PDA

Просмотр полной версии : Шпионаж и разведка



Александр Волошин
27.10.2007, 06:58
Чем боялись испачкать руки советские разведчики?


Кит Мелтон, Вадим Шелков, Владимир Алексеенко
"Музей истории шпионской техники" Кита Мэлтона
(Keith Melton Spy Museum, Boca Raton, Florida, USA)


Безопасность связи в разведке всегда была объектом особого внимания, и для её обеспечения спецслужбы оснащались лучшими рецептами тайнописи, стойкими шифрами, хитроумными быстродействующими радиопередатчиками и надежными контейнерами. В этот арсенал оперативной техники входили и микроскопы для чтения микрограмм - невидимых обычным путем секретных сообщений, которые начали активно использоваться в шпионаже еще несколько веков назад. Создание микрограмм гораздо труднее их чтения и потому многие ученые-изобретатели еще в 19-ом веке пытались найти простой и доступный способ изготовления микросообщений размерами не более обычной черной точки в конце предложения. Видимо, именно такой размер и дал название "микроточка" одному из самых распространенных способов особо секретной связи, активно использовавшейся ведущими разведками в 20-ом веке и особенно в годы холодной войны.

http://www.photohistory.ru/Pictures/Ger_dot_2.jpg

Историки, изучающие архивы использования специальной техники, справедливо называют пионером микрофотографии английского изобретателя Джона Дэнсера, который первым изготовил в 1839 г. уменьшенное в 160 раз фотоизображение с обычного оригинала. А француз Рене Дагрон пошел дальше и приспособил этот фотопроцесс для создания большого количества микрописем и доставки их голубиной почтой в осажденный в 1870 г. немецкими войсками Париж. Неудивительно, что до 1890 года этот способ изготовления микрограмм считался французским военным секретом.

Эммануил Голдберг, талантливый инженер и ученый, изобретатель первой настоящей микроточки, родился в 1881 году в Москве, в семье немецкого военного хирурга. После окончания учебы в Московском университете Голдберг уехал в Германию, в Дрезден, где работал в оптической научной индустрии, в том числе на знаменитой фирме "Карл Цейс". В 1925 году Голдберг на международном фото конгрессе в Париже продемонстрировал прибор для получения микрограммы, который затем и составил основу всех известных методик изготовления шпионской микроточки.

http://www.photohistory.ru/Pictures/Pioneers-microdots.jpg

Читатель вправе задаться вопросом, а что же здесь сверхсекретного, если методика изготовления микроточки демонстрировалась широкой публике и многократно описывалась в научной литературе около ста лет назад? Главным секретом агентурной связи с использованием микроточки - это сведения о точном месте хранения крохотного кусочка тончайшей пленки, который к тому же можно сделать полностью прозрачным перед отправкой. В прошлом веке чаще всего для упаковки микроточки использовались книги, открытки, письма, конверты и небольшие посылки, хотя инструкторы, обучая будущих разведчиков, рекомендовали также прятать микроточку в хлеб, песок, мыло, зубной порошок, воск, пластмассу и даже легкоплавные металлы. И этот список можно продолжить.

http://www.photohistory.ru/Pictures/Uranus_1.jpg

Даже если заранее предполагать, что в какой-то книге или посылке спрятана микроточка, трудно себе представить, насколько продолжительным и эффективным будет поиск крохотной прозрачной чешуйки размерами менее 1 кв.мм. Именно это считалось основой безопасности связи с использованием микроточки. Следует отметить, что микроточку можно было делать и гораздо меньшими размерами. Но специалисты оперативно-технических служб разведки справедливо полагали, что многие агенты, не имеющие профессиональной подготовки, не смогут надежно и уверенно работать с такими микроскопическими предметами. И потому наиболее ходовым размером для микроточки стал 1 кв. мм. Гитлеровская военная разведка Абвер первой оснастила в конце 40-ых годов свои 30 резидентур довольно громоздкими стационарными, а также небольшими переносными (для транспортировки в ранце) установками для изготовления микроточек. Началась активная секретная связь с агентами, действовавшими в Западной Европе, Северной и Латинской Америке. Однако английской контрразведке с помощью агентов-двойников удалось узнать об этом и разработать систему поиска. Был организован перехват немецких микроточек на специальном пункте перлюстрации почтовой корреспонденции, действующем на Бермудах во время Второй мировой войны.

В 1941 г. шеф ФБР Эдгар Гувер был настолько потрясен, разглядев в микроскоп немецкую микроточку, что сразу уведомил американского президента, а затем и американскую прессу об успехе контрразведки, обнаружившей новый способ вражеской секретной связи.

http://www.photohistory.ru/Pictures/3_profies_3.jpg

Однако историки спецслужб по другому оценивают этот факт, поскольку президенту США почему-то не сказали о содержании микрограммы, в которой большинство вопросов касались обороны военно-морской базы США в Пёрл-Харборе, подвергшейся впоследствии внезапной для США массированной атаке японских ВВС.

В послевоенный период все действующие и будущие сотрудники советской разведки, а нелегалы в первую очередь, должны были в обязательном порядке освоить все этапы изготовления микроточки, изучить различные способы, как надежно спрятать микроточку (крохотный кусочек прозрачного целлофана размерами менее 1 кв.мм) в стандартную почтовую открытку, конверт или другой подходящий по легенде предмет для отправки обычной почтой. Затем инструкторы давали задание найти и аккуратно извлечь микроточку из почтового отправления, проявить её, высушить и прочитать. Такой непростой экзамен сдавали и выдающиеся разведчики-нелегалы Абель, Молодый и Акопян. Во время изготовления светочувствительного слоя необходимо было использовать азотнокислое серебро, которое оставляло на пальцах трудно смываемые черные пятна. На такие необычно раскрашенные руки обратили бы внимание сотрудники таможни, эмиграционной службы, полиции и контрразведки, а также любопытные соседи. Чтобы облегчить и без того непростую жизнь разведчиков и агентов, их чаще всего снабжали упаковками целлофана, уже готового для изготовления микроточек.

http://www.photohistory.ru/Pictures/Zajigalka-microdot.jpg

Талантливый фотограф и художник Рудольф Иванович Абель сам готовил светочувствительные целлофановые слои для микроточек, как и супруги Хелен и Морис Крогеры, помощники легендарного резидента Лонсдейла-Молодого. Как рассказывал Ашот Абгарович Акопян, микрофотографией занималась его жена, хорошо знавшая импульсивный характер своего резидента-супруга, явно не подходящего для кропотливой и требующей большой усидчивости технологии изготовления микроточки. Микротайнопись и микрофотография входили в набор оперативно-технических средств специальной связи ВЧК-ОГПУ-НКВД. Агентурный аппарат Коминтерна, курируемый военной разведкой Красной Армии, также обучался приемам изготовления микрограмм в специальных школах, через которые прошли и многие выдающиеся разведчики прошлого века, такие как Герой Советского Союза Рихард Зорге и легендарный генерал Маркус Вольф, создатель и руководитель разведки ГДР.

http://www.photohistory.ru/Pictures/Uranus_4.jpg

Активность использования микрофотографии в довоенный период сдерживала весьма сложная процедура приготовления светочувствительного слоя с высоким фотографическим разрешением, без чего микроточку невозможно изготовить. Изобретенный перед войной целлофан обратил на себя внимание своей прочностью и способностью впитывать химические растворы, не меняя своих оптических параметров. Советская разведка сразу взяла на вооружение целлофан, который стал активно использоваться в качестве основы для изготовления фоточувствительных пленок для микроточек. Этот материал как будто был создан специально для микрофотографии - ведь фото изображение формируется внутри целлофана, поверхность которого надежно защищает микрограмму не только от царапин, но и от воздействия кислот.
Спецслужбы также применяли целлофан и для более крупных микрограмм с размерами стандартного фото кадра 24х36 мм. Такая "мягкая пленка", как стали называть её многие разведки мира, свертывалась с помощью спички в крохотный рулончик, легко умещавшийся, например, внутри стержня шариковой авторучки или в торцевом отверстии дверного ключа, которое к тому же закрывалось штифтом с резьбой. Если во время хранения или транспортировки "мягкая пленка" была серьезно смята, она перед прочтением прекрасно распрямлялась в теплой воде.

http://www.photohistory.ru/Pictures/Uranus_2.jpg

Американская фирма Kodak даже выпускала специальную фотопленку Kodalith, которая существенно упрощала процесс изготовления микрограмм. Для этого с помощью бытового фотоаппарата с пленкой Kodalith фотографировался лист А4 с текстом или схемой. Затем фотопленка проявлялась и фиксировалась обычным способом, а затем промывалась в … горячей воде, после чего можно было отделить тонкий фотослой с изображением от подложки. "Мягкую пленку" Kodalith также можно было спрятать в различные бытовые предметы и потому многие разведки мира активно использовали Kodalith для связи со своими агентами. Однако "мягкие пленки" Kodalith нельзя было сделать прозрачными и потому микрограммы из целлофана обладали большим оперативным преимуществом - их можно было полностью обесцветить, что позволяло, например, разместить микрограмму (и не одну) на целлофановой упаковке стандартной пачки сигарет, целлофановой обертке сигары, книги и др. Существенным преимуществом связи с помощью микроточек считалось доступность всех компонентов процесса изготовления. Химические реактивы можно было купить в любой аптеке и фотомагазине, а целлофан уже 50 лет является самым ходовым упаковочным материалом.

http://www.photohistory.ru/Pictures/CIA_md.jpg

Однако прочитать микроточку можно было только с помощью микроскопа или специальных приспособлений, которые приходилось хранить в тайниках или контейнерах. Шпионы-коллекционеры имели преимущество, используя для чтения микроточки специальные филателистические лупы с увеличением от 20 до 40 крат, которые они уже не прятали.

Во время проявления и чтения микроточек необходимо было соблюдать меры предосторожности. Ветераны рассказывали об одном случае, когда в оперативно-техническом отделе КГБ извлекли из открытки полученную от агента микроточку, проявили её и аккуратно положили на просушку, после чего сотрудники закурили и расслабились. Один из них неожиданно чихнул и … микроточку так и не нашли после долгих поисков всем отделом. Читателю представляется возможность пофантазировать, что же было потом…?!

Более подробно об истории микроточки и микрофотографии в целом можно будет узнать из новой книги "Микрофотография", которая готовится к изданию в 2007 году.

Документальные материалы и фотографии предоставлены частным музеем Keith Melton Spy Museum, Boca Raton, Florida, USA. Авторы благодарят г-на Детлева Врейслебена (Германия) за фотографии спецтехники МГБ ГДР, использованные в этой статье.

http://www.photohistory.ru/Pictures/Kniga-Melton.jpg
Обложка новой книги "Микрофотография. Из истории специальной техники шпионажа"
источник (http://www.photohistory.ru/1207248179635372.html)

Александр Волошин
16.11.2007, 06:28
Газета "Факты" 1999 год

В 1958-м СОВЕТСКИЕ ПЛОВЦЫ-ДИВЕРСАНТЫ ЗАХВАТИЛИ НОВЁХОНЬКУЮ АМЕРИКАНСКУЮ ПОДВОДНУЮ ЛОДКУ, СТОЯВШУЮ НА РЕЙДЕ БЛИЗ ОСТРОВА ОАХУ, И ПРИВЕЛИ ЕЁ ВО ВЛАДИВОСТОК.

Участник операции утверждает, что именно это стало переломным моментом в развитии советского подводного судостроения. Эта история может показаться невероятной, но её участники уверяют, что вымысла в ней - ни капли. До читателей "Фактов" об этой операции были осведомлены лишь организаторы, непосредственные исполнители и генсек Михаил Горбачёв. Имя рассказчика по понятным причинам изменено.

Борис Астахов начал хорошо учиться в школе и заниматься спортом после того, как осознал, что хочет служить на флоте. Там, где служили и погибли его отец и дед... Когда принес документы в Ленинградское военно-морское училище им. Фрунзе, приняли его не колеблясь: экзамены он сдал легко, да и руководству понравился крепкий парень, уже тогда обладатель золотой медали первенства СССР по боксу среди юношей.

Училище закончил блестяще и был направлен штурманом на дизель-электрическую подводную лодку 613 проекта. Полгода прослужил штурманом, несколько раз выходил в море.

- В 1956-м у адмирала флота Николая Виноградова возникла идея создать спецподразделение, - вспоминает Борис Степанович. - Планировалось, что формирование будет производить учебные захваты надводных и подводных кораблей - якобы для проверки боеготовности советского флота. Местом первой дислокации подразделения стала севастопольская бухта Омега, так назвали и спецформирование.

"Одним ударом руки "омеговцы" должны были уметь пробить грудь условного противника и вырвать сердце"

Около 400 мастеров и кандидатов в мастера спорта по борьбе, боксу, плаванию, гребле отобрали из всех флотов Союза. Севастопольцы тогда восприняли "Омегу" как спортивную часть ВМФ страны, готовящуюся к предстоящим олимпийским играм. Всем "омеговцам" выдали спортивные костюмы олимпийской сборной СССР (правда, носить не рекомендовали).

Затем началось обучение. Классы были без окон, стены и потолки - со звукоизоляцией. После лекции конспекты должны были оставаться на партах, а преподаватели собирали их и закрывали в сейф. Очень детально изучали все-все об американском флоте. Даже такие, казалось бы, несущественные моменты, как расположение трапов, люков, типы дверных замков.. И особо внимательно - кратчайшие пути перемещения внутри кораблей и подлодок. Как учебные пособия часто использовались фотографии иностранных боевых плавединиц, неизвестно кем и как отснятые. Уже тогда я начал догадываться об истинном предназначении нашего подразделения.

В числе предметов был и аутотренинг: нас учили управлять своей психикой, регулировать настроения, понижать индивидуальный "болевой порог", воздействовать на психику окружающих. Усиленно изучали немецкий язык, заучивали наизусть бытовые фразы и тексты, связанные с управлением подлодкой. Причем "омеговцам" было предписано "заговорить" на немецком с особым баварским акцентом. А чтобы язык усваивался быстрее, преподаватель работал в паре с гипнотизером. После сеансов гипноза даже напрочь лишенные языковых способностей демонстрировали ошеломляющие успехи. Курсантов обучали и боевому самбо. Тренировались на хорошо сшитых кожаных манекенах. Одним ударом руки нужно было уметь пробить грудь условного противника и вырвать сердце. Кроме того, ежедневно "ученики" пробегали по 10 км, учились стрелять лежа, на бегу, в прыжке с трехметровой высоты...

На последнем этапе подготовки отобрали 160 лучших офицеров, и по окончании учебы командующий подразделением адмирал Николай Виноградов разделил формирование на четыре группы. Первая была направлена на Тихоокеанский флот, вторая - на Северный, третья - на Балтийский, четвертая - на Черноморский и Каспийский. В течение следующего года отряд, в котором служил Борис Астахов, произвел учебные захваты трех подводных лодок, ракетного и торпедного катеров, двух эсминцев и крейсера. Один захват Борису Степановичу запомнился особо. Прибывший из Москвы контрадмирал, медленно прохаживаясь вдоль шеренги, показал рукой в сторону моря. "На рейде стоит эсминец "Гневный". Завтра к 14 часам доложить о захвате... Время захвата и средства для его осуществления избираете самостоятельно. Имеющееся при себе оружие не применять...". Естественно, команда обозначенного объекта ни о чем не догадывалась.

…Они обрушились на палубу с вертолетов, которые "висели" над эсминцем всего по 20-30 секунд. В мгновение ока бесшумно "сняли" вахтенных и нескольких матросов палубной (охранной) команды эсминца - всего 12 человек. Закрыли их и остальных членов экипажа в трюме и рассредоточились по боевым постам. Снялись со швартовых,, дали задний ход. В небо ушла белая ракета - захват произведен. На все про все ушло 18 минут. Позже часть экипажа эсминца попала в госпиталь, часть распрощалась со званиями. У ребят из "Омеги" с каждым захватом звания повышались, а количество медалей и благодарностей росло.

- Время шло, а ощущение, что "Омега" создана для серьезных захватов, не исчезало, - вспоминает Борис Астахов. - И однажды время "Ч" пришло. Тридцать "омеговцев" (меня в том числе) вызвали на военную базу в районе Подольска. Здание, где получали задание, охраняли морские пехотинцы. Нам пояснили: получаем паспорта граждан Западной Германии и разъезжаемся по миру. Поодиночке, чтобы не привлекать внимания иностранных спецслужб, какое-то время "вояжируем" по индивидуальным маршрутам, а когда связники передадут указание, собираемся в определенное время в заданной точке. Что за точка и какое задание, нам не сообщили.

Тщательно изучив свою "легенду" баварского аристократа и получив сумму, позволяющую в любой точке мира довольно долго чувствовать себя истинным арийцем, я тайно выехал в Германию, откуда и началось мое путешествие.

"Во время захвата между собой мы разговаривали на немецком языке с баварским акцентом"

... Потом были многочисленные авиапересадки, пассажирские паромы и суда разных классов. Путешествуя, я пересек всю Юго-Восточную Азию. Исходной точкой оказался город Сува - столица государства Западное Самоа. Море, солнце, пальмы - для русского моряка, уставшего от постоянных физических нагрузок и нервного напряжения, это было едва ли не раем. И вот связник передал последнее сообщение, отправляться на остров Оаху Гавайского архипелага. Туда же съехались остальные члены группы, а там нас ожидал капитан первого ранга Антон Приходько - руководитель группы.

Антон Петрович с каждым поговорил отдельно, а затем темной июльской ночью всю группу собрали на пляже. Выдали всем акваланги и приказали захватить американскую подводную лодку, стоявшую в бухте на рейде. Быстроходные и тихие аккумуляторные подводные буксировщики должны были доставить "захватчиков" к лодке.

- Группу разбили на четыре подгруппы и каждой выделили по буксировщику. Первый "омеговец" держится руками за "буксир", каждый следующий - за голени впереди плывущего. Выпасть в этой темноте из общей цепи означало бы немедленный конец. К счастью, мы все подплыли к подводной лодке и рассредоточились вокруг нее. Лодка была новая. По информации нашего капитана, на борту находилась только часть заводской достроечной команды, а не полноценный экипаж ВМФ США, так как проводилось испытание ходовой части. Ядерный реактор еще не был загружен. Энергией лодку обеспечивали дизельные установки и аккумуляторные батареи, которых на лодке (видимо, для балласта) было вдвое больше положенного.

Цепляясь за шпигаты - отверстия стока воды на корпусе лодки, мы выбрались на палубу. Бесшумно "отключили" вахтенного и еще двоих на рубке ходового мостика Обрушились через рубочные люки на центральный пост и голыми руками начали беспощадно "рубить". Через пару секунд все американцы лежали "в отключке". Мы насчитали 19 человек. Часы над штурманским столом показывали 23 часа 16 минут. Операция внутри лодки не заняла даже минуты и оказалась легкой. Вот если бы на лодке была боевая команда в 80-120 человек, тогда пришлось бы туго...

Мы оттащили экипаж в носовой и кормовой торпедные отсеки (торпед на борту не было), задраили люки и пошли в штурманскую рубку разбираться с приборами. Сначала все они показались нам необычными в рубку были выведены датчики скорости, поворотов винта, глубины, стоял бортовой компьютер - то, чего на наших лодках мы никогда не видели Особенно поразили гидроакустические приборы - пришлось даже привести одного американца, чтобы показал что к чему. В итоге, конечно, во всем разобрались, не смогли только вскрыть сейф с сигнальной книгой, в которой содержались коды переговоров с береговыми постами, пароли и т. д.

Перед тем как отдать швартовые, мы вытащили одного американца на поверхность и попросили его показать выход из гавани. Наш командир хорошо знал английский, поэтому с общением не было проблем. Мы же во время захвата разговаривали между собой на немецком языке (с тем самым баварским акцентом, которому нас основательно учили). А того американца мы "отпустили". Попросту дали сбежать, надеясь, что он вплавь доберётся до берега и расскажет, как "немцы" угнали подводную лодку.

Итак, мы направились к выходу из бухты. Буксирный катер, который при выходе из бухты открывает боновые ворота, запросил пароль. Вместо ответа наш командир направил на катер фонарь Ратьера (сигнальный фонарь со строго направленным световым лучом) и отстучал морзянкой концовку какого-то американского анекдота. На катере замешкались, а мы врубили полный ход, не оставляя им времени на раздумья. Через несколько секунд они решились и начали открывать ворота. Не погружаясь, на полном ходу мы взяли курс на "ревущие сороковые" - сороковую параллель, названную так из-за постоянных штормов, - чтобы искали нас именно там. На полпути остановились, погрузились и повернули в противоположную сторону, взяв курс на пролив Цугару, что между японскими островами Хоккайдо и Хонсю, а оттуда - на Владивосток. На острове Русский мы сдали лодку вместе с "живым балластом". Куда потом определили этот трофей - не известно. Свое задание мы выполнили.

"Наши ученые-конструкторы разобрали американскую подводную лодку "до винтика"

Много позже Борис Степанович узнал, что наши ученые, чтобы выяснить секрет бесшумного хода лодки, разобрали ее "до винтика". Отечественные подлодки радары улавливали за несколько миль (морская миля равна 1852 м ), американские же - лишь за 100-200 метров. "Взломали" и многие другие секреты. Два года ученые разрабатывали чертежи, а потом советское подводное кораблестроение пошло "вдруг" резко вверх. О захвате подводной лодки пресса не сообщала, но отношения между США и Германией заметно охладились. Американская разведка шерстила Германию и страны-союзницы в поисках подводной лодки, но, как вы понимаете, тщетно.

После всего группу захвата в полном составе собрали, поблагодарили и предложили каждому выбрать место жительства и работу. Флотская жизнь для тридцати "омеговцев" на этом закончилась.

- Борис Степанович, ведь вы совершили подвиг. Если бы вам представилась возможность прожить жизнь сначала, хотели бы повторить все заново?

- Нет. Мне этот подвиг всю жизнь испортил: она для меня разделилась на "до" и "после" захвата. На флоте мог бы сделать хорошую карьеру и к старости уже адмиралом быть. Имел бы массу привилегий, пенсию огромную. А так после увольнения я пошел на завод. Поначалу все было неплохо, зарплата огромная (больше, чем у директора завода), квартиру дали. Но взамен предложили отказаться от армейской пенсии. "Зачем она тебе, ты еще молодой, на заводе заработаешь хорошую". Я и согласился, а теперь получаю 64 гривни. Да и не только в этом дело. Самое тяжелое - всю жизнь молчать. Каждый год (до распада Союза), даже будучи на гражданке, мы подписку о неразглашении давали. Я всю жизнь не мог ничего ни матери, ни жене рассказать. Это так мучительно: жить со своей семьей и не иметь права поделиться с нею тем, что знаешь.

Борис Степанович поведал мне еще, как в разгар перестройки вызвали его в Москву, к Горбачеву. Генсек попросил Астахова рассказать о событиях июля 1958 года. Борис Степанович начал отказываться: "Я подписку давал ..". Но Михаил Сергеевич успокоил "Аннулируем вашу подписку". И прямо из кабинета позвонил министру обороны Советского Союза...

До сегодняшнего дня Горбачев единственный эту историю и слышал. Почему же Борис Астахов решился рассказать ее еще раз? Просто устал молчать и бояться за свою жизнь. И потому, что сжимала сердце обида на государство, которое в огромной мясорубке человеческих душ перемололо и его душу...

Александр Волошин
19.12.2007, 22:12
Для разведчика-нелегала такие ситуации за границей в прямом смысле чреваты большими неприятностями

https://p.dreamwidth.org/c28259976eb1/701441-1349147/img11.nnm.ru/imagez/gallery/8/3/1/5/5/8315582c17dcb78d33b1e2f9ec3a1051_full.jpg

Иногда режиссеры шпионских фильмов для большей интриги вставляют в сценарий эпизод, когда разведчик, находящийся за границей под другим обличьем, случайно сталкивается с бывшим другом, знакомым или однокашником. При этом зрителя вместе с героем фильма заставляют переживать острую психологическую сцену и следить за тем, как он выпутывается из этой непростой ситуации.

Хотя такие эпизоды не всегда являются художественным вымыслом. Эти сюжеты подсказывает сама жизнь разведчиков, полная неожиданностей, опасностей, риска. Где и как происходят случайные встречи и чем они заканчиваются? Об этом вспоминают сами разведчики.

В магазине на Бейкер-стрит

http://www.szru.gov.ua/UserFiles/Image/trio.jpg
Ашот Акопян, Конон Молодый и Рудольф Абель

В один из туманных дней в Лондоне в небольшой телевизионный магазинчик на знаменитой Бейкер-стрит зашел представительный чопорный англичанин средних лет в строгом костюме со своей деловой партнершей-француженкой. Галантным кавалером, владеющим несколькими фирмами по изготовлению и продаже автоматов, торгующих различными напитками, другими мелкими товарами и ширпотребом, и заработавшим на этом миллионное состояние и звание сэра по высочайшему повелению королевы Англии был не кто иной, как Гордон Лонсдейл, он же – советский разведчик-нелегал Конон Трофимович Молодый, он же – «Бен». После удачно завершившихся переговоров он решил сделать даме небольшой подарок перед ее отъездом во Францию – телевизор.

В тот момент, когда выбор уже был сделан, покупка оплачена и оставалось только решить вопрос о доставке товара на пароход, отправляющийся вечером через Ла-Манш, неожиданно за спиной раздался радостный возглас на русском языке: «Конон!» Как ни в чем не бывало, Лонсдейл продолжал спокойно давать последние указания продавцу. Однако, спокойно ли? Обернувшись к даме и что-то говоря ей нарочито громко на английском языке, он краем глаза увидел возле входной двери своего однокашника Жору. В свое время они вместе пять лет проучились на китайском отделении института. Мало того, Жора плюс ко всему был женат на лучшей подруге жены Конона Трофимовича, так что знали они друг друга как облупленные. Вот только после окончания института не виделись. Жора все это время работал во Внешторге и из распространенной для всех информации знал, что Молодый работает по линии того же Внешторга в Китае. О его работе в разведке он даже не догадывался.

И вот через несколько лет такая неожиданная встреча. Жорка, весь радостный и сияющий, стоял у двери, раскинув в стороны руки, готовый броситься к другу с объятиями. Но тот, лишь бросив на него невзначай ничего не значащий холодный взгляд, продолжал общаться с женщиной, никак не реагируя. Тогда Жора, ничего не понимающий, но уже с издали зародившимися какими-то сомнениями, подошел ближе, положил руку на плечо, - хотя несколькими секундами раньше хотел схватить его в охапку и расцеловать, - и немного сконфуженно произнес: «Конон, ты что, оглох? Это же я, Жора!» И тогда Молодый, освободив плечо от его руки, очень спокойным голосом, как будто отмахиваясь от назойливой мухи, вежливо произнес на чистом английском языке: «Извините, я не знаю вас». Жора с вытаращенными глазами и повисшей рукой попятился назад, что-то под нос бормоча и тоже извиняясь. При этом француженка громко рассмеялась, взяла Лонсдейла под руку, и они удалились с магазина, что-то живо между собой обсуждая.

Эта история имела свое продолжение в Москве через много лет. После работы в Англии, ареста, четырех лет тюрьмы и обмена на английского разведчика Винна Конон Молодый вернулся на Родину, и его жена решила на Новый год собрать дома старых друзей. Естественно, пришла и лучшая подруга с мужем Жорой. И вот настал черед Жоре говорить тост. Он поднимается и начинает с того, что еще лет пять назад, будучи в Лондоне в краткосрочной командировке, как-то зашел на Бейкер-стрит в один из магазинов. Затем, повернувшись к Молодому, продолжил: «И вдруг я увидел возле прилавка, - Конон, ты в это не поверишь, - абсолютно похожего на тебя человека, прямо как двойника. Я уже ринулся было навстречу с объятиями, а он мне: экскьюз ми, обознались». И в завершение Жора провозгласил тост за удивительные совпадения и колоссальные возможности природы. Все выпили, поудивлялись, лишь Молодый с женой многозначительно переглянулись между собой.

Это уже гораздо позже, после съемок фильма «Мертвый сезон» Лонсдейла рассекретили, а до этого даже во время обмена он проходил как польский разведчик.

Главное – вовремя смыться

В том же Лондоне другой советский разведчик-нелегал Михаил Федоров в 1945 году чуть ли не лоб в лоб столкнулся, но уже не со старым другом, а со своей бывшей учительницей английского языка. В то время он работал в дипломатическом представительстве одного из иностранных государств, являясь по документам гражданином какой-то европейской страны. И вот однажды, как изложил Федоров в своих воспоминаниях, он шел по длинному коридору посольства, где размещались служебные помещения. Неожиданно вдали в сопровождении каких-то сотрудников появилась женщина, лицо которой ему показалось очень знакомым. В голове лихорадочно заработала мысль: «Где мы с ней могли встречаться?» И тут его осенило: «Да это же Ирена Мазовецкая – бывшая учительница!»

Однако радости это открытие ему не прибавило. Он буквально всем нутром ощутил, что близок к провалу. Если она тоже узнает его и при посольских работниках обратится к нему на русском языке как к бывшему ученику, пиши пропало. Времени на раздумья не оставалось. Что делать: развернуться и пойти назад, отвернуться к стене, подать ей какой-то предостерегающий знак, зайти в ближайший кабинет? Последняя мысль понравилась больше всего, но рядом находилась только комната шифровальщиков, которая всегда держалась закрытой и на ней висела табличка с надписью «посторонним вход воспрещен». Но медлить уже было нельзя, и он автоматически потянул за ручку двери, и … на удивление она открылась. «Что это у вас, ребята, дверь не закрыта? – спросил он первое, что пришло в голову. – Где сегодня обедаем?» Потом отпустил еще какую-то шутку, о чем-то отвлеченном спросил у знакомых ребят и повернулся к выходу. Надолго задерживаться здесь было нельзя. В коридоре взглядом проводил удаляющуюся женскую фигуру, но на этом не успокоился.

О случившемся Федоров сразу же доложил в Центр. Попутно сам стал выяснять причину появления в посольстве учительницы. Вскоре выяснил, что как сотрудник Министерства культуры Советского Союза она приехала в Англию в связи с организацией выставки национального прикладного искусства. А в «его» посольстве появилась разово для вручения пригласительных билетов. К счастью, никаких последствий эта встреча не имела.

Хороший друг – молчаливый друг

А вот в иной ситуации «старый друг» таки узнал нашего разведчика, но… Впрочем, обо всем по порядку. Разведчик-нелегал из Украины Федор Ильич Хилько, об интереснейшей жизни и деятельности которого широкой общественности до сегодняшнего дня ничего неизвестно по причине того, что созданные им позиции за границей многие годы давали отдачу, как-то еще при жизни рассказывал в кругу близких коллег такую историю. В одной из дружественных стран он длительное время работал в важном для нашей разведки подразделении полицейской службы, занимая там не последнюю должность. Среди его обязанностей было участие в оформлении соответствующих документов гражданам, намеревающимся выехать на постоянное место проживания в другие страны..

Нужно иметь ввиду, что тогда еще не закончилась «холодная война», не был разрушен и «железный занавес» и решать такие вопросы людям приходилось чрезвычайно трудно. Скажем, один местный житель лишь с третьей попытки, и то благодаря проявившему участь в его положении Хилько, получил разрешение на выезд. Искренне благодаря Федора Ильича за помощь и на чем свет стоит понося в душе установленные порядки, он вскоре уехал на жительство в благополучную капстрану.

Через некоторое время в той же стране под видом преуспевающего местного бизнесмена появился с заданием и наш разведчик-нелегал. И надо же такому случиться, что на одной из неформальных встреч они оказались вместе за общим столом. Конечно же, бывший эмигрант сразу узнал чиновника, посодействовавшему ему в свое время в решении непростого вопроса. Некоторое время они незаметно для остальных красноречиво молча смотрели друг на друга. «Я сейчас не тот, за кого себя выдаю, - говорил взгляд Хилько, - но ты же не станешь об этом всем рассказывать. Какой тебе от этого прок? Я тебе в свое время оказал услугу, теперь ты окажи мне, и мы будем квиты». «В отличие от других чиновников ты оказался намного порядочнее тогда, - читалось во взгляде старого знакомого. – Без твоей помощи я, может быть, не сидел бы сейчас здесь. И мне совсем фиолетово, кто ты на самом деле и чем занимаешься. Хотя я примерно догадываюсь… Но ты можешь не бояться, я никому ничего не скажу».

Так они, многозначительно периодически поглядывая друг на друга, поддерживали общую тему беседы. Хилько вынужден был, следуя легенде, играть свою роль и придерживаться соответствующей линии поведения. Как бы между прочим он перебросился несколькими фразами и со своим бывшим знакомым, при этом нарочито демонстрируя ему, что они якобы видятся впервые. Тот полностью принял правила игры. Прощаясь, Хилько еще раз пристально посмотрел ему в глаза, пытаясь выразить своим взглядом благодарность.

Конечно же, после этого ему обо всем пришлось доложить в Центр, усилить конспирацию и принять дополнительные меры предосторожности. Но все обошлось благополучно. Старый знакомый оказался молчуном в лучшем смысле этого слова.

В нарушение конспирации

http://www.szru.gov.ua/UserFiles/Image/mjakushko.jpg
Василий Мякушко во время выступления перед ветеранами и сотрудниками СВР Украины

Другой случай, произошедший в Париже, рассказал мне недавно генерал-майор в отставке, руководитель украинской разведки в 1960-1970-е годы Василий Емельянович Мякушко. В то время он работал под дипломатическим прикрытием в парижской резидентуре. Как-то из Центра пришла телеграмма с указанием передать пакет нашему человеку. Дело обычное: пакет приходит заранее по дипломатической почте, что в нем, никто не знает и знать не должен. В телеграмме указывается время, место встречи, приметы человека, пароль и отзыв. Требуется вовремя прийти на обусловленное место, не приведя за собой «хвоста», убедиться, что нет слежки за появившимся человеком, зайти за угол, быстро передать пакет и разойтись. Главная забота при этом уделялась получателю. Чаще всего в его роли выступал нелегал, которого ни за что нельзя было засветить.

