла и беспризорность. Практически сведения о беспризорных детях в первые годы существования кулацкой ссылки в централизованном порядке не фиксировались.
В первые полтора года ссылки вопрос об образовании детей из числа переселенцев практически не решался и отодвигался на второй план. На фоне этого происходило падение морали среди спецпереселенцев, отказ от многих традиций, поощрение доносов и т.д. Спецпереселенцы практически лишались гражданских прав.


Мария Карловна с гордостью рассказывает о том, что ее дед был участником Первой мировой войны, получил ранение. В госпитале за ним ухаживала одна из цесаревен — дочерей императора. Она подарила деду Библию. Эта реликвия хранится теперь у брата, в Германии.
Вернувшись на фронт, дед храбро сражался, за что и получил из рук Николая Второго именные часы. Его наградили двумя Георгиевскими крестами. Всё это долго лежало на дне сундука.
Мария же — внучка георгиевского кавалера — на целых 16 лет стала дочерью «врага народа». Вплоть до 20 лет ее изгоняли отовсюду — из школы, из училища, косо смотрели, называли фашисткой. В паспорте стояло клеймо: спецпереселенка.
Мария, измученная непрекращающимися гонениями, однажды, уже в Норильске, бросила в костер ненавистный паспорт, надеясь таким способом, избавится от отметки о гражданской неполноценности.
Заявив о потере паспорта, она со страхом ждала приглашения в отдел. Она выдержала всё, что кричал ей представитель власти — главное, чтобы не было клейма. Всю дорогу домой она проплакала.
Прижимая к груди новый паспорт, Мария боялась заглянуть в новый документ. И только дома, осторожно открыв паспорт и не увидев там страницы с клеймом, спокойно вздохнула.
Мария Карловна Батищева до сих пор живет в Норильске, воспитывает правнука и с удовольствием откликается на приглашения школьников рассказать о себе в день памяти жертв политических репрессий.

Судьба Марии Карловны схожа с судьбой другой женщины — Анны Ивановны Щепиловой.
Моего отца арестовывали дважды. В 1937 г. мне было уже шесть лет. После ареста отца начались наши хождения по мукам. В деревне нам не давали ни жить, ни учиться, считая «детьми врагов народа».
Когда я стала подростком, меня посылали на самые тяжелые работы в лес — пилить дрова наравне с взрослыми мужчинами.
Со мной даже сверстники не дружили.
Я вынуждена была уехать, но и там меня нигде не брали на работу.
Вся жизнь прошла в страхе и муках.
Теперь нет ни сил, ни здоровья!


Были у ГУЛАГа и другие дети — те, что жили рядом с заключенными, но всё же дома (хотя домом чаще всего была барачная каморка), учились в обычной школе. Это дети так называемых вольняшек, вольнонаемных.

Тамара Викторовна Пичугина в 1950 г. была ученицей первого класса норильской средней школы №3.
Мы были обыкновенные непоседливые дети, любили прыгать в снег с крыш, кататься с горки, играть в дом.
Однажды я, Лариса и Алла играли рядом с платформой. Решив обустроить свое будущее «жилище», мы начали очищать платформу от снега.
Вскоре мы наткнулись на два трупа. Замерзшие люди были без валенок, но в телогрейках с номерами. Мы тут же побежали в ПРБ (производственно-рабочий блок). Этот блок мы хорошо знали: там были «наши заключенные».
Дядя Миша, дядя Коля ... забрали эти трупы, что было дальше, я не знаю.
Вообще к заключенным мы относились как к обычным людям, не боялись их. В течение двух зим, например, после уроков мы бегали в «свой» блок ПРБ. Забежим бывало, а там тепло, печка из бочки, охранник с винтовкой спит. Наши «дяди» там грелись, обычно пили чай.
Так вот, дядя Миша поможет валенки снять, рукавички у печки сушиться положит, стряхнет шаль и усадит нас за стол. Обогревшись, мы начинали рассказывать домашние задания. Каждый из них отвечал за какой-нибудь предмет. Поправляют нас, добавляют, рассказывали так интересно.
Проверив уроки, они давали каждой из нас по 2 р. 25 коп. на пирожное. Мы бежали в ларек и наслаждались сладостями.
Я теперь только понимаю, что, наверное, наши «дяди» были преподавателями, учеными, в общем, очень образованными людьми; возможно, они видели в нас своих собственных детей и внуков, с которыми их разлучили.
Столько отцовского тепла и нежности было в их отношениях к нам.


Вспоминает Алевтина Щербакова — норильская поэтесса. В 1950 г. она также была первоклассницей.
Заключенные женщины, работавшие на оштукатуривании уже выстроенных домов на улице Севастопольской, были из Прибалтики. Необыкновенные прически с буклями и валиками надо лбом делали их в детских глазах нездешними красавицами.
Женщины и дети в любых условиях неотделимы друг от друга, и охрана часто в прямом смысле закрывала глаза, когда невольницы зазывали детей, чтобы просто поговорить с ними, приласкать. И один Бог знает, что в этот момент творилось в их сердцах и душах.
Дети приносили хлеб, а женщины дарили им сохранившиеся бусинки или необычные пуговички.
Алька знала, чем заканчивались такие встречи — красавицы плакали.
Мама не поощряла этого общения (мало ли что), но особенно и не запрещала.


Случалось, что на глазах у детей разыгрывались самые настоящие трагедии. Свидетельницей таких трагедий не однажды была маленькая Тамарочка (Тамара Викторовна Пичугина).
Мы жили по улице Горной, блок № 96. За питьевой водой нужно было идти к колонке. Рядом с нашим блоком были два лаготделения — пятое и седьмое.
Так вот, стою я в очереди за водой и, как обычно, глазею по сторонам. В это время со стороны зоны из бани вышел мужчина в одних трусах, встал на перила и как прыгнет на колючую проволоку, всё тело себе ободрал. Тут с вышки охранник выстрелил и попал мужчине в бедро, затем вохровцы выскочили, наручники раненому надели и повели в лагерь.
Я не помню, чтобы меня эта картина сильно потрясла, помню, что мне дядю этого было жалко: наверное, ему очень холодно, подумала я.
Другой случай. Вижу как сейчас: зимой идет колонна заключенных, и вдруг из ее рядов выходит человек, раздевается до кальсон или до трусов и садится, съежившись прямо у дороги.
Его не поднимали, с ним оставался один охранник, вся же колонна спокойно шла дальше. Затем приходило подкрепление, и его уводили в другое лаготделение. Мы хорошо знали: этого человека проиграли в карты.
Но рассказывали, что бывало, что никто так и не уводил таких бедолаг, они оставались у дороги и сидели, пока не замерзнут. Когда их заносило снегом, образовывались бугорки, вот эти-то бугорки иногда находили дети и «откатывали» с дороги.


Воспоминаниями делится М.М.Коротаева (Борун):
В школе был объявлен праздничный концерт. Обещали музыкальный театр, ну и, конечно, — наша школьная самодеятельность.


Но мы ждали артистов!


Волновались, надели свои лучшие наряды, зал был переполнен. За закрытым занавесом настраивались инструменты, что-то двигали, приколачивали. Мы терпеливо ждали, замирая от счастья.
И наконец занавес открылся. Сцена сияла, светилась, блестела огнями, цветами, какими-то чудесными украшениями!
Мы, замерев, слушали отрывки из оперетт, опер, сценки из спектаклей. Артистки были в великолепных платьях, в прическах, с красивыми украшениями, мужчины — в черных костюмах, в белоснежных рубашках с бабочками — все красивые, веселые.
Оркестр небольшой, но очень хороший. В заключение их концерта мы вместе с артистами спели наш любимый «Енисейский вальс».
Очень не хотелось отпускать артистов, и мы хлопали, хлопали. И нашу самодеятельность как-то уже не хотелось смотреть. Решили вдруг бежать, посмотреть на артистов вблизи, проводить их хотя бы издали. Пробежав по коридору второго этажа, затем первого, мы услышали голоса в одном из классов и поняли, что там они, артисты. Тихо, на цыпочках, подкрались мы к двери, которая была чуть-чуть приоткрыта.
Первой заглянула Нина Пономаренко — и вдруг отпрянула, прошептав с ужасом: «Это не артисты, это — зэки!».
Следом заглянула я и тоже не поверила своим глазам — в едком, густом махорочном дыму увидела фигуры людей, сидевших на партах, расхаживающих по классу, и это действительно были зэки. Мы знали их — они чистили дороги, откапывали дома после пурги, строили дома, долбили землю, все одинаковые — в серых телогрейках, серых шапках-ушанках, с недобрыми глазами. Мы боялись их. Так зачем они здесь, что делают?
И тут я увидела нечто, что сразу отрезвило, — мешки, ящики, из которых виднелось что-то яркое, красивое. Да это же костюмы, инструменты наших артистов. Это — они, они!
Растерявшиеся, испуганные, стояли мы у двери, пока не услышали голоса в коридоре, — кто-то шел к классу. Мы бросились прочь, и увидели, как серые фигуры выходили, выносили костюмы и шли к выходу. Не было женщин, мужчин — все одинаково серые, унылые, молчаливые.
У школы стояла серая крытая грузовая машина, куда люди погрузились и уехали. Мы поняли: в зону. А мы всё стояли, не в силах осознать виденное, понятое, в головах недоуменный вопрос — ну зачем так? Почему? В зал мы не вернулись, не могли.
Когда уже сейчас я пою «Енисейский вальс», всегда вспоминаю тот далекий концерт и трагедию души, пережитую нами, детьми.


Мы попытались взглянуть на жизнь детей, которых затянуло в лагерный водоворот. Конечно, так жили не все советские дети, но очень многие.
И дело здесь не в количественных показателях, не в процентах.
Конечно, у кого-то в сталинском СССР детство и впрямь было счастливым — хотя вряд ли за это следовало благодарить вождя. На воле дети отправлялись в походы, пели песни у костра, отдыхали в пионерских лагерях, а не в иных. Для них сочиняли массу прекрасных песен, их любили родители, они носили красивые туфельки...
Но мы не должны забывать и о тех детях, которых партийные судьи приговаривали к трем, пяти, восьми и десяти, двадцати пяти годам лагерей, к расстрелу.
Они рождались на полу грязных вагонов-телятников, умирали в трюмах переполненных барж, сходили с ума в детских домах.
Они жили в условиях, которых не выдерживали устоявшиеся мужественные люди.
«Малолетки, — писал Солженицын, — были “воровские пионеры”, они усваивали заветы старших.
Старшие охотно руководили и мировоззрением малолеток и их тренировками в воровстве. Учиться у них — заманчиво, не учиться — невозможно».

Сталинские «законы о малолетках» просуществовали 20 лет, «до указа от 24.4.54, чуть послабившего: освободившего тех малолеток, кто отбыл больше одной трети первого срока, — а если их пять, десять, четырнадцать?»

То, что происходило в ГУЛАГЕ, — это детоубийство в прямом смысле слова.
До сих пор не открыты все архивы. Но и тогда, когда их откроют, мы узнаем из документов не о всех трагических детских судьбах.
Что-то, конечно, можно восстановить и по воспоминаниям очевидцев, но их, увы, осталось не так уж много.
Вряд ли получится описать судьбу каждого, кто подвергся репрессиям, каждого ребенка, которого лишили отца и матери, каждого, кто скитался беспризорником по стране, всех умерших от голода на Украине, от непосильного труда в лагерях, от отсутствия лекарств и ухода в детских домах, от холода в эшелонах спецпереселенцев...
Но следует сделать всё возможное, чтобы страшные страницы нашей истории были заполнены не только вопросительными знаками, но и свидетельствами.
Любовь Николаевна Овчинникова, учитель гимназии № 4 г. Норильска

Kuki Anna
09.11.2015, 11:12
Памятник жертвам репрессий на проспекте Андрея Сахарова (http://www.istpravda.ru/digest/12839/)

В течение 25 лет, то утихая, то снова разгораясь, шли споры о памятнике жертвам политических репрессий в Москве. Теперь, похоже, он действительно будет установлен.

http://www.istpravda.ru/upload/iblock/24d/24d34c0eba63c27e11758f6eec444d4c.jpg
istpravda.ru

С начала 1990-х годов правозащитники добивались установления в Москве памятника жертвам политических репрессий. Лишь совсем недавно президент России Владимир Путин принял соответствующее решение. В 2016 году памятник должен быть установлен. Место установки памятника жертвам политических репрессий уже определено: на пересечении проспекта Академика Сахарова и Садового кольца, практически в самом центре российской столицы.

"Мы собирались несколько раз с правозащитниками, и нашли место, которое устроило всех. Это довольно большое пространство, около гектара, то есть можно не просто установить памятник, а создать мемориальный комплекс, куда люди смогут прийти, на скамеечке посидеть с детьми, пообщаться", - рассказывает Элла Памфилова, уполномоченный по правам человека в РФ. И, конечно, символично, что это проспект, который носит имя Андрея Сахарова, самого известного советского правозащитника, подчеркнула Памфилова.

"Обидно и странно"

Вопрос установки памятника жертвам политических репрессий снова был поднят в октябре 2014 года на встрече Путина с членами президентского совета по развитию гражданского общества и правам человека. Так сказать, с официальным предложением о строительстве мемориала выступил декан факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ Сергей Караганов. "У нас стоит только закладной камень, а памятника нет. В Казахстане стоит и во многих других столицах стоит, а в Москве нет. Это обидно и как-то странно", - заявил Караганов.

Президент поддержал это предложение. Была создана инициативная группа, в состав которой вошли сотрудники администрации президента, представители Москвы, правозащитники, в том числе из общества "Мемориал". Финансирование, как было решено, будет смешанным. Обязательно (на этом настаивали правозащитники) с народным участием. Это сделано для того, чтобы каждый человек смог вложить в мемориал свою память, свою душу. "Будут участвовать все, кому этого захочется, - говорит Людмила Алексеева, ветеран правозащитного движения. - Многие бывшие узники ГУЛАГа хотели бы внести свою лепту в строительство памятника".

Добровольные взносы

"Неважно, какую сумму захочет пожертвовать человек, даже если люди сдадут по рублю, это все равно будет очень важно", - полагает Элла Памфилова. Наследники крупных госпредсприятий, которые раньше эксплуатировали труд заключенных (например Российские железные дороги , горно-металлургическая компания "Норильский никель". предприятия атомной промышленности), тоже могут сделать добровольный взнос. Недостающие средства возьмет на себя государство, уверяет Памфилова.

В течение 25 лет, то утихая, то снова разгораясь, шли споры о памятнике жертвам политических репрессий в Москве. Теперь, похоже, он действительно будет установлен.

По словам Зои Мищенко, представителя пресс-службы "Норильского никеля", к компании пока с таким предложением помочь в строительстве памятника в Москве пока не обращались. Мищенко добавила, что компания уже участвовала в финансировании памятника жертвам репрессий - комплекса "Норильская голгофа", посвященного погибшим в сталинских лагерях.

Какова будет общая стоимость памятника, пока неизвестно. Это станет понятно после того, как будет осуществлен выбор лучшего проекта. Конкурс скоро будет объявлен, а завершить его планируется к 30 октября 2015 года. Организатором конкурса на разработку концепции памятника выступит Государственный музей истории ГУЛАГа. К участию в конкурсе будут приниматься как российские, так и зарубежные проекты, ни географических, ни каких-либо иных ограничений нет. Оценивать проекты будет жюри профессионалов - скульпторов и архитекторов, а также общественные деятели и чиновники.

Что будет с Соловецким камнем?

Член инициативной группы Людмила Алексеева также полагает, что место для памятника жертвам политических репрессий выбрано удачно. Но возникает вопрос о судьбе Соловецкого камня, установленного на Лубянской площади в 1990 году. Закладной камень, привезенный обществом "Мемориал" из Соловецкого лагеря особого назначения, давно стал символом памяти о жертвах сталинского террора, да и символом сегодняшних политических протестов: возле него регулярно проходят акции оппозиции.

"Соловецкий камень как был, так и останется. Он имеет свою историю, это очень дорогая нам реликвия, и пускай он останется на своем месте. А тот памятник, который возводят по указанию президента - это совсем другое", - считает Людмила Алексеева.

Многие правозащитники задают вопрос: есть смысл вообще устанавливать этот памятник, пока не проведен трибунал, не осуждены конкретные инициаторы и исполнители террора? Элла Памфилова полагает, что установка памятника - это и есть лучший способ переосмыслить те страшные события.

Людмила Алексеева согласна с ней в оценке консолидирующего значения этого памятника уже на нынешнем этапе работы. "Пока что со всеми предложениями инициативной группы соглашались", - подтверждает Людмила Алексеева.
Юлия Вишневецкая, dw.de (http://www.dw.de/%D0%BF%D0%B0%D0%BC%D1%8F%D1%82%D0%BD%D0%B8%D0%BA-%D0%B6%D0%B5%D1%80%D1%82%D0%B2%D0%B0%D0%BC-%D1%80%D0%B5%D0%BF%D1%80%D0%B5%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B9-%D0%BD%D0%B0-%D0%BF%D1%80%D0%BE%D1%81%D0%BF%D0%B5%D0%BA%D1%82%D0%B5-%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D1%80%D0%B5%D1%8F-%D1%81%D0%B0%D1%85%D0%B0%D1%80%D0%BE%D0%B2%D0%B0/a-18225602)

Kuki Anna
09.11.2015, 11:14
Последний адрес: имена жертв репрессий на стенах московских домов (http://www.istpravda.ru/digest/12559/)

В Москве появились мемориальные таблички с именами тех, кого увозили отсюда на смерть.

http://www.istpravda.ru/upload/iblock/0bb/0bb78a18ba91f73789c9caccedc8df4e.jpg
istpravda.ru

Символично, что эта акция состоялась 10 декабря, в Международный день прав человека. И, конечно, не случайно. Именно к такому дню общество "Мемориал" приурочило это мероприятие. Цель проекта, который называется "Последний адрес", - установка персональных мемориальных знаков на домах, откуда в сталинские (да и не только в сталинские) времена увозили ночами людей, ставших жертвами коммунистического режима.

Камни преткновения

Идея "Последнего адреса" очень близка проекту "Камни преткновения" немецкого художника Гюнтера Демнига (Gunter Demnig). На протяжении более чем двадцати лет он встраивает в мостовые городов Германии и некоторых других стран Европы квадратные булыжники с латунными табличками рядом с домами, где когда-то жили жертвы Холокоста. На этих мемориальных табличках, которых установлено уже около 50 тысяч, - имена увезенных отсюда и погибших от рук нацистов евреев. Это - знаки памяти, символическое признание моральной ответственности сегодняшних немцев за злодеяния "третьего рейха".

И вот подобное происходит и в Москве. В России, правда, невозможно вмонтировать эти знаки в тротуары, как в Европе: асфальт часто перекладывают, в течение нескольких месяцев он покрыт снегом и льдом... Поэтому появилась необходимость устанавливать мемориальные таблички на стенах домов, что, конечно, создает определенные проблемы.

Ведь получить разрешение в этом случае гораздо труднее и инстанций приходится проходить гораздо больше.

10 декабря было установлено девять первых "табличек преткновения". Они появились в Басманном и Хоромном тупиках, на Пятницкой, Долгоруковской, 3-й и 4-й Тверских-Ямских улицах, на Тишинской площади и улице Машкова. Дом № 29/6 на 3-й Тверской-Ямской, где торжественно установили самую первую табличку, принадлежит ТСЖ (Товариществу собственников жилья), и в данном случае достаточно было решения общего собрания жильцов.

Увековечить память

К 12 часам возле этого дома собралось более сотни человек. А люди всё прибывали и прибывали. Среди них - представители "Мемориала". Председатель правления Арсений Рогинский держал в руках табличку и рассказывал о том, как возник проект "Последний адрес" и каковы его цели. Идея эта возникла у известного журналиста, ведущего "Эха Москвы" Сергея Пархоменко после того, как он увидел в Германии "камни преткновения" Демнига. Цель проекта - увековечить память рядовых советских граждан, которые попали под маховик репрессий.

Мемориальные доски с именами великих людей можно найти в каждом городе, а вот о трагической судьбе своих близких рядовые граждане напомнить не могут.

Именно на них, в первую очередь, и ориентирован проект, подчеркнул в беседе с корреспондентом DW Арсений Рогинский.

Каждый россиянин сможет принять участие в акции, сообщив организаторам имена репрессированных. Тут, кстати, совершенно не обязательно быть родственником или наследником погибшего: достаточно просто об этом человеке знать и хотеть, чтобы память о нем была жива.

Теоретически акция не ограничивается и жертвами только лишь сталинских репрессий, ведь российский "Закон о реабилитации жертв политических репрессий", принятый еще в 1991 году, устанавливает равное отношение к политическим репрессиям с 1917 года и до наших дней. Так трактуют это понятие и инициаторы проекта. Но за основу будет пока взята база данных "Мемориала", где уже собраны миллионы имен репрессированных. У сотен тысяч жертв известных их "последние адреса", откуда этих людей уводили навсегда. Вот на стенах этих домов и должны появиться мемориальные таблички.

Как же создавался сам знак? Московский архитектор и дизайнер Евгений Асс собрал вокруг себя целую команду коллег. Все единодушно одобрили проект Александра Бродского. Речь идет о металлической табличке размером 12 на 17 сантиметров, на которой размещен простой текст: имя, профессия, дата и место рождения, дата ареста и гибели. В табличке прорезано окошечко, словно на месте несуществующей фотографии. Эта дыра символизирует потерю, пустоту и в то же время делает такие мемориальные знаки абсолютно узнаваемыми.

Правильный снег

Финансирование проекта идет по двум основным линиям. Тот, кто подал заявку, платит 3600 рублей. Это себестоимость таблички плюс ее установка. Есть несколько вариантов изготовления знака, чтобы он выдерживал перепады температуры, был хорошо виден даже при слабом освещении, крепился на любой поверхности, на деревянные, панельные, кирпичные дома. И, разумеется, у всей этой структуры, как объяснил Сергей Пархоменко, есть организационная стоимость: кто-то собирает и анализирует заявки, кто-то поддерживает сайт и готовит для него материалы, подвергает каждую заявку архивной проверке... На это тоже нужны средства.

Чтобы их собрать, решили обратиться к людям, которые поддерживают проект. Так собрали нужную сумму. Этих денег должно хватить на то, чтобы запустить проект не только в Москве, но и в других российских городах, где появились неравнодушные единомышленники.

По закону и по справедливости: вчерашние жертвы и сегодняшний агитпроп

Уже есть более 250 заявок на установку мемориальных табличек в Санкт-Петербурге, Калужской, Костромской, Владимирской, Липецкой областях, Таганроге, Иркутске, на Алтае. Правда, проект не везде встречает понимание властей. Так, например, в городской администрации Барнаула не разрешили общественникам устанавливать на домах таблички с именами жертв политических репрессий.

Официальная причина отказа звучит так: "Размещение вышеуказанных знаков невозможно, так как это приведет к нарушению архитектурного решения фасадов жилых и общественных зданий, в том числе и объектов культурного наследия (памятников истории и культуры)".

Что касается дома на 3-й Тверской-Ямской, то здесь, как мы уже сказали, проблем не было. Табличку прикрепили. Какая она маленькая на фоне этой большой стены! Кто-то из собравшихся выразил опасение, что мемориальный знак могут сорвать, но его тут же успокоили: этот дом окружен металлической оградой, и на ночь калитка запирается.

Сергей Пархоменко произнес речь. Пока говорил, пошел снег. "Мне очень нравится этот сегодняшний легкий снег, эти крупными хлопья, - сказал Пархоменко. ­- Самый правильный снег для того, чтобы вспомнить тех, кто жил рядом с нами".
Владимир Анзикеев, dw.de (http://www.dw.de/%D0%BF%D0%BE%D1%81%D0%BB%D0%B5%D0%B4%D0%BD%D0%B8%D0%B9-%D0%B0%D0%B4%D1%80%D0%B5%D1%81-%D0%B8%D0%BC%D0%B5%D0%BD%D0%B0-%D0%B6%D0%B5%D1%80%D1%82%D0%B2-%D1%80%D0%B5%D0%BF%D1%80%D0%B5%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B9-%D0%BD%D0%B0-%D1%81%D1%82%D0%B5%D0%BD%D0%B0%D1%85-%D0%BC%D0%BE%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D1%81%D0%BA%D0%B8%D1%85-%D0%B4%D0%BE%D0%BC%D0%BE%D0%B2/a-18122694)

Kuki Anna
11.11.2015, 15:51
Крушение «любимца партии»

Сталин отпустил Бухарина за границу, но тот вернулся - себе на погибель.

http://www.istpravda.ru/upload/iblock/d44/d44d55312e3bee78e6e0222bd446d7ec.jpeg
istpravda.ru

17 ноября 1929 года из Политбюро ЦК ВКП (б) был выведен Николай Иванович Бухарин (1888-1938), лидер «правого уклона». Позже, уже во времена Большого террора, он будет исключен из партии, арестован и расстрелян как один из самых злокозненных «врагов народа». И реабилитируют его, вместе со многими другими лидерами многообразных оппозиций, только во время перестройки.

Тогда же из Бухарина попытаются сделать «икону» рыночного социализма, ссылаясь на определение, данное ему В.И. Лениным – «любимец партии». Считалось, что именно «правый уклон» и представлял собой реальную альтернативу сталинизму, который однозначно отождествлялся с «командно-административной системой». Однако вскоре Бухарин оказался не нужен, рыночный социализм очень быстро сменился обычным капитализмом…

1. Карьера революционера

К Бухарину очень часто относятся несерьезно, в основном, из-за некоторых черт его характера, таких как истеричность, инфантилизм, склочность и т. д.

Вспоминают и про то, что коллеги по партии называли его «Колей-балаболкой». Однако всё это не помешало Бухарину сделать головокружительную политическую карьеру – в качестве и революционера, и партийно-государственного деятеля.

Революционной борьбой он увлекся ещё в гимназии, в партию вступил в 1906 году. Были аресты, полтора года в Бутырках и три года административной ссылки в Онеге, которых молодому революционеру удалось избежать – в результате удачного побега. Потом была эмиграция – Германия, Австро-Венгрия, Швейцария, Швеция, Норвегия, Дания, США. Именно в эмиграции Бухарин попадает в поле зрения Ленина, предложившего ему тесное сотрудничество в большевистских изданиях.

Тогда же, в эмиграции, Бухарин в первый раз вступает в полемику с Ильичом, требуя пересмотреть всю программу-максимум РСДРП. Один из пунктов разногласий с Лениным касался перспектив национально-освободительных движений: он считал, что в эпоху империализма они невозможны. Николай Иванович, вообще, всячески возражал против прав наций на самоопределение. Естественно, вовсе не из какого-то там великодержавного шовинизма. Бухарин пытался быть абсолютно правоверным марксистом, искренне желающим отмирания всех и всяческих наций.

Позже, в 1920-х, Бухарин будет уже всемерно заботиться о всех нациях, кроме русской, которой он предлагал следующее: «Мы, в качестве бывшей великодержавной нации должны поставить себя в неравное положение в смысле еще больших уступок национальным течениям».

Кстати, с подобными предложениями был категорически не согласен И.В. Сталин: «Говорят нам, что нельзя обижать националов. Это совершенно правильно… Но создавать из этого новую теорию о том, что надо поставить великорусский пролетариат в положение неравноправного… – это значит сказать несообразность». Он же решительно полемизировал с Бухариным, когда тот допускал пренебрежительные и даже оскорбительные высказывания в адрес русского народа. Когда Бухарин назвал русских «нацией Обломовых», Иосиф Виссарионович резонно заметил: «Вряд ли тов. Бухарин сумеет объяснить с точки зрения своей «концепции», как это «нация Обломовых» могла исторически развиваться в рамках огромнейшего государства… И никак не понять, как русский народ создал таких гигантов художественного творчества и научной мысли, как Пушкин и Лермонтов, Ломоносов и Менделеев, Белинский и Чернышевский, Герцен и Добролюбов, Толстой и Горький, Сеченов и Павлов».

После февраля 1917 года Бухарин возвращается в Россию, где принимает активнейшее участие в деятельности Московского комитета большевиков, редактирует газету «Социал-демократ» и журнал «Спартак». На VI съезде его избирают членом ЦК, а после Октября он становится де-факто главным редактором ведущего официоза, газеты «Правда», что, по сути, означало играть роль главного идеолога.

В 1919 году, несмотря на все свои оппозиционные заскоки, Бухарина делают кандидатом в члены Политбюро ЦК, а в 1924 году он входит в состав этого политического ареопага. Вместе со Сталиным он составил дуумвират, сокрушивший левую оппозицию (Л.Д. Троцкий, Г.Е. Зиновьев, Л.Б. Каменев). Что ни говори, а в 1920-х Бухарин стал человеком «номер два» в партии (после Сталина), имея при этом все шансы стать человеком «номер один». И всё это, конечно, требует отнестись к его фигуре очень серьезно.

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/f/fe/Nikolai_Buharin.jpg

2. Из левых – в правые

Наиболее любопытна и показательна та эволюция, которую проделал Бухарин в 1918-1921 годах. Вначале он стоял на леворадикальных позициях и был одним из лидеров фракции «левых коммунистов», выступавших за форсированное обобществление собственности, сворачивание товарно-денежных отношений и т. д. Даже и после того, как группа прекратила своё существование, Бухарин продолжал быть «красным ястребом», настаивая на проведении самой жёсткой линии. Для характеристики его взглядов достаточно привести хотя бы вот такую цитату:

«Пролетарское принуждение во всех формах, начиная от расстрелов и кончая трудовой повинностью, является методом выработки коммунистического человечества из человеческого материала капиталистической эпохи».

Однако в начале 1920-х взгляды Бухарина претерпевают разительную трансформацию. Он становится горячим сторонником продолжения и углубления НЭПа, защищает его от левой оппозиции. По мнению «любимца партии», строительство социализма и проведение индустриализации должны быть поставлены в зависимость от постепенного повышения благосостояния крестьян. Логика здесь была простая – чем более зажиточен крестьянин, тем больше он может купить промышленных товаров. А чем больше товаров он купит, тем лучше будет и для самой промышленности. При этом само крестьянство должно быть медленно, но верно объято самыми разными формами кооперации – от простых до сложных.

В общем, если вдуматься, то Бухарин выступал за обычное капиталистическое развитие, которое вполне сочетается и с кооперированием.

Понятно, что долгое и стабильное развитие отдельных крестьянских хозяйств сделало бы село устойчиво капиталистическим. А углубление НЭПа в городе привело бы к резкому расширению и укреплению частного сектора, со всеми вытекающими последствиями. Есть тут и еще один аспект: длительное обогащение крестьянства просто не позволило бы создать промышленность в сжатые сроки, а значит, страна не смогла бы хоть как-то подготовиться к войне. Но это уже тема отдельного разговора.

Вряд ли Бухарин был сознательным сторонников капиталистической реставрации. Но вряд ли ими были и многие «прорабы перестройки» в году этак 1986–1987-м.

Однако, сама логика расширения капиталистического уклада вела именно к этому. (Кстати, свой капиталистический уклад был и в позднем СССР – это т. н. «теневая экономика».) Ну, а политическое сознание вполне могло трансформироваться и дальше, вместе с трансформацией всей социально-экономической сферы.

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/2/27/Ivan_Bukharin.JPG/800px-Ivan_Bukharin.JPG
Иван Гаврилович Бухарин, отец Николая Бухарина, 1926 г.

3. Певец «организованного капитализма»

Возникает вопрос, в чем же причина столь ошеломляющей трансформации Бухарина-левака в Бухарина-рыночника? Возникает соблазн свалить всё на его личные качества – натурой он был весьма нервной. Но это было бы слишком просто…

Необходимо обратиться к теоретическому наследию Бухарина, к тем его трудам, в которых исследуется империализм – капитализм монополистической эпохи («К теории империалистического государства», «Мировое хозяйство и империализм», «Империализм и накопление капитала (теоретический этюд)»). Из этих трудов следует, что крупные монополии ликвидируют анархию производства и конкуренцию, практически устраняя противоречия внутри капиталистических государств. Вопросы цен, рынка, конкуренции теперь являются проблемами мирового хозяйства, внутри же каждой отдельной страны они решаются посредством правильно налаженной организации.

Получалось, что капитализм в эпоху империализма становится чем-то совсем иным. Возникает «чистый империализм», по сути отменяющий домонополистические формы капитализма. Вольно или невольно, но Бухарин апологетизировал сам империализм, подчеркивая его прогрессивный характер и выделяя его в нечто отдельное. Безусловно, он об этом не писал и не говорил, но это буквально следовало из его построений.

Думается, здесь было бы неуместно заниматься конспирологическими изысками. Бухарин слишком зациклился на предмете своего исследования, который, был предметом его революционного отрицания. А, как говорится, от любви до ненависти – всего один шаг. Кроме того, в философии существует представление о том, что субъект познания, так или иначе, но соединяется с объектом познания.

Так же можно вспомнить и древнюю легенду о драконоборце, который и сам становится драконом.

Показательно, что примерно в то же самое время, в 1927 году, на съезде Социал-демократической партии Германии (СДПГ) выступил с докладом известный экономист Рудольф Гильфердинг, который также утверждал, что развитие монополии и концентрация производства ведут к изживании анархии производства, исчезновению конкуренции и предотвращению кризисов. А это, делал вывод докладчик, означает «принципиальную замену капиталистического принципа свободной конкуренции социалистическим принципом планомерного производства».

Теорию Гильфердинга назвали теорией «организованного капитализма» и в дальнейшем она легла в основу социал-демократической капитуляции перед капитализмом. Во Франкфуртской декларации Социалистического Интернационала будет определено: «Социалистическое планирование совместимо с существованием частной собственности в важных областях». Бухарин придерживался той же самой теории, что во многом и вызвало его сдвиг «вправо», который был, по сути, сдвигом в сторону капитализма.

Kuki Anna
11.11.2015, 15:51
https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/7/72/Bukharin_swedish_police_document.jpg/800px-Bukharin_swedish_police_document.jpg
Рапорт стокгольмской полиции об аресте Николая Бухарина 1916 год

4. Левый поворот Коминтерна

В 1926 году Бухарин возглавил Исполком Коминтерна (ИККИ), сменив на этом посту левого уклониста Зиновьева, потерпевшего сокрушительное поражение во внутрипартийной борьбе. При этом, курс данной всемирной организации стал ещё более «левореволюционным». Именно тогда на вооружение берётся концепция «класс против класса», разработанная сторонником Бухарина швейцарским коммунистом Жюлем Эмбер-Дро. Бухарин эту формулу всячески поддержал, разъяснив в особом письме ко всем компартиям, что речь идёт о полном отказе от любого примиренчества по отношению к «реформизму». Письмо ориентировало коммунистов на «решительное изживание парламентского кретинизма и лево-блокистских традиций». И это самое «изживание» было официально подтверждено на IX пленуме ИККИ (феврале 1928 года).

Бухарин торжественно провозгласил: «Наша программа – есть программа диктатуры пролетариата. Но это не только программа диктатуры пролетариата, это программа мировой диктатуры пролетариата».

Получается какой-то парадокс: «правый» Бухарин сдвигает Коминтерн именно влево, выступая как заправский радикал. И выгодно это было, как ни крути, именно глобальному, «организованному» капитализму.

Чем левее становился Коминтерн, тем легче было выставлять Советскую Россию этаким интернациональным дьяволом, угрожающим всему цивилизованному миру.

Соответственно, тем удобнее было давить на неё и тормозить революционное и социалистическое движение в своих странах. Можно было бы и придумать основание для агрессии против Советов, тем более, что тогда Россия еще не была индустриальной страной (а по планам Бухарина, ей предстояло стать таковой ой как не скоро…). Между прочим, прагматик Сталин уже в 1931 году, почти сразу же после падения «любимца», с этим поворотом покончил и стал всячески остужать горячие головы «революционных коммунистов».

Самое любопытно, что в середине 1920-х подобно Бухарину вёл себя и Троцкий. Он щеголял революционной фразой, требуя он Коминтерна большей решительности, но выступал за развитие фермерских хозяйств, то есть за тот же самый капиталистический путь. Об этом, кстати, с большим пиететом написано в сборнике «Идейное наследие Л.Д. Троцкого», выпущенном в 1994 году почитателями Льва Давидовича. Кроме того, «демон революции» неоднократно повторял, что СССР должен быть интегрирован в систему мирового капитализма. Он же выступал за мощную кредитную интервенцию Запада в целях ускорения промышленного развития страны.

Кстати, Троцкий и Бухарин вместе сотрудничали в редакции эмигрантской газеты «Новый мир» – в нью-йоркский период своей эмигрантской жизни.

Интересный штрих, не правда ли? И вместе же они выступали против Брестского мира, заключению которого всячески препятствовали страны западной демократии – Англия, Франция и США.

Скажете, что совпадение? А не слишком ли много таких совпадений?

Тут можно, кстати, поговорить и о возможных связях Бухарина с разного рода зарубежными центрами, в частности, с масонством. Пока об этом можно сказать немного, но кое-что имеется. Так, известная масонка Е.Д. Кускова сообщает, что во время своего визита в Прагу, выступая с лекциями, он сделал символический масонский жест, стоя на эстраде. По её же словам, этот большевик в середине 30-х годов выступал в Праге с лекциями, на одной из которых присутствовали и масоны. Кстати, в письме к ней другого масона – Б.А. Бахметьева (29 марта 1929 года) выражается надежда на приход к власти предводителей «правого уклона».

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/3/38/Bucharin.bra.jpg

5. Как можно всё «талантливо» проиграть

Когда Бухарин выступил против сталинского плана индустриализации и коллективизация, то на руках у него были все козыри. За него было большинство членов ЦК – июньский 1928 года пленум отменил чрезвычайные меры по изъятию хлеба у крестьян, принятые Сталиным. К нему, так или иначе, склонялись самые разные партийные и государственные деятели, причем многие из них входили в состав сталинской группы. Вот как описывает тогдашний расклад С.И. Аксёненко: «Так, М.И. Калинин, председатель ВЦИК… был всегда расположен в пользу крестьян, и «правые» рассчитывали на его поддержку. То же можно сказать о К.Е. Ворошилове, который был наркомом по военным и морским делам, то есть командующим вооружёнными силами страны.

Хоть он и являлся другом Сталина, но был встревожен тем, как коллективизация воздействует на крестьян. А вооружённые силы тогда состояли почти полностью из крестьян. Что же остальные? Это были В.В. Куйбышев – председатель ВСНХ страны, то есть, руководитель промышленности и сельского хозяйства, и Я.Э. Рудзутак, занимавший очень важный в то время пост наркома путей сообщения и одновременно бывший заместителем главы правительства. Рудзутак и Куйбышев занимали скорей нейтральную позицию, но Бухарин рассчитывал, что они подчинятся большинству. Надо сказать также, что ярым сторонником Бухарина был руководитель Москвы и Московской области Н.А. Угланов, который не только возглавлял столичную парторганизацию, но и являлся секретарём ЦК и кандидатом в члены Политбюро.

Более того, сторонники Бухарина контролировали почти все центральные газеты и журналы за исключением «Комсомольской правды», из них же состояла большая часть «красной профессуры», то есть бухаринцы господствовали в ВУЗах.

Добавим к этому, что Николая Ивановича поддерживал и Г.Г. Ягода, заместитель председателя ОГПУ, который из-за болезни председателя В.Р. Менжинского, являлся, по сути, руководителем карательных органов.

Второй заместитель Менжинского М. А. Трилиссер тоже склонялся к правым. То есть на момент столкновения со Сталиным группа Бухарина была гораздо сильнее. Его сторонники контролировали силовые структуры страны, её хозяйство, профсоюзы, средства массовой информации и правительство. Не стоит забывать, что Сталин был лишь главой аппарата партии и не обладал никакой формальной властью. Ему прямо не подчинялись ни спецслужбы, ни армия, ни суды». («Бухарин – несостоявшийся перестройщик»)

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/c/c2/SegundoCongresoDelCominternLeninK%C3%A1rajanBujarinZinoviev19200719.jpg/800px-SegundoCongresoDelCominternLeninK%C3%A1rajanBujarinZinoviev19200719.jpg
Бухарин (пятый слева) среди делегатов 2-го Конгресса Коминтерна. Также присутствуют: Лев Карахан, Карл Радек, Михаил Лашевич, Максим Горький, Владимир Ленин, Сергей Зорин , Григорий Зиновьев , Мария Ульянова и Абрам Беленький.

Да, казалось, что с таким раскладом победа Бухарина была предрешена. Однако он сам же и отнял её у себя, совершив многообещающий, но, как оказалось, излишне рискованный манёвр. 11 июля 1928 года «любимец партии» совершил «визит дружбы» к одному из лидеров разгромленного «левого уклона» Каменеву и предложил ему нечто вроде союза, заявив: «Разногласия между нами и Сталиным во много раз серьёзнее, чем все наши разногласия с вами». Недавно крепко «битый» Каменев, опасавшийся всяческих подвохов, ни поверил ни единому слову Бухарина, более того, опубликовал запись беседы в парижском «Бюллетене оппозиции», который издавали сторонники Троцкого.

Это вызвало шок среди партийцев – «левых» не любили и опасались, да и столь выдающееся двурушничество Бухарина просто возмущало. К слову, когда потом, в 1937-1938 годах Бухарина обвинили в том, что он участвовал в некоем двурушническом «право-троцкистком блоке» – это никого особо не удивило, прецедент имелся. После этого «любимец партии» стал терять позицию за позицией, пока его не «попросили» из Политбюро.

Нет, он ещё какое-то время держался на плаву. Его оставили в ЦК, в 1934 году избрали кандидатом в члены этого органа. Бухарин редактировал крупную газету «Известия», принимал участие в деятельности ВСНХ и подготовке новой советской конституции.

Николай Иванович раскаялся во всех своих антипартийных грехах и без устали славословил Сталина, назвав его на XVII съезде партии «фельдмаршалом пролетарских сил». Но можно предположить, что всё это время вчерашний «любимец» продолжал держать фигу в кармане как минимум.

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/0/02/%D0%9F%D1%80%D0%B8%D0%B3%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%80_%D0%91%D1%83%D1%85%D0%B0%D1%80%D0%B8%D0%BD%D1%83_1937.JPG/800px-%D0%9F%D1%80%D0%B8%D0%B3%D0%BE%D0%B2%D0%BE%D1%80_%D0%91%D1%83%D1%85%D0%B0%D1%80%D0%B8%D0%BD%D1%83_1937.JPG
Приговор по делу Бухарина-Рыкова-Ягоды, март 1938

Это можно заключить из воспоминаний меньшевиков Б.И. Николаевского и жены другого известного деятеля меньшевизма Ф.И. Дана. С этими социалистами-изгнанниками Бухарин общался в 1936 году во время своего визита в Париж, куда его послали для переговоров о выкупе архивов Карла Маркса.

Тогда Бухарин завил супруге Дана без обиняков: «Сталин – это маленький, злобный человек, да нет же, не человек вовсе, а дьявол». В разговоре с Николаевским он был менее категоричен, но всё равно оценил отношения со Сталиным как неважные – на три с минусом.

Сам Сталин позволил, чтобы Бухарин отправился в эту командировку со своей молодой женой, что было против правил – тем более, над «любимцем» уже сгущались тучи. Поговаривали, что вождь тем самым хотел отпустить его восвояси, ожидал, что командированный станет невозвращенцем. Однако, Бухарин всё-таки вернулся в СССР, навстречу весьма незавидной судьбе.

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/9/9f/19251103-burial_mikhail_frunze_moscow.jpg/800px-19251103-burial_mikhail_frunze_moscow.jpg
Затертое изображение Бухарина, А. И. Рыкова и Л. Б. Каменева на фотографии 1925 года. ( Похороны М. В. Фрунзе)

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/e/e8/3moskproc.jpg/320px-3moskproc.jpg
Александр Елисеев, stoletie.ru (http://www.stoletie.ru/territoriya_istorii/krushenije_lubimca_partii_930.htm)

Kuki Anna
20.11.2015, 10:17
Похороненное убийство (http://www.istpravda.ru/digest/12104/)

1 декабря 1934 года в Смольном был убит член политбюро, секретарь ЦК, первый секретарь Ленинградского обкома и горкома партии, первый секретарь Северо-Западного бюро ЦК Сергей Миронович Киров. Следствие не закончено до сих пор.

http://www.istpravda.ru/upload/iblock/c8a/c8a3bf16a1fec4f571c4186b1cf18832.jpg

В 16 часов 37 минут на этаже, где находились кабинеты секретарей обкома, прозвучали два выстрела. Обкомовцы выскочили в коридор и увидели лежащего на полу Кирова. Рядом с ним бился в истерике человек, в правой руке которого был револьвер. У него отобрали оружие, записную книжку и партбилет на имя Леонида Васильевича Николаева. Вызванные врачи диагностировали смерть Кирова.
Расследование убийства 80-летней давности до сих пор не доведено до конца, хотя ученые и следователи много раз брались за него. На ХХ съезде Хрущев на закрытом заседании сказал, что к смерти Кирова причастен Сталин.

Что рождало подозрения?

Боковой коридорчик

В тот день, приехав в Смольный, Киров поднялся на третий этаж, прошел по длинному коридору и свернул в боковой коридорчик, ведущий к его кабинету. Личный охранник первого секретаря Юрий Борисов, немолодой уже человек, шел, как полагалось, сзади. На какой-то момент он потерял Кирова из виду. Убийца и жертва остались один на один.

Но как посторонний человек вообще мог оказаться в боковом коридорчике, где всякий на виду? Это особая зона — здесь сидели секретари обкома. Почему никто не обратил внимания на Николаева, не поинтересовался: что вы здесь делаете?