- И вот я стою возле входа в кинотеатр, - вспоминает Василий Мякушко, - держу в левой руке оговоренный журнал и делаю вид, что кого-то дожидаюсь. Вдруг смотрю и глазам своим не верю: ко мне приближается однокашник по разведшколе Виктор Н. Мало того, что мы вместе учились в Москве, так еще и играли в волейбол, ходили в сауну, в общем, имели хорошие дружеские отношения. Он тоже обрадовался узнав меня, при этом даже не старался спрятать улыбки на лице. Подошел поближе и говорит: «Привет, Вася, тебе и пароль произносить?» А я, стараясь сдерживать эмоции, шикнул на него и таки потребовал назвать пароль и следовать за мной за угол. Там сразу незаметно передал ему пакет, спросили друг у друга, как дела, и я уже собрался уходить, но тут он вдруг неожиданно предложил:

- А давай вон в то кафе зайдем, хоть коньячка чуть-чуть выпьем за встречу.
- Да нельзя нам долго вместе находиться, - отвечаю, - это же нарушение всех правил конспирации.
- Послушай, - продолжал он, - ты, наверное, вечером приходишь домой к жене, к детям, вы вместе общаетесь, а я уже не один год болтаюсь один, за домом страшно соскучился.
- Говорит он это, а у самого на глазах прямо как слезы блестят, - рассказывает дальше Мякушко. – Жалко мне его стало, и я поддался на уговоры. Зашли мы в кафе, выпили кофе с коньяком, поговорили несколько минут и разошлись. Затем я сел в машину, а коллега, который нас подстраховывал и осуществлял контрраблюдение, сразу мне начал высказывать претензии: «Ты что себе позволяешь, так нельзя…» Я ему, конечно, объяснил ситуацию, но он все равно сказал, что будет докладывать обо всем руководству.

На следующий день Василия Мякушко вызвал к себе шеф. Когда он зашел, то увидел в кабинете вчерашнего напарника и сразу все понял. Пришлось опять все объяснять и оправдываться, но никакие доводы не помогали. Один «железный» аргумент строгого, но справедливого шефа все перекрывал.

- Представь себе, - поучал он, - вдруг через какое-то время у твоего Виктора случится провал, и начнут разбираться, анализировать каждый его шаг, каждую встречу и операцию за весь период работы. Дойдет и до этого случая. И может так случиться, что из-за своей глупости ты окажешься виноватым, засветив его перед контрразведкой.

В завершение беседы шеф пообещал обо всем доложить в Москву. Но сделал он это или нет, Василий Емельянович так и не знает. Зато урок из этого случая он извлек на всю жизнь и впоследствии не раз рассказывал об этом своим подчиненным, напутствия их перед отправкой за границу.

А с Виктором они позже как-то снова встретились, но уже в Москве. Вспомнили о том злосчастном эпизоде, отметив, что никому ничего за это не было и на этом хорошо, вот только бдительность терять не стоит ни при каких обстоятельствах.

Если друг оказался вдруг…

К сожалению, не всегда случайные встречи со старыми друзьями и товарищами за границей заканчиваются благополучно. Как вспоминает полковник Службы внешней разведки Российской Федерации Герой России Алексей Козлов, находившийся на нелегальном положении во многих странах, одна такая встреча дорого ему обошлась. Вернее, это была даже не встреча, а просто переданный привет от знакомого. Знакомым оказался не кто иной, как Олег Гордиевский. А было все так.

- Однажды как раз под Новый год, накануне возвращения на Родину – отпуск у меня начинался в январе, – вспоминает Алексей Козлов, - прилетел я из Тегерана в Копенгаген, встречаюсь с резидентом. Обменялись мы паспортами. Я дал ему свой «железный», с которым все время ездил, он мне – другой, который потом можно было уничтожить. Резидент поздравляет меня с Новым годом и с награждением «Знаком почетного чекиста». И добавляет: поздравляет тебя еще один общий знакомый, который здесь. Я его спрашиваю, кто же этот общий знакомый? Он говорит: Олег Гордиевский. Я спрашиваю его: откуда Олег Гордиевский знает, что я здесь? Ты, что ли, ему сказал? Или показал вот этот мой новый паспорт?

Оказалось, что как раз резидент и рассказал своему заместителю Гордиевскому о приезде общего знакомого и его награждении. А Козлов с Гордиевским ранее вместе учились в МГИМО. Правда, он был на два курса младше, но зато вместе работали в комитете комсомола. После учебы их пути ненадолго разошлись. Оба пошли в разведку, но об этом до определенного времени не знали. И вот роковой случай в Копенгагене. К тому времени, как стало известно позже, Гордиевский уже работал на английскую разведку. Так вот друг оказался вдруг…, почти как по Высоцкому.

А однокашника вскоре арестовали в ЮАР и подвергли жестоким пыткам в тюрьме. Он называл себя под другой фамилией, все отрицал, и лишь когда ему показали его фото с надписью на обороте «Козлов А.М.» он понял, что его кто-то предал. Но кто? В 1982 году его обменяли, и только когда в 1985-м сбежал Олег Гордиевский, все окончательно прояснилось. Вот тогда всплыла и история с обменом паспорта в Дании и с приветом от Гордиевского.

Вообще же случайные встречи – крайне неприятная и довольно опасная вещь для разведчика. Не один раз некоторым из них приходилось с сожалением отмечать, что мир наш действительно очень тесен…
Александр Скрипник
„В мире спецслужб”, № 4(16), 2006 г. (http://www.szru.gov.ua/index_ua/index.html%3Fp=1829.html)

Yulia Schwab
20.12.2007, 15:19
Пример 1.
по приезде в Цюрих мой муж Серега брал уроки вождения, чтобы подтвердить свои русские права. Так предыдущий до него час брала молодая девушка-монголка, которая великолепно говорила по-русски, так как в свое время училась в Иркутском мединституте.

пысы. мы с Серегой оба иркутяне.

Пример 2.
переехав в новую квартиру в новом доме (т.е. все жильцы друг другу незнакомы) сталкиваюсь с очередной соседкой и представляюсь ей. услышав явно неместной произношения, она, конечно, интересуется, откуда я. а получив ответ "из россии", сразу же реагирует: "оо, россия, сибирь, байкал, иркутск..."
у меня падают очки с носа, челюсть на пол и подкашиваются ноги. судорожно я пытаюсь сообразить, ЧТО выдает во мне место моего российского проживания. или может тетя является внучатой племянницей Шерлока Хомса, или она просто брякнула наобум, но так попала в десяточку, что десятее не бывает?

оказалось, ее крестник женат на иркутянке! и о сибири у всей его семьи вполне реальные представления.

вот и не думай после этого, что

что мир наш действительно очень тесен

Kuki Anna
20.10.2012, 14:41
Автор культовых книг «Аквариум» и «Ледокол» Виктор Суворов, отметивший в этом году 65-летие, по-прежнему остается в центре научной полемики вокруг политики Сталинаhttp://www.bulvar.com.ua/images/1px.gif

http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/thumb/5/5a/Suworow_Wiktor.jpg/200px-Suworow_Wiktor.jpg

Нынешней весной, а если точнее — 20 апреля, автор «Аквариума» и «Ледокола» Виктор Суворов тихо, по-семейному отметил 65-летие, и скромность этого юбилея легко объяснима — настоящим днем рождения писателя стало 10 июня 1978 года, когда сотрудник женевской резидентуры советской военной разведки Владимир Резун исчез из своей квартиры вместе с женой и детьми, чтобы объявиться затем в Великобритании в новой для себя ипостаси, так что в следующем году желающие смогут поздравить самого проклинаемого и читаемого военного историка, чьи книги разошлись 20-миллионным тиражом, с 35-летием.

До сих пор для одних Суворов — перебежчик, изменивший присяге, и ренегат, которому следует помнить, что рука правосудия длиннее всегда ног предателя, а для других — великий исследователь, сумевший в корне перевернуть наши представления о начале Второй мировой войны. Какая чаша весов перетянет, окончательно рассудит лишь время, но то, что воздействие моего собеседника на общественное сознание сравнимо разве что с тем, которое оказал в свое время «Архипелаг ГУЛАГ», бесспорно.

Сегодня как-то уже подзабылось, что главная книга Виктора «Ледокол», написанная в 1981 году, не могла пробиться к читателю в течение нескольких лет. За это время ее отказались печатать 68 издательств девяти стран, и только в 1985-м отдельные главы удалось опубликовать в газете «Русская мысль», причем весь крохотный тираж первого издания на английском был выкуплен неизвестными и уничтожен, а первый издатель «Ледокола» в России — убит.

Чего же боялись так оппоненты, какую опасность усмотрели они в исторической книжке — никто ведь из них не мог тогда даже предположить, что прочитают ее миллионы? Неужели так испугались, что вслед за Суворовым советские граждане (и не только они, потому что в Англии и США писатель тоже в черных списках) спросят: почему наша историческая память сводится только к задушевным песням о войне и строительству помпезных и весьма дорогостоящих мемориалов? Почему доступ к архивам военных лет закрыт до сих пор намертво, хотя их должны были через 30 лет рассекретить, иными словами, кому невыгодна правда?

http://www.bulvar.com.ua/images/1px.gif
Дмитрий ГОРДОН


http://www.bulvar.com.ua/images/doc/b364432-58.jpg

<tbody>
Фото Феликса Розенштейна

</tbody>

Беглый офицер ГРУ бросил вызов огромной идеологической рати, которая в течение полувека рьяно доказывала, что все усилия миролюбивого советского правительства были направлены если не на полное предотвращение войны, то на максимальное ее оттягивание, первый озвучил иную концепцию, которая удивительным образом объясняла все нелепости и пробелы в официальной историографии. По мнению Виктора, со дня прихода к власти Сталин начал готовиться к завоеванию Европы — с фактами в руках писатель доказывал: вождь задался целью милитаризировать СССР и затем спровоцировать войну, чтобы вступить в нее в самый ответственный момент и остаться в итоге единственным победителем.Когда «Ледокол» появился на книжных раскладках, академические исторические круги захлебывались желчью: мол, ни диплома историка, ни доступа к архивам этот выскочка
не имеет — и сладострастно ловили его на передергивании фактов, отдельных неточностях и ошибках. Критики Суворова защитили десятки кандидатских и докторских диссертаций, написали множество статей и «антисуворовских» книг, но так и не смогли ни опровергнуть его теорию, ни создать конкурентоспособную свою. Против него выступили президенты СССР и России, маршалы, генералы, но представленные писателем аргументы оказались железобетонно непробиваемы — кто после этого скажет, что один в поле не воин?
Каждому из нас с детства знакомы рисунки-перевертыши: под одним посмотришь углом — молодцеватый изображен ковбой, а под другим — дряхлый старик. В психологии это зрительными иллюзиями объясняют, но тот, кто рассмотрел второй пласт изображения, никогда уже не сможет вернуться в исходное одномерное состояние. Именно такой фокус с нашим восприятием истории проделал, сорвав с него флер невинности, Виктор Суворов, причем особенно интересно и поучительно следить за ходом его парадоксальной мысли. С ловкостью иллюзиониста при помощи каких-то несложных манипуляций у нас на глазах он что-то уменьшает или увеличивает — и события сразу приобретают черты театра абсурда.
Кстати, сам Суворов-Резун считает, что профессии писателя-историка и разведчика очень похожи, ведь их цель — обнаружить нечто, чего не знает никто, либо найти в вещах очевидных тайный смысл, на который окружающие не обращают внимания. Их задача — убедить потом сомневающихся в своей правоте, только разведчик доказывает ее единицам высокопоставленных лиц, а писатель — массам (и то, и другое сложно, но бывшему нашему земляку удается блистательно).
Виктор Суворов и сегодня остается в центре научной полемики вокруг политики Сталина и из своего лондонского далека не устает подливать масла в ее огонь. Со смехом он вспоминает, что когда-то собирался написать одну лишь статью, но не уложился и в 20 книг: «Это вроде на Останкинскую башню карабкаться, цепляясь ногтями за трещинки, — чем выше поднимаешься, тем панорама шире, тем интереснее и тем больше захватывает дух, а вершина далеко в облаках, и не ясно, есть ли она вообще».

http://www.bulvar.com.ua/images/doc/d86116f-61.jpg
Виктор Суворов — курсант IV курса Киевского высшего общевойскового командного училища, 1967 год

— Виктор, года два с небольшим после нашей первой встречи прошло, и снова я в Лондоне...
— ...неужто?..
— ...и опять впереди многочасовой обстоятельный разговор. Попутно хочу заметить: то интервью наделало много шороху не только у нас в Украине, но и в России и до сих пор пользуется огромным успехом, а вот интересно, твоя мама Вера Спиридоновна, которая в Черкассах живет, телевизионную версию этой беседы видела, в «Бульваре Гордона» читала?
— И видела, и читала. «Аж за сердце, — призналась, — схватилась», потому что там был момент, когда я слегка похулиганил, сказав: «Мам, привет!». Думал, в окончательный вариант это не войдет, но мою шалость не вырезали, и услышанное было для нее очень неожиданно и трогательно. Если можно, я повторю... Пожалуйста...

http://www.bulvar.com.ua/images/doc/5e970ae-63.jpg
«Вы любите запах танка?». «Я тоже люблю...»

— Мам, это я, привет!
Ей сейчас далеко уже за 90, она прошла всю войну, но ни в каких ветеранских списках не числится и на это не претендует, хотя ее эвакуационный хирургический госпиталь находился рядом с линией фронта...
— ...а значит, перед глазами постоянно была смерть...
— Психологически изо дня в день смотреть на этих молодых пацанов, которых с поля боя привозят, невыносимо, а ведь такие же юные девчонки таскали их на носилках и зимой в морозы, и осенью под проливным дождем. Этим парням отрезали руки, ноги, делали из них, как говорит мой друг Миша Веллер (Миш, привет!), «самовар». Он, кстати, потрясающую написал книгу, которую так и назвал — жуткая вещь. «Самовар» — это мужчина, у которого ни рук, ни ног — только крантик остался, а ведь такие мужики есть.
В своем страшном романе Миша рассказывает о людях, у которых лишь голова да туловище, об их взаимоотношениях между собой. Дни и ночи они проводят в госпитальной палате, и от того, что это замкнутый коллектив, вспыхивают то и дело ссоры, которые эти бедолаги не могут никак разрешить, потому что нечем, а поутру их на прогулку вывозят. Для этого металлический трос со специальными рюкзачками проложен: в них мужичков загружают и на колесиках (как по канатной дороге) везут на улицу, а потом таким же образом возвращают...
— Поразительно, что, столько повидав и столько на своем веку испытав, такие люди, как твоя мама, все-таки долго живут — сказывается генетика или что-то еще?
— Не знаю, но с детства, наверное, я искал формулу счастья и интуитивно давным-давно для себя открыл (пусть и не сформулировал) — она гласит, что мы должны наслаждаться тем, что у нас есть, причем ощущение счастья не зависит от того, что у тебя, допустим, у меня, у кого угодно чего-то много: счастье — это не когда много, а когда хватает.
Например, здесь, в Англии, один наш бывший соотечественник строит себе яхты...— Фамилия на букву «а» начинается и на «ч» заканчивается?
— Не помню (смеется), но только новенькую яхту на воду спускают, как уже другую рисуют, а третья — в мечтах. Ничего не поделаешь — человеку одной не хватает, а мне хорошо и без яхты. Или, к примеру, Дон Жуан — вот мы читаем, что бабы (простите, женщины) вокруг него...
— ...так и вьются...
— ...одна другой прекраснее, и кто-то этому даже завидует: ой, Господи! — но если подумать, ему все время недостает любви и он в постоянной погоне за ней, а мне одной на всю жизнь достаточно. Полюбил раз, как говорится, и навсегда, вот уже рубиновую свадьбу, 40 лет, справил, так кто же из нас счастливый? Поэтому (может, я и не прав) ощущение счастья от внешних условий совсем, на мой взгляд, не зависит. Находясь где угодно, в любой ситуации...
— ...даже в тюрьме, можно счастливым быть...
— ...вот и я о чем!..
— ...когда срок сокращают...
— (Смеется). Не знаю, но мне кажется, счастье — оно внутри нас: вот и все! — и если тебе самой малости не хватает, если ты не доволен тем, что у тебя есть, счастлив не будешь. Я вспоминаю Чехова Антона Павловича, который написал рассказ «Жизнь прекрасна! (Покушающимся на самоубийство)». Начинает классик с того, что жизнь прекрасна, и если в твой палец попадает заноза, радуйся: «Хорошо, что не в глаз!». Открываешь дверь, а на пороге гости: нежданно нагрянули, а у тебя ни выпивки, ни закуски — ничего, но ты не бледней, а восклицай, торжествуя: «Хорошо, что не полиция!». Или, допустим, возвращаешься раньше времени домой, открываешь дверь и застаешь жену в постели с твоим соседом — ну так радуйся...
— ...не с двумя же!..
— ...это же не резидент британской разведки, а твой друг, и изменила она тебе, а не Отечеству (смеется). Вот мама моя (мама, еще раз привет!) столько с таким сыночком, как я, пережила... Сначала на ее долю выпали и война, и голод, и все, что угодно, затем судьба забросила моих родителей на Дальний Восток, где и угораздило меня родиться.

http://www.bulvar.com.ua/images/doc/8e87194-57.jpg
Подпись Сталина длиной 58 сантиметров на карте раздела Польши.

Там очень тяжелые были условия: не успели оправиться после одной войны, как вдруг начинается другая — корейская. Сейчас-то мы в курсе, что Советского Союза фактически она не коснулась, хотя так тоже нельзя сказать: наш аэродром был разгромлен...
— Задела, если можно так выразиться, по касательной...
— Ну, а с другой стороны, никто же тогда не знал, чем это завершится, поэтому моего старшего брата Сашу и меня оттуда к бабушке нашей отправили. Мы маленькие были: мне три года, Саша на пару лет старше — и нас вывезли, а отец с матерью там остались. Потом, когда они поняли, что, видимо, войны большой на территории Союза не будет, детей вернули, и мы свою мать не узнали, потому что за год от нее отвыкли. Она все это вынесла — скоро ей 94 исполнится.
— Фантастика! — и теперь живет она, как в песенке старой поется: «Где-то, где-то в городе Черкассы старый дом, зеленая листва...».
- (Смущенно). Ой, я такой и не знал...

Из книги Виктора Суворова «Кузькина мать».
«Родиться меня угораздило на Дальнем Востоке в 1947 году, детство прошло в дальних и очень даже дальних гарнизонах — Барабаш, Янчиха, Славянка, снова Барабаш, Рязановка, и было там все, что нужно человеку для полного счастья: самоходные орудия СУ-76 и СУ-100, зенитные пушки 52-К, бронетранспортеры БТР-40, БТР-152 и даже БТР-50П, гаубицы М-30 и Д-1, артиллерийские тягачи, танки ПТ-76 и еще много-много всего разного, включая брошенные укрепленные районы по всему побережью Тихого океана.
В Барабаше стояла дивизия, в Славянке — тоже, потому школы там были большие, а в Рязановке одна учительница у нас на все четыре класса была — она же была и директором школы, и уборщицей. В одной комнате сидел и первый, и второй класс, потом, во вторую смену, в той же комнате — третий и четвертый: по пять-шесть ребят в каждом. Учительница вела половину урока с первым классом, вторую половину — со вторым, а после обеда первую половину урока — с третьим классом и вторую — с четвертым.

http://www.bulvar.com.ua/images/doc/dacf4e2-62.jpg
Последняя фотография в погонах, 1971 год

В сентябре 1957 года после 12 лет службы на Дальнем востоке моего отца перевели в Киевский военный округ. В Конотопе мы жили на улице Гарматной, то есть, если на русский язык перевести, на Пушечной или Артиллерийской, а учился я в школе № 8. Первые четыре класса — пять разных школ. Когда мы уезжали из Рязановки, учительница вырвала из тетрадки листок и написала справку: «Володя Резун за сентябрь получил отличные оценки по таким-то предметам...». Печати у нее, ясное дело, не было — чисто конкретно: филькина грамота, и тогда отец заверил сей документ в штабе печатью 72-го гвардейского Порт-Артурского ордена Александра Невского минометного полка.
В августе 1958 года я поступил в Воронежское суворовское военное училище, а вообще-то суворовские училища были созданы по приказу товарища Сталина в 1943 году. При нем их было 15, а кроме того — два суворовских училища НКВД (у тех были не алые погоны, петлицы и лампасы, а синие, их «аракчеевцами» называли), а после Сталина в системе Министерства обороны было создано еще два СВУ: Ленинградское и Минское. Организация всех суворовских военных училищ была установлена лично товарищем Сталиным: начальник училища — генерал-майор, у которого три полковника в заместителях: первый зам, начальник учебного отдела и начальник политического отдела. В каждом училище — семь рот, ротные командиры — подполковники, взводные — майоры. Прапорщиков тогда не было, были сверхсрочники: в каждой роте — старшина роты, в каждом взводе — заместитель командира взвода, то есть в каждой роте, если на современные понятия перевести, по четыре сверхсрочника или прапорщика.
Военный городок, в котором наше училище располагалось, был построен при Александре III специально для штрафного батальона. Здания двухэтажные, кирпичные, сработанные на века, в центре — мощное сооружение, на первом этаже которого несколько десятков одиночных камер, под потолком — тюремные окошки с решетками и железными ставнями.
При мне в этих камерах располагались склады училища — от оружейных до вещевых и продовольственных, а на втором этаже были огромные залы, где размещались грандиозная библиотека и читальный зал, причем библиотека не просто грандиозной была — роскошной.
Во время войны немцы были на правой стороне реки — там, где лежит город,— а на левую сторону их не пустили. Это был пригород, название ему — Придача: вот на Придаче эти самые казармы и располагались, и перед началом боев — а они в Воронеже были такими же жестокими, как и в Сталинграде, городскую библиотеку вывезли в несокрушимые казармы.
До 1917 года Воронеж был городом купеческим, промышленным, а еще раньше Петр Первый строил тут флот для выхода в Азовское и Черное моря и городская библиотека была набита книгами XIX века. В результате боев город был буквально стерт с лица земли, а казармы на Придаче устояли, и только на некоторых зданиях остались следы осколков.
После войны Воронежу было не до библиотеки — ее все равно негде было размещать, потому она так и оставалась в нашем училище. В основное книгохранилище, понятно, никого не пускали и книг тех никому не давали — исключение составляли отдельные не вполне нормальные книголюбы, которые добровольно приходили по воскресеньям книжные завалы разбирать, раскладывать и составлять каталоги. Работа продвигалась медленно, но никто и не торопил: после войны прошло почти два десятка лет, а сортировка все еще не была завершена.
Что с той сокровищницей стало потом, не знаю, но подозреваю, что городские власти просто забыли о том, куда отправили библиотеку во время войны — никто им, впрочем, об этом и не напоминал.
Вокруг здания с одиночными камерами и библиотекой непробиваемым прямоугольником стояли все остальные постройки: штаб, казармы, учебные корпуса, столовая, два спортзала, санчасть, баня и все прочее. Во всех остальных зданиях окна были нормальные, высокие и широкие, но в каждом оконном проеме торчали куски мощных стальных прутьев от решеток, которые выпилили, превращая городок штрафного батальона в место подготовки подрастающего военного поколения. Зрительный зал при этом был устроен в просторной и высокой батальонной церкви, у которой снесли колокольню, а на месте алтаря возвели сцену.
Распорядок был строгий и четкий: подъем в 7.00, зарядка, туалет, утренний осмотр, завтрак, шесть часов занятий, обед, два часа свободного времени, два часа обязательной самоподготовки, ужин, час необязательной самоподготовки (можешь уроки учить, а можешь книжку читать), вечерняя прогулка (то есть строем с песнями), вечерняя поверка и отбой.
В 13 лет я написал свой первый роман — о механическом коте, которого использовали в разведывательных и террористических целях. Дело давнее, но иногда чертики в бок вилами царапают: а не восстановить ли текст? — ведь получилось забавно».

— Ты в одной из британских военных академий преподаешь...
— Да, было дело.
— Что, уже нет?
— Нет, потому что мне 65 — пенсионный возраст... В принципе, немного еще преподаю, но не на постоянной основе.
— Какой предмет?
— Военную историю — это раз...
— На чистом английском?
— Если бы моей учительнице кто-то сказал, что я буду лекции в британской военной академии читать, она подняла бы его на смех, — дело в том, что на правое ухо еще со времен Суворовского училища слышу плохо...
— Видишь, даже училище твоим именем названо...
- (Смеется). И не одно! Громко я говорю оттого, что слух неважнецкий, языки мне давались с трудом по той же причине, и, поступая в военную академию, приходилось это как-то скрывать, тем не менее, когда на пальцах начинаю военную историю объяснять, курсанты как-то меня понимают и даже порой аплодируют. Второй предмет, который преподаю, очень интересный и удивительный, — это конструкция танков...
— Как там у тебя в «Аквариуме»: «Вы любите запах танка?..
— ...Я тоже люблю», — в этом элемент нахальства присутствовал, эдакий эпатаж легкий. Я уже предполагаю: как же ты можешь его не любить-то?
— Хм, а чем пахнет танк?
— Танком и ничем иным (смеется).
— До сих пор приходится слышать, что главные свои произведения «Аквариум» и «Ледокол» ты написал под диктовку английской разведки...
— Ой, замечательно!
— Диктовали?
— Я ни «да» не скажу, ни «нет» — умные люди пусть вывод делают сами. Книга «Ледокол» вообще антибританская: давай вот пройдемся с тобой по лондонским магазинам прямо сейчас, и как только найдешь хоть одну суворовскую книгу здесь, в Англии, я тебе сразу бутылку перцовки поставлю — идет?
— Бутылки мне не дождаться, я уже понял...
— ...потому что искать я пробовал, а почему мои книги антибританские и антиамериканские, я объясню. Здесь в военной истории, в частности, и в истории ХХ века вообще было до меня тихое-тихое озеро. Школьников и взрослых людей, которые живут в Британии, спрашивают: «Кто самый умный человек ХХ века?». Те отвечают: «Чёрчилль, конечно».
— Ответ правильный?
— Нет, и в «Ледоколе» содержится несколько иная трактовка истории, нежели в их учебниках, там сказано, что товарищ Сталин с Чёрчиллем, как они произносят... Кстати, мы почему-то букву «ё» забываем: наш странный народ спешит расставлять точки над «i», когда это вовсе не нужно, а точки над «ё» почему-то мы игнорируем — ничем иным, кроме как странностями русской души, я это объяснить не могу.
— Все-таки Чёрчилль?
— Конечно, так вот, я утверждаю, что с Чёрчиллем и с Рузвельтом товарищ Сталин обращался, как с мальчиками: он им враг, а они ему помогали — причем просто так, а после войны он снова стал их врагом. Лидеры Великобритании и США спасли его, даже благодарности за это не получив, — американцы, к примеру, подарили Сталину бесплатно...
— ...и без отката, заметим!..
— ...400 тысяч лучших в мире военных автомобилей.
— Немало...
— Ой, да любой фильм начинаешь смотреть — «катюша» на чем стоит? На «студере», на американском «студебеккере», и я говорю: «Граждане, товарищ Сталин вас обманул». У них ведь какой тут расклад? Был вот плохой Гитлер и хороший дурачок Сталин, которому мы, умные британцы, помогали. «Ребята, — смеюсь я, — вы этот финт знаете? (складывает руки ладонями вместе: большой палец правой руки с мизинцем левой и большой палец левой руки с мизинцем правой). Нет? Возьмите тогда мои локти и постепенно сводите» — а я тем временем вот это им покажу (сложенные руки разворачивает и прикладывает к носу), как товарищ Сталин в свое время: дураки вы! — то есть мои книги настолько против Британии...
В «Ледоколе» я впервые идею высказал, над которой сейчас уже начинают задумываться. «Стоп! — говорю. -1 сентября 1939 года Гитлер вошел в Польшу, а 3 сентября Британия и Франция объявили войну Германии, а зачем? — спрашиваю. — Ради чего? Ради свободы Польши, да? И эта страна получила в результате свободу? Нет, так какого, простите мне мой французский, хрена вы празднуете победу? — она досталась товарищу Сталину».
Думаешь, это британская разведка такие книжки пишет, чтобы представить своих лидеров дураками? Я ведь доказываю: британцы проливали кровь, чтобы Сталину победу отдать, — знаешь, как они меня после этого «любят»? Поэтому и военную историю преподаю любую, кроме Второй мировой войны, — до нее как только доходит, мне заявляют: «Ты знаешь, моменты тут спорные, а вот у нас Александр Македонский есть — это интересно»...
— ...о нем — пожалуйста...
— Что интересно, когда дело до Бонапарта доходит, им это неприятно тоже, потому что в моих книгах идея какая? Кто сокрушил Гитлера? Ответ совершенно ясен...
— ...великий советский народ!
— Это ты так думаешь, а, по их мнению, исход той войны решили британские бомбардировки. Немецкий генерал-фельдмаршал Роммель успешно в Северной Африке воевал, пока туда не явился британский генерал Монтгомери и не разгромил его: после этого операция «Ди дэй» (D Day — день высадки американских и английских войск в Нормандии, 6 июня 1944 года. - Д. Г.) — и все! Берешь британский школьный учебник — про Советский Союз там одна страница, где сказано, что он участвовал во Второй мировой войне, но какая страница? На ней рисунок: товарищ Сталин стоит возле глобуса, потому что Хрущев с трибуны ХХ съезда заявил, дескать, мы, русские дурачки, были к войне не готовы, а Сталин планировал операции по глобусу — они так это и проиллюстрировали. Это все, что британский школьник знает: Сталин руководил войсками по глобусу и на нем линию фронта показывал.
— Ты тоже считаешь, что русские дурачки?
— Нет, и я доказал в своих книгах, что не дурнее вас, господа англичане и американцы.
— В некоторых моментах, судя по всему, даже умнее...
— Вот и я о чем, поэтому мои книги здесь очень-очень не любят. Допустим, начинаем мы говорить про Бонапарта... Была битва при Ватерлоо (в Лондоне даже вокзал «Ватерлоо» есть, названный в честь победы Седьмой коалиции европейских монархов), и начинают они изучать: вот, мы Бонапарта разбили, а я реплику подаю: «Граф Толстой роман «Война и мир» написал о том, что войска Наполеона еще и в России были». Все: «Правда?». — «Да». — «Ага, там русский мороз их уничтожил», и когда речь заходит о Гитлере, та же картина.
У них, у британцев, есть действительно великий военный историк и теоретик Лиддел Гарт, который написал книгу «Стратегия непрямых действий». Для любого стратега, любого аналитика это просто учебник — не бей в лоб, а вот так (машет поднятой вверх рукой, как фотографы перед съемкой) отвлеки. Он туда глянул, а ты тем временем как следует ему заряди — все просто, так вот, даже великий Гарт написал: «Гитлера погубили русские пространства и мороз», но открываем «Ледокольчик», а там изложено все не так...
— Циферками подкреплено...
— Идея там вот какая: граждане, обождите! Перед тем как нападать на Советский Союз, германский Генеральный штаб должен был, согласись, забросить к нам хоть одного шпиона, и этот шпион должен был отбить в Берлин совершенно секретную телеграмму, что, во-первых, Советский Союз — большая страна, а во-вторых, там иногда бывает зима...
— ...и дорог, по которым могли бы проследовать техника, войска и тылы, нет...
— Да, и уже на основании этого немецкие генералы должны были планировать военную кампанию. Если, допустим, ты и я хотим путешествовать по Сахаре, мы должны взять с собой воду, а если решили на Эверест взобраться, нам необходимы веревки...
— ...чтобы повеситься, если туда не взберемся, да?
— Намылить, правильно, и повеситься, но дикость ведь, если, оказавшись в Сахаре, погибнем мы от того, что у нас нет воды. Еще и оправдываться станем: мы не пересекли пустыню из-за того, что она безводная.
— Немцы, получается, дураки?
— Полные.
— Полезли сюда, не подумав?
— Именно! — вот это моя идея центральная. Я говорю: «Гитлеровские генералы блицкриг планируют? Хорошо», но если бы они каждый месяц уничтожали и брали в плен один миллион советских солдат, а в Красной Армии 22 июня было пять с половиной миллионов...
— ...не считая резервистов...
— ...это уже следующий вопрос, то война у нас продлилась бы июль, август, сентябрь, октябрь, ноябрь и декабрь, но в первую неделю, когда все рушилось, валилось и гибло...
— ...и несколько миллионов красноармейцев оказались в плену...
— ...под ружье пять миллионов новых поставили, то есть к пяти с половиной миллионам бойцов мирного времени приплюсовали еще почти столько же, и я спрашиваю: «На какой, ребята, блицкриг вы рассчитывали?». Или же, допустим, наносят они удар и каждый месяц тысячу километров территории нашей захватывают, но до Владивостока вы сколько идти будете?
— Да просто невозможно такую страну поглотить...
— Вот, так о каком блицкриге идет речь? Это, иными словами, предельная глупость, которая ни в какие ворота не лезет, поэтому, когда слышу: вот, британская разведка надиктовала Суворову «Ледокол», смешно мне становится... Нет, эта книга в защиту мудрости нашей, она против Гитлера и одновременно против Запада, который настолько был слеп, что одному диктатору против другого диктатора помогал.
Меня всегда удивляло, почему военная тема у нас не то чтобы запрещена, но как-то урезана, почему нам недоговаривают, как началась война. Мне хотелось написать о событиях 1941 года книгу, и вот я, молоденький офицер, попал в 68-м накануне известных событий на чешскую границу. Ждем мы в лесу один день, другой, третий, завшивели все, уже и в баньку хочется, и какой-то определенности: идем или не идем братьев своих от контрреволюции защищать. Неделя, другая, третья, и вдруг однажды вечером появляются — а там дороги лесные! — огромные машины Урал-375, открывают борта и вываливают хорошие яловые сапоги. Тысячами, сотнями тысяч пар! 8-я танковая армия переобувается, 13-я армия: армия! — не дивизия. В дивизии 10 тысяч человек, а армия — это четыре-пять дивизий, и кричат: «Старшина, сколько там у тебя?!». — «200 человек». — «Вот бери кучу». Без счета — никто не разбирается, сколько...
Опа! — и мы начинаем думать: значит, собираемся, ребята, скоро пойдем. Наша Родина — она же кирзу-то своим сыновьям просто так, за здорово живешь, не сменит, и в предпоследний день, перед тем как вперед двинуться (но мы уже знаем, что выступаем), решили немного выпить. Молоденькие офицеры, заходим в какой-то кабак, по рюмке там опрокинули, по второй, и один старый дяденька говорит: «А ведь все, как в 41-м году было».
Это меня заинтересовало. «Что ты имеешь в виду?» — спрашиваю, а он: «Так переобули же тогда Красную Армию в сапоги». — «Как?» — и после этого я потерял покой.
— Позже, когда в академии ГРУ шпионской учился, имел возможность смотреть совершенно секретные документы, работать в архивах, и вдруг передо мною открылось то, что в себе я носить не мог: это горело во мне, разрывало. В академии меня признаки агрессии учили искать, и когда я собрал воедино все факты, понял: в 41-м году все у нас было готово к тому, чтобы идти вперед, планировалась именно агрессия. Да, это страшно, дико звучит, я понимаю, что некоторые ветераны начнут кричать сейчас и бросать в меня сапогами, но прочитайте «Ледокол» — я это доказываю, всю историю переворачиваю, к тому же самые жестокие эксперименты я, вообще-то, на своем отце ставил. Он был четыре раза ранен и тяжело контужен, я его сделал отцом предателя... Как он с этим жил, не знаю, но эту книгу свою я ему дал прочитать. «Ты воевал, ты думал, что это — Великая Отечественная, — сказал, — но не было такой войны: была агрессивная захватническая, и начали ее мы — мы!