Убийца застрелил Кирова в самом удобном для этого месте. Схема убийства была продумана так тщательно, что спастись Киров не мог. Но в состоянии ли был малограмотный и неумелый Николаев разработать такой план в одиночку? Или же это творение более опытного и изощренного ума?

В день убийства Киров появился в Смольном неожиданно, никто не знал, приедет ли он вообще, и если приедет, то когда. Николаеву, выходит, вовремя сообщили, что Киров направился в Смольный? Незадолго до убийства Николаев звонил жене. Совсем недавно удалось установить, что звонил из помещения охраны Смольного. Он дожидался появления Кирова вместе с чекистами?

Потом выяснилось, что убийца давно вертелся возле Кирова. За полтора месяца до убийства Николаева с оружием (!) задержали возле дома первого секретаря на проспекте Красных Зорь. Но по указанию начальника оперативного отдела Ленинградского УНКВД освободили. Это в те времена, когда и меньшего повода было достаточно для ареста!

И еще: Николаев тренировался в стрельбе, стрелял довольно метко. Патроны — это потом установили — он получил на базе спортивного общества "Динамо", которая принадлежала НКВД.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/d60/d60ce09052597fe1dc0e1ab15e527c9c.jpg
Мильда Драуле и Леонид Николаев

Ревнивец-неудачник?

Леонид Васильевич Николаев рос без отца, в нищете. С детства болел, и недуги тоже наложили отпечаток на его психику. Тщедушный и слабый, он был неудачником. Окончил шесть классов городского училища и совпартшколу. За 15 лет сменил 11 мест работы, нигде не удержался. Выборгский райком комсомола, Лужский уездный комсомольский комитет, промышленный отдел обкома - везде не сработался с коллективом. Его перевели в рабоче-крестьянскую инспекцию, оттуда переправили в Институт истории партии Ленинградского обкома. Но и там от него поспешили избавиться. Когда он отказался перейти в политотдел на транспорте, его не только уволили, но и исключили из партии. Потом восстановили, но объявили строгий выговор с занесением в личное дело. Это произошло в апреле 1934 года.

Работы он себе больше не нашел. От малооплачиваемых должностей отказывался. Надеялся на возвращение в партийный аппарат. Жаловался на несправедливость, пытался пробиться к высокому начальству.

Его жена, Мильда Драуле, работала в обкоме партии, но в 1933 году ее перевели в аппарат уполномоченного Наркомата легкой промышленности по Ленинградской области. Говорили, что в обкоме Мильда дежурила вечерами и в выходные дни, и ее приметил Киров, который более чем симпатизировал красивой женщине. Николаеву вроде бы намекали, что жена ему неверна. Ненависть к удачливому сопернику и заставила его выстрелить — вот наиболее популярная сейчас версия.

После убийства Кирова Николаев не прожил и месяца. 29 декабря 1934 года военная коллегия Верховного суда признала Николаева виновным. Его сразу же казнили. Вслед за ним расстреляли и его жену Мильду Драуле. Зачем? Чтобы замолчала навсегда?

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/115/1155c9758596a3b8d1f28f0f09938bdd.jpg
С.М Киров

Посмертные мифы

Рассказывают, будто на XVII партийном съезде многие делегаты проголосовали против Сталина, а кто-то даже предлагал избрать генеральным секретарем Кирова. Но это миф. Киров не был политическим оппонентом Сталина, и генеральный секретарь не видел в нем конкурента. Не найдено ни одного документа, который бы свидетельствовал о том, что Киров выступал вразрез с линией Сталина, что он противостоял Сталину.

Представление о том, что Киров был лидером либеральной оппозиции и чуть ли не соперником вождя,— тоже миф. На собрании ленинградских чекистов Киров говорил:

— ЧК-ГПУ — это орган, призванный карать, а если попросту изобразить это дело, не только карать, а карать по-настоящему, чтобы на том свете был заметен прирост населения благодаря деятельности нашего ГПУ.

Киров не мог быть Сталину соперником: неравноценные они фигуры. Киров в партии был человеком малозначительным. Его назначение в Ленинград вместо Зиновьева, друга и соратника Ленина, воспринималось как превращение столичного города в провинцию.

Сергей Миронович поздно пришел к большевикам. До того сотрудничал в кадетской газете, в 1917 году приветствовал Временное правительство. В 1929 году ему это припомнили. Видные ленинградские партийные функционеры обвинили его в том, что он не настоящий большевик. Дело Кирова политбюро разбирало совместно с президиумом Центральной контрольной комиссии (партийная инквизиция). Сталин позволил всем высказаться. Но взял сторону Кирова. Его противники лишились своих постов. Киров остался. Но эта история его скомпрометировала — в решении политбюро позиции Кирова до революции назвали "ошибкой".

Почему Сталин его сохранил? Люди с подмоченной репутацией удобны. Киров помнил, что он всем обязан Сталину, что без Сталина он никто. Так зачем было его устранять?!

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/f19/f1947cc4bb5606b95dc87ff528d42550.jpg

Версии простые и сложные

К моменту убийства Кирова уже была подготовлена законодательная база, которая позволила развернуть массовые репрессии. Нужен был только громкий повод.

Николаев мог убить Кирова несколько раз. Он постоянно носил с собой оружие, причем заряженное. Но застрелил его не у дома, а в Смольном. Смольный в ту пору — это почти что Кремль. Страна содрогнулась. И Сталин получил желанный повод. Завертелась машина массового террора. Вот почему подозревали, что Сталин и позволил убить Кирова.

Льва Шейнина, который многие годы работал в союзной прокуратуре, потом спрашивали: как именно вождь давал указание кого-то уничтожить?

— Товарищ Сталин — не пахан, чтобы выражаться таким образом,— раздраженно ответил Шейнин.— Он исходил из того, что окружение должно его правильно понимать. А кто не понимал — сам исчезал

Сталин редко давал прямые указания. Он предпочитал ронять намеки, считая, что подчиненные поймут его правильно. Скажем, садясь в машину, что-то говорил. А каждый день с начальником охраны встречался начальник госбезопасности, выспрашивал, какое настроение у хозяина, о чем он говорил, какие высказывал пожелания...

Николаеву могли нашептывать, что во всех его несчастьях виновен Киров, что это первый секретарь лишил его работы, а еще и спит с его женой.

Профессор, доктор исторических наук Владимир Наумов, который тщательно изучал обстоятельства смерти Кирова, рассказывал мне:

— Насколько я могу судить, Николаев не собирался убивать Кирова. Хотел попугать, а попал Кирову в затылок. Я этим объясняю то истеричное состояние, в какое впал Николаев. Он бился в конвульсиях. Его в себя не могли привести. Организаторы, может быть, и сами испугались. Но уж было поздно...

Конечно, есть и сторонники той версии, что Сталин ничего не знал, что стрелял убийца-одиночка и все происшедшее — цепь случайностей. Но историки, глубоко понимавшие сталинскую систему, отвергали версию убийцы-одиночки.

После ХХ съезда Хрущев распорядился провести новое расследование. Еще были живы последние уцелевшие свидетели. Историки пришли к такому выводу: председатель КГБ Иван Серов позаботился о том, чтобы свидетели не отрекались от прежних показаний, данных при Сталине.

Последнюю попытку разобраться в обстоятельствах убийства Кирова предприняли при Горбачеве.

Известно, что личного охранника Кирова Юрия Борисова даже не допросили. Он пережил первого секретаря всего на один день: 2 декабря 1934 года, когда Борисова везли на допрос, он погиб при очень странных обстоятельствах, настолько странных, что никто не сомневается в том, что его убили.

Машина будто бы попала в аварию. Но автомобиль ехал со скоростью всего 30 километров в час. Ни у водителя, ни у сопровождавших его чекистов — ни царапины, зато Борисов - единственный — насмерть размозжил себе голову. По свидетельству врачей, повреждения головы скорее были похожи на удар ломом. В перестроечные годы уже существовали компьютеры. Компьютерные модели позволяют, введя скорость машины, состояние шин и дорожного покрытия, определить, возможен ли был такой удар. Скажем, это делалось в лабораториях ФБР в Соединенных Штатах. Однако у нас не нашлось денег на такие эксперименты.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/108/108a3bf625833a3b8b0aaa7104fb735f.jpg

Унесли тайну с собой

Какова судьба сотрудников Ленинградского управления НКВД, которые могли точно знать, что и как было? Тех, кто знал, что произошло, уничтожили. В том числе известных по роману Анатолия Рыбакова "Дети Арбата" начальника Ленинградского управления НКВД Филиппа Медведя и его заместителя Ивана Запорожца.

Киров благоволил к Медведю. Это был, судя по рассказам, жизнелюб. Он устраивал ужины, на которых пел специально приглашенный им из Москвы Леонид Утесов.

Присланный в 1932 году в Ленинград из Москвы Иван Запорожец вел себя необычно самостоятельно и понемногу оттеснял потерявшего хватку Медведя. Все понимали, что Запорожец набирается опыта и вскоре заменит его на посту начальника областного управления. Так не зря именно Запорожца подозревают в организации убийства Сергея Кирова? Правда, во время убийства Кирова Запорожца в Ленинграде не было: в конце августа его положили в военный госпиталь и там он пролежал до ноября, после чего отправился долечиваться в санаторий в Сочи.

Медведя поначалу только лишь освободили от должности. Он сидел в квартире под домашним арестом и ждал решения своей судьбы. В январе 1935 года его приговорили к трем годам исправительно-трудовых работ по статье 193-17а ("преступная халатность к своим обязанностям по охране государственной безопасности"). На Колыму отправили в отдельном вагоне. Там он работал начальником Южного горно-промышленного управления Дальстроя, ожидая, что вскоре его вернут на прежнюю службу. Коллеги по НКВД относились к нему сочувственно. Но в ходе массового террора менялись и чекистские команды: в мае 1937 года Медведя вызвали в Москву, в сентябре арестовали, в ноябре расстреляли.

Запорожца, к слову, приговорили к смертной казни чуть раньше, в августе, и прямо в день вынесения приговора расстреляли.

Им некому было напомнить о своих заслугах и об обещаниях, которые им дали. Да и захоти они что-то рассказать, кто бы их стал слушать? Пришла разнарядка, вот их и ликвидировали. А тайну убийства Кирова, получается, Медведь и Запорожец унесли с собой в могилу...
Леонид Млечин ("Огонек" (http://www.kommersant.ru/doc/2619424))

Kuki Anna
20.11.2015, 10:22
Расстрельные списки (http://www.istpravda.ru/artifacts/11260/)

В День памяти жертв политических репрессий 30 октября 2014 года прошла акция «Молитва памяти» - добровольцы читали имена россиян, погибших в годы массового большевистского террора, также прошла церковная служба о жертвах репрессий.

http://www.istpravda.ru/upload/iblock/d0b/d0b8d21fc1982610da8db81832f77648.jpg

30 октября – общегосударственный день памяти жертв советских репрессий, – был установлен в России в 1991 году. Трудно найти в России семью, которая не пострадала бы от бесчеловечного режима. В этот день вся страна вспоминает наших соотечественников, попавших в политические жернова массовых арестов, ссылок и расстрелов – только в Москве и Московской области в эти дни пройдет более пятнадцати мероприятий, посвященных памяти жертв политических репрессий.

Накануне этой акции "Историческая правда" опубликовала т.н. "сталинские расстрельные списки", о которых упоминал в своем докладе на ХХ съезде КПСС Никита Хрущев, рассказавший, что Сталин и группа приближенных к нему членов Политбюро не только планировали репрессивные операции, но и сами "вершили правосудие" – то есть, выносили заочные расстрельные приговоры по спискам, подготовленным НКВД. И вот, через полвека историки из общества "Мемориал" нашли эти списки. Они не содержат никакой информации об арестованных и о предъявленных им обвинениях – только фамилии, имена и отчества и предложения о мере наказания – расстрел или лагерь. После утверждения Сталиным и его окружением эти вердикты послушно оформляла Военная коллегия Верховного суда СССР. Таким способом в 1937-1941 гг. годов было осуждено более 40 тысяч человек. Вот лишь несколько фотографий из архива "Мемориала".

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/c87/c87be397448370cf62bd12ad5ad2701c.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/169/169b6e641141f3367caa25457a198a50.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/119/119832e375e504422d16e039fba88d14.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/36e/36e63c9cf63103dfbc8a50db5e9ad530.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/968/96815aabcf9cb5ccc60cddabf0735d6a.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/56e/56eec53a29ad048538cd0cf78c60fe20.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/f16/f163ce5b0b77ae2a96ed2ada76ead01c.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/280/28083e6d828b171ad8e7d9834b493e48.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/2f1/2f1d26bff6e885b62b88f9c6aebb938e.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/170/170492dc959db461839ec297c4ecea3e.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/36d/36d1146b32091b7c2e38e3179964fcfc.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/05a/05af1e5983b1e8a1a64c96feca675729.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/be8/be8d0da6f4e536897cd50b1a1befc090.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/a4d/a4d8dcbef9c3becc36e682a1985a43d9.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/6ea/6ead2ee8cd71e5fc5eda1ffbc9fffaf9.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/18c/18c971ca886accc3ecc13a330d7928d4.jpg

За что убивали этих людей? Лишь иногда сталинские документы раскрывают подробности "преступной деятельности" жертв сталинского Молоха. К примеру, гражданина Орлова расстреляли за то, что он "агитировал водить детей в церковь".

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/a18/a182ff828312b3f71164504f82187d40.jpg
"Историческая правда"

Kuki Anna
25.11.2015, 23:30
Добровольный крест (http://www.novayagazeta.ru/apps/gulag/48193.html)

Она переводила «Дон Жуана» Байрона по памяти во внутренней тюрьме Большого дома в Ленинграде

http://www.novayagazeta.ru/storage/c/2011/08/24/1314135218_685938_4.jpg

Когда аплодисменты стихли, женский голос крикнул: «Автора!» В другом конце зала раздался смех. Он меня обидел, нетрудно было догадаться, почему засмеялись: шел «Дон Жуан» Байрона. Публика, однако, поняла смысл возгласа, и другие закричали: «Автора!» Николай Павлович Акимов вышел на сцену со своими актерами, еще раз пожал руку Воропаеву, который играл заглавного героя, и подступил к самому краю подмостков. Ему навстречу встала женщина в длинном черном платье, похожем на монашеское одеяние, — она сидела в первом ряду и теперь, повинуясь жесту Акимова, поднялась на сцену и стала рядом с ним; сутулая, безнадежно усталая, она смущенно глядела куда-то в сторону. Аплодисменты усилились, несколько зрителей встали, и вслед за ними поднялся весь партер — хлопали стоя. Вдруг, мгновенно, воцарилась тишина: зал увидел, как женщина в черном, покачнувшись, стала опускаться — если бы Акимов ее не поддержал, она бы упала. Ее унесли — это был инфаркт. Догадывалась ли публика, собравшаяся на генеральную репетицию акимовского спектакля «Дон Жуан», о происхождении пьесы? Был ли возглас «Автора!» всего лишь непосредственной эмоциональной репликой или женщина, первой выкрикнувшая это многозначительное слово, знала историю, которую я собираюсь рассказать?

Татьяна Григорьевна Гнедич, праправнучатая племянница переводчика «Илиа-ды», училась в начале тридцатых годов в аспирантуре филологического факультета Ленинградского университета; занималась она английской литературой XVII века и была ею настолько увлечена, что ничего не замечала вокруг. А в это время происходили чистки, из университета прогоняли «врагов»; вчера формалистов, сегодня вульгарных социологов, и всегда — дворян, буржуазных интеллигентов, уклонистов и воображаемых троцкистов. Татьяна Гнедич с головой уходила в творчество елизаветинских поэтов, ни о чем ином знать не желая.

Ее, однако, вернули к реальности, на каком-то собрании обвинив в том, что она скрывает свое дворянское происхождение. На собрании ее, конечно, не было — узнав о нем, она громко выразила недоумение: могла ли она скрывать свое дворянство? Ведь ее фамилия Гнедич; с допушкинских времен известно, что Гнедичи — дворяне старинного рода. Тогда ее исключили из университета за то, что она «кичится дворянским происхождением». Действительность была абсурдна и не скрывала этого. Единственным оружием в руках ее жертв — в сущности, беспомощных — был именно этот абсурд; он мог погубить, но мог, если повезет, спасти. Татьяна Гнедич где-то сумела доказать, что эти два обвинения взаимоисключающие — она не скрывала и не кичилась; ее восстановили. Она преподавала, переводила английских поэтов, писала стихи акмеистического толка, даже стала переводить русских поэтов на английский.

Мы жили с нею в одном доме — это был знаменитый в Петербурге, потом Петрограде и Ленинграде дом «собственных квартир» на Каменноостровском (позднее — Кировском) проспекте, 73/75. В этом огромном здании, облицованном гранитом и возвышавшемся у самых Островов, жили видные деятели российской культуры: историк Н.Ф. Платонов, литературовед В.А. Десницкий, поэт и переводчик М.Л. Лозинский.

Случилось так, что я в этом доме родился — мой отец владел в нем квартирой № 2, но позднее я оказался в нем случайно; нам, только что поженившимся, досталась на время комната отчима моей молодой жены — в большой коммунальной квартире. Татьяна Григорьевна Гнедич жила вдвоем с матерью в еще более коммунальной квартире, по другой лестнице — в комнате, пропахшей нафталином и, кажется, лавандой, заваленной книгами и старинными фотографиями, уставленной ветхой, покрытой самоткаными ковриками мебелью. Сюда я приходил заниматься с Татьяной Григорьевной английским; в обмен я читал с ней французские стихи, которые, впрочем, она и без моей помощи понимала вполне хорошо.

Началась война. Я окончил университет, мы с женой уехали в город Киров, а потом — в армию, на Карельский фронт. О Гнедич мы знали, что перед самой войной она вместе с матерью переехала в деревянный особнячок на Каменном Острове. Потом, уже на фронте, нам стало известно, что в блокаду умерла ее мать, дом сгорел, она оказалась переводчицей в армии, в Штабе партизанского движения. Иногда от нее приходили письма — часто стихи, потом она исчезла. Исчезла надолго. Никаких сведений ниоткуда не поступало. Я пытался наводить справки — Татьяна Гнедич как сквозь землю провалилась.

После войны мы с женой оказались в той же квартире, в доме 73/75. Прежнего населения не осталось: почти все умерли в блокаду. Лишь изредка встречались чудом уцелевшие старорежимные дамы в шляпках с вуалью. Однажды — дело было, кажется, в 1948 году — за мной пришли из квартиры 24; просил зайти Лозинский. Такое случалось редко — я побежал. Михаил Леонидович усадил меня рядом, на диванчик и, старательно понижая свой низкий голос, прохрипел: «Мне прислали из Большого дома рукопись Татьяны Григорьевны Гнедич. Помните ли вы ее?» Из Большого дома, с Литейного, из государственной безопасности? (Лозинский по старой памяти говорил то ЧК, то ГПУ.) Что же это? Чего они хотят от вас? «Это, — продолжал Лозинский, — перевод поэмы Байрона «Дон Жуан». Полный перевод. Понимаете? Полный. Октавами, прекрасными классическими октавами. Все семнадцать тысяч строк. Огромный том первоклассных стихов. И знаете, зачем они прислали? На отзыв. Большому дому понадобился мой отзыв на перевод «Дон Жуана» Байрона».

Как это понять? Я был не менее ошеломлен, чем Лозинский, — возможно, даже более; ведь мы не знали, что Гнедич арестована. За что? В те годы «за что» не спрашивали; если уж произносили такие слова, то предваряли их иронической оговоркой: «Вопрос идиота — за что?» И откуда взялся «Дон Жуан»? Перевод Гнедич и в самом деле был феноменален. Это я понял, когда Лозинский, обычно сдержанный, вполголоса, с затаенным восторгом прочел несколько октав — комментируя их, он вспоминал два предшествующих образца: пушкинский «Домик в Коломне» и «Сон Попова» Алексея Толстого. И повторял: «Но ведь тут — семнадцать тысяч таких строк, это ведь более двух тысяч таких октав… И какая легкость, какое изящество, свобода и точность рифм, блеск остроумия, изысканность эротических перифраз, быстрота речи…» Отзыв он написал, но я его не видел; может быть, его удастся разыскать в архивах КГБ.

Kuki Anna
25.11.2015, 23:31
Прошло восемь лет. Мы уже давно жили в другой коммунальной квартире, недалеко от прежней — на Кировском, 59. Однажды раздалось три звонка — это было к нам; за дверью стояла Татьяна Григорьевна Гнедич, еще более старообразная, чем прежде, в ватнике, с узелком в руке. Она возвращалась из лагеря, где провела восемь лет. В поезде по пути в Ленинград она читала «Литературную газету», увидела мою статью «Многоликий классик» — о новом однотомнике Байрона, переведенном разными, непохожими друг на друга поэтами, — вспомнила прошлое и, узнав наш новый адрес на прежней квартире, пришла к нам. Жить ей было негде, она осталась в нашей комнате. Нас было уже четверо, а с домработницей Галей, для которой мы соорудили полати, пятеро.

Когда я повесил ватник в общей прихожей, многочисленные жильцы квартиры подняли скандал: смрад, исходивший от него, был невыносим; да и то сказать — «фуфайка», как называла этот предмет Татьяна Григорьевна, впитала в себя тюремные запахи от Ленинграда до Воркуты. Пришлось ее выбросить; другой не было, купить было нечего, и мы выходили из дому по очереди. Татьяна Григорьевна все больше сидела за машинкой: перепечатывала своего «Дон Жуана».

Вот как он возник.

Гнедич арестовали перед самым концом войны, в 1945 году. По ее словам, она сама подала на себя донос. То, что она рассказала, малоправдоподобно, однако могло быть следствием своеобразного военного психоза: будто бы она, в то время кандидат партии (в Штабе партизанского движения это было необходимым условием), принесла в партийный комитет свою кандидатскую карточку и оставила ее, заявив, что не имеет морального права на партийность после того, что совершила. Ее арестовали. Следователи добивались ее признания — что она имела в виду? Ее объяснениям они не верили (я бы тоже не поверил, если бы не знал, что она обладала чертами юродивой). Будто бы она по просьбе какого-то английского дипломата перевела для публикации в Лондоне поэму Веры Инбер «Пулковский меридиан» — английскими октавами. Он, прочитав, сказал: «Вот бы вам поработать у нас — как много вы могли бы сделать для русско-британских культурных связей!» Его слова произвели на нее впечатление, идея поездки в Великобританию засела в ее сознании, но она сочла ее предательством. И отдала кандидатскую карточку. Понятно, следствие не верило этому дикому признанию, но других обвинений не рождалось. Ее судили — в ту пору было уже принято «судить» — и приговорили к десяти годам исправительно-трудовых лагерей по обвинению «в измене советской родине» — девятнадцатая статья, означавшая неосуществленное намерение.

После суда она сидела на Шпалерной, в общей камере, довольно многолюдной, и ожидала отправки в лагерь. Однажды ее вызвал к себе последний из ее следователей и спросил: «Почему вы не пользуетесь библиотекой? У нас много книг, вы имеете право…» Гнедич ответила: «Я занята, мне некогда». — «Некогда? — переспросил он, не слишком, впрочем, удивляясь (он уже понял, что его подопечная отличается, мягко говоря, странностями). — Чем же вы так заняты?» — «Перевожу. — И уточнила: — Поэму Байрона». Следователь оказался грамотным; он знал, что собой представляет «Дон Жуан». «У вас есть книга?» — спросил он. Гнедич ответила: «Я перевожу наизусть». Он удивился еще больше: «Как же вы запоминаете окончательный вариант?» — спросил он, проявив неожиданное понимание сути дела. «Вы правы, — сказала Гнедич, — это и есть самое трудное. Если бы я могла, наконец, записать то, что уже сделано… К тому же я подхожу к концу. Больше не помню».

Следователь дал Гнедич листок бумаги и сказал: «Напишите здесь все, что вы перевели, — завтра погляжу». Она не решилась попросить побольше бумаги и села писать. Когда он утром вернулся к себе в кабинет, Гнедич еще писала; рядом с ней сидел разъяренный конвоир. Следователь посмотрел: прочесть ничего нельзя; буквы меньше булавочной головки, октава занимает от силы квадратный сантиметр. «Читайте вслух!» — распорядился он. Это была девятая песнь — о Екатерине Второй. Следователь долго слушал, по временам смеялся, не верил ушам, да и глазам не верил; листок c шапкой «Показания обвиняемого» был заполнен с обеих сторон мельчайшими квадратиками строф, которые и в лупу нельзя было прочесть. Он прервал чтение: «Да вам за это надо дать Сталинскую премию!» — воскликнул он; других критериев у него не было. Гнедич горестно пошутила в ответ: «Ее вы мне уже дали». Она редко позволяла себе такие шутки.

Чтение длилось довольно долго — Гнедич уместила на листке не менее тысячи строк, то есть 120 октав. «Могу ли чем-нибудь вам помочь?» — спросил следователь. «Вы можете — только вы!» — ответила Гнедич. Ей нужны: книга Байрона (она назвала издание, которое казалось ей наиболее надежным и содержало комментарии), словарь Вебстера, бумага, карандаш ну и, конечно, одиночная камера.

Через несколько дней следователь обошел с ней внутреннюю тюрьму ГБ при Большом доме, нашел камеру чуть посветлее других; туда принесли стол и то, что она просила.

В этой камере Татьяна Григорьевна провела два года. Редко ходила гулять, ничего не читала — жила стихами Байрона. Рассказывая мне об этих месяцах, она сказала, что постоянно твердила про себя строки Пушкина, обращенные к ее далекому предку, Николаю Ивановичу Гнедичу:

С Гомером долго ты беседовал один,
Тебя мы долго ожидали.
И светел ты сошел с таинственных
вершин
И вынес нам свои скрижали…

Он «беседовал один» с Гомером, она — с Байроном. Два года спустя Татьяна Гнедич, подобно Николаю Гнедичу, сошла «с таинственных вершин» и вынесла «свои скрижали». Только ее «таинственные вершины» были тюремной камерой, оборудованной зловонной парашей и оконным «намордником», который заслонял небо, перекрывая дневной свет. Никто ей не мешал — только время от времени, когда она ходила из угла в угол камеры в поисках рифмы, надзиратель с грохотом открывал дверь и рявкал: «Тебе писать велено, а ты тут гуляешь!»

Два года тянулись ее беседы с Байроном. Когда была поставлена последняя точка в конце семнадцатой песни, она дала знать следователю, что работа кончена. Он вызвал ее, взял гору листочков и предупредил, что в лагерь она поедет только после того, как рукопись будет перепечатана. Тюремная машинистка долго с нею возилась. Наконец следователь дал Гнедич выправить три экземпляра — один положил в сейф, другой вручил ей вместе с охранной грамотой, а насчет третьего спросил, кому послать на отзыв. Тогда-то Гнедич и назвала М.Л. Лозинского.

Она уехала этапом в лагерь, где провела — от звонка до звонка — оставшиеся восемь лет. С рукописью «Дон Жуана» не расставалась; нередко драгоценные страницы подвергались опасности: «Опять ты шуршишь, спать не даешь? — орали соседки по нарам. — Убери свои сраные бумажки…» Она сберегла их до возвращения — до того дня, когда села у нас на Кировском за машинку и стала перепечатывать «Дон Жуана». За восемь лет накопилось множество изменений. К тому же от прошедшей тюрьму и лагеря рукописи шел такой же смрад, как и от «фуфайки».

В Союзе писателей состоялся творческий вечер Т.Г. Гнедич — она читала отрывки из «Дон Жуана». Перевод был оценен по заслугам. Гнедич особенно гордилась щедрыми похвалами нескольких мастеров, мнение которых ставила очень высоко: Эльги Львовны Линецкой, Владимира Ефимовича Шора, Елизаветы Григорьевны Полонской. Прошло года полтора, издательство «Художественная литература» выпустило «Дон Жуана» с предисловием Н.Я. Дьяконовой тиражом сто тысяч экземпляров. Сто тысяч! Могла ли мечтать об этом арестантка Гнедич, два года делившая одиночную камеру с тюремными крысами?
В то лето мы жили в деревне Сиверская, на реке Оредеж. Там же, поблизости от нас, мы сняли комнату Татьяне Григорьевне. Проходя мимо станции, я случайно встретил ее: она сходила с поезда, волоча на спине огромный мешок. Я бросился ей помочь, но она сказала, что мешок очень легкий — в самом деле, он как бы ничего не весил. В нем оказались игрушки из целлулоида и картона — для всех соседских детей. Татьяна Григорьевна получила гонорар за «Дон Жуана» — много денег: 17 тысяч рублей да еще большие «потиражные». Впервые за много лет она купила себе необходимое и другим подарки. У нее ведь не было ничего: ни авторучки, ни часов, ни даже целых очков.

На подаренном мне экземпляре стоит № 2. Кому же достался первый экземпляр? Никому. Он был предназначен для следователя, но Гнедич, несмотря на все усилия, своего благодетеля не нашла. Вероятно, он был слишком интеллигентным и либеральным человеком; судя по всему, органы пустили его в расход. <…>

Режиссер и художник Акимов на отдыхе прочитал «Дон Жуана», пришел в восторг, пригласил к себе Гнедич и предложил ей свое соавторство; вдвоем они превратили поэму в театральное представление. Их дружба породила еще одно незаурядное произведение искусства: портрет Т.Г. Гнедич, написанный Н.П. Акимовым, — из лучших в портретной серии современников, созданной им. Спектакль, поставленный и оформленный Акимовым в руководимом им ленинградском Театре комедии, имел большой успех, он держался на сцене несколько лет. Первое представление, о котором шла речь в самом начале, окончилось триумфом Татьяны Гнедич. К тому времени тираж двух изданий «Дон Жуана» достиг ста пятидесяти тысяч, уже появилось новое издание книги К.И. Чуковского «Высокое искусство», в котором перевод «Дон Жуана» оценивался как одно из лучших достижений современного поэтического перевода, уже вышла в свет и моя книга «Поэзия и перевод», где бегло излагалась история перевода, причисленного мною к шедеврам переводческого искусства. И все же именно тот момент, когда поднявшиеся с мест семьсот зрителей в Театре комедии единодушно благодарили вызванного на сцену автора, — именно этот момент стал апофеозом жизни Татьяны Григорьевны Гнедич.

После возвращения на волю она прожила тридцать лет. Казалось бы, все наладилось. Даже семья появилась: Татьяна Григорьевна привезла из лагеря старушку, которая, поселившись вместе с ней, играла роль матери. И еще она привезла мастера на все руки «Егория» — он был как бы мужем. Несколько лет спустя она усыновила Толю — мальчика, сохранившего верность своей приемной матери. Благодаря ее заботам он, окончив университет, стал филологом-итальянистом.

«Казалось бы, все наладилось», — оговорился я. На самом деле «лагерная мама», Анастасия Дмитриевна, оказалась ворчуньей, постоянно впадавшей в черную мрачность; «лагерный муж», водопроводчик Георгий Павлович («Егорий») — тяжелым алкоголиком и необузданным сквернословом. Внешне Татьяна Григорьевна цивилизовала его — например, научила заменять излюбленное короткое слово именем древнегреческого бога, и теперь он говорил, обращаясь к приходившим в дом ученикам своей супруги и показывая на нее: «Выпьем, ребята? А что она не велит, так Феб с ней!» В литературе «мама» и «муж» ничего не понимали, да и не хотели и не могли понимать. Зато Егорий под руководством супруги украшал новогоднюю елку хитроумными игрушечными механизмами собственной конструкции. Случалось, что он поколачивал жену. Когда я спросил, не боится ли она худшего, Татьяна Григорьевна рассудительно ответила: «Кто же убивает курицу, несущую золотые яйца?»

Жила Татьяна Григорьевна последние десятилетия, как ей всегда мечталось: в Павловске, на краю парка, поблизости от любимого ею Царского Села — она посвятила ему немало стихотворений, оставшихся неопубликованными, как большая часть ее стихов:

Как хорошо, что парк хотя бы цел,
Что жив прекрасный контур
Эрмитажа,
Что сон его колонн все так же бел,
И красота капризных линий та же…
Как хорошо, что мы сидим вдвоем
Под сенью лип, для каждого священной,
Что мы молчим и воду Леты пьем
Из чистой чаши мысли вдохновенной…
20 августа 1955 г.
Г. Пушкин<…>

Ефим Эткинд

Об авторе

http://www.novayagazeta.ru/storage/c/2011/08/24/1314135229_127265_67.jpg

Ефим Григорьевич Эткинд (26 февраля 1918 г., Петроград — 22 ноября 1999 г., Потсдам) — советский и российский филолог, историк литературы, переводчик европейской поэзии, теоретик перевода. В 1960—1970 годах — диссидент.

Мать — певица, отец — коммерсант, несколько раз подвергался репрессиям, погиб в годы Большого террора. Ефим Григорьевич окончил Ленинградский государственный университет (1941). В 1942-м ушел в армию добровольцем, был военным переводчиком.

После войны защитил диссертацию по творчеству Золя, преподавал в 1-м Ленинградском педагогическом институте иностранных языков. В 1949-м был «за методологические ошибки» уволен в ходе развязанной властями кампании по борьбе с космополитизмом, уехал в Тулу, где преподавал в педагогическом институте.

С 1952-го — снова в Ленинграде. Доктор филологических наук (1965), профессор (1967) Ленинградского педагогического института им. Герцена.

В 1964-м выступил свидетелем защиты Иосифа Бродского на суде, суд вынес в его адрес частное определение, после чего Эткинд получил взыскание Ленинградского отделения Союза писателей СССР (член СП с 1956-го). Позднее открыто поддерживал А.И. Солженицына, помогал ему в работе, встречался и переписывался с А.Д. Сахаровым. Несколько статей и переводов Эткинда распространялись в самиздате. В 1972—1973-м участвовал в подготовке самиздатского собрания сочинений И. Бродского.

В 1974 году был исключен из Союза писателей, лишен академических званий, был вынужден эмигрировать во Францию.

Поселился в Париже, был профессором Х Парижского университета (Нантерр, 1974—1986). В годы перестройки Е.Г. Эткинду были возвращены академические звания, он постоянно приезжал в Россию, печатался в российской прессе.

Статью «Добровольный крест» Ефим Григорьевич передал в московско-петербургский журнал «Русская виза», где она и была опубликована в 1994 году. К сожалению, большая часть тиража этого последнего номера «Русской визы» была уничтожена наводнением в Питере.

Kuki Anna
28.11.2015, 17:37
http://physicist.in.ua/uploads/posts/2014-04/thumbs/1397308538_1291043368_260802.jpeg (http://physicist.in.ua/uploads/posts/2014-04/1397308538_1291043368_260802.jpeg)

"Это был худший голод в истории человечества"
Джаспер Беккер

Слова английского автора, вынесенные в эпиграф, посвящены не украинскому Голодомору, а схожей трагедии - Великому голоду 1959-1961 годов в Китае, унесшему около 30 миллионов жизней. На родине председателя Мао эта тема до сих пор остается табуированной: компартия КНР бережет честь мундира.

Катастрофе 1932-1933 замалчивание уже не грозит. Сегодня трагедия украинского села окружена иными проблемами.

Мы живем в больном обществе, где неприязнь к украинцам перевешивает сочувствие к невинным жертвам, где идейный пыл заслоняет факты и логику, а конспирология замещает историческую науку.

Голодомор остается полем битвы между двумя Украинами, между Востоком и Западом, между оранжевыми и бело-синими.

Как освободить страшную страницу нашего прошлого от идеологических пут?

Как избавиться от привычных шаблонов и примитивных ярлыков?

Как подняться над местечковыми разборками, оскорбляющими память миллионов людей?

Наверное, стоит осознать, что мы не одиноки, и Голодомор 1932-33 годов имеет близкие аналоги в мировой истории. Обращение к чужой трагедии поможет лучше понять свою собственную.

Фаза I: Скачок

Схожие политико-экономические условия порождают идентичный механизм рукотворного голода. Гуманитарная катастрофа в коммунистическом Китае стала прямым следствием "Большого скачка", провозглашенного в 1958 году.

По приказу Мао Цзэдуна китайские крестьяне были согнаны в "народные коммуны", а в сельскохозяйственную практику внедрялись революционные методы. Подобно Сталину, товарищ Мао не сомневался, что коллективизация приведет к неслыханному росту урожаев. Предполагалось резко увеличить экспорт зерновых, дабы использовать вырученную валюту для наращивания военной мощи.

Однако законы экономики отменить невозможно - что в Стране Советов, что в КНР. В обоих случаях крестьяне были лишены экономических стимулов к труду, и продуктивность сельского хозяйства резко снизилась.

Фаза II: Иллюзия

Вождь всегда прав. И если он считает, что урожаи будут расти - значит, так и должно быть. Советские и китайские чиновники жили в схожей тоталитарной реальности и пришли к одинаковому решению: проще сфальсифицировать показатели для получения намеченных результатов, чем признать, что амбициозный план провалился.

Урожай 1932 года в СССР оказался в два-три раза ниже озвученных цифр. В КНР пошли той же дорогой. В уезде Синьян провинции Хэнань отрапортовали о 3,6 миллионах тонн зерна, хотя реальный урожай не достигал и одного миллиона.

В "образцовом районе" Фыньян провинция Аньхой урожай 1959 года якобы составил 199 тысяч тонн. На самом деле собрали лишь 54 тысячи.

Поддерживая иллюзию небывалого изобилия, китайская пресса публиковала фальсифицированные фото: тыквы размером с автомашину, необычайно густые всходы пшеницы, на которых могли стоять маленькие дети...

А тем временем государственные зернохранилища приготовились к приему фантомного урожая.

Фаза III: Поиск

Чтобы выполнить план, основанный на фиктивных отсчетах, у китайских земледельцев изымали весь рис, пшеницу и кукурузу, включая посевное зерно. Но достичь намеченных показателей почему-то не удалось.

Председатель Мао пришел к тому же выводу, что и Сталин за 27 лет до этого: зерно утаили зловредные крестьяне! Теории заговоров близки идейным фанатикам, а посему советских и китайских коммунистов объединила искренняя вера в существование спрятанного урожая.

Писатель Лев Копелев, юношей участвовавший в хлебозаготовках на Полтавщине, вспоминал: "Хлебный фронт! Сталин сказал: борьба за хлеб - борьба за социализм. Я был убежден, что мы - бойцы невидимого фронта, воюем против кулацкого саботажа за хлеб, который необходим для страны, для пятилетки".

И если в 1932-м газета "Правда" призывала найти под землей целый "зерновой город", то в 1959-м один из партфункционеров провинции Хэнань заявил: "Еды у нас хватит, и зерна достаточно. Проблема лишь в том, что девяносто процентов населения не в ладах с идеологией!"

Фаза IV: Террор

Решимость добыть зерно любой ценой привела к настоящей войне против крестьян.

Китайские методы мало отличались от советских: команды, вооруженные железными щупами, обыски крестьянских домов, избиения и пытки людей, подозреваемых в утаивании зерна. Многие земледельцы были сосланы в трудовые лагеря - лаогаи.

Современники сравнивали антикрестьянские акции с боевыми действиями против японцев в 1930-х-1940-х годах.

Крестьянам действительно приходилось утаивать скромные запасы для прокорма своих семей, и находка любого узелка с зерном убеждала фанатичных активистов в том, что они на верном пути.

"Черные доски" и конфискации продуктов, широко применявшиеся в 1932 году, мыслились как наказание за саботаж и сокрытие мифического урожая.

В КНР пошли еще дальше: дабы предполагаемым расхитителям было неповадно готовить пищу из расхищенного, у крестьян изымалась вся кухонная посуда, а по ночам бдительные активисты следили за тем, чтобы никто не разжигал огня.

Фаза V: Смерть

Антикрестьянский террор не помог выполнить нереальные планы, но обернулся страшным голодом. Оставшись безо всяких запасов продовольствия, подданные Мао Цзэдуна ели траву, листья, древесную кору. Был широко распространен каннибализм.

Между тем в 1959-1960 годах КНР продолжала экспорт зерновых. В разгар голода многие миллионы долларов были потрачены на разработку ядерного оружия. Знакомая картина, не так ли?

Административные меры лишь усугубляли катастрофу: власти не могли допустить, чтобы крестьяне бежали от голода, бросая "народные коммуны" и подрывая авторитет непогрешимой партии и товарища Мао. Дороги были заблокированы отрядами милиции и солдат.

Подобно событиям 1932-1933, голод в Китае имел четко выраженную региональную окраску. Если в СССР сильнее других пострадали Украина и Кубань, то в КНР на острие удара оказались плодородные провинции Хэнань и Аньхой, главные житницы страны.

Руководство считало эти регионы передовыми участками битвы за урожай, а местные кадры проявляли особое рвение, стремясь оправдать доверие партии и вождя. Так, в провинции Аньхой постановили "держать красное знамя, даже если 99% умрут".

Фаза VI: Отступление

Как и товарищ Сталин, Мао Цзэдун долго отмахивался от "преувеличенных" сообщений о голоде. Вождь КНР советовал подчиненным: "Учите крестьян меньше есть, делайте их суп и кашу более жидкими!"

Лишь в 1961-м, осознав критичность ситуации, китайское руководство пошло на попятную: было решено закупить зерно в Канаде и Австралии, а IX пленум ЦК КПК одобрил политику "экономического урегулирования".

Как известно, в 1933 году крестьянам УССР также оказывалась продовольственная, семенная и фуражная помощь, о которой очень любят вспоминать современные сталинисты. Но эти чрезвычайно запоздалые меры не могли воскресить людей, погубленных властью.

Голодомор в Украине унес миллионы жизней. По различным оценкам, Великий голод в Китае убил от 20 до 40 миллионов человек. Однако погоня за цифрами едва ли уместна.

Человеческие жизни - не базарный товар и не банковские депозиты. Их не взвесишь на весах, их ценность не определишь арифметическими подсчетами...

Истинная подоплека катастроф 1932-1933 и 1959-1961 намного сложнее и трагичнее любых конспирологических теорий.

В обоих случаях сплелись воедино сразу несколько смертоносных факторов.

Это желание вождей втиснуть действительность в узкие рамки коммунистических догм и готовность бюрократического аппарата поддерживать иллюзию успеха.

Это идеологическая паранойя и стремление объяснять любые неудачи происками классового врага.

Это коллективистская философия и пренебрежение к человеческой жизни, готовность жертвовать реальными людьми во имя счастья абстрактных и обобщенных трудящихся.

Не вызывает сомнений искусственный характер советского и китайского голодоморов, спровоцированных государственной политикой. Сложнее вопрос об их спланированности: руководство не всегда могло просчитать последствия собственных инициатив, породивших массовый голод. Но, разумеется, это не снимает с деспотичных вождей ответственности за гибель миллионов людей.

Из этого следует лишь одно: системы, созданные Сталиным и Мао, оказались еще страшнее и безжалостнее своих творцов.
Джерело: Українська правда (http://physicist.in.ua/engine/go.php?url=aHR0cDovL3d3dy5wcmF2ZGEuY29tLnVhLw%3D%3D)

Kuki Anna
03.12.2015, 13:28
В Вишове открылся музей о жертвах сталинских репрессий

Местная молодежь в музей пока не ходила, а вопрос о жертвах репрессий воспринимает как провокацию.

http://www.istpravda.ru/upload/iblock/368/368e9e17299f75c0c7321311e2b75e48.jpg

Экспозицию о земляках-жертвах сталинских репрессий, посвященная становлению советской власти и коллективизации в деревнях, которые сейчас образуют Вишовский сельсовет, создали в музее белыничского СПК «Родина», сообщает «Белорусский партизан» (http://www.belaruspartisan.org/life/273969/).

В ней представлены имена 62 сельчан, которые стали жертвами сталинских репрессий. Здесь же - обложки личных дел, заведенных НКВД на некоторых из репрессированных, а также справки о реабилитации и фотографии из ГУЛАГа.

Одна из создателей музея Светлана Отрощенко говорит, что экспозиция о коллективизации отражает историю того периода, которая, как она отмечает, полнится не только одними лозунгами.

«Мы стремились всесторонне отразить события того времени. В те времена был лозунг: «Иди товарищ к нам в колхоз». В колхоз пришел, где-то не то слово сказал, а в 1937 году за любые лозунги против советской власти репрессировали... Вы сами посмотрите: все личные дела - как правило по 72 статье. А это - антисоветская агитация. Это страшная история. Тогда вывозили семьями», - рассказывает создатель музея.

Возле стенда о репрессиях посетители останавливаются и долго всматриваются в список репрессированных, говорит Светлана Отрощенко. Она отмечает, что немного здешних знает о временах коллективизации и ее жертвах:

«Люди приходят и ищут знакомые фамилии по деревням. Уже даже приходят не внуки, а правнуки. Здесь есть несколько человек, которые знают свою историю, могут рассказать о прадедах».

В том же музейном зале со стендами о становлении советской власти в углу сведения о местной православной Петропавловской церкви. Ее разрушили во времена разгула сталинских репрессий. То, что осталось от святилища, теперь можно увидеть на окраине Вишова. В разрушенном храме - крест и иконы. К церкви ведет тропинка в густой траве. Некоторые из сельчан говорят, что ходят на службу в эту разрушенную церковь.

«Моя бабушка была «кулачка», и чтобы не оказаться в ряду репрессированных, ей пришлось отказаться от хутора и отдать все в колхоз. Время тогда было такое, - объясняет местный житель пенсионного возраста. - Тогда была диктатура, а без нее не может быть порядка». На замечание, что диктатура унесла миллионы жизней собеседник реагирует: «Но ведь и миллионы сохранила. И страну сохранила. Империю сохранила. Но те, кто пострадал от репрессий, совсем другого мнения».