Из книги Виктора Суворова «Упредить Гитлера!».
«В Советском Союзе вообще было принято помнить только то, что безопасно, — для здоровья так было лучше, ведь поделиться настоящими воспоминаниями ни с кем было нельзя. Когда я опубликовал свои книги, в которых на пальцах объяснил, как было дело, начал получать множество писем от фронтовиков, где говорилось: «Да, это правда!», а вот до этого они как-то об этом не думали, не вспоминали.
Кстати, если речь о разработчиках наступательных планов заходит, то номер один здесь — нарком обороны, Маршал Советского Союза Семен Константинович Тимошенко, который никогда никаких воспоминаний о войне не писал. На него давили, требовали, однако он не поддался — это честный был человек, понимавший, что правду сказать не позволят, а врать не хотел, ну а номер два — это Георгий Константинович Жуков, начальник Генерального штаба. Все планы были в его руках, и вот он мемуары писал — в своих книгах я показываю, что практически все это было враньем, причем сам Жуков все понимал и знал, что вранье у него отовсюду лезет.
Я его на слове ловлю постоянно. Вот он пишет, что раньше они сомневались, но когда вечером 21 июня пошли перебежчики, «мы поняли — это война», а потом, через несколько страниц, сообщает, что 22 июня где-то там в три часа утра начинает звонить Сталину, а тот не просыпается — вот такой глупый Сталин!
Я говорю: стойте, подождите, если тебе, товарищ Жуков, вечером 21 июня было ясно, что нападут, ты в сталинском кабинете сидел, и Сталин пошел спать, — как же ты его отпустил, а?
Чепуха получается: чего же ты его в три часа будить начал, если все накануне тебе было ясно? В мемуарах твоих эта сцена должна быть ключевой, основополагающей: «21 июня мне было все ясно, мы сидели в кабинете Сталина, ругались, он мне не верил...». Все знал, но сидел, молчал, а потом в три часа ночи начал названивать Сталину и его будить — вранье!
...После Первой мировой войны никто в Европе Вторую мировую практически развязать не мог.
Великобритания была занята своими колониальными вопросами, армию имела небольшую, а флот, чтобы защищать колонии и пути сообщения с ними, громадный, и никаких амбиций на европейском континенте у нее не было.
У Франции тоже — по Версальскому договору она получила все, что хотела, и сверх того строила на своих границах линию обороны наподобие Великой китайской стены, то есть стратегию имела чисто оборонительную.
Германия была полностью разоружена, как военная и военно-техническая держава полностью ликвидирована и тоже начинать какую-либо войну не могла.
В этой ситуации Советскому Союзу жить бы и радоваться, однако он сделал все для того, чтобы Германия снова встала на тропу войны, — готовил немецких танкистов, летчиков и прочее. Вопрос: против кого? Понятно, не против себя. Значит, против остальной Европы.
Сталин — это не секрет — помог Гитлеру прийти к власти, но вся внутренняя политика Советского Союза была подчинена агрессивной внешней политике, ибо существовать рядом с другими государствами Советский Союз не мог. Поэтому производство оружия в стране было совершенно чудовищным, но делалось это не для защиты своих людей, ибо ради выпуска оружия Сталин и его подручные устроили голод с миллионными жертвами.
Далее. Если бы Сталин не хотел воевать с Германией, он должен был сохранять барьер нейтральных государств между Германией и Советским Союзом — тогда нападения Германии не было бы, но Сталин с Гитлером вместе разделили Польшу, установив таким образом общую границу между СССР и Германией. Сталин придвинул свои границы к границам Германии везде, где только это было возможно, — от Финляндии до Румынии, то есть от Ледовитого океана до Черного моря: все соседние страны стали жертвами Советского Союза, включая Литву, которая даже границы с СССР до 1939 года не имела.
Следующий момент. Вторая мировая война была начата Советским Союзом преднамеренно в 1939 году, и с самых первых ее дней СССР был участником Второй мировой и был союзником Гитлера — вместе с Гитлером успешно крушил Европу. Замысел Сталина заключался в том, чтобы руками Гитлера поставить на колени Европу, а потом удушить самого Гитлера — так же, как руками Ежова Сталин уничтожил всех своих потенциальных врагов и даже тех, кто мог бы быть к ним причислен, а потом удавил и самого Ежова, и все это было названо «ежовщиной», хотя это была чистая «сталинщина».
Все, что предпринималось в Советском Союзе для обороны после того, как Сталин почувствовал, что может нанести удар по Гитлеру, который уже «вляпался» во Вторую мировую войну и напасть не может, начало уничтожаться, а подготовка Красной Армии стала исключительно наступательной.
Ну и последнее. Разгром Советского Союза в 1941 году объясняется тем, что все планы, все приготовления были подчинены именно наступлению — для обороны не делалось ничего».

Я также любопытные совпадения показываю: у Сталина праздники 7 и 8 ноября, а у Гитлера — 8 и 9 ноября, у одного — 1 Мая и у другого — 1 Мая, у того красный флаг и у этого красный, у Сталина одна партия у власти, остальные в тюрьме, и у Гитлера точно так же. Тут ГУЛАГ — там концлагеря, в Германии гестапо — в Союзе НКВД, у немцев гитлерюгенд — у советских комсомол. Я внимание обращаю: ребята, посмотрите, это близнецы-братья — как два сапога яловых, только у одного носок чуть вправо развернут, а у другого чуть влево.
Разница-то в чем? Жена вождя всех времен и народов Надежда Аллилуева на 23 года его моложе, а племянница и главная любовь всей жизни фюрера Гели Раубаль — на 19 лет. Обе причем застрелились: одна — из сталинского пистолета, другая — из гитлеровского, но есть версия, уточняю я, что это Сталин убил Аллилуеву...
— ...и в Германии существует аналогичная...
— ...вот именно. Смотрите, я продолжаю, Сталин в сапогах ходит, и Гитлер тоже, Иосиф цацками себя не украшает, и Адольф к орденам с эполетами равнодушен, один носит усы и другой...
— ...этот мужик и тот — если сравнение дальше продолжить...
— (Смеется). Да-да, а разница еще в чем? В форме усов: у Сталина вот такие (показывает — в стороны), а у Гитлера щеточкой, то есть налицо два тоталитарных режима, но Иосиф Виссарионович умным был до такой степени, что сумел поставить Запад себе на службу и потом даже спасибо им не сказать.
— Неблагодарный...
— И они после этого считают Сталина дурачком? Я им глаза открываю: «Не надо, ребята, не дурнее вас».

Kuki Anna
20.10.2012, 14:51
— Мне приходилось слышать, что до войны Гитлер и Сталин встречались и якобы их даже где-то вместе готовили...
— Ну, насчет «вместе готовили» не знаю, но мне попадались упоминания о встрече, и не одной, которые, правда, я подтвердить не могу. Есть, в частности, свидетельства, что летом 31-го, за пару лет до того, как Гитлер пришел к власти, они виделись на Черном море...
— Загорали?
— Нет, откуда-то из Поти вышел катер с товарищем Сталиным, прямо в море с яхтой из Болгарии пересекся, и оттуда на борт советского судна с тремя сопровождающими перешел Гитлер. Их беседа длилась около четырех часов, и Иосиф Виссарионович сразу сообразил: это тот, кто нужен, но вообще-то, Ленин понял это еще в 1920 году. Еще не зная о Гитлере, он написал, что такой человек появится обязательно, — разжевать?
— Да, если не трудно...
— Представь, идет Первая мировая война — жуткая, совершенно тупая мясорубка, бессмысленная в том отношении, что траншеи от моря до моря: на востоке от Балтики до Черного моря, на Западе — от Северного моря до французско-швейцарской границы, ну, и там все по Ремарку — «на Западном фронте без перемен».
Кстати, сам себя перебивая... В центре этих событий — военно-политический блок Германии и Австро-Венгрии. На стороне Тройственного союза, в который эти страны входили, и воевали два человека — Эрих Мария Ремарк и Ярослав Гашек, и оба в своих романах — «На Западном фронте без перемен» и «Похождения бравого солдата Швейка» — описали, по сути, одну и ту же войну, но насколько по-разному!
— Так бывает...
— Ну и вот Первая мировая — глупая бойня, четыре года люди в грязи, в крови, уничтожают друг друга безо всякого смысла. Заканчивается эта война, и Германия завершает ее, вообще-то, на территории Украины и Франции, Бельгии — то есть она рухнула, противника на своей земле не имея. После этого победители собираются и говорят побежденным: на тебя, Германия, будут наложены такие-то репарации.
(Их сумма сначала 269 миллиардов золотых марок составила — эквивалент 100 тысяч тонн золота, а затем была сокращена до 132 миллиардов: в обеспечение репараций из страны вывозилось все, что представляло ценность. - Д. Г.). Я привожу эти совершенно дикие списки: флот отдай и речной, и морской, паровозы, уголь, металл... В стране сумасшедшая инфляция начинается, дело к распаду государства идет, и Ленин в 20-м году пишет...
— ...великий Ленин?..
— Он для меня не великий, но здесь как раз величие его проявилось, высветилось. Итак, Ленин утверждает, что условия Версальского договора настолько для Германии несправедливы и унизительны, что (цитирую) «...порядок, который держится Версальским миром, держится на вулкане, так как те 7/10 населения всей земли, которые порабощены, только и ждут не дождутся, чтобы нашелся кто-нибудь, кто поднял бы борьбу, чтобы начали колебаться эти государства». Я пишу, что товарищ Ленин ошибся только в одном: этот «кто-то» уже нашелся и под номером 007 в Немецкую рабочую партию записался.
— За Гитлером, по-твоему, кто-то стоял, кто-то готовил его к роли фюрера изначально?
— Я не берусь на этот вопрос отвечать.
— Он что же — самоучка, который сам по себе появился?
— А почему бы и нет? — в переломные моменты истории некий самоучка всегда появляется. Взять хотя бы Французскую революцию — на площади la Concorde матушка-гильотина головы рубит... Ой, Господи! — я гильотину видел в Швейцарии, в женевском музее, потому что швецы тоже резали головы, и вот чего я не знал: оказывается, во время Второй мировой войны...
— ...ее из музея изъяли...
— Нет, немцы использовали эту штуковину в берлинской тюрьме Плетцензее (я в ней был), и когда подходили союзники, они ее уничтожили.

http://www.bulvar.com.ua/images/doc/227b8dd-33.jpg
Карикатура британца Шефарда на Сталина.

— Пуль не хватало, газ экономили...
— Да-да! Оказывается, мужчин-заговорщиков и шпионов, которые работали на врага, Гитлер приказал вешать, а женщинам головы отрезать — так, участниц «Красной капеллы» обезглавили гильотиной.
— Слушая это все, снова и снова я убеждаюсь (хотя и раньше понимал прекрасно), что правдивой истории нет, вся историческая наука насквозь лжива и учебники разных стран просто нет смысла читать...
— Действительно, это бессмысленно.
— Правды мы никогда не узнаем?
— Мы можем к ней лишь приближаться, стараясь понять, что же есть правда, и я возвращаюсь к примеру, который уже приводил: Эрих Мария Ремарк и Ярослав Гашек — два человека, которые на одной войне воевали, на одной стороне...
— ...то есть правда где-то посредине?
— Нет, не так: она всегда на противоположных, полярных концах, и вот еще пример. Я тоже думал, что правда посередине, и судьба сыграла со мной злую шутку. Свою первую книгу «Рассказы освободителя» (в России она называется почему-то «Освободитель») я писал, перебежав к англичанам. Наверное, защитный рефлекс срабатывает: я тебя, Советская Армия, ненавижу и пишу, какие глупые у нас генералы, какие дурные порядки...
Здесь эти рассказы стали бестселлером, но пока их переводили, печатали, — а процесс это долгий — я другую пишу книгу, которая никогда по-русски не была издана. Вообще-то, я ее назвал «Советская Армия, проблемы и решения», но это перевели как «Inside the Soviet Army» — «В Советской Армии», так вот, там я утверждаю, что мы самые умные и танки у нас лучшие в мире, всем ставлю в пример наши правильные порядки.
Эксперты здесь между тем только радикальных взглядов придерживаются: или русские страшно дурные, или, наоборот, страшно умные, но и те, и другие меня полюбили сразу, потому что одна книга потрафила всем, кто уверен: русские дураки (они были в восторге), а вторая удовлетворила тех, кто считает русских невероятно умными и убежден: они представляют для Англии колоссальную опасность, а их хорошо оснащенные танковые армии стоят на нашей границе и вот-вот ее перейдут...
— Увеличьте, короче, военный бюджет...
— Во-во, дайте денег! — поэтому любят меня и те, и другие. Читаю лекцию для одних, где рассказываю, какие мы умные, а для других — какие дурные, так что хорошо в такой ситуации оказаться, но однажды мне вопрос задали: «Эй, вьюнош, это ты написал?». — «Да». — «И это тоже?». — «Ага». — «И как это состыковать?» — с ехидцей меня спросили. Я так прикинул: «И вправду, Господи!»...
— А стыковать не надо...
— На самом деле, вопрос меня озадачил — я никогда об этом не думал. Дело в том, что, говоря: мы дурные, я был честен, но и когда писал, какие мы умные, тоже ничего не исказил. Ночи напролет я, короче, не сплю, до слез исстрадался: Господи, я не врал, но как это доказать? — и долго так мучился, пока не попал...
— ...в беду?
— Нет — во Флориду, а там ферма есть с крокодилами. Вот кто-то кур разводит, кто-то фазанов, а эти ребята — пресмыкающихся.
— Я бывал на такой в Таиланде...
— Эта ферма, кстати, в одном из фильмов о Джеймсе Бонде показана — может, помнишь? Агента 007 должны были там зубастым тварям скормить, но он же великий британец, поэтому прямо по спинам лежащих крокодилов — раз! — пробежал и был таков, и вот, глядя на эту живность, я понял, что, оказывается, абсолютно прав.
Там разные трюки показывают: берут, например, металлический прут и крокодилу в разинутую пасть вставляют. Он р-р-р! — и сжимает железку, а потом пасть закрыл, отец девочки руками морду ему сдавил и подзывает дочку: «Ну-ка, давай!» — и девочка-негритяночка лет восьми-девяти легко удерживает вот так (сжимает губы) закрытую пасть огромного зверя.
У того челюсти достаточно мощны, чтобы металлический прут вдвое — р-р-р! — согнуть, но нет сил, чтобы разжать зубы, если девочка его держит, — все рассчитано так, чтобы открыть пасть, когда никто ему не мешает.
Или другая ситуация. Вот был ты на ферме и убедился: рептилия четыре часа может лежать бревном и не моргнет даже глазами, а я того же опишу крокодила, когда он: а-а-а! — нападает, то есть и ты прав, и я, и, это увидев, я вдруг сообразил, что правда о России, о нас, русских людях, и всех, кто нашу страну населяет: о татарах, украинцах, евреях — не посередине, а на двух противоположных концах одновременно. Ну, например: Россия — богатая страна? Экстремально богатая!
— Бедная?
— Экстремально бедная! Русские — умные люди? Да, Господи! — мы как сядем играть в шахматы, кто с нами сравнится?
— Или если в космос кого-то запустим...
— Да — хоть собаку, хоть женщину на орбиту отправим первыми, и в то же время...
— ...дураки беспросветные...
— Правильно, и я, читая лекции по истории, делаю вывод: «Ребята, кто-то из вас считает, что русские очень умные, другие — что очень дурные... Правы и те, и эти — одновременно, только когда вы рассказываете о России, нужно слово «экстремально» всегда добавлять, то есть страна эта экстремально богатая и экстремально бедная, в ней люди живут экстремально умные и экстремально дурные.
Пример из военной истории. Зима 39-40-го годов, Советский Союз воюет в Финляндии, и я говорю: «Если вы, сэр, желаете написать книгу о том, что русские не способны воевать зимой, пишите — будет бестселлер. Сэр, а вы желаете написать книгу о том, что русские умеют зимой воевать? Тогда следующий, 1941 год, описывайте — битву за Москву. Немцы объясняют: «Почему мы проиграли? Да потому, что морозы стояли, а у русских маскировочные халаты, лыжи, тактика»...
— ...сибиряки, к холодам привычные...
— Да, в тулупчиках да шапочках подоспели, и все у них было: сало, водка — поэтому солдаты вермахта не могли с ними тягаться, а ведь это следующий после проигранной финской кампании год, то есть налицо переход из одного экстремального положения в другое.
Или, допустим, ты пишешь книгу о том, что дураки эти не знают, как защищать город. Пример из истории — оборона Киева в сентябре 41-го: вторая танковая группа Гудериана и первая танковая группа Клейста прорываются с флангов, встречаются в районе Лохвицы, и 665 тысяч человек...
— ...четыре армии...
— ...оказываются в кольце — это самый жуткий пример того, как обороняться не надо.
— А уже на следующий год был Сталинград...
— ...и это пример, какой должна быть оборона, на века. Там ситуация та же: река, на ее западном берегу большой город, и мы повторяем операцию, только в обратном направлении — берем уже немецкие войска...
— ...фельдмаршала Паулюса...
— ...в клещи, то есть немцы это на восточном берегу Днепра проделали в районе Киева, а мы повторили на западном берегу Волги в районе Сталинграда и сказали: вот вам, ребята!
— Учились быстро...
— Повторяю: правда не посередине, а на двух противоположных концах, и, прошу прощения за длительное такое вступление, сомневаюсь, что мы ее все же узнаем. Еще Понтий Пилат, согласно Евангелию от Иоанна, вопрошал: «Что есть истина?», то есть не ты первый этот вопрос задаешь. Что поделаешь? — истина недостижима, однако на собственном примере (не обессудь, что вынужден ставить себя в пример) я убедился, что искать ее мы должны. Приблизиться к ней мы стараемся максимально, но не познаем ее никогда, потому что Сталин и Гитлер, если и состоялась их встреча, воспоминаний на этот счет не оставили — оба мертвы.
— ...и Молотов тоже в мире ином...
— Вот именно, так как это нам подтвердить или же опровергнуть?
— Разве что вдруг в архивах случайно не уничтоженные документы отыщутся...
— А я заявлю, что они поддельные, — поле для сомнений всегда остается. Мы все по топкому болоту идем, и хотя стараемся найти в этой трясине путь и приблизиться, когда никаких свидетелей нет, к истине, даже если свидетели есть, кто поручится, что они не врут?
На Нюрнбергском процессе появляется как свидетель тот самый Паулюс, которого ты сейчас вспомнил. Во как! — план «Барбаросса» готовил, оказывается, тогда еще генерал-майор Паулюс, за один год дослужившийся до генерал-фельдмаршала. Он прорвался на советскую территорию глубже всех, к Сталинграду (ну и еще к Грозному 4-я танковая армия выскочила), то есть очень-очень далеко, куда никто еще не заходил: его там поймали, накормили (не знаю, какие еще меры предприняли), и вот судят в Нюрнберге Йодля и Кейтеля, которые никогда против нас планов не составляли. Они планировали будущие военные кампании — поход после разгрома Советского Союза в Афганистан и в Индию, и хотя на советской территории эти военачальники не воевали, их повесили, а тот, который сражался, на скамью подсудимых не сел...
— Чем он закончил?
— Вернулся в Восточную Германию и законопослушным был гражданином.
— Жил долго?
— Достаточно (умер в 1957 году в возрасте 66 лет. - Д. Г.). Официально объявили, что у него сердце болело, но есть версия, что Паулюса все-таки умочили в сортире «благодарные» немцы, потому что Германия ему не простила... Нет, не того, что попал в плен...
— ...а того, что свидетельствовал против своих?
— Да, и вышел почему-то на Нюрнбергский процесс в бабочке, в лакированных туфлях... Сидят партайгеноссе твои Кейтель, Йодль, Геринг в потертых маршальских и генеральских мундирах с оборванными эполетами и дырками от сорванных орденов, а ты почему появился в рубахе? Да потому, что товарищ Сталин свидетелем его выставил. Почему Риббентропа в Нюрнберге повесили?
— Много знал...
— Даже не так — много наговорил того, чего не следовало. Паулюс тоже все знал, но свидетельствовал и озвучивал только то, что надо, а кто-то лишнего наболтал...
— ...и Молотова вспоминал не к месту...
— Да-да, Риббентроп так и сказал: «Постойте, я же с вами пакт о ненападении подписал. Войну объявили другие...». (На Нюрнбергском процессе он заявил: «Когда в 39-м году я приехал в Москву к маршалу Сталину, он обсуждал со мной не возможность мирного урегулирования германо-польского конфликта в рамках пакта Бриана-Келлога, а дал понять, что если он не получит половину Польши и Прибалтийские страны еще без Литвы с портом Либава, я могу сразу же вылетать назад». - Д. Г.).
— Он же со Сталиным так поладил...
— Еще бы — шампанское пили, на брудера, то есть на брудершафт, поддавали.
— Фотографии есть...
— А как же! Мало того, вернувшись в Берлин, он признался (все было запечатлено и в германской показано хронике, немецкий народ это видел), что в Кремле чувствовал себя, как среди старых партийных товарищей, а это такой Сталину комплимент! Партийные товарищи! — ну, в доску свои кореша — и естественно, Риббентроп такого приговора не ожидал.
Как вообще описывал он появление Сталина в Кремле? Прибыв туда, Риббентроп не знал, что советский вождь вниманием его удостоит, до последнего момента не догадывался, и вот его куда-то ведут, открывается дверь, а там Сталин стоит — вау! Я вообще про Сталина всякие интересные собираю истории, и передо мной какого-то невероятного масштаба открывается личность. Сталинские шутки — это жуткий такой черный юмор: ты в курсе, например, про туннель под Амуром?
— Нет...
— Я по Транссибирской магистрали через этот туннель ездил — кстати, в некоторых местах она проходит в трех километрах от китайской границы. Почему царь Николай II решил ее там проложить? Потому что чуть севернее — вечная мерзлота: БАМ, например, прямо по мерзлоте идет, так его корежит.
В общем, единственный — и страшный! — мост через Амур завершили 5 октября 1916 года: тогда по нему первый поезд прошел, демонстрируя мощь Российской империи (все-таки идет мировая война, а они магистраль такую построили). Об этом, кстати, я в своей новой книге «Змееед» написал (эту ремарку рекламой моих шедевров прошу не считать), так вот, Сталин понимает, что мост стратегический. На нем Дальневосточный фронт и Тихоокеанский флот, да весь Дальний Восток «висят», и если взорвут этот мост, сообщение прервется — и все, а там еще Комсомольск-на-Амуре, там мощнейшие заводы военные. Авиационные двигатели на одном конце страны делают, а самолеты — на другом, порознь самолеты и двигатели никому не нужны, короче, Сталин приказывает под Амуром копать, а вещь это жуткая. Кстати, рыли туннель и в районе Киева под Днепром — вы, сэр, должны это знать.
— И до сих пор он существует?
— Его не достроили, бросили, но какие-то следы сохранились: приедешь домой — разберись...
— ...со всеми...
— (Смеется). Да-да, и доложишь, так вот, на Транссибе это строительство завершили, но геология там очень тяжелая, река совершенно чудовищная — в Хабаровск, это дальше, по Амуру даже подводные заходили лодки. Когда по мосту едешь и смотришь вниз, видишь водовороты какие-то жуткие, но туннель рыть решили тут же, рядом с мостом — это 1937-1938 годы.
— Тех, кто кайлом и лопатой машет, хватало...
— Это да — великое очищение страны шло, и вот с двух берегов роют, роют, а в это время краевое управление НКВД получает план по количеству выявленных вредителей. Они его, разумеется, перевыполнили, специалистов всех замели, есть кому рыть, но...
— ...руководить некому...
— Что делать? Приезжает туда один вчерашний студент, который только что-то в Москве окончил, и его сразу начальником строительства назначают — были в биографиях такие моменты. Ну, если Устинов наркомом вооружения в 33 года стал, то строительство какого-то туннеля вообще мелочь...
— ...подумаешь!
— Поставили, в общем, парня, и хотя зеков-то у него хватает — лагеря и с той стороны, и с этой, — он понимает: опа! Чтобы стройкой такой управлять, нужно стоять у основ проекта, понимать, отчего трубу взяли именно такого диаметра, почему здесь у нас одна сталь, а там другая, а он же не в курсе, почему такие решения принимались, а остановить проходку и бетонирование, которые идут одновременно и с двух сторон, нельзя, потому что начинает капать. Только сверни работы — и все зальет, и он, понимая, что с ним уже кончено, берет лист бумаги и отбивает телеграмму народному комиссару путей сообщения товарищу Кагановичу, как когда-то Ванька Жуков на деревню дедушке.
— «Простите меня за все...».
— Нет, ни в коем случае! «Дорогой Лазарь Моисеевич! Пишет вам в Москву молодой начальник строительства, а дело тут вот какое. Конечно, все руководители, которых бдительные наши органы арестовали, гады и враги, их повязали правильно, но я на этой должности не потяну — точно, и заменить меня некем...
— ...поэтому верните, пожалуйста, их на время»...
— Даже не так. «Лазарь Моисеевич, скоро и меня заметут, потому как, если мы остановимся, здесь все зальет. Наверное, меня расстреляют, — что ж, и поделом, но меня-то не жалко, а вот вас, Лазарь Моисеевич, — до слез. Вы-то у нас народный комиссар путей сообщения, вам же нехорошо будет...». Получив такую телеграмму, Каганович озаботился...
— Только что старшего брата расстреляли...
— ...который наркомом авиационной промышленности был, но он, по-моему, самоубийством покончил — или порешили его? (После того как Сталин сказал, что Михаил Каганович «якшался с правыми», Лазарь за него не вступился, но по телефону брату о недовольстве вождя сообщил, и в тот же день Михаил застрелился. — Д. Г.). В общем, такую телеграмму Лазарь Моисеевич получает и, сообразив, чем это грозит, идет к товарищу Сталину...
— «Меня-то, — говорит, — не жалко...
— (Смеется) ...и брата, вражину этого, тоже, но вам же, товарищ Сталин, проблема», и что Иосиф Виссарионович делает? Не может же он отбить в Хабаровское управление НКВД телеграмму с приказом террор прекратить: дескать, палочку перегнули, — это против него выйдет, и мудрый вождь пишет: «Начальнику строительства Иванову, главному инженеру Петрову (это тем, которые сидят. - В. С.). Поздравляю вас и весь ваш коллектив строителей с выдающейся трудовой победой — проходкой 175-го с половиной метра. Весь советский народ радуется вместе с вами и с волнением ждет новых свершений», и сразу же местный НКВД отпускает всех спецов по туннелям, на персональных машинах их доставляют на место прежней работы, и строительство успешно завершается.
Вот сталинский подход! — он никогда виновным себя не признавал, никогда не давал противоречивых приказов...
— ...а просто любил слать телеграммы...
— Правильные телеграммы, а любимая моя история про Сталина с Комитетом по Сталинским премиям связана. Иосиф Виссарионович — он же и в архитектуру вникал, и в поэзию, и в балет, и вот собирают в этом комитете писателей, и они решают, кому Сталинскую премию первой степени дать — 100 тысяч рублей, кому второй степени — 50 тысяч, а кому третьей...
— ...25 тысяч...
— ...а у генералиссимуса между тем очень правильно, как на любом военном совете, было заведено... У нас в батальоне, допустим, младшие по рангу высказывались всегда первыми, чтобы нос по ветру не держали, а командиру батальона это удобно....
— ...послушать, чем кто живет и дышит...
— ...и лучшие идеи, не исключено, позаимствовать...
— ...чтоб дураком не выглядеть...
— Так точно. Сначала идет взводный, затем ротный, за ними начальник штаба батальона слово имеет, а потом командир батальона говорит: «Поступим вот так», и именно так любой военный совет проходит, но вернемся к писателям, которые решают, кому Сталинские премии присудить. Все они свою точку зрения излагают (примерно так же, по рангу), а товарищ Сталин взад-вперед ходит...
— ...«Товарищ Сталин, вы большой ученый...».
— На этом совете, замечу, нельзя промолчать, потому что Иосиф Виссарионович скажет (подражая его голосу): «Народ вас направил сюда такие важные вопросы решать, а вы молчите, товарищи». Или спросит: «А что вы по данному поводу думаете?», а советские классики уже представляют, что Сталину нравится...
— ...и знают, чем его гнев пахнет...
— Допустим, решается вопрос о романе, где воспет сбор хлопка в Узбекистане... Встает один писатель и говорит: «Я считаю, что товарищ такой-то заслуживает Сталинской премии первой степени». Встает второй: «Принимая во внимание трудовой запал этого произведения, предложение первого оратора поддерживаю», и так идет все по нарастающей, а Иосиф Виссарионович ходит, слушает...
Наконец все уже высказались... «Товарищи, кто считает, что такому-то нужно Сталинскую премию первой степени присудить, прошу голосовать» — и вдруг подает голос Сталин: «Товарищи, не спешите! Вы хотите присудить Сталинскую премию первой степени человеку, который не понимает до конца роль Коммунистической партии». Все в ужасе: «О Господи!» (хватается за голову) — это же всему составу комитета верный расстрел, а Иосиф Виссарионович продолжает: «Хотите присудить Сталинскую премию первой степени человеку, который развелся с женой и живет с какими-то нехорошими женщинами». Все в шоке: «Это же моральное разложение!». — «Хотите присудить Сталинскую премию первой степени человеку, который во время приема разговаривал с английским послом две минуты, и мы не знаем, о чем»...
Тишина, только один человек ходит туда-сюда и трубкой попыхивает. Наконец, паузу он прерывает: «Я, товарищи, предлагаю Сталинскую премию второй степени присудить» — это Сталин, он играл с ними, как кот с мышами, то есть напугал их до полусмерти и вдруг такой неожиданный получился финал: не первой степени, а второй.
— Книги «Ледокол» и «Аквариум» являются сегодня вершиной творчества Виктора Суворова, а как ты считаешь, появится из-под твоего пера нечто, что сможет по популярности их переплюнуть?
— Самая любимая моя книга — потому что у писателя есть любимая и есть...
— ...популярные...
— ...это «Контроль»: она греет мне душу гораздо больше «Аквариума». Выложился я в ней полностью, и проблема моя в том, чтобы... Кстати, если кто-то возьмется снимать по ней фильм, у меня есть сценарий, и без ложной скажу скромности: в нем все необходимое для любых премий заложено.
— Это что же — заявка на первую степень?
— Вроде того (смеется). Последняя моя книга «Змееед», которая сейчас в Москве издана, — это предисловие как бы к «Контролю» (есть еще его продолжение под названием «Выбор»), но «Контроль» вне конкуренции, и когда очень-очень мне плохо, я все-таки открываю книжечку и начинаю читать, и любимая супруга моя вдруг говорит: «Эй, ты, немножечко отвлекись. Нехорошо, понимаешь, себя так любить» — ну что тут поделаешь?
Появится ли что-то свое еще? Ну, конечно: куда же мы денемся? — но то, как написан «Контроль», повторить уже не смогу. Как-то нехорошо эмоции, которые туда вложены, дублировать, а подняться над этим сочинением, над собой, не получается. Это вершина моя — вот знаешь, когда летчик-истребитель хочет на максимальную высоту подняться, он совершает маневр под названием «динамическая горка». За счет того, что накопленная на «горке» кинетическая энергия суммируется с тягой двигателей, самолет способен теоретический свой потолок превысить, но он может рвануть туда, вверх, и оттуда упасть — вот и у меня рывок такой был, а выше теперь как-то не получается, но и ниже не хочется.
— «Выше гор могут быть только горы»...
— Это гениальная фраза, но за ней следует уточнение: «...на которых еще не бывал», поэтому, когда меня спрашивают: «Под что пишешь?», я отвечаю: «Иногда под водочку, а чаще всего — под Высоцкого».
— Во всяком случае, не под диктовку британской разведки точно...
— Еще, кстати, под Городницкого, под Круга.
— Под Круга? Ого!
— Его «Электричку» страшно люблю — гениальная вещь! — ну и «Фраера»: «Что ж ты, фраер, сдал назад? Не по масти я тебе...» — это же чудо!

Из книги Виктора Суворова «Кузькина мать».
«Теперь о главном, а что для меня главное? Главное — «Ледокол».
В Советском Союзе изучение Великой Отечественной запрещалось и преследовалось. Песни задушевные о войне петь — это пожалуйста, уродливую бабу в Сталинграде слепить — денег не жалко, а то, что бетон через пару десятков лет растрескается и статуя на рукотворном кургане неизбежно накренится и просядет — это никого не волновало. Давай бюджет сейчас, а проблемы грядущие поколения пусть решают, так вот: государство наше родное на курганах циклопических идолов возводило, денег на то не жалело, чтобы патриотизм подстегнуть (и бюджет распилить), а к архивам военных лет доступ закрыло намертво. Это мое внимание и привлекло: война вроде бы и Великая, вроде бы и Отечественная, да только в детали вникать не рекомендуется. Что-то там прячут — интересно, а что именно?
Сижу в академии на лекции, и матерый волк агентурного добывания объясняет мне, какие признаки должен искать разведчик, чтобы определить, готовит супостат нападение или нет. Среди этих признаков: противник подтягивает к границе штабы и командные пункты, узлы связи и стратегические запасы топлива, боеприпасов и инженерного имущества, аэродромную сеть разворачивает, а следующую лекцию другой полковник о нашей вопиющей глупости 1941 года читает: ничего не соображающие сталинские генералы и маршалы подтянули к границе штабы и командные пункты, узлы связи и стратегические запасы топлива, боеприпасов и инженерного имущества, аэродромную сеть развернули. Одновременно строили в западных районах страны 254 аэродрома! Да с бетонными полосами! Завезли туда топливо, продовольствие, бомбы, землянок нарыли, палаток наставили...
Немцы на все готовенькое пришли: на складах картошка тоннами, капуста в бочках, в санчасти — бинты, даже и бомбы советские фашистам сгодились: самолету один черт, какие под него вешают. Не было бы этих аэродромов — не было бы немецким летчикам такого раздолья в нашем небе, особенно в распутицу, и все мы над глупостью товарища Сталина и его военачальников смеялись.
Над нами до сих пор весь мир смеется, а смеяться не надо — не для Гитлера и его асов те аэродромы готовили, а для внезапного по нему удара, и ничего в том зазорного нет — это же Гитлер!
Не надо семь пядей во лбу иметь, чтобы сообразить: Сталин готовил нападение, а уяснив это, можно брать любой аспект подготовки страны к войне, и невооруженным глазом доказательства этому простому предположению увидим. Вот были в мирное время подготовлены партизанские отряды — их прямо перед войной разогнали. Почему? Да потому, что на чужой территории воевать собирались. Неимоверное количество парашютистов, которые в оборонительной войне вовсе не нужны, обучили — зачем? Да все затем же.
Множество вопросов в своих книгах я не рассматривал — тема-то неисчерпаемая, но возьмите любой непонятный, и «Ледокол», как золотой ключик, ответ вам откроет.
Мне говорят: в настоящей науке не так действуют — сперва собирают факты, затем анализируют их, потом выводы делают, а у тебя наоборот: сначала вывод сделал, а потом щелкаешь им как орешки любые факты — это не научный подход!
Это и впрямь подход не научный: это подход разведывательный — какую-то мелкую странность, пустячок какой-то усечь. Вот веточка на тропинке поломанная — отчего бы вдруг? Найти этому странному факту объяснение нужно, а уж тогда станет понятно и все остальное. Кстати, так не только разведка действует — про Шерлока Холмса книжки читали? Вот! — этот самый Холмс тоже внимание на какие-то странные соринки, травинки и пятнышки обращал, логику находил в вещах на первый взгляд нелогичных, и тогда все остальные факты становились понятными.
Аналитик военной разведки как следователь работает — никто ему логику событий раскрывать не будет (в том его работа и заключается, чтобы логику эту найти), и сейфов перед разведчиком никто распахивать не станет. Кстати, и перед историком тоже, потому историк и разведчик — профессии смежные, их задача — в хранилища тайн проникнуть, а если не выходит к бумагам тем доступ получить, тогда остается лишь вычислить тайны, которые в сейфах и хранилищах прячут. Постижение тайн истории — это разведка прошлого, и храбрости историку требуется никак не меньше. Рискует он, как и разведчик, жизнью: голову ведь оторвать могут или еще что-нибудь.
«Ледокол» я сел писать в первую же после ухода ночь — думал в одну статью уложиться. Написал, но сообразил, что для ее понимания еще две поясняющих нужны статьи, а для их понимания — еще четыре. Статьи множились, превращаясь в главы, однако надо было на что-то жить. Пришлось, не прекращая работы над главной темой, выдвинуть на первый план другую. За несколько месяцев «Рассказы освободителя» написал — для этого не надо было составлять картотеки, собирать заново сведения о дивизиях и корпусах, о генералах и маршалах, перечитывать книги отрочества и юности.
«Рассказы освободителя» — о том, как был я курсантом, как на гауптвахте сидел, как сортиры генеральские чистил, как стал офицером, как братскую страну, которая с верного пути свернуть норовила, освобождал.
Найти литературного агента, издателя, переводчика, проверять перевод, редактировать, — все это требует времени, терпения и нервов. Книжка вышла только в 1981 году, и издатель настаивал, чтобы она была опубликована под моим настоящим именем. В этом случае, дескать, она гарантированно станет бестселлером, и для того все условия были: в нейтральной Швейцарии пропал советский дипломат Владимир Резун с женой и двумя детьми.
Дипломат — это не частное лицо, а официальный представитель своей страны, исчезновение дипломата любого ранга — сенсация. «Холодная война» в самом разгаре, две сверхдержавы противостоят друг другу по всему миру от Кубы и Чили до Египта и Сирии, от Индонезии и Вьетнама до Чехословакии и Германии, в любой момент может возникнуть обострение с непредсказуемым исходом для всего человечества — такое уже не раз бывало, а переговоры о ядерных зарядах и средствах их доставки, о подводных лодках и противоракетной обороне, о танках и пушках идут в Женеве, в стенах Постоянного представительства СССР при отделении ООН, и вот пропал не просто дипломат из какого-то посольства, а из этого самого Постоянного представительства СССР, и Форин Офис заявляет, что беглецу убежище в Великобритании предоставлено.
Радио, телевидение, пресса в нетерпении и готовности: вот первые полосы газет, вот обложки журналов для фотографий, вот в сводках новостей эфирное время, но беглец молчит. В прессе — самые невероятные версии случившегося, все объяснения ищут, почему нет публичных выступлений с обличениями и разоблачениями. Высказывают предположения, что дипломатия для Резуна только прикрытием какой-то тайной деятельности была, — это еще интереснее.
В прессе даже робкая версия появилась: а уж не из ГРУ ли он?
Из КГБ перебежчиков много, а из ГРУ последний раз человек 32 года назад убежал, в 1946 году. Кроме того, из ГРУ был полковник Пеньковский, но он не убежал, и если этот из ГРУ, то... Издатели обращаются в Форин Офис — вот контракты, готовы купить книгу, если он вздумает ее писать. Платим сейчас, платим обильно, неважно, что в той книге будет, главное — скорее, и чтобы на обложке имя автора было: Владимир Резун! — но я так и не появился ни на экранах, ни на первых полосах газет: Владимир Резун пропал навсегда.
Пробиваться в литературу я решил не на гребне дешевой сенсации, а, так сказать, «на общих основаниях», и найти путь к читателю не именем на обложке, а содержанием книг, поэтому начал с нуля: вот книга автора, которого никто не знает.
Пробиться оказалось весьма непросто — после многих попыток нашел, наконец, издателя, взявшегося опубликовать книгу неизвестного автора о Советской Армии. Однажды он меня спросил: «А ты, случаем, не Резун?» — и, узнав, что это так, возрадовался: да мы сейчас под настоящим именем! да мы бестселлер миру предъявим! — однако я не хотел никому доставлять неприятностей, потому твердо решил — только под псевдонимом, но если так, то аванс будет мизерным, тиражи — уж как получится, и никаких гарантий успеха.
Я стоял на своем: только под псевдонимом, и тогда вопрос возник: под каким? Издатель предложил: должно быть что-то русское, лучше в три слога и чтобы как-то с армией было связано, но чтобы читатель не знал, как именно: что-то где-то слыхал, но не уверен.
Я сообразил: Калашников! Он: «Нет, этого мы знаем, да и слогов четыре — надо короче». Я: Суворов. «А это кто?» — спросил он. «Да был такой», — я ответил.
Так и порешили. Я-то думал, один раз пошучу, а потом что-нибудь серьезное придумаю. До Советского Союза мои опусы все равно никогда не дойдут, а тут, в Британии, про Суворова знают не больше, чем про гениального полководца виконта де Тюренна, маршала Франции, и вот один мудрый разоблачитель меня уел: пишешь ты под своим именем или под псевдонимом — гонорар-то ведь все равно одинаковый! Вот оно, доказательство: не сам ты книжки пишешь!
Мил человек, псевдоним я выбирал только для первой книги — для той, которая про киевскую гауптвахту, и Валера Симонов, мой хороший приятель по Киевскому высшему общевойсковому командному училищу, а впоследствии начальник разведки армии, вот что написал: «Лично я, читая книгу «Освободитель», был поражен, с какой точностью автор изобразил киевскую гарнизонную гауптвахту. Не скрою, самому мне пришлось там отсидеть в общей сложности 50 с лишним суток» («Московская правда», 31 июля 1994 года), но если верить не моему другу, на порядок больше моего там отсидевшему, а разоблачителю, то выходит, что русский человек (с украинскими корнями), который там побывал и через это прошел, рассказать о своих впечатлениях не способен, и только мудрые британцы, которых там не было и которые генеральские сортиры не чистили, за меня смогли это все описать. Не иначе, точность повествования достигнута не мной, а проникшей в те сортиры вездесущей британской разведкой.
И имя на обложке, гражданин разоблачитель, вещь не последняя: под своим именем напиши — одни гонорары, под псевдонимом — совсем другие. Не понимать это может только тот, кто дела с издательским миром никогда не имел, так вот: имя автора (настоящее или псевдоним) часто важнее содержания.
В моем случае ситуация выглядела просто.
Существовала в мире великая сверхдержава по имени Советский Союз, вожди которой учили всех, как надо жить, танками навязывая свой порядок, но в собственной стране не могли обеспечить население одеждой и обувью.
Сверхдержава бесплатно завалила мир танками Т-54, пулеметами Владимирова и автоматами Калашникова, ракетами С-75 и гранатометами РПГ-7, но была не способна себя прокормить.
Сверхдержава помогала всем, от Анголы и Эфиопии до Мозамбика и Ливии, но была не способна построить жилье для своих офицеров.
Сверхдержава первой проложила дорогу в космос, но никак не могла обеспечить свои школы теплыми сортирами, а родильные дома — горячей водой.
Ради победы коммунизма на Кубе сверхдержава чуть было не ввергла мир в ядерную катастрофу.
Сверхдержава держала своих кормильцев в колхозах, не давая им внутренних паспортов, чтобы не разбежались, и вела упорную борьбу за свободу угнетенных народов Азии и Африки.
Сверхдержава не платила своим мужикам денег, а если потом и стала платить, то на эти деньги ничего невозможно было купить, и эта же сверхдержава каждый год вывозила сотни тонн золота в США в обмен на зерно: пускай американский фермер будет богат и счастлив, пускай купит себе дом, автомобиль и трактор.
Сверхдержава вела смертельную борьбу против капитализма, заявив на весь мир устами своего вождя: «Мы вас похороним!» — но если сверхдержава похоронит проклятых капиталистов, кто же ее будет кормить?
Так вот, из Генерального штаба этой сверхдержавы бежал офицер и написал о Советской Армии книгу. Представьте, что издатель объявляет: вот его настоящее имя, вот фотография, вот биография — в этом случае интерес обеспечен. Успех книги в те годы, в той обстановке зависел только от имени на обложке, а вот другая ситуация: выходит та же самая книга о Советской Армии, но об авторе известно только то, что зовут его, например, Македонский Александр Сергеевич. И читатель, и критики к такой книге, понятно, с недоверием отнесутся, и гарантировать успех в этом случае никак нельзя, потому и аванс жиденький.
Я хотел, чтобы книгу оценили не по имени на обложке, а по содержанию.
И ее оценили. И она стала бестселлером.
После того ситуация изменилась на противоположную.
Теперь читатель хочет новых книг, на обложке которых это странное имя стоит, и предложи издателю писать под другим псевдонимом или даже под настоящим именем, а он уже не согласится.
Пока «Освободителя» переводили, пока готовили к изданию, — а дело это долгое и муторное, — я вторую книгу сочинил, новый псевдоним придумал, но издатель отрезал: «Поздно, братец, ты теперь знаменит под псевдонимом Суворов».
...В 1985 году я завершил «Ледокол», но хотя издательств тут много, опубликовать книгу не удалось. Несколько фрагментов я поместил в газете «Русская мысль», в журнале «Континент» и в журнале Королевского консультативного института по вопросам обороны (Royal United Services Institute for Defence and Security Studies), упорно искал издателя, а работу над книгой тем временем продолжал — добавлял новые главы, переписывал старые. Книгу впервые удалось опубликовать на немецком языке в 1989 году и на английском — в 1990-м: на русском за рубежом «Ледокол» так никогда и не вышел. Брались некоторые, а потом заявляли, что надо бы стиль изменить, а то не научный какой-то.
Я им: а научного мне не надо — книги-то для кого пишем? Правильно — для народа, так вот и давайте писать тем языком, который нашему народу понятен и близок. Ученым писать языком ума не надо — на это любой академик способен, а вот вы попробуйте так написать, чтобы и школьникам, и домохозяйкам, и солдатам, и офицерам, и лесорубам, и музыкантам интересно было.
Совершенно преднамеренно я не стал свою теорию доказывать на поле академическом, не стал спорить с нашими высоколобыми и мудрыми — писал так, чтобы мысль моя дошла до широких народных масс, а уж они пусть высоколобым вопросы задают и ответа от них требуют.
Тем временем в Советском Союзе разбушевалась так называемая гласность, под прикрытием которой архивные документы уничтожались тоннами. Журнал «Нева» опубликовал «Аквариум» и обратился ко мне: давай-ка еще что-нибудь! Я им: так ведь не напечатаете, а они: давай, свобода слова у нас. Дал я им «Ледокол», и... тишина повисла. Звоню через месяц: ну как? Отвечают, что здорово, только вот даты такой нет, к которой публикацию можно бы приурочить. Идут месяцы, дата подходит: 50-я годовщина начала Великой Отечественной. Звоню: ну так как? Понимаешь, отвечают, не можем же мы к такой дате ветеранов обидеть.
После этого снова все замерло, и причина все та же: даты, к которой приурочить можно, нет, а если просто так публиковать, кто же это читать будет? Так никто и не решился, даже после того, как Советский Союз рухнул.
Издавать «Ледокол» взялся Сергей Леонидович Дубов и все сомневался: каким должен быть тираж? Человек он был осторожный, рисковать не любил, потому сначала робкий заход сделал — всего 320 тысяч (потом сообразил, что мало, и пока печатали пробный тираж, добавил первый миллион).
Вот уже четверть века «Ледокол» опровергают, казалось бы, зубодробительным аргументом: один человек такое написать не мог — тут группа экспертов из британской разведки работала.
Прием старый, ему много сотен лет. Когда ребятам из Святейшей Инквизиции — тем самым, у которых холодные сердца и горячие головы, нечем было крыть, они объявляли: да это не ты писал, твоей рукой Диавол водил! — вот и все, и поди докажи, что это не так. Тем этот ход и хорош, что позволяет сразу от обсуждения существа вопроса уйти: это творение Диавола — о чем еще спорить?
Так вот, использование аргумента про британскую разведку — проявление трусости и попытка увернуться от обсуждения действительно важных вопросов. Я вот уже скоро 30 лет требую: выставьте против меня группу экспертов, сшибемся под телекамерами, а народ рассудит, но ни министр обороны России, ни начальник Генерального штаба, ни президент Академии наук, ни вышестоящие вожди пока на сей призыв не откликнулись и не откликнутся никогда, потому, что их точка зрения нелогична и глубоко аморальна.
Они отстаивают два взаимоисключающих постулата: первый — Красная Армия спасла Европу от нацизма и второй — Советский Союз был верным союзником Гитлера, никогда на Германию нападать не стал бы, никого освобождать не собирался и не замышлял.
Зачем это делается? Зачем вожди и их идеологическая обслуга с остервенением доказывают недоказуемое? Да затем, что остатки былой мощи и богатства страны разворовать надо, но воровать у людей умных не просто, потому нужно их одурачить, и вот результат — десятки миллионов дружно повторяют: Советский Союз освободил Европу от коричневой чумы, но освобождать не хотел, да и был не способен на это, потому что оказался совершенно к войне не готов.
Дружба и сотрудничество с Гитлером, соучастие в его преступлениях, поставки стратегического сырья, без которого ведение войны и захват Европы были бы невозможны, — это наш национальный позор. Я поломал свою судьбу, изломал судьбу родным, друзьям, близким ради того, чтобы доказать и стране, и миру: союз с Гитлером был тактическим приемом, отвлекающим маневром, а стратегический замысел Сталина — разгром Германии и освобождение Европы от коричневой чумы.
Быть другом Гитлера — срам и запредельная мерзость.
Напасть на Гитлера — дело святое.

Заявляя это, я спасаю честь своей страны, народа и армии — об этом все мои книги».

Kuki Anna
20.10.2012, 14:59
— Мы уже о Ленине вспоминали немножко... Ходили и продолжают ходить слухи о том, что он был немецким шпионом, что Великая Октябрьская социалистическая революция или попросту Октябрьский переворот осуществлен в России по плану немецкой разведки, — так это?
— От прямого ответа лучше мне, как учил великий стратег Лиддел Гарт, уклониться...
— Ты уклонист какой-то...
— Да, но мы этот вопрос обойдем, чтобы вернуться к нему через факты, а выводы пускай каждый делает сам. Факты же таковы: Ленин живет в нейтральной Швейцарии, а в России происходит тем временем революция, и ему из нейтральной страны нужно как-то пробраться домой через воюющую Германию.
— Самолетов нет...
— Они не летают, и дирижабли тоже, так вот, Германия почему-то берется посадить этих ребят в вагон и обещает: «Мы вас доставим». Давай представим себе такую же точно ситуацию во время Второй мировой: живет какой-то русский в Швейцарии, и Гитлер ему говорит: «Садись в вагончик и проезжай через Германию в Советский Союз» — зачем это фюреру нужно? Вот и ответ на твой вопрос, правда?
Следующий факт: появляется товарищ Ленин в Петербурге и начинает газеты и журналы там издавать под 41 названием.
— Ух ты! — так он медиамагнат был...
— Практически олигарх! Более четырех десятков изданий! — но это не гламур, который продается на рынке: такая пресса раздается бесплатно и интересно, с чего бы это...
— ...Владимир Ильич такой добрый...
— Глаза такие добрые-добрые (смеется), а мог бы и шашкой рубануть... Представь: я сейчас приеду в Россию, возьмусь издавать 41 газету и журналы и раздавать бесплатно. Все скажут: «Вот тут уж точно британская разведка замешана» — ну откуда средства на это возьмутся?
— «Откуда дровишки?..
— ...Из лесу, вестимо»... Я пишу книги, которые изданы на армянском языке, на иврите... Кстати (все время историями разными себя прерываю), звонит мне один человек и представляется: «Слушай, я полковник израильской полиции» — вроде бы чем им могу быть полезен?
— Свояк свояка видит издалека...
— «Зовут, — говорит, — меня Миша Шаули, я родился и вырос в Киеве, эмигрировал в Израиль, пошел работать в полицию. Стоял на перекрестке, палкой махал и вот поднялся до полковника, занимаюсь борьбой с организованной преступностью».
— Палка, видно, была волшебная...
— Полосатая, так вот, исходя из того, что российская, украинская, израильская организованная преступность — это сообщающиеся сосуды...
— ...одна, по сути, организация...
— ...его из израильской полиции посылают в Москву официальным представителем по вопросам организованной преступности. Он там, имея дипломатический иммунитет, работает, затем возвращается в Израиль, находит меня и говорит: «Твой «Ледокольчик» я прочитал. Не думаю, что его британские спецслужбы организовали, и я увидел там много здравого смысла, так вот, я его на иврит перевел и хочу издать — это можно?». — «А почему нет? — говорю. — Приезжай только сначала — выпьем с тобой, закусим...
— ...в глаза друг другу посмотрим...
— ...а после...». Он так и сделал, и теперь Миша мой друг, и мне это очень приятно, потому что, когда на меня наезжают, говорят, во-первых: «Ты британский шпион», во-вторых: «Ты прославляешь Гитлера, ты антисемит», а в-третьих: «Ты еврей. Ты, наверное, не Резун, а Резник» — то есть все идет обычно в одном букете, и когда мне бросают, допустим, в лицо: «Ты фашист!», я отвечаю: «Ребята, а я в Израиле был, и там меня не побили, не освистали. В Тель-Авиве выступал, в Беэр-Шеве, в Хайфе, где прямо сказал: «У вас в Кайфе мне очень нравится». Это, иными словами, индульгенция для меня, и когда идут какие-то огульные обвинения, мне есть что ответить, так вот, если бы даже я, издав свои книги на 20 языках мира — немецком, французском, польском, чешском, болгарском, грузинском, армянском, иврите, на... Вот на украинской мове нет ничего...
— Сложно, наверное, переводить...
— Ну, да (улыбается), трудности перевода, тем не менее они выходили в Эстонии, Литве, Латвии — где угодно, на всех языках, но если я появлюсь в Москве и начну вдруг 41 газету и журнал там издавать, чтобы затем раздавать бесплатно...
— ...заметут...
— ...сразу возникнут вопросы: откуда денежки? — а Ленин это делал не в мирное время, а на излете Первой мировой войны, в условиях жесточайшего экономического кризиса, поэтому, не ответив тебе на вопрос прямо, я все-таки загадываю умным людям такую загадку: как мог Владимир Ильич проехать по территории наших врагов, через кайзеровскую Германию, которая воевала против России...
— ...и издавать столько агиток...
— ...нацеленных против своей страны? Какую идею он во всех этих газетах и журналах толкал? Давайте заключим мир с Германией и расплатимся с кайзером золотом, и, захватив власть, Ленин подписывает совершенно чудовищный так называемый Брестский мир и отдает Украину кайзеру Вильгельму II, который уже на последнем был издыхании. Подписали все в марте, а дух он испустил в ноябре — почему же издох?
— Подавился...
— Да, не проглотил Украину, которую отдали ему с салом и самогонкой. Если бы Германия этот лакомый кусок, золото и все остальное не получила, война в апреле бы кончилась, а так еще полгода эта мясорубка людей перемалывала.
— Нужно было вложенное отработать...
— Вот именно — и Ленин его отрабатывал!

http://www.bulvar.com.ua/images/doc/36026c1-44.jpg
Делегаты чрезвычайного 8-го Всесоюзного съезда Советов (слева направо в первом ряду): Никита Хрущев, Андрей Жданов, Лазарь Каганович, Климент Ворошилов, Иосиф Сталин, Вячеслав Молотов, Михаил Калинин и Михаил Тухачевский, Москва, январь 1936 года

— Возвращаюсь ко Второй мировой войне: ее история в советском изложении (да и в английском, и в американском, наверняка) — это и был самый главный миф, покушаться на который не позволено никому?
— Да, а почему самый главный? Потому, что самый устойчивый, и важно понять, почему он такой. Моего деда Василия Андреевича немцы угнали в Силезию, где он работал на шахтах, его старшие сыновья Иван и Богдан воевали на фронте, а третьего, Александра, с дедом угнали, и вернуться домой ему было не сужено. В каждой семье у нас есть погибшие, и если кто-то ставит этот миф под сомнение, он замахивается на большую кровь, на память о страданиях нашего народа, на горе своих родителей, на сгинувшего моего дядьку, которого я никогда не видел...
— Нашлись тем не менее те, кого это не остановило...
— Да, но я не договорил о дядьке. В его честь моего старшего брата Александром назвали, Сашей, и мой сын — Александр, а внучка моя — Александра. Это наша память, и я в предисловии к «Ледоколу» пишу: «Простите меня, я замахнулся на самое святое, что у нашего народа есть, на единственную святыню, которая у народа осталась, — на память о Войне».
С другой стороны, ребята, которые сидят в Кремле, использовали наше горе, нашу кровь и наши слезы для укрепления своего чудовищного режима. Точно так же в свое время и Александр I, разгромив Бонапарта, законсервировал крепостное право, которое уже трещало по швам: зачем, мол, ломать? Раз победили, значит, все у нас правильно, и в результате оно продолжало существовать в России вплоть до Крымской войны, а вот когда в Крыму нам дали крепко по шапке, рухнуло. Даже самые твердолобые сообразили: все прогнило, а победа глаза застит...
В Великой Отечественной войне положили несчитанное количество миллионов...

http://www.bulvar.com.ua/images/doc/8b43883-41.jpg
Павел Дыбенко — бывший нарком по морским делам: репрессирован как американский шпион, посмертно реабилитирован