Еще один собеседник сразу заявил:

«Если так теперь разобраться, то я «кулак». И в те времена тоже был «кулак», который работал сутками, а потом его репрессировали. Моих дедов раскулачили. Отправили в Сибирь и оттуда они не вернулись. Если бы тогда не раскулачивали людей о сейчас мы бы жили намного лучше. Тут везде были одни хутора. А теперь пройди вдоль речки - повсюду растет бурьян. А тогда люди все возделывали. Тогда сутками работали».

Те времена забывать нельзя, убежден житель Вишова, дом которого находится в ста метрах от разрушенной Петропавловской церкви.

«Тогда нужно было, чтобы люди работали бесплатно. Была разнарядка, что вот в такой деревне надо забрать двадцать человек и все. И никто ни на что не обращал внимания», - говорит он.

По мнению собеседника, насилия сталинизма в Беларуси повториться не может. «Все уже научены той судьбой», - убежден он.

Деревенская молодежь вопрос о временах сталинского террора воспринимала как провокацию. Некоторые признавались, что не знают о них ничего. Что-то, говорили молодые жители Вишова, помним из школьной программы, но упомянуть, что именно, отказывались. На вопрос: были ли в музее и видели ли там экспозицию посвященную сталинскому террору - реагировали кратко: «Сходим, посмотрим».

Музей открыли чуть больше недели назад. По словам Светланы Отрощенко, он сразу стал популярным у сельчан. Его посещают не только те, кто остался жить в деревнях, но и их родственники, которые уехали в другие места. В музее рассчитывают, что его экспозиции будут пополняться и документами, переданными сельчанами. Этот процесс, говорит Светлана Отрощенко, уже начался. Много фотографий пока остаются без пояснительных надписей, так как нет сведений о людях, которые на них.
"Историческая правда" (http://www.istpravda.ru/news/9983/)

Kuki Anna
03.12.2015, 13:30
Жертвы политических репрессий лишились в России господдержки (http://www.istpravda.ru/news/9673/)

В отсутствии интереса государства увековечиванием памяти жертв политических репрессий в советское время будут заниматься частные лица и общественные организации.

http://www.istpravda.ru/upload/iblock/630/630b165ebb07bba4625fd796744c17ab.jpg

Министерство культуры РФ отказалось от федеральной целевой программы по увековечиванию памяти жертв политических репрессий в СССР, пишет dw.de (http://www.dw.de/%D0%B6%D0%B5%D1%80%D1%82%D0%B2%D1%8B-%D0%BF%D0%BE%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D1%85-%D1%80%D0%B5%D0%BF%D1%80%D0%B5%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B9-%D0%BB%D0%B8%D1%88%D0%B8%D0%BB%D0%B8%D1%81%D1%8C-%D0%B2-%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B8-%D0%B3%D0%BE%D1%81%D0%BF%D0%BE%D0%B4%D0%B4%D0%B5%D1%80%D0%B6%D0%BA%D0%B8/a-17738074). Разработка минкультом государственной программы по сохранению памяти о жертвах политических репрессий должна была быть завершена к осени, а ее стоимость должна была составить около 7,5 миллиарда рублей, включая частные пожертвования.

В отсутствии интереса государства, подчеркивает на сайте "Эхо Москвы" член инициативной группы "Последний адрес" журналист Сергей Пархоменко, увековечиванием памяти жертв репрессий будут заниматься общественные организации и волонтеры. В частности, группа планирует установку персональных мемориальных знаков на фасадах домов, где жили репрессированные.

Kuki Anna
03.12.2015, 13:33
Неразгаданные тайны Тростенца (http://www.istpravda.ru/news/8982/)

Изучение и мемориализация мест захоронений в урочище Благовщина (Тростенец) стали темой для круглого стола, который состоялся в Минске.

http://www.istpravda.ru/upload/iblock/fc6/fc6956e15d38a9930e8d0f398a3156e5.jpg

Известный белорусский историк, исследователь сталинских репрессий Игорь Кузнецов напомнил, что в 1994 году было принято постановление Совмина о создании мемориального комплекса в районе деревень Малый и Большой Тростенец, и естественно, посвященного только жертвам нацизма, пишет eurobelarus.info (http://eurobelarus.info/news/society/2014/04/24/nerazgadannye-tayny-trostentsa.html). В те же годы депутат Верховного Совета Евгений Цумаров поставил вопрос о создании мемориала не только уничтоженным немцами, но и жертвам предвоенных советских расстрелов, и начального периода войны - в ночь с 24 на 25 июня 1941 года в этом районе расстреляли заключенных минских тюрем.

Одна колонна узников была расстреляна на 11-м километре Могилевского шоссе, а вторую, включая узников Каунасской тюрьмы, расстреляли через два дня, уже под Червенем. Таких колонн по всей территории Беларуси было расстреляно много, поэтому встал вопрос: так какому мемориалу все-таки быть, жертвам одного режима или двух?

Но как только белорусские власти слышат об увековечивании памяти жертв сталинизма, вопрос стопорится. Конкурс на соответствующий проект мемориала растянулся на два этапа - в 2002 и 2009 годах, но ни один проект почему-то не признавали "годным к реализации".

И вдруг, год спустя, одобрение властей получает проект "Врата смерти". Его разработкой занимался уже покойный архитектор Леонид Левин и, по словам Игоря Кузнецова, обсуждался проект закрыто: тех, кто ратовал за мемориал жертвам двух режимов, на дискуссии не приглашали.

На международной конференции 28 марта 2014 года присутствовали представители четырех стран, с территории которых депортировали евреев в Минск для уничтожения в лагерь смерти Тростенец. Договорились о создании мемориала жертвам только одного режима - нацизма.

- Возникла необходимость опять вернуться к старой проблеме: если идет мемориализация конкретной территории, то должны быть учтены факты преступлений именно двух режимов, - объясняет Кузнецов. - Конечно, можно не учитывать всех, чтобы создать хотя бы предложенный мемориал. Но есть же моральная сторона вопроса: как быть с памятью остальных жертв? Вместо памятника жертвам предвоенных расстрелов - городская свалка, а заключенным минских тюрем - лесок напротив, урочище Благовщина.

Дайте фамилии и авторитетные доказательства!

На мемориал погибшим евреям немецкий образовательный центр IBB, по сведениям Игоря Кузнецова, уже собрал сумму от 500 тыс. до 1 млн евро, а полная сумма составит около 9-10 млн евро.

Один из ведущих специалистов по истории Холокоста в Беларуси, доктор исторических наук Эммануил Иоффе сообщает, что уже 8 июня состоится торжественная закладка камня для строительства мемориала представителями разных стран. Он присутствовал на упомянутой конференции.

- Приезжали делегации Германии, Австрии, Чехии и Польши, - говорит исследователь. - Цифру 206,5 тысяч жертв Холокоста в Тростенце сейчас склонны преуменьшать, хотя раньше давали другую оценку - 540 тысяч. Так вот из пришедших последних немецких документов следует, что в Тростенце были расстреляны, по разным данным, 26 500, 35 000 и 82 000 евреев. И немцы говорили о 20 000 в Тростенце, сильно преуменьшенной цифре. Говорят: "Дайте фамилии!".

При этом Эммануил Иоффе считает, что захоронения жертв сталинского режима в Тростенце для увековечивания их памяти нужно доказать документами.

- По моему мнению, не хватает убедительных источников, - говорит историк и советует Минскому отделению Международного общества "Мемориал" представить международной общественности авторитетные доказательства. - По Куропатам почти ничего не осталось. В Дроздах нашли останки, и то мы не знаем, сколько погибло там… Как только я начинаю говорить с депутатами на эту тему, они сразу уводят разговор в другое русло. Боятся.

О судьбе могильных ям, захоронений жертв сталинизма, которые оказываются вне проекта мемориала, исследователь Холокоста отвечает, не задумываясь:

- Какую-то часть оставят, а какую-то засыплют.

Цифры с потолка

А где взять требуемые доказательства? По депортированным из Европы евреям есть списки, а по остальным жертвам гитлеровского и сталинского режимов нет.

Историк Игорь Кузнецов считает, что эксгумации останков быть не может.

- По одной простой причине: учитывая, что осенью 1943-го производилось уничтожение останков, цифры Чрезвычайной государственной комиссии (1944 год. - ЕвроБеларусь) абсолютно липовые. Нет никакой научной методики установления останков в том варианте, в котором они достались, - говорит он. - Уничтожение производилось очень быстро: останки не кремировались, а оставался пепел вперемешку с костями и землей. Вскрываем захоронение: в среднем, 50 метров - длина, 5 - ширина, 3 - глубина. Комиссия не могла выполнить такой объем работы в установленные ей сроки, поэтому - только поверхностно, не вскрывала захоронения. Сказали: ну, в кубометре должно быть столько-то. Никакая методика не определит, сколько!

- 25 июля было сказано, что в урочище Благовщина было уничтожено 476 000 человек, а 13 августа эта цифра превратилась в "свыше 150 000". Ни первая, ни вторая цифра не соответствуют действительности, ведь определить количество невозможно. Списков с фамилиями нет, немецких архивных документов нет, советских данных - тем более. Была чисто идеологическая цель в максимальном завышении данных, дали команду увеличивать цифры потерь в тот период для снятия компенсации с немецкой стороны. А в 1946-м Сталин цифры резко пустил на уменьшение. До 70 000 жертв в Благовщине - возможно, но не больше, даже если укладывать методом сардин, - считает историк.

Исследователь приводит пример захоронений жертв сталинизма в Дроздах:

- Там ров - 300 метров, шириной и глубиной - как в Тростенце. В эти метры укладываются примерно восемь ям-захоронений, от 8 000 до 15 000 человек. Так вот на памятнике 1963 года в районе деревни Большой Тростенец значится 201 500 уничтоженных (ни евреев, ни депортированных там не значится). А вас цифры ничуть не удивляют? Списков фамилий нет, ничего не установлено, а просто округленная большая цифра. Это что, округляют человеческие жизни до какой-то кратности? Ответ заложен в той же идеологии: захотелось округлить и округлили, никто не просчитывал цифр!

Распил европейских миллионов

Недавно Игорь Кузнецов в неофициальной беседе с директором мемориального комплекса "Хатынь" спросил: сколько будет стоить построить подобный комплекс в чистом поле? Так вот уложить 300 метров тротуарной плитки - примерно 600 млн рублей. Расстояние от шоссе до урочища Благовщина - максимум 150 метров.

- Грубо говоря, сделать дорогу - 10 тысяч долларов, посыпать красным - еще 10 тысяч. То есть, построить мемориальный комплекс в районе Тростенца будет стоить от 1,5, а с позолотой, то до 3 миллионов евро. А 10 миллионов-то куда, ребята? - вопрошает Кузнецов. - Так что, поставят три Хатыни?

Исследователь тоталитаризма уверен, что собираемая на строительство мемориала сумма и близко не соответствует реальным расходам.

Мусорный ветер

- Я не против памяти, - говорит историк. - Я категорически против вкладывать даже чужие деньги в Тростенец. Это будет увековечение памяти только одной категории - евреев из Европы, куда даже не попадает минское гетто, фамилий нет.

- А вы не задумывались, почему на самом святом для беларусов памятном месте буквально после войны сделали свалку? В 1950 году принимается постановление Совмина СССР об увековечивании памяти лагеря Тростенец, в 1955-м - второе постановление о мемориализации, а в 1956-м на этой территории вдруг создается городская свалка. И "посадили" ее ровненько по контуру (!) границ расстрельной зоны НКВД. Не просто в лесу, а четко по границам предвоенных расстрелов (на карте - розовое пятно слева. - ЕвроБеларусь). Это была самая секретная расстрельная операция на территории Беларуси. И надо было ее надежно подстраховать, поэтому после постановлений о мемориале поспешили накрыть это место свалкой. Раскопать ее уже невозможно, - сожалеет исследователь.

Ямы в архитектуру не вписываются

- Как быть с мемориализацией 34 расстрельных ям? А никак, - разводит руками Кузнецов. - Без условных ограждений и символических обозначений. Проект Левина предусматривает дорогу, а вдоль нее будут стоять "чемоданы", "вагоны", на которые нанесены фамилии, затем - смотровая площадка, дорога обрывается. Мемориал будет, а сами захоронения в него не вписываются. Говорят, документы давайте, чтобы доказать все это.

Да не будет никаких документов! По Куропатам даже ничего нет в архивах, все подчищено. Гильзы калибра 7.62 от нагана возле свалки валялись, советские. А рядом с Благовщиной, и это зафикисировано Чрезвычайной комиссией, найдены немецкие боеприпасы от вальтера и шмайссера. Гильзы есть и черепа. А документов нет…
"Историческая правда" (http://www.istpravda.ru/news/8982/)

Kuki Anna
03.12.2015, 13:56
"Расстрелять! - Таков приговор народа"

30 октября – День памяти жертв политических репрессий в СССР. Сегодня мы публикуем подборку газетных публикаций тех лет, чтобы почувствовать атмосферу мракобесия, в которой жили люди.

http://www.istpravda.ru/upload/iblock/7d1/7d107deb4f97a1a775b6b240ed145680.jpg

Обычно люди думают, что политический террор их не коснется. Дескать, мы люди простые и маленькие, в политику не лезем, миллионами не ворочаем, на митинги оппозиционеров не ходим – за что же нас сажать?!

Но в том-то и дело, что у политических репрессий есть своя извращенная и неумолимая логика, когда карательные органы сажают не за что-то, а просто потому, что могут посадить. И никого не интересует, виновен человек или нет, ходил он на митинги или нет – по той простой причине, что у карательных органов есть план «раскрываемости преступлений», и этот план надо выполнять и перевыполнять. Поэтому летят головы всех – и непростых, и простых сограждан, и столичных жителей, и провинциалов, причем, маховик террора с каждым разом забирает все больше и больше жизней.

Эта логика террора хорошо видна даже по публикациям советской прессы за 1936 – 1938 годы. Начавшись как расправа над отдельными представителями партийной элиты, «спецоперация» НКВД всего за год превратилось в тотальное самоистребление общества. Страх и жажда крови мгновенно пропитали все общество сверху донизу: еще вчера казалось, что враг – это всего лишь Троцкий и кучка его высокопоставленных сторонников, которых и в расход пустить не грех, а уже через несколько месяцев обычные советские граждане писали доносы на всех и каждого – на коллег, на близких друзей, даже на своих жен и мужей…

Сегодня, когда российская власть уже вплотную подошла к краю бездны, самое время напомнить ей этот невыученный урок.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/af9/af938d7ae0cf21385e9e9a21c4350208.jpg

Фальшивое искусство

В чем основная вина, вернее, беда композитора Шостаковича? В том, что музыка его чужда советскому человеку. Музыка эта отвечает не большим, патетическим, героическим чувствам советских людей, а мелким, издерганным, ничтожным переживаниям извращенных индивидуалистов. Музыка эта пренебрегает содержанием во имя формы, естественной жизнью во имя пустого оригинальничанья.

Социальное назначение искусства совершенно не занимает формалистов.

Разве случайно, что он «индустриальную» музыку балета «Болт» перенес без труда в «колхозный» балет «Светлый ручей», а темой рабочего движения в «Златых горах» избрал органную фугу? Идейность принципиально чужда формализму, а безыдейное искусство - не искусство.

«Литературная газета», апрель 1936 г.

Удесятерить классовую бдительность

Пролетарский суд выполнил волю миллионов трудящихся нашей родины, волю, высказанную в тягостные, незабываемые дни всенародной скорби и гнева. - Смести с лица земли подлых убийц товарища Кирова! - таково было требование страны.

- Беспощадно расправиться с мерзавцами, посягнувшими на одного из лучших сынов родины, на одного из ее руководителей и вождей, на друга и соратника великого Сталина!

Воля миллионов выполнена: убийцы товарища Кирова расстреляны.

Выстрел в Смольном еще сильнее сплотил нашу молодежь вокруг партии большевиков и ее вождя.

Выстрел в Смольном показал еще раз, что разгромленный, но не добитый враг сопротивляется и будет еще сопротивляться. Рост нашей мощи, рост могущества страны будет не ослаблять, а усиливать сопротивление остатков враждебных классов.

«Правда», декабрь 1936 г.

Верховный суд выразил волю народа

Ночь. На заводах, на фабриках, на электростанциях, на шахтах метро, всюду, где бодрствуют ночные смены, люди полны ожиданием. Они уверены в том, что воля их будет выполнена, что приговор народа судьи услышали, что убийц, поджигателей, диверсантов постигнет жестокая кара. Но они ждут конца судебного заседания, чтобы снова и снова убедиться в том, что враг обезврежен и меч правосудия поразил его в самое сердце.

На заводе "Динамо" весть о приговоре птицей облетела цеха, люди прерывали ночной свой обед, а те, кто продолжал работать, теперь остановили станки. Тишина воцарилась в цехах.

Ровно через пять минут после того, как здесь узнали о приговоре, 300 рабочих ночной смены из электрического цеха, третьего механо-заготовительного и других цехов собрались на свободной площадке у конторы мастера. Митинг открыл дежурный по завкому Куликов. Слово для сообщения взял парторг первого механо-заготовительного цеха Линович. Сотни глаз были устремлены на него. Он говорил коротко, он сообщил, что вот сейчас, буквально несколько минут назад, окончился суд, длившийся семь долгих дней. Воля народная выполнена. Приговор вынесен. Гнездо заговорщиков, убийц и поджигателей разгромлено.

Слово взял рабочий третьего механо-заготовительного цеха Алешин. Речь его была спокойна, каждое слово исполнено удовлетворением. Он производил впечатление человека, облегченно вздохнувшего после долгих дней тревоги и напряжения. Итак, враг, пойманный на месте преступления, обезоружен, разбит, повержен во прах.

- Я долго ждал приговора. Теперь спокойно иду к станку. Воля наша, товарищи, выполнена.

«Известия», январь 1937 г.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/6d4/6d48e22d0ababcc47a14cb5d7a4f111f.jpg

Последнее слово подсудимого Серебрякова

Я воспользовался последним словом подсудимого не для защиты. Я хочу здесь сказать, что целиком и полностью признаю справедливость того, что вчера говорил гражданин прокурор о моих тягчайших преступлениях против родины, против страны Советов, против партии. Тяжело сознавать, что я, вошедший с ранних лет в революционное движение и прошедший два десятка лет честным и преданным членом партии, стал в итоге врагом народа и очутился вот здесь, на скамье подсудимых. Но я отдаю себе отчет, что это произошло потому, что в свое время, совершив политическую ошибку и проявив упорство в ней в дальнейшем, я усугубил эту ошибку, которая, по неизбежной логике судьбы, переросла в тягчайшие преступления. Для меня, конечно, это поздний вопрос. Но это может быть уроком для всех, кто до конца не осознал, что упорство в своей ошибке неминуемо приводит к тому, к чему меня привело.

Я давал искренние показания на следствии и на суде, потому что я действительно решительно и окончательно порвал с контрреволюционным бандитизмом Троцкого и троцкизма. Поэтому прошу суд поверить в мою искренность, в своем решении это учесть и принять во внимание.

«Правда», январь 1937 г.

Последнее слово подсудимого Муралова

Свыше десяти лет я был верным солдатом Троцкого, этого злодея рабочего движения, этого, достойного всякого презрения агента фашистов, врага рабочего класса и Советского Союза. Но ведь свыше двух десятков лет я был верным солдатом большевистской партии. Вот эти все обстоятельства заставили меня все честно сказать и рассказать и на следствии и на суде. Это не мои пустые слова, потому что я привык быть верным в прежнее время, в лучшее время моей жизни, верным солдатом революции, другом рабочего класса. И эти мои чистосердечные показания я прошу учесть при вынесении мне того или иного приговора.

«Известия», январь 1937 г.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/387/3873572fa904950d0aa1f22cf217bf19.jpg

Последнее слово подсудимого Норкина

На следствии я без утайки рассказал все о своих преступлениях. Я совершенно раскаялся. Все мои показания совершенно искренни и точны. Этого достаточно для того, чтобы суд мог, разобравшись во всех деталях и обстоятельствах, принять необходимое решение. Если суд найдет какие-либо обстоятельства достаточными для того, чтобы смягчить оценку и пощадить мою жизнь, я заявляю, что буду с величайшей жадностью накапливать силы в надежде отдать свои силы в борьбе с фашизмом. А на случай другого решения, на случай, если это мое слово на суде - последний акт моей жизни, - я хочу воспользоваться им для того, чтобы передать клокочущее мое презрение и ненависть к Троцкому. Его много для того, чтобы Троцкий мог щедро его разделить со своими партнерами и действительными хозяевами фашистских генштабов и разведок.

«Известия», январь 1937 г.

Резолюция принята единогласно

- Приговор вынесен, - говорит штамповщик кузнечного цеха т. Еремин. - Это - справедливый приговор, это - приговор народа. Но сейчас, когда презренная банда понесла заслуженную кару, мы не можем на этом успокоиться. Мы требуем немедленного предания суду правых - Бухарина, Рыкова, Угланова, - всех тех, кто разоблачен закончившимся сегодня процессом.

В шлифовальном цехе выступает старая работница Шабанова.

- Суд вынес свой приговор, - говорит она. - Это - наш приговор. И мы будем работать еще лучше, еще четче, еще энергичнее, чтобы поняли все, как крепка наша страна...

«Известия», февраль 1937 г.

Проклятые народом

Что представляет собой главный лакей фашизма - враг народа Троцкий? На протяжении всей своей биографии этот человек боролся против рабочего класса, против партии Ленина - Сталина. Атаман фашистских убийц, Иуда - Троцкий - враг всего международного пролетариата, всего демократического человечества. Его агенты всюду действуют как отъявленные бандиты и провокаторы войны, как сообщники и пособники фашистской реакции.

Что представляет собою Радек? Радек - это человек без роду, без племени, без корня. Это - порождение задворок II интернационала, заграничных кафе, вечный фланер и перелетчик. Русский рабочий класс и его партия пытались его переделать, но Радек предпочел гнить заживо и пошел в троцкистское подполье.

Жалкие пигмеи, отщепенцы и выродки, отираясь на черные силы фашистской реакции, хотели свалить социализм, но просчитался подлейший враг. Благодаря бдительности славных работников Наркомвнудела и их руководителя - большевика сталинской закалки тов. Н. И. Ежова - троцкистская гадина разоблачена и раздавлена.

Александр Фадеев.

Журнал «Смена», февраль 1937

Нет и не будет пощады врагам

«Мы, рабочие, инженерно-технические работники и служащие ночных смен завода "Большевик", заслушав сообщение о приговоре по делу антисоветского троцкистского центра, единодушно одобряем справедливый приговор суда, применившего к убийцам, шпионам и диверсантам высшую меру наказания - расстрел.

В ответ на преступные действия гнусных агентов международного фашизма из шайки кровавого пса, врага народа Троцкого мы удесятерим революционную классовую бдительность. Заверяем ЦК партии и нашего любимого вождя товарища Сталина, что на все вылазки предателей-троцкистов ответим сокрушительным отпором».

«Правда», февраль 1937 г.

Спасибо пролетарскому суду!

«Как колокол набатный, прогудела
Страна, от возмущения дрожа.
Спасибо вам, бойцы Наркомвнудела,
Республики великой сторожа!
Предателей блудливая порода
Грозить не будет жизни и труду.
От всей души советского народа
Спасибо пролетарскому суду!»

Василий Лебедев-Кумач
«Известия», февраль 1937 г.

Обвинение полностью обосновано

Все вечерние английские газеты подробно и на видном месте помещают показания Радека, Пятакова и Сокольникова. Заявление Радека представлено в искаженном виде. Его слова: "В течение 2 с половиной месяцев я мучил следователя" во всех сообщениях поданы следующим образом: "Следователь мучил меня в течение 10 недель, прежде чем я сознался".

Это искаженное сообщение приписывается вечерними газетами агентствам Рейтер и Бритиш Юнайтед Пресс.

Показания Радека и Пятакова, в особенности Радека, произвели здесь огромное впечатление. Они расцениваются, как полное и убедительное доказательство вины подсудимых.

«Известия», март 1937 г.

Kuki Anna
03.12.2015, 13:56
http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/393/3935241f8aa0570b890cac8086cbe9b5.jpg

Лазуркин исключен

Лазуркин был директором Физико-механического института, где насаждал систему подхалимства, угодничества и покрывательства, которой широко пользовались враги народа. Его связь с Бухариным была установлена не только на «деловой» почве. Устраивались вечеринки с выпивкой на квартире у Лазуркина, где Бухарин, по сообщению Лазуркина, "рассказывал анекдоты" и т.д.

Эту связь Лазуркин тоже скрыл от нашей парторганизации, скрыл ее и при проверке и обмене партдокументов. Скрывал до последнего времени, несмотря на то, что после процесса параллельного троцкистского террористического центра, стала известна антипартийная деятельность Бухарина и Рыкова. Лазуркин и на партийном собрании пытался сделать бывшее не бывшим, свести вопрос к своей "политической неграмотности", но собрание разобралось с достаточной полнотой в партийном лице Лазуркина и исключило его из рядов ВКП(б).

«Ленинградский университет», апрель 1937 г.

Быть на-чеку

Пользуясь политической беспечностью, ротозейством, которыми страдают многие активисты, пользуясь нарушениями внутрисоюзной демократии, враги проникали даже к руководству отдельными комсомольскими организациями и разваливали их. Так, в Азово-Черноморье враг народа, троцкистский террорист Ерофицкий, пробравшись на пост секретаря крайкома комсомола, выполняя вредительскую директиву, намеренно срывал политическое воспитание молодежи.

В Свердловске, на заводе тяжелого машиностроения (Уралмаш), матерый троцкист Авербах старательно подбирал себе «молодые кадры». Он приближал к себе неустойчивых людей из комсомольского актива и молодых специалистов, задаривал их, создавал им дутый авторитет и просто подкупал. Так, он с особым старанием «организовал быт» секретаря комитета комсомола Израйлита, прикрепил к нему легковую машину, пригласил его к себе на дачу. Израйлит, разумеется, не мог устоять перед такой «трогательной заботливостью» и не оставался в долгу: он устраивал торжественные встречи Авербаху, преподносил ему цветы и услужливо предоставлял врагу трибуну комсомольских собраний для клеветы на партию и комсомол.

«Огонек», июнь 1937 г.

На-чеку!

О том, как враг вербует себе кадры из числа политически и морально неустойчивых элементов молодежи, рассказывает также следующий факт. Комсомолец В. в городе Дзержинске был некоторое время без работы и хотел поступить на завод. Об этом узнал совершенно ему незнакомый человек, неведомо откуда приехавший в город Дзержинск. Этот человек стал искать случая познакомиться с комсомольцем В. Началась серия «случайных» встреч, разговоров, дошло дело до совместной выпивки. Зная, что комсомолец В. нуждается в деньгах, незнакомец предложил ему в долг некоторую сумму. Он обещал также комсомольцу помочь немедленно устроиться на завод в определенный цех. В уплату за эту услугу он потребовал от комсомольца «сущего пустяка»: В. должен был давать ему сведения о заводе, о его продукции и т. д. Комсомолец B. понял, чего требует от него незнакомец, понял, что он враг, и рассказал обо всем в НКВД.

«Комсомольская правда», июль 1937 г.

Щели для врага

Некий учитель танцев И. был известен в городе Куйбышеве как «знаменитый московский танцевало». Выдавая себя за комсомольца и успешно подвизаясь на танцевальных площадках города Куйбышева, И. окружил себя друзьями, известными среди хулиганствующей молодежи под кличками «Арон», «Дитя Торгсина», «Пеликан» и др.

«Арон» горделиво сообщал всем, что выслан из Ленинграда. Жизнь его была заполнена непрерывными ресторанными кутежами, к которым он привлекал иных, падких на «веселье» куйбышевских простофиль. «Дитя Торгсина» спекулировало раньше торгсиновскими бонами, потом промтоварами. «Пеликан» утверждал, что работает в ремонтных мастерских Приволжского военного округа, что было ложью, хотя к работе военных учреждений он действительно проявлял непомерный интерес.

Итак, поверхностный наблюдатель слышит музыку, видит танцующие пары. А между тем, за ширмой веселья, враг ведет свою гнусную работу…

Среди молодежи распространен взгляд, что взоры врага устремлены только на производство, заводы, фабрики, учреждения, а быт, частная жизнь, дача, театр, клуб, ресторан представляют как бы «нейтральную зону», свободную от всяких поползновений врага. Это глубоко ошибочное мнение. Шпионы действуют всюду, где складываются благоприятные условия. Они пользуются всем, что может удлинить их слух, усилить зрение. Один разведчик долгое время работал сапожником. Дожидаясь заказа в его «сапожной мастерской», люди задерживались, а то и просто заходили поболтать. Разведчик читал им газеты, умудряясь исподволь извращенно истолковать прочитанное. С самым невинным видом вел он контрреволюционные разговоры, которые, как лакмусовая бумажка, «проявляли» человека…

«Смена», август 1937 г.

К двадцатилетию ВЧК-ОГПУ-НКВД

Гнусные изменники родины, враги народа хотели сделать так, чтобы в нашей стране к власти вернулись помещики и капиталисты. Это им не удалось!

Советская разведка размотала клубок преступлений и предательств троцкистов и бухаринцев. Она разгромила и уничтожила презренную фашистскую банду Тухачевского. Вот почему беспредельна любовь народа к советской разведке, которая выкорчевывает, уничтожает, выжигает каленым железом троцкистско-бухаринских шпионов и убийц, охраняя благополучие, мир и счастье советского народа, нашей родины.

Каждый честный гражданин нашей родной страны помогает НКВД выявлять врагов народа. Сила НКВД в том, что его поддерживают миллионы.

«Пионерская правда», декабрь 1937г.

Раздавить гадину!

Все, что сделано до сих пор в Киргизии по разоблачению врагов, сделано в большинстве случаев вовсе не ЦК КП(б)К, а через его голову, без его помощи. Верно, на съезде компартии Киргизии буржуазные националисты, связанные круговой порукой, инсценировали "борьбу с национализмом". Но при этом они взаимно замалчивали известные им материалы, компрометирующие многих из них. Их маневр не был во-время разгадан и разоблачен только теперь.

Враги изобрели несложный "психологический" прием - они заявляли, что такие-то люди за свою честную линию были не в почете у старого руководства, стало-быть, теперь партийный съезд должен по заслугам их выдвинуть на руководящую работу. Так старались буржуазные националисты ввести в состав ЦК КП(б)К свои основные кадры.

«Правда», март 1938 г.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/fcd/fcdeae75bb67a24cdd3810e632d43380.jpg

Гнев и ненависть!

«Грязные бандиты Бухарин, Рыков, Ягода и их приспешники должны дать ответ перед всем советским народом, перед всем человечеством. Это они пытались отнять у нас дорогого товарища Сталина, это они хотели отнять у нас все счастье и радость - наш Советский Союз, страну социализма.

Врага, который не сдается, уничтожают. Мы требуем уничтожить эту банду. Расстрелять - таков должен быть ответ этой банде наемников фашизма.

Мы приветствуем советскую разведку и ее руководителя тов.Ежова и даем слово перед всей страной и товарищем Сталиным, что будем бдительны и еще более укрепим морально-политическое единство советского народа. Мы еще теснее сплотимся вокруг партии большевиков и нашего дорогого товарища Сталина!»

(Из резолюции рабочих и служащих механического и кузнечного цехов московского завода имени Войтовича)

«Правда», апрель 1938 г.

Не будет врагам житья на советской земле

Военная Коллегия Верховного Суда Союза ССР установила, «что они, являясь активными участниками заговорщической группы под названием «право - троцкистский блок», действовавшей по прямым заданиям разведок иностранных государств, проводили изменническо - шпионскую, диверсионно - вредительскую, террористическую деятельность, провоцируя военное нападение на СССР этих государств с целью поражения и расчленения Советского Союза и отторжения от него Украины, Белоруссии, Средне - Азиатских республик, Грузии, Армении, Азербайджана, Приморья на Дальнем Востоке - в пользу враждебных к СССР иностранных государств, имея своей конечной целью свержение существующего в СССР социалистического общественного и государственного строя и восстановление в СССР капитализма и власти буржуазии...»

Грозным гневом объят весь советский народ. Трудящиеся нашей родины единодушно требовали, чтобы фашистское отребье было стерто с лица священной советской земли.

«Известия», апрель 1938 г.

Величие народа и мерзость его врагов

«Я не знаю других примеров, - сказал товарищ Вышинский в своей обвинительной речи, - это первый в истории пример того, как шпион и убийца орудует философией, как толченым стеклом, чтобы запорошить своей жертве глаза перед тем, как размозжить ей голову разбойничьим кистенем!»

Открыть дорогу армиям интервентов, распродать советскую родину, отнять y народа все завоевания Октябрьской революции, снова посадить на шею рабочих и крестьян капиталистов и помещиков, залить кровью всю страну - вот та программа действий, которую не удалось прикрыть Бухарину словесными выкрутасами, а Рыкову - его нарочитым косноязычием.

Маска была сорвана.

«Смена», апрель 1938 г.

Враг беснуется

У шпиона Розенгольца при обыске нашли в штанах кусочек сухого хлеба, завернутый в бумажку с молитвой: «Да воскреснет бог и расточатся врази его и да бежит от лица его, все ненавидящие его, яко исчезнет дым да исчезнет, яко тает воск от лица огня, тако да погибнут бесы от лица любящих бога...»

Какое нужно было иметь двойное дно - не только политическое, но и психологическое, - чтобы совмещать фальшивое благоговение перед теорией Маркса с этой тайной, подпольной, знахарской верой в бессмысленные заклятия!

«Комсомольская правда», май 1938 г.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/3cf/3cfe24424717939a5f588a4b26c6a520.jpg

Лицо врага

(Из записок следователя Л. Зильвер)

Их несколько человек. Гнусные, изворачивающиеся враги. Трусливо бегающие глаза, блудливые речи выдают стремление любой ценой обелить себя, переложить всю тяжесть преступления на недавних друзей, «единомышленников», сидящих рядом на скамье подсудимых.

Вот один из врагов. Это студент педагогического института. Он подтянут, гладко причесан, у него ровно подстриженные ногти, еще сохранившие следы лака. Его отец в прошлом - мелкий государственный чиновник. При советской власти стал юристом одного из трестов. Родители заботливо оберегали своего сынка от общения с внешним миром. Они часто рассказывали ему о прошлом, о виденных ими грандиозных балах, дворцовых выездах.

Сын рос. Учась в школе, увлекался литературой. На школьных вечерах выступал со своими «программными» стихами:

«... Мои стихи безобразно безобразны,
Они маска с томною миною,
На них лежит отпечаток розовый
Отошедшей полутемной гостиной...»

Тревожные думы и опасения должны были рождаться при слушании подобных строк. Но юноше аплодировали и сулили блестящую будущность поэта. А один из поклонников «поэта», бывший офицер, переквалифицировавшийся в преподавателя литературы, особо внимательно приглядывался к юноше, расточал ему комплименты, восторгался его способностями.

Они стали друзьями. Под влиянием своего покровителя юноша познакомился с изуверской философией Ницше, стал увлекаться стихами Гумилева, матерого контрреволюционера, расстрелянного ЧК в первые годы советской власти.

Молодой человек уже кончил школу, стал студентом, но дружба его с «педагогом» не ослабевала. Время «теоретической подготовки» уже прошло. Молодой человек, по прямому указанию своего старшего друга, взялся за практические дела. Он знал, откуда исходят эти указания. Покровитель не скрывал имени своего настоящего хозяина, да и деньги, крупные суммы, которыми он регулярно снабжал своего способного ученика, достаточно говорили сыну юриста, на кого он «работает».

Однажды он получил новое задание - начать регулярно посещать рабочий клуб одного из авиационных заводов. Познакомиться там и в дальнейшем встречаться с одной из молодых работниц. Увлечь ее, использовать в шпионских целях, а если представится возможность, - завербовать.

В первый же вечер в клубе завода N он познакомился на танцах с молодой миловидной девушкой. Девушка работала в ведущем, секретном цехе. Увлекалась литературой и, скрывая от товарищей, писала стихи.

Он был в восторге. Это ведь было именно то, что нужно! Если в первый вечер они меньше говорили, а больше танцевали, то при дальнейших встречах он уже развернул перед ней все свои таланты. Он назвался литератором, говорил о книгах, о красоте жизни, о любви...

В одну из встреч шпион как бы мимоходом сказал девушке, что кончает книгу об авиации и нуждается в некоторых сведениях, которые она должна достать для него.

- Но это ведь сведения секретного порядка, - сказала девушка.

- Секретные?.. Но для меня? Для книги? Я тебя не понимаю! - он возмущался ee «неискренним отношением», говорил об оскорбляющем его недоверии, произнес много звонких, пустых фраз, которыми хотел оглушить, спутать, обмануть.

Девушка молчала. Глаза ее были широко открыты. Слушала она, его внимательно.

Вскоре они расстались, договорившись встретиться завтра. В эту же ночь шпион был арестован.

Хитроумный вражеский план разрушила бдительность и честность советской девушки, верной дочери своего народа.

«Смена», Июль 1938 г.

Очистим Ленинско-Сталинский комсомол от вражеского охвостья

До последнего времени у руководства ЦК ВЛКСМ находилась группка морально и политически разложившихся, оторвавшихся от масс людей.

Бывшие секретари ЦК ВЛКСМ Косарев и Вершков поддерживали врагов народа, брали их под свою защиту. Никто иной, как Косарев является автором пресловутой теорийки о том, что «с врагами в комсомоле дело обстоит благополучнее чем в других организациях».. Цель этой теорийки ясна: усыпить бдительность комсомольцев, затормозить очищение комсомола от вражеских элементов. Не случайно разоблачение врагов народа в комсомоле началось значительно позднее чем в партийных организациях и советском аппарате.

Есть сигналы о том, что в некоторым комсомольских организациях еще сидят враги и их пособники. Очистить комсомольские организации от врагов и их приспешников, изгнать из руководящих органов морально и политически разложившихся людей - значит правильно понять тот предметный урок, который преподан комсомолу партией.

«Огонек», ноябрь 1938 г.

О военной тайне

Быть бдительным - это значит не только уметь разоблачить замаскировавшегося врага, но и уметь закрыть все щели, через которые может проникнуть иностранный разведчик. Вот, например, невинный на первый взгляд «Сборник упражнений по стилистике», выпущенный Учпедгизом в 1936 году. В этом учебнике содержались такие «упражнения»:

«26. Написать сочинение (описание) в деловом тоне: «Завод, на котором работает мой отец (брат, мать)», ответив на вопросы:

Где находится?

Величина (в сравнении, например, с другим заводом, лежащим в этом же районе)?

Кем был основан и когда?

Какие пути ведут к заводу (есть ли железнодорожная ветка, проходит ли поблизости от завода трамвай)?

Какой силы машины и какие двигатели (паровой, газовый, электрический и т. д.)? Какое сырье перерабатывает?

Что завод производит?

И т. д.»

Располагая таким «учебником», шпиону остается только заняться «преподаванием» стилистики.

«Известия», ноябрь 1938 г.

Уничтожить выродков!

Надо помнить совет тов. Вышинского: «Разведчики шныряют взад и вперед, в трамваях, в театре, в кино, в пивнушке. Заводят знакомство и с трезвыми и с подвыпившими, И с серьезными и с несерьезными людьми, с бессовестными негодяями и с «совестливыми» людьми. С серьезными - знакомства серьезные, с несерьезными - несерьезные, но цель одна. Характерна история комсомольца Ф., на квартире которого частенько собрались повеселиться обширные компании. В середине ночи появился один из приятелей хозяина. К., с ватагой слегка подвыпивших типов и патефоном. На рассвете одна компания удалилась, появилась другая. Какие-то малознакомые люди снова приходили с патефонами и пластинками. Утром следующего дня в квартире К. был произведен обыск. В альбоме патефонных пластинок была обнаружена пластинка «Боже, царя храни». Оказалось, что эта пластинка была умышленно оставлена здесь. Подбросивший ее наметил следующий «план»: на другой день один из его соучастников, затесавшийся в компанию друзей К., должен был, как бы случайно, обнаружить пластинку в альбоме и, «возмутясь», заявить хозяину, что он сообщит об этом в комсомольскую организацию. Если этот маневр удастся, он начнет шантажировать К, а потом и вытягивать у него шпионские сведения.

«Правда», ноябрь 1938 г.

«Частное дело»

Враги нащупывают у нас самые слабые места. Одна наша комсомолка, хорошая спортсменка, красивая девушка, часто рассказывала своим подругам, что ее муж часто уговаривает ее оставить общественную жизнь в комсомоле.

Разговаривая с ней, я спросила: «А с комсомольским билетом у тебя все в порядке?»

Галина испуганно посмотрела на меня и сказала запинаясь:

- Потеряла я его. В Стрельне была на гулянье и потеряла...

- Так чего же ты молчала? - крикнула я не сдержавшись. - Может быть, твоим билетом воспользовался враг? Может быть, твой муж украл у тебя билет, чтобы оторвать тебя от организации?

Впоследствии оказалось, что это действительно враг народа.

«Огонек», декабрь 1938 г.

"Историческая правда" (http://www.istpravda.ru/research/411/)

Kuki Anna
19.12.2015, 21:00
Дети ГУЛАГа (http://www.историческаяпамять.рф/lyudi-i-sudby/vospominaniya/deti-gulaga/)

При Сталине в ГУЛАГ были отправлены миллионы детей из разных стран мира.

http://uainfo.org/uploads/posts/2013-06/1372086324_rewalls.com-41043.jpg

В 1930-е гг. беспризорных детей было около семи миллионов. Тогда проблема беспризорности была решена просто - помог ГУЛАГ.
Эти пять букв стали зловещим символом жизни на грани смерти, символом беззакония, каторжного труда и человеческого бесправия. Жителями страшного архипелага оказались дети.

Сколько их было в различных пенитенциарных и «воспитательных» учреждениях в 1920-1930-е гг., точно неизвестно. Сохранились, правда, статистические данные о некоторых смежных возрастных категориях заключенных.

Например, подсчитано, что в 1927 г. 48% всех обитателей тюрем и лагерей составляли молодые люди (от 16 до 24 лет) (1).
В эту группу, как видим, включены и несовершеннолетние.

В Конвенции о правах ребенка, в преамбуле, говорится: «Ребенком является каждое человеческое существо до достижения 18-летнего возраста».

Конвенцию приняли позже. А в сталинском СССР в ходу были иные юридические формулировки.
Дети, оказавшиеся под присмотром государства или отправленные этим государством искупать свои вины, по большей части вымышленные, делились на категории:


лагерные дети (дети, рожденные в заключении);
кулацкие дети (крестьянские дети, которым во время насильственной коллективизации деревни удалось ускользнуть от высылки, но которые были позже пойманы, осуждены и направлены в лагеря);
дети врагов народа (те, чьи родители были арестованы по 58-й статье); в 1936—1938 гг. дети старше 12 лет осуждались Особым совещанием по формулировке «член семьи изменника родины» и направлялись в лагеря, как правило, со сроками от 3 до 8 лет; в 1947—1949 гг. детей «врагов народа» наказывали строже: 10—25 лет;
испанские дети; они чаще всего оказывались в детских домах; в ходе чистки 1947—1949 гг. эти дети, уже подросшие, были посланы в лагеря со сроками 10—15 лет — за «антисоветскую агитацию».

К этому списку, составленному Жаком Росси, можно добавить детей блокадного Ленинграда; детей спецпереселенцев; детей, живших рядом с лагерями и ежедневно наблюдавших лагерную жизнь. Все они так или иначе оказались причастными к ГУЛАГу...
Первые лагеря на контролировавшейся большевиками территории появились летом 1918 г.
Декреты СНК от 14 января 1918 г. и от 6 марта 1920 г. отменили «суды и тюремное заключение для несовершеннолетних». Однако уже в 1926 г. статья 12 УК разрешила судить детей с 12-летнего возраста за кражу, насилие, увечья и убийства.
Указ от 10 декабря 1940 г. предусматривал расстрел детей начиная с 12 лет за «повреждение... железнодорожных или иных путей».
Как правило, предусматривалось отбывание наказания несовершеннолетними в детских колониях, но зачастую дети оказывались и во «взрослых». Подтверждением этому являются два приказа «по норильскому строительству и ИТЛ НКВД» от 21 июля 1936 г. и 4 февраля 1940 г. Первый приказ — об условиях использовании «з/к малолеток» на общих работах, а второй — об изоляции «з/к малолеток» от взрослых.

Таким образом, совместное проживание продолжалось четыре года. Происходило ли такое только в Норильске? Нет! Подтверждение тому — многочисленные воспоминания.

Были и колонии, где мальчиков и девочек содержали вместе. Эти мальчики и девочки не только воруют, но и убивают (обычно коллективно).

Детские исправительно-трудовые колонии, в которых содержатся несовершеннолетние воры, проститутки и убийцы обоих полов, превращаются в ад.

Туда попадают и дети младше 12 лет, поскольку часто бывает, что пойманный восьми или десятилетний воришка скрывает фамилию и адрес родителей, милиция же не настаивает и в протокол записывают — «возраст около 12 лет», что позволяет суду «законно» осудить ребенка и направить в лагеря.

Местная власть рада, что на вверенном ей участке будет одним потенциальным уголовником меньше.
Автор встречал в лагерях множество детей в возрасте — на вид — 7—9 лет. Некоторые еще не умели правильно произносить отдельные согласные.

Из курса истории мы знаем, что в годы военного коммунизма и нэпа число беспризорных детей в советской России увеличилось до 7 млн человек.
Необходимо было принимать самые решительные меры.