— Кстати, а сколько — известно?
— Считать не берусь. Сначала товарищ Сталин потери в семь миллионов озвучил, потом Хрущев увеличил их до 20 миллионов, и, между прочим, я разобрался, откуда эти цифры взялись. Горбачев 27 миллионов назвал, и это очень легко было — он сложил семь плюс 20, а откуда семь? Сталин просто спросил: «А у немцев какие потери?». Ему ответили: «Семь с половиной». — «Ага! Значит, у нас семь», а цифра 20 миллионов впервые из уст Кеннеди прозвучала. Приехал Хрущев в Америку, выпивают они, закусывают (там, наверное, выпивка и закуска, как у нас с тобой, были — ну, может, чуть лучше), и Кеннеди, ковыряя в зубе, спросил: «Слушай, мужик, а сколько вы там потеряли? Миллионов 20, наверное?». Тот: «Ага!». Возвращается Никита Сергеевич домой, и услужливые историки сразу же его «ага!» обосновали, но этого быть не может.
— Почему?
— Может быть 21,5 или 19,8, 17 или 43, а круглое число — это если мужик, который сидит за столом (ковыряет ногтем в зубе), взял его с потолка. Сказал бы Кеннеди 30 — было бы 30.
— Иными словами, страшная эта цифра до сих пор не известна?
— А кто их считал? — то есть что мы можем? Известно только, что великий русский ученый товарищ Менделеев вычислил: в 1950 году население Российской империи должно 280 миллионов составить, а перепись у нас провели в 59-м и насчитали около 209-ти...
— К 80-м годам уже 262 было...
— Да, за счет мусульманских республик, потому что там демографический взрыв наблюдался, но это не дает нам числа потерь на войне, потому что позади гражданская, исход белой эмиграции, голодомор...
— ...репрессии...
— ...когда счет шел на миллионы, то есть опять мы стоим в том же болоте и приблизиться к истине не в состоянии.
— В общем, действительно, кто их считал, если даже сегодня, спустя столько лет после окончания этой бойни, находят останки сотен, тысяч бойцов с документами в полях и лесах... С каким чувством ты, британский подданный, смотришь сегодня советские художественные фильмы о войне? По-твоему, там сплошной обман?
— Вот опять же: экстремально и одновременно и в ту, и другую сторону. Вчера, например, мы с Таней «Чистое небо» Григория Чухрая включили, где снялся великий актер Урбанский. Для тех, кто не видел, скажу: это история о красавце-летчике, которого полюбила не очень красивая девочка. Его во время воздушного боя сбивают, и он попадает в плен, и хотя в фильме об этом не говорится, всех, кто возвращался оттуда, упекали сразу же в лагеря. Вот Михаил Девятаев, допустим...
— ...легендарный летчик, который из плена бежал...
— Не просто из плена, а с острова Узедом, где находилась первая в мире ракетная база Пенемюнде (там немцы производили и испытывали новое оружие Третьего рейха — крылатые ракеты «Фау-1» и баллистические ракеты «Фау-2». - Д. Г.), и вот этот смельчак угоняет немецкий бомбардировщик «Хайнкель», долетает до своих, а они его заметают...
— Ну, а какого черта угнал?
— Кстати, он был 13-м ребенком в семье, был сбит и попал в плен 13 июля 1944-го, 13 августа предпринял первую, неудачную попытку побега (задуманное удалось лишь 8 февраля 1945 года. - Д. Г.), а номер угнанного самолета 13-13-13. Доставленные Девятаевым сведения оказались абсолютно точными и обеспечили успех воздушной атаки на Узедом, тем не менее его посадили...
— Небось, на 13 лет?
— Нет, таким четвертак давали, и фильм, по сути, о нем: когда герой Урбанского возвращается из советского лагеря (через всю щеку у него жуткий шрам), относятся к нему с подозрением: неизвестно, мол, как в плен ты попал. Он стучится во все двери, но на прежнюю работу летчиком-испытателем его не берут, в партии не восстанавливают... Жена все это с ним, теперь простым работягой на заводе, переживает, и вдруг его вызывают в Москву — пересматривать снова дело...
Там есть совершенно гениальный момент: бывший летчик входит в огромное здание, а жена остается ждать. Стоит мороз, а она ходит туда-сюда, вспоминая свою жизнь со дня их встречи и еще не зная, чем это кончится: заметут его еще на один срок или... Проходит между тем час, другой, третий, уже ночь, и вдруг открывается дверь, Урбанский выходит и стоит, совершенно убитый. Она к нему подбегает: что случилось? — а он разжимает руку, и на ладони у него звездочка Героя Советского Союза сияет.
Это причем не вранье, а великий шедевр нашего кинематографа, и у них здесь, на Западе, таких фильмов нет. Я, между прочим, гадский предатель, изменник, мерзавец, но книги мои — те же «Аквариум», «Ледокол» — заслуживают исключительно добрых слов: никто о Советской Армии так не писал. Ну, похвали меня, ну! (Смеется). Это же гимн Советскому Союзу, Советской Армии и лично товарищу Сталину!
— Несокрушимая и легендарная...
— (Вместе)
...В боях познавшая радость побед,
Тебе, любимая, родная армия,
Шлет наша Родина песню-привет!
— Говоря о товарище Сталине, не могу не спросить: почему накануне войны он обезглавил армию, репрессировав ее руководящие кадры под предлогом, что они состояли в заговоре? Какая, казалось бы, глупость! Понятно, почему Коба старых большевиков уничтожал, — это свидетели его прошлого, но чем ему высшее командование не угодило?
— Когда мы кому-то мстим или его наказываем, вовсе не обязательно предъявлять ему счет за то, в чем он действительно виноват: если мне нужно излить какое-то недовольство на любимую жену, было бы желание, а повод найдется — можно его и придумать. Наверное, эта ситуация знакома не только мне: мы обвиняем человека не в том, в чем он виноват, а в чем нам выгодно его обвинить.
— Думаю, ряд читателей с этим согласны...
— Мужского пола, да? (Смеется). Так вот, развернутый ответ на твой вопрос содержится в моей книге «Очищение» (она — первая в этом ряду), и если не подведет здоровье, если смогу выкроить время, непременно ее продолжу. Эту книгу (тоже не сочти, пожалуйста, саморекламой — если меня спрашивают, нужно расставить точки над «i») я просто обязан был написать, потому что возникают вопросы. Война началась для советской стороны катастрофически, и долгое время это объясняли тем, что накануне товарищ Сталин цвет командного состава Красной Армии истребил, но я это обвинение отметаю.
Смотри: говорят, к 22 июня 41-го большинство наших командиров находились на своих постах меньше года, и этот аргумент повторяется постоянно, а я уточняю: стоп, позвольте вас взять за пуговку! Допустим, Сталин истребил весь командный состав Красной Армии в 37-м и 38-м...
— ...ну и в 39-м немножко...
— Нет, к концу 38-го, где-то к октябрю...
— ...все затихло?
— Да, были лишь единичные случаи арестов, поверь мне, а так уже, слава Богу, не чистили. Предположим, повторяю, он всех истребил и поставил на их место новых...
— Слушай, но репрессированы же и расстреляны были три маршала из пяти, а комкоры, а комдивы?
— Сейчас все разложим по полочкам. Если террор был в 37-м и 38-м, как же случилось, что новый командный состав, будучи назначенным не позже 39-го — за два с половиной, а то и за три года до начала войны, вдруг пробыл на своих должностях меньше года? — этот вопрос вышибает сразу табуретку из-под ног у всех, кто объясняет беды начального периода Великой Отечественной неопытностью командиров.
— Хорошо, зайдем с другой тогда стороны. Бывший министр обороны Советского Союза маршал Язов сказал мне...
— ...а я читал, кстати, это его интервью в твоей книге.
— «А что, — говорит, — Тухачевский? Он сам во всем и признался. Написал товарищу Сталину письмо, что таки состоял в заговоре против него». Потрясающий ответ, да?
— Потрясающий!
— Так был заговор военных против Сталина или нет?
— Был, конечно, но мы еще раз зайдем с другой стороны. Нашел я французскую газетку 1940 года, по-моему, за январь, и в ней статья такого приблизительно содержания: граждане, мы состоим сейчас в войне против Германии, но она какая-то странная, то есть когда Гитлер разгромил Польшу, Великобритания и Франция объявили ему войну, однако, вместо того чтобы воевать, стоят...
Так вот, есть ли у немцев хоть какой-нибудь шанс нас победить? — спрашивает автор статьи и сам себе отвечает: нет. (В мае Гитлер так стукнул, что Франция за две недели рассыпалась, но за четыре месяца до этого, пока их не трогал, нос у них кверху был задран). Аргументы такие: во-первых, они не французы, а во-вторых, у нас линия Мажино — такие укрепления, что кто ж их возьмет? — но и это чепуха, ребята. Важно другое: кто французской армией командует? Маршалы Петен, Гамелен, которые вышли из Первой мировой войны победителями! — они знают, как побеждать, а кто им со стороны Германии противостоит? Гудериан, Манштейн, Клейст, Паулюс...
— ...какие-то выскочки...
— ...молодые лейтенанты, в ходе Первой мировой не раз битые, — ну кто они против наших?
Так вот, за одного битого двух небитых дают. От того, что Германия в Первой мировой была разгромлена, она лишилась каких-либо авторитетов, и если какой-то немецкий фельдмаршал начинал заноситься: «Вот я великий», его быстренько приземляли: «Да ладно, знаем мы, чем это кончилось» — и начинали ошибки свои анализировать. На передний плен выходило таким образом новое поколение, молодая поросль людей, у которых не было зазнайства...
— ...но были амбиции...
— ...и ощущение того, что Германия унижена, и благородный порыв восстановить справедливость, а тут зажравшиеся, прости мой французский язык, победители, которых молодой де Голль уверял: «Ребята, нужно бронетехнику развивать», а они ему: «Да замолчи ты! Кто в Первой мировой победил? Ты или мы?».
— Знакомая ситуация: наши прославленные кавалеристы Буденный и Ворошилов тоже ничего, кроме красной конницы, не признавали...
— Я вот о том и толкую: сложилась ситуация, когда победивших в Гражданской войне военачальников надо было убирать и выдвигать новых.
— Тем более что прежние морально уже разложились...
— И, извини меня снова за выражение, просто зажрались. Тухачевский польской кавалерией в 20-м году в районе Варшавы бит?
— Бит...
— ...и ты говоришь мне: «Вот если бы он с Германией встретился, то уж танки их уничтожил бы» — да никогда! Чем он знаменит? Тем, что морил мужиков отравляющими газами и крестьянские восстания жестоко давил, — вот и все! — то есть в войне со своим народом и впрямь преуспел...
— Хорошо, а Егоров, Блюхер, Якир, Федько, Уборевич, Корк, Гамарник — этих ребят можно перечислять долго: такие же все бездарные?
— Я в своей книге привожу в пример Павла Дыбенко...
— ...народного комиссара по морским делам первого ленинского Совета народных комиссаров...
— Да-да-да! Кстати, первый в Советском Союзе брак был заключен между ним и Александрой Коллонтай, так вот, когда его обвинили в шпионаже, он пишет письмо Сталину: мол, какой же я американский шпион, если...
— ...американским языком не владею...
— ...да, совершенно верно, и я ехидничаю: «Стойте, обождите!». Ну, не знает он американского языка — Бог с ним, но это какой же уровень понимания, аргументации? Человеку и невдомек, что, если шпионишь в пользу Японии, тебе не надо японский язык учить: пусть японец, который тебя вербует, объяснится с тобой на пальцах по-русски...
— Хорошо грушником быть — все понимаешь...
- (Смеется). Но и это еще не все: сестра у Дыбенко жила в Америке.
— О-о-о! Нехорошо...
— Это только начало! В Ленинградский военный округ, которым Дыбенко командовал, — а высота это очень большая! — из США делегация приезжает, и ничего лучше он не придумал, как просить у американских генералов похлопотать за сестру, чтобы ей в Штатах начислили пенсию. Господи, ты пролетарий, у тебя большие ромбы в петлицах — ну если твоей сестре так плохо за океаном, пусть в пролетарское государство вернется. Представляешь, каков уровень разложения этого человека? — но на всю ситуацию я с точки зрения разведки смотрю.
Когда начинаю вынюхивать, годишься ли ты для вербовки, мне нужно учесть два момента: у тебя должен быть к информации доступ или к людям, которые ею располагают, а если нет доступа, зачем ты мне нужен?
— Что там нюхать?
- (Смеется). Вот именно! (Наверное, у тебя есть и то, и другое). Это первое, а второе — я ищу мотив...
— ...снюхаться...
— ...то есть думаю, какую наживку тебе дать, чтобы на крючок подцепить: денежки, женский пол...
— ...а может, мужской...
— Да пожалуйста!
— Все дадим — скажи только, что надо...
— Так вот, когда я рассматриваю Дыбенко с точки зрения разведывательной, кандидатура он более чем подходящая. Есть у него выход на информацию? Еще и какой! А мотив присутствует? Разумеется, если он сам, без зазрения совести, просит американцев: «Дайте мне денег!», хуже этого ничего уже быть не может.
Далее в своей книге я вспоминаю бои под Псковом и Нарвой 23 февраля 1918-го (в честь этой даты, как известно, был учрежден День Советской Армии, а ныне — День защитника Отечества). В 1968 году я учился на четвертом курсе Киевского высшего общевойскового командного дважды Краснознаменного училища имени Фрунзе, и вот в феврале (а в июле мне выпускаться) мы изучаем работу товарища Ленина «Тяжелый, но необходимый урок». Я знаю ее почти наизусть, но еще раз своим будущим шпиенским взглядом просматриваю, а училище еще то было — там нас учили внимание на мелочи обращать, и вдруг вижу дату: опубликовано 24 февраля 1918 года.
— На следующий день...
— Ага! Я говорю: стойте, обождите! — 23 февраля мы празднуем 50-летие нашей армии...
— ...а тут Ленин...
— ...который утверждает, что не было никакой победы, а было наступление империалистической Германии на молодую республику, которое стало горьким, обидным уроком. Он пишет «об отказе полков защищать даже нарвскую линию, о неисполнении приказа уничтожить все при отступлении, не говоря уже о бегстве, хаосе, близорукости, беспомощности, разгильдяйстве» — почему же никто не обращает на эти слова внимания, или у меня что-то с головой, может, не так, или цифры в книжке гуляют?
Братцы, вся Советская Армия знала работу Ленина «Тяжелый, но необходимый урок» довольно близко к тексту — почему никто не увидел, что Ленин пишет: не было никакой победы? Начинаю разбираться и выясняю, что командовал там товарищ Дыбенко, который сбежал из-под Нарвы вместе со своим матросским отрядом в тысячу штыков и драпал до Петербурга.
— До Коллонтай...
— Оттуда подался в Москву, а затем за Волгу, в Самару, где поймали его и судили. (За сдачу Нарвы, бегство с позиций, отказ подчиняться командованию боевого участка, за развал дисциплины и поощрение пьянства в боевой обстановке Дыбенко был отстранен от командования флотом и исключен из партии. — Д. Г.). После этого «герой» наш в подполье ушел, но благодаря хлопотам супруги был прощен и стал командармом, и вот он просит у американцев денег, за это его объявляют...
— ...врагом народа...
— ...шьют ему шпионаж в пользу США, а он оправдывается: «А я не американский шпион, потому что американского языка не знаю».
— Да, те еще были ребята!
— Еще те! Расписываю я также «подвиги» Михаила Тухачевского. Идет разгром его войск под Варшавой — вопрос: а где же 27-летний командующий фронтом? В Минске, потому как дальше на запад никаких поместий, где он мог бы командный пункт разместить, нет. Тухачевский не знает, что происходит там, в гуще событий, потому что сам далеко в тылу, — ну, и еще момент. До этого его армии победное вели наступление: вот они идут и идут вперед, и вдруг — оп! Все... Сейчас наши историки описывают, как он переживал: кроме поместья, в котором расположился штаб, у него еще был салон-вагон, и вот полководец заперся в нем и ни с кем не разговаривал.
— Горько запил...
— Этого мы не знаем, но я говорю: стойте, любую ситуацию меня уменьшать учили (или увеличивать) в 10, в 100 раз. Допустим, моя мотострелковая рота (или разведывательная, или танковая) терпит жесточайший разгром, а я, ротный командир, заперся в блиндаже и переживаю: «Как мне нехорошо! Ой, как плохо!» (делает вид, что вытирает слезы), и потом обо мне скажут: «Как он, бедненький, убивался, какая тонкая у него натура, как человек предан делу!..».
Если твои войска польская кавалерия бьет под Варшавой, а переживаешь ты в Минске, это не что иное, как дезертирство, побег с поля боя. Отчего Тухачевский, как его красноармейцы, не попал в плен? До сих пор историки спорят, сколько десятков тысяч наших военнопленных погибли там от голода и болезней, а вывод один: поляки нехорошие, — и отсюда неоднозначное отношение к Катынской трагедии. С одной стороны, в России уверяют, что ее не было, что это не мы, а с другой — говорят: поляки сами, мол, виноваты. Катынь, которой не было, — это наша месть за 20-й год, да? — а 20-й год — это солдаты Тухачевского, которых он сам же и сдал. После того никаких побед у него не было, а был лишь мятежный Кронштадт, то есть Балтийский флот подарил Ленину победу, а потом эти матросики сообразили, что ее не тому вручили, и восстали. Вот Тухачевский подо льдом их и топил, после чего его направили под Тамбов, где бунтовали крестьяне.
— С этим все ясно, но особенно меня непонятная смерть Сталина интересует, и я разговаривал на эту тему с людьми, которые либо доступ к документам имеют, либо непосредственных участников и свидетелей этих событий знали... Эдуард Амвросиевич Шеварднадзе, например, убежден, что Берия Сталина отравил, Эдвард Радзинский рассказал, что после беседы с одним из охранников вождя, прикрепленным Лозгачевым, не сомневается в том, что Иосифа Виссарионовича убили, а сын Хрущева Сергей Никитич сказал мне: «Сталин умер от инсульта и от того, что никто не оказал ему помощь» — все, мол, до смерти были запуганы, а как ты считаешь, убрали его или нет?
— Дипломатически не отвечаю ни да, ни нет — мы подводим нашего уважаемого читателя к тому, чтобы вывод он сделал сам. Итак, великая чистка, о которой мы сейчас с тобой говорили, в конце 38-го года завершается, и в марте 39-го вождь устраивает ХVIII съезд ВКП(б), тем самым показывая: вот, мол, ребята, все уже хорошо... Предыдущему ХVII съезду, кстати, много прислали подарков, в том числе первый советский троллейбус, а для товарища Сталина оружейники Тулы изготовили снайперскую винтовку с оптическим прицелом...
— ...в который вождь посмотрел...
— Не просто посмотрел, а навел ствол на зал, который бурно смеялся, ну а потом едва ли не весь этот съезд порешил.
— Досмеялись...
— Ой, видел недавно футболочку — портрет Юрия Гагарина и надпись: «Понаехали» — это в Москве сейчас в таких ходят. Так и тут: досмеялись!.. Сталин, короче, проводит в 39-м съезд и убеждается: теперь...
— ...после чистки...
— ... бояться ему нечего, и вплоть до 52-го года никаких съездов партии он не созывает. Иными словами, в течение 13 лет спихнуть Иосифа Виссарионовича не получается никак, но есть заурядный способ: взять и выбрать на съезде другого — и все, ведь что такое Сталин? Он царь — добрый, конечно, а под ним бояре — естественно, злые. Кто там: товарищи Молотов, Каганович, Хрущев...
— ...Маленков, Берия...
— Все они стоят под ним, то есть у Сталина своих людей нет, у него эти сталинцы, а уже под Берией — бериевцы, под Хрущевым — хрущевцы, под Молотовым — молотовцы...
— Все, как всегда, — жесткая вертикаль власти...
— Именно. Итак, вождь на самом верху, и если бояре выступят против него, холопы поддержат бояр.
— То ли да, то ли нет — авторитет Сталина все же велик...
— Хм, а при чем тут авторитет? Бериевцы будут действовать так, как скажет им Берия, тем более что, если все бояре, а за ними холопы выступят против Сталина, их верная ждет победа.
Позволю себе отступление... Как известно, в нормальном обществе конкуренция существует, и если, к примеру, какой-нибудь украинский телеведущий начинает выдавать плохие программы и никто их не смотрит, его оттесняет другой.
— Свято место пусто не бывает...
— Вот поэтому он должен делать только хорошие передачи, ему надо держать уровень, планку, потому что есть конкуренция.
— Для чего я и здесь...
— На что я и намекаю — мы же о хороших говорим программах (смеется), а в тоталитарном обществе конкуренции нет, и оно загнивает. Чтобы предотвратить это, нужно, если чистки снизу (посредством конкуренции) нет, чистить сверху, и если сейчас кто-то решится Россию спасать, может стрелять в любого министра, генерала и не ошибется (смеется). Ну, я не хочу, конечно, сказать, что промашки не может быть, — допускаю, что где-то и не того в расход пустим, но вообще-то... Сейчас среди милицейских генералов (теперь их полицейскими называют) и олигархов попадаются всякие: и хорошие, и не ахти, так вот, Сталин чистил, когда у него в 37-м загнило, и после 45-го снова такая необходимость назрела, потому как за годы войны эти ребята авторитет нагуляли, вес...
— ...жирок...
— ...трофейными обросли делами, в воровстве увязли. Сталину надо было поумерить их аппетиты, и это бояре знали, то есть вопрос стоял: или он, или они. Вождь не собирал съезд партии, потому как уверен был: взять Кремль штурмом у приближенных его не получится, а вот проголосуют делегаты, что он не Генеральный секретарь, — и все!
Сейчас появились сведения, что Сталин перестал быть Генеральным секретарем в 34-м году, но я утверждаю: неправда! — и в грядущей своей книге привожу примеры, как 19 июня 41-го года, когда что-то уже назревает, Иосиф Виссарионович подписывается — Генеральный секретарь ЦК ВКП(б). И в первые дни после нападения Гитлера, 23-24 июня, когда он еще не Верховный главнокомандующий, Сталин подписывается как Генеральный секретарь, так вот, Иосиф Виссарионович в курсе, что его могут спихнуть только таким образом, поэтому, хотя по Уставу съезды партии должны проходить раз в три года, он их не созывал и даже пленумы по пять лет не проводил.
— А что обсуждать-то?
— Вот и я о чем, — а зачем? — и вдруг летом 52-го появляется сообщение о том, что собирается съезд, которое подписал... Маленков. Сталин — Генеральный секретарь, но подпись поставил не он, а член Орготдела ЦК, то есть там страшная битва идет. Итак, Маленков собирает съезд, а зачем? Чтобы принять новый Устав партии. Они больше не большевики, ВКП(б) меняет название, — теперь она КПСС, о'кей! — но там много новшеств, включая один момент.
— Было упразднено Политбюро?
— Да, вместо него образовали Президиум ЦК, то есть что-то меняется, и главное — Генеральный секретарь в документах не упомянут, о нем ничего просто не сказано — вообще ни слова.
— Ого! Борьба за власть действительно обострилась...
— Собирается этот съезд: «Товарищи, кто за то, чтобы такой Устав принять?» — и дружно все голосуют.
— Сталин причем не в первом сидит ряду, а сзади — я эту хронику видел. Очень дряхлый уже какой-то — несмотря на свои 73 года...
— Да, Иосиф Виссарионович молча на это дело смотрит, и лицо его бесстрастно — не выдает никаких эмоций, то есть опустили его здесь очень четко: пришел он на съезд Генеральным секретарем, а ушел секретарем, одним из 10-ти, а после того, как вводится новый Устав, они могут собраться и сказать: «Ребята, Генерального секретаря теперь нет, но кто-то должен быть первым», и вводится новая должность: первый секретарь. Хрущев никогда, заметь, Генеральным секретарем не был...
— ...только первым!..
— ...ну да, генерального же отменили. Казалось бы, как же без него? А ничего — будет первый, и это не Сталин.
— А кто?
— Эта должность сначала зависла, но очень скоро первым стал Хрущев (сразу же после сталинского инсульта, 2 марта 1953 года, число секретарей уменьшили до пяти и Хрущева назначили «координатором», а через пять месяцев — первым секретарем. — Д. Г.)
...И вот завершается съезд, а Сталин молчит. Он вышел и какое-то приветствие произнес, что-то про международное коммунистическое движение сказал, а сразу после этого собирается пленум Центрального комитета, который организационные решает вопросы: кого в Президиум, кого еще куда-то, и тут Коба дает им бой. Ворошилова и Молотова он еще до этого почти официально назвал шпионами: одного английским, другого — американским, а теперь обрушился на своих соратников с обвинениями в трусости, нестойкости и капитулянстве. Больше всего на орехи досталось Молотову, но перепало и Микояну — двум членам прежнего Политбюро, не вошедшим в бюро Президиума ЦК.
— Ну, почему Молотову перепало, понятно — жена у него сидит...
— Да, Полина Жемчужина с 49-го года уже в заключении, но как можно такими словами бросаться? А что будет, если я кого-то английским шпионом обзову? — то есть тут битва идет самая настоящая: уже пауки в банке сцепились, и Сталин, видя, что такая у него ситуация, что власть он теряет, применяет свой старый прием. Объясняю, какой. Руководящий состав — 11 членов Политбюро, которое в соответствии с новым Уставом стало называться Президиумом, Сталин предлагает расширить, тем самым этих волков...
— ...разбавить...
— Он и раньше, когда после смерти Ленина Троцкого, Зиновьева и Каменева нейтрализовал, постоянно этот прием использовал — вот и теперь разбавляет узкий круг приближенных большинством, и туда входят совершенно новые люди, такие, как Михаил Суслов, Леонид Брежнев — молодые волчата. Где-то человек 25 составляют теперь Президиум (плюс 11 кандидатов), но этот руководящий орган таким стал огромным, что пришлось в нем выделить что-то вроде бюро...
— Бюро Президиума...
— Точно, а вскоре Иосиф Виссарионович приказал арестовать врачей едва ли не всего состава Политбюро — «дело врачей» получилось. Говорили, что мотивом тут антисемитизм был... Я согласен: да, конечно, этим делом там пахнет, однако давайте копнем глубже. В 30-х годах, когда товарищ Сталин руководство страны чистил, он тоже этот прием применял. Арестовывали кого-то из прислуги, из лекарей...
— ...жен, наконец...
— ...и они после соответствующей «работы» с ними, как товарищ Язов тебе сказал, признавались. При этом босс — большой боярин, должен был расстрельную бумагу на своего бывшего слугу подписать, отречься от жены, подтвердив: «Да, нехороший она человек, редиска». Или на их защиту встать...
— ...что в принципе было исключено...
— ...что очень плохо могло закончиться, но, как только отрекался, это оборачивалось против него. Когда медицинские светила, профессура начинают признаваться, что они британские и американские шпионы, члены Политбюро под этим должны подписаться, а следующий шаг товарища Сталина будет такой: «Товарищ Берия, а где же ваша пролетарская бдительность чекиста? Вот вы бредили — то ли болели, то ли какие-то таблеточки вам давали, и мы не знаем, о чем вы в бреду с британским шпионом, которого пригрели под своим крылышком, говорили. И вы, товарищ Хрущев, тоже...». За этим арест самих руководителей должен последовать...
— ...как просто!..
— Да, и вот как раз после этого товарищу Сталину становится плохо. Накануне его посещают четыре соратника — это факт, который никто не оспаривает...
— Хрущев, Булганин...
— ...Берия и Маленков, и это последний момент, когда Сталина в добром здравии видели. Охрана всполошилась почти через сутки: обычно он часов в 11 вечера просил чаю, иной раз и кушал, а тут — тишина. Послали на разведку Матрену Петровну — немолодую подавальщицу: она сообщила, что Сталин лежит на полу в луже собственной мочи — этого тоже никто не отрицает. Охранники подняли его и положили на кушетку в малой столовой...
— ...после чего позвонили четверке...
— Те приехали, но к Сталину даже не вошли, поговорили с дежурным и ничего предпринимать не стали: дескать, товарищ Сталин устал...
— ...спит...
— ...дайте ему отдохнуть». И только некоторое время спустя, когда обеспокоенная охрана снова им стала названивать, врачей вызвали. Все! — лично мне после этого никто ничего объяснять не должен, я никому ничего не доказываю и никого ни в чем не уверяю — мне и так ясно, но это не все, у меня есть воспоминания о похоронах Сталина композитора Дмитрия Шостаковича.
Стоит, значит, гроб с телом вождя в Колонном зале Дома союзов, все скорбят, наши пианисты какие-то траурные играют мелодии... Естественно, лучших музыкантов собрали: это же не под пленочку пальцами водить по клавишам — все должно быть красиво. Тут, значит, рояль, а рядом комнатка небольшая, где отдохнуть можно. Там у них кремлевские выпивка, закуска, то есть люди не забыты, отблагодарены, и вот кто-то выступает, а остальные сидят там и за упокой души товарища Сталина выпивают, закусывают... Звучит скорбная музыка: та-та-та-та-та-та, и вдруг открывается дверь, в нее всовывается лысая голова Хрущева, и он говорит: «Повеселее, ребята, повеселее!» — и дверь закрывает.
Писатель Константин Симонов (он был членом Центрального комитета) вспоминает Пленум ЦК после смерти Сталина. Вот мы сидим все в зале, — пишет Симонов, — а в президиуме эти ребята, и все, что они говорят, правильно, придраться не к чему, но мы чувствуем, что...
— ...скорби нет...
— ...у них — ни малейшей. Там ликование — вот именно: «Повеселее, ребята!».
— Описывая смерть Сталина, все очевидцы ссылаются на то, что он велел охране идти этой ночью спать, а вот Эдвард Радзинский нашел во время перестройки одного из охранников — «прикрепленного», как их называли! — и записал его показания полностью. Он задал этому Лозгачеву главный вопрос: «Так вам товарищ Сталин лично сказал, что можете отдыхать?», а тот в ответ: «Что вы! Иосиф Виссарионович ничего не мог мне говорить. Он отдал распоряжение старшему смены». А старшим смены был Хрусталев, который едва ли не на следющий день скончался...
— Во как! — но давай еще глубже копнем. Сталин умирает, его хоронят, немедленно Пленум ЦК собирается и новый Президиум ЦК, тот, который Сталин назначил, сразу же разгоняют...
— ...чтобы не привыкали...
— Вот именно. Они — калифы на час: побыли наверху и будет, остаются лишь те, кто входил в Политбюро раньше. Естественно, эти ребята сразу же освобождают своих врачей — то есть громкое дело моментально сдувается...
— ...забирают у кардиолога Лидии Тимашук, с письма которой началась кампания против «убийц в белых халатах», орден Ленина...
— Ровно через месяц после смерти Сталина газеты публикуют указ о том, что орден ей выдан ошибочно, но и это не все. Согласно новому Уставу партии, через три года проходит ХХ съезд, и тут Сталин предстает перед всем миром как злодей всех времен и народов. Послушайте, это у вас сейчас глазки открылись, прорезались или вы и тогда врагами Иосифа Виссарионовича были? Съезд этот сугубо ведь антисталинский.
— Потрясающе, правда?
— Замечу: это ни в коем случае не мои открытия. В свое время, оказавшись здесь, на Западе, все мы острый информационный голод испытывали — точно так же, когда рухнул Советский Союз, бум книгопечатания настал. Допустим, Суворов: первый, пробный тираж «Ледокола» — 320 тысяч, и пока печатали его, издатель понял, что этого мало, и первый миллион добавил — сейчас разве кто-то этим может похвастаться?
— А сколько всего напечатали?
— Мой друг Владимир Синельников исследование проводил: он считает — 11 миллионов. Естественно, благодаря такому тиражу «Ледокол» до народа дошел...

Kuki Anna
20.10.2012, 15:17
— Продолжая разговор о Никите Сергеевиче Хрущеве, который сыграл в устранении Сталина и в искоренении памяти о нем немалую роль... Современникам и потомкам он запомнился, в частности, тем, что грозился показать американцам кузькину мать, и именно так — «Кузькина мать» — ты назвал свою новую книгу. О чем она?
— Своего читателя я подвожу к группе проблем и даю их трактовку: во-первых, говорю, существуют вопросы, на которые никто еще ответов не дал, — позвольте их сформулировать, а во-вторых, моя версия такая-то, и когда открывается книга, там написано: «Я не утверждаю, не настаиваю. Не верите — примите за шутку», потому что доказательств у меня нет. Вместе с тем предлагаю версию, которая расставляет точки над «i», и вся эта группа проблем приобретает вдруг логику — все со всем взаимосвязано.

Из книги Виктора Суворова «Кузькина мать».
«По плану должен был последовать визит президента США в Советский Союз, но Хрущев ответный визит отменил: раз за шпионский полет Пауэрса прощения не просишь, нечего тебе у нас делать!
И сам поехал в Америку.
Никто его сюда не приглашал, но в США Организация Объединенных Наций находится, поэтому Хрущев не к американцам в гости едет, а в ООН, лично представлять Советский Союз на сессии Генеральной Ассамблеи.
Америка встретила Хрущева как непрошеного гостя — тебя мы не звали! Хочешь у доков Манхэттена швартоваться? Вон там — на грязном пирсе у брошенных складов — и швартовы принять некому: извини, родной, свобода у нас — докеры бастуют. Не везде — только вот на этом нечистом месте, где средь бела дня, никого не стесняясь, серые крысы ростом с собаку хорошую бегают.
Утерся Хрущев — и представил Советский Союз во всей красе.
23 сентября 1960 года с трибуны ООН Никита снова обещал американцам показать кузькину мать, однако проблема в том, что в ООН синхронные переводчики сразу на несколько языков переводят. Смысл фразы был совершенно непонятен, но слышались в ней жуткие, зловещие раскаты и опять же что-то про чью-то мать.
Бездельников в ООН хватает, заседают они днями и неделями, и Хрущев не спешил — он заседал. Днями и неделями, как будто дома все проблемы уже решены. Никита Сергеевич прерывал выступающих, выкрикивал угрозы и оскорбления, рвался на трибуну и без умолку говорил, а когда не хватало слов — стучал по столу ботинком.
Жилье Хрущеву — в Постоянном представительстве СССР при ООН, и тут рассвирепел он: почему особняк в таком красивом месте? Мы же пролетарии! Немедленно продать и купить подальше от роскошных вилл и дворцов, наше место — в рабочих кварталах!
1 октября Хрущев заявил: «Подлинная демократия возможна только при социализме, при коммунизме, а у вас негров линчуют и вешают».
11 октября: «Мы вас побьем, у нас производство ракет поставлено на конвейер! Недавно я был на одном заводе и видел, как там ракеты выходят, — как колбасы из автомата».
13 октября: «Вы, может, хотели послать ко дну корабль, на котором я следовал? Пожалуйста, я пойду ко дну, но и вас за собой потяну — так и знайте!».
...Советский Союз стоял на двух китах, и эти киты постоянно грызлись между собой хуже собак в дикой своре.
Первый кит — тотальная секретность: в СССР было засекречено все, вообще все, а второй кит — тотальная показуха во всем. В демонстрации уровня жизни, в космических полетах, в производстве молока и мяса, в выплавке чугуна и стали, во всенародной тяге к знаниям, в потреблении (очень низком) алкогольной продукции населением, в обожании широкими народными массами великих вождей, в борьбе против преступности, в дружбе народов, в великих достижениях науки и культуры, ну и, понятно, — в области военной.
Объявил вот Никита Хрущев, что был на одном заводе, где ракеты, как колбасы с конвейера сходят, а где находится ракетный завод, знать никому не положено — великая тайна, но недавно посетил Никита Сергеевич Днепропетровск, о чем сообщили немедленно все газеты, поэтому можно было предположить, где находится этот ужасно секретный завод, и он действительно там находился. Это был Южный машиностроительный завод — Южмаш: там работал Янгель.
...В Москве прилетевшего из Америки Хрущева ждала хорошая весть. Главный конструктор Михаил Янгель обещал обойти своего соперника — главного конструктора Королева в создании новейшей межконтинентальной баллистической ракеты, и вот доложили Никите Сергеевичу: Янгель свое слово держит — 21 октября 1960 года Изделие 8К64 вывезли первый раз на стартовую площадку.
20 октября между тем стукнуло 40 лет заместителю Янгеля Льву Берлину, однако праздновать не стали, некогда — запустим изделие, тогда отгуляем.
Смеялись: эта ракета нужна товарищу Хрущеву, чтобы показать американцам кузькину мать и решить берлинский вопрос, а делает эту красавицу выдающийся инженер по фамилии Берлин!
Самому Михаилу Кузьмичу Янгелю 25 октября 49 лет должно стукнуть, потому постановили всем коллективом и успешный пуск, и дни рождения руководства слить в один общий праздник.
К64 — огромная туша: три метра в диаметре, 34 метра высотой — дом в 12 этажей, однако получилось изделие изящным и легким. Весит эта чушка всего 10 тонн, но ее заправляют — вливают в нее 130 тонн смертельно опасной жидкости. Изделие 8К64 сможет доставлять заряд в три или шесть мегатонн, в зависимости от мощности заряда и, следовательно, его веса, дальность полета составит 13 или 11 тысяч километров. В самый раз: через полюс — и до Америки! — тем самым путем, которым когда-то наши летчики-герои в Америку на самолете Павла Сухого летали.
24 октября 1960 года все к старту готово. Задача поставлена просто: любой ценой к празднику, к 7 ноября, к годовщине Великой Октябрьской социалистической революции, успеть — это будет нашим подарком дорогому Никите Сергеевичу Хрущеву и всему советскому народу.
Коллектив Янгеля поработал на славу. Был установлен последний срок — 6 ноября, но постарались ребята и все работы досрочно, к 24 октября, завершили — в запасе аж две недели!
Лучше на две недели раньше, чем минутой позже, и вот ракета готова. Ее облепили инженеры — каждому хочется, чтобы именно его система сработала, чтобы именно она не подвела. Тут и главный конструктор Янгель, тут и председатель Государственной комиссии Главнокомандующий Ракетными войсками стратегического назначения Главный маршал артиллерии Неделин, и вдруг...
В самый последний момент неполадки в электрических цепях обнаружены — что делать? По инструкции — отменить старт, слить топливо, произвести ремонт...
Заправить ракету топливом и окислителем — занятие трудное и крайне опасное, а слить окислитель и топливо — задача более сложная и более опасная. Если десятки тонн агрессивной ядовитой гадости слить, после этого всю ракету до последнего винтика проверять надо, промывать и продувать все емкости и трубопроводы, слить окислитель и топливо — отложить старт на месяц: так что же делать?
Нарушать инструкцию — вот что! Неисправность прямо на заправленной ракете устранять, иначе к 7 ноября не поспеем! Главный конструктор нервничает, сует папироску в рот. Ему напоминают: грохнуть может, нельзя тут курить — чертыхаясь, убрался конструктор в бункер.
Работают ребята — не волнуйся, товарищ Янгель, неисправность будет устранена и старт произойдет точно по плану. На высоте ледяной степной ветер пронизывает до костей, руки дрожат от холода и усталости, пашут люди до полного изнеможения. Нервотрепку присутствие высокого начальства усиливает, а начальство всегда со свитой и легкое нетерпение проявляет, мгновенно свитой усиливаемое: давай, давай!
Последние дни все спали урывками — и начальство тоже. Усталость с ног валит, порой сама возможность понимания смысла выполняемых операций теряется, но все продолжают работу!
Чтобы выявить неисправность, приходится рассоединять кабели. Все блокировки от несанкционированного старта второй ступени сняты, и в это время на пульте командного пункта принято решение проверить работу программного токораспределителя. Команда подана на распределитель, умная машина четко выполнила приказ: на цепь включения второй ступени подано питание, компоненты топлива и окислителя второй ступени соединились...
Потом в документ об итогах расследования впишут: несанкционированный запуск двигателя, и, с одной стороны, это действительно так. Оператор на пульте вовсе не хотел двигатель запускать, но если посмотреть с другой стороны, запуск надо считать очень даже санкционированным. Блокировка снята, команда подана и исправно двигателем выполнена.
Катастрофа следствием одной ошибки никогда не бывает — случается она в результате серии ошибок, при этом каждая из последующих усугубляет все предыдущие.
Ошибкой был приказ готовить старт к какой-то конкретной дате — последние месяцы, недели и дни работа велась в режиме аврала с попранием всех норм, инструкций и правил, с нарушением законов и запретов.
Преступным было решение проверять электрические цепи на заправленной ракете.
Преступлением было держать столько людей возле ракеты, готовой к старту.Ошибкой было снимать блокировку от несанкционированного старта. Ошибкой было проверять токораспределитель, не имея тысячепроцентной уверенности в том, что все системы, блокирующие двигатель от несанкционированного старта, действуют. Оператор нажал кнопочку и...Мощный фонтан дьявольского белого огня с чудовищным ревом вырвался из сопла. Огромная первая ступень мирно покоилась на стартовом столе, а на высоте восьмого этажа уже взревел двигатель второй ступени, которому положено включаться только за пределами атмосферы. Вторую ступень уже повлекло в космос, она стремится ввысь, пытаясь оторваться от первой, оглушая округу адским грохотом и окатывая нижестоящую первую ступень адским огнем. Посыпались людишки с платформ, прыгают они картинно, словно ныряльщики на соревнованиях, правда, высота тут побольше, и внизу не бассейн с водой, а бетон космодрома...
Вот тут первая ступень и грохнула — жуткой силы взрыв, коверкая стальные фермы, швырнул горящих людей во все стороны.
Разлетелась-растеклась горячими клочьями сжигающая в пепел, убивающая все живое зеленая липкая пена, из белого пламени выбегают горящие факелы, на землю валятся, стараясь сбить пламя и, содрогаясь в последних судорогах, замирают, превращаясь в черные головешки...
Главного конструктора Михаила Кузьмича Янгеля спасли нервы. В момент отказа электрической системы ему отчаянно захотелось курить, поэтому находился он в бункере. В момент взрыва выскочил он спасать людей, и ему тоже досталось — тоже он обгорел. Слегка.
Превозмогая боль, красный телефон поднял: Хрущева дайте.
Завтра у Янгеля день рождения, а сегодня сгорел в белый пепел его заместитель Лева Берлин — ничего от него не осталось. Сгорел Главнокомандующий Ракетными войсками стратегического назначения Главный маршал артиллерии Митрофан Иванович Неделин — его пепел опознали по оплавленной «Золотой Звезде» Героя Советского Союза. Сгорели десятки самых лучших специалистов-ракетчиков.
Докладывает Янгель: шлите помощь, тут обгоревшие, отравленные ядовитыми испарениями, обожженные кислотой — нужны врачи, средства эвакуации, медикаменты.
— Отчего ты сам не сгорел? — прошипел Хрущев и бросил трубку».