А.И.Солженицын заметил: «Как-то же расчистили (и не воспитанием, а кого и свинцом) тучи беспризорной молодежи, какая в двадцатые годы осаждала городские асфальтовые котлы, а с 1930 года вся исчезла вдруг».
Не трудно догадаться куда.
Многие помнят документальные кадры о строительстве Беломорканала.

Максим Горький, восхищавшийся стройкой, сказал, что это прекрасный способ перевоспитания заключенных.
И детей, укравших с колхозного поля морковку или несколько колосков, пытались перевоспитывать таким же способом — непосильным трудом и нечеловеческими условиями существования.
В 1940 г. ГУЛАГ объединял 53 лагеря с тысячами лагерных отделений и пунктов, 425 колоний, 50 колоний для несовершеннолетних, 90 «домов младенца».
Но это официальные данные. Истинные цифры нам неизвестны. О ГУЛАГе тогда не писали и не говорили. Да и сейчас часть информации считается закрытой.
Помешала ли перевоспитанию юных жителей Страны Советов война?
Увы, не только не помешала, но даже способствовала. Закон есть закон!
И 7 июля 1941 г. — через четыре дня после пресловутой речи Сталина, в дни, когда немецкие танки рвались к Ленинграду, Смоленску и Киеву, — состоялся еще один указ Президиума Верховного совета: судить детей с применением всех мер наказания — даже и в тех случаях, когда они совершат преступления не умышленно, а по неосторожности.
Итак, во время Великой Отечественной войны ГУЛАГ пополнился новыми «малолетками».
Как писал Солженицын, «указ о военизации железных дорог погнал через трибуналы толпы баб и подростков, которые больше всего-то и работали в военные годы на железных дорогах, а не пройдя казарменного перед тем обучения, больше всего опаздывали и нарушали» .
Сегодня ни для кого не секрет, кто организовал массовые репрессии.
Исполнителей было много, время от времени их меняли, вчерашние палачи становились жертвами, жертвы — палачами. Бессменным оставался лишь главный распорядитель — Сталин.
Тем нелепее звучит знаменитый лозунг, который украшал стены школ, пионерских комнат и т.д.: «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!»

В 1950 г., когда в Норильске, который был буквально опутан колючей проволокой, открылась новая школа — №4.
Ее построили, разумеется, заключенные.
При входе красовалась надпись:
Заботой сталинской согреты,
Страны Советов детвора,
Примите в дар и в знак привета
Вы школу новую, друзья!
Однако восторженные дети, вошедшие в школу, действительно восприняли ее как подарок от товарища Сталина. Правда, по дороге в школу они видели, как «охранники с автоматами и с собаками водили на работу и с работы людей, и колонна своей длинной серой массой заполняла всю улицу от начала и до конца».
Это было обычное, никого не удивлявшее зрелище. Наверное, и к такому тоже можно привыкнуть.
И это тоже было частью политики государства: пусть, дескать, смотрят!
И смотрели, и боялись — и молчали.
Была и другая школа, но без новых парт, шикарных люстр и зимнего сада.
Это была школа, устроенная прямо в бараке, где полуголодные «малолетки» 13—16 лет учились — только читать и писать.
И это в лучшем случае.

Kuki Anna
19.12.2015, 21:00
Ефросиния Антоновна Керсновская, сидевшая в разных тюрьмах и лагерях, вспоминала детей, встретившихся на ее гулаговском пути.
Мало ли что я невиновна!


Но дети?


У нас в Европе они были бы «детьми», но здесь...


Могли ли Валя Захарова восьми лет и Володя Турыгин, чуть постарше, работать кольцевиками в Суйге, то есть носить почту, проходя туда и обратно 50 км в день — зимой, в пургу?


Дети в 11-12 лет работали на лесоповале.


А Миша Скворцов, женившийся в 14 лет?


Впрочем, эти-то не умерли...

Ее путь в Норильск был долгим. В 1941 г. Ефросиния Керсновская оказалась на пароходе «Ворошилов» среди азербайджанских «преступников».
Тут женщины и дети.


Три совершенно древних старухи, восемь женщин в расцвете сил и около тридцати детей, если эти лежащие рядками обтянутые желтой кожей скелеты можно считать детьми.


За время пути уже умерло 8 детей.


Женщины причитали:


— Я говорил начальник: дети умирать — смеялся! Зачем смеялся...


На нижних полках рядками лежали маленькие старички с ввалившимися глазами, заостренными носиками и запекшимися губами.


Я смотрела на ряды умирающих детей, на лужи коричневой жижи, плещущейся на полу.


Дизентерия.


Дети умрут, не доехав до низовьев Оби, остальные умрут там.


Там же, где Томь впадает в Обь на правом берегу, мы их похоронили. Мы, — потому что я вызвалась рыть могилу.


Странные это были похороны...


Я впервые видела, как хоронят без гроба, не на кладбище и даже не на берегу, а у самой кромки воды. Подняться выше конвоир не разрешил.


Обе матери опустились на колени, опустили и положили рядышком сперва девочку, затем мальчика.


Одним платком прикрыли лица, сверху — слой осоки.


Матери стояли, прижимая к груди свертки с застывшими скелетиками детей, и застывшими от отчаяния глазами смотрели в эту яму, в которую сразу же стала набираться вода.

В пределах Новосибирска Ефросиния Антоновна встретилась с другими «малолетками», на этот раз мальчиками. «Их барак находился в той же зоне, но был отгорожен».
Однако дети умудрялись выходить из бараков в поисках пищи, «практикуясь в краже, а при случае и в грабеже».
Можно себе представить, что «такая программа» воспитания позволяла выпускать из колонии уже многоопытных преступников.
Уже будучи в Норильске и попав в хирургическое отделение больницы, Ефросиния Антоновна видела следы совместного содержания и «воспитания» малолеток и рецидивистов.
Две палаты бронировали для лечения сифилиса.


Все больные были совсем еще мальчиками и должны были пройти хирургическое лечение заднего прохода, суженного зарубцевавшимися сифилитическими язвами.

«Воспитанию» подвергались также молодые девушки и девочки.

Вот строки из датированного 1951 г. письма заключенной Е.Л. Владимировой, бывшего литературного работника газеты «Челябинский рабочий».
Пребывание в советских лагерях калечило женщину не только физически, но и нравственно.


Человеческое право, достоинство, гордость — всё было уничтожено.


В лагерях во всех банях работали мужчины-уголовники, баня для них — развлечение, они же производили «санобработку» женщин и девочек, сопротивляющихся заставляли силой.


До 1950 г. везде в женских зонах в обслуге работали мужчины.


Постепенно женщинам прививалось бесстыдство, становившееся одной из причин наблюдавшейся мной лагерной распущенности и проституции, которая получила широкое распространение.


В поселке «Вакханка» была эпидемия венерических болезней среди заключенных и вольных.


В одной из тюрем А. Солженицын находился рядом с детьми, которые уже получили «воспитание» от закоренелых преступников.
В низкой полутьме, с молчным шорохом, на четвереньках, как крупные крысы, на нас со всех сторон крадутся малолетки, — это совсем еще мальчишки, даже есть по двенадцати годков, но кодекс принимает и таких, они уже прошли по воровскому процессу и здесь теперь продолжают учебу у воров.


Их напустили на нас.


Они молча лезут на нас со всех сторон и в дюжину рук тянут и рвут у нас, из-под нас всё наше добро.


Мы в западне: нам не подняться, не пошевельнуться.


Не прошло и минуты, как они вырвали мешочек с салом, сахаром и хлебом.


Встав на ноги, я оборачиваюсь к старшему, к пахану.


Крысы-малолетки ни крохи не положили себе в рот, у них дисциплина.

Детей переправляли к месту заключения вместе с взрослыми.

Ефросиния Керсновская вспоминает:
Смотрю на своих попутчиц. Малолетние преступники? Нет, пока еще дети. Девочки в среднем лет 13—14. Старшая, лет 15, производит впечатление уже действительно испорченной девчонки. Неудивительно, она уже побывала в детской исправительной колонии и ее уже на всю жизнь «исправили».


Девочки смотрят на свою старшую подругу с испугом и завистью.


Они уже осуждены по закону «о колосках», попались на краже кто горсти, а кто и пригоршни зерна.


Все сироты или почти сироты: отец на войне; матери нет — или угнаны на работу.


Самая маленькая — Маня Петрова. Ей 11 лет. Отец убит, мать умерла, брата забрали в армию. Всем тяжело, кому нужна сирота? Она нарвала лука. Не самого лука, а пера. Над нею «смилостивились»: за расхищение дали не десять, а один год.

Было это в пересылочной тюрьме Новосибирска.

Там же Ефросиния Керсновская встретила много других «малолеток», которые находились в одной камере вместе с уголовницами-рецидивистками.
Грусти и испуга у них уже не было.


«Воспитание» малолетних правонарушительниц было в надежных руках...

О труде несовершеннолетних заключенных в Норильлаге было известно с 1936 г. Это были в наших краях самые тяжелые, необустроенные, холодные и голодные годы. Всё началось с приказа «по Норильскому строительству и ИТЛ НКВД» №168 от 21 июля 1936 г. о прибывающей рабочей силе и ее использовании:
...6. При использовании на общих работах заключенных малолеток в возрасте от 14 до 16 лет устанавливается 4-часовой рабочий день с 50% нормированием — из расчета 8-часового рабочего дня для полноценного рабочего.


В возрасте от 16 до 17 лет устанавливается 6-часовой рабочий день с применением 80% норм полноценного рабочего — из расчета 8-часового рабочего дня.


В остальное время малолетки должны быть использованы: на школьных занятиях по обучению грамоте не менее 3-х часов ежедневно, а также в культурно-воспитательной работе.

Однако изолировать детей от взрослых заключенных, как уже было сказано выше, начали лишь с 1940 г.
Об этом свидетельствует упоминавшийся «Приказ по Норильскому исправительно-трудовому лагерю НКВД № 68 от 4 февраля 1940 г. об изоляции несовершеннолетних заключенных от взрослых и создании им вполне пригодных жилищных условий».
К 1943 г. малолетних лагерников заметно прибавилось. В приказе от 13 августа 1943 г. сказано:


Организовать при Норильском комбинате НКВД Норильскую трудовую колонию для несовершеннолетних, подчиненную непосредственно отделу УНКВД по борьбе с детской беспризорностью и безнадзорностью.


Одна из зон для «малолеток» в Норильске находилась рядом с женской зоной.

По воспоминаниям Ефросинии Керсновской, иногда эти «малолетки» устраивали групповые налеты на соседок — чтобы раздобыть дополнительное питание.
Жертвой такого налета мальчишек 13—14 лет стала однажды и Ефросиния Керсновская. Выручил охранник — поднял тревогу.
О том, как жила и работала колония, свидетельствует объяснительная записка к отчету Норильской трудколонии за сентябрь—декабрь 1943 г.
На 1 января 1944 г. в колонии содержится 987 человек несовершеннолетних заключенных, все они размещены в бараках и распределены на 8 воспитательных коллективов по 110—130 человек в каждом.


Из-за отсутствия школы и клуба обучения н/з (несовершеннолетних заключенных) не проводилось.




Трудоиспользование.

Из 987 человек н\з используются на работе в цехах Норильского комбината до 350 человек.


До 600 человек с момента организации колонии до конца года нигде не работали, и использовать их на каких-либо работах возможности не представлялось.


Устроенные на работу в цехах Норильского комбината теоретического обучения не проходят, находятся вместе с взрослыми заключенными и вольнонаемными, что отражается на производственной дисциплине.


Отсутствуют помещения: бани-прачечной, складские, столовой, конторы, школы и клуба.


Из транспорта имеется 1 лошадь, выделенная комбинатом, которая не обеспечивает нужд колонии.


Хозинвентарем колония не обеспечена.

В 1944 г. колония официально перестала существовать. Но политика партии, воспитывавшей детей по лагерям и тюрьмам, изменилась мало.
Сохранились воспоминания бывших политзаключенных Норильлага, которых и в 1946 г. привозили на кораблях в Дудинку вместе с «малолетками».
Наш этап из Усольлага (было много малолеток) прибыл в Норильский лагерь в августе 1946 г.


Доставили на барже вместе с японскими военнопленными, как сельдей в бочке.


Сухой паек — на три дня кило шестьсот пятьдесят хлеба и три селедки.


Большинство из нас всё съели сразу же.


Воды не давали: конвойные «объяснили» — нечем зачерпнуть из-за борта, и мы лизали деревянную обшивку, свой пот. По дороге многие — умерли.

Норильскую детскую колонию, как вспоминает Нина Михайловна Харченко, бывшая воспитательница, расформировали после бунта «малолеток» (для кого-то он закончился смертельным исходом).

Часть детей перевели в лагерь для взрослых, а часть вывезли в Абакан. А почему случился бунт? Да потому что «бараки напоминали скотные дворы ... жили впроголодь».
В Гулаге были и дома младенца. В том числе и на территории Норильлага. Всего в 1951 г. в этих домах находились 534 ребенка, из них умерли 59 детей.

В 1952 г. должны были появиться на свет 328 детей, и общая численность младенцев составила бы 803. Однако в документах 1952 г. указано число 650. Иными словами, смертность была очень высокой.

Обитатели домов младенца Норильска направлялись в детские дома Красноярского края. В 1953 г., после Норильского восстания, 50 женщин с детьми были направлены в Озерлаг.

Дети находились не только непосредственно в Норильске.
Был в нескольких десятках километров от поселка штрафной изолятор Калларгон (там же и расстреливали). Начальник лагеря мог определить туда заключенного на срок до 6 месяцев. Дольше на штрафном пайке, видимо не могли протянуть — «отправлялись под Шмитиху», то есть на кладбище.

В госпитале Е.А. Керсновская ухаживала за малолетним членовредителем из Калларгона. Попал он туда за «страшное» преступление: «из ФЗУ самовольно вернулся домой — не выдержал голода».
Сначала лесоповал, затем второе преступление — подделка талона на обед и лишняя порция баланды. Результат — Калларгон. А это наверняка смерть.
Мальчик искусственно вызвал глубокую флегмону правой ладони, введя в руку шприцем керосин. Это была возможность попасть в больницу.
Однако как членовредителя его отправили с попутным конвоем обратно...

Был в лагере и ученик седьмого класса латвийской гимназии (ни имени, ни фамилии Керсновская не запомнила). Вина его заключалась в том, что он крикнул: «Да здравствует свободная Латвия!» В итоге — десять лет лагерей.
Ничего удивительного, что, очутившись в Норильске, он пришел в ужас и попытался бежать. Его поймали.


Обычно беглецов убивали, а трупы выставляли напоказ в лаготделении.Но с этим мальчиком было несколько иначе: когда его доставили в Норильск, он был в ужасном состоянии.

Если бы его сразу привели в больницу, его еще можно было бы спасти. Но его бросили в тюрьму, предварительно избив. Когда он наконец попал в больницу, врачи оказались бессильны.
Видимо, он получил хорошее воспитание, потому что за всё, будь то укол, грелка или просто поправленная подушка, он чуть слышно благодарил:


— Мерси...


Вскоре он умер.


На вскрытии выяснилось, что желудок у бедного мальчика был, словно из кружев: он сам себя переварил...

Были дети и на так называемом Урановом полуострове — в «Рыбаке», особом секретном лагере, который не был обозначен даже на специальных картах НКВД — видимо, в целях конспирации.

Вспоминает Л.Д. Мирошников, бывший геолог НИИИГА (21-е управление МВД СССР).
В спешном темпе к концу полярной ночи привели пятьсот заключенных. Никакого специального отбора перед их отправкой в секретный лагерь НКВД не проводили, поэтому среди каторжан «Рыбака» были даже подростки — рассказывают о некоем парне по имени.


Прохор, который попал в лагерь прямо со школьной скамьи, после драки с сыном секретаря райкома.


Прохор досиживал пятилетний срок, когда его выдернули из лагеря и этапировали на «Рыбак».

Прохору после отбытия своего пятилетнего срока не суждено было вернуться домой. Остаться в живых после работы на секретном объекте было невозможно. Часть заключенных умерли от лучевой болезни, а других по окончании работ погрузили на баржи и утопили...
До сих пор неизвестна точная цифра умерших в Норильске детей. Никто не знает, сколько детей убил ГУЛАГ.

Уже упоминавшаяся бывшая воспитательница Норильской детской колонии Н.М. Харченко, вспоминает, что было отведено «место захоронения колонистов, а также взрослых заключенных - кладбище за кирпичным заводом, полкилометра от карьера».
Кроме колоний, по всей России были детские дома. Туда устраивали всех детей, разлученных с родителями.

Теоретически, отбыв срок, они имели право забрать своих сыновей и дочерей. На практике же матери часто не находили своих детей, а иногда не хотели или не могли взять их домой (дома обычно и не было, нередко не было и работы, зато существовала опасность скорого нового ареста).
О том, как содержались дети «врагов народа», можно судить по воспоминаниям очевидцев.

Нина Матвеевна Виссинг по национальности - голландка. Ее родители приехали в СССР по приглашению и через какое-то время были арестованы.
Мы попали в детский дом в городе Богучар через какой-то детприемник.


Я помню большое количество детей в странном помещении: серо, сыро, нет окон, сводчатый потолок.


Детдом наш находился рядом то ли с тюрьмой, то ли с сумасшедшим домом и отделялся высоким деревянным забором со щелями.


Мы любили наблюдать за странными людьми за забором, хотя нам это не разрешали.


Летом нас вывозили за город на берег реки, где стояли два больших плетеных сарая с воротами вместо дверей. Крыша текла, потолков не было. В таком сарае помещалось очень много детских кроватей.


Кормили нас на улице под навесом.


В этом лагере мы впервые увидели своего отца и не узнали его, убежали в «спальню» и спрятались под кроватью в самом дальнем углу. Отец приезжал к нам несколько дней подряд, брал нас на целый день для того, чтобы мы могли привыкнуть к нему.


За это время я окончательно забыла голландский язык.


Была осень 1940 г. Я с ужасом думаю, что было бы с нами, если бы отец не нашел нас?!.

Несчастные дети, несчастные родители. У одних отняли прошлое, у других — будущее. У всех — человеческие права.
По словам Солженицына, благодаря такой политике «вырастали дети вполне очищенными от родительской скверны».
А уж «отец всех народов», товарищ Сталин позаботится о том, чтобы через несколько лет его воспитанники дружно скандировали: «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!»
Некоторым женщинам разрешали находиться в тюрьме с ребенком. В первые годы советской власти женщины могли попасть в заключение с ребенком или беременными.
Статьей 109 Исправительно-трудового кодекса 1924 г. было предусмотрено, что «при приеме в исправительно-трудовые учреждения женщин, по их желанию, принимаются и их грудные дети».
Но не всегда эта статья соблюдалась.
Беременные тут же, в лагере, рожали детей. Женщина всегда остается женщиной.
«Просто до безумия, до битья головой об стенку, до смерти хотелось любви, нежности, ласки. И хотелось ребенка — существа самого родного и близкого, за которое не жаль было бы отдать жизнь», — так объясняла свое состояние бывшая узница ГУЛАГа Хава Волович, получившая 15 лет лагерей, когда ее шел 21-й год, — так и не узнав, за что.

В случае рождения живого ребенка мать получала для новорожденного несколько метров портяночной ткани.
Хотя новорожденный и не считался заключенным (как это было гуманно!), однако ему выписывался отдельный детский паек.
Мамки, т.е. кормящие матери, получали 400 граммов хлеба, три раза в день суп из черной капусты или из отрубей, иногда с рыбьими головами.
От работы женщин освобождали только непосредственно перед родами.
Днем матерей код конвоем провожали к детям для кормления.
В некоторых лагерях матери оставались на ночь с детьми.
Вот как описала жизнь новорожденных и маленьких детей ГУЛАГа Г.М. Иванова.
Нянями в мамском бараке работали заключенные женщины, осужденные за бытовые преступления, имеющие своих детей...


В семь часов утра няньки делали побудку малышам.


Тычками, пинками поднимали их из ненагретых постелей (для «чистоты» детей одеяльцами их не укрывали, а набрасывали их поверх кроваток).


Толкая детей в спинки кулаками и осыпая грубой бранью, меняли распашонки, подмывали ледяной водой.


А малыши даже плакать не смели. Они только кряхтели по-стариковски и — гукали. Это страшное гуканье, целыми днями неслось из детских кроваток. Дети, которым полагалось уже сидеть или ползать, лежали на спинках, поджав ножки к животу, и издавали эти странные звуки, похожие на приглушенный голубиный стон.


Выжить в таких условиях можно было только чудом.

Kuki Anna
19.12.2015, 21:00
Е.А. Керсновской по просьбе молодой мамы — Веры Леонидовны — пришлось крестить в камере внука и правнука адмиралов Невельских, сделавших так много для России.
Было это в лагере под Красноярском.


Дед Веры Леонидовны — Геннадий Иванович Невельской (1813—1876) — исследователь Дальнего Востока, адмирал. Он исследовал и описал берега в районе Сахалина, открыл пролив, соединяющий южную часть Татарского пролива с Амурским лиманом (пролив Невельского), установил, что Сахалин является островом.


Дальнейшая судьба его внучки и правнука неизвестны. Однако известно, что в 1936—1937 гг. пребывание детей в лагерях было признано фактором, понижающим дисциплину и производительность заключенных-женщин.


В секретной инструкции НКВД СССР срок пребывания ребенка с матерью снизили до 12 месяцев (в 1934 г. он составлял 4 года, позже — 2 года).


Дети, достигшие годовалого возраста, отправлялись в принудительном порядке в детдома, о чем делалась пометка в личном деле матери, однако без указания адреса.


Вера Леонидовна об этом еще не знала...


Принудительные отправки лагерных детей планируются и проводятся, как настоящие военные операции — так, чтобы противник был захвачен врасплох. Чаще всего это происходит глубокой ночью.


Но редко удается избежать душераздирающих сцен, когда ошалелые мамки бросаются на надзирателей, на колючую проволоку заграждения.


Зона долго сотрясается от воплей.


Встречались среди жителей ГУЛАГа и дети блокадного Ленинграда. Их вспоминает Е.А.Керсновская.
Эти дистрофики — совсем еще дети, им 15—16 лет...


Тома Васильева и Вера. Они вместе со взрослыми рыли противотанковые рвы. Во время воздушного налета — бросились в лес. Когда страх прошел, огляделись... Вместе с другими девочками пошли в город. И вдруг — немцы. Девочки повалились на землю, закричали. Немцы успокоили, дали шоколад, вкусное лимонное печенье. Когда отпускали, сказали: через три километра — поле, а на нем полевая кухня, поторапливайтесь. Девочки убежали.


На свою беду всё рассказали солдатам. Им этого не простили. Жутко было смотреть на этих истощенных до предела детей .

Были в ГУЛАГе и испанские дети.

О них поведал Павел Владимирович Чебуркин, тоже бывший заключенный.
Чебуркин вспоминал, как в 1938 г. в Норильлаг привезли молодого испанца, отнятого у родителей.
Хуана перекрестили в Ивана, да и фамилию переделали на русский манер — стал испанец Иваном Мандраковым.


Когда Гражданская война в Испании закончилась победой Франко, республиканцы стали покидать родину. Несколько пароходов с испанцами прибыли в Одессу. Последнему из них пришлось долго стоять на рейде — то ли закончились отведенные для приезжих места распределения по Союзу, то ли братская республиканская солидарность иссякла...


Как бы то ни было, когда несчастных привезли в Норильск, многие из них от лагерного «гостеприимства» умерли... Хуан, перекрещенный в Ивана Мандракова, по возрасту попал сначала в воспитательный дом, откуда бежал.


Он стал обычным беспризорником, воровал на базаре еду... Его определили в Норильлаг, откуда уже было не сбежать (28).


О детях испанских республиканцев пишет и А.Солженицын.
Испанские дети — те самые, которые вывезены были во время Гражданской войны, но стали взрослыми после Второй мировой. Воспитанные в наших интернатах, они одинаково очень плохо сращивались с нашей жизнью. Многие порывались домой. Их объявляли социально опасными и отправляли в тюрьму, а особенно настойчивым — 58, часть 6 — шпионаж в пользу... Америки .


Таких проворных детей, которые успевали схватить 58-ю статью, было немало. Гелий Павлов получил ее в 12 лет. По 58-й вообще никакого возрастного минимума не существовало!


Доктор Усма знал 6-летнего мальчика, сидевшего в колонии по 58-й статье — уж это очевидный рекорд.

ГУЛАГ принял 16-летнюю Галину Антонову-Овсеенко — дочь полпреда СССР в республиканской Испании. В 12 лет ее направили в детдом, где находились дети репрессированных в 1937—1938 гг. Мать Галины умерла в тюрьме, отца и брата расстреляли.
Рассказ Г. Антоновой-Овсеенко воспроизводит А. Солженицын.

В этот детдом присылали также трудновоспитуемых подростков, слабоумных и малолетних преступников.


Мы ждали: вот исполнится 16 лет, дадут паспорта и пойдем в ремесленные училища. А оказалось — перевели в тюрьму.


Я была ребенком, я имела право на детство.


А так — кто я? Сирота, у которой отобрали живых родителей! Преступница, которая не совершала преступление. Детство прошло в тюрьме, юность тоже. На днях мне пойдет двадцатый год.

Дальнейшая судьба этой девушки неизвестна.

Стали обитателями ГУЛАГа и дети спецпереселенцев. В 1941 г. нашей собеседнице Марии Карловне Батищевой было 4 года. В этом возрасте ребенок обычно себя не помнит. Но маленькая Маша запомнила трагическую ночь на всю жизнь.
Всех жителей сгоняли, как скот, в одно место: крики, плач, рев животных — и гроза.


Она время от времени освещала тот ужас, что творился в центре села.

В чем была их вина? Все они были немцами, а значит, автоматически становились «врагами народа».
Затем долгая дорога в Казахстан. Как выжили в Казахстане, Мария Карловна не помнит, но жизнь в спецпоселении описывает книга «ГУЛАГ: его строители, обитатели и герои».
Смертность среди детей была огромной. Общими сведениями мы не располагаем, однако множество частных примеров раскрывает эту страшную картину.


В Ново-Лялинском районе, например, за 1931 г. родилось 87, а умерло 347 детей, в Гаринском за два месяца родилось 32, а умерло 73 ребенка.


В Перми на комбинате «К» за два месяца (август-сентябрь) умерло почти 30% всех детей.


В связи с высокой смертностью возросла и беспризорность. Практически сведения о беспризорных детях в первые годы существования кулацкой ссылки в централизованном порядке не фиксировались.


В первые полтора года ссылки вопрос об образовании детей из числа переселенцев практически не решался и отодвигался на второй план. На фоне этого происходило падение морали среди спецпереселенцев, отказ от многих традиций, поощрение доносов и т.д. Спецпереселенцы практически лишались гражданских прав.


Мария Карловна с гордостью рассказывает о том, что ее дед был участником Первой мировой войны, получил ранение. В госпитале за ним ухаживала одна из цесаревен — дочерей императора. Она подарила деду Библию. Эта реликвия хранится теперь у брата, в Германии.
Вернувшись на фронт, дед храбро сражался, за что и получил из рук Николая Второго именные часы. Его наградили двумя Георгиевскими крестами. Всё это долго лежало на дне сундука.
Мария же — внучка георгиевского кавалера — на целых 16 лет стала дочерью «врага народа». Вплоть до 20 лет ее изгоняли отовсюду — из школы, из училища, косо смотрели, называли фашисткой. В паспорте стояло клеймо: спецпереселенка.
Мария, измученная непрекращающимися гонениями, однажды, уже в Норильске, бросила в костер ненавистный паспорт, надеясь таким способом, избавится от отметки о гражданской неполноценности.
Заявив о потере паспорта, она со страхом ждала приглашения в отдел. Она выдержала всё, что кричал ей представитель власти — главное, чтобы не было клейма. Всю дорогу домой она проплакала.
Прижимая к груди новый паспорт, Мария боялась заглянуть в новый документ. И только дома, осторожно открыв паспорт и не увидев там страницы с клеймом, спокойно вздохнула.
Мария Карловна Батищева до сих пор живет в Норильске, воспитывает правнука и с удовольствием откликается на приглашения школьников рассказать о себе в день памяти жертв политических репрессий.

Судьба Марии Карловны схожа с судьбой другой женщины — Анны Ивановны Щепиловой.
Моего отца арестовывали дважды. В 1937 г. мне было уже шесть лет. После ареста отца начались наши хождения по мукам. В деревне нам не давали ни жить, ни учиться, считая «детьми врагов народа».


Когда я стала подростком, меня посылали на самые тяжелые работы в лес — пилить дрова наравне с взрослыми мужчинами.


Со мной даже сверстники не дружили.


Я вынуждена была уехать, но и там меня нигде не брали на работу.


Вся жизнь прошла в страхе и муках.


Теперь нет ни сил, ни здоровья!


Были у ГУЛАГа и другие дети — те, что жили рядом с заключенными, но всё же дома (хотя домом чаще всего была барачная каморка), учились в обычной школе. Это дети так называемых вольняшек, вольнонаемных.

Тамара Викторовна Пичугина в 1950 г. была ученицей первого класса норильской средней школы №3.
Мы были обыкновенные непоседливые дети, любили прыгать в снег с крыш, кататься с горки, играть в дом.


Однажды я, Лариса и Алла играли рядом с платформой. Решив обустроить свое будущее «жилище», мы начали очищать платформу от снега.


Вскоре мы наткнулись на два трупа. Замерзшие люди были без валенок, но в телогрейках с номерами. Мы тут же побежали в ПРБ (производственно-рабочий блок). Этот блок мы хорошо знали: там были «наши заключенные».


Дядя Миша, дядя Коля ... забрали эти трупы, что было дальше, я не знаю.


Вообще к заключенным мы относились как к обычным людям, не боялись их. В течение двух зим, например, после уроков мы бегали в «свой» блок ПРБ. Забежим бывало, а там тепло, печка из бочки, охранник с винтовкой спит. Наши «дяди» там грелись, обычно пили чай.


Так вот, дядя Миша поможет валенки снять, рукавички у печки сушиться положит, стряхнет шаль и усадит нас за стол. Обогревшись, мы начинали рассказывать домашние задания. Каждый из них отвечал за какой-нибудь предмет. Поправляют нас, добавляют, рассказывали так интересно.


Проверив уроки, они давали каждой из нас по 2 р. 25 коп. на пирожное. Мы бежали в ларек и наслаждались сладостями.


Я теперь только понимаю, что, наверное, наши «дяди» были преподавателями, учеными, в общем, очень образованными людьми; возможно, они видели в нас своих собственных детей и внуков, с которыми их разлучили.


Столько отцовского тепла и нежности было в их отношениях к нам.


Вспоминает Алевтина Щербакова — норильская поэтесса. В 1950 г. она также была первоклассницей.
Заключенные женщины, работавшие на оштукатуривании уже выстроенных домов на улице Севастопольской, были из Прибалтики. Необыкновенные прически с буклями и валиками надо лбом делали их в детских глазах нездешними красавицами.


Женщины и дети в любых условиях неотделимы друг от друга, и охрана часто в прямом смысле закрывала глаза, когда невольницы зазывали детей, чтобы просто поговорить с ними, приласкать. И один Бог знает, что в этот момент творилось в их сердцах и душах.


Дети приносили хлеб, а женщины дарили им сохранившиеся бусинки или необычные пуговички.


Алька знала, чем заканчивались такие встречи — красавицы плакали.


Мама не поощряла этого общения (мало ли что), но особенно и не запрещала.


Случалось, что на глазах у детей разыгрывались самые настоящие трагедии. Свидетельницей таких трагедий не однажды была маленькая Тамарочка (Тамара Викторовна Пичугина).
Мы жили по улице Горной, блок № 96. За питьевой водой нужно было идти к колонке. Рядом с нашим блоком были два лаготделения — пятое и седьмое.


Так вот, стою я в очереди за водой и, как обычно, глазею по сторонам. В это время со стороны зоны из бани вышел мужчина в одних трусах, встал на перила и как прыгнет на колючую проволоку, всё тело себе ободрал. Тут с вышки охранник выстрелил и попал мужчине в бедро, затем вохровцы выскочили, наручники раненому надели и повели в лагерь.


Я не помню, чтобы меня эта картина сильно потрясла, помню, что мне дядю этого было жалко: наверное, ему очень холодно, подумала я.


Другой случай. Вижу как сейчас: зимой идет колонна заключенных, и вдруг из ее рядов выходит человек, раздевается до кальсон или до трусов и садится, съежившись прямо у дороги.


Его не поднимали, с ним оставался один охранник, вся же колонна спокойно шла дальше. Затем приходило подкрепление, и его уводили в другое лаготделение. Мы хорошо знали: этого человека проиграли в карты.


Но рассказывали, что бывало, что никто так и не уводил таких бедолаг, они оставались у дороги и сидели, пока не замерзнут. Когда их заносило снегом, образовывались бугорки, вот эти-то бугорки иногда находили дети и «откатывали» с дороги (36).


Воспоминаниями делится М.М.Коротаева (Борун):
В школе был объявлен праздничный концерт. Обещали музыкальный театр, ну и, конечно, — наша школьная самодеятельность.


Но мы ждали артистов!


Волновались, надели свои лучшие наряды, зал был переполнен. За закрытым занавесом настраивались инструменты, что-то двигали, приколачивали. Мы терпеливо ждали, замирая от счастья.


И наконец занавес открылся. Сцена сияла, светилась, блестела огнями, цветами, какими-то чудесными украшениями!


Мы, замерев, слушали отрывки из оперетт, опер, сценки из спектаклей. Артистки были в великолепных платьях, в прическах, с красивыми украшениями, мужчины — в черных костюмах, в белоснежных рубашках с бабочками — все красивые, веселые.


Оркестр небольшой, но очень хороший. В заключение их концерта мы вместе с артистами спели наш любимый «Енисейский вальс».


Очень не хотелось отпускать артистов, и мы хлопали, хлопали. И нашу самодеятельность как-то уже не хотелось смотреть. Решили вдруг бежать, посмотреть на артистов вблизи, проводить их хотя бы издали. Пробежав по коридору второго этажа, затем первого, мы услышали голоса в одном из классов и поняли, что там они, артисты. Тихо, на цыпочках, подкрались мы к двери, которая была чуть-чуть приоткрыта.


Первой заглянула Нина Пономаренко — и вдруг отпрянула, прошептав с ужасом: «Это не артисты, это — зэки!».


Следом заглянула я и тоже не поверила своим глазам — в едком, густом махорочном дыму увидела фигуры людей, сидевших на партах, расхаживающих по классу, и это действительно были зэки. Мы знали их — они чистили дороги, откапывали дома после пурги, строили дома, долбили землю, все одинаковые — в серых телогрейках, серых шапках-ушанках, с недобрыми глазами. Мы боялись их. Так зачем они здесь, что делают?


И тут я увидела нечто, что сразу отрезвило, — мешки, ящики, из которых виднелось что-то яркое, красивое. Да это же костюмы, инструменты наших артистов. Это — они, они!


Растерявшиеся, испуганные, стояли мы у двери, пока не услышали голоса в коридоре, — кто-то шел к классу. Мы бросились прочь, и увидели, как серые фигуры выходили, выносили костюмы и шли к выходу. Не было женщин, мужчин — все одинаково серые, унылые, молчаливые.


У школы стояла серая крытая грузовая машина, куда люди погрузились и уехали. Мы поняли: в зону. А мы всё стояли, не в силах осознать виденное, понятое, в головах недоуменный вопрос — ну зачем так? Почему? В зал мы не вернулись, не могли.


Когда уже сейчас я пою «Енисейский вальс», всегда вспоминаю тот далекий концерт и трагедию души, пережитую нами, детьми.


Мы попытались взглянуть на жизнь детей, которых затянуло в лагерный водоворот. Конечно, так жили не все советские дети, но очень многие.
И дело здесь не в количественных показателях, не в процентах.
Конечно, у кого-то в сталинском СССР детство и впрямь было счастливым — хотя вряд ли за это следовало благодарить вождя. На воле дети отправлялись в походы, пели песни у костра, отдыхали в пионерских лагерях, а не в иных. Для них сочиняли массу прекрасных песен, их любили родители, они носили красивые туфельки...
Но мы не должны забывать и о тех детях, которых партийные судьи приговаривали к трем, пяти, восьми и десяти, двадцати пяти годам лагерей, к расстрелу.
Они рождались на полу грязных вагонов-телятников, умирали в трюмах переполненных барж, сходили с ума в детских домах.
Они жили в условиях, которых не выдерживали устоявшиеся мужественные люди.
«Малолетки, — писал Солженицын, — были “воровские пионеры”, они усваивали заветы старших.
Старшие охотно руководили и мировоззрением малолеток и их тренировками в воровстве. Учиться у них — заманчиво, не учиться — невозможно».

Сталинские «законы о малолетках» просуществовали 20 лет, «до указа от 24.4.54, чуть послабившего: освободившего тех малолеток, кто отбыл больше одной трети первого срока, — а если их пять, десять, четырнадцать?»
То, что происходило в ГУЛАГЕ, — это детоубийство в прямом смысле слова.
До сих пор не открыты все архивы. Но и тогда, когда их откроют, мы узнаем из документов не о всех трагических детских судьбах.
Что-то, конечно, можно восстановить и по воспоминаниям очевидцев, но их, увы, осталось не так уж много.
Вряд ли получится описать судьбу каждого, кто подвергся репрессиям, каждого ребенка, которого лишили отца и матери, каждого, кто скитался беспризорником по стране, всех умерших от голода на Украине, от непосильного труда в лагерях, от отсутствия лекарств и ухода в детских домах, от холода в эшелонах спецпереселенцев...
Но следует сделать всё возможное, чтобы страшные страницы нашей истории были заполнены не только вопросительными знаками, но и свидетельствами.
Любовь Николаевна Овчинникова, учитель гимназии № 4 г. Норильска

Kuki Anna
14.01.2016, 15:26
Катынь. Белорусский список

В 1994 г. Службой безопасности Украины был найден и передан Польше т.н. «Украинский Катынский список», документ, в котором содержались фамилии 3435 польских граждан, расстрелянных НКВД на территории УССР. Большинство польских и белорусских исследователей сталинских преступлений считают, что должен быть и аналогичный «Белорусский катынский список», в котором содержатся фамилии около 4 тысяч польских граждан, расстрелянных в БССР.

http://www.istpravda.ru/upload/iblock/f76/f765269f970e1719363490bcfcba6c69.jpg

События, связанные с «освободительным походом красной армии в Западную Беларусь и Западную Украину в сентябре 1939 года», до сегодняшнего дня неоднозначно оцениваются историками разных стран. Польские исследователи, в большинстве своем, называют эти события «советской агрессией», или «четвертым разделом Польши». В свою очередь, часть белорусских и российских историков характеризуют «освободительный поход», не иначе как «акт исторической справедливости» со стороны Советского Союза, который «пришел на помощь единокровным братьям белорусам и украинцам».

Как бы то ни было, но в результате «освободительного похода» в советском «плену» оказалось значительное количество не только военнослужащих Войска Польского и полицейских, но и сотрудников польского государственного аппарата и гражданских лиц.

Аресты этих категорий польских граждан продолжались в течении всех так называемых «первых советов» (период с 17 сентября 1939 по 22 июня 1941 г.- И.М.). Часть арестованных пополняло ряды заключенных ГУЛАГа, а их семьи безжалостно депортировались. Другие по решению Политбюро от 5 марта 1940 г. были приговорены к расстрелу и казнены в Катыни, Осташково, Медном, Харькове, Киеве, Минске, а также в тюрьмах Западной Украины и Западной Беларуси.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/771/771d1b9866e75a3fe04328c8dd2ccd59.JPG
Эксгумация тел польских полицейских в Медном. Фото Александра Заленского (Варшава)

В 1994 г. Службой безопасности Украины был найден и передан Польше т.н. «Украинский катынский список», документ, в котором содержались фамилии 3435 польских граждан, расстрелянных НКВД на территории УССР. Большинство польских и белорусских исследователей сталинских преступлений считают, что должен быть и аналогичный «Белорусский катынский список».

В докладной записке Председателя КГБ СССР А.Шелепина от 3 марта 1959 г. в частности отмечалось, что в распоряжении КГБ на то время находились учетные дела на 7 305 польских граждан, расстрелянных в лагерях и тюрьмах Западной Украины и Западной Беларуси. Если отнять от этого числа количество людей из «Украинского катынского списка», то получается, что на территории БССР было расстреляно 3870 граждан Польши.

В директиве комиссара госбезопасности 3-го ранга Всеволода Меркулова от 22 февраля 1940 г., адресованной руководителям областных управлений НКВД приказывалось всех сотрудников польской государственной полиции, тюремщиков, разведчиков, «провокаторов», осадников а также судебных работников находящихся в Старобельском, Козельском и Осташковском лагерях перевести в тюрьмы в распоряжение местных органов НКВД. В результате исполнения этой директивы в Минск помимо пленных польских военнослужащих было этапировано и около 2 тыс. сотрудников польской государственной полиции.

Буквально через месяц, 22 марта 1940 года Лаврентий Берия подписывает приказ № 00350 «О разгрузке тюрем НКВД УССР и БССР». В этом документе, в частности предписывалось из тюрем западных областей Белорусской ССР перевезти в Минскую тюрьму 3000 арестованных.

Из них:

Из Брестской тюрьмы - 1.500 человек;
Из Вилейской тюрьмы - 550 человек;
Из Пинской тюрьмы - 500 человек;
Из Барановичской тюрьмы - 150 человек;

Для оказания помощи НКВД БССР в организации перевозок арестованных предписывалось откомандировать начальника отделения Главного тюремного управления НКВД СССР, капитана госбезопасности Чечева. Наркому внутренних дел БССР, комиссару государственной безопасности 3 ранга Л.Цанаве предписывалось работу по перевозке арестованных из тюрем западных областей БССР в Минскую тюрьму закончить в декадный срок.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/840/8405ade47cb9a9d1b867c25b6a712835.jpg
Нарком Л. Цанава

Кроме этого, заместителю наркома внутренних дел СССР комкору Масленникову и начальнику Главного управления конвойных войск, комбригу Шаранову предписывалось выделить необходимое количество конвоя и обеспечить все условия для недопущения побега представителей «польского контингента».

В соответствии с этим приказом, ответственность за обеспечения порядка при транспортировке возлагалось на командира 15-й бригады конвойных войск НКВД, полковника П.Попова. Следует отметить, что данное подразделение внутренних войск было создано 13 апреля 1939 года приказом НКВД СССР № 00206. В состав 15-й отдельной бригады входили: 226-й конвойный полк (Минск), 131-й (Гродно) и 136-й (Смоленск). Чуть позже в состав бригады вошли 132-й (Брест) и 137-й (Барановичи) отдельные батальоны конвойных войск НКВД СССР.

В это же время на имя Народного комиссара путей сообщения СССР Л. Кагановича приходит секретное сообщение. Приведу ту часть, которая касается Беларуси: «Необходимо вывезти в десятидневный срок заключенных из западных областей БССР в город Минск - 3000 человек. Для этой цели НКВД СССР просит Вашего распоряжения выделить по заявкам НКВД УССР и БССР оборудованные вагоны под людские перевозки из следующих дорог:

• Брест-Литовской железной дороги - 100 вагонов;
• Белостокской - 23 вагона;
• Западной - 32 вагона;
Назначением в город Минск.

О Вашем распоряжении прошу сообщить Наркомвнудел Союза ССР.

О том, как выглядела процедура вывоза польских граждан из тюрем, расположенных на территории Западной Беларуси, мы можем узнать из воспоминаний полковника Войска Польского Владислава Худого, который содержался в 1939-1940 гг. в тюрьме в Бресте. «В конце марта из камеры начали вывозить моих коллег. Происходило все без какого-либо судебного процесса. Никто не озвучивал приговоров или решений. В камеру входил офицер НКВД и по бумажке называл две - четыре фамилии. Больше этих людей мы не видели», - писал офицер.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/e1e/e1e3127b34f0f632cc02a3ab37cd9cea.JPG
Эксгумация в Медном под Тверью.

Очевидцы вспоминают, что земля на месте раскопок была синей от цвета мундиров польских полицейских. Сколько же людей там загубили... Фото Александра Заленского (Варшава)

По информации польского исследователя, бывшего узника лагеря в Козельске, Здислава Пешковского через минские тюрьмы прошло 5150 польских граждан, из которых около 4 тысяч было расстреляно. Среди этой массы людей было большое количество дипломированных специалистов по различным отраслям знаний, докторов наук, доцентов, инженеров, врачей, адвокатов. Около 35 процентов из узников минской «Американки» составляли выходцы из Силезского воеводства; 7,9 - из Варшавского; 7,7 - из Познаньского; 5,7 - из Львовского; 5,6 - из Белостокского; 4,9 – из Полесского; 4,4 - из Виленского; 3,9 - из Лудского; по 3,7 из Новогрудского и Поморского; по 3 процента - из Краковского, Волынского, Келецкого, Люблинского и Тарнопольского.

О некоторых из жертв сталинских репрессий стоит рассказать подробнее. 13 декабря 1939 года в Бресте над Бугом был арестован военный врач, хирург, бывший комендант Окружного госпиталя в Бресте, полковник резерва Войска Польского, владелец фольварка Перавилки Леонард Шмурло. До марта 1940-го этот человек содержался в брестской тюрьме, а затем, в апреле 1940 года, был переведен в Минск, после чего его следы теряются.