Идем дальше: 30 октября 1961 года Советский Союз взрывает на Новой Земле самую мощную в истории человечества бомбу: когда она шарахнула, ударная волна три раза вокруг Земли обошла, а световое излучение при взрыве засекли на Аляске, в Норвегии, Гренландии... Весь советский север эту вспышку и развитие облака, которое продолжалось 40 минут, видел, этот гриб поднимался в два яруса, верхний из которых имел в диаметре 95 километров.
— Речь о водородной бомбе идет?
— Бомба была трехступенчатая.
— Это детище академика Сахарова?
— Андрея Дмитриевича как борца за свободу тоже, конечно, вспомнить необходимо — я его роли в оборонной программе не отрицаю, но все-таки главным конструктором был академик Харитон...

http://www.bulvar.com.ua/images/doc/8f84dec-28.jpg
В 1962 году дважды Герой Советского Союза Исса Плиев жестоко подавил восстание рабочих в Новочеркасске, после чего за проявленную жестокость был назначен командующим советских войск на Кубе

— ...Юлий Борисович...
— Так вот, бомбу хрястнули, то есть в предпоследний день ХХII антисталинского съезда (ХХ начал выводить покойного на чистую воду, а ХХII добавил) взорвали, а на следующий день состоялся большой концерт. Как водится, выступили Уланова, Зыкина, а затем появились любимцы публики Рудаков и Нечаев, которые пели на злобу дня куплеты.
— «Пусть нас лапотной Россией называет Вашингтон — мы сегодня запустили лапоть свыше пяти тонн»...
— Очень залихватски они это исполняли, разнообразием мелодий себя не утруждая. Им, помню, письма даже писали: «Мы совсем не супротив, что у вас один мотив» (новое поколение этого мотива не помнит, но тогда им вовсю подпевали). Нечаев, короче, начинает куплет: «Господа должны учесть, что у нас заряды есть...», а Рудаков заканчивает: «...100 мильонов тонн тротила, чтоб кондрашка их хватила», а до этого, выступая на съезде, Хрущев заявил: «Товарищи, у нас есть бомба в 100 мегатонн тротилового эквивалента. Хиросима — это 20 мегатонн, а у нас 100!».
— И он не блефовал?
— Нет, и еще он добавил: «Взрывать мы ее не будем, потому что страна у нас небольшая — как бы стекла в Москве не повылетали. Заряд мы уменьшим: можно его подкрутить, и 50 мегатонн будет». Зал ответил бурными аплодисментами, и на следующий день Хрущеву из района испытаний сообщили... Там, кстати, находился и Маршал Советского Союза Москаленко...
— ...который в свое время Берию расстрелял?
— Москаленко его арестовывал и состоял в Специальном Судебном Присутствии Верховного суда СССР, которое это дело слушало, а расстреливал лично Батицкий — оба потом маршалами Советского Союза стали.
Так вот, сначала с экипажем Ту-95В, который сверхсупербомбу сбросил, не было связи. Когда взрыв раздался, они уходили со снижением, чтобы разогнаться, и где-то на 120 километров уже отскочили — вот тут их сзади ударная волна и саданула.
— И?

http://www.bulvar.com.ua/images/doc/fa56885-29.jpg
Леонид Брежнев. Никита Хрущев, Фрол Козлов
(справа в первом ряду) и другие

— Они выжили, но я выступление командира корабля Дурновцева слышал. По его словам, когда бомбу сбросили, очень сильно качнуло — она 27 тонн с парашютом весила. Летели они вслепую — у них шторки специальные были, но когда ударная волна их догнала, шторки эти открыли. «Я, — говорит Дурновцев, — не смотрю на крылья и на двигатели, только на второго пилота, а он тоже боится глянуть в окошечко на крылья и на двигатели. Совсем как раненый солдат, который боится опустить на себя взгляд: только ноги ему оторвало или до самой груди? Тряхнуло так, что думали, костей не соберем, а потом посмотрели — двигатели вроде на месте, крылья целые».
— Крылья Родины...
— Сели они, и радиосвязь сразу пропала, потому что такой мощный электромагнитный импульс вырубает все, а как только связь восстановилась, он передал сообщение: «Москва. Кремль. Хрущеву. Задание Родины выполнено. Майор Дурновцев». Ответ был такой: «Герою Советского Союза подполковнику Дурновцеву и всему экипажу: благодарю за службу. Хрущев», то есть Героя Советского Союза и подполковника дали ему моментально.

http://www.bulvar.com.ua/images/doc/6397d22-30.jpg
Изделие 602 (оно же «Кузькина мать») — термоядерная авиационная бомба, разработанная в СССР в 1954-1961 годах, самая мощная в истории человечества.

Из книги Виктора Суворова «Кузькина мать».
«Все иллюминаторы носителя, все остекление кабин, все, что может пропускать свет, плотно закрыто: Ту-95В уходит от эпицентра слепым. Вспышка ударила внезапно, осветив все внутри: шторки — они, конечно, свет не пропускают, но сверкание тут особое: перед этим дьявольским, потусторонним светом, как перед рентгеновскими лучами, никакие шторки не устоят, и показалось командиру стратегического бомбардировщика майору Дурновцеву, что Землю он раскроил надвое.
Грохнуло так, как может грохнуть только расколовшаяся в куски планета. Световое воздействие — 70 секунд: фронт ударной волны догнал самолет на 115-м километре от эпицентра через 8 минут 23 секунды после сброса, и ударная волна саданула в хвост бомбардировщику так, как бьет разогнавшийся паровоз забытый на путях пустой вагон».
Я это описываю, а потом задаю вопрос. Смотрите: Карибский кризис, наши ракеты на Кубе — спрашивается: зачем? Ты, конечно, мне скажешь: чтобы кубинскую революцию защитить, а я возражу: пусть они в Сибири стоят — можно ведь объяснить американцам: «Если тронете Кубу, мы вас нашими ракетами из Сибири достанем». Не один ли черт, где им боевое дежурство нести? Ты сразу же уточнишь: меньше подлетное время.
— Намного...
— А я в ответ: «Чепуха, потому как, если ракеты летят из Сибири (противоракетной обороны ведь в то время еще не было), они появляются на американском горизонте в самый последний момент. Янки же не видят, как взлетели они: так, какие-то звездочки над Вашингтоном взошли.
На Кубу отправилась 43-я ракетная дивизия, а в ней 40 носителей: 8К63, а также 8К65, которые не доехали. Хранятся такие ракеты в горизонтальном положении, перед запуском их нужно поднять вертикально на стартовые столы и после этого два, три, четыре часа заправлять топливом и окислителем. Спрятать их в это время невозможно, потому что они выше пальм, да и не растут пальмы густо, то есть если мы готовим ракеты к старту в Сибири, никто этого не видит, а если на Кубе — все там как на ладони. Это же густонаселенный остров, пересеченная местность, и если стартовые позиции в низине, их видно с холмов и можно расстреливать из дробовика (там же тогда банды, против Фиделя Кастро выступавшие, были).
— Это была очередная глупость Кремля?
— Не глупость, а непонятный момент, на который внимание своих любимых читателей обращаю. Я спрашиваю: «Какого черта ракеты на Кубу перемещают? В Сибири никто их не тронет: там огромные куски тайги оцеплены и, кроме волков, никого нет, а тут они более уязвимы. Обнаружив их, американцы нанесут сразу удар обыкновенными палубными штурмовиками А-4 «Скайхок» — маленькие, юркие, как пираньи, они на сверхмалой высоте подойдут и все разобьют. Если нужно, 400 штук против наших ракет, как только их поднимут, запустят, и никакой ядерной войны не будет.
Ядерные эти заряды — огромная стратегическая и материальная ценность, а мы ставим их под удар. 183 заряда на Кубу вывезли, при этом основной носитель у нас — крылатые ракеты, которые до Флориды не дотягивают (их дальность — 160 километров, тогда как в самом узком месте ширина Флоридского залива — 180 километров. — Д. Г.).
— Что же это было?
— Вот и я спрашиваю. Ответы содержатся, конечно, в моей книге, но я говорю: «В октябре исполнится 50 лет Карибскому кризису. Граждане, почему никто никогда внимания на явные нестыковки в общепринятой версии тех событий не обращал?». Вот и английская разведка только сейчас это заметила.
Отчего с этой книгой я задержался? Все-таки главным для меня был «Ледокол», который, я знал, им не понравится, и, чтобы здесь выжить и быть независимым, нужно было другие книги писать: «Контроль», «Аквариум» и так далее, а когда немного освободился, вернулся к проблеме номер два: дай Бог мне здоровья — и не такое еще напишу!
— К проблеме номер три подойдешь?
— Да, так вот, именно в этот момент появляется на авансцене Олег Пеньковский...
— ...шпион...
— ...как полковник ГРУ. Мы говорили уже, что в переломные моменты истории кто-то появиться должен, и вот он тут как тут. Кто это такой?
— Герой войны...
— Он был награжден орденом Александра Невского, который давали не только за выдающиеся командирские качества, но и за личную храбрость, у него два ордена Красного Знамени, орден Отечественной войны I степени, Красная Звезда... Во время Великой Отечественной командовал гвардейским противотанковым артиллерийским полком — полком истребителей танков, а это...
— (вместе) ...смертники...
— Да, он смертник, причем звание полковника получил в 31 год.
— Ого!
— На войне он процветал — в 25 лет стал уже командиром полка, а в мирное время служит в Главном разведывательном управлении Генштаба. Работает военным атташе в Турции (это прикрытие у него официальное) на должности генерал-майора, и одновременно он резидент ГРУ, что тоже генеральской является должностью. Это Салтыков-Щедрин в чистом виде — «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил», а тут один полковник — за двух генералов.
— Способный, видимо, был...
— Не то слово, и в этот самый момент он появляется. Первый его контакт с британской разведкой состоялся в Москве 12 апреля 1961 года — в день, когда первый человек полетел в космос.
— Пеньковский был завербован?
— Еще нет — просто сообщил другой стороне, что добровольно идет на сотрудничество.
— Контакт, значит, по его состоялся инициативе?
— Да, причем интересно, что первая встреча была уже в Лондоне, и отель называется «Ланкастер» — это же по Высоцкому...
— «Да, до этих штучек мастер этот самый Джон Ланкастер»...
- (Смеется). Теперь следующее. Пеньковского арестовали 22 октября 1962 года, и в этот же день президент Кеннеди выступил по телевидению и сказал: типа, господа, капиталистическое отечество в опасности, после чего США приводят свои вооруженные силы в полную готовность и начинают блокаду Кубы. Почему президент, который раньше молчал, развил вдруг такую деятельность — странное совпадение, да?
Еще. Пеньковский передал документы британской и американской разведке. Сразу вопрос: зачем сразу на две разведки работать? — это, если на то уж пошло, проблема собственной безопасности, ну и, наконец, самое главное: он передает около 10 тысяч листов совершенно секретной информации, к которой у него не было и быть не могло доступа.
— То есть кто-то ему это дал?
— Да, поделился, в частности, наглухо закрытыми данными о сверхбомбе «Кузькина мать»... Кстати, почему ее так назвали?
Когда последняя сборка была завершена, уже отверточки положили, двум самым главным своим помощникам Юлий Борисович Харитон предложил: «Ну что, сообразим, мужики?». — «Давай». Сели втроем: бутылка, плавленые сырочки, огурчики в пупырышках, в стаканы-гранчаки разлили...
— ...тоже простые люди...
— ...и Юлий Борисович говорит: «Выпьем за нашу красавицу?». Бомба между тем восемь метров длиной, два метра в диаметре, 27 тонн весит... Там спецплатформа для нее, микроклимат, и пока ее делали, называли все это «Изделием 602», и вдруг Харитон хлопнул себя по колену: «Стоп! Неужели в историю она войдет под номером? Ну, как-то не по-русски это (хотя он и еврей, но не по-русски. - В. С.), должно быть что-то такое, как «Катюша»...
— ...поэтичное...
— Кстати, первую ядерную бомбу советскую назвали «Татьяной». Танечка, Танюшка... Вот и моя жена, как та бомба, — такая же ядреная красавица: как хряснет! Начали они, короче, имена перебирать... «Иван». — «Не пойдет». — «Почему?». — «Да потому что Иван у нас всегда дурак». — «Может, Царь-бомба?» (кстати, во всех справочниках, в Книге рекордов Гиннесса она так и значится «Царь-бомба»), но от этой идеи они отказались, потому что Царь-пушка никогда не стреляла, а Царь-колокол никогда не звонил — зачем же им в эту компанию? Обсуждая имя, не забывали наливать, и вот когда уже хорошо поддали, Харитон вдруг воскликнул: «Слушайте, мужики! Когда Никита Сергеевич снял туфлю и бил ею по столу в зале заседаний Организации Объединенных Наций, он кричал: «Я вам покажу кузькину мать!» — вот она, кузькина мать», и бомба эта стала официально именоваться «Изделие 602» — «Кузькина мать».
— 10 тысяч страниц документов Пеньковский отдал американской и британской разведке исключительно по «Кузькиной матери»?
— Не только — и по изделиям 8К63, 8К64, 8К65, а еще сведения о том, что перебрасываются ракеты на Кубу.
— А это правда, что существовал заговор маршалов Советского Союза, которые и дали Пеньковскому эти бумаги?
— Я на этот вопрос не отвечаю принципиально, но снова тебя подвожу...
— ...хоть не под монастырь?
— Смотри, как я все это свожу воедино. В августе 1957-го Советский Союз запускает первую в мире межконтинентальную баллистическую ракету — проходит совсем немного времени, и он запускает первый искусственный спутник Земли. Это сенсация мирового масштаба, которая буквально сшибает с ног, но после этого СССР посылает ракету вокруг Луны и снимает ее обратную сторону, то есть по ракетам мы впереди планеты всей.
— В лаптях ходим по-прежнему, но мир обгоняем...
— Только, говорят, вы их догнать можете, а перегонять не надо, потому что голая задница будет видна — так, на одном уровне и держитесь (смеется). Следующий момент: первый человек в космосе — наш, и тут тоже любопытное совпадение. Гагарин в космос, а Хрущев в это время объявляет ультиматум по Западному Берлину: отдайте нам! — точнее, не отдайте, а сделаем его демократическим. (СССР потребовал окончания четырехдержавного управления Берлином и превращения Западного Берлина в демилитаризованный свободный город, что в перспективе означало присоединение его к ГДР. — Д. Г.).
Дальше идем. 6 августа того же 61-го Герман Степанович Титов в космос летит. Весь мир: «Сенсация! Какие молодцы эти русские!», а 13 августа мы начинаем строить Берлинскую стену — такие вот совпадения, но все это взаимосвязано.
— Насыщенная была жизнь...
— Не то что сейчас, но вернемся к ракетам на Кубе: почему они там оказались? Потому что у нас два основных конструктора были: Королев и Янгель, но армия считала так: «Янгель работает на нас, а Королев — на ТАСС». Что Сергей Павлович делает? Запускает в космос ракету, и сразу сообщение ТАСС появляется: «Вот, собачки Белка и Стрелка полетели, ура!». Сделали ракету — запустили, сделали — запустили, то есть наша промышленность на показуху работает, а весь мир дрожит: Советский Союз лучше всех по ракетам, и такой мощной бомбы, как у него, ни у кого больше нет, а значит, если чего-то он требует, нужно немедленно соглашаться.
На самом деле, бомба «Кузькина мать» существовала в единственном экземпляре — это первое, и второе: ни одна ракета, ни один бомбардировщик поднять ее не могли. 27 тонн — куда, к чертям, если Ту-95 12 тонн лишь на борт берет? В результате был создан в единственном экземпляре Ту-95В, в который эти 27 тонн и загрузили, — так, чтобы он весь аж трясся, но сверхбомба в него не входит.
— Ну, все по-нашему...
— По-нашему, чисто конкретно. Створки бомболюка срезали, а она все равно не умещается, брюхо надрезали — она снизу торчит. Вес огромный, поэтому боковые топливные баки убрали, а поскольку запас топлива ограничен, а сопротивление из-за торчащей бомбы повышенное, до Новой Земли дотащиться майор Дурновцев еще может — в чем героизм и заключается...
— ...а обратно?..
— ...и обратно вернуться, но до Америки-то он не долетит. Этот самолет Ту-95 вдобавок дозвуковой, а там сверхзвуковые истребители его ждут, то есть это показуха в чистом виде, но Советский Союз, как раковая опухоль, существовал: или он распространяется на весь мир, или погибает, — что и случилось. Либо, иными словами, Северная Корея поглотит Южную, либо однажды северные корейцы скажут: «Да какого черта у нас здесь вожди великие, а жрать нечего? Почему мы не живем, как Южная Корея, эта экономическая сверхдержава?».
— Информации пока у них нет...
— Ой, недавно снимок я видел: ночью из космоса снята Азия. Может, попадался тебе на глаза?
— Пятно Южной Кореи и пятно Северной?
— Ага, и там, где КНДР, — темно, света нет.
— Черная дыра...
— Именно — вот прямо жутко. При том, что Северная Корея ядерное оружие имеет — свою «Кузькину мать». Точно так же не могли ужиться Восточная Германия и Западная: казалось бы, тут немцы и там немцы...
— ...но восточные до сих пор никак в благосостоянии с западными не сравняются...
— То есть одна и та же история, одну и ту же войну проиграли, только ФРГ «мерседесы» и «порше» выпускает, а ГДР — «трабанты», в одной — нормальное общество, а в другой — социалистическое.

Kuki Anna
20.10.2012, 15:17
Из книги Виктора Суворова «Кузькина мать».
«30 июля 1961 года газета «Правда» опубликовала новую Третью программу Коммунистической партии Советского Союза — народ должен был ее изучить, одобрить, внести дополнения и уточнения, а в октябре 1961 года исторический XXII съезд Коммунистической партии эту программу должен был утвердить.
Увы, эту программу писали дураки и преступники — судите сами.
В соответствии с Третьей программой Коммунистической партии к концу 1965 года в Советском Союзе планировалось отменить все налоги с населения, первую фазу коммунизма было решено построить к 1970 году, а полный коммунизм — еще через 10 лет, к 1980 году.
С гордостью повторю те великие предначертания. Итак, к 1970 году было намечено:
— во много раз превзойти и оставить далеко позади объем промышленного производства США;
— резко повысить производительность труда с одновременным резким сокращением рабочего дня и рабочей недели;
— обеспечить в Советском Союзе самый высокий уровень жизни по сравнению с любой страной капитализма;
— предоставить каждой семье бесплатную квартиру, пользование которой тоже должно быть бесплатным;
— отменить плату за электричество, воду, газ, отопление;
— общественный транспорт сделать бесплатным;
— ввести бесплатную одежду и питание для школьников, бесплатное общественное питание на производстве;
— санатории, курорты, дома отдыха, туристические базы сделать бесплатными;
— то же самое — в отношении детских садов, спортивных залов, бассейнов, стадионов, цирков, театров, кинотеатров, массовых зрелищ, футбольных матчей и тому подобного;
— все магазины сделать магазинами без продавцов;
— резко улучшить медицинское обслуживание трудящихся. Медицина и все медикаменты — бесплатно!
К 1980 году предполагалось постепенное отмирание государства и всех его функций, переход к общественному самоуправлению и осуществление великого принципа: от каждого — по способностям, каждому — по потребностям!
Проще говоря, люди будут работать не потому, что нужда заставляет, а потому, что сознают: работа каждого идет на благо всего общества, а получать каждый будет не по результатам труда, а по потребностям — то есть столько, сколько захочешь. Принуждать никто никого не будет, государство отомрет — останутся только свободные сообщества граждан.
Совершенно понятно, что в коммунистическом обществе преступлений не будет. Они не нужны: если чего-то тебе захотелось — пойди и возьми.
Все это здорово, однако веселые ребята, которые все это сочиняли, забыли, что наши потребности всегда превосходят наши возможности, и тут я ставлю ударение на слове «всегда».
Потребности недосягаемы, как горизонт. Предел мечтаний зека в концлагере во времена правления товарища Ленина — буханка черняшки. Целую буханку бы смолотить — после того можно и помирать, но тот, кто имел целую буханку, мечтал еще и о котелке горячей баланды, а тот, у кого была и черняшка, и баланда, думал о кружке свекольного самогона.
Нам всегда хочется чего-то сверх того, что имеем. Курсанту ужасно хочется стать лейтенантом, а лейтенанту — капитаном, тот, у кого есть миллион, мечтает о 10-ти, тот, у кого 10, — о 100, и далее — по нарастающей.
Пытался ли кто-нибудь из авторов этого эпохального документа определить, пусть даже теоретически, материальные потребности хотя бы одной нашей женщины? Возьмем для примера мою ненаглядную Татьяночку — считал ли кто, сколько пар туфель не хватает ей до полного счастья, сколько шуб, плащей, платьев и шляпок, пар перчаток, сумок и шарфиков, бриллиантов, опалов, изумрудов, рубинов и сапфиров? Считал ли кто, сколько потребуется колец, браслетов, перстней, брошек, цепочек, часов, чтобы желания ее удовлетворить? Представил ли кто, сколько нужно автомашин, яхт и дворцов, сообразил ли, в каких самолетах она бы летала, в каких отелях останавливалась бы, в каких лимузинах носилась бы по дорогам, если бы все ограничивалось не нашими с нею скромными возможностями, а ее широкими материальными потребностями?
Так вот: прожив уже 40 лет с одной женщиной, умницей и красавицей, разорившись к рубиновой свадьбе на скромный перстенек с соответствующим камушком, взвесив и оценив вместе пройденное и пережитое, торжественно провозглашаю: коммунизм невозможен. В принципе.
Да ведь и у мужчин потребности есть. Лично у меня — жить под пальмами на берегу лазурного моря и ни черта не делать, причем дворца мне не нужно, я человек простой. Мне бы виллы хватило — семь-восемь комнат с верандами и балконами над пустынным, белого песка, пляжем. Скромная моя потребность — завтрак с шампанским, большие красные омары к обеду и совсем немного осетровой икорочки к ужину под «Байкальскую» водочку.
Проблема лишь в том, что не один я такой: у других мужиков тоже потребности есть — разнообразные и неисчерпаемые, и если все будут по потребностям получать, кому же захочется прозябать в малярийных болотах, мерзнуть в тундре, отбиваться от мошкары и комаров в непролазной тайге, изнывать в песках и жадно глотать соленую воду в знойной степи?
Правильно люди мыслят: знал бы прикуп, жил бы в Сочи, однако в 1961 году родная Коммунистическая партия опубликовала программу, из которой следовало: не надо, граждане, прикуп знать, не надо даже и карты брать в руки — скоро все будем жить по потребностям, но если так, все в Сочи ведь бросятся, и кто после этого захочет глотать ядовитый дым Магнитогорска, растить своих детей в радиоактивном Челябинске или коротать век в навеки отравленном Джезказгане?
Люди в те годы не только в Сочи рвались, но и в Москву, в Питер, в Киев, однако туда не пускали. В Москве (а также в Одессе и Ростове, в Ереване и Тбилиси, в Воронеже и Конотопе) жить могли только те, кто тут родился и вырос, всегда жил или получил сюда назначение на работу, а так, «за здорово живешь», приехать в какой-то город и там поселиться было нельзя. Так уж система была устроена, что в город всякого-разного не пускали — ни в какой, и из мелкого захудалого городишки в более крупный тоже не было хода.
Представим себе коммунизм. Вот мегаполис миллионов эдак на 10 народу, и каждый квартиру себе берет по потребности. Каждому хочется и к центру поближе, и чтобы было тихо, и чтобы балконы на солнечную сторону, и еще много всего — вы представляете, что будет, когда каждый начнет свои потребности удовлетворять? А если туда же ринутся обитатели дальних и ближних окрестностей?
Не думая о таких «мелочах», наша родная Коммунистическая партия опубликовала программу своей деятельности и устройства нашей грядущей жизни: будем жить по потребностям! — но если бы эту программу попытались осуществить, десятки миллионов людей рванули бы туда, где лучше, оставляя волкам и лисам Братск и Абакан, Магадан и Тайшет, Усть-Илим и Находку.
Жить там, где не хочется, нас заставляет нужда — она же, злодейка, принуждает еще и заниматься тем, чем при первой возможности никто добровольно заниматься не стал бы. Ради необходимости нам надо в три или в пять утра вставать, а ложиться — за полночь, ради жестокой необходимости люди вынуждены выполнять тяжелую, нудную, грязную, неблагодарную, унизительную и опасную работу: таскать мешки с цементом и мыть общественные сортиры, дышать асбестовой пылью, дробить скалы в урановых рудниках, уносить чужие объедки в ресторанах, чистить канализационные трубы и рыть могилы на кладбище, а вы бывали когда-нибудь на бойне, на скотном дворе, на свалке радиоактивных отходов, в крематории, в сталеплавильном цеху?
Да что там свалка? — на обыкновенной лесопилке визгу столько, что к вечеру в голове звенит, а на прядильной фабрике — пыль и грохот. Если все будут получать по потребностям, если нужда не будет гнать на Новую Землю и Шпицберген, в Анадырь и Барабаш, кто же будет вкалывать там, где не хочется, кто будет за нами хлев чистить? Да если бы у меня (и у моей Татьяночки) было всего по потребностям, стал бы я эту книжку писать? У меня на это нудное изматывающее занятие нет ни здоровья, ни нервов — мне отдыхать и лечиться предписано.
Так вот, если где-то когда-то кому-то удастся обеспечить потребление по потребностям, никто не будет работать на вредной, опасной, нудной, грязной и неблагодарной работе.
Тут мне и возразят: наверное, при коммунизме будет установлен какой-то минимум работы, которую каждый обязан выполнить, и будет определен какой-то максимум потребления.
Это вы, граждане, придумали здорово, но ни в трудах теоретиков марксизма, ни в Третьей программе Коммунистической партии Советского Союза никаких оговорок насчет ограничения потребления не содержалось. Там прямо и сказано: каждому — по потребностям! — и о минимально необходимом количестве выполненной работы тоже ни намека, ни слова. Работать по способностям, — и баста! — но если же сочинители этого документа имели в виду, что каждый должен будет какой-то минимум работы выполнить и что потребностям нашим будет какой-то потолок установлен, следовало в этом случае вещи своими называть именами: от каждого — норма, каждому — пайка!
Я это о чем? О том, что осетровой икры на всех все равно не хватит — как и роскошных особняков на лазурных берегах, и если кто-то из сочинителей Третьей программы Коммунистической партии Советского Союза этого не понимал, значит, был дураком, а если все понимал, но вел народ к достижению заведомо недостижимых целей, — был, значит, преступником.
...Коммунисты бывают хорошими и плохими. Хорошие — это те, которые до верховной власти не дорвались: Маркс, Че Гевара, Бухарин, а те, которые дорвались, все без единого исключения попадают в категорию дураков или преступников: Чаушеску, Кастро, Пол Пот... — список продолжайте сами.
И это не случайно: вести народ к будущему, в котором каждый будет получать по потребностям, могли только отпетые негодяи или беспросветные придурки, а в диапазоне между этими крайними точками обитало большинство из этой своры (или стада) борцов: преступные дураки.
Отнести Никиту Сергеевича Хрущева к той или иной категории затрудняюсь — он был матерым, кровожадным и хитрым преступником, но и дури тоже хватало.
...Тем временем империя Хрущева — Козлова трещала и расползалась по швам.
Сразу же после смерти Сталина, летом 1953 года, танками пришлось Восточную Германию усмирять, в 1956 году от Советской империи чуть было не оторвались Польша и Венгрия — снова спасли танки, но и в Советском Союзе кипела народная ярость. Просто страна у нас огромная, все средства информации под контролем Кремля, и если в одном месте полыхнет, в других об этом не знают. В 1956 году разразилось восстание в Новороссийске — народ штурмом взял и разгромил отделение милиции, побил милиционеров и сжег документы. В том же году — Оренбург, в октябре 1956-го, когда советские танки давили Будапешт, восстал советский город Славянск.
11 июня 1957 года — бунт в Подольске, 1-4 августа 1959-го — восстание в Темиртау. Комитет партии и отделение милиции разгромлены, восставшие захватили оружие, на подавление брошены войска. В ходе боев обе стороны применяли огнестрельное оружие — 109 солдат и офицеров получили ранения, 11 участников восстания убито и 29 ранено, пятеро раненых умерли в госпитале. Приказ о расстреле мятежников отдал член Президиума ЦК КПСС генерал-лейтенант Леонид Ильич Брежнев.
15-16 января 1961 года восстал Краснодар — лозунг: смести советскую власть и устроить новую Венгрию. «Успокаивал» народ командующий войсками Северо-Кавказского военного округа генерал-полковник Исса Александрович Плиев. Успокоил надежно — на следующий год он был произведен Хрущевым в генералы армии.
Не успели потушить в Краснодаре, полыхнуло в Кировабаде, а 25 июня 1961 года взбунтовался Бийск: разгром милиции, стрельба на улицах, три смертных приговора зачинщикам.
30 июня 1961 года восстал город Муром. Были разгромлены отделения милиции, городской отдел КГБ, избит прокурор города, восставшие захватили оружие и применили его для самообороны. Бунт подавлен отрядами милиции и войсками, переброшенными из других районов, — трое руководителей восстания приговорены к смертной казни.
Положение в сельском хозяйстве, промышленности, на транспорте, в Вооруженных силах тоже не радовало, и причина тому — предельно неэффективная экономическая система социализма.
Ради социальной справедливости в Советском Союзе была ликвидирована частная собственность на средства производства, но если в стране нет частной собственности на средства производства, кто же самим производством управлять будет? Правильно: государство, а что есть государство? Правильно: государственные учреждения — правительство, министерства, госкомитеты и так далее и тому подобное, проще говоря — бюрократия.
Тут уж одно из двух: или промышленность, транспорт, сельское хозяйство, газеты, журналы, театры, телевидение, торговля — все это находится в руках граждан страны, или — в руках бюрократии.
Социализм — это власть государства, то есть власть бюрократии, а раз так, все годы коммунистического правления, с момента захвата власти в 1917 году и до самого крушения в 1991-м, страна жила в условиях чудовищного экономического кризиса и тотального дефицита товаров. Не хватало всего: жилых домов и автобусов, туфель и сумок, носков и перчаток, ковров и мебели, автомашин и гаражей, нижнего белья и медицинских инструментов, дорог и мостов, сельскохозяйственного инвентаря и посуды, туалетной бумаги и школьных учебников, стирального порошка и мяса, запчастей и радиоламп.
Анекдот из жизни: несет мужик десяток рулонов туалетной бумаги, и все встречные-поперечные интересуются: где, в каком магазине купил? Тот от наседающих отбивается: «Да не купил я! — из химчистки несу!».
Очереди — главный признак социализма. Везде, где экономика переходила под контроль государства, то есть бюрократии, немедленно выстраивались очереди — за хлебом и керосином, за мылом и спичками, за колбасой и белыми тапочками. Очередь означала нехватку, а нехватка порождала в свою очередь черный рынок, и он процветал. Хрущев боролся с черным рынком излюбленным методом — расстрелами, экономические проблемы он пытался решить инструментами палача, и ясно, что ничего из этого выйти не могло: нехватка предметов потребления обострялась, а черный рынок по стране расползался — все все доставали по знакомству и блату.
На всех только водки хватало. Люди работали, строили танки и самолеты, ракеты и подводные лодки и за работу свою получали деньги, а товаров было мало. Это называлось научным термином — «спрос превышает предложение», и если государство печатает много денег, а покупать на них нечего, цены взлетят, а деньги обесценятся. Увеличить производство товаров и повысить их качество социалистическое государство было не способно — оставалось каким-то образом изымать эти деньги из карманов граждан, и метод был найден простой — ввести монополию на производство водки и ей торговать. Борьба с инфляцией по-советски — спаивать подведомственный народ: любое иное производство водки, кроме казенного, было решено объявить уголовным преступлением, и каждого, кто пытался сам водку гнать, сажали.
Экономику великой страны Хрущев довел до того, что к концу десятилетия его правления были введены карточки на хлеб.
О том, что собой представляла экономика Советского Союза в том победном 1961 году, говорит такой факт. Через шесть дней после первого полета человека в космос, 18 апреля 1961 года, Первый секретарь Центрального комитета Коммунистической партии Советского Союза, председатель Совета Министров СССР товарищ Хрущев подписал секретное распоряжение: «Признать необходимым подарить от имени правительства СССР первому летчику-космонавту СССР майору Гагарину Ю. А. и членам его семьи автомашину «Волга», жилой дом, мебель и экипировку согласно приложению...». В списке том много всего хорошего, в том числе:
— постельное белье — 6 комплектов;
— одеяла — 2 штуки;
— обувь — две пары (черные и светлые);
— рубашки белые — 6 штук;
— носки — 6 пар;
— платки носовые — 12 штук;
— перчатки — 1 пара.
Не слетал бы Гагарин в космос, остался бы без постельного белья и носков.
Вот вам «картина маслом»: вождь сверхдержавы, глава первого в мире социалистического государства, лидер мирового коммунистического движения личным распоряжением носовые платки среди особо отличившихся распределяет, и все же, товарищ, верь: скоро наступит счастливая и радостная жизнь, когда всем будет по потребности.
...1 июня 1962 года товарищи Хрущев и Козлов начали новое наступление на приусадебные участки. Решение партии следующее: приусадебные участки ополовинить! Цены на продовольствие поднять! Заработную плату в промышленности, строительстве и на транспорте опустить!
Решение правильное, мудрое и своевременное. Очереди в магазины огромные, давка, безобразие — с этим надо бороться, а то перед иностранцами неудобно, а если народу платить меньше, он и покупать меньше будет, а значит, и очереди сократятся. Если же при этом еще и цены поднять, очереди совсем короткими станут — тогда наступит изобилие. Так и перебьемся — до самого 1980 года, когда всем будет по потребности.
В тот день, 1 июня 1962 года, в 11 часов утра в сталелитейном цехе электровозостроительного завода в городе Новочеркасске было объявлено о снижении расценок за изготавливаемую продукцию на 30 процентов. Завод огромный, работа в три смены, в каждой — по четыре тысячи работяг. В сталелитейном цехе, где тяжелее всего, был перерыв, и по радио объявили, что партия проявила заботу о населении, — своим мудрым решением повысила цены на мясо и мясные продукты на 30 процентов, на масло — на 25 процентов: повышение цен будет способствовать дальнейшему развитию сельского хозяйства и приблизит все население страны к тому светлому будущему, когда всего будет вдоволь.
В те годы инженер получал 120 рублей в месяц, квалифицированный рабочий — 100-110 рублей (если квалификация пониже — 60-70 рублей), уборщицы, подсобницы — 35-40 рублей. Семью годами позже я, молодой гвардейский лейтенант, имел немыслимую получку — 180 рублей: 70 за лейтенантские погоны и 110 — за должность взводного командира, и поглядывал свысока на инженеров, врачей и киноактеров. Бутылка водки стоила 2 рубля 87 копеек или 3 рубля 12 копеек, килограмм дрянной колбасы — 2 рубля 20 копеек, а жили люди в перенаселенных квартирах и из получки надо было платить за квартиру, за электричество и прочее, надо было кормить и одевать детей...
Сверхдержава, одним словом, зато Индонезии помогали и Кубе, Индии и Египту, Алжиру и Сирии, Монголии, Северному Вьетнаму, Северной Корее и еще многим.
В 11 часов утра 1 июня 1962 года в сталелитейном цехе Новочеркасского электровозного завода возник резонанс, то есть совпадение внешней возбуждающей частоты с внутренней частотой колебательной системы.
Вот вам пример резонанса — мост всегда немного дрожит, а теперь представим: по мосту идет рота. Мост — сооружение прочное, и топот сотни солдатских сапог — не такая великая сила, но если произойдет совпадение частот, самый прочный мост может рухнуть, поэтому, когда ведете свою роту по мосту, помните требование устава, подавайте команду «Не в ногу!» и следите за выполнением — должен быть разнобой.
На Государственную Думу России в 1906 году потолок рухнул — под потолком зала вентилятор крутился, и его ритмы с чем-то совпали...
1 июня 1962 года работяги сталелитейного цеха возбудились, все и сразу, и внешнее воздействие, коим было сообщение о новом проявлении заботы партии о повышении благосостояния трудящихся, совпало с возбуждением внутренним. Рабочие собирались группами, обсуждали новости, а надобно помнить, что Новочеркасск — это столица донского казачества: тут люди смелые, гордые, непокорные.
Перерыв кончился, но работу никто не возобновил. Возник стихийный митинг, рабочие потребовали директора. Директор завода Курочкин мог бы поговорить с народом по душам, успокоить, пообещать, как у нас умеют, но брякнул то, чего брякать никак не следовало: «Нет денег на мясо — жрите пироги». Директор явно не знал, что нечто подобное брякнула однажды некая высокопоставленная дама, и завершилось это массовым отрубанием голов на площади Согласия, и покатилась к ногам прекрасной королевы ее голова...
Произошло, короче, новое совпадение колебаний — вот тут-то и началось. Рядом с заводом проходила железнодорожная ветка: ее перекрыли, на паровозе начертали крупными буквами: «Хрущева на мясо», машинистов из будки выгнали, паровоз взревел, и тут же вслед за ним взревел заводской гудок — гудели они в два голоса непрерывно, часами...
На усмирение прибыл отряд милиции числом в 200 голов. У милиции — оружие для разгона, но давно было подмечено, что булыжник — оружие пролетариата. Ментов забросали каменьями, болтами и гайками, и тут же, вооружившись стальными прутьями, обрезками труб и кусками арматуры, толпа бросилась на ненавистных стражей порядка — те позорно ретировались.
Командующий войсками Северо-Кавказского военного округа генерал армии Плиев объявил в 18-й танковой дивизии боевую тревогу и вывел на улицы танки и бронетранспортеры.
Для нашей родной власти все враги. Не прошло и года, как генерал-полковник Якубовский, чтобы застращать супостата, выводил танки на улицы Берлина, а раньше танками давили народ Восточной Германии, Польши и Венгрии. Теперь вот — русский народ. Потом будет Чехословакия, потом — Грузия и Литва, потом танки придется выводить на улицы Москвы против дорогих москвичей, но это еще впереди, а пока — Новочеркасск.
Нужно отдать должное местному руководству: товарищи сразу поняли, что дело серьезное, и немедленно была запрошена помощь Москвы. В тот же день в Новочеркасск правительственным Ил-18 прилетел товарищ Козлов Фрол Романыч — кстати, это был тот самый Ил, который год назад доставил из Куйбышева в Москву первого космонавта планеты майора Гагарина.
Прибыл товарищ Козлов не один: вместе с ним — ответственные товарищи Микоян, Кириленко, Шелепин, Полянский, Ильичев и заместитель председателя КГБ генерал-полковник Ивашутин, а следом приземлились еще два Ил-18 с лучшими бригадами наружного наблюдения 7-го управления КГБ — прибывшие, смешавшись с толпой, выискивали крикунов и зачинщиков.
Поздней ночью войскам с помощью танков удалось вытеснить толпу с территории завода, и понемногу она рассосалась. У восставших не было руководства, бунт был стихийным... Было несколько человек, проявлявших инициативу, которых можно было считать зачинщиками, — вот их-то московские товарищи и выявили, а потом уже к рассвету всех по одному повязали без шума в теплых кроватках.
Утром толпа собралась вновь и двинулась к зданию горкома, но мост через реку Тузла был блокирован танками. Был получен приказ стрелять в толпу, но танкисты, к их чести, выполнять его отказались. Толпа перешла реку вброд и по мосту через танки — танкисты не препятствовали. Сообразив, что народ направляется к зданию городского комитета Компартии, товарищ Козлов и другие товарищи срочно оттуда сбежали, найдя убежище в военном городке, а толпа вышла на площадь, и начался расстрел.
Существует две версии. Первая: стреляли прибывшие из Москвы чекисты и вторая: стреляли абреки из спецподразделения генерала армии Плиева.
Какая из этих версий правильная, не знаю, судить не берусь, но не это главное: главное в том, что расстрел имел не полицейский, а политический мотив, запугать народ — вот задача была. Расстрел не был случайным, он готовился заранее. Судите сами: немедленно на площади появились самосвалы для вывоза трупов и пожарные машины, которые смывали водой кровь, — площадь вычистили так быстро и чисто, как могли вычистить, только имея предварительный приказ на соответствующую подготовку людей и техники.
Не подлежит сомнению, что решение принимал товарищ Козлов — разумеется, согласовав его с товарищем Хрущевым, а целая ватага партийных лидеров самого высшего ранга были тут только затем, чтобы все руководство повязать кровавой порукой, чтобы потом не тыкали товарищу Козлову: ты свой народ автоматным огнем косил. У товарища Козлова на тот случай отмазка: ах, не один я там был, дорогие товарищи, — у нас коллективное ведь руководство».

Kuki Anna
20.10.2012, 15:22
— Кто же — я опять к главному перехожу вопросу — передал Пеньковскому ценнейшие сведения?
— Это сделали Главный маршал артиллерии Варенцов и начальник ГРУ генерал армии Серов.
— Ого!
— Кроме того, в заговоре несомненно участвовал, хотя доказательств у меня нет, Маршал Советского Союза Бирюзов, который был в тот момент главнокомандующим Ракетными войсками стратегического назначения. Позднее, когда все это вскрылось, он пошел на повышение и стал начальником Генерального штаба...
— А вскрылось?
— Ну а как же не вскрыться?
— Зачем же эти бумаги они передали?
— Затем, что все это были фронтовики, и заметь: всего лишь 20 лет отделяют 61-й год от 41-го.
— Снова воевать не хотелось?
— Да, они хорошо знали, помнили, что это такое. Для нас с тобой, для молодых, 20 лет — это немного: вот 20 лет назад Советский Союз рухнул, и 91-й год — это для нас, как вчера, а Хрущев и Коммунистическая партия, КГБ сосуществовать с Западом не могли, и особенно Западная Германия им досаждала — им нужно было превратить ее в социалистическую, такую, как Восточная, потому что это вредный пример.
— Итак, маршалы увидели, что Хрущев воевать хочет...
— ...не воевать, а блефовать...
— ...а у них для блефа сил просто не было?
— Никаких! Они понимали: блефовать, надувные мышцы имея, очень опасно, знали: если в блефе своем зайдут далеко, их могут стереть с лица земли, — и вручили Пеньковскому документы, чтобы он передал их американцам и англичанам.

Из книги Виктора Суворова «Кузькина мать».
«Планировал маршал Москаленко работать весь день и всю ночь, вникать решил, но картина разворачивалась такая, что уже в пять вечера приказал адъютанту подать машину. Надо ехать домой, выпить немного чего-то бодрящего, закутаться в шелковый стеганый халат с вышитыми золотыми китайскими дракончиками, в кресле у мраморного камина устроиться, расшевелить горящие, чуть дымящие березовые чурки, надолго замолчать и переосмыслить все, что узнал сегодня из вороха совершенно секретных бумаг.
Летит маршальский ЗиС по Москве, шинами шуршит, и вспомнил маршал шутку: хвост длинный, яйца грязные, а глаза горят — это кто? Это в Москве очередь за яйцами — и тут же водителю: стой!
По тротуару, изворачиваясь за угол серой полосатой анакондой, ползет нескончаемая очередь. Адъютант, а ну-ка узнай, что дают. Сбегал адъютант, узнал, вернулся и доложил: очередь за колбасой, и вспомнил маршал слова Хрущева, которые тот надменно, словно булыжник гранитный в зеркальную витрину, швырнул Америке: да у нас ракеты, как колбасы из автомата, выскакивают.
И водитель, и адъютант, и охрана верят, что Советский Союз — великая ракетная держава. Верил в это и сам Маршал Советского Союза Москаленко — вот прямо до сегодняшнего дня, но послушал доклад начальника Главного штаба РВСН, выслушал начальников управлений штаба, потолковал по закрытой правительственной связи с главными конструкторами ракет Королевым, Макеевым, Янгелем, Челомеем, позвонил на ракетные заводы в Куйбышев, Омск, Днепропетровск, потребовал доклады командующих ракетными армиями, командиров ракетных корпусов и дивизий, и вот сейчас, откинувшись на мягкую кожаную подушку в бежевом салоне лимузина, сообразил: а ведь не врал Никита Хрущев Америке — дела с ракетами у нас такие же, как и в колбасном производстве.
Вопрос о взаимодействии стратегических сил в ходе возможного разгрома Америки Главком РВСН Маршал Советского Союза Москаленко мог бы обсуждать в своем штабе, пригласив для беседы Главкома ВВС и Главкома ВМФ, но Москаленко решил сам навестить коллег.
Первый визит к Главкому ВВС Главному маршалу авиации Вершинину, и ситуация открылась весьма печальная. У американцев есть стратегический бомбардировщик Б-52 — он может нести 30 тонн обычных бомб или несколько ядерных, этих бомбардировщиков в Америке больше 700, и отработана дозаправка в воздухе поэтому они могут взлетать со своей территории, бомбить Союз и возвращаться в Америку. Кроме того, и это главное — базы у них вокруг СССР: в Великобритании, Германии, Испании, Греции, Турции, в странах Азии, на островах Тихого океана — при угрозе нападения стратегическую авиацию они могут рассредоточить по всей территории Америки, а могут на передовых базах держать.
Помимо этого, есть у американцев средний стратегический бомбардировщик Б-47 — 1260 машин плюс 300 в резерве на консервации и еще 300 для выполнения других функций (разведки и так далее). Они могут бомбить с аэродромов Европы или Азии, либо прилететь из Америки, дозаправиться в какой-нибудь Турции или Гренландии, отбомбиться и вернуться домой.
Кроме того, у них принят на вооружение первый в мире сверхзвуковой стратегический бомбардировщик Б-58: скорость — две скорости звука, заряд несет мощностью три мегатонны, но это не все. Стратегическая авиация есть и у Великобритании, а еще американцы и их союзники могут бомбить нас тактической авиацией со своих баз в Европе и Азии — через океан им летать не надо. Наша тактическая авиация будет действовать против них на континентах, но в США через океаны она не летает.
— Что у нас против Америки?
— Приняты на вооружение два тяжелых стратегических бомбардировщика: ЗМ Мясищева и Ту-95 Туполева — характеристики примерно одинаковые.
— Зачем иметь одновременно два тяжелых стратегических бомбардировщика разной конструкции, но с примерно одинаковыми характеристиками?
— Затем, что одного хорошего нет — недостатки одного компенсируем преимуществами другого и наоборот.
— Сколько их у тебя?
— Часть выпущенных самолетов переоборудованы в дальние разведчики, заправщики, летающие лаборатории. Носителей ядерного оружия, оборудованных дозаправкой, способных дотянуть до Америки и вернуться, — 48 Ту-95 и 29 ЗМ.
— Какова вероятность пробиться через систему ПВО?
— Никакой. Американский Б-52 имеет практический потолок 16 тысяч метров, а у нас — 12 тысяч, они летят к нам с короткого расстояния под прикрытием истребителей — нам же приходится покрывать межконтинентальную дальность без прикрытия. Как только отходим от своих берегов и идем над нейтральными водами, пристраиваются истребители то США, то Британии, то Канады.
— Выходит, от стратегической авиации особой помощи я не жду?
— Выходит, что так: вся надежда на наши межконтинентальные ракеты — слава Богу, они хорошие и их у нас много.
Второй визит — к Главнокомандующему Военно-морским флотом адмиралу Горшкову.
— Чем супостат может нанести удар по нашей стране с моря?
Вздохнул адмирал Горшков:
— У них атомная ракетная подводная лодка «Джордж Вашингтон» вышла на боевое дежурство.
— А у нас?
— Наша первая атомная подводная лодка с ракетами проходит заводские и государственные испытания.
— Как зовут ее?
— К-19.
— Неужели ничего интереснее не придумали? У них лодки красивыми именами названы, а у нас буквы и цифры, как у зеков каторжного лагеря.
— У нас так принято.
— Немного мы отстаем, но примерное равенство: одна лодка у них, одна скоро будет у нас — сохраняется — так?
— Нет, не так, равенства нет. У них на лодке 16 ракет, у нас три.
— Значит, у них пятикратное превосходство?
— Опять нет. Наша ракета Р-13 дальность 600 километров имеет, а у них «Поларис» — 2200 километров, и они уже начали испытания новой модификации с дальностью 2800 километров. У нас ничего близкого пока не просматривается.
— А заряды?
— У нас в полтора раза мощнее, зато у них точность в два раза выше при том, что стреляют в три раза дальше. На новом «Поларисе» заряд, как у нас, будет, но дальность в четыре раза больше и точность тоже в четыре раза выше.
— Чем еще, Главком, порадуешь?
— У них подводный старт, готовность к пуску — минута, а у нас — надводный, и предстартовая подготовка под водой — 30 минут. Потом всплываем и запускаем ракеты, причем на поверхности надо находиться минимум 12 минут в непосредственной близости от американского берега.
— Но и это не все?
— Не все. Через полтора года у них будет девять атомных ракетных лодок, а у нас — пять, у них на девяти лодках 144 ракеты, у нас на пяти — 15, у них на твердом топливе, у нас на жидком, мы ракету храним максимум три месяца, после чего ее нужно выгружать и проводить техобслуживание, а у них техобслуживание через полтора года. Если даже иметь на наших лодках столько же ракет, как и у них, реально готовых к пуску у них будет больше, а самое главное в том, что они могут запускать ракеты из акваторий, где нашего флота нет, где они прикрыты своим надводным флотом и авиацией, а мы вынуждены запускать только там, где ни нашего надводного флота, ни авиации нет, где действует не только их флот, но и береговая противолодочная авиация.
— Теперь все?
— Нет. Через пару месяцев американцы примут на вооружение сверхзвуковой палубный бомбардировщик «Виджил ент». Он сможет нести самые мощные термоядерные заряды, боевой радиус 1000 километров, к тому же они могут наносить стратегические удары с авианосцев — у нас авианосцев нет.
— И?
— И не забудем флоты Британии, Италии, Германии, Японии — там и Франция подсобить может.
И еще одна встреча с командующим ракетными войсками и артиллерией Сухопутных войск Главным маршалом артиллерии Варенцовым для увязки последних деталей.
Варенцов:
— Вы только Америку раздолбите, а с Европой проблем не будет.
Вздохнул глубоко Маршал Советского Союза Москаленко:
— Не имею тебе, Сергей Сергеевич, права рассказывать, но знай: долбить Америку мне нечем.
— Как нечем?
— Вот так. Повторяю: не имею я права тебе этого говорить, но наша секретность когда-нибудь всем нам печальный преподнесет урок — мы тешим себя мощью, которой нет. В случае войны ты планируешь расчистить ядерными ударами дорогу к океану для танковых армий — это вполне возможно, но тебе не мешает иметь в виду, что за эти удары мы получим от американцев по зубам и ответить нам нечем — из этого исходи.
— А как же космос, спутники, облет Луны?
— Все стратегические ракеты, которые промышленность выпускает, сразу на показуху идут: выпустили одну ракету — запустили спутник, выпустили другую — еще один, а на боевом дежурстве против Америки нет ни хрена — такие дела.
— А стратегическая авиация? А атомные подводные лодки?
Ничего не ответил маршал Москаленко — только похлопал Варенцова по плечу, вздохнул и отвернулся.
...Начальник ГРУ генерал армии Серов сложил аккуратно «Правду» и сунул ее в мусорный ящик. Это была как раз газета с заявлением товарища Хрущева о том, что ракеты у нас, как колбасы с конвейера, сходят.
— Что делать будем? — Это вопрос командующему ракетными войсками и артиллерией Сухопутных войск Главному маршалу артиллерии Варенцову: вопрос, на который ответа может и не быть.
Работа любого командира сводится к тому, чтобы собрать все сведения о противнике и своих войсках, оценить обстановку, принять решение, отдать боевой приказ и держать под контролем его выполнение. Варенцов и Серов обстановку оценили, но что дальше? Где решение?
Обстановка ясна. Хрущев поставил задачу в декабре 1960 года запустить человека в космос. Сейчас октябрь. Полет человека в космос станет доказательством несокрушимой ракетной мощи Советского Союза — как только человек полетит, Хрущев начнет пугать Европу и США ракетами и требовать решения проблемы Берлина. Для уничтожения Европы ракеты есть, для уничтожения Америки — нет, разговор пойдет на повышенных тонах и... все может кончиться очень даже печально для всех. Блефовать, не имея в руках козырей, — самоубийство: это ведь не игра в дурачка подкидного — дело может Третьей мировой войной обернуться.
— А если предупредить американцев, что Хрущев блефует, что нет у нас в боевых частях ракет, которые до США достают?
— Как же ты их предупредишь? Поедешь и скажешь: не верьте Хрущеву? — но почему они должны тебе верить, а ему нет?
— Выход один: предоставить американцам сведения, но такие, которые они могли бы проверить и убедиться, что мы не врем.
— Как же эти сведения им передать? Как сделать, чтобы поверили?
— У нас опять-таки один только выход: наш офицер позволит себя завербовать американским разведчикам и передаст им секреты, а они пускай проверяют.
— Какой офицер на это пойдет?
— Надо искать».

— Какова дальнейшая судьба маршалов и Пеньковского?
— Прежде всего, нужно заметить: если принять эту версию, она объясняет все — и «Кузькину мать», и Берлинский кризис, и Карибский. В том числе дает ответ на вопрос, откуда у Пеньковского документы, которых быть у него не могло.
— Он разве не имел к ним отношения?
— Ни малейшего. Офицер ГРУ обязан добывать секреты — откуда у него свои-то? Ну и еще момент. 18 декабря 1961 года его уже вычислили...
— ...и не трогали?
— До 22 октября 1962-го. Может, он дезу гнал? Нет, еще почти год продолжал передавать важные материалы уже под контролем КГБ.
— Деньги за это от американцев и англичан Пеньковский получал?
— Несомненно, а почему передавал? Как нам объясняли, потому что баб любил, ну а кто их не любит? Есть, правда, определенные группы, к женщинам равнодушные...
— ...но это чуждые нам люди...
— Да, и еще говорят: он любил деньги (а кому они мешали?), выпивку, а я отвечаю на это так: граждане, Пеньковский постоянно в Париже бывал, в Лондоне, но мало того, что по бабам ходить у полковника ГРУ времени нет, за моральным обликом коммунисты следили очень бдительно, а за советским полковником в 1961-1962 годах ответственные присматривали товарищи. Ну не было у нас в ГРУ пьянства: один раз поддал, другой — на этом поймают, и все, вылетишь мгновенно.
Как в советских условиях жили? Лишнюю десятку полковник достал — на это сразу внимание обратят другие полковники, так что расходовать деньги, заработанные шпионажем, Пеньковский не мог все равно. Получал плату только лишь для того, чтобы англичане и американцы поверили: он шпион, мерзавец, который из жадности продает Родину, — их в этом нужно было убедить, так что деньги-то «предатель» брал, но тратить их ему было негде...
— Проблема...
— Еще и какая! — и вот я спрашиваю: допустим, Пеньковский любил деньги, любил баб. И того, и другого здесь, на Западе, ему бы до конца жизни хватило — он же сюда ездил, так почему же, передав часть документов и зная, что ходит по лезвию бритвы, не убежал?
— Был просто по жизни рисковым парнем...
— Мое объяснение сводит все воедино, все странные объясняет моменты.
Итак, Хрущев блефовал, и наши маршалы понимали, насколько это рискованно, ведь высшее руководство вооруженных сил знало, что американцы имели колоссальное преимущество и по ракетам, и по атомным подводным лодкам. К началу Карибского кризиса у них было девять атомных подводных лодок типа «Джордж Вашингтон», «Этен Аллен», и каждая — это 16 ракет с дальностью полета 2200 километров, с подводным стартом с глубины 60 метров, а у нас имелись четыре лодки, на борту которых находились по три ракеты с дальностью 600 километров. Американцы находились в акваториях, где они защищены: в Атлантике — Британией, в Средиземке — своими флотами, а нам нужно было доковылять до Америки, около самого берега всплыть и где-то 10-15 минут поднимать ракеты.
— Да уж, боеготовностью это назвать трудно...
— Это заведомый, если вещи своими называть именами, провал! Мало того, самая первая из этих четырех атомных ракетных подводных лодок К-19 в 61-м году, грубо говоря, обделалась очень круто. Из-за брака, из-за плохой сварки прорвало контур, и радиоактивная гадость стала выливаться в лодку, а от того, что реактор не охлаждался, он начал разогреваться, и вот-вот должен был произойти ядерный взрыв.
Путем самоубийственного подвига команда соорудила нештатную, то есть не предусмотренную проектом, систему охлаждения: у них не было необходимых материалов, поэтому они сломали торпеду, достали из нее трубы, сварили и начали забортной водой охлаждать реактор. Из отсека с реактором подводники выскочили, и сразу же у них началась рвота, а через несколько дней они умерли — потом эту лодку на полтора года загнали в дезактивацию, таким образом, из четырех, имевшихся в наличии, атомных подводных лодок одна в дезактивации стояла, вторая — в ремонте и лишь две на боевом оставались дежурстве.
Хрущев понимает, что достать Америку иначе, как разместив наши ракеты на Кубе, не может, и вот тут некоторые руководители Вооруженных сил СССР всерьез перепугались: а ну как американцы нажмут с перепугу на кнопочку? Кеннеди ведь официально об американском военном отставании заявил, которого в действительности не существовало, но как информацию о реальной ситуации донести до американцев, как до них достучаться?
У генералов есть только одна реальная возможность — хорошего боевого офицера найти, приказать ему прикинуться предателем и передать сведения, которые они бы могли проверить. Не просто им байки рассказывать, а с цифрами в руках втолковать: чтобы получить такое-то количество обогащенного урана, нужно иметь столько-то центрифуг на объекте Челябинск-40, а чтобы их раскрутить, необходимо столько-то электричества, но его в таких объемах и близко там нет.
Кстати, Пеньковский вышел сначала на связь с американцами, но они ему не поверили, поэтому контакт установил с британцами и отдал все данные им, а те уже убедили американцев — вот почему получилось, что работал он на две разведки одновременно.

Из книги Виктора Суворова «Кузькина мать».
«У коммунизма есть одна интересная особенность: его нельзя понимать частично и нельзя частично не понимать. Если не понимаешь — непонимание тотальное, глубокое и полное, но если уж понял, то до самого конца, до упора.
Выдающийся британский писатель Джордж Оруэлл понял коммунизм полностью и описал его в великом романе «1984»: сияющая перспектива грядущего счастья для всего человечества, гениальный вождь во главе общества, единственно верное учение, война против всех, кто не с нами, оглушительный звон пропаганды, которая вещает о невероятных достижениях, могущественная тайная полиция, поголовное стукачество, грязные улицы, разбитые дома, нехватка всего, очереди, жрать нечего, мутная сивуха в качестве выпивки, но уж зато тайная полиция работает с ювелирной точностью.
Мудрый британец умер в возрасте 46 лет — до эпохи «Кузькиной матери» и Третьей программы Коммунистической партии Советского Союза, которая обещала ослепительное счастье через 20 лет, к 1980 году, не дожил, но все, что изложил в своей книге, повторилось в деле Пеньковского: тайная полиция сработала так, что ее подвиг можно вписывать в учебники контрразведки.
Для руководящего состава Коммунистической партии, тайной полиции и армии товарищ Сталин возводил огромные дома с просторными светлыми квартирами. Пеньковский был полковником, но работал на должности генерала, а в свое время, в Турции, занимал одновременно сразу две генеральские должности, потому жил в генеральском доме с видом на набережную Москвы-реки. Заглянуть в окна его кабинета было невозможно, потому как высоко, поэтому он раскладывал совершенно секретные инструкции возле окна (тут больше света) и снимал их, а товарищи из КГБ исхитрились — наблюдательный пост со сверхмощной оптикой (ясное дело, западно-германской) был развернут в квартире дома на другой стороне довольно широкой судоходной реки.
Но это не все: квартира Пеньковского регулярно и тщательно обыскивалась, при этом каждая тарелка на кухне, каждая книжка на полке и каждый половичок в прихожей оставались после обыска точно на тех местах, где им полагалось быть. Как у Оруэлла: даже закладочка в книге после тайного обыска оставалась на месте, а чтобы обыску не помешали, за самим Пеньковским, его женой и дочерью бригады топтунов ходили. Только кто-то из подопечных поворачивал к дому — подавался сигнал тревоги обыскивающим: мотай удочки!
Ясно, что вся квартира прослушивалась, — мало того, жильца, который обитал этажом выше, вместе с семьей тихо переселили в другой дом, из освободившейся квартиры просверлили микроскопическую незаметную дырочку прямо над письменным столом Пеньковского и снимали все, что полковник на столе раскладывал.
Впрочем, и этого оказалось мало: над окном комнаты, которая служила Пеньковскому кабинетом, нависал балкон вышестоящего этажа — в этом балконе без шума и скрежета просверлили дырочку и установили аппаратуру, которая позволяла разглядывать кабинет снаружи через окно и снимать Пеньковского в моменты, когда шпионским аппаратом «Минокс» он фотографирует секретные документы. Кстати, когда дело Пеньковского предали огласке, никто не ответил на простой и очевидный вопрос: каким образом Пеньковский смог вынести совершенно секретные документы, работа с которыми организована таким образом, чтобы они никогда не покидали места хранения? Без помощи высокопоставленных покровителей сделать это было невозможно!
Не надо объяснять, что бригады наружного наблюдения, которые за полковником следили, состояли не из обычных пяти-семи человек — это были мощные команды по 30-40 мужчин и женщин с десятком автомашин. Наблюдение было круглосуточным, топтуны из наружки меняли одежду, парики, зонтики, сумки и прочее, создавая впечатление, что дважды один человек не появляется, а кроме того, с этой же целью сами бригады наружного наблюдения регулярно менялись.
Слежка, которая за Пеньковским была установлена, не могла быть выявлена даже опытнейшим разведчиком, против него была брошена вся мощь самой могущественной тайной полиции в истории человечества.
Это продолжалось почти год, но вот вопрос: почему полковник Пеньковский не был арестован сразу после того, как стало ясно, чем он занимается, почему КГБ эту деятельность не пресек?
Может, чекисты стали подбрасывать Пеньковскому дезу, а он, не догадываясь об этом, питал вражеские разведки туфтой? Нет, граждане, до самого конца полковник Пеньковский передавал только достоверную информацию — в огромных количествах, самой высшей пробы и степени секретности.
Эта странность интересовала многих. Как же так: полковник ГРУ передает информацию врагу, КГБ знает об этом, через дырочку в балконе, нависающем над окном кабинета, снимает не только выражение лица Пеньковского в момент съемки, но и сами документы... Улик достаточно, происхождение материалов тоже установлено: пресекайте, товарищи чекисты, безобразие, вяжите под белы рученьки, тащите в пыточный подвал!
Отчего же чекисты фиксировали происходящее, но ничего не предпринимали? На этот вопрос ответа никто так и не дал, а ответ лежал на поверхности — надо только вспомнить, кем был товарищ Козлов Фрол Романыч и в чем был его интерес.
Интерес второго секретаря Центрального комитета Компартии Фрола Романыча Козлова заключался в том, чтобы стать Первым секретарем, то есть правителем Союза Советских Социалистических Республик, а заодно и хозяином всех братских стран — Польши, Восточной Германии, Чехословакии, Венгрии, Румынии, Болгарии, Монголии, Северного Вьетнама, Кубы и прочая и прочая. Все знали: Козлов — следующий, американцы его портреты на обложках журналов печатали: вот тот, кто Хрущева сменит, но Хрущев засиделся и все никак уходить не собирался. Давно следовало отправить Никитку на покой, как в песнях народа предлагалось, а чтобы свалить его и занять трон, надо было сначала опустить лидера в глазах народа и правящей номенклатуры. Хрущев должен был где-то очень серьезно... как бы это деликатнее выразиться? Одним словом, сильно должен был ошибиться, в пренеприятнейшую попасть ситуацию.
Посол Советского Союза в США товарищ Меньшиков доложил Козлову об утечке совершенно секретной государственной важности информации из недр Министерства обороны, и товарищ Козлов понял: вот он, звездный час, вот она, возможность подставить Хрущева под скандал! Никита Сергеевич по заграницам шляется, а в это время маршалы у него вон что вытворяют! — не пора ли товарища Хрущева с должности снимать? Не пора ли порядок наводить в армии и государстве?
Дело Пеньковского давало Козлову возможность одним выстрелом завалить двух кабанов: Хрущев — первый, верхушка Советской Армии — второй, и все у товарища Козлова прихвачено, под контролем, под теплым крылом, кроме Советской Армии. Сам-то он человек не военный — во время Великой Отечественной ни дня не служил даже солдатом, поэтому генералы и маршалы на него без особого почтения поглядывали. Дело Пеньковского давало Козлову повод в случае захвата власти руководство Советской Армии сменить без проблем, поставив на место смещенных генералов и маршалов своих людей, и товарищ Козлов приказал председателю КГБ генерал-полковнику Семичастному работу против Пеньковского продолжать, но Пеньковскому не мешать. Все под контролем — товарища Хрущева товарищ Козлов сам в нужный момент проинформирует.
Председатель КГБ генерал-полковник Семичастный рассудил трезво: Первому секретарю Центрального комитета Компартии товарищу Хрущеву скоро 70 стукнет — он не вечен и поддает крепко, а второму секретарю товарищу Козлову 53 года. Официально он в Советском Союзе второй человек, но на практике — чуть больше того и скоро будет первым, а как только им станет, люди Хрущева будут ему не нужны. Он их понемногу разгонит и поставит своих, так почему бы уже сейчас делом товарищу Козлову не доказать, что глава КГБ генерал-полковник Семичастный вовсе не человек Хрущева, а человек Козлова? Для этого всего только и требуется работу против Пеньковского, как приказано, продолжать, в деятельность его не вмешиваться и товарища Хрущева докладами пока не беспокоить».