Такая же не счастливая судьба была и у капитана 33-го пехотного полка Войска Польского Эдварда Новотко. 7 октября 1939 г. он был арестован НКВД и отправлен в Минск. Далее о судьбе этого человека ничего не известно. Семья Новотко в апреле 1940 г. была депортирована в Казахстан.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/bd2/bd2f863b99f95976a9df465c785b57a7.jpg
Казимеж Недвецкий

В сентябре 1939 г. в госпитале в Несвиже был арестован подполковник Корпуса охраны пограничья Казимеж Недвецкий. В свое время этот человек служил в 86-м Минском пехотном полку Войска Польского в Молодечно. Позже командовал батальоном польской пограничной охраны КОП «Ивенец». В сентябре 1939 г. война заставила «военного пенсионера» Недвецкого вновь одеть военную форму. После начала «освободительного похода Красной армии в Западную Беларусь» подполковник был арестован советскими репрессивными органами. На этом следы этого человека теряются.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/091/091d49cc73a82ad67d340dfe1df52252.jpg
Усадьба Буттовт-Анджейковичей в Горностаевичах

В Волковыске был арестован землевладелец Хенрик Буттовт-Анджейкович. Вот как те страшные события описывала его дочь Галина: «В ночь с 17 на 18 сентября 1939 г., после того, как мы по радио услышали весть о переходе восточной польской границы советскими войсками, мой отец вместе с семьей покинул свое поместье в Горностаевичах и выехал в Волковыск, расположенный от нас в 25 километрах. Уже на второй или третий день после нашего прибытия в Волковыск, в полдень к нам пришли двое молодых евреев «в гражданском». На их рукавах были красные повязки. Ничего не сообщив, они забрали отца, как выяснилось потом, в тюрьму. В это же время в тюрьму было брошено множество жителей, как из Волковыска, так и из околиц.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/0a9/0a9f472c18b11be486a466c8a4004e01.jpg
Горностаевичи. Усадьба Буттовт-Анджейковичей

25 марта 1940 г. всех узников вывезли в неизвестном направлении. Тремя неделями позже, 13 апреля нашу семью погрузили в эшелон и вместе с другими вывезли в Казахстан. Мы писали оттуда повсюду, чтобы только узнать о судьбе отца. Наконец получили известие, что отец находился в Минской тюрьме. […] Чудом из той тюрьмы выжили всего два человека – Вацлав Лонский и некий Ширяев, которых из Минска вывозили в Белосток в качестве свидетелей на каком-то судебном процессе. Возвращению их обратно в Минск помешала начавшаяся война (имеется ввиду нападение Германии на СССР – И.М.). Судьба Хенрика Буттовт-Анджейковича до сих пор не известна…

Kuki Anna
14.01.2016, 15:27
http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/888/88833bc79943ddd824bb8ac581f2fc94.jpg
Вавжинец Каминский с семьей, Косово, 1935 г.

Среди жертв НКВД в 1940 г. был школьный инспектор и учитель польского языка из Косово Полесского Вавжинец Каминский. В архивной справке Государственного архива Брестской области отмечено, что этот человек с 1933 по 1938 гг. был председателем «Союза стрельцов» в Косово, а также председателем Союза молодой деревни. Человек с активной гражданской позицией не мог не попасть в поле зрения советских специальных органов. В мае 1940 года сотрудники НКВД арестовали Вавжинца в его доме по ул. Веселой, 17 в Косово. Вскоре учитель оказался в минской «Американке» и на этом его следы теряются.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/5c3/5c3a80a95810fbb6cf9cb07e555879ef.jpg
Вавжинец Каминский, второй справа

Жертвой НКВД стал и арестованный 11 октября 1939 г. директор общеобразовательной школы в Августове Иероним Янкайтис. Этот человек содержался в тюрьме в Гродно, однако с весны 1940 г. о его судьбе ничего неизвестно. 13 апреля 1940 г. семья Янкайтиса, как родные «врага народа» были депортированы из БССР.

В ранее упомянутых воспоминаниях Вл. Худого также содержатся фамилии польских граждан, которые в марте 1940 г. были отправлены из Бреста в распоряжение минского НКВД. Так, 28 марта 1940 года в столицу БССР были вывезены дипломированный полковник, командир 18-й дивизии пехоты Стефан Коссецкий, а также подпоручик Шкатульник и сержант Концкий.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/c64/c64f91a1f6b35f108b423199f329f027.jpg
Стэфан Коссецкий

Через день в столицу БССР были вывезены профессор Познанского университета Б.Стэльмаховский, судья Стасинский, подпоручик резерва Дыновский. 30 марта 1940 года из Брестской тюрьмы вывезли капитана Брейхе, надкомиссара полиции Чарножицкого и ротмистра Сикору-Сикорского. 1 апреля - капитана Качеровского и подпоручика-пилота Браварка, 2 апреля - дипломированного полковника Б.Техановского и мужчину, как отмечал автор воспоминаний, в одежде полешука, который, скорее всего, был штабным офицером одного из «кресовых» полков. Следы всех этих людей теряются в Минске в 1940 г.

Среди жертв минского НКВД в 1940 г. было и немало белорусов. В Пинске НКВД арестовало полицейского, белоруса по национальности, Петра Николаевича Хвесюка. В 1940-м его отправили в распоряжение минского НКВД. По статье 76 УК БССР (участие в к / р организации) к высшей мере наказания был осужден бухгалтер из деревни Поречье Брестской области, православный белорус Потап Герасимович Войтенко. Местом его захоронения значится Минск. 6 февраля 1940 г. сотрудниками НКВД был арестован сельский учитель Владимир Степанович Жук. Сначала его держали в пинской тюрьме, а в апреле 1940-го перевели в «Володарку».

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/d44/d4451ddf516df109332d4959729e6cde.JPG
Эксгумация в Медном

Для того, чтобы понять, через что приходилось проходить польским гражданам в тюрьмах НКВД в белорусской столице, следует обратиться к воспоминаниям Константина Рдултовского. Этот человек является знаковой фигурой для Западной Беларуси. К. Рдултовский родился в 1880 году в имении Чернигов-Горный на Новогрудчине. Окончил гимназию в Минске и получил Высшее образование в Варшавской политехнике.

В 1919-1920 гг. К. Рдултовский был Барановичским и Столбцовским уездным старостой. Занимался развитием сельского хозяйства на западно-белорусских землях. В 1928 г. землевладелец был избран депутатом Сейма Второй Речи Посполитой. С 1930 по 1938 гг. К.Рдултовский был сенатором от Новогрудского воеводства в польском Сенате. В это же время шляхтич возглавлял Виленскую сельскохозяйственную палату. 4 октября 1939 г. землевладелец был арестован НКВД и помещен в барановичскую тюрьму. В апреле 1940 г. в соответствии с вышеупомянутым приказом Лаврентия Берии № 00350 «О разгрузке тюрем НКВД УССР И БССР» дворянина из Новогрудчины этапировали в Минск.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/658/6581653605de0cef814a3157eafdb3bb.jpg
Константин Рдултовский

В варшавском «Восточном архиве» исследовательского Центр «Карта» храниться дневник Константина Рдултовского. Вот как он описывал те события: «1 апреля 1940 г. Около 10 часов утра мы приехали в Минск. Нас вывели из вагонов и посадили в грузовые машины. Проехали мимо памятника Ленину, а возле костела Св. Симеона и Елены, построенного когда-то минском шляхтичем Эдвардом Войниловичем, грузовик резко повернул влево, и вскоре мы оказались возле старой тюрьмы.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/2da/2da1ddcd0785088a373bc4cd3764a5de.jpg
Тюрьма НКВД на ул. Володарского в Минске. Сюда привезли К. Рдултовского

Среди тех, кто ехал со мной, было много людей из Гродно и Волковыска. Нас провели на последний этаж и поместили 120 (!) человек в одну камеру. Люди думали, что это не на все время. Однако, они ошибались. На каждого человека приходилось примерно 40 см свободного места. Было жарко, не хватало воздуха. Позже нас стали выводить на прогулки. Кормили хлебом и водой, с какой-то травой. Надзиратели называли это питье «чаем».

Среди заключенных было много помещиков, осадников, полицейских, офицеров Войска Польского. Люди говорили, что в соседней камере сидело несколько польских генералов. Под нашей камерой находились кабинеты следователей, где арестованных допрашивали. Часто оттуда доносились человеческие крики. Некоторые из заключенных не выдерживали побоев и сходили с ума. Часто арестантов выводили из камеры «с вещами». Больше мы этих людей не видели. На их место приводили новых заключенных.

Через 2 недели пребывания в минской тюрьме НКВД мне зачитали приговор. За то, что я был землевладельцам и «эксплуатировал» 111 человек, меня осудили на 8 лет исправительных работ. 28 апреля 1940 г. Константин Рдултовский был осужден по статье 74 УК БССР за контрреволюционную деятельность и выслан в Карагандинский лагерь.

Сенатору из Западной Беларуси в каком-то смысле повезло. В августе 1941 года работающего в колхозе под Алма-Атой Рдултовского освободили. Вскоре он вместе с другими соотечественниками оказался в Иране.

Одним арестованных в Западной Беларуси и вывезенных на восток, был и рядовой батальона национальной обороны из Пинска Хенрик Венцек. Приведем воспоминания этого человека: «Всю дорогу нам твердили, что мы едем «домой». На каждой станции состав плотным кольцом окружали военнослужащие войск НКВД. К поезду постоянно добавлялись новые вагоны с людьми.

В Барановичах нас пересадили в поезд, стоящий на рельсах с широкой колеей. Мы все удивились, что в Польше были такие пути. Видимо это было сделано для того, чтобы облегчить обмен товаров с Советским Союзом.

Граница в Негорелом произвела на нас гнетущее впечатление. Вырубленная двухсотметровая полоса посреди леса, туннели под железнодорожными путями и десятки солдат в характерных синих фуражках с винтовками, к которым были примкнуты штыки.

В Негорелом, прямо перед железнодорожной станцией, была насыпана огромная, высотой с двухэтажное здание, пирамида зерна. Пшеница была советским трофеем, вывезенным из Польши. «Что же они делают?», — думал я. — Ведь сейчас осень, дождь, холодно, зерно пропадет». Вскоре наш поезд двинулся дальше. Впереди был Минск…».

Большинство исследователей сталинских репрессий в Беларуси склоняются к мысли о том, что основным местом, где своих жертв расстреливало минское НКВД, были печально известные Куропаты. Об этом, в своих воспоминаниях говорят и сами палачи из НКВД.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/874/874c4d431ffef052d79a8aa016035f26.jpg
Где-то в Западной Беларуси. Арест польских полицейских

Вот выдержка из показаний бывшего тюремного надзирателя А. Знака: «В 1939 г. меня назначили начальником склада. Я принимал вещи у задержанных, а потом отдавал их, когда арестованных увозили. Я знал, что сотрудники комендатуры расстреливали заключенных. Они сами этого не скрывали. Но не говорили, кого и куда возят. Однажды, один из сотрудников комендатуры подвыпил, и рассказал, что расстреливают в основном «западников» в лесу за городом, недалеко от дороги на Логойск».

А вот свидетельство надзирателя внутренней тюрьмы НКВД И. Кмита: «Приговоры приводили в исполнение сотрудники комендатуры НКВД. Иногда, когда «пациентов» было очень много, сотрудникам комендатуры в помощь давали людей из других отделов». О том, что в Куропатах могли расстреливать польских военнослужащих свидетельствует, и протокол встречи работников польской прокуратуры с их белорусскими коллегами в 1994 г. В документе, в частности, отмечалось, что в Куропатах были найдены пуговицы от белья, которое использовалось в польской армии.

По воспоминаниям сотрудников НКВД, участвовавших в расстрелах репрессированных, мы можем восстановить и то, как шла процедура экзекуции. Приведу рассказ вахтера комендатуры НКВД БССР Сергея Захарова: «По приказу коменданта я и другие конвоиры, фамилий их уже не помню, часа в 22-23 подъехали на крытой брезентом грузовой машине к «американке». Охрана тюрьмы посадила в кузов несколько арестованных. Было их не менее 20 человек. Я не ходил туда, где расстреливали, я сидел в кузове и охранял осужденных. Не помню точно, кто - исполнитель или охранник - пришел, взял одного человека и увел. Раздался выстрел. Потом пришли за другим осужденным, вывели его, снова прозвучал выстрел. Так, расстреляли всех.

Судя по одежде, а особенно по обуви, среди конвоированных было много жителей Западной Беларуси. Некоторые из них были одеты просто роскошно, другие скромнее. На некоторых была очень дорогой обувь, выполненная на заказ. Такую носили на Западе. В 1937-1938 гг. на расстрел каждую ночь возили. И в сороковом, после присоединения Западной Беларуси работы также было много».

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/52c/52c246a121bd60af7e8ed2582ad9791e.jpg
Протокол обыска в доме польского полицейского С.Давидзюка.

Этот человек был арестован НКВД в Косово и весной 1940 г. его следы теряются в столице БССР. Семья Давидзюка была депортирована

На одном из минских кладбищ покоится прах Степана Григорьевича Кобы. В конце 1930-х этот человек был начальником комендатуры внутренней тюрьмы НКВД («Американки») в Минске. Именно он был одним из тех, кто лично в 1940-1941 гг. приводил в исполнение смертные приговоры узникам минских тюрем, среди которых львиную долю тогда составляли граждане Второй Речи Посполитой.

В марте 1941 года Степан Коба стал комендантом Административно-хозяйственно-финансового отдела НКГБ БССР. В ноябре 1941 г. был откомандирован в Специальный отдел НКВД Резервного фронта. С декабря 1941-го Степан Коба - комендант отдела НКВД Западного фронта, с октября 1946 г. - заместитель начальника административно-хозяйственного отдела МГБ БССР. С августа 1952 г. - заместитель начальника АХО МГБ БССР. Умер 45-летний Коба в собственном кабинете в 1953 г., на два месяца пережив Сталина.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/469/4690f48b512ab0eed55a214f0e436743.JPGЭ
лементы польской униформы и снаряжения, найденные в Катыни

Другими палачами минских тюрем были сотрудники НКВД БССР Владимир Никитин, Иван Ермаков, Иван Кмит, Иван Бочков. На руках этих, с позволения сказать людей, кровь тысяч безвинно убитых поляков, белорусов, русских, украинцев и представителей других национальностей.

Вот лишь некоторые факты сталинских репрессий против граждан Второй Речи Посполитой на территории БССР в 1939-1940 гг. История Белорусского катынского списка требует дальнейшего глубокого изучения. Данная работа важна, прежде всего, с человеческой точки зрения. Пришло время почтить память безвинно убитых тогда людей. Не важно, были они поляками по национальности или белорусами. Важно то, что эти люди заслуживают уважения и почитания со стороны нас, современных белорусов. Чем быстрее будет раскрыта вся правда о сталинских преступлениях в Беларуси, тем скорее мы сможем избавиться от одного из наиболее противоречивых и сложных сюжетов в нашей национальной истории.
Игорь Мельников, "Историческая правда" (http://www.istpravda.ru/)

Kuki Anna
14.01.2016, 15:32
Pre Mortem. Новый документальный фильм о Катыни (http://www.istpravda.ru/reconstructions/1055/)

В Польше сняли документальный фильм о расстреле НКВД польских офицеров весной 1940 года.

http://www.istpravda.ru/upload/iblock/3f6/3f6905791562e31c0613ada728a7f0cd.jpg

Группа студентов режиссерского факультета Варшавской академии киноискусства и телевидения работала над съемками короткометражного документального фильма, повествующего о трагедии польских офицеров, оказавшихся в сентябре 1939 года в советском плену и расстрелянных НКВД в Катыни и других местах, в том числе Киеве, Минске, Медном.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/1c3/1c35d8180614ff5b90c4bf2bf4668d0d.jpg
Актеры, участвующие в съемках фильма. Крайний справа - Павел Делонг

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/94e/94e302668f57b570343f4fcb39633269.jpg
В советском "плену" в снетябре 1939 года оказались не только военнослужащие Войска Польского, но и сотрудники Государственной полиции

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/f78/f78cee1e3e76cac9fd3eae178bbddf5b.jpg
Известный российскому и белорусскому зрителю актер Павел Делонг (справа)

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/a71/a71dc337a1d99fad4f15439938a06958.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/6bf/6bf8298fa9a95f53fbb114f46d445362.jpg
"Камера, мотор..."

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/6fc/6fc6c65681873131a5954eb6d3b65900.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/401/40115fa83a80ead0991567db9fec5f83.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/6a9/6a92c70fdb0a9dd4de8b1ba7d231a4c7.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/293/29366b8f84f5060573918b6dd05c4f05.jpg
Уже без погон

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/dcb/dcb4d2be6addc63b32a0e03039cebbcc.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/c58/c58593f42ba33e0a11709e636f5639c9.jpg
Солдаты внутренних войск НКВД ожидают прибытия поезда с польскими заключенными...

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/819/81972c189bae8ba44598f853b5308080.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/2d9/2d92c2e70aacbe6f01cf965d855445fd.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/fb7/fb7db23b375a5f06824192155f1fdc56.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/300/3006288c7b7413a74a4c250f53cde196.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/60c/60c67acc1319cff7d7c62e20405fe6ed.jpg

«До сих пор нахожусь под впечатлением от съемок. Порой казалось, что мы не на съемочной площадке, а где-то там, в Катыни, и перенеслись на много десятилетий назад, в тот страшный 1940-й. Особую трудность составляло и то, что мне, поляку, пришлось играть офицера НКВД, который «приводил в исполнение приговоры», - признается один из актеров Пшемыслав Витовский. «Думаю, что в итоге получиться содержательное кино для думающих людей», - добавляет он.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/8d0/8d03f18ee65bca35d0bb1d73152b9e23.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/23f/23fa5e5e0164d9146b0621d9e5aeb6fe.jpg
По признанию актеров и статистов, на съемках было чертовски холодно

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/f75/f751197f3a458e9e292328ca3afe2e93.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/21a/21a875f465d2821070328114ea2fde80.jpg
Снимают самый драматичный момент

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/011/0115148856310e8b88582b2ca87b79a4.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/ecc/ecccb42e6b15b0cb937a240ca412ef60.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/012/012c942a461cba909d4c861203e4a28a.jpg
Павел Делонг и Пшемыслав Витовский

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/8b5/8b5803b83ea3ceb1f2d99dfdb7ba50ef.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/ce5/ce504c00e14bde6504033ddcb8fa0eb5.jpg
Режиссер фильма Конрад Ленский

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/a3f/a3fe1ce1ce9af9a18b4f6fa892249966.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/5ee/5ee8f73f9f1e76c43a6714d88ac9d9b8.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/638/63819b28927daf1b3d5b619ad2cecf80.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/da2/da2668bc180a17ad96e52754a39a440c.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/8b6/8b6542a1b448027fa10084a7f2855b3c.jpg
Офицеры НКВД

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/9fc/9fc5da28c37ef0aab87466ed09fc9081.jpg
Пшемыслав Витовский курит "Беломор", привезенный из Москвы

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/c3a/c3a7c10ac3996f342be128a1b2963957.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/35e/35e85e682746a9ebb2e82bf20f1ac748.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/362/362f977c8f18fd5ac6f5cca8cda47685.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/111/111f8c1a517fbd82c05d7a5a25e02aa9.jpg
Расстрел

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/af1/af1d105a8111840dce9dd23f44c96c7f.jpg

В центре сюжетной линии судьбы 6 польских военнослужащих: от генерала до поручика. Предлагаем Вашему вниманию фото со съемок, которые проходили в Варшаве и Скерневицах.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/e5c/e5cf9c36b2eebb6163a866ce68c1ff74.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/162/16296bfb068be07a67430590a0c48b71.jpg

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/bda/bda3f9bc291e86c216514dd4a7568fb1.jpg

В фильме также снимались: Беата Тышкевич, Анна Чарторийска, Роберт Вжосек и другие.

фото: Агаты Витовской и Матея Фрышера

Kuki Anna
14.01.2016, 15:35
На Волыни перезахоронили расстрелянных в годы войны мирных жителей

Останки 382 гражданских лиц, расстрелянных во время Второй мировой войны, торжественно перезахоронены на городском кладбище города Владимир-Волынский 30 ноября 2012 года.

http://www.istpravda.ru/upload/iblock/0ac/0ac614079a87c60366df5eb95f6884a0.JPG

На церемонии присутствовали представители руководства области и города, представители Государственной межведомственной комиссии по делам увековечения памяти жертв войны и политических репрессий при Кабинете министров Украины, а также представители Совета охраны памяти борьбы и мученичества Республики Польша, жители города.

«Мы стали свидетелями торжественного перезахоронения почти четырехсот мирных жителей, расстрелянных, очевидно, в 1941-1942 годах. В том числе 148 человек были похоронены за средства государственного бюджета в рамках выполнения Программы Государственной межведомственной комиссии по делам увековечения памяти жертв войны и политических репрессий, - рассказал ответственный секретарь Комиссии Ярослав Жилкин.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/a92/a9277fe5c219cdb73908b9fa30e7ccaf.JPG

«Значительная работа по поиску жертв войны, перезахоронению, благоустройству мест захоронений проводится благодаря поддержке Министерства регионального развития, строительства и жилищно-коммунального хозяйства Украины, - отметил Олег Захаров, представитель ООО «Специализированная организация «Военные мемориалы», выступавшего генеральным подрядчиком работ. - Перезахоронение мирных жителей на Волыни - это также часть запланированных мероприятий за счет бюджетной программы поиска и перезахоронения жертв войны».

«Останки расстрелянных мирных жителей случайно нашли археологи во время исследования фундамента замка короля Казимира Великого, памятники национальной архитектуры Х века, - сообщил начальник отдела культуры и туризма Луцкого горисполкома Андрей Шоцкий. - Это произошло в 2011 году. Именно тогда были найдены первые останки расстрелянных людей. В ходе дальнейших раскопок, которые проводились в 2011 и 2012 годах совместно с польскими археологами, в нескольких погребальных ямах было найдено всего останки 747 человек, в том числе - стариков, женщин и детей. Поскольку захоронение массовое, его можно связать с расстрелами 1941 года перед наступлением немецкой армии».

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/c4c/c4cba8f709eda332aaac40e9b1895707.JPG

По свидетельствам местных жителей, возле замка во время войны действительно проводились массовые расстрелы. Кроме того, рядом когда-то стояло здание, в котором размещалась сначала царская тюрьма, потом тюрьма НКВД, а во время войны - гестапо. Поэтому по предварительным версиям, найденные люди были расстреляны ориентировочно в 1941-1942 годах.

Гильзы от патронов, найденные на месте раскопок, датированные 1941 годом. Это 9-миллиметровые пистолетные гильзы немецкого и польского производства. Кроме того, было найдено также несколько гильз калибра 7,62 миллиметра советского производства, изготовленных в 30-х и начале 40-х годов ХХ века. Позже 1941 года гильз нет, пояснили археологи. Среди находок, обнаруженных рядом с погибшими - монеты, пуговицы, зубные протезы, зубные щетки, ножи и даже серебряные часы в позолоте швейцарского производства.

По словам А. Шоцкого, это уже второе перезахоронение расстрелянных. Первые 365 человек были похоронены накануне. К сожалению, ни национальную принадлежность, ни личности погибших установить в настоящее время не удалось.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/8d9/8d95bd2fce6701a6b1ff82ba950a6e6f.JPG

Заупокойная служба по погибшим была отслужена в четырех религиозных конфессиях. «Скорбная церемония собрала представителей Украины и Польши. Это трагедия не одного государства, это трагедия братских народов, потерявших цвет нации в огне войны. Поэтому сейчас нашей обязанностью является сохранение памяти о них и восстановление истины через исследование истории совместными усилиями», - отметил Я.Жилкин.
"Историческая правда" (http://www.istpravda.ru/news/1110/)

Kuki Anna
14.01.2016, 15:36
В ГУЛАГе говорили по-английски

Документы НКВД доказывают, что в 1939-1941 гг. в советских лагерях для военнопленных находились не только поляки, но и граждане других европейских государств.

http://www.istpravda.ru/upload/iblock/796/7960f51a4b3c7d7cfebb53063f10632f.jpg

Чем глубже вникаю в тему сталинских репрессий, тем больше осознаю, насколько мало исследованы те трагические страницы нашей истории. Оказывается в 1939-1941 гг. в советских лагерях для военнопленных содержались не только военнослужащие Войска Польского, но и солдаты из Франции, Великобритании, Бельгии и Чехословакии. Многие из этих людей прошли через тюрьмы на территории БССР.

«Заложники» из Европы

Передо мной лежит копия письма начальника управления НКВД СССР по делам военнопленных и интернированных П. Сопруненко, адресованного наркому Берия. Как следует из документа, в Козельском лагере для военнопленных содержалось значительное количество интернированных французов и англичан, 38 из которых объявили голодовку. В разговоре с сотрудниками НКВД, французы и англичане заявили, что находясь в тюрьмах в Белостоке, Минске (!) и Москве они писали в свои посольства, но ответа не получили. Из этого они делали вывод, что об их нахождении в СССР посольствам до сих пор не известно. Иностранцы настаивали, чтобы для них организовали встречу с консулами.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/dfe/dfe40f4321840c5917341605da85f51b.jpg
Служебная записка Сопруненко о военнопленных французах и британцах в Козельском лагере

Инициаторами голодовки были французы – Корнилье (кандидат в офицеры, сын директора завода), Мишлье (кандидат в офицеры, часовщик артели), Форель (рядовой, машинист на пишущей машинке), Клястер (рядовой), Симон (рядовой, авто-механник), англичане – Лафгроуф (рядовой, штукатур), Бригз (рядовой). В процессе разговора интернированным англичанам и французам было разъяснено, что никаких требований лагерной администрации они выставлять не должны.

Результатом этого инцидента, стало то, что лагерная администрация получила указание повысить требовательность к интернированным. Кроме этого, Начальнику особого отдела лагеря было дано указание завербовать не менее 5-6 человек осведомителей.

Из письма Сопруненко также следовало, что всего в Козельском лагере содержалось 92 военнослужащих французской армии, 11- британской, 1 – бельгийской, из них:

Капитанов – 2
Лейтенантов – 2
Аспирантов-офицеров – 4
Сержантов и капралов – 24
Рядовых – 72

Интернированные привлекались на работы по самообслуживанию под охраной. По данным НКВД санобработка этих несчастных проводилась регулярно, один раз в неделю. Была составлена тематика политбесед, но таковые проводились не регулярно из-за отсутствия переводчиков. Переписка с родственниками интернированным была запрещена.

Но как британцы и французы оказались в руках НКВД? Оказывается, большинство из них, попав в 1940-м году в немецкий плен, были отправлены в немецкие лагеря для военнопленных на территории оккупированной Польши, а оттуда им удалось сбежать в СССР. Эти люди надеялись, что им дадут возможность сражаться с нацистами. Но вместо этого, после рассмотрения их дел Особым совещанием НКВД – «агентов капитала» отправляли в лагеря ГУЛАГа.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/f1b/f1b8330244163a748deff036755809bd.jpeg
Английские и британские военнопленные

Находясь в тюрьмах НКВД, в том числе и в Минске, британских и французских военнопленных подвергали многочасовым изнурительным допросам. Несколько лет назад в Варшаве мне удалось познакомиться с польским историком, отец которого был офицером Войска Польского и в сентябре 1939 года оказался в советском плену. Весной 1940 года его перевезли в минскую «Американку». По воспоминаниям этого человека вместе с поляками в камере находились и британские военнослужащие. Несмотря на все испытания, подданные Британской империи не теряли присутствия духа и даже подбадривали поляков.

У многих французов и англичан в советских тюрьмах отобрали все личные вещи, которые им удалось сохранить в немецком плену. После проведения следствия часть европейских военнопленных отправили в Козельский лагерь. Жили интернированные в трех зданиях по 3-18 человек в комнате. Старшим среди них был французский капитан Пьер Гастон Бийот. Во время войны с Германией этот офицер участвовал в нескольких успешных танковых боях с нацистами. 16 мая 1940 года недалеко от городка Стони капитан уничтожил 13 (!) машин противника – 2 танка PzKpfw IV и 11 PzKpfw III, а также 2 противотанковых орудия, проявив недюжинное мастерство и храбрость. После этого боя на его машине насчитали почти полторы сотни вмятин от попаданий вражеских снарядов. За проявленную отвагу его наградили Военным Крестом и орденом Почетного Легиона.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/1d1/1d16245283608f20b864f8e30881f8cb.jpeg
Французские танкисты

12 июня под Мормелоном, в тяжелейшем бою с нацистами, капитан был ранен в голову и руку и попал в плен. Раненого француза отправили в госпиталь, откуда он три раза пытался бежать, но безрезультатно. После лечения Бийота перевели в лагерь Офлаг 2D в Польше. 3 февраля 1941 года французскому танкисту все же удалось сбежать в СССР. До отправки в лагерь в Козельске капитана содержали в тюрьме НКВД в Каунасе.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/956/9560f67fcd4a5576a0716111e1226177.jpg
Капитан Пьер Бийот

Британцы и англичане постоянно требовали дать им возможность связаться со своими консулами и отпустить их в армию де Голля. Пиком напряжения в отношении лагерного начальства и европейских заключенных стала упомянутая выше голодовка. О ее последствиях мы уже знаем.

15 апреля 1941 года капитан Бийот, который был хорошо образованным (во Франции он окончил академию Генерального штаба) и подготовленным офицером, от имени своих товарищей по несчастью пишет обращение к В. Молотову и наркому обороны С. Тимошенко. В документе французский капитан выразил горячее желание интернированных продолжить борьбу с нацизмом. Бийот ссылался на то, что Швейцария, интернировавшая 29 тысяч перешедших ее границу французских военнослужащих, не колеблясь, разрешила им покинуть свои пределы. В тексте письма есть такие строки: «Просим дать возможность достойным и смелым людям выполнить их священный долг по отношению к своей родине».

В ответ на это послание в лагерь был направлен специальный представитель НКВД, который «разъяснил» французскому капитану, что «СССР не желает компрометировать перед Германией свой нейтралитет». Но не смотря ни на что, 29 апреля 1941 г. Бийот отправил новое письмо Молотову и Тимошенко, в котором указал, что «побеги» из Венгрии и Румынии интернированных там польских военнослужащих не вызвали со стороны Германии каких-либо протестов. Кроме этого, французский капитан писал, что если бы факт освобождения французов и британцев стал известен германским властям, СССР мог бы им заявить о том, что знает о создании баз для наступления против СССР, причем французские военнопленные используются там, как рабочая сила.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/f33/f3340fdaa1cb2a5dd3f0157d059b31d7.jpg
Сопроводительная записка к письму Бийота Молотову и Тимошенко

Наивный капитан не мог знать, что у Сталина были свои виды на «дружбу» с Гитлером, а судьба интернированных французов и британцев его мало интересовала.

Вскоре в лагере появились свои коммунисты. Они даже обратились к В.Молотову с просьбой о разрешении организовать партячейку. Но ячейки французских коммунистов в лагере так и не появилось. НКВД посчитало это не целесообразным.

1 мая 1941 г. французы и англичане направили в Президиум Верховного совета СССР приветствие и поздравление в связи с Днем Трудящихся. В ответ представители советского руководства намекнули капитану Бийоту, что французам и англичанам будет оказано содействие «утечке» из страны отдельными группами.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/2cb/2cb4aa3867c104550316b3733ab2de90.jpg
Штамп Козельского лагеря НКВД

После нападения Германии на Советский Союз Берия в срочном порядке приказал эвакуировать Козельский лагерь в Грязовец. В июле 1941 года начальник УПВИ Сопруненко направил Берии письмо капитана Бийота, адресованное де Голлю, в котором содержалась просьба содействовать освобождению интернированных.

В начале сентября 1941 г., находившиеся в Грязовце военнослужащие Войска Польсокого были отправлены в Бузулук и Тоцк для формирования армии под командованием генерала Андерса. А вскоре решилась судьба французских и английских военнопленных. Их без лишнего шума отправили в Лондон. В мае 1942 года капитан Пьер Бийот был назначен начальником штаба генерала Шарля де Голля. Интересный факт: среди людей де Голля Бийот и прибывшие вместе с ним солдаты и офицеры до конца жизни получили прозвище «русские». Пьер Бийот участвовал в боях в Нормандии и освобождении Парижа. С 1955 по 1956 гг. этот человек занимал пост Министра обороны Франции.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/ec7/ec75ed81b542815d6cf6de7cf8876e41.jpg
Французские военнопленные

Описывая свои переживания в немецком и советском плену, один из французских военнопленных впоследствии напишет: «Каждый из нас имеет свою войну», которая более не является его собственностью. Наоборот, общий знаменатель побега свойственен всем нам: и русское путешествие, и шпицбергеновская одиссея принадлежат только нам. От бомбардировки Дюнкерка, до бомбардировки Каунаса, от померанского лагеря, до лагерей где-то у Транссибирской железной дороги, от Парижа до Шпицбергена, от Москвы до Лондона, тысячи эпизодов пересекаются, перекрещиваются и объединяются».

Упоминая «бомбардировки Каунаса», француз имеет ввиду события июня 1941 года, когда войскам НКВД пришлось спешно и часто под немецкими бомбами эвакуировать заключенных тюрем, расположенных в Прибалтике, Беларуси и Украине. Для многих узников те «марши смерти» стали последним испытанием в их жизни. Известно, что в июне 1941 года в тюрьмах НКВД в Минске содержались британские и французские интернированные военнослужащие. Вполне возможно, что они разделили судьбу заключенных, расстрелянных в Березвечье, Червени и других местах. Впрочем, на этом список «интернированных» в Советском Союзе иностранных военнослужащих не заканчивается.

Судьба «легиона»

На территории Западной Беларуси, под Барановичами, в августе 1939 года в составе Войска Польского формировалось одно из подразделений чехословацкого легиона. После окончательной оккупации нацистами Чехословакии значительная часть бывших военнослужащих чехословацкой армии уехало в Польшу. По инициативе чешского консула в Кракове Владимира Знаемского в марте 1939 г. на территории Второй Речи Посполитой, тайно, начинает формироваться чехословацкий легион.

В период обострения польско-немецких отношений в августе 1939 г. польское правительство решает пригласить чехов и словаков на действующую службу. Поляков интересовали, прежде всего, военные летчики. Под Барановичами был создан тренировочный пункт, где чешские пилоты должны были учить своих польских коллег.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/d41/d4108651a1db8a4144fd2a1f08760168.jpg
Награждение чешских пилотов польскими офицерами в Великобритании

Туда выехало 116 офицеров, 12 ротмистров и 315 солдат чехословацкого легиона. 3 сентября 1939 г. чехословацкий посол в Польше Славек добивается от польского президента Мостицкого издания официального декрета об организации в составе Войска Польского чехословацкого легиона. 8 сентября 1939 г. командование легиона получило от поляков 4 станковых и 9 ручных пулеметов, а также большое количество винтовок и карабинов. 11 сентября, в виду не благоприятной ситуации на фронтах, чехословацкие летчики получили указание покинуть лагерь под Барановичами и продвигаться на Юг, в район Тарнополя. Двигаясь к румынской границе, 18 сентября чехословацкие солдаты и офицеры были пленены красноармейцами.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/8b0/8b097447a95c57d9131a791675583e47.jpg
Документ НКВД о пленных чехословаках

Первоначально бывшие военнослужащие легиона находились в тюрьмах и лагерях Западной Украины, однако в марте 1940 г. было принято решение перевести пленных чехословаков в Оранский лагерь НКВД в Горьковской области. В одном из писем Заместителю Наркома Внутренних дел СССР Меркулову П. Сопруненко просил дать распоряжение об организации оперативно-чекистского обслуживания этого лагеря с целью пресечения антисоветской деятельности в нем.

В апреле 1941 г. более 500 бывшим военнослужащим чехословацкой армии разрешили выехать из СССР через порт в Одессе. Из оставшихся в Советском Союзе чехов и словаков в январе 1942 года был сформирован 1-й Чехословацкий отдельный пехотный батальон под командованием Людвика Свободы. В феврале 1943 г. это подразделение было отправлено на фронт и участвовало в боях за города Белгород, Харьков и др. 10 мая 1943 года на основе батальона была сформирована 1-я отдельная чехословацкая пехотная бригада, которая, впоследствии, участвовала в боях за освобождение Киева.

Эпилог

Чем глубже изучаешь катынскую тематику, тем полнее ощущаешь тот ужас, через который пришлось пройти тысячам людей оказавшимся заложниками преступной сталинской системы. Как в той мясорубке могли уцелеть белорусы, украинцы, литовцы, поляки, если НКВД не останавливалось перед репрессиями против граждан западноевропейских государств. Поражаюсь тому, сколько же страшных страниц в истории сталинских преступления. Многое еще скрыто от нас. Но полная правда о тех злодеяниях, все равно станет достоянием общественности.


Игорь Мельников, "Историческая правда" (http://www.istpravda.ru/bel/)

Kuki Anna
16.01.2016, 17:21
В сентябре 1939 г. был арестован последний владелец Несвижского замка из рода Радзивилов.

https://www.istpravda.ru/upload/iblock/64a/64a3ee6b85567da97f103f5ada22cca3.JPG

Многие из нас бывали в знаменитом замке Радзивилов в Несвиже. Сердце замирает от увиденного, ведь перед нами в одну секунду проплывает вековая история Беларуси. Впрочем, до сих пор в истории этой архитектурной жемчужины и ее последних владельцев остается много тайн и белых пятен.

К примеру, не многие сегодня знают, о трагической судьбе последнего владельца Несвижского замка и о том, как большевики распорядились с оказавшимися в их руках в сентябре 1939 г. радзивиловскими богатствами. А между тем эта захватывающая и детективная история заслуживает особого внимания.

Судьба ордината

18 декабря 1935 года умер предпоследний XVI Несвижский ординат Альбрехт Антоний Радзивил.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/b86/b86d282db047faeac97fe14ead9b479f.jpg
Похороны Альбрехта Радзивила в Несвижском замке

Замок и родовые земельные владения унаследовал его младший брат Леон Владислав. История этого человека, к сожалению, не достаточно изучена историками.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/6ee/6eea75d257a4f10ef90beaba7be64094.jpg
Леон Радзивил

Однако биография Леона заслуживает самого пристального внимания. Родился князь в Потсдаме в 1888 г. Позднее с отличием окончил Императорский Пажеский корпус в Петербурге в 1909 г. и поступил на службу в Лейб-гвардии Преображенский полк.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/cd5/cd5168f5bd411868fda699ed450fa54b.jpg
Несвижский замок. Фото 1930-х

С началом Первой Мировой войны в совершенстве владевший польским, русским, немецким и итальянским языками Леон Владислав Радзивил поступил на службу в отдел иностранных дел генерального штаба Русской императорской армии и прослужил там до октябрьской революции 1917 г. 5 июля 1917 года за службу князь был награжден орденом Святого Станислава 3 степени.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/659/6590a38e4116ba8ee0e90137fb2c5a62.jpg
Гостиная в замке

В то время политические декорации менялись со скоростью света. В 1918 г. была провозглашена независимость Польши, а в мае 1919-го Леон Радзивил вступил в польскую армию. Учитывая опыт службы в русском генеральном штабе, молодого князя направляют в политический отдел Главного командования Войска Польского.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/373/3737ab3f948686a962816c8b8eb03519.jpg
Семья Радзивилов. Крайний слева Леон Радзивил

Через несколько месяцев князь переходит во Второй (разведывательный) отдел Генерального штаба. Наконец, в 1920 году князя Радзивила направляют в распоряжение французской военной миссии, где ему присваивается звание капитана французской армии.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/def/def4827f9ab940751ab76fe2ca556711.jpg
Личная подпись Леона Радзивила

Радзивил едет в Италию. Там он организует отправку ранее служивших в австро-венгерской армии военнопленных поляков на территорию Франции, для организации из них польского военного легиона в составе армии генерала Юзефа Галлера. В хранящемся в Центральном военном архиве Польши личном деле князя, в частности, указано, что в течение 7 месяцев Леон Радзивил организовал отправку во Францию 30 тысяч солдат и 3 тысяч офицеров польского происхождения. Все эти военнослужащие после вступили в польскую армию.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/2fc/2fce903923bcc140870563ddd8eee8b0.jpg

За успешное выполнение задания французского командования князь Радзивил был награжден Орденом Почетного легиона. А уже в Польше, в 1922 г., за выполнение этой миссии Леону вручили польский крест «Виртути Милитари» 5 степени.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/e28/e282a6801563b2835cc168741db9b8c7.JPG

После советско-польской войны 1920 г., князь Радзивил уволился из армии и занялся меценатством. Благо средства позволяли. С 1935 года князь Радзивил практически все время жил в Несвижском замке. Им была организована фабрика по производству консервированных огурцов в Радзивильмонтах.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/6bc/6bcd1047dc1b57b60180f5f6feeeebdb.JPG

После начала Второй Мировой войны старинная резиденция белорусских князей стала приютом для многих беженцев «голубых» кровей, которые оставили окруженную гитлеровскими войсками Варшаву. В Несвиж приехали генерал Войска Польского Шептицкий, генерал Филиппович с дочерью и многие другие.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/919/91922f6c7c71eb17a4b94312dcde93dc.JPG

Военные, представители общественной и политической элиты - все эти люди рассчитывали на то, что древние стены Несвижского дворца защитят их от безумия войны. Но как они ошибались.

... 17 сентября 1939 года в кабинете князя зазвонил телефон. Человек на том конце провода представился комиссаром Сироткой. Князь посчитал, что кто-то плохо пошутил, назвав себя именем его знаменитого предка, и положил трубку.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/2e6/2e64a5203caf1af938de1725cd38d7cf.jpg
Таким был Несвижский замок в сентябре 1939-го

Но, тут же, раздался повторный звонок и собеседник сообщил, что в городе Красная Армия и скоро в замок приедут уполномоченные. Визит людей в «васильковых» фуражках не заставил себя ждать.

Одним из тех, кто пришел за князем был и корреспондент газеты «Правда». Вот как он описывал арест Радзивила: «Марш советских войск был настолько стремительным, что многие польские паны и помещики не успели сбежать.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/a86/a868ce19feb466771e0b5731920bec8f.jpg
Въездные ворота в замковый парк

В центре города мы заняли здание, где раньше находилось управление имениями князя Радзивила. Тот, кто видел приходные книги князя, может представить себе огромные богатства, которыми он владел. Этому человеку принадлежали десятки тысяч гектаров земли, и большое количество скота. [...]

У крестьянина-белоруса мы спросили, где замок князя. Крестьянин сел в наш автомобиль и впервые в жизни как хозяин въехал в княжеский парк. Мы с майором Гридневым, мягко ступая по коврам, разосланным по лестницам, поднялись на второй этаж замка.

В гостиной нас встретил какой-то польский журналист, бежавший из Варшавы. [...] Из разных комнат начали выходить в гостиную важные чиновники бывшей польского государства. На груди у них были ордена и медали. [...] В гостиную вышла жена польского генерала, которая сбежала из Варшавы.

Наконец появился князь Лев (так в тексте статьи - И.М.) Радзивил. Мы попросили сдать оружие. Из разных комнат принесли браунинг, маузеры, охотничьи ружья. [...]

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/b02/b0288f7502741625e7ee48c781680a82.jpg
"Князя принимают". Карикатура из советского журнала "Крокодил", 1939 г.

В замке Радзивила - огромные богатства. Здесь имеется большая библиотека, коллекция всевозможного оружия, картины знаменитых европейских мастеров живописи».

По воспоминаниям очевидцев во время ареста возмущенный князь повернулся к слугам и сказал: «Все, что сейчас происходит - это огромная ошибка».

Арест Леона Радзивила проводил майор госбезопасности Вячеслав Гриднев. Этот человек сделал успешную карьеру в советских специальных органах, пройдя путь от уполномоченного ЧК до начальника высшей разведывательной школы МГБ СССР.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/ac3/ac3bc49af68792d240ce068253a5fd48.jpg
Вячеслав Гриднев, арестовавший князя Леона Радзивила

Во время освободительного похода Красной Армии в Западную Беларусь в сентябре 1939 года Гриднев был направлен «на запад» в качестве начальника оперативной группы НКВД БССР.

За организацию операции по аресту князя Леона Радзивила, а также других высокопоставленных польских чиновников в Несвижском замке майор госбезопасности был награжден Орденом «Боевого Красного Знамени».

Позже Гриднев был назначен начальником Волковысского горотдела НКВД. С началом Великой Отечественной войны занимался формированием разведывательно-диверсионных отрядов для заброски в тыл германских войск.

Князя Леона Радзивила с семьей и других, арестованных в замке мужчин, вывезли в начале в Минск, в тюрьму НКВД, а затем на Лубянку. Скорее всего, у советских спецслужб был план использования влиятельного белорусского магната в своих целях.


https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/bef/befb091a92fa016f23775b14095c2afa.jpg
Гостиная в замке

Последнего несвижского ордината спасло знакомства его матери Марии Розы из Браницких с семьей итальянского монарха. В молодости княгиня Браницкая вела активную светскую жизнь. Дипломаты, художники, интеллектуалы, представители монарших родов - молодая дворянка тогда и не представляла, что эти знакомства спасут ей и ее родным жизнь.

О том, что семья Леона Радзивила находится на Лубянке, стало известно королеве Италии Елене Черногорской, и та обратилась за помощью к министру иностранных дел Италии Галиацо Чиано. В конце концов, к решению судьбы Радзивилов подключился премьер-министр Италии Бенито Муссолини.

В результате разыгранной комбинации Радзивила удалось обменять на итальянских коммунистов, содержавшихся в тюрьмах фашистской Италии. Поговаривали, что среди освобожденных тогда коммунистов был и знаменитый Пальмиро Тольятти.

Последний Несвижский ординат князь Леон Радзивил вместе с родными выехал сначала в Италию, а затем в Англию. Находясь в Европе, он полностью отошел от активной общественной жизни и всю Вторую Мировую войну провел на туманном Альбионе. После войны Радзивил переехал в Париж, где тихо умер весной 1959 года.

Замок

После присоединения Западной Беларуси к БССР в древнюю резиденцию Радзивилов зачастили различные ответственные товарищи. Их взорам представало богатое убранство княжеских покоев.

Вот как описывал в письме Сталину «жемчужину» белорусской архитектуры руководитель советской Беларуси П. Пономаренко: «…В Несвиже я посетил замок Радзивилов. Здание двухэтажное, около двухсот огромных комнат. Везде висят картины, среди которых много шедевров, оружие всех эпох, украшенное серебром, золотом, знаменитая библиотека просто бесценна».

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/2fc/2fce903923bcc140870563ddd8eee8b0.jpg

Посещали замок и «репортеры» главных советских газет. К примеру, вот что написал о резиденции Радзивилов корреспондент «Правды», будущий советский детский писатель Валентин Катаев: «Я видел знаменитый замок князей Радзивилов и местечке Несвиж. Красная Армия только что прошла. Владельцы замка не успели бежать, они были захвачены врасплох. Замок окружен водой. Он соединяется с местечком дамбой.

Поляки минировали дамбу. Если бы они ее взорвали, окрестности оказались бы затопленными. Но в панике они не успели. Несчастье было предотвращено. По минированной дамбе, обсаженной деревьями с выбеленными стволами, минуя подъемный мост, мы въехали в глубокие ворота замка.

Одно крыло замка ремонтировалось. Стояла лестница. Часть стены белела новой штукатуркой. Над главным подъездом был высечен крючконосый польский орел с острыми крыльями, висел венецианский фонарь кованого железа, грубый и вместе с тем изящный.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/a87/a87fd8658154dda634c20fd3fdb89d3a.JPG
Тот самый "крючконосый" орел. Правда, это родовой герб Радзивилов

По каменной холодной лестнице с медными перилами мы поднялись в сумрачную большую прихожую, увешанную старинными картинами и уставленную темной старинной мебелью. Здесь временно помещалась наша кордегардия. Вооруженные красноармейцы сидели на креслах и диванах. Стоял пулемет.

Караульный начальник послал за управляющим, тот скоро явился. Это был немолодой плотный господин в дорогом просторном английском костюме ворсистой шерсти, в домашних башмаках и в превосходной сорочке с отстегнутым воротничком. Он поздоровался с нами с подобострастной, несколько слащавой любезностью, за которой чувствовались глубоко скрытое презрение и ярость.

Мы попросили его показать нам замок. Он еще раз поклонился и повел нас по залам. Мы молча следовали за ним, поражаясь величине, количеству и богатству панских покоев. Каждая комната была величиной со зрительный зал небольшого театра.

Особенно бросалось в глаза то, что всюду стены были беленые. Их грубая, даже, я бы сказал, казарменная, белизна подчеркивала богатство мебели, паркетов, сложенных из множества драгоценных сортов дерева — красного, черного, лимонного, массивных полированных дверей, громадных зеркал в тонких золотых рамах.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/47f/47f491265014830cc8054dfd3a5bad0a.jpg

Мы увидели кабинет князя с длинным столом посередине. За этим столом свободно могло бы поместиться пятьдесят человек. Стол был покрыт драгоценными скатертями и вышивками. На нем стояли цветы, вазы, книги, миниатюры и современные семейные фотографии, было разбросано множество французских и американских иллюстрированных журналов за июль, август и даже сентябрь месяц этого рокового для хозяев года.

Мы видели грандиозный охотничий зал, устланный шкурами медведей, волков, лисиц. На длинных столах было разложено охотничье оружие — пистолеты, мушкетоны, кинжалы, современные штуцера, винтовки.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/0e0/0e06451de3d44d133ed32bef9c76adb1.jpg

На стенах висели во множестве рога оленей, лосей, кабаньи клыки. Последние были оправлены в золото, сложены попарно и висели на золотых цепочках на гвоздиках, как маленькие костяные хомутики. Под каждой парой клыков была надпись.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/447/447a02ba1b19294752d4c36a77486c03.jpg

Оказывается, все эти рога и клыки получили «Гран при» на какой-то аристократической охотничьей выставке в Париже. Тут же был устроен домашний тир, где на черном фоне виднелись белые зайцы и олени.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/ef4/ef49b5152b322802253b302833e7772f.JPG

Затем мы осмотрели рыцарский зал, полный рыцарских доспехов — шлемов, нагрудников, набедренников. Ряд рыцарей стояли вдоль белых стен, блестя тусклым серебром и золотом. Стояли целые рыцари-всадники со страусовыми перьями на решетчатых шлемах. […]

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/681/681997b0139fc84ab4b558bc4742b9a8.jpg
Фасад замка

Я, конечно, знал, что существуют в мире князья и майораты. Но как-то отвлеченно. Теперь же я увидел это воочию. Это произвело особенно подавляющее впечатление.

27 декабря 1939 г. было принято решение о создании в замке исторического музея. Но буквально через несколько недель от этой идеи отказались, решив 10.01.1940 г. передать древнюю резиденцию в распоряжение НКВД БССР и сделать там дом отдыха для «чекистов».

Наконец, в июле 1940 г. на заседании Бюро ЦК КП(б)Б постановили организовать в замке автодорожный техникум.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/362/3625493edf4d311d50d04c474da5adce.JPG

По-своему распорядились и с богатейшим имуществом Несвижского замка. В протоколе заседания Бюро ЦК КП(б)Б №42 от 03.01.1941 в частности предписывалось следующее:

а) библиотеку и архив передать в распоряжение Академии Наук БССР;

б) ценные художественные картины и скульптуры – Картинной галерее БССР;

в) рыцарские доспехи, оружие и другое имущество рыцарского зала – Историческому музею БССР и киностудии;

г) коллекцию охотничьего зала – музею Белостокского государственного заповедника;

д) костюмы, мебель – большому театру оперы и балета БССР, БДТ-I, Дому работников искусств.

В соответствии с этим распоряжением 264 картины, украшавших стены залов и комнат замка, были переданы в Государственную картинную галерею БССР. Быстрая оккупация Минска немцами в июне 1941 г. не позволила эвакуировать все ценности.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/1f9/1f97d1c51af5d291fbe13bbbd73744bb.JPG

Многие картины были вывезены в Германию и после войны вновь возвращены в советскую Беларусь. Впоследствии часть коллекции по решению советского руководства была подарена Польше.

60 тонн ценнейших документов из Несвижской коллекции отправились в Исторический архив при Академии Наук БССР. Не без «приключений» радзивиловские документы пережили время нацистской оккупации, путешествовали по Европе, но, в конце концов, вновь вернулись в Минск.

В 1945 г. в замке был устроен санаторий, просуществовавший до начала 1990-х. После обретения Беларусью независимости в замке начались реставрационные работы окончившиеся летом 2012 г. Искренне верю, что гуляя по коридорам и залам резиденции «некоронованным белорусских королей» туристы вспомнят и о последних владельцах архитектурной жемчужины Беларуси, поскольку судьба этих людей - это часть белорусской национальной истории.
Игорь Мельников, "Историческая правда" (http://www.istpravda.ru/)

Kuki Anna
16.01.2016, 17:58
Продолжение «шпионской саги» с участием древнего белорусского рода Радзивилов.

https://www.istpravda.ru/upload/iblock/4d8/4d8dae2b724db5f7e28fe0bc657c917d.JPG

В своем материале «НКВД против Радзивилов» я рассказывал о судьбе последнего владельца замка в Несвиже, князя Леона Радзивила. Сентябрьские события 1939 года оказали влияние на жизнь еще одного представителя знаменитого белорусско-польского шляхетского рода, ХІІІ Олыкского ордината, знаменитого государственного и политического деятеля межвоенной Польши, Януша Францишка Радзивила.

Этот человек сыграл важную роль в работе созданного оккупационной немецкой администрацией в Варшаве в 1917 году Регентского совета. Именно Януш Радзивил в 1918 году провел успешные переговоры с командованием дислоцировавшегося в Бобруйске Первого польского корпуса, и добился, чтобы эта военная единица присягнула Регентскому совету.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/f99/f9966f0649dd29ee540c0a59e2c10661.JPG
Януш Радзивил

Во время войны с советской Россией князь вступил в Войско Польское и в качестве офицера штаба кавалерийской дивизии участвовал в обороне Варшавы от войск Красной Армии в 1920 г.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/acc/acca884964dbd38ebdebae190b71c2da.JPG
Дворец в Неборове, принадлежавший Янушу Радзивилу

Очередным политическим успехом Януша Радзивила стало установление дипломатических отношений с Ватиканом. По приглашению князя Варшаву посетил папский нунций А.Ратти, который был ярым антикоммунистом, и поддержал Вторую Речь Посполитую в войне с советской Россией.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/934/934d6a444f955407222ccd161f3227eb.JPG
Януш Радзивил в форме офицера Войска Польского

В феврале 1925 года Пий XI подписал с Польшей конкордат - договор о признании и сотрудничестве, тем самым выражая свою поддержку польским властям. В 1922 г. Януш Радзивил возглавил польскую делегацию на переговорах по разоружению в Москве.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/765/76595c70fb682cfb975a054df22218e7.JPG
Дворец в Неборове

Кроме поляков в столицу советской России приехали делегации Латвии, Эстонии, Финляндии и Литвы. Князь пытался надавить на Чичерина, требуя от советской стороны точных данных о численном составе Красной Армии. В этом его поддержали и прибалтийские государства. Но большевики не уступили, и конференция закончилась ничем.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/ce6/ce671b04f7bbe80760a6f02d3ac477a8.JPG

Со временем Януш Радзивил стал влиятельным политиком. После «майского переворота» в 1926 году именно он был одним из инициаторов проведения так называемого «Несвижского съезда».

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/b58/b58ec92cad5c382aed724ec459a42474.jpg
Юзеф Пилсудский прибывает на съезд в Несвиже

Юзефу Пилсудскому, который вернул себе власть, была необходима поддержка богатой «кресовой» шляхты, т.н. «виленских зубров». Кстати, за этим таинственным собранием в западно-белорусском Несвиже следила вся Европа.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/4d7/4d7d187b86ce4bc038cb2a0ffaed9993.jpg
Специальный выпуск виленской газеты "Слово", посвященный съезду в Несвиже

Из-за отсутствия достоверной информации в зарубежной прессе появилась даже информация о том, что в Несвиже польская верхушка якобы обсуждала возможность возвращения монархии.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/e3b/e3b45d83c1d9cf6bd48ca5c70e8345bf.JPG
Неборов

В межвоенное двадцатилетие благодаря развитому умению идти на компромисс Януш Радзивил сумел достичь значительных успехов на политическом поприще, став сначала депутатом сейма, а затем и сенатором.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/621/621116d5e7bd2c04a1a00393301d43e5.jpg
Януш Радзивил в сейме

В парламенте он возглавлял польско-французскую депутатскую группу, и именно от Радзивила зависело развитие союзнических отношений между двумя странами.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/67e/67e3d8547948e848d66f9bf90ad1c87f.jpg
Во время одного из выступлений

Работа Радзивила стала особенно актуальной кконцу 1920-х, когда ухудшились отношения Польши и Литвы. Литовцы не могли забыть отторгнутый в 1920-м Вильно. Конфликт с северным соседом, скорее всего, закончился бы победой Польши, но на стороне литовцев мог выступить СССР.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/082/082f4b44d035cfc367ab8a520930e856.jpg

И в этой ситуации роль Франции, как союзника Польши и уравновешивающий фактор значительно повышалась.

К концу 1930-х годов князь был влиятельной фигурой не только во внутриполитической жизни Польши. Януш Радзивил владел английским, немецким, французским языками, имел обширные связи в правящих кругах многих стран. В июне 1939 г., накануне нападения Германии на Польшу Януш Радзивил посетил Венгрию. Во время встречи с премьером Палом Телеки обсуждались многие вопросы и прежде всего позиция Будапешта в случае польско-германского конфликта.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/54b/54b4b44e1ed315f211225255673c330b.JPG
Неборов

Об успехе визита свидетельствует тот факт, что в сентябре 1939 г. венгерские власти без промедления приняли спасавшихся из охваченной войной Польши беженцев, а также отступавшую польскую армию.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/2d3/2d33f9d686ce44742e77cbe5fe89f46c.JPG
Гостиная в Неборове

По мнению современников, Януш Радзивил легко мог решить многие внешнеполитические проблемы Польши. Известный польский публицист Юзеф Мацкевич отмечал, что «князь Януш считался среди элиты польского общества лучшим кандидатом на пост министра иностранных дел.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/b3d/b3d71776750ba9ce2b889f51adf2ca69.jpg
Януш Радзивил с президентом Польши Х.Мостицким и польскими генералами (второй справа Людомил Райский (http://www.istpravda.ru/bel/research/80/

«Если бы президент Польши Мостицкий назначил его министром еще в марте 1939-го, то Польша первой не вступила бы в войну, а Англия и Америка не продали бы нас за бесценок», - писал Мацкевич.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/0cf/0cfc11bbe1d118c03f1f1500ceaf82c8.JPG

После нападения нацистской Германии на Польшу князь Януш переехал в свой замок в Олыке (Западная Украина).

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/e2a/e2aa51bbf4a304f8099d2117bd71c10f.jpg
Дворец Радзивилов в Олыке

7 сентября 1939 года туда приехал президент Польши, а через два дня - министр иностранных дел Юзеф Бек и верховный главнокомандующий, маршал Эдвард Рыдз-Смиглы. Во дворце прошло совещание, на котором обсуждали эвакуацию государственного аппарата из Варшавы, создание оборонительных рубежей на Висле и секретную миссию, связанную с эвакуацией золотого запаса Польши.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/a3a/a3a83725359a448fe4601d83bc0b6a3c.jpg

17 сентября 1939 года Красная Армия перешла советско-польскую границу. Через несколько дней во двор имения Радзивилов въехали военные машины. Князь Януш и его сын Эдмунд были арестованы НКВД.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/d9d/d9dff0f7aba26f098cb3252080c1128f.JPG
Герб Радзивилов на дворце в Неборове

За эту операцию лейтенанта госбезопасности Ивана Мурашкина наградили орденом «Знак Почета». После «неудачного» «народного суда», на котором деревенские жители проголосовали против повешения Радзивилов, сотрудники НКВД вывезли князей в Ровно.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/437/43785177cd43c054383d48e0307e30aa.JPG
Неборов

Эдмунд был отправлен в лагерь для польских военнопленных в Козельске. А его отец через Киев был доставлен в Москву, на Лубянку. Там Радзивила каждый день допрашивали, интересуясь оценкой экономического потенциала Польши, который оказался в руках нацистов. Особое внимание уделялось одному из высокопоставленных руководителей Третьего Рейха - Герману Герингу.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/6a3/6a370640892accb96a251d4b11b63154.jpg
Януш Радзивил, 1930-е годы

Дело в том, что в сентябре 1935 года вместе с польским послом Липским и генералом Войска Польского Фабрицем Януш Радзивилл посещал владения «наци № 2» в Восточной Пруссии. Официально, чтобы поохотиться. Но на самом деле, во время той встречи обсуждались вопросы внешней политики.

Через две недели пребывания на Лубянке измученного князя разбудили среди ночи и привели в комфортабельный кабинет, где сидел человек в пенсне. В комнате также находились начальник тюрьмы Миронов.

«Лаврентий Павлович Берия», - представился человек, сидевший за массивным дубовым столом. «Я прочитал ваши показания, князь. Ничего не имею против вас. Думаю, что нет оснований держать пана здесь. Какие у вас планы на будущее? » - начал разговор нарком.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/0a7/0a785f09fbf2ec2326fac9ce80722024.JPG

Радзивил спросил, что с его семьей, на что получил ответ, что родные князя в безопасности. Сенатор сказал, что хотел бы вернуться на родину, в Польшу, на что Берия подчеркнул, что Польша сейчас оккупирована Германией.

Но Януш Радзивил продолжал настаивать. И тогда Берия повернулся к Миронову и произнес: «Такие люди, как Радзивилы, нам очень нужны. Мы бы нашли для них хорошую работу».

Через несколько дней состоялась еще одна встреча Радзивила с Берией. Нарком спросил князя, знает ли он Евстафия Сапегу, добавив, что он также находится в руках НКВД. «Мы арестовали его в Гродно», - подчеркнул Берия. Князь Януш, безусловно, знал бывшего министра иностранных дел Польши и депутата сейма, и не долго думая, спросил, отпустят ли его вместе с ним.

«Думаю, мы его освободим позже. Пусть еще посидит», - ответил нарком. (На самом деле советский суд приговорил Евстафия Сапегу к смертной казни за деятельность, направленную против СССР. Впоследствии приговор заменят 10 годами ссылки в ГУЛАГе.

В 1941 г. в соответствии с договором Сикорский-Майский Сапега будет отпущен на свободу). В конце разговора Берия сказал, что советская сторона хотела бы получать от князя агентурную информацию из оккупированной Польши. При этом особо подчеркнув, что это не приказ, а просьба, и князь волен отказаться.

Kuki Anna
16.01.2016, 18:01
https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/8b6/8b6a59db7e8f0ec9a01c5485adda1f0c.jpg
Януш Радзивил

Януша Радзивила и его родных освободили из советской тюрьмы после вмешательства итальянского королевского двора, с которым Радзивилы находились в родстве. Перед отъездом из СССР нарком сообщил князю адрес секретной явки во Львове, а также настоял на том, что Радзивил должен был войти в контакт с сотрудниками советского посольства.

«Помните князь, у вас хороший сын и великолепные внуки. Берегите их», - сказал Берия на прощание. В этой фразе скрывался намек на то, что у НКВД «длинные руки» и при случае советская разведка нашла бы способ, чтобы надавить на князя.

Вскоре на железнодорожном вокзале в Бресте Радзивил встретился со своей семьей. Полковник госбезопасности Миронов, который проводил князя, на прощание сказал: «Ну что ж, князь, до свидания». На что Радзивил, улыбнувшись, произнес: «Прощайте». Начальник Лубянской тюрьмы, отойдя от поезда, произнес про себя: «Кто знает, кто знает». И эти слова были пророческими. Однако, обо всем по порядку.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/6d3/6d3f5613db085680ba420b1aa4760d05.jpg
Неборов, фото 1930-х годов

Оказавшись в Генерал-губернаторстве (так называлась часть Польши, оккупированная Третьим Рейхом), Януш Радзивил поселился в своем дворце в Неборове. Он сразу отказался от немецких предложений возглавить марионеточное польское правительство. Одновременно князь вступил в связь с представителями польского подполья.

Начиная с 1940 года, от своих резидентов в столице нацистской Германии Москва получила сведения о том, что Януш Радзивилл несколько раз бывал в Берлине и встречался с высшим нацистским руководством, в том числе с Германом Герингом. Пользуясь своим знакомством с рейхсминистром ариации, Януш Радзивил спас большую группу польских профессоров, арестованных нацистами.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/b5e/b5ee306e95681d4bf2b8011f4d32d58a.JPG
Дворец Радзивилов в Варшаве (сейчас Музей Независимости)

В 1940 г. Кремль поручает Павлу Судоплатову разработку вариантов выхода на связь с князем Радзивилом. В итоге Москва принимает решение связаться с князем по открытым каналам – через советское посольство.

Была придумана и легенда, объясняющая визит князя к советским дипломатам. Радзивил мог прийти в посольство для того, чтобы узнать судьбу фамильной собственности, оставшейся под советской юрисдикцией.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/a34/a34808728ec20817e4e08a5ccd237eef.JPG
Одна из комнат во дворце Радзивилов в Варшаве

В 1940 г. Радзивила дважды принимал резидент советской разведки в Берлине Амаяк Кобулов. Однако, с началом Великой Отечественной войны ситуация в корне изменилась.

Москва сделала на Радзивила особую ставку. Чекисты решили использовать князя для организации и проведения особой операции - покушения на Адольфа Гитлера. Помогать в этом Радзивилу должна была известная в Германии актриса Ольга Чехова.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/13a/13a9fe815f583dc7940a87240fd37de6.JPG
Дворец в Варшаве

По плану Москвы князь и Ольга Чехова должны были через своих друзей в среде немецкой аристократии обеспечить советским агентам-боевикам доступ к Гитлеру. Непосредственно ликвидировать фюрера должна была группа агентов, подчинявшихся боевику Игорю Миклашевскому.

Вскоре последний вышел на связь с Чеховой и Радзивилом. Группа боевиков начала готовить террористический акт для убийства «наци №1». Однако в 1943 г. Сталин отказывается от плана устранения Адольфа Гитлера. «Вождь народов» опасался, что после смерти фюрера нацистская верхушка совместно с генералитетом попытаются заключить сепаратный мирный договор с западными союзниками без участия Советского Союза.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/fcb/fcb670bc15bd769de9dd00e359bd3b59.JPG
Одна из комнат во дворце в Неборове

По информации советских разведорганов летом 1942 года представитель Ватикана в Анкаре по инициативе Папы Пия XII встречался с бывшим немецким министром иностранных дел Папеном, побуждая его использовать свое влияние для подписания сепаратного мира между Великобританией, США и Германией. Помимо этого, советская резидентура в Риме сообщала о встрече Папы с Майроном Тейлором, посланником Рузвельта в Ватикане, для обсуждения конкретных тезисов беседы кардинала Ронкалли (позднее он стал Папой Иоанном XXIII) с Папеном.

Князь Радзивил возвращается в оккупированную Польшу, в свой замок в Неборов и участвует в работе польских общественных организаций в Варшаве. В один из дней прямо на улице князя и его супругу Анну арестовывает гестапо.

Представителя знатного рода отправляют в берлинскую тюрьму Моабит, Анну в тюрьму берлинской полиции на Александрплац. По воспоминаниям князя в соседней с ним камере сидели немецкие офицеры – участники неудавшегося покушения на Гитлера. Однако представителю знаменитого дворянского рода повезло. Его вместе с семьей нацисты отпустили и позволили вернуться домой.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/52e/52e99dc205bc3225ea3b9f756e652737.jpg
Януш Радзивил, 1930-е годы

Слова, сказанные в декабре 1939 г. начальником Лубянской тюрьмы князю Радзивилу, оказались пророческими. Свидание князя Януша с советскими органами государственной безопасности не заставило себя ждать. В январе 1945 года он вместе с другими представителями известных польских шляхетских родов был арестован НКВД. Сначала Радзивилов перевезли в Москву, а позже - в Красногорск.

Однажды подвыпивший полковник НКВД на вопрос, почему семью князя держат в СССР и не отпускают в Польшу, ответил: «Вас не пускают варшавские коммунисты. Почему, никто не знает. Может бояться вас – князей, графов».

Действительно, только что установившаяся в Польше коммунистическая власть жестоко расправлялась с представителями имущих классов. Аналог советского НКВД, польское УБ начало настоящую охоту на бойцов Армии Крайовой и бывших сотрудников довоенной польской администрации. Польша тогда, по сути, переживала свой 1917-й год.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/4e2/4e223845dd392a3727f55d0de4e8d535.jpg
На одном из совещаний, 1930-е

Польские дворяне в подмосковном Красногорске стали, настоящей, достопримечательностью. На них ходили смотреть жители окрестных улиц. В один из дней к дому, где жили Радзивилы, подошла группа детей с учительницей. «Знаете ребята, это князья и графы. Они раньше были кровопийцами, а сейчас наша власть их заставила работать», - сказала воспитательница. Среди детей был сын офицера НКВД, который общался с внуками Януша Радзивила. Он подошел к одной из девочек и спросил: «Аннушка, это правда, что ты кровь рабочих пила?».

Через некоторое время дворян переводят в спецлагерь для военнопленных № 27. Новое место заключения семьи Януша Радзивилла было своеобразной «потемкинской деревней».

Лагерь находился под патронатом Красного Креста. Высокопоставленным заключенным давали читать советскую прессу и организовывали показы советских кинофильмов. Допускались даже богослужения.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/5b3/5b3ba2ca5d6eda8da4468d4c8039337d.JPG
Неборов

Их проводил ксендз из Венгрии. О том, что в лагере №27 содержится князь Радзивил с семьей, вскоре стало известно Белому Дому. Администрация президента США обращается с письмом к Сталину, в котором высказывает просьбу, как можно скорее отпустить Януша Радзивилла и его близких.

В 1947 году умерла жена князя Анна, а вскоре измученного Радзивила, наконец, отпустили в Варшаву. В один из дней после возвращения в польскую столицу князь встретил знакомого, который удивившись, спросил: «О князь, Вы вернулись? Надолго?».

На что Радзивил ответил: «Не знаю, надолго или накоротко, но одно знаю точно - до самой смерти». Через несколько лет князь обратился к советским властям с просьбой разрешить ему эксгумировать и перевезти останки любимой жены в Польшу. Но ... могилу княгини не нашли. Следующие двадцать лет князь прожил в скромной варшавской двухкомнатной квартире. Умер князь Януш Радзивил в 1967-м.

https://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/0d1/0d1be4ed8fc1e21b748ca7e61d3a143b.jpg

... Младший сын Януша Радзивила Станислав женился на Каролин Ли Бувье, родной сестре жены президента США Жаклин Кеннеди. В 1967 году бывшая первая леди США прилетела в Варшаву на похороны князя Януша Радзивила.

Отпуская князя в 1947-м, Лаврентий Берия не оставлял надежду использовать его в своих шпионских играх. По некоторым данным, в 1953 году «человек в пенсне» хотел продать Восточную Германию Западу за 10 миллиардов долларов, а посредником в этом деле должен был стать князь Януш Радзивил.
Игорь Мельников, "Историческая правда" (http://www.istpravda.ru/)

Kuki Anna
20.01.2016, 15:48
"НКВД и товарищ Ежов являются любимцами советского народа"

20 декабря 1937 года, в день 20-летия ВЧК-ОГПУ-НКВД, член Политбюро Анастас Микоян произнес прославляющую Сталина, чекистов и репрессии речь, которую не опубликовали в "Правде", а ее отдельное издание вскоре исчезло из библиотек. Руководитель историко-архивной службы ИД "Коммерсантъ" Евгений Жирнов разбирался в этой странной истории.

http://www.istpravda.ru/upload/iblock/f21/f2106278445be8150e62b43a0c2272d0.jpg

"Вот пришел мой "раб"
Время от времени происходят события, о которых с течением времени, казалось бы, окончательно не забывают, но и помнят не очень отчетливо. К примеру, кто в глазах западного мира был главным разоблачителем культа личности Сталина на XX съезде КПСС? Все точно знают — Хрущев. Но это мнение сложилось лишь после того, как в распоряжении зарубежных политиков и журналистов оказался доклад, сделанный первым секретарем ЦК КПСС на закрытом заседании съезда. А до этого главным разоблачителем Сталина считался совсем другой член советского руководства.

Похожая история произошла и с докладом члена Политбюро Анастаса Ивановича Микояна на торжественном заседании в честь двадцатилетия ВЧК-ОГПУ-НКВД. Все знают, что он, выступая 20 декабря 1937 года в Большом театре, расхваливал чекистов, их главу Николая Ежова и призывал советский народ доносить на врагов социалистического строя. Из издания в издание переходят короткие цитаты из речи Микояна, и не менее широкое хождение имеет эпизод из кинохроники, запечатлевший короткий фрагмент этой речи.

Но мало кто читал доклад целиком и знаком с его странной историей. Стоит начать с того, что решение о докладчике на торжествах НКВД Политбюро приняло в последний момент — 19 декабря 1937 года. А сам Микоян, судя по тексту решения, пытался отказаться от этого почетного поручения: "Обязать т. Микояна выступить с докладом на собрании Московского актива партийных, советских и профсоюзных работников о 20-й годовщине ВЧК-ОГПУ-НКВД".

Решение выглядело более чем странно. Судя по прессе тех дней, страна собиралась пышно отметить двадцатую годовщину существования карающего меча партии. В газетах и журналах в преддверии праздничного дня печатали рассказы и стихи о чекистах и их руководстве. Выступать с докладом по такому поводу должен был сам Сталин или как минимум глава правительства — Вячеслав Михайлович Молотов.

А Микоян в Совнаркоме руководил торговлей, заготовками и пищевой промышленностью, но никогда не курировал органы госбезопасности. Правда, 20 июля 1936 года, в десятую годовщину смерти Феликса Эдмундовича Дзержинского, Микоян выступил на траурном собрании с докладом об основателе ВЧК. Но тогда он говорил больше не о Дзержинском-чекисте, а о Дзержинском-хозяйственнике — главе Высшего совета народного хозяйства (ВСНХ) и своем друге, причем приводил много интересных фактов из жизни "железного Феликса". Микоян, к примеру, рассказывал, что Дзержинский гораздо больше любил чужих детей, чем своих. Ведь дети так чисты и не испорчены влиянием капиталистического мира и буржуазной идеологии.

Кроме того, в 1936 году Микоян поведал и о другой характеризовавшей первого чекиста истории. В стенограмме его речи говорилось: "У него был огненный темперамент. Непоколебимая вера в победу пролетариата приобрела у него яркость необыкновенной силы. Вот один эпизод из его жизни. Когда Дзержинский работал в ВСНХ, к Феликсу Эдмундовичу в присутствии ряда товарищей пришел человек, про которого Дзержинский сказал:

— Вот пришел мой "раб".

Оказалось, что это бывший эсер, тов. К., теперь уже член нашей партии, с которым Дзержинский сидел когда-то в Бутырской тюрьме. Тов. К. тогда не видел никакого просвета, в мраке реакции начал терять веру в революцию, находился во власти упадочных настроений.

А Дзержинский горел, как всегда. Он чувствовал всем своим существом, что приближается победа революции.

— Я убежден,— сказал Дзержинский тогда тов. К.,— что не позднее чем через год (это было в 1916 г.) революция победит.
— Не может быть,— ответил тов. К.
— Ну, давай пари!
— Давай.
— Что же обещаешь?
— Если оправдается, Феликс, ваше предсказание, то я отдаюсь вам... в вечное рабство. (Смех в зале.)

И вот когда революция победила, даже несколько раньше чем через год, Феликс Дзержинский, шутя, при встречах называл этого товарища своим "рабом". Этот маленький эпизод — яркая иллюстрация к характеристике Дзержинского как великого революционера, революционный дух которого не могли угасить ни тюрьма, ни ссылка, ни каторга".

Однако из доклада Микояна по случаю 20-летия ВЧК-ОГПУ-НКВД все живые истории о Дзержинском полностью исчезли. Как исчезли и все упоминания о том, что докладчик был с ним когда-то на дружеской ноге. Ничего странного в такой перемене не было, поскольку в заключительной речи на февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП(б) 5 марта 1937 года Сталин упомянул, что первый чекист не всегда был верным ленинцем: "Среди бывших троцкистов у нас имеются замечательные люди, вы это знаете, хорошие работники, которые случайно попали к троцкистам, потом порвали с ними и работают как настоящие большевики, которым завидовать можно. Одним из таких был т. Дзержинский. (Голос с места: "Кто?") Тов. Дзержинский, вы его знали".

Каким могло быть продолжение этой сталинской мысли на следующем этапе борьбы с "врагами народа" и где могли оказаться друзья Дзержинского, в те времена нетрудно было предположить. А потому, говоря об основателе ВЧК, Микоян в декабре 1937 года усердно цитировал Сталина и подчеркивал, что "Ленин и Сталин горячо любили Феликса Дзержинского". Столь же хитроумно Микоян выстроил и остальные разделы своей речи.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/a7d/a7d06817d136378580cb0bd12d148022.jpg
Товарищ Микоян на трибуне

"Усвоив сталинский стиль работы"

По действовавшим тогда канонам, Микоян в праздничной речи должен был хвалить главу отмечавшего годовщину основания ведомства — Ежова. Но и это, как показывала практика, было чревато неприятными последствиями. Многие ли из тех, кто хвалил предыдущего наркома внутренних дел Ягоду, еще оставались на свободе? Поэтому Микоян в первую очередь усиленно хвалил главного организатора борьбы с врагами — Сталина: "Неоднократно товарищ Сталин призывал партию к бдительности, учил нас, что пока мы находимся в капиталистическом окружении, до тех пор враг будет против нас бороться решительно и ожесточенно.

"Отживающие классы сопротивляются не потому, что они стали сильнее, чем мы, а потому, что социализм растет быстрее, чем они, и они становятся слабее, чем мы. И именно потому, что они становятся слабее, они чуют последние дни своего существования и вынуждены сопротивляться всеми силами, всеми средствами. Вот в чем механика обострения классовой борьбы и сопротивления капиталистов в данный исторический момент. В чем должна состоять политика партии ввиду такого положения вещей? Она должна состоять в том, чтобы будить рабочий класс и эксплуатируемые массы деревни, подымать их боеспособность и развивать их мобилизационную готовность для борьбы против капиталистических элементов города и деревни, для борьбы против сопротивляющихся классовых врагов. Марксистско-ленинская теория борьбы классов тем, между прочим, и хороша, что она облегчает мобилизацию рабочего класса против врагов диктатуры пролетариата".

Об этом товарищ Сталин говорил еще в 1929 г.

Как видите, товарищи, все последующие годы подтвердили, что, несмотря на разгром шахтинцев, разгром промпартии, кондратьевщины и чаяновщины, каждый новый большой успех нашей партии, победы социалистической индустрии, победы коллективизации снова усиливали борьбу единого фронта иностранных разведчиков и осколков разбитых эксплуататорских классов вместе с троцкистско-бухаринскими шпионами против нашей родины".

Микоян не жалел черной краски для описания недругов Сталина: "Нелегко было раскрывать троцкистско-бухаринских шпионов в этот период. Почему? Потому, что борьбой против ленинской партии внутри ее рядов эти предатели, по указке иностранных разведок, вместе с Иудой-Троцким прикрывали свою шпионскую деятельность и пытались путем обмана добиться свержения советской власти и подчинения нашей страны иностранным державам. Это не удалось троцкистам. Правые ренегаты — Бухарин и Рыков, убедившись в победе коллективизации, тоже попытались изменить политику партии, повернуть назад колесо истории в сторону капитализма. Все попытки этой контрреволюционной борьбы против партии Ленина—Сталина были разгромлены партией под руководством товарища Сталина... Постепенно, раскрывая всю эту организацию шпионов, вредителей и террористов, мы разоблачили, разгромили врагов революции — троцкистов и бухаринцев — этих агентов иностранных разведок. Мы разгромили их благодаря тому, что товарищ Сталин, который всегда настойчиво добивался повышения бдительности в нашей среде, учил и учит нас, как распознавать врагов. Нам удалось при помощи товарища Сталина, умеющего так остро видеть и раскрывать врага, разгромить банду троцкистско-бухаринских японо-немецких шпионов".

Отдав должное победам, как говорил Микоян, "под гениальным руководством товарища Сталина", он наконец-то добрался и до Ежова: "В этой борьбе, в разгроме гнезд троцкистско-бухаринских шпионов и диверсантов, армия советских разведчиков показала высокий класс революционной бдительности и геройства, вписав под руководством сталинского наркома Николая Ивановича Ежова прекрасные, славные страницы в историю революции. (Бурные аплодисменты.)

Так же как товарищ Лазарь Моисеевич Каганович дал блестящий пример того, как большевик, работающий сталинским стилем, придя на железнодорожный транспорт, в кратчайший срок сумел поднять транспорт на большую высоту, так же товарищ Ежов Николай Иванович, придя в НКВД, сумел быстро улучшить положение в НКВД, закрепить его и поставить на высшую ступень работу НКВД в кратчайший срок. (Аплодисменты.)

Товарищ Ежов создал в НКВД замечательный костяк чекистов, советских разведчиков, изгнав чуждых людей, проникших в НКВД и тормозивших его работу. Товарищ Ежов сумел проявить заботу об основном костяке работников НКВД — по-большевистски воспитать их в духе Дзержинского, в духе нашей партии, чтобы еще крепче мобилизовать всю армию чекистов. Он воспитывает в них пламенную любовь к социализму, к нашему народу и глубокую ненависть ко всем врагам. Вот почему весь НКВД и в первую очередь товарищ Ежов являются любимцами советского народа. (Бурные аплодисменты.)".

Но при этом Микоян вновь и вновь подчеркивал, что Ежов только исполнитель воли Сталина: "Товарищ Ежов добился больших успехов в НКВД не только благодаря своим способностям, честному, преданному отношению к порученному делу. Он добился замечательных успехов, которыми мы все можем гордиться, не только благодаря своим способностям. Он добился такой величайшей победы в истории нашей партии, победы, которую мы не забудем никогда, благодаря тому, что работает под руководством товарища Сталина, усвоив сталинский стиль работы. (Аплодисменты.)

Он сумел применить сталинский стиль работы в области НКВД. Товарищи работники НКВД, я могу пожелать вам, чтобы вы учились, как учился и учится у товарища Сталина сталинскому стилю работы товарищ Ежов, чтобы вы учились у товарища Ежова сталинскому стилю работы. (Аплодисменты.)".

Kuki Anna
20.01.2016, 15:48
http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/60e/60eaceac6bbcb5fb6a5aa23863652bb2.jpg
Товарищ Микоян призывал во всем следовать примеру товарища Сталина

"Вот где сила, вот в чем мощь народа!"

В той же хитроумной манере была составлена и та часть доклада Микояна, в которой он призывал народ поддерживать борьбу НКВД с "врагами народа". Все выглядело совершенно безукоризненно: "Секрет успеха НКВД не только в способностях его работников. Секрет успехов НКВД и в том, что НКВД, советская разведка опиралась и будет опираться на поддержку народа. Она служит народу, имеет его крепкую поддержку, опирается на него. Отсюда гарантия еще больших будущих успехов социалистической революции. В отличие от буржуазных разведок, которые являются наиболее ненавистной частью государственного аппарата для широких трудящихся масс, советская разведка любима своим народом. Она отстаивает его интересы. Она защищает его кровью завоеванные права и свободы и зорко стоит на страже его завоеваний. В мире нет больше такого государства, где бы органы государственной безопасности были так крепко спаяны с народом и где бы народ так помогал своей разведке".

Микоян приводил и примеры образцовой "спайки народа с НКВД": "Возьму несколько примеров. В августе 1937 г. в Саратове слесарь Воронов задержал и доставил в Управление НКВД некоего Комлева. Комлев обещал ему 10 тысяч рублей за совершение диверсионного акта — вбить железный болт в кабель на заводе, где работал Воронов. Недолго думая, тов. Воронов привел врага в НКВД. Как после выяснилось, Комлев оказался агентом одной фашистской разведки.

В Каменец-Подольское отделение НКВД поступило заявление о том, что из Румынии перешел границу некто П. Этот П. оказался агентом румынской разведки.

Один рабочий сообщил в НКВД об участниках троцкистской организации. В том числе он назвал и своего брата. Следствие выявило, что все это злейшие враги народа. Видите, товарищи, этот рабочий не постеснялся сказать правду о своем родном брате, потому что выше всего, выше личных и семейных интересов он ставит советскую власть. (Аплодисменты.)

По заявлению работницы Мельничанского сахарного завода, НКВД разоблачил крупного шпиона, который сознался, что работал по заданию румынской разведки. В течение ряда лет вел он шпионскую работу.

Вот, товарищи, на какие силы опирается НКВД. Рабочие и работницы — это помощники НКВД. Они знают, что такое советская власть! Они знают, кому помогают! (Аплодисменты.)

8 сентября сторож Горностаевского зернопункта Дубин обнаружил в стоге сена неизвестного, назвавшегося безработным. После ареста этот "безработный" оказался неким Левицким. На протяжении определенного времени он вел шпионскую работу в СССР.

В сентябре 1937 г. инженер Саратовской электростанции тов. Шишкин, член партии, подал заявление, что подозревает в шпионаже директора Саратовской электростанции Тампетера, тоже "коммуниста", коммуниста, конечно, в кавычках. Шишкин видел, как Тампетер списывал секретные сведения. Это послужило для него сигналом. Тампетер был арестован и сознался, что являлся агентом германской разведки с 1917 года.

Гражданка Дашкова-Орловская помогла разоблачить шпионскую работу своего бывшего мужа Дашкова-Орловского.

В Пугачевском районе, в селе Порябушки, пионер Щеглов Коля (1923 года рождения) в августе этого года сообщил начальнику районного отделения НКВД о том, что его отец Щеглов И. И. занимается расхищением из совхоза строительных материалов. Щеглова-отца арестовали, так как действительно у него дома обнаружили большое количество дефицитных строительных материалов. Пионер Коля Щеглов знает, что такое советская власть для него, для всего народа. Увидев, что родной отец ворует социалистическую собственность, он сообщил об этом НКВД. Вот где сила, вот в чем мощь народа! (Бурные аплодисменты.)

Колхозница-комсомолка Глуховская сообщила, что член колхоза Н. вызывает подозрение. Он был арестован и сознался, что является членом польской организации разведчиков, созданной Пилсудским. Он сказал также и о том, что имеется целая организация, которая ведет свою деятельность на нашей территории.

Фактов, когда наш народ сам охраняет и помогает своей разведке охранять советский строй, таких примеров, когда НКВД не только сам раскрывает дела, но является и организатором народных масс, таких примеров у нас много. И отсюда наша уверенность в том, что НКВД — армия советских разведчиков — сумеет и впредь добиться новых, еще больших, успехов..."

При этом, однако, Микоян не забыл аккуратно подчеркнуть, что за достоверность приведенных данных он сам не отвечает: "Тов. Ежов передал мне ряд материалов, в которых мы видим, как народ — рабочие, советская интеллигенция, колхозники, школьники помогают ловить фашистских шпионов и иностранных разведчиков".

Но главное — он вновь и вновь повторял, что все успехи НКВД достигнуты по воле Сталина и под руководством вождя: "В эту замечательную годовщину мы пожелаем работникам НКВД так же славно работать и впредь, как они работали до сего времени. Нужно еще больше заострять бдительность, не забывать того, что говорил товарищ Сталин: "...чем больше будем продвигаться вперед, чем больше будем иметь успехов, тем больше будут озлобляться остатки разбитых эксплуататорских классов, тем скорее будут они идти на более острые формы борьбы, тем больше они будут пакостить советскому государству, тем больше они будут хвататься за самые отчаянные средства борьбы, как последние средства обреченных". Мы можем пожелать, чтобы работники НКВД, и впредь служа народу, были преданными сынами ленинско-сталинской партии и хранили чекистский завет Феликса Дзержинского — бороться за дело народа и всегда быть начеку, чтобы ни один предатель не ускользнул от карающего меча пролетарской революции".

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/19a/19adb9d632ca608143096eefc11630d0.jpg
Товарищ Ежов лишь выполнял волю товарища Сталина, но это не спасло его от расстрела

"Славно поработал НКВД за это время!"

В соответствии с действовавшим тогда порядком, речь члена Политбюро, да еще и по такому важному поводу, на следующий день должна была появиться в центральных газетах, а в последующие дни, в зависимости от расстояния от Москвы, и в местной печати. Тем более что все они публиковали массу статей о чекистах в канун 20 декабря. Но 21 декабря даже в "Правде" вместо полного текста речи Микояна опубликовали ее сжатое изложение, в котором большая часть рассуждений оратора выглядела так: "Товарищ Микоян указывает, что сегодня наша страна отмечает не просто 20-летие одного из советских ведомств. НКВД — это не просто ведомство! Это организация наиболее близкая всей нашей партии, всему народу. ...Товарищ Микоян подробно останавливается на последнем периоде работы Наркомвнудела, когда во главе советских карательных органов партия поставила талантливого, верного сталинского ученика Николая Ивановича Ежова, у которого слово никогда не расходится с делом. Славно поработал НКВД за это время! Он разгромил подлые шпионские гнезда троцкистско-бухаринских агентов иностранных разведок, очистил нашу родину от многих врагов народа, стремившихся повернуть вспять колесо истории, отнять у народов нашей родины их счастливую социалистическую жизнь. Наркомвнудел поступал с врагами народа так, как этому учит товарищ Сталин, ибо во главе наших карательных органов стоит сталинский нарком товарищ Ежов".

Возможно, отступление от советских ритуалов объяснялось тем, что Сталин был недоволен работой НКВД и Ежова. Ведь сам он, ничего не объясняя, не приехал на торжественное заседание в Большой театр. Назначение оратором Микояна выглядело как еще один признак сталинского недовольства. А отсутствие публикаций доклада Микояна довершало картину полуопалы Ежова. Правда, то, что речь Микояна не попала в печать, могло иметь и другие причины. Оратор слишком усердно подчеркивал, что инициатор всех репрессий — Сталин. Но вождь, скорее всего, в тот момент уже решил переложить всю ответственность за массовые аресты и казни на Ежова. И именно поэтому речь Микояна напечатали в сокращении.

Не менее интересным оказалось и еще одно обстоятельство. В 1938 году речь опубликовали отдельной брошюрой совершенно незначительным для пропагандистских изданий того времени тиражом — 25 тыс. экземпляров. Причем вновь со значительной правкой. К примеру, главная газета страны упомянула о сказанной Микояном фразе, которой потом не оказалось в стенограмме: "У нас каждый трудящийся — наркомвнуделец!" Расхождения наблюдались и при сравнении стенограммы с эпизодами речи, зафиксированной в кинохронике. К примеру, во фрагменте о пионере Коле Щеглове исчезли эмоциональные возгласы Микояна: "Он ему не отец!" и т. п.

Получалось, что Анастас Микоян шаг за шагом уменьшал масштабы своего участия в восхвалении и оправдании репрессий. Причем помогали ему в этом сложившиеся в стране порядки. Подшивки газет по окончании года отправлялись в спецхраны библиотек. Там же оказались и немногие экземпляры брошюры со стенограммой после того, как в том же 1938 году Ежова отстранили от дел в НКВД, а в апреле 1939 года арестовали. Остальные, как водится, уничтожили. На спецхранение попали и кинопленки, и звукозаписи речи Микояна. Так что после смерти Сталина уже ничто не мешало ему предстать перед партией и народом в образе борца с культом личности Сталина и его последствиями.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/04b/04ba616d6bdbb9eeb0509765e78ad746.jpg
Редкий кадр: Ежов среди товарищей-партийцев. После того, как бывший шеф НКВД был объявлен "врагом народа", практически все нимки с его участием были уничтожены.

"Процветал культ личности"

В 1956 году, перед XX съездом КПСС, члены президиума ЦК после непростых дискуссий решили сосредоточить критику Сталина в докладе, который Хрущев должен был зачитать на закрытом заседании съезда. Но 16 февраля 1956 года, выступая на открытом заседании, Микоян начал критиковать Сталина. Правда, прямо не называя его: "Главной чертой, характеризующей работу Центрального Комитета и его Президиума за последние три года, является то, что в нашей партии после долгого перерыва создано коллективное руководство. (Аплодисменты.) Наша партия теперь имеет крепко спаянный руководящий коллектив, сила которого не только в том, что он состоит из сработавшихся в течение многих лет в революционной борьбе товарищей, что очень важно, конечно, но главное в том, что этот коллектив, руководствуясь ленинскими идеями, ленинскими принципами строительства партии и партийного руководства, за короткий срок добился восстановления ленинских норм партийной жизни сверху донизу. (Аплодисменты.) Принцип коллективного руководства является элементарным для пролетарской партии, для партии ленинского типа, однако приходится подчеркивать эту старую истину потому, что в течение примерно 20 лет у нас фактически не было коллективного руководства, процветал культ личности, осужденный еще Марксом, а затем и Лениным, и это, конечно, не могло не оказать крайне отрицательного влияния на положение в партии и на ее деятельность. И теперь, когда в течение последних трех лет восстановлено коллективное руководство Коммунистической партии на основе ленинской принципиальности и ленинского единства, чувствуется все плодотворное влияние ленинских методов руководства. В этом-то и заключается главный источник, придавший за последние годы новую силу нашей партии. Это и явилось важной предпосылкой тех успехов, о которых говорится в докладе тов. Н. С. Хрущева, и залогом того, что партия будет идти вперед еще более уверенно, еще более успешно по пути построения коммунизма. (Аплодисменты.)".

Досталось и сталинской внешней политике: "К удивлению многих буржуазных деятелей, наше Правительство не побоялось открыто заявить по ряду международных вопросов о таких фактах, когда в нашей внешней политике в прошлом допускались те или иные ошибки и когда в некоторых случаях обострялись отношения и по нашей вине. Советское правительство решительно пошло по пути устранения недостатков нашей работы в области внешней политики".

Микоян не обошел стороной и идеологические вопросы: "Объективно говоря, часть вины за неудовлетворительное состояние идеологической работы надо отнести за счет обстановки, созданной для научной и идеологической работы за ряд предыдущих лет. Но бесспорно, что определенная вина за наше серьезное отставание на идеологическом фронте падает и на самих работников этого фронта. К сожалению, за последние пятнадцать-двадцать лет у нас мало, очень мало обращались к сокровищнице ленинских идей для понимания и объяснения как явлений внутренней жизни нашей страны, так и международного положения... В отчете Центрального Комитета ясно говорится о неудовлетворительном состоянии нашей пропагандистской работы. Одна из главных причин в том, что марксизм-ленинизм изучается у нас, как правило, только по Краткому курсу истории партии. Это, конечно, неправильно. Богатство идей марксизма-ленинизма не может уложиться в ограниченные рамки темы истории нашей партии и тем более краткого ее курса".

В устах человека, расхваливавшего репрессии и их гениального вдохновителя, все это звучало кощунственно. Но кто помнил о речах Микояна почти двадцатилетней давности? Тем более если все свидетельства о них были давно скрыты.

Зарубежная пресса с восхищением писала о Микояне. К примеру, бельгийская Le Soir 6 марта 1956 года рассказывала о "герое воинствующего антисталинизма". А французские газеты подчеркивали, что делегаты аплодировали Микояну дольше и больше, чем Хрущеву.

Подобная политическая гибкость, характерная для Микояна, была типична для многих политиков всех эпох. В особенности если они легко и без проблем могли скрывать свои прошлые воззрения, речи и доклады. Вот только их принцип — говорите смело, все равно ничего не останется, к несчастью для современных политиков, перестал действовать в эпоху глобализации и интернета.
Евгений Жирнов, "Коммерсантъ-Власть" (http://www.kommersant.ru/doc/2076900)

Kuki Anna
21.01.2016, 10:15
И вновь о трагедии 1939 года

Публикуем новые факты о преступлениях против польских граждан на территории Западной Беларуси.

http://www.istpravda.ru/upload/iblock/387/387db8a03bf5210580decb7d457abbba.jpg

Материал «Подземенье – белорусская Катынь» вызвал большой интерес у читателей . Таких трагических мест по всей Западной Беларуси сотни. Опьяненные анархией и ощутившие безнаказанность люди с красными повязками вымещали всю свою злобу на польских военнослужащих, полицейских и гражданских лицах.

Тогда, в середине сентября 1939 года, польская государственная инфраструктура была разрушена. Страна находилась на гране гибели. И в этой ситуации разного рода отщепенцы, спрятавшись под личиной идейных борцов против «панского ига», творили свои страшные дела.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/84c/84cdd610e367e28db5172875e86a3175.jpg
Советские пограничники демонтируют польские укрепления

На Кобринщине есть небольшая деревня Буховичи. Теперь это почти пригород Кобрина. В сентябре 1939-го через этот населенный пункт проходили отступавшие части Войска Польского, несколько дней оборонявшие город от немецких войск.

17 сентября 1939 года Красная армия перешла советско-польскую границу и стремительным броском двинулась на запад. В этих условиях дальнейшая оборона Кобрина была бессмысленной и польские подразделения стали отходить.

В Буховичах, в одном из фольварков остановились офицеры (по воспоминаниям очевидцев их было человек шесть) 83-пехотного полка Войска Польского. На следующий день «штабисты», как их называли местные жители, увидели на дороге советские танки и красноармейцев. Поляки пошли в сторону «гостей с востока», но их перехватили местные «активисты», нацепившие на рукава красные повязки, и потребовали от поляков сдать оружие и снять форму, а когда те отказались подчиниться, безжалостно их убили.

Невольными свидетелями жестокой расправы стали братья Сергей и Алексей Матвейчуки. Они пасли коров и, услышав человеческие крики и стоны, спрятавшись в кустах наблюдали за происходящим ужасом.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/a1f/a1f2d2a46605f00323da8250bbc17581.jpg
Советский танк Т-26 в Бресте

Сняв с убитых униформу и обувь, «активисты» столкнули тела польских офицеров в придорожную канаву. Сергей Матвейчук вспоминал, что некоторые из поляков еще стонали в течение нескольких часов. Лишь под вечер к месту расправы пришли деревенские жители, выкопали яму и кое-как похоронили несчастных.


А местные отморозки, одев польские офицерские мундиры (на одном из которых было много разных наград), стали щеголять по деревне, рассказывая о том, как «уничтожили офицерскую банду».

Среди активистов было два брата – Филипп и Сергей Михалюки. Судьба этих, с позволения сказать, людей, заслуживает отдельного внимания. Филипп во время «первых Советов» особой славы не снискал. В председатели не выбился, да и «заслуги» его в борьбе с «панским игом» новая власть не оценила.

А когда пришли немцы Филипп сразу же записался в полицию. Жители деревни Буховичи вспоминают, как «новоиспеченный» полицейский щеголял в немецком мундире и рассказывал, как он браво охраняет еврейское гетто.

После освобождения Беларуси от немецко-фашистских захватчиков Михалюк скрывался в лесах, но был пойман и осужден на 20 лет лагерей. В 1953-м, по амнистии был освобожден и вернулся в родные края. Правда, вскоре спился и умер. Видимо стыдно было смотреть людям в глаза.

И у Сергея Михалюка биография достаточно занятная. Свидетели помнят, как этот человек лично стягивал с умирающих польских офицеров сапоги, а потом хвастался в деревне «обновкой». Правда, долго походить в «офицерках» (так называется обувь офицеров) не пришлось.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/6b2/6b2f522f4760bfc4c775d317eeab5b1c.jpg
Жители Молодечно. Фото из газеты "Правда"

В 1940 г. С.Михалюка арестовывает НКВД. Оказалось, что в бумагах польской полиции этот человек проходил как… осведомитель. Суд приговорил С.Михалюка к ссылке в ГУЛАГ. И видимо сгинул бы этот доносчик-убийца в лагере в Коми АССР, если бы не нападение Фашистской Германии на Советский Союз.

Вскоре в соответствии с соглашением Сикорский-Майский в СССР начала формироваться польская армия под командованием генерала Владислава Андерса. Из советских лагерей стали «вытаскивать» бывших польских граждан, прошедших через все муки сталинской репрессивной системы. Среди прочих из ГУЛАГа был освобожден и «агент» польской полиции, а по совместительству и «коммунистический активист» из Буховичей Сергей Михалюк.

…В 1960-х годах родственники этого человека стали вдруг получать письма из Великобритании от Джорджа Михельсона. Оказалось, что в 1946 г. Михалюк не захотел возвращаться в БССР и решил осесть в Великобритании, сменил имя и стал добропорядочным подданным Её величества королевы. Потом в письмах к родным он в красках описывал свою службу в годы Второй Мировой. Но на родине этого человека помнили как участника банды, убившей ни в чем не повинных людей.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/c02/c022fb1ff961e9cf6b8c27e5eda96e78.jpg
Сентябрь 1939-го. Красная Армия входит в Волковыск

…Трагедия 1939 года до сих пор является не заживающей раной в сердце многих поляков. Но не чужая она и для белорусов, ибо все эти беззаконные убийства, вывозы, депортации происходили на нашей земле и об этом забывать нельзя. Пожалуй, у каждого народа найдется свой «скелет в шкафу», но европейцы стараются покаяться за фатальные ошибки прошлого. А мы все воюем со своей историей. Придумываем обоснование для бесчеловечных сталинских экспериментов над своим и чужими народами. Пора уже прекратить это и научиться уважать память людей, попавших в жернова большевицкого террора.

Игорь Мельников, Нина Марчук, "Историческая правда" (http://www.istpravda.ru/bel/)

Kuki Anna
21.01.2016, 10:35
Норильское восстание 1953-го

25 мая 1953 года в Норильске, в так называемом Горлаге, произошло самое крупное восстание в истории ГУЛАГа.

http://www.istpravda.ru/upload/iblock/e7e/e7e82e21e15701043c7cf08aa008f511.jpg
Норильлаг

http://www.istpravda.ru/upload/iblock/12d/12d1bc35aa3412e8a45d186dc0654364.jpg
Так лагерь выглядел в то время, когда еще существовал Норильлаг. Там, за цехами старого Никелевого завода и еще коптящим небо Коксохимом видны белые коробочки бараков, раскинувшиеся вдоль подножия горы гудчихи.

http://www.istpravda.ru/upload/iblock/dfa/dfa8d0ca387e69c7e8cdd464b3d168e4.jpg
Сейчас участок территории выглядит как ровное поле, усеянное всяким мусором и остатками деревянных стен бараков. Сверху достаточно хорошо видно, где были бараки и как они располагались.

http://www.istpravda.ru/upload/iblock/c1c/c1cd36a6512abcfb10ee6356aec8899e.jpg
На том месте, где стоял барак, растительности нет, а вся территория, выстлана зеленым травяным ковром.

http://www.istpravda.ru/upload/iblock/846/846b07a6de9b3c9475e4f508a897b438.jpg
Обратите внимание, что среди голых каменных полей есть островки яркой зеленой травы. Прошло уже больше полвека, а трава до сих пор питается остатками человеческой жизнедеятельности.

http://www.istpravda.ru/upload/iblock/cdc/cdc417bc1e5c7b1fab98c4b2b5ce5240.jpg
Так выглядят снизу останки угольной шахты №15 ("Норильская") и лагерный пункт "Нагорный" 1-го лагерного отделения Норильлага.

http://www.istpravda.ru/upload/iblock/378/3787fb9944144ef04d8aed5f69d6158a.jpg
Площадка комплекса находится на крутом склоне на высоте более 300 метров над уровнем города. Казалось бы, невозможно построить здесь что-то без специальной техники, но для гулаговской страны в те годы не существовало слов «нельзя» и «невозможно».

http://www.istpravda.ru/upload/iblock/702/702158208fd496d73d17a87e8ddf503f.jpg
Яркая зеленая трава - редкость в этих местах. Она есть только там, где были лагеря. Каждую весну и начало лета ярчайшее зеленое пятно травы на склоне пустых горных склонов напоминает от том, что тут когда-то стоял лагерный пункт.

http://www.istpravda.ru/upload/iblock/c3e/c3e03f49febcb24ccd6323d2e40bbb0b.jpg
Единственное фото, что удалось найти, снято со склона горы Рудной в 1947 году. Очень хорошо видны бараки. На склонах горы в то время еще виден лес.

http://www.istpravda.ru/upload/iblock/7eb/7eb124e4577eed801974a9839f85f14b.jpg
Лагпункт «Нагорный» прилеплен к южному склону горы Шмидта, или, как ее называют, Шмитихи. Кому и зачем надо было строить такое неудобное «ласточкино гнездо», не ясно. Очевидно, здесь велись изыскания: были пробиты несколько шурфов, а поскольку рабской силы хватало, то и построили этот лагпункт. Но никакой шахты тут не заложили, рабочих перегнали в первое лаготделение, поближе к шахтам и рудникам, а в опустевшие бараки согнали женщин из других лаготделений.

http://www.istpravda.ru/upload/iblock/d83/d833b01acb17159fdd5e8fd6234466f3.jpg
Памятник жертвам Норильлага. Норильск

Более 20 лет (1935-1956 гг.) на территории Таймыра существовал один из крупнейших лагерей Сибири — Норильлаг с десятками лаготделений и лагпунктов, расположенных в Норильске, Дудинке, арктических районах и малонаселенных районах Красноярского края.

23 июня 1935 г. в Москве Советом Народных Комиссаров СССР принято постановление «О строительстве Норильского никелевого комбината», одним из пунктов которого было: «…строительство Норильского никелевого комбината признать ударным и возложить его на Главное управление лагерями НКВД, обязав его для этой цели организовать специальный лагерь». Организация лагеря была для правительства наилучшим средством разработки Норильского месторождения. Уже 1 июля 1935 г. в Дудинку прибывают первые заключенные.

Заключенные работали на строительстве и эксплуатации Норильского комбината, строительстве города Норильска, погрузке и разгрузке судов, строительстве и обслуживании железной дороги Валек - Норильск и Дудинка - Норильск, аэропорта Надежда, автодорог, Красноярского аффинажного завода, Дудинского и Красноярского портов, строительстве объектов соцкультбыта (в том числе, например, реставрации домика, в котором во время ссылки жил И.В. Сталин в с. Курейка), на сельскохозяйственных работах, в том числе в с. Курейка и в с. Шушенское.

Численность заключенных:

1935г. — 1 200
1936 г. — 1 251
1937 г. — 9 139
1938 г. — 7 927
1939 г. — 11 560
1940 г. — 19 500
1941 г. — 20 535
1942 г. — 23 779
1943 г. — 30 757
1944 г. — 34 570
1945 г. — 31 822
1946 г. — 33 797
1947 г. — 37 443
1948 г. — 47 732
1949 г. — 57 463
1950 г. — 58 651
1951 г. — 72 490
1952 г. — 68 849
1953 г. — 67 889
1954 г. — 36 734
1955 г. — 21 214
1956 г. — 13 629.

Кроме того, в 1948 году в Норильске был организован особый лагерь - Горный. Заключенные Горлага выполняли тяжелые физические работы на горнорудных предприятиях Норильского комбината, земляные работы на строительстве дорог, медного и механического заводов и самого Норильска.

В Норильлаге с 1935 по 1956 годы содержалось более тысячи подданных 22 стран мира, представители всех республик и национальных меньшинств бывшего Советского Союза. Около 60% от общего количества заключенных всегда составляли русские, остальные 40% — другие национальности, среди которых самые многочисленные — украинцы.

Общее количество заключенных, отбывавших наказание в Норильлаге с 1935 по 1956 годы, — около 500 тысяч человек.

Восстание в Горлаге стало ответом заключенных на расстрел группы заключенных. Восставшие прекратили работу во всех лагерных отделениях, над бараками подняли черные знамена с красной полосой посередине в знак траура по погибшим товарищам и пролитой ими крови. Бастовавшие отказались выходить на работу, потребовали приезда комиссии из Москвы, пересмотра своих дел, 8-часового рабочего дня, разрешения на свидания и переписку с родными.

В 1953-м году лагерный «контингент» Горлага - это в основном, «политические», осужденные по печально известной 58-й ст. УК РСФСР, представители многих национальностей, проживавших как на территории СССР, так и за его пределами — немцы, венгры, японцы...

Средний срок лишения свободы у отбывающих наказание в Горлаге Норильска - 10-15 лет лишения свободы. Рабочий день по 10-12 часов даже в 40-градусный мороз и пайка хлеба в день чуть больше блокадной ленинградской.

Страшным испытанием был террор «блатных» - уголовного элемента, в тюремной системе СССР всегда находящего поддержку у лагерной администрации (считалось, что «политических», «контрреволюционеров», перевоспитать нельзя, а уголовников — «социально близких» - «перековать» можно).

Вы можете прочитать подробные и пронзительные воспоминания узницы Норильлага Ефросиньи Керсновской. (http://www.gulag.su/copybook/index.php?eng=&page=9&list=1)

В состав Норильлага входили отдельные лагерные пункты (ОЛПы), лагерные пункты (л/п), лагерные отделения (л/о), командировки, подкомандировки. Число их часто менялось, исходя из нужд производства. Ряд подразделений Норильлага располагался на большом удалении от Норильска. Самым удаленным из них был сельскохозяйственный лагпункт в д. Ильичево, южнее Шушенского. В Красноярске постоянно действовало 8 л/о (погрузка грузов для отправки их в Норильск). Лагпункты были в совхозе «Таежный» (Сухобузимский район), в Подтесово, Маклаково, Курейке. Заключенные Норильлага строили Сталинский пантеон в Курейке. Вот некоторые факты из истории Норильлага.

В первые годы существования Норильлага, с 1935 по 1939-й, от истощения, паралича сердца, цинги, туберкулеза умерли около 400 заключенных. В тот период в лагере одновременно содержалось от двух до десяти тысяч заключенных. Большинство из них получило срок наказания по политическим мотивам – это «контрреволюционеры», «кулаки», их дети и родственники. Они добывали уголь, вырабатывали кокс, трудились на углесортировке, строили шахты, рудники, железную дорогу, другие промышленные объекты, работали в порту – всего к 1939 году на территории Норильска и Дудинки было пять лагерных отделений.

Среди умерших и расстрелянных в Норильлаге подавляющее большинство – русские, но есть и подданный Финляндии, корейские и китайские крестьяне, немцы, евреи, украинцы, белорусы, молдаване.

К началу 1940 года появляются новые лагерные пункты, лагерное население возрастает до 19575 з/к – рабсила нужна для строительства новых промышленных объектов, из которых главный – металлургический комбинат.

За 10 лет, с 1942 по 1951-й, в Норильлаг прибыло 181870 заключенных, а убыло 136774, из них освободилось 79654, этапированы 39779. Следовательно, число умерших составляет 17 тысяч человек. В эти годы появляются лагерные отделения для каторжников – мужчин и женщин. Особый лагерь № 2 (Горлаг). Появляются в числе заключенных и так называемые «бандеровцы» - юноши и девушки, престарелые родственники, сестры и жены мнимых и настоящих сторонников Степана Бандеры.

Основную массу каторжников и политзаключенных военного и послевоенного времени составляли невинные люди. Многочисленные данные о реабилитации бывших узников Горлага, каторжников, собранные музеем истории НПР подтверждают это.

Каждый год прибывали новые этапы, строились новые лаготделения и лагпункты. Ежегодно количество заключенных Норильлага времен войны доходило до 35 тысяч. Самый «смертный» был 1943 год. От болезней и травм скончалось более двух тысяч лагерников. Военное время – это этапы с иностранцами и нашими, поволжскими немцами, калмыками, крымскими татарами, ингушам. Вообще в Норильлаге с 1935 по 1956 гг. содержалось более тысячи подданных 22 стран мира, представители всех республик и национальных меньшинств Советского Союза. Около 60% от общего количества заключенных всегда составляли русские, остальные 40% - другие национальности, среди которых украинцы – самые многочисленные.

В послевоенные годы в Норильском ИТЛ содержалось в 34 лаготделениях от 40 до 70 с лишним тысяч з/к одновременно. На строительстве различных объектов, на добыче полезных ископаемых работали только лагерники, на металлургических заводах были и вольнонаемные. Как правило, они составляли четвертую часть от общего числа заключенных. В шести отделениях Горного лагеря содержалось, начиная с 1948 г., от 15 до 20 тысяч. Заключенные Горлага обслуживали основные строительные и производственные объекты комбината, т.е. выполняли самые тяжелые работы.

Главным стимулом для з/к было «дополнительное питание по норме № 10», то есть 1,6-1,8 пайка, который получали заключенные, перевыполнявшие нормы на основных объектах. В основном же кормили плохо, часто вместо положенных 800 граммов хлеба лагерники получали 700. Кроме дрожжей, не было практически никаких витаминов, и даже за это высчитывали из нормы 50 г хлеба и 30 рублей. Не хватало одежды, а ту, которой обеспечивали, использовали не один срок. Все это вело к росту числа заболеваний сердечнососудистой системы, алиментарной дистрофии, воспалениям легких. Росло и число производственных травм. Заболевания и травмы были основными причинами смерти заключенных. Кроме того, любой заключенный мог умереть от побоев, укусов натравленных на них собак, «неправильного применения оружия» - все эти приемы усмирения использовали офицеры и солдаты конвойных войск.

О массовых расстрелах после войны сведений в архивах пока не обнаружено, однако есть данные об убийстве около сотни политзаключенных Горлага, восставших в 1953 г.

С сожалением можно констатировать, что пока мы не можем назвать точную цифру погибших в Норильлаге. Исследовательская работа продолжается.

Kuki Anna
21.01.2016, 10:37
Через Норильлаг прошло много замечательных людей. Вот некоторые из них (первоисточник данных можно найти по ссылке) (http://www.liveinternet.ru/community/norillag/post255245873/).

Гумилев Лев Николаевич, историк, писатель. Родился 1 октября 1912 года в Царском Селе (ныне г. Пушкин) под Петербургом. Сын Николая Гумилева и Анны Ахматовой. Арестован 10.03.1938 г. будучи студентом 4-го курса истфака ЛГУ. Осужден на 5 лет. 21.09.1939 г. прибыл в Норильлаг. Лагерная кличка Чума. В лагере дружил со Штейном (Снеговым) С.А. Вместе с ним написал «Словарь наиболее употребляемых блатных слов и выражений». Пользуясь этим словарем, написали научно-историческую работу «История отпадения Нидерландов от Испании». Освобожден 10.03.1943 г. Добился отправки на фронт. Солдатом дошел до Берлина. Повторно арестован 6.11.1948 г, осужден на 10 лет. Освобожден 14.05.1956 г. После освобождения защитил две докторских диссертации, доктор исторических и географических наук. Автор теории этносов.

Штейн (Снегов) Сергей Александрович, физик, писатель. Родился в Одессе 5 августа 1910 года. В 1932 году закончил физико-математический факультет Одесского университета. Работал инженером-исследователем в Ленинграде. Арестован 3.06.1936 г. Осужден на 10 лет. Срок отбывал в том числе на Соловках. В Норильлаг прибыл в августе 1939 года Соловецким этапом. Работал сначала на общих работах, затем в лаборатории опытного металлургического цеха. Освобожден 08.07.1946 г. Второй арест в 1951 г. в Норильске. Приговорен к бессрочной ссылке в Норильске. После освобождения из ссылки занялся литературной деятельностью. Написал более 20 книг.

Козырев Николай Александрович, родился в Петербурге в 1908 г. Известный астроном, работал в Пулковской обсерватории (под Ленинградом), занимался изучением атмосферы Венеры. Арестован 7.11.1936 г., осужден на 10 лет. С 1939 г. в Норильлаге. 10.01.1942 г. Таймырским окрсудом за контрреволюционную агитацию осужден на 10 лет. Оставлен в Норильлаге. Участвовал в лагерных геологических экспедициях. Из Норильлага убыл в 1944 г., освобожден в 1946. После освобождения защитил докторскую диссертацию. За открытия в астрономии награжден золотой медалью Международной ассоциации астрономов.

Федоровский Николай Михайлович, родился в Курске 30 ноября 1886 года. Участник революционного движения с 1902 года. Один из основателей Московской горной академии, где возглавлял кафедру минералогии (1918-1923 гг.), член-корреспондент АН СССР (с 1933 г.), основатель и директор Всесоюзного научно-исследовательского института минерального сырья (с 1923 г.). Арестован 25.10.1937 г., осужден на 15 лет. Заключение отбывал в Особом конструкторском бюро 4-го спецотдела НКВД СССР в Москве. В 1945 году этапирован в Норильлаг. 27.04.1949 г. переведен в Горлаг (лагерный номер – Н-047), освобожден в 1952 году тяжело больным. Умер в 1956.

Урванцев Николай Николаевич, 1893 года рождения. Геолог, доктор геолого-минералогических наук (1935 г.), почетный полярник. 17.11.1932 г. награжден орденом Ленина, при аресте орден отобрали. Окончил Томский технологический институт. Один из первооткрывателей и исследователей Норильского рудного поля. С 1932 года – заместитель директора Института Арктики в Ленинграде. Арестован 11 сентября 1937 года, осужден на 10 лет. Срок отбывал в Норильлаге. Большую часть срока был расконвоирован. Освобожден в 1947 году. Умер в 1954 г. в Ленинграде.

Норильлаг закрыт приказом МВД СССР от 22.08.1956 г.

С Норильлагом были связаны два лагуправления: ИТЛ аффинажного завода № 169 и Горлаг (особый лагерь № 2). Строительство аффинажного завода было обусловлено необходимостью переработки концентратов, полученных на Норильском горно-металлургическом комбинате и содержащих металлы платиновой группы, золото и серебро. Встал вопрос о месте расположения аффинажного завода. Основных вариантов было три: Норильск, Куйбышев, Красноярск. Постановлением ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 07.04.1939 г. было принято решение о строительстве аффинажного завода в Красноярске. А кто строить-то будет? Конечно, заключенные. Приказом наркома НКВД № 00725 от 05.06.1941 г. был образован ИТЛ аффинажного завода № 169 (Аффинажстрой).

ИТЛ просуществовал до сентября 1951 года. Максимальное число заключенных – 1813 на 1 января 1943 года. Но построить завод – это половина дела. Норильские концентраты не имели аналогов в мировом производстве, и получение из них металлов платиновой группы требовало разработки принципиально новых технологий. Для решения этой проблемы на завод были направлены ведущие специалисты в этой области, находящиеся в заключении и ссылке. Эти талантливые ученые в условиях неправой неволи достойно решили поставленную перед ними задачу. Разработанные ими технологии получения металлов платиновой группы признаны ведущими зарубежными специалистами лучшими в мировой практике. Эти талантливые, глубоко порядочные люди, несмотря на непрерывный гнет подневольной жизни, обставленные стукачами, регулярно отмечавшиеся в комендатуре, которых каждый мог оскорбить и унизить, оставили светлую память о себе у ветеранов завода. Уместно будет назвать здесь имена некоторых из них.

Мюллер Рудольф Людвигович, профессор Ленинградского университета, доктор технических наук. Арестован перед войной. В заключении работал на лесоповале, затем банщиком, лаборантом в санчасти. Этапирован в лагерь при аффинажном заводе. С 1946 года возглавлял группу в научно-исследовательской лаборатории. Освобожден из заключения в 1951 году. Отправлен в ссылку в Кемеровскую область, где с большим трудом нашел работу (преподавал в техникуме). Погиб в автокатастрофе.

Анисимов Сергей Матвеевич, 1901 года рождения. Заведующий кафедрой Томского горно-металлургического института. В 1931 году вместе с кафедрой переехал в Орджоникидзе. Профессор. Арестован 19.07.1941 г., осужден на 5 лет. Срок отбывал в Норильлаге. С 1946 года отбывал ссылку в Красноярске. Работал на аффинажном заводе, создал заводскую пробирную лабораторию. После реабилитации уехал в Орджоникидзе.

Недлер Всеволод Васильевич, физик-спектроскопист. Арестован в Москве. В 1946-49 гг. отбывал срок в Красноярске. Работал на аффинажном заводе (л/п № 121), организовал исследовательскую лабораторию. Позднее, будучи в заключении, работал в ОТБ-1 (ныне институт СибцветметНИИпроект) в геологическом отделе.

Кострикин Вячеслав Константинович, химик. Арестован в Москве. Срок отбывал в Красноярске на аффинажном заводе.

Белоглазов Константин Константинович, ученый. Арестован и осужден в Ленинграде. Срок отбывал на аффинажном заводе в Красноярске. Именно он в начале 1943 года получил первую партию продукции завода – слитки платины и палладия. После освобождения работал заместителем главного инженера Норильского горно-металлургического комбината.

Башилов Иван Яковлевич, патриарх металлургии редких и платиновых металлов. Один из основателей радиевой и редкоземельной промышленности СССР, профессор (1931 г.), доктор технических наук (1935 г.). Окончил Петербургский политехнический институт. В 1920-1921 гг. разработал оригинальную технологическую схему извлечения радия, урана и ванадия из отечественного сырья. В 1921 году вместе с Хлопониным получил первый продукт радия. Арестован в Москве ночью 22.08.1938 г., осужден на 5 лет. В заключении был на общих работах, доходил, был переведен сторожем на построенный им радиевый завод. В 1943 году этапирован в Москву. Освобожден 10.06.1943 г. Направлен в ссылку в Красноярск на аффинажный завод. Регулярно отмечался в комендатуре. Автор разработок большинства технологических процессов по получению металлов платиновой группы. В 1948 году удостоен Сталинской премии. Умер 20 августа 1953 года в Красноярске. Похоронен на Покровском городском кладбище.

21 февраля 1948 года Совмин СССР принял Постановление № 416-159 о создании особых лагерей. В них предполагалось сконцентрировать осужденных за шпионаж, диверсии, террор, троцкистов, эсеров, анархистов, правых, националистов, белоэмигрантов, участников антисоветских организаций и групп, а также лиц, представляющих опасность по своим антисоветским связям. В этих лагерях устанавливался более строгий режим содержания. Заключенные использовались на самых тяжелых работах, на одежду нашивали личные номера (тем самым они лишались фамилий). Охрану несли конвойные войска (в ИТЛ охрану осуществлял ВОХР). Каждый Особлаг имел свой порядковый номер (№№ 1-12 по числу созданных Особлагов) и свое лирико-ландшафтное название: Озерлаг, Песчанлаг, Речлаг, Дубравлаг и т.д.

В Красноярском крае на базе Норильлага был образован Особлаг № 2 (Горлаг). Основанием для его создания стал приказ МВД № 00219 от 28.02.1948 г. Основной состав Горлага – заключенные Норильлага, прибывали и новые этапы. Максимальная численность заключенных – 20218 человек на 1.01.1952 г. Горлаг имел 8 лаготделений, в том числе женское лаготделение (№ 6) и каторжное (№ 3) и два лагпункта: Купец и Косой. Закрыт 25.06.1954 г.

Горлаг занимает свое, особое место в истории ГУЛАГа, потому что именно там, в Горлаге, прохладным заполярным летом 1953-го произошло выступление заключенных, известное как Норильское восстание. Оно началось 25 мая после того, как сержант 78-го отдельного отряда Дятлов через зону открыл огонь из автомата по сидевшим на крыльце лагерного барака заключенным 5-го лаготделения, ранив 7 человек, один из которых скончался от полученных ран.

27 мая заключенные 5-го лаготделения отказались выходить на работу. Их поддержали 4-ое и 6-е (женское) лаготделения. 5 июня забастовали все отделения Горлага. Заключенные Норильлага восставших горлаговцев не поддержали. С 5 июня в забастовке принимают участие все лаготделения Горлага (кроме 2-го). 6 июня вместо Правительственной комиссии из Москвы приезжает ведомственная комиссия МВД с представителями ЦК КПСС. Начинаются переговоры с представителями забастовочных комитетов. Комиссия частично удовлетворила требования заключенных: снять номера с одежды, разрешение переписки и свиданий.

Но так как основные требования (приезд Правительственной комиссии, пересмотр дел) выполнены не были, решено продолжать забастовку. Однако 9 июня на работу выходят заключенные 4-го, 5-го и 6-го лаготделений. 14-го июня на работу выходят заключенные 1-го лаготделения. Бастует только 3-е (каторжное). В приступивших к работе отделениях начинаются аресты. В знак протеста 4-е лаготделение 22 июня вновь объявляет забастовку. 24 июня убито двое заключенных 5-го лаготделения, отделение объявляет забастовку. 25 июня к ним присоединяется 6-е лаготделение. Над зонами вновь поднимаются траурные флаги.

29 июня администрацией принимается решение о ликвидации 5-го лаготделения. Применено оружие. 11 человек убито, 36 тяжело ранены (12 из них умерли от ран).

В ночь на 7 июля штурмом было взято 6-е (женское) лаготделение. Сначала их поливали водой под давлением в 8 атмосфер, затем по одной вывозили из зоны. 7-го июля прекратили забастовку 1-ое, 4-е и 5-е лаготделения.

Дольше всех держалось 3-е (каторжное) лаготделение. В ночь на 4 августа оно было взято штурмом. В зону на автомашинах ворвались автоматчики и открыли огонь на поражение. 57 человек убито, 98 ранено. В штурме участвовали коммунисты и комсомольцы г. Норильска. При задержании жестоко избивали всех, даже раненых. В ночь на 4 августа 1953 года Норильское восстание было подавлено. Начались аресты, избиения, допросы, новые сроки.

Стойкость, самоотверженность и бесстрашие участников восстания летом 1953 года не были напрасными, принесенные ими жертвы не пропали зря. Уже в 1954 году (25.06.1954) Горлаг был ликвидирован. В Норильск прибыла комиссия по пересмотру дел политзаключенных. В 1955-1956 гг. были освобождены почти все узники Горлага.

5 февраля 1938 года приказом № 020 НКВД СССР создан Красноярский ИТЛ (Краслаг). Основное промышленное назначение – лесозаготовки и производства, связанные с переработкой древесины (изготовление шпал, лыж, мебели, строительство лесовозных дорог) и прочие работы. Первоначально Управление Краслага располагалось в Канске. По мере вырубки леса лаготделения переносились в восточном направлении, пока не уперлись в границу Иркутской области, а по лагерному делению – в Тайшетлаг. Управление Краслага было перенесено в поселок Решоты Нижнеингашского района. Максимальное число заключенных – 30546 человек на 01.01.1953 г.

В январе 1942 г. был образован лагерь трудармейцев, в который по мобилизации доставляли ссыльных немцев (4584 человека). Краслаг несколько раз получал переходящее знамя Главного управления лагерей лесной промышленности. В 1968 году переименован в Красноярское управление лесных исправительно-трудовых учреждений (Красспецлес, Учреждение У-235).

В Красноярском крае велась Стройка № 503 МВД СССР (строительство железной дороги Салехард-Игарка, в народе больше известное как «Сталинка», а позднее «Мертвая дорога»). 29.01.1949 г. Совет Министров СССР принял постановление о строительстве железной дороги Салехард-Игарка и постройке морского порта, судоремонтного завода и жилого поселка Главсевморпути в Игарке. Строительство должно было осуществляться на участке от реки Пур до Игарки с организацией паромной переправы через Енисей в районе поселка Ермаково. На этом участке предполагалось построить 28 станций и 106 разъездов. При прокладке дороги лаготделения (колонны) располагались на расстоянии 5-10 км друг от друга. На строительство дороги от Салехарда до Игарки, т.е. на два управления (№ 501 и № 503) было выделено 62,5 миллиона рублей.

Строительство дороги контролировалось Сталиным, велось ударными темпами при отсутствии проектной документации. Заключенным приходилось работать в весьма неблагоприятных условиях: зимой морозы до 40 градусов, летом комары, мошка, слепни, к тому же значительная часть трассы проходила по болотам и заболоченной местности. Максимальное количество заключенных – 29126 человек на 1 января 1950 года. Сразу после смерти Сталина выяснилось, что необходимости в строительстве этой дороги не было и возить по ней нечего. Вскоре было принято постановление о прекращении строительства, консервации построенных объектов и эвакуации заключенных. Так и стоит эта, оплаченная многими жизнями заключенных, брошенная дорога. Тут и там встречаются разбросанные по лесотундре лагерные зоны, паровозы, вагоны, платформы; свечками торчат светофоры да прячутся в приполярном кустарнике лагерные посты.

Как уважающее себя лагуправление, Стройка № 503 имела свой театр, который (как и само управление) располагался сначала в Игарке, затем в Ермаково. В театре этом были заняты известные в те времена люди.

Топилин Всеволод, участник международных музыкальных конкурсов, первый аккомпаниатор Давида Ойстраха. Ушел добровольцем в московское ополчение, попал в плен. На родине получил 10 лет лагерей. После расформирования театра в Ермаково этапирован в режимный лагерь № 7 Озерлага, там стал фельдшером (что спасло его от гибели). После освобождения какое-то время работал в Красноярской филармонии.

Зеленков Дмитрий Владимирович, из семьи художников Лансере по отцу и Бенуа по матери. Театральный художник. Работал в Александринском и Мариинском театрах в Ленинграде. Воевал на Ленинградском фронте начальником химической службы 2-го стрелкового полка 3-ей стрелковой дивизии. Попал в плен. Был в концлагере в Финляндии. Освобожден Военным трибуналом Московского военного округа 17.04.1945 г., осужден на 10 лет. В заключении работал в театре Стройки № 503. Повесился за сценой во время спектакля.

Аскаров Юсуф Алиджанович, артист. Воевал. После войны был осужден на 10 лет. В заключении играл ведущие роли в лагерном театре Стройки № 503. После разгона театра этапирован в Озерлаг, попал на общие работы, стал доходить. Выручили друзья по заключению, добились его перевода в КВЧ (культурно-воспитательную часть), что спасло ему жизнь. После освобождения работал в театрах Ачинска, Канска, был главным режиссером Красноярского кукольного театра. Народный артист России. Живет в Красноярске.

Оболенский Леонид Леонидович, легенда российского кинематографа. Родился 21 января 1902 года. Снимался еще в немом кино. Работал с С. Эйзенштейном и Л. Кулешовым. При освоении звукового кино был звукооператором. Участник создания более 30 фильмов. Перед войной работал ассистентом кафедры кинорежиссуры ВГИКа. Добровольно ушел в ополчение. Попал в плен. В лагере был переводчиком. При этапировании бежал, укрылся в монастыре, принял постриг. В 1943 году из монастыря ушел, сам пришел в армейский особотдел. Хотели расстрелять за работу переводчиком, но один из особистов узнал в нем артиста кино. Осудили на 10 лет. Работал в лагерных театрах Строек № 501 и 501 (Абезь, Ермаково). После освобождения из лагеря – ссылка в Черногорск, работал маляром. Режиссер Минусинского театра Н.К. Гудзенко пригласил его в театр художником. После освобождения из ссылки жил в Свердловске, работал на Свердловской киностудии. Снял несколько документальных фильмов, снимался в кино. Умер 19 ноября 1991 года в г. Миассе Челябинской области.

Штильмарк Роберт Александрович, писатель, журналист, дипломат, боевой офицер, командир разведроты. Здесь, на Стройке № 503, он написал свой авантюрный роман «Наследник из Калькутты». Писал он его в сторожке лагерного склада ГСМ, куда был пристроен нарядчиком.

В Ермаково работали ссыльные. Среди ссыльных находилась замечательная женщина – Марченко Зоя Дмитриевна. Еще в 1918 году окончила она Высшие курсы стенографии. Работала в Наркомате путей сообщения. Первый арест в 1931 году за хранение записи разговора с братом на свидании перед его отправкой на Соловки. Осуждена на 3 года. Второй арест в 1937 году за отказ подписать ложные показания против мужа, немецкого коммуниста Германа Таубенбергера, срок – 8 лет. Отбывала на Колыме. Третий арест в 1949 году. Приговорена к ссылке на поселение в Красноярский край. Ссылку отбывала в Игарке, вскоре переведена в Ермаково, где работала бухгалтером. После освобождения вернулась в Москву. Активно сотрудничала с «Мемориалом». Умерла в Москве.

Норильское восстание - самое продолжительное и массовое в истории ГУЛАГа. С 26 мая по 4 августа 1953 года волнения происходили во всех шести лаготделениях Норильска.

В ночь на 4 августа 1953 года Норильское восстание - носившее исключительно мирный характер - было подавлено. Затем начались допросы, избиения, пытки и новые сроки.

По различным оценкам за время восстания погибли около 150 заключенных. После восстания в Горном лагере в 1953 году начинается освобождение заключенных. 1953 год, знаковый для страны и Норильска, когда после смерти Сталина и жестокого подавления Норильского восстания политзаключенных система ГУЛАГа дала глубокую трещину. Это было началом конца норильских лагерей. Приказом министра МВД СССР от 22 августа 1956 года Норильский лагерь был ликвидирован.

..По экспертным оценкам, начиная с октября 1917 года, от политических репрессий пострадали до 50 миллионов 135 тысяч граждан СССР. Все время своего существования Советский Союз фактически был большим лагерем с разной степенью режимности. Лагерем, сломавшим судьбы десяткам миллионам людей и целым народам.

И примечательно - никто за это не понес никакой ответственности.
Источник: argumentua.com, "Историческая правда", фотографии Норильска - из дневника "Жителя города N"

Kuki Anna
26.01.2016, 10:28
Дорога в Гулаг (http://www.istpravda.ru/research/4469/)

«Историческая правда» начинает печатать отрывки из воспоминаний людей, прошедших через конвейер НКВД и Гулаг. Просто для того, что бы наши читатели знали, что нас ждет в будущем и к чему надо готовиться.

http://www.istpravda.ru/upload/iblock/d34/d345ce68669edf75dba794c23e6c36a4.jpg

Обычно обыватели полагают, что в НКВД будто бы только и делали, что избивали подследственных и ломали им пальцы. Но известный сценарист Валерий Фрид, осужденный между прочим как террорист – за подготовку покушения на самого И.В. Сталина, свидетельствует: методы работы были не столь топорными. Часто люди оговаривали себя и давали сфабриковать против себя чудовищные уголовные дела без всякого насилия – методом монотонных допросов и психологической обработки. Похожие методы применяются сотрудниками карательных органов и сегодняю Какие именно это методы – читайте в отрывках из книги «58 с половиной или записки лагерного придурка».

На тюремном жаргоне тех лет у каждой из московских тюрем была кличка; Сухановка называлась "монастырь", Большая Лубянка -- "гостиница". Ее гордостью были паркетные полы: до революции в этом высоком здании, огороженном со всех сторон серыми кагебешными громадами, помещалась гостиница страхового общества "Россия". Острили: раньше страховое, теперь страховое. А Малую Лубянку, двухэтажную внутреннюю тюрьму областного НКВД, нарекли "гимназией". Говорят, там когда-то действительно была женская гимназия.

Привезли меня туда ночью и сразу же повели на допрос. В большом кабинете было четверо чекистов: полковник, подполковник и два майора. Майоры помалкивали, а старшие вели допрос. Один из них, благообразный блондин, был серьезен и вежлив, другой, видом погаже, время от времени симулировал вспышку праведного гнева и ни с того ни с сего принимался материть меня. Известная полицейская игра -- "добрый" следователь и "злой". Но я-то с ней познакомился впервые.

А вообще, ничего особенного в тот раз не произошло. Мне предъявили бумагу, в которой было сказано, что я участник антисоветской молодежной группы -- а про террор, который в нашем деле стал главным пунктом обвинения, не говорилось ни слова. Фамилии полковника и подполковника я забыл, майоров почему-то запомнил: один, черноволосый, с красивым диковатым лицом, был Букуров, а другой, похожий на артиста Броневого в роли Мюллера, был Волков. С Букуровым я больше не встречался, а с Волковым беседовал несколько раз, и об этом расскажу чуть позже.

По окончании допроса меня отвели в бокс -- маленькую, примерно два на полтора, камеру без окон и без мебели. Надзиратель отдал мне мамины оладьи из сырой картошки, открыл тушонку и банку сгущенного молока. Все это я тут же сожрал, не почувствовав, впрочем, вкуса, расстелил на полу шинель и сразу заснул очень крепким сном. Разбудил меня, не знаю через сколько времени, пожилой надзиратель -- пошевелил сапогом и сказал с неодобрением:

-- Пахали, что ли, на них...

И отвел меня в камеру.

О камерах и сокамерниках будет отдельный разговор, а пока что о следователе Волкове. Похоже, что на Малой Лубянке он был главным интеллектуалом -- тем, что англосаксы называют "mastermind". Не он ли сочинял сценарии наших дел?

На допросах Волков придерживался роли строгого, но справедливого учителя. Его огорчала малая сообразительность ученика: представляете, Фрид не знает даже разницу между филером и провокатором?! Я действительно не знал.

В первый же день я признался: да, мы с ребятами говорили, что брать плату за обучение -- это противоречит конституции. Говорили и про депутатов Верховного Совета, что они ничего не решают. Но когда я пытался протестовать: разве это антисоветские разговоры? -- Волков, вздохнув, терпеливо разъяснял мне, что к чему.

-- Сознайтесь, Фрид -- вы сказали бы об этом у себя в институте, на комсомольском собрании?
-- На собрании? Нет, не сказал бы.
-- Так как же назвать такие высказывания? Советские?
-- Ну... Не совсем... Несоветские.
-- Фрид, вы же интеллигентный человек. Будьте логичны. Несоветские -- значит антисоветские. Великий гуманист Максим Горький очень точно сформулировал: кто не с нами -- тот против нас.
-- Но почему антисоветская группа? -- Что же вы, сами с собой разговаривали? -- В компании друзей. -- Давайте я вам покажу толковый словарь Даля или Ушакова... Компания, группа -- это же синонимы! Заметьте, никто не говорит, что у вас была антисоветская организация. Группа. Группа была... Вы согласны?

Я соглашался. Сначала с тем, что несоветское и антисоветское -- это одно и то же, потом, что группа это не организация, потом еще с чем-то, и еще, и еще. Соглашался, хотя уже понимал: коготок увяз -- всей птичке пропасть. Но ведь мы не считали себя врагами; комсомольцы, нормальные советские ребята, мы чувствовали за собой вину -- как ученики, нарушившие школьные правила. И изо всех сил старались доказать учителям, что мы не такие уж безнадежные: видите, говорим правду; то, что было, честно признаем.

Если бы мы и вправду были участниками вражеской группы или там организации -- это для них разницы не составляло, -- то и держались бы, думаю, по-другому. Хитрили бы, упирались изо всех сил. Конечно, под конец они все равно сломали бы нас -- но не с такой легкостью. Меня ведь и не били даже. Сажали два раза в карцер) на хлеб (300 г) и на воду; держали без сна пять суток -- но не лупили же резиновой дубинкой, не ломали пальцы дверью.

На основании личного опыта я мог бы написать краткую инструкцию для начинающих следователей-чекистов: "Как добиться от подследственного нужных показаний, избегая по возможности мер физического воздействия".

Пункт I. Для начала посадить в одиночку. (Я сидел дважды, две недели на Малой Лубянке и месяц на Большой).

Пункт II. Унижать, издеваться над ним и его близкими. ("Фрид, трам-тарарам, мы тебя будем судить за половые извращения. "Почему?" -- "Ты, вместо того чтобы е... свою Нинку, занимался с ней антисоветской агитацией").

Пункт III. Грозить карцером, лишением передач, избиением, демонстрируя для наглядности резиновую дубинку.

Пункт IV. Подсадить к нему в камеру хотя бы одного, кто на своей шкуре испытал, что резиновая дубинка -- это не пустая угроза. (С Юликом Дунским сидел Александровский, наш посол в довоенной Праге. Его били так, что треснуло небо. А я чуть погодя расскажу о "териористе" по кличке Радек).

Пункт V. Через камерную "наседку" внушать сознание полной бесполезности сопротивления ... и т.д.

Думаю, что подобная инструкция существовала. Во всяком случае, все мои однодельцы подвергались такой обработке. Различались только частности; так, Шурику Гуревичу его следователь Генкин, грузный медлительный еврей, говорил:

-- Гуревич, лично я не бью подследственных. Я позову трех надзирателей, вас положат на пол, один будет держать голову, другой ноги, а третий будет бить вас по пьяткам вот этой дубинкой. Это очень больно, Гуревич, -- дубинкой по пьяткам!

Гуревич верил на слово и подписывал сочиненные Генкиным "признания". Излюбленную следователями формулу "готов дать правдивые показания" мы несколько изменили (в разговорах между собой, конечно): "готов дать любые правдивые показания". Должен сказать, что после первых недель растерянности и острого ощущения безнадежности к нам возвратилась способность шутить, относиться к своему положению с веселым цинизмом. Ведь были мы довольно молоды -- 21-22 года; а кроме того, инстинкт самосохранения подсказывал, что чувство юмора поможет все это вынести.

Ну разве можно было без смеха выслушивать такое:

-- Вы с Дунским пошли в армию добровольцами, чтобы к немцам перебежать.
-- Расстегнуть ширинку, показать?
-- Ты эти хохмочки брось! Знаешь, сколько на этом стуле сидело евреев -- немецких шпионов?! -- Это говорилось с самым серьезным видом. Впрочем, у них достало здравого смысла эту версию не развивать: хватало других обвинений. А в том, что мы все подпишем, они не сомневались.

Меня следователь пугал:

-- Мы из тебя сделаем мешок с говном!
-- А из говна конфетку? -- слабо окусывался я.

Близко познакомился с резиновой дубинкой Юлик Дунский. Было это так. В середине следствия (а мы провели на Лубянке почти год) Юлика повели на допрос не к его следователю, а куда-то в другое место. Ввели в комнату, где сидел за маленьким столом и что-то писал незнакомый офицер; подвели к шкафу -- обыкновенному платяному шкафу с зеркальной дверцей -- и сказали:

-- Проходите.

Он не понял, даже немного испугался: в шкаф? Может, это камера пыток? Но шкаф оказался всего лишь замаскированным тамбуром перед дверью генерала Влодзимирского -- начальника следственной части по особо важным делам.

Генерал был импозантен: не то поляк, не то еврей с черными бровями и седыми висками.

-- Садитесь, Дунский, -- сказал он. -- И расскажите мне откровенно, что у вас там было.

И Юлик решил, что вот наконец появился шанс сказать большому начальнику всю правду, раскрыть глаза на беззакония его подчиненных: ведь не было же никакой "антисоветской группы", никаких "террористических высказываний" -- все это выдумка следователей; все наши "признания" -- липа!.. Он стал рассказывать, как мы вернулись из эвакуации, встретились в Москве со школьными друзьями, с Володькой Сулимовым, побывавшим на фронте и тяжело раненым, с его женой Леночкой Бубновой, с Лешкой Суховым, Шуриком Гуревичем... Да, разговаривали, да, высказывали некоторые сомнения, но чтоб готовить покушение на Сталина -- это же бред, честное слово, такого не было и быть не могло!..

Генерал слушал, слушал, потом изрек:

-- Я надеялся, что вы чистосердечно раскаялись -- а вы мне рассказываете арабские сказки?!

Достал из ящика резиновую дубинку -- такую каплевидную, с гофрированной рукояткой -- вышел из-за стола, замахнулся и изо всей силы ударил по подлокотнику кресла, в котором сидел Юлий. Тот держал руки на коленях. Отнял ладони -- и увидел на брючинах влажные отпечатки: так моментально вспотели руки в ожидании удара.

Юлик рассказывал, что на него навалилось такое отчаянье, такая злость -- в том числе на себя, за глупую доверчивость -- что он крикнул:

-- Я думал, вы действительно хотите узнать правду. Но вам не это нужно... Не буду ничего говорить!

Влодзимирский постоял немного, помахивая дубинкой, потом бросил ее на стол. Приказал:

-- Уведите этого волчонка.

И волчонка повели обратно в камеру.

Меня к Влодзимирскому не водили; вот у Шварцмана, его заместителя, я побывал -- в конце следствия. Это был тучный человек с лицом бледным от бессонницы. На воле я бы его принял за перегруженного работой главного инженера какого-нибудь большого завода.

-- Фрид, -- сказал он внушительно. -- Мы вас, может быть, не расстреляем.
-- Я знаю.

Он поглядел на моего следователя майора Райцеса, потом на меня и спросил:

-- А как вы думаете, сколько вам дадут?

На их лицах я увидел выражение обыкновенного человеческого любопытства.

-- Десять лет.
-- Ну и как?
-- Хватит с одного еврейского мальчика.

Оба хихикнули и на этом разговор окончился. Меня действительно не расстреляли. Расстреляли самого Шварцмана -- в 53-м вместе с Влодзимирским и другим заместителем следственной части по ОВД полковником Родосом.

Этот заслуживает отдельного рассказа. Он зашел поглядеть на меня перед нашим переводом с Малой на Большую Лубянку. Маленький, рыжий, с неприятной розовой физиономией, он в тот раз был в штатском -- в светлосером хорошем костюме. Снял пиджак, повесил на спинку стула и стал расхаживать по кабинету, заложив за спину короткие ручки, поросшие рыжим пухом. На брючном ремне -- прямо на копчике -- была у него желтая кобура крохотного пистолета. По-моему, он нарочно повернулся ко мне задницей, демонстрируя эту кобуру -- видимо, представлялся себе зловещей и романтической фигурой.

К этому времени я уже признался во всех несуществующих грехах и твердо стоял только на том, что о наших "контрреволюционных настроениях" ничего не знали Нина Ермакова, моя невеста, и два друга детства -- Миша Левин и Марк Коган. (Я не подозревал, что они уже арестованы). Мое упрямство Родосу не понравилось и, как сообщил мне мой следователь, полковник отозвался обо мне так: "по меньшей мере мерзавец, а может быть, и хуже". Странная формула; но фразу, мне кажется, достойную войти в историю, он сказал Юлику Дунскому:

-- Про нас говорят, будто мы применяем азиатские методы ведения следствия, но (!) мы вам докажем, что это правда.

Это о Родосе рассказывал на ХХ съезде Хрущев: -- Этот пигмей, это ничтожество с куриными мозгами, осмеливался утверждать, будто он выполняет волю партии!

Речь шла о пытках, которым Родос лично подвергал не то Эйхе, не то Постышева -- точно не помню. Про Родоса я поверил сразу -- такой способен. А вот когда прочитал недавно, что и Шварцман собственноручно пытал в 37-м кого-то из знаменитостей -- удивился. В этом усталом пожилом еврее я не разглядел ничего злодейского. Урок дуракам. Помните, у Гейне: "Тогда я был молод и глуп"? (А дальше у него: "Теперь я стар и глуп").

К слову сказать, в следственной части по особо важным делам евреев-следователей было много; правда, евреев-подследственных еще больше. На Малой же Лубянке, в областном управлении, если и были среди следователей евреи, то, как пишут про гонококков в лабораторных анализах, "единичные в поле зрения".

"Особо важные дела" вели майоры и подполковники, а областные -- в основном старшие лейтенанты. Моим был ст. лейтенант Николай Николаевич Макаров, "Макарка", как мы его звали -- за глаза, конечно. А в глаза -- гражданин следователь.

Следствие -- самая мучительная, полная унижений и отвращения к себе часть моей тюремно-лагерной биографии. А первый, самый тяжелый, период следствия у меня связан с Макаровым. Но, как ни странно, об этом человеке я думаю без особой злобы -- скорее даже, с чем-то похожим на симпатию. Это мне и самому не совсем понятно. Может, это и есть та таинственная связь между палачом и жертвой, о которой столько написано в умных книгах? Не знаю. Никаких мазохистских комплексов я за собой не замечал. Попробую подыскать какое-нибудь другое, рациональное объяснение.

Во-первых, я уже тогда понимал, что вся эта затея (наше "дело") не его изобретение. Человек служил, выполнял работу -- грязную, даже отвратительную. Но разве виноват ассенизатор, что от него разит дерьмом? Конечно, мог бы выбрать и другое занятие, с этим я не спорю. Во-вторых, в Макарове было что-то человеческое. Например, когда вечером ему приносили стакан чая с половинкой шоколадной конфеты, он эту половинку не съедал, а брал домой, для сынишки. Да, именно половинку: шла ведь война, и с кормежкой даже у энкаведистов -- во всяком случае у этих, областных -- обстояло туго. Проделывал он это каждый раз, слегка стесняясь меня; ребенка Макарка любил, гордился его талантами -- тот учился не то в музыкальной, не то в рисовальной школе.

А однажды произошел такой случай. Я уже знал, что моя невеста арестована; Макаров даже разрешил мне подойти к окну, поглядеть: пять-шесть женщин вывели на прогулку, и среди них была она. Женщины уныло ходили по кругу; лицо у Нинки было бледное и несчастное.

Кроме полуслепой матери на воле у нее никого не оставалось: отец, арестованный еще до войны, умер в тюрьме, брат был в армии. И я считал, что Нине никто не носит передачи. (Потом-то узнал: носила подруга Маришка, дочь академика Варги). Мне же передачи мама таскала регулярно. Граммов триста сыра из передачи я запихал в маленький полотняный мешочек, туда же втиснул шматок сала и десять кусочков сахара. Мешочек с трудом, но уместился в кармане, и я брал его на каждый допрос -- авось уговорю Макарку передать это Нине. И представляете, уговорил в конце концов.

-- Ладно, давай, -- буркнул он и сунул мне листок чистой бумаги. -- Заворачивай.

Мой мешочек он отверг: видимо, боялся, что я -- стежками или как-нибудь еще -- передам Нинке весточку. Я принялся сворачивать кулек, но от волнения руки тряслись и ничего не получалось.

-- Террорист хуев, даже завернуть не можешь! – Следователь взял у меня бумагу и продукты, очень ловко упаковал.

Kuki Anna
26.01.2016, 10:29
И тут, на мою беду, открылась дверь и вошел его сосед по кабинету Жора Чернов. Ко мне этот Чернов не имел никакого отношения, просто их столы стояли в одной комнате. Но он -- исключительно ради удовольствия -- время от времени подключался к допросу и измывался надо мной как-то особенно пакостно. И морда у него была противная -- как у комсомольских боссов из ЦК ВЛКСМ: румяных, наглых и почти всегда смазливых. Большая сволочь был этот Жора; недаром первым из своих коллег получил четвертую, капитанскую, звездочку на погон. Макаров его тоже не любил и побаивался.

Когда Чернов вошел в кабинет, Макаров растерялся. Сказал с жалкой улыбкой:

-- Вот, уговорил меня Фрид. Передать Ермаковой.

Тот молча повел плечиком, взял что-то со своего стола и вышел. Мой следователь заметал икру. Срочно вызвал надзирателя, чтобы присмотреть за мной, а сам выскочил из кабинета. Я слышал, как хлопнула дверь напротив: там сидел его начальник, Вислов. Важно было самому настучать на себя, опередить Чернова.

Через несколько минут Макаров вернулся, расстроенный.

-- Знаешь, Фрид, я вот что подумал: Ермаковой обидно будет. Вроде, какая-то подачка. Мы лучше сделаем официально: ты напишешь заявление, я как следователь не возражаю... Получим резолюцию начальства, и ей передадут.

Глаза у него были правдивые-правдивые -- как у пса, который сожрал забытую на столе колбасу и теперь вместе с хозяином удивляется: куда она девалась?

-- Да не будет ей обидно. Передайте сами!
-- Нет, нет. На тебе бумагу, пиши.

Я написал заявление, прекрасно понимая, что толку не будет. Так оно и получилось -- но все равно, этот эпизод я ставлю Макарке в заслугу.

Думаю, что и он по-своему симпатизировал мне. Выяснилась даже некоторая общность вкусов: он, как и я, терпеть не мог Козловского, а любил Лемешева.

Кто-то, наверно, удивится: нашли, что обсуждать во время допроса! Могу объяснить. По заведенному у них порядку допросы -- в основном ночные -- тянулись долго, до утра. Следователь отрабатывал часы -- а чем их заполнить? Что нового мог он узнать от нас? Обо всех предосудительных разговорах, тех, которые имели место в действительности, мы рассказали на первых же допросах. Теперь следователям предстояло написать -- желательно, с нашим участием -- сочинение на заданную тему: как молодые негодяи готовили покушение ("терактик", говорил Макарка) на Сталина. С этим особенно торопиться было нельзя: все-таки арестовано по делу четырнадцать человек, и все "признания" надо привести к общему знаменателю. Поэтому допросы выглядели так:

Надзиратель ("вертухай", "дубак", по фене) вводил меня в кабинет Макарова, сажал на стул, отставленный метра на два от стола следователя, и удалялся.

Макаров долго писал что-то, изредка поглядывая на меня: это входило в программу психологической обработки -- предполагалось, что подследственный томится в ожидании неприятного разговора, начинает нервничать. Но я почему-то не нервничал.

Наконец Макарка поднимал голову и говорил:

-- Как, Фрид, будем давать показания или мндшкскать?

Последняя часть вопроса произносилась нарочито невнятно. Я переспрашивал:

-- Что?
-- Показания давать будем или мндшик искать?
-- Что искать?
-- Я говорю: показания давать или мандавошек искать?

Так на их особом следовательском жаргоне описывалась -- довольно метко! -- поза допрашиваемого: сидишь, положив руки на колени и тупо смотришь вниз -- на то место, где заводятся вышеупомянутые насекомые (по научному -- площицы, лобковые вши).

-- Я вам все рассказал, -- повторял я в который уже раз.
-- Колись, Фрид, колись!..

Иногда за этим следовала матерная брань -- но матерился Макарка без вдохновения, по обязанности. Обещал, что пошлет меня "жопой клюкву давить" (это, как мне объяснили в камере, значило: ушлют на север, в карельские лагеря). А иногда, для разнообразия, грозился отправить меня "моржей дрочить" (т.е. на Колыму).

-- Я все уже рассказал, -- уныло твердил я.
-- Смотри, сядешь в карцер!
-- За что?
-- За провокационное поведение на следствии.

Я не понимал и сейчас не понимаю, что в моем поведении было провокационным. Тем не менее, в карцере сидел -- два раза по трое суток.

Иногда Макаров уставал от бессмысленного сидения больше, чем я; однажды он даже задремал, свесив голову на грудь. Я, грешным делом, подумал: это он притворяется, проверяет, как я себя поведу. Но Макарка вдруг схватился за трубку молчавшего телефона и крикнул испуганно:

-- Ал?!

Положил трубку, виновато улыбнулся: ему приснился телефонный звонок.

У него было неплохое чувство юмора. Как-то раз он показал мне надпись на папке с протоколами: "ДЕЛО N..." и сверху -- "ХРАНИТЬ ВЕЧНО".

-- Видал? Фрид умрет, а дело его будет жить!

И принялся подшивать в папку новые бумажки.

-- Шьете дело белыми нитками? -- поинтересовался я.

Он без промедления парировал:

-- Суровыми нитками, Фрид, суровыми.

Надо сказать, что был этот старший лейтенант до неправдоподобия безграмотен. Даже слово "террор", которое чаще всех других фигурировало в протоколах, он писал через одно "р". Особые нелады у него были с названием самого массового из искусств. Он писал его таким манером: "киномотография". Я поправлял:

-- Кинематография!
-- Ну нехай будет по-твоему, -- добродушно соглашался он и писал: "кинемотография". До конца все-таки не сдавался...

Когда нас перевели на Большую Лубянку, у меня появился другой следователь, красивый глупый еврей майор Райцес. (В первый день, пока он, тонко улыбаясь, молчал, я его принял за красивого умного грузина). На одном из допросов я упомянул про неграмотность его младшего собрата с Малой Лубянки. Майор сделал вид, что пропустил это мимо ушей. Но вооружился толстым томом, который старался прятать от моих глаз, и часто сверялся с ним. Я решил было, что это у них какое-то руководство по ведению особо важных дел и даже приуныл. Но таинственная книга оказалась орфографическим словарем.

Этот Райцес, разговаривая со своим начальником по телефону, поднимался со стула и стоял по стойке смирно -- ей-богу, не вру!

Остроумием он, в отличие от Макарова, похвастаться не мог. Проделывал со мной один и тот же номер: когда я просился в уборную, Райцес нарочно тянул время, заставляя меня повторять просьбу несколько раз. Я ерзал на стуле, сучил ногами; следователя это забавляло. Между тем, каждый раз, когда в конце концов майор заводил меня в уборную, он сам, я заметил, не отказывал себе в удовольствии облегчить мочевой пузырь. И я решил отыграться: в следующий раз, на допросе, терпеть до конца и не проситься. Так и сделал. Чувствую, майор занервничал, заерзал в кресле.

-- Что, Фрид? Небось, хотите в уборную?
-- Нет, спасибо.

Прошло еще полчаса. Райцесу просто невтерпеж, а я молчу. Он не выдержал:

-- Идемте, Фрид. (Он, опять же в отличие от Макарки, обращался ко мне на "вы"). Идемте, я вижу, вы уже обоссались.

В уборной он стал торопить меня:

-- Ну?! Что вы тянете?
-- Спасибо, мне не хочется.

Это я, конечно, врал -- еще как хотелось! С неудовольствием поглядев на меня, он пристроился к писсуару. Выдержав паузу, я подошел к другому, лениво произнес:

-- Поссать, что ли, за компанию.

После того случая он отказался от своей дурацкой забавы. Предвижу, что читатель -- если он добрался до этого места -- возмутится: неаппетитно и не по существу. А где об ужасах Лубянки? Но я подрядился писать только о том, что было лично со мной. А кроме того, я всю жизнь не любил и не люблю громких звуков и патетических оборотов речи. Ужасы, лагерный ад, палачи -- это слова не из моего лексикона. Было, было плохое -- очень плохое! И вены я себе пытался резать, и -- взрослый мужик! -- заплакал однажды в кабинете следователя от бессилия доказать хоть что-нибудь, и на штрафняк попадал, и с блатными дрался: могу предъявить три шрама от ножа. Но не хочется мне писать обо всем этом, гордясь страданиями. Мне куда приятней вспоминать те победы -- пусть маленькие, незначительные -- над собой и над обстоятельствами, которые в конце концов помогли вернуть самоуважение, начисто растоптанное в следовательских кабинетах. Но до этого было еще далеко: процесс нравственного выздоровления начался только после окончания следствия.

А пока что вернусь на Малую Лубянку, к ст. лейтенанту Макарову. Он, разумеется, знал, что никаких террористических намерений ни у кого из нас не было. Но был сюжет, сочиненный лубянскими мудрецами, по которому каждому отводилась определенная роль.

-- А скажи по-честному, Фрид, -- доверительно спрашивал Макарка (без свидетелей, конечно). -- Ведь хотели вы его -- к-х-х-р?!

Выразительным жестом он показывал, как накидывают петлю на шею и душат товарища Сталина.

-- Говорили ведь, что грузины живут до ста лет? А поэтому...

Здесь, наверно, самое время рассказать о сути дела -- дела не в чекистском значении этого слова. В конце сорок третьего года Юлий Дунский и я вернулись с институтом из эвакуации. Встретились со школьными друзьями и приятелями. Часто собирались то у меня на квартире (родителей в Москве не было), то у Володьки Сулимова. Трепались, играли в "очко", иногда выпивали. Сулимов уже успел повоевать и вернулся домой по ранению: сильно хромал, ходил с палочкой. Он был женат на своей однокласснице Лене Бубновой, дочери старого большевика, наркома просвещения. И Володькиного, и Леночкиного отца расстреляли в 37-м. В наших разговорах мы, естественно, касались и этой темы. Причем Володя был уверен, что их отцов расстреляли зазря, а Лена, идейная комсомолка, не соглашалась:

-- Володя, -- говорила она. -- Ведь мы с тобой не все знаем. Что-то, наверно, было!

Леночкина верноподданность не спасла ее от ареста. Знакомство с этой парой и сыграло главную роль в нашем деле.

Меня часто спрашивают: а кто настучал на вас? Никто. Этого не требовалось.

Разговоры в Володиной квартире подслушивались; за стенкой жило чекистское семейство, Сулимовых "уплотнили" после ареста отца. Узнали мы об этом уже на Лубянке, при довольно смешных обстоятельствах.

На одном из первых допросов у Юлика стали выпытывать, что он вез в армию в своем рюкзаке. Он перечислил: еду, белье, книжки...

-- А еще?

И следователь предъявил ему запись разговора:

Бубнова: "Юлик, не дай бог, ударится обо что-нибудь. Представляешь, что будет?!"

Дунский: "Не бойся, я обложил мягким".

Бубнова: "Нет, это опасно. Обернем бумагой и вложим в шерстяной носок".

-- Ну, теперь вспомнил?.. Говори, что у тебя там было?! -- нажимал следователь.

И Юлик, действительно, вспомнил: это была не бомба, не граната -- стеклянный флакон с жидким мылом, которое Лена дала ему в дорогу.

Не знаю, подслушивал ли кто-нибудь нашу болтовню в квартире у меня: для этого и микрофон не потребовался бы, одна из стенок была фанерной. Но их интересовали в первую очередь дети врагов народа, Бубнова и Сулимов.

Много лет спустя мы с Юлием выстроили целую теорию -- думаю, очень близкую к истине.

Когда окончилась гражданская война, все комиссары слезли с коней, отстегнули от ремней маузеры и всерьез занялись половой жизнью. Поэтому у всех у них первые дети родились в двадцать первом -- двадцать втором году. В тридцать седьмом родителей -- почти всех -- посадили, а самых видных и расстреляли. Дети были тогда школьниками, с ними не связывались. Но к концу войны они повзрослели, и кому-то на Лубянке пришла в голову счастливая мысль: пугать Сталина новой опасностью. "Конечно, товарищ Сталин, вы правильно сказали: сын за отца не отвечает. Но, с другой стороны, яблочко от яблони далеко не упадет. Волчата выросли, отрастили зубы и теперь хотят мстить за отцов. Собрали вокруг себя антисоветски настроенную молодежь и готовят террористические акты. Но мы, чекисты, начеку! Часть молодежных террористических групп уже обезврежена, доберемся и до остальных. Спите спокойно, товарищ Сталин!"

Так появились на свет дела, в которых фигурировали громкие фамилии: Бубнова, Сулимов... А в соседних кабинетах -- Якир, Тухачевская, Уборевич, Ломинадзе... и т.д., и т.п.

Оставалось только в каждом из этих липовых дел досочинить некоторые детали.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/d0f/d0f2e3cabc69da633e4b4a0c507a37df.jpg
Валерий Фрид сегодня.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/7c4/7c45f7039902eb4a2a14eaac7753dc7f.jpg

Kuki Anna
03.02.2016, 21:25
Тайный круг (http://images.google.de/imgres?imgurl=http%3A%2F%2Fwww.novayagazeta.ru%2Fstorage%2Fc%2F2015%2F04%2F17%2F1429231444_389902_44.jpg&imgrefurl=http%3A%2F%2Fwww.novayagazeta.ru%2Fcomments%2F68115.html%3Fp%3D2&h=435&w=570&tbnid=Yh0NSbZfjK5UpM%3A&docid=l1BHyCstpgJctM&ei=irKkVoK6M8mxa5eDh5gE&tbm=isch&iact=rc&uact=3&dur=3100&page=1&start=0&ndsp=22&ved=0ahUKEwiCp9yqqcLKAhXJ2BoKHZfBAUMQrQMIXTAU)

Кто расстреливал польских военнопленных в 1940 году, ровно 75 лет назад

http://www.novayagazeta.ru/storage/c/2015/04/10/1428622278_640994_83.jpg
Дмитрий Токарев

В двухэтажном деревянном доме во Владимире незаметной жизнью тихого пенсионера жил Дмитрий Токарев — давным-давно уволенный на пенсию бывший начальник Управления НКВД по Калининской области. Он жил один. Два его взрослых сына уехали в другие города. В расследовании дела о расстрелах польских граждан в 1940-м он стал ключевым свидетелем. 20 марта 1991-го состоялся его допрос. Следственную группу встретил сгорбленный высохший старик с шаркающей походкой, слабым извиняющимся голосом, больным взглядом выцветших глаз. Но первое впечатление о его старческом угасании было обманчивым. Токарев продемонстрировал внутреннюю собранность, быстроту реакции и логичность мысли, хорошую память, эрудированность и ум. И главное, неизжитую авторитарность и начальственные замашки — что особенно поразило пришедшего к нему следователя Анатолия Яблокова. На сохранившейся аудиозаписи этого допроса голос Токарева звучит четко, его речь внятна и разборчива, и действительно не скажешь, что этот голос принадлежит глубокому старику. Он дает свои пояснения в скромно обставленной и опрятной комнате. О нем заботятся сотрудники КГБ, приносят пенсию, продукты. Когда-то он занимал весь этот двухэтажный дом, но потом, оставшись один, стал довольствоваться парой комнат. Старику достаточно. Здесь ему и назначено будет умереть.

Совещание у Богдана Кобулова

В марте 1940-го в Москву вызвали начальство управлений НКВД трех областей: Калининской, Смоленской и Харьковской. Токарев отправился в Москву на автомобиле, с ним поехали его заместитель Василий Павлов и комендант УНКВД Андрей Рубанов. В Москве на Лубянке собрались в кабинете Кобулова, и он объявил собравшимся об «указании высшей инстанции» о расстреле пленных поляков. Кобулов проводил инструктаж и предупреждал об особо тайном характере предстоящей расправы: «А тут никаких прокуроров, никаких посторонних лиц — ничего. Таково — как сказал Кобулов нам на этом совещании злополучном — никаких посторонних свидетелей… никаких живых свидетелей быть не должно. Прокуроры не нужны». В совещании принял участие и начальник Управления по делам военнопленных НКВД Сопруненко, который докладывал, сколько должно быть расстреляно в каждой из областей, и давал пояснения, а из высоких руководителей присутствовал заместитель наркома внутренних дел по кадрам Сергей Круглов. Всего, как вспоминал Токарев, в этом совещании принимало участие не более 15–20 человек.

Узнав о масштабе предстоящей акции, о том, что его управлению предстоит расстрелять более 6 тысяч человек, Токарев испугался, хотя был, как говорит о себе, — не из пугливых. По окончании совещания попросил у Кобулова разрешения остаться для разговора с глазу на глаз.

«Кобулов ответил: «Хорошо, оставайся». Когда остался, я говорю: «Я в таких операциях никогда в жизни не участвовал. Тем более когда я узнал о масштабах этой операции, я боюсь, что я ничего не смогу сделать». «А мы на вас и не рассчитывали», — зло сказал мне. По сути дела, он мне объявил о моем служебном несоответствии как бы. «Мы на вас не рассчитывали. Мы вас пригласили для того, что поскольку на территории вашей области будут эти операции проходить и без помощи ваших работников тут не обойтись, вот мы пригласили вас и заместителя, для того чтобы кто-нибудь из вас знал о том, что происходит». «Благодарю вас, — говорю, — мне все ясно». Я вышел из кабинета Кобулова с облегченной душой».

Как пояснил Токарев, он не запомнил точной даты, когда состоялось это совещание у Кобулова. Помнил только, что дело было в марте 1940-го, и помнил, что вернулся из Москвы с новостью о присвоении ему звания майора госбезопасности, о чем и сообщил своей жене.
Важный штрих! Это звание Токареву присвоили приказом НКВД СССР от 14 марта 1940-го, то есть само совещание могло происходить либо день в день с этой датой, либо на день-два позднее. Если учесть, что решение Политбюро ЦК ВКП(б) о расстреле польских граждан было принято 5 марта, то логично предположить, что понадобилась неделя с небольшим для созыва работников на совещание в НКВД с инструктажем о подготовке и проведении акции.

http://www.novayagazeta.ru/storage/c/2015/04/10/1428622278_359199_27.jpg
Выставка «Постановили: «Расстрелять!» (Из истории политических репрессий в Тверской области). Фрагмент. Мемориальный комплекс «Медное», Тверская область

Расстрел

По возвращении в Калинин Токареву и его заместителю Павлову предстояло сформировать группу работников УНКВД, которая должна была провести расстрелы. В своих показаниях 1991-го Токарев умаляет свою роль в деле формирования расстрельной команды, изображая дело так, что все было передоверено его заместителям.

«Вот Качин — принимал участие, Качин — помощник. Было приказано выделить необходимое число людей для оказания помощи такой-то операции. Все. Зам. по кадрам отбирал людей, вот…» Токарев помнил строгое указание Кобулова об особо секретном характере акции, о том, что «ни одного живого свидетеля быть не должно». Это означало, что люди, узнавшие о расстреле поляков, но не принявшие участия в качестве исполнителей, должны быть устранены. Токарев понял это буквально и даже полагал, что спас жизнь одному из своих сотрудников — водителю, поначалу отказывавшемуся принимать участие в расстрелах:
«И вот, один шофер, я не помню сейчас его фамилии, отказался. Я боялся, как бы его не приказали расстрелять как свидетеля. И я вызвал его к себе и говорю: «Миша, ты коммунист…» Взял грех на душу, но я в целях таких, чтоб его сохранить как человека».
На прямой вопрос, отдавал ли Токарев приказ конкретным работникам управления участвовать в расстреле, он отвечал «нет», перекладывая вину на своих заместителей. Согласно показаниям Токарева, определенную роль в формировании расстрельной команды сыграл и прибывший из Москвы начальник комендантского отдела НКВД Василий Блохин, он лично знал ряд чекистов, например Николая Сухарева.

По словам Токарева, в Калининском УНКВД «всего около 30 человек участвовало в расстрелах» — «шофера в основном и некоторые надзиратели».

Если проанализировать список награжденных приказом НКВД СССР от 26 октября 1940-го, видна определенная закономерность, кого именно включили в команду: сотрудников 1-го спецотдела (учетно-архивного), комендатуры, надзирателей и вахтеров внутренней тюрьмы, водителей УНКВД. Это был своего рода обслуживающий персонал запущенной Блохиным машины смерти. Каждый отвечал за конкретный ее участок: сотрудники 1-го спецотдела оформляли бумаги на подлежащих расстрелу и составляли расстрельные акты, сотрудники комендатуры — расстреливали, надзиратели выводили из камер узников и вели на расстрел, шоферы доставляли со станции прибывавших из Осташковского лагеря в здание НКВД во внутреннюю тюрьму, а после казни грузили и отвозили тела расстрелянных для захоронения в Медном. И действительно, подсчет по списку награжденных (тех, о ком удалось выявить сведения) дает цифру — 35 сотрудников УНКВД по Калининской области. Что ж, память Токарева не подвела, его оценка числа участников расстрельной акции близка к истине.

Вскоре после совещания у Кобулова в Калинин прибыли заместитель начальника Главного транспортного управления НКВД Николай Синегубов, начальник штаба Главного управления конвойных войск НКВД Михаил Кривенко и начальник комендантского отдела АХУ НКВД Василий Блохин.

Прибывшие жили на станции Калинин, где в тупике размещался их салон-вагон. Сюда им доставляли и корреспонденцию, и питание. Это был своего рода штаб для организации и координации работы всех звеньев конвейера — от «разгрузки» Осташковского лагеря до закапывания тел казненных в Медном. Отъезд Блохина из Москвы можно датировать точно. Согласно приказам по Административно-хозяйственному управлению НКВД СССР он числился в командировке с 16 марта по 23 мая 1940-го. Сложно сказать, сразу ли он отправился в Калинин, не использовал ли он те полмесяца до начала акции для инспектирования и подготовки расстрелов еще и в Смоленске и Харькове.

Как вспоминал Токарев: «Вместе с Блохиным и Синегубовым приехал начальник Главного управления конвойных войск Кривенко. Он привел туда целый поезд тюремных вагонов. Вот в этих вагонзаках перевозились военнопленные с Осташкова до Калинина. А в автозаках уже перевозились со станции Калинин во внутреннюю тюрьму. Вот и вся технология».

Блохин первым делом озаботился надлежащей подготовкой расстрельного помещения, и 5 апреля 1940-го расстрелы начались. И по прошествии 50 лет Токарев вспоминал подробности массового расстрела с ужасом и содроганием:
«…зашли ко мне они втроем — Синегубов, Блохин и Кривенко. Я сидел в кабинете: «Ну, пойдем». — «Пойдем»… Это в первый же день. Вот мы и пошли. И я увидел весь этот ужас. Пришли там через несколько минут, надел свое спецобмундирование Блохин… Кожаная коричневая кепка, кожаный коричневый фартук длинный, кожаные коричневого цвета перчатки с крагами выше локтей. И на меня это произвело впечатление ужасное. Я увидел палача».

Пробыв непродолжительное время в комнате, где перед расстрелом проводился короткий опрос узников на предмет сличения личных данных с документами дела и расстрельным списком, Токарев ушел. Он не хотел присутствовать на казни:
«В камеру, где расстрел производился, я не заходил. Там технология была отработана Блохиным, вот, вместе с комендантом нашего управления Рубановым. Они обшили кошмой двери, которые выходили в коридор, чтобы не были слышны выстрелы в камерах. Потом проводили осужденных, будем так говорить, через коридор, сворачивали налево — тут «красный уголок». В «красном уголке» сверяли по списку, совпадают ли данные, установочные данные, нет ли тут ошибки, вот, а потом, когда удостоверялись, что это тот человек, который должен быть расстрелян, тут же надевались на него наручники и вели его в камеру, где производился расстрел, стены которой тоже были обшиты звукопоглощающим материалом. Вот и все».

Обреченным ничего не говорили о принятом в отношении них решении: «Никому не зачитывали ничего, ничего не говорили: наручники — и давай дальше…»

Из расстрельного помещения был второй выход — во двор. Туда выносили тела казненных и грузили на машины для отправки в Медное, к месту захоронения. На вопрос, кто перетаскивал к машинам тела расстрелянных, Токарев пояснил: «Шофера в основном и некоторые надзиратели. Подтаскивали к машине и бросали в кузов».

В Медном, где на участке, отведенном для НКВД, уже были массовые захоронения расстрелянных в годы Большого террора 1937–38 годов, теперь предстояло закопать тела и 6 с лишним тысяч казненных узников Осташковского лагеря. Когда начальник УНКВД Токарев заговорил о привлечении землекопов для рытья ямы для захоронения тел — москвичи его высмеяли — какая наивность! В Москве для таких целей в 1937–1938 годах использовалась «большая механизация» — экскаватор. Поручили коменданту УНКВД Рубанову раздобыть машину — справился, пригнал экскаватор «Комсомолец». Прибывший вместе с Блохиным из Москвы сотрудник «спецгруппы» Иван Антонов сам сел за рычаги экскаватора и готовил ров.

Блохин приехал из Москвы в Калинин не только со своим многолетним подчиненным Иваном Антоновым. Был еще и третий сотрудник «спецгруппы» НКВД, прибывший вместе с ним, фамилию которого Токарев так и не вспомнил. Можно лишь предположить, что это мог быть либо Александр Емельянов, который числился в командировке с 16 марта по 29 апреля 1940-го, либо Петр Яковлев — был в командировке с 24 марта по 23 мая 1940-го.

http://www.novayagazeta.ru/storage/c/2015/04/10/1428622278_083537_24.jpg
Кресты на месте захоронения польских военнопленных в Медном (Тверская область)

Согласно сохранившимся в архивах документам, Токарев исправно и регулярно докладывал в Москву шифровками на имя первого замнаркома внутренних дел Всеволода Меркулова о числе расстрелянных. Вел, так сказать, общую бухгалтерию. Тексты этих шифровок предельно лаконичны, например от 5 апреля 1940-го: «Первому наряду исполнено 343», и далее регулярно — «14/IV восьмому наряду исполнено 300», «20/IV исполнено 345», «22 апреля исполнен 296», «23 апреля исполнен 292», «24 апреля исполнен 195», «25 апреля исполнен №294», «29 апреля исполнено 292»… и вплоть до последней шифровки — «22 мая исполнено 64». Действительно, все сходится — 23 мая 1940-го Блохин вернулся в Москву.

Токарев рассказывал, что в первый день, когда начались расстрелы, «привезли 300 человек, и это оказалось слишком много, ночь уже была короткая, и надо было как-то укладываться во время сумеречное. Стали потом по 250». Об этом как будто бы сам Блохин попросил. На самом деле «нормой» для Блохина было не 250, а без малого — 300 расстрелянных за ночь. Это видно из вышеприведенных шифровок Токарева.

Миссия Блохина в Калинине закончилась 22 мая 1940-го. Закатили банкет, прямо в своем «штабном вагоне», на станции. Звали Токарева: «И когда закончили все это дело грязное, в своем салоне-вагоне москвичи устроили банкет, что ли. Настойчиво приглашали меня. Я не пошел, не пошел…»

Удивительно, но Токарев и в 1991-м помнил точное число расстрелянных тогда в его управлении польских граждан — 6295. В то же время, согласно справке УПВИ, из Осташковского лагеря было отправлено в УНКВД по Калининской области 6287 человек. На 8 человек меньше. И объяснение тут может быть одно — эти 8 человек были доставлены на расстрел в Калинин не из Осташковского лагеря, а из тюрем НКВД, куда были водворены раньше5 (http://www.novayagazeta.ru/apps/gulag/68021.html#). С другой стороны, количество дел на приговоренных тройкой в 1940-м военнопленных из Осташковского лагеря, сохранившихся в архиве КГБ (согласно записке Александра Шелепина 1959-го), составило 6311.

Можно предположить, что это превышение числа приговоренных над числом этапированных в УНКВД объясняется тем, что итоговая цифра 1959-го получена простым суммированием лиц, поименованных в протоколах тройки НКВД СССР и включенных в направленные в Осташков списки-предписания на расстрел: и тут важно учитывать наличие ошибочно включенных в списки случаев, когда один человек проходил в списке дважды, и тех, кто, будучи приговоренным, умер в лагере до момента отправки в УНКВД. Таких примеров немного, но они есть и вполне объясняют это расхождение.

Таким образом, можно быть уверенным в точности сообщенного Токаревым числа расстрелянных польских военнопленных в апреле-мае 1940-го в УНКВД по Калининской области и захороненных в Медном.

Kuki Anna
15.02.2016, 14:53
"Конвейер НКВД": как это было? (http://www.istpravda.ru/research/4480/)

Мы продолжаем публиковать свидетельства людей о методах работы следователей НКВД, о том, как происходила психологическая обработка человека. И сегодня мы печатаем отрывки из книги Евгении Гинзбург "Крутой маршрут"

http://www.istpravda.ru/upload/iblock/b1c/b1c1481473148cdacd4e9ef89c7469cd.jpg
.
..Поднимаюсь на второй, потом на третий этаж. По коридорам деловито проходят люди, из-за застекленной двери раздается треск пишущих машинок. Вот какой-то молодой человек, где-то виденный, даже рассеянно кивнул и обронил «здрассьте». Самое обыкновенное учреждение!
И я уже теперь совсем спокойно поднимаюсь на четвертый этаж и на секунду останавливаюсь у двери комнаты № 47. Стучу и, не расслышав ответа, переступаю порог. И сразу сталкиваюсь со взглядом Веверса. Глаза в глаза.

Их бы надо в кино крупным планом показывать, такие глаза. Совсем голые. Без малейших попыток маскировать цинизм, жестокость, сладострастное предвкушение пыток, которым сейчас будет подвергнута жертва. К этому взгляду не требовалось никаких словесных комментариев.

Но я еще сопротивляюсь. Я продолжаю делать вид, что считаю себя по-прежнему человеком, коммунистом, женщиной. Я вежливо здороваюсь с ним и, не дождавшись предложения сесть, с удивлением спрашиваю:

— Можно сесть?

— Садитесь, если устали, — пренебрежительно роняет он. На лице его та самая гримаса — смесь ненависти, презрения, насмешки, которую я потом сотни раз видела у других работников этого аппарата, а также у начальников тюрем и лагерей. Эта гримаса, как потом выяснилось, входила в программу их профессиональной подготовки, и они ее репетировали перед зеркалом. Но тогда, столкнувшись с ней впервые, я была уверена, что она выражает персональное отношение Веверса ко мне.

Несколько минут проходят в полном молчании. Потом он берет чистый лист бумаги и пишет на нем крупно, медленно, чтобы мне было видно: «Протокол допроса»… Потом вписывает мою фамилию по мужу. Я поправляю его, называя мою отцовскую фамилию.

— Что, бережете его? Не поможет…

Он снова поднимает на меня глаза. Сейчас они уже налиты серой, тягучей скукой.

— Ну-с, так как же ваши партийные дела?

— Вы ведь знаете. Меня исключили из партии.

— Еще бы! Предателей разве в партии держат?

— Почему вы бранитесь?

— Бранитесь? Да вас убить мало! Вы — ренегат! Агент международного империализма!

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/d68/d68f0ccf4d056202f0d6b8b7812b218c.jpg
Евгения Гинзбург в годы ареста

Шутит он, что ли? Неужели такое можно всерьез? Нет, не шутит. Распаляя себя все больше, он орет на всю комнату, осыпая меня ругательствами. Правда, это еще пока только политические оскорбления. Ведь это только февраль 1937-го. К июню он уже будет угощать арестованных самой отборной площадной руганью.

Он заканчивает длинный период ударом кулака по столу. Стекло на столе звенит. Под аккомпанемент этого дискантового звука на меня обрушивается как заключительный аккорд двухлетней пытки короткая фраза:

— Надеюсь, вы поняли, что вы арестованы?

Зеленые с золотом круги на обоях веверсовского кабинета понеслись вскачь перед моими глазами. Качнулся и сам кабинет.

— Незаконно! Я не совершала никаких преступлений, — еле ворочая сухим языком, произношу я.

— Что? Незаконно! А это что? Вот санкция прокурора на ваш арест. Пятым февраля датирована. А сегодня пятнадцатое. Все руки не доходили. Мне уже сегодня звонили из одного места. Что это, говорят, у вас враги народа свободно по городу разгуливают?

Я встаю и делаю шаг по направлению к телефону.

— Дайте мне возможность сообщить домой.

Он весело хохочет.

— Уморите вы меня! Да разве заключенным разрешаются телефонные разговоры?

— Тогда сами позвоните.

— Успеется. Аксенова это не так уж и интересует. Он ведь от вас уже отказался. Нечего сказать, пикантно! Член правительства, член бюро обкома — и така