— Чем в результате Пеньковский закончил?
— Ходят упорные слухи, что его помиловали...
— ...не расстреляли?..
— ...но на это ответ простой: конечно же, он был казнен. Вдаваться сейчас, однако, в подробности, как именно, я не буду, потому что разные версии есть.
— Говорят, сожгли и казнь запечатлели на пленке...
— ...в назидание будущим разведчикам, но не на всех это подействовало, а откуда слухи идут? Отталкиваются от того, что его к процессу готовили. У него оставались «заложники»: любимая жена и две дочери (одной 17 лет, а другой не было и года), то есть нажать на него могли, к тому же там добиваться признаний умеют — нужно было напомнить об этом Маршалу Советского Союза Язову.
Я вот недавно из Будапешта вернулся... Если там будешь, посети обязательно так называемый Дом террора — центр города, два красивейших бульвара и на их пересечении здание, где когда-то Управление госбезопасности Венгрии располагалось. Приговоры приводили в исполнение в полуподвальном помещении с окном, за которым слышно, как ходят машины, смеются люди, а человека туда заводили: у него мячик во рту был завязан — и там вешали. До последнего вздоха контакт с миром не терялся, потому что здание выходит прямо на улицу, никакого забора нет, ничего, и уже в глубине этого подвала орудия дознания выставлены: электрическая плитка — пятки жечь, паяльники — в задницу вставлять.
— Кого же там мучили?
— Врагов венгерского режима — так наши младшие братья работали. Очень интересная комната, где били: там резиновый пол, чтобы его мыть хорошо было, стены матрасами завешаны (ори сколько угодно — не услышат), палки резиновые... Все предельно просто, и тут же разнообразные камеры, где своей очереди люди ждали.
Это здание начинаешь сверху осматривать: ленинская комната, фотографии прекрасной Венгрии, портреты вождей, красные ковровые дорожки, но по мере того, как постепенно спускаешься все ниже и ниже, в подвальчик...
— ...обстановка мрачнее становится...
— Да, так и есть. В здание мраморная лестница с бульвара ведет, и, поднимаясь с парадного входа, что там под ней, не видно, а там камеры, камеры... Некоторые высотой всего метр 20 — такие вот (показывает рукой), пол бетонный: хочешь — стой, а хочешь — лежи. Такие штрихи тоже впечатляют, а если с теми, кто там работает, установишь контакт, рассказывают они больше, чем показывают обычным туристам.
— Ты, не сомневаюсь, контакт установил...
— А как же!
— Чему учили...
— Кстати, и в Берлине комплекс зданий, некогда принадлежавший Министерству государственной безопасности ГДР, превратили в Музей штази — в нем сейчас люди работают, которые там раньше сидели: научную работу ведут, с архивами разбираются, которых невпроворот — не одному поколению еще хватит. Когда меня туда пригласили, я тоже осмотр начал сверху. Посидел в кресле главы МГБ...
— ...Маркуса Вольфа?
— Нет, Вольф был руководителем внешней разведки, а «главным чекистом ГДР», как он сам себя называл, был Эрих Мильке: там у него сейф стоит (я никогда такого не видел!), как сундук, и открывается вверх, а в нем — картотека всех стукачей Восточной Германии. Удивительно, а когда спускаешься до самого низа, там камеры.
Сотрудники сказали: «Музейное имущество раздавать мы не можем, но поскольку гость у нас ты особый и экспонатов здесь предостаточно, мы тебе сувенир подарим». Они вручили мне ключ от камеры смертников (жаль, сюда его привезти не догадался — не думал, что у нас об этом зайдет разговор. Ну ничего, когда в следующий раз встретимся, я захвачу). Ключ очень странный (я таких никогда не видел) — двойной, но один человек открыть камеру смертников не может, для этого нужны два двойных ключа, которые хранятся у разных людей, то есть, чтобы выпустить узника, они должны сговориться. Для пущей надежности дверь личной печатью палача опечатывается, и мне посоветовали: если угораздит вдруг здесь оказаться, ключики эти имей с собой...
Что до судьбы Пеньковского... Конечно, он уничтожен — сомнений тут нет и быть не может, а как? Варианты могут быть разные — я на каком-то одном не настаиваю, но в том, что полковник был казнен, уверен, потому как нанес Советскому Союзу смертельный удар. Начальника ГРУ генерала армии Серова обвинили в потере бдительности — он лишился звания Героя Советского Союза, «Золотой Звезды» и ордена Ленина, из четырех звезд на погонах сняли три, разжаловав в генерал-майоры, и отправили подальше в Туркестан, где он дослужился до пенсии. Ходят слухи, что Иван Александрович вроде бы баловался слегка алкоголем — заливал таким образом горе, но умер, на мой взгляд, своей смертью.
Следующий по списку — главный маршал артиллерии Варенцов. В советской истории было только три главных маршала артиллерии: Неделин, который погиб...
— ...на Байконуре при взрыве ракеты на испытаниях...
— ...Воронов и Варенцов, так вот, Варенцова тоже в генерал-майоры разжаловали — падение очень серьезное. Он был отправлен в отставку, убран из всех наших энциклопедий...
— ...ух ты!..
— ...и звания Героя Советского Союза также лишен. Совершенно точно — я на этом настаиваю! — у него попытка самоубийства была: он уже написал записку предсмертную, но выжил, а самой интересной оказалась судьба Маршала Советского Союза Бирюзова, который после разоблачения Пеньковского судьбу других заговорщиков не разделил, хотя Хрущев о его участии в заговоре знал.
Почему так произошло? Как известно, Никита Сергеевич армию сильно давил, душил: резал флот и бомбардировщиков, выгонял офицеров без пенсий, сократив ее численность на миллион 200 тысяч. Разумеется, армия была против него, и Хрущев это знал. Опереться он мог на нескольких фронтовых товарищей, с которыми прошел всю войну, среди которых были Варенцов, Серов и Бирюзов, и вот одного он выгнал, другого... Если и третьего разжалует, с кем останется? Никакого влияния в армии уже не будет, поэтому его отношение к Бирюзову очень простое: я знаю, что ты, гад, нехорошее дело против меня замыслил, но даю тебе повышение — назначаю начальником Генерального штаба.
— Неплохо!
— Тем не менее КГБ и карательные наши органы о роли маршала в заговоре помнили, и поэтому Хрущева 14 октября 1964 года снимают, а меньше чем через неделю...
— ...то есть следом за ним...
— ...уже 19 октября Бирюзов погибает в авиакатастрофе.

Kuki Anna
20.10.2012, 15:28
— Ты прошел суровую и непростую школу ГРУ (я заметил, ты произносишь эту аббревиатуру как ГэРэУ), ты обладаешь огромным объемом информации и свободно им оперируешь, ты аналитическим наделен умом, и поэтому хочу задать тебе несколько важных вопросов в надежде, что прольешь на них хоть какой-то свет...
— Очень дипломатичное, я замечу, вступление...
— Итак, Борис Абрамович Березовский, Владимир Константинович Буковский и некоторые другие уважаемые лондонцы утверждают, что взрывы жилых домов в Буйнакске, Москве и Волгодонске осенью 1999 года — это дело рук ФСБ, а ты как считаешь?
— Я назову еще одного человека, который говорил то же самое, — это Саша Литвиненко. Он позвонил мне, помню, из госпиталя: «Слушай, меня немного тут траванули — дня через три выйду». Я его успокоил: «Саша, да брось, кому мы с тобой нужны?» — вот он на той же стоял точке зрения и, видимо, за это и поплатился.
Говоря о взрывах домов, воспользуюсь своим обычным приемом: не отвечая ни «да», ни «нет», подведу нашего любимого читателя к пониманию ситуации.
Итак, 1999 год, кому-то по горло нужна небольшая победоносная война в Чечне, и вдруг чеченцы начинают взрывать дома с рядовыми российскими гражданами. Зачем это им? Я понимаю, если бы они подложили бомбу под какого-то олигарха, но для чего наживать врагов среди рабочего класса? Эти чеченцы живут в Москве, снимают с наших предпринимателей дань и контролируют очень четко столичный бизнес, побеждая в войне со славянскими криминальными группировками, — зачем же им подставляться: вот мы, враги, бейте нас!?
Ну, а затем в Рязани происходит вдруг что-то невероятное: бдительный житель одного из домов заметил, что подозрительные личности сгружают в подвал мешки. Начали разбираться, и выяснилось, что никаких чеченцев не было там и в помине — это русские, после чего...
— ...находят якобы гексоген..
— Находят, вывозят на полигон, взорвать пытаются, а он не взрывается, и народу говорят: «Это сахар», но если мы с тобой нашли сахар, какой смысл пробовать его взорвать? Нам тем не менее официально заявляют, что такая попытка предпринята — и безуспешно!
— А знаешь, почему? Потому что сахар не взрывается...
— Ну совершенно дикая ситуация! После того скандала взрывы мгновенно прекращаются — сразу! — и людей успокаивают: это были учения. Постойте, вы учились дома взрывать? Зачем надо было подкладывать мешки пусть с сахаром в жилой дом и эвакуировать из него жильцов, объявив им, что гексоген настоящий? А ведь в квартирах были, в частности, инвалиды, эвакуировать которых нельзя, женщина навзрыд плакала — у нее мать там осталась... Я уж не говорю про холодрыгу на улице, про то, что люди выскочили прямо в белье и всю ночь так стояли, — вы это учились делать, да?
Тогда журнализм в России задушен еще не был, и твои российские коллеги начали неудобные вопросы властям задавать: а кто, мол, этими учениями руководит? — и сразу все официальные лица стали открещиваться: «Только не я, только не я! — может, они?». Никто так и не признался! Их просили: покажите хоть план учений, потому что, когда даже я со взводом своим учения проводил, был обязан сначала написать план и указать по пунктам: кто в них участвует, какие нужны материальные средства (скажем, три взрывпакета и 15 холостых патронов), какова цель?
С этой бумажкой я на цырлах подходил к ротному командиру и плод своих трудов показывал, а он это должен был прочитать и расписаться: мол, утверждаю, — потому как под свою ответственность принимал. Если учения готовились уровнем чуть повыше, я уже к своему командиру батальона подполковнику Протасову прибегал и ему старался представить все в лучшем виде, а в конце плана меры безопасности непременно расписывал. Я и так их помнил, поскольку эти учения проводил постоянно, но каждый раз перечень писал: вот там-то красные флажки должны быть и так далее.
— Следующий вопрос: атака террористов-смертников на башни-близнецы в Нью-Йорке из той же оперы?

<tbody>
http://www.bulvar.com.ua/images/doc/679fed2-20.jpg


Виктор Суворов, предприниматель Давид Кудыков и Александр Литвиненко.

</tbody>
— Ой, не знаю! Меня обычно, после рассуждений о том, какой я, раз написал про Советский Союз «Ледокол», нехороший, спрашивают: а почему ты не подготовил такую же книгу о проклятых британцах — у них же тоже рыльце в пушку? И у американцев что-то подобное было, и у немцев, и у японцев — все хороши: чего же в тряпочку ты помалкиваешь? Я отвечаю: это моя Родина, моя история, и если те же британцы не хотят в стадо обезьян превратиться, должны выдвинуть из своей среды исследователя, который бы правдивую их историю отразил. Не мне темные пятна в прошлом Британии, которая от смертной казни меня защитила, выискивать, и хотя кое-что про них знаю, умываю руки: ребята...
— ...разбирайтесь сами!..
— То же самое и с башнями-близнецами. Граждане американцы, про наш гексоген я знаю, а с вашим разберитесь, пожалуйста, сами — не мне вас учить. Похожая ситуация, кстати, в Польше была, когда моя книга там стала бестселлером. Приземляется самолет, я выхожу — это в первый раз было! — и тут же местные журналисты подскакивают и на 15 минут вопрос по каким-то польским делам задают. Я на это ответил: панове, вы обижаетесь, что русские вам все время тут диктовали, что надо делать, — зачем же еще один вам советчик, который будет совать нос в ваши дела? — вы сами великая нация!
Так вот, у меня на этот счет есть свое мнение, но я считаю, что морального права высказывать его публично не имею.

<tbody>
http://www.bulvar.com.ua/images/doc/50925b9-21.jpg


С женой-красавицей Татьяной Виктор Суворов вместе уже более 40 лет

</tbody>
— Как талантливого специалиста ГРУ, который в 23 года состоял уже...
— (вместе) ...в номенклатуре ЦК КПСС...
— ...хочу о бен Ладене спросить, которого вроде бы ликвидировали, только никто не увидел, как. Никому ни его трупа, ни могилы не предъявили, и у меня возникает вопрос: а был ли мальчик?
— Я себе задавал такой же, но, общаясь здесь, в Лондоне, с одним из наиболее успешных на этой планете телеведущих и журналистов, должен ответить: не знаю — я тут осведомлен не более, чем мой собеседник.
— Сайт WikiLeaks — что это? Его основатель и редактор Джулиан Ассанж — глобальный разоблачитель, самостоятельно запустивший руку в святая святых Пентагона и Госдепартамента США, или человек, за которым чьи-то спецслужбы стоят?
— Ой, снова хороший вопрос. Мне кажется, тут 60 на 40: 60 процентов — что парень работает сам, а 40 — что информацию ему сливают. Хочется верить, что бывают среди нас честные люди.
— Почти как у Высоцкого: «Но мне хочется верить, что это не так...».
— Да-да! Я повторяю и тысячи раз повторял, что войти в историю ужасно интересно, а то, что творится вокруг нас, — это история, и то, что случилось 10 минут назад, тоже. В нее входишь, как в Средиземное море, писал великий римский историк Корнелий Тацит: один шаг, другой, а потом открывается бездна, то есть ты начинаешь в какие-то проблемы вникать и, как только тебе это удается, погружаешься в них навсегда.

<tbody>
http://www.bulvar.com.ua/images/doc/e2b93e3-22.jpg


С женой-красавицей Татьяной Виктор Суворов вместе уже более 40 лет

</tbody>
— В некоторые лучше, по-моему, и не вникать...
— Вот именно, потому что это затягивает.
— На 40 процентов, однако ты все-таки допускаешь, что это разработка — по-твоему, спецслужбы какой страны могли организовать такой неслыханный слив информации?
— Ой, не знаю, но если исходить из того, кому это выгодно... Уж американцам-то явно невыгодно, но когда какой-то рядовой Брэдли Мэннинг появляется, который выдает просто невероятные объемы секретной информации и такое невинное личико у него...
— Похоже, ему самому невдомек, как это он умудрился...
— Да, явно не понимает, как все случилось, и тогда от 100 процентов я отнимаю 60, и возникают те самые 40.
— Не могу не спросить еще об одной акции по дискредитации — имею в виду то, что произошло с Домиником Стросс-Каном, теперь уже бывшим главой Международного валютного фонда, арестованным в Соединенных Штатах по неподтвердившемуся впоследствии обвинению в изнасиловании горничной... Почему, на твой взгляд, так действуют сексуальные скандалы на избирателей?
— Трудно сказать, во всяком случае, французы к такого рода вещам снисходительны, а по большому-то счету... Может, ревность существует мужская: вон у него какие возможности...
— ...бабы красивые, да?..
— ...а у меня нет: ах ты гад! — я за тебя не проголосую. Это ли срабатывает, или какие-то другие причины... Допускаю также, что организовать такой скандал проще всего, потому что, если я пытаюсь тебя в финансовых злоупотреблениях уличить...
— Как ты, человек, дважды приговоренный в Советском Союзе к расстрелу, считаешь: гибель самолета с президентом Качиньским и едва ли не всем руководством Польши — это спланированная акция или случайность?
— Вот тут подвожу читателей к такой точке зрения... Допустим, мы с тобой большие враги, и в моем доме случилось нечто, очень для тебя неприятное — например, зарезали ножичком твою собачку...
— ...любимую...
— Моя реакция вполне предсказуема — я кричу: да, мы враги, но это не моих рук дело, я не виноват и зову в свидетели не твоего друга, не моего, а любых граждан нейтральных: заходите, дескать, в мой дом и, пожалуйста, разберитесь. Посмотрите, это не мой ножик и не моя собачка — она сама сюда забежала, я ей даже сосиску скормил: вот как было дело.
Та же ситуация с русскими и поляками. Катынь — незаживающая в отношениях между двумя странами рана, и вот там происходит новая страшная катастрофа. В этой ситуации, конечно же, на русских подумают, но выход один: нейтральных наблюдателей пригласить, разбить им палатки прямо возле места крушения, поляков, конечно, позвать и только тогда начать разбирать обломки.
Вот колесо нашли от самолета, вот кусок крыла, а вот, наконец, самое главное — черные ящики. У любого нормального человека (не говорю умного — пусть и глупого, но нормального!) может быть только одна реакция: граждане, я эти ящики не трогал, и вы, поляки, пожалуйста, тоже не трогайте. Телекамеры здесь? Давайте сюда их, показывайте, что мы ни к обломкам борта не подходим, ни к ящикам, и немедленно приглашайте экспертов из Швейцарии, из Швеции, из Финляндии: я им верю, ты веришь — вот пусть и разбираются.
— Убедительно... А что делают россияне?
— Забирают эти ящики и увозят в Москву.
— И о чем это говорит?
— Ну или о потрясающей, дебильной глупости, или о заговоре.
— То есть возможно и то, и другое?
— В своей книге «Кузькина мать» я пишу, что коммунистические лидеры бывали двух типов: преступники или дураки, дураки или преступники.
— Попадались, однако, одновременно и те, и другие...
— Да, промежуточные варианты: преступные дураки и дурные преступники возможны, — но когда две крайности присутствуют одновременно: и дураки, и преступники, — это оборачивается такой глупостью, выше которой трудно даже придумать. Если президенту России доложили: случилась такая мерзость, ужас какой-то, — как должен он действовать? Обычно первым делом международную зовут организацию. Да, в этой международной организации тетя русская может работать — немедленно ее оттуда убрать и поставить шведа из-под Полтавы: пусть он разбирается, но тут поступили с точностью до наоборот.
Думаю, от этого пятна россиянам никогда не отмыться и не очиститься — это все равно как если бы я взял ножик с кровью собачки, обтер его об полу пиджака, а потом показал...
— Сколько процентов даешь ты на то, что это глупость, и сколько на то, что заговор?
— Тут 50 на 50 — железно, но в заговор, откровенно говоря, я не верю.
Ну зачем? — да на своей еще территории... У нас же полоний есть: можно привезти, чуть-чуть подлить (выпили, закусили — и все!), а так... Допустим, мы с тобой, хорошие мужики, готовим теракт — мы же не будем уничтожать этот самолет на своей земле?
— Ну а если рассуждать парадоксально, то почему бы и нет?
— А, ну да — чтобы не поверили, идти от противного, но это слишком уж сложно.
— Вас в ГРУ учили этому или нет?
— Учили, однако лучшее решение — самое простое.
— Полоний?
— Да, или над Атлантикой гробанулись — и никаких следов: «самолет продолжал полет в сторону моря» (как когда-то южнокорейский «Боинг»). Ну зачем тебе разбивать его на земле (да еще на своей!), где по обломкам можно все вычислить? — а так летел он куда-нибудь в Дубай над Красным морем и акулы съели потом все обломки.
— Концы в воду...
— Во-во, в соленую.
— Опять-таки как абсолютного эксперта буквально во всем хочу спросить: череда революций в арабских странах — это тоже происки чьих-то спецслужб?
— В свое время мой первый командир полка объяснял мне разницу между профессором и взводным. Он сказал, что профессор читает один какой-то предмет по то-о-олстому такому конспекту, а взводный объясняет все проблемы мира: и огневую подготовку, и тактику, и стратегию — и на все про все у него то-о-оненькая тетрадочка, так и я сейчас, на твой отвечая вопрос, чувствую себя в роли взводного командира 145-го гвардейского Будапешт­ского учебного мотострелкового полка.
Я считаю, что в человеческом обществе существуют какие-то моменты, неподвластные экспертам. Идет какое-то тектоническое, подспудное накопление кинетической энергии, с которой общество может сохраняться сколь угодно долго, а потом мгновенно рассыпается. Например, в январе 1991 года здесь, на Западе, была выпущена книга под названием «Советский Союз в 2000 году» — в ней все величайшие эксперты предсказывали, что будет с СССР на рубеже третьего тысячелетия, в каком направлении станет он развиваться. Я эту книжечку приобрел, и всегда, когда на нее смотрю, говорю: как же трудно быть предсказателем!
Думаю, что и в арабских странах критическая масса какая-то накопилась, которую могло привести в движение что угодно. Случилось что-то очень-очень простое — какому-то парнишке, допустим, в его бизнесе помешали, и вдруг такой чудовищный начался сдвиг, а если пойдем от обратного, представим, что собрались какие-то дяденьки и стали всем раздавать деньги: мол, поднимайтесь против правителей — ну, невозможная вещь! Я могу сколько угодно кому-нибудь заплатить: начинайте бунтовать против того или этого, — но они только деньги в карман положат и не про­изо­йдет ничего.
— Предпосылки нужны, правда?
— То есть необходимы не только причины, но и какая-то искра, которая не всегда в наличии. Общество может долго-долго существовать, а потом вдруг искра — и все взрывается: видимо, это и произошло. Ни в коем случае я не вижу за арабскими событиями никакой черной руки, и если бы народ так любил хотя бы египетского лидера Мубарака, он бы на площади не пошел.
— Можно было предположить хотя бы еще два-три года назад, что десятки тысяч людей выйдут в Москве на площади протестовать?
— Ни в коем случае. Я считаю — и это тоже моя идея — что искорка, маленькая такая, была высечена из-под путинского как раз каблука, когда ВВП сказал: «Мы с Димой, дескать, тут обсудили... У нас все давно было решено, так что, пацаны, успокойтесь. Это был вызов здравому смыслу, оскорбление обществу в целом и каждому гражданину России лично. Меня Россия своим сыном, даже блудным, не признает, но и я почувствовал себя оскорбленным, ведь если бы Путин сказал, что гражданин Медведев решил баллотироваться на второй срок, на третий — пожалуйста! — но когда всем дали понять, что Дмитрий Анатольевич просто отбыл номер, а сейчас место освобождает, это пощечина нации. Обождите, да как же так? Выходит, на троне сидел шут?
Мы, конечно, все знали, что Путин никуда и не уходил, но когда признание из его уст прозвучало, это была жуткая дикость, и некоторые арабские лидеры допустили такой же промах, потому как, находясь в верхах, люди, видимо, теряют ориентацию. Я не о сексуальной сейчас говорю...
— ...а об ориентации в пространстве...
— Да, и если каждый день человеку говорить: «Ты свинья!», он начнет хрюкать, но если постоянно твердят, что он гениален и велик, это куда опаснее. Даже я, будучи взводным и ротным, чувствовал, как от лести кружится голова, — ну, скажем, какой-то солдатик хочет получить отпуск и поэтому говорит мне, какой хороший я командир, и мне это нравится: так приятно! Понимаю же: гад он! — но хочется с ним иметь дело. Здорово, что служба моя про­шла в основном в учебной дивизии, где эти солдатики каждые полгода менялись, а если бы он мне на протяжении 12 лет повторял, какой его ротный великий? Я бы и вправду в это уверовал, а если бы не один подчиненный, а все?
Наверху окружение президента так и делает — он вечером усталый приходит, Первый российский канал включает, а оттуда: «Ой, какой он великий!», переключается на «Россию» — и там та же песня: великий, весь из себя мудрый...
— Да, безусловно: элита, мне кажется, какой-то инстинкт самосохранения имеет, и мы это в истории ХХ века, в истории нового тысячелетия видели неоднократно. Чувствуя, что народ начинает роптать, она к мысли приходит: а почему бы от набившего оскомину лидера не освободиться и на него всю ответственность не свалить? Примеры? Да хотя бы тот же товарищ Сталин, которого мы обсуждали. В 1953-1954 годах, когда Иосифа Виссарионовича уже не было, Никита Сергеевич и другие лидеры страны поняли, что страна не может себя прокормить (целинная земля ведь не просто так поднималась, а от того, что в стране не было хлеба).
Ситуация с продовольствием была совершенно жуткая, а у нас нахлебники: мы кормим Китай, который сейчас стал сверхдержавой, а тогда был нищим, помогаем, добиваясь их расположения, полякам, потому как они нас ненавидят, подбрасываем что-то восточным немцам, потому что экономика у них неэффективная. Во всех империях метрополия жила лучше колоний: скажем, Британия намного зажиточнее, чем подконтрольная ей Индия, Пакистан и Бангладеш, которые тогда были единым целым, или какие-то Кения, Нигерия и Уганда, а в России-то всегда было наоборот.
— Свои как угодно пусть выживают...
— Да, пояса пусть затянут, а этих задобрим, то есть в пространстве мы расширяемся, подкупая местных князьков. Сейчас вот та же ситуация в Чечне: надо ее кормить, и тогда будет единая Россия. Ага! — это, по сути, та же орда татаро-монгольская, но мы почему-то думаем, что, раз этого крокодила кормим, значит, его контролируем, а чеченцы — менталитет такой! — совсем наоборот считают: если русский дурак платит мне деньги, наверное, босс все-таки я, а не он — ну правда же?
— Безусловно...
— Не мы же русскому дураку платим, а он нам...
— Тебя никогда не занимал вопрос: почему Россия не живет нормально сама и не дает спокойно жить другим?
— Занимал, то есть когда ты спрашиваешь меня, кто американские башни взрывал, от ответа я ухожу, а вот когда говорим о России... Мы, по-моему, в прошлый раз этот вопрос обсуждали: мать у меня русская, а отец Богдан Резун — украинец, и когда меня спрашивают: ты русский или украинец? — я говорю, что это вопрос типа: ты кого любишь больше — маму или папу? Наверное, сейчас и в Украине, и в России десятки миллионов таких, как я, потому что брак украинки с русским у нас никогда смешанным не считался. Мы же неразделимы: русские, украинцы, белорусы, евреи — кого еще забыл назвать?
— Татары, башкиры...
— О да — представители некоторых других наций так в российскую почву вросли, что говорят по-русски лучше, чем я. Знаю много грузин, которым, чтобы что-то по-грузински сказать, нужно сначала включиться, а по-русски они общаются со мной запросто — почему это так, не знаю, но факт налицо. Большой русофоб маркиз де Кюстин (один из первых, кто описал Россию ХIХ века) сказал, что «раб, стоя на коленях, мечтает о мировом господстве», и он объясняет, почему, — это сублимация его рабского состояния.
В учебной 66-й гвардейской дивизии мы — я в этом признаюсь и надеюсь, мои солдатики меня простят — совершенно преднамеренно наших ребят нагибали, которых гнали потом в войска эшелонами. Я говорил им: «Служите вы не для меня — служим мы Родине. Думает офицер, а сержант — исполняет, а чтобы делать это хорошо, вы должны быть злыми сержантами, и вы выйдете от меня злыми, а чтобы стали такими, я буду опускать вас глубоко-глубоко вниз. Так бочку пустую, закупоренную мы тянем на дно и, когда отпускаем, она выскакивает».
Мы готовили сержантов для Прикарпатского военного округа, для Центральной и Южной группы войск, и я знаю, что мои друзья по Киевскому высшему общевойсковому командному училищу, которые там служили, выучку мою узнавали, и когда сержант мой туда попадал, они его спрашивали: «Слушай, а не гвардии лейтенант Резун был у тебя командиром взвода?». Мне это льстило, потому что до меня потом доходило.
У нас система подготовки такая была, когда людей опускали, и вот они, вырвавшись, вымещали свое унижение на других. Русский народ не зря говорит: «Не дай Бог свинье рогов, а холопу барства», а от того, что мы жили в рабстве всегда, нас тянуло так быть великими. Это, наверное, объяснение — другого не нахожу. Ну зачем тебе Босфор и Дарданеллы, если свинью негде держать, а?
— Логично...
— То есть жить ему негде, крыша у него прохудилась, а он мечтает: «Ой, как хорошо, еще вот Босфор возьму», и я это много раз видел. Вот карта и перед ней люди: а нам бы еще этот кусочек! Отчего они Сталина любят? Потому что мыслят, как он, но ему, отцу всех народов, это было зачем-то нужно, а мне-то зачем?
— Пусть голодные, голые, босые, зато наши ракеты летят дальше всех...
— Да, и в последней своей книге я разрушаю еще один миф. Мы так автоматом Калашникова гордимся: он, мол, даже на гербах некоторых государств присутствует, а я говорю: стойте, ребята, минуточку! Во-первых, автомат Калашникова — это не предмет национальной гордости, а наш национальный позор. С какой точки зрения? Если включаешь вечером Би-би-си, Си-эн-эн и так далее, невозможно увидеть новости, где бы не упоминался автомат Калашникова, — вот нету! «Ага, — скажешь ты, — а вот три года назад я смотрел новости — не было о нем ни слова. Я кивну: хорошо, но тогда о пулемете Владимирова шла речь, или танке Т-54, или о БТР-50П, или еще о чем-то.
— А сам автомат Калашникова хорош?
— Он-то хорош, но что же это за нация, если не может производить ничего, кроме матрешек и автоматов? Чем мы гордимся? Тем, что какие-то князьки дикие, которые только с дерева слезли, размахивают этими автоматами и помещают на свой герб? Стыдно должно быть, что ничего, кроме раз­рушительной силы, дать миру мы не способны.
— Ни высоких технологий, ни компьютеров, ни телевизоров, ни фотоаппаратов, ни автомобилей...
— Ничего! — вот и часы на мне швейцарские, а «калаш» у меня висит, правда, там кое-что удалено, потому как нельзя тут держать такое оружие дома. Впрочем, это еще не все — я тебе сейчас расскажу, где самая главная собака зарыта.
— Как говорил Горбачев: где собака порылась...
— Да, так вот, князьки африканские бегают с «калашами», а русскому человеку иметь ствол не разрешается. С древних времен была градация: свободный человек — это тот, кто вооружен, и наоборот, и вторая поправка к американской конституции гарантирует народу право на хранение и ношение оружия — они отвечают за свои действия, имеют собственное достоинство и готовы его защищать. Для нас фильм «Великолепная семерка» — это анекдот: кто-то что-то ска­зал, а его за оскорбление — ножом, и все мужики сидят здесь: ну...
— ...подумаешь, да?
— Ты помнишь этот момент? И никакой полиции не надо, потому что все вооружены, все с пистолетами, а нам оружие иметь нельзя, потому что друг друга пере­стреляем, и это первый признак рабства.
Я говорил уже, что в Израиле был, так вот, иду по улице, а навстречу девахи с автоматами. Есть даже песня о «суламифях с автоматом за плечом» — прямо в автобусе едет такая девушка, при формах...
— ...худышка...
— ...и держит в ру­ках не пистолет — автомат! — и никто никого не убивает. Замечу: там наших соотечественников четверть, и если были они у нас пьяницы и дебоширы, которые до беспамятства надирались, то почему, попав в Израиль, не перестреляли друг друга?
Поехал я в Латвию (на Русь мне нельзя, в Украину тоже, а в Латвию, Эстонию, Литву — пожалуйста), и приглашает меня фермер один: «А ты из браунинга стрелял?» — спрашивает. «Нет». — «Ну, пойдем, постреляем». Достает пистолет, и мы палим: так хорошо, просто чудесно, потому что из многих видов оружия я стрелял, а браунинга у меня никогда не было.

Kuki Anna
20.10.2012, 15:31
Из книги Виктора Суворова «Кузькина мать».
«Автомат Калашникова — национальный позор России: включите телевизор на любом телеканале во Франции, в Великобритании, на острове Тасмания, в Гондурасе или Катманду и — о чудо! — каждый день в любом выпуске новостей увидите автомат Калашникова. Мировая история творится с этим автоматом в руках, и у этого автомата русское имя!
Автомат Калашникова вписан в композицию государственных гербов некоторых африканских стран, например, Мозамбика, существовал проект герба Конго с его силуэтом, этот автомат выбирают своим символом террористические организации.
Автомат Калашникова вписан в Книгу рекордов Гиннесса как самое распространенное оружие нашей планеты. В мире сейчас около 100 миллионов автоматов Калашникова — один у меня в кабинете на стенке висит. На каждые 60 жителей планеты Земля — один «Калаш», и, кстати, в Африке мальчикам новое имя дают — Калаш.
Права на производство автомата Калашникова Советский Союз передал 18 странам — в основном в качестве безвозмездного дара, и теперь из-за безумной своей щедрости каждый год Россия теряет два миллиарда долларов.
Вы можете возразить: а вот сегодня «Калаша» в новостях не было! Не спорю, иногда такое случается, но тогда вместо него вы увидите гранатомет РПГ-7, пулемет Калашникова ПК, танк Т-54, пулемет Владимирова, зенитную установку ЭУ-23 или бронетранспортер БТР-60П.
Все это оружие безвозмездно передавалось любому, кто только объявит, что он борец против капитализма, — с правом собственного производства и технологической документацией, с бесплатным обучением производителей и пользователей.
Делалось это за счет Советского Союза, в котором в половине родильных домов не было горячей воды, а в половине школ — теплых туалетов, страны, которая не могла себя прокормить и обеспечить жильем своих офицеров, народ которой вырождался, спивался и вымирал, страны, не способной производить ничего, кроме оружия и матрешек, а нефть и газ — не наше творение. Сверлить дырки в земле — ума большого не надо, тем более что дырки за нас сейчас все чаще и чаще сверлит «Бритиш Петролеум».
Попытайтесь представить Африку или мусульманский мир без советского оружия вообще и без автомата Калашникова в част­ности — а ведь без них мир был бы другим. Зачем же Советский Союз насыщал мир оружием? Если не ради Мировой революции, то ради чего? Уж точно не ради материальной выгоды. Увы, кремлевские правители жили по принципу: сделать жизнь в своей стране столь же дос­той­ной, как и у вас, мы не можем, но пос­та­ра­­ем­ся вашу жизнь опустить на наш уровень.
И старались. Три четверти века. Не жалея себя, приговаривая: чтоб у соседа дом сгорел! И находятся люди, повторяющие с гордостью: а ведь наш автомат на гербе Мозамбика! — но все же главная собака зарыта совсем в другом месте, и это проклятое место я сейчас укажу. Радуясь появлению «Калаша» на гербах африканских князьков, мы как-то совсем упустили из виду, что нам-то самим иметь оружие в личном пользовании не полагалось. В советских магазинах автоматы не продавали, и не только автоматы — даже обыкновенный пистолет купить было невозможно. С оружием могли ходить чекисты, милиционеры и военные, но только при исполнении служебных обязанностей, и если офицера с девушкой встречала на улице шайка малолетней шпаны, защищать офицерскую честь он мог исключительно кулаками, а шпана нападала, только имея явное численное превосходство, и вооружена была арматурными прутьями.
Пошелестим страницами великой русской литературы и с удивлением обнаружим наличие оружия у всех наших любимых героев. Мыслью-молнией пронесемся-прогромыхаем по нетленным творениям Толстого и Куприна, Лермонтова и Чехова, Пушкина и Достоевского, Лескова и Салтыкова-Щедрина... Удивления не сдержать: в «Дубровском», например, есть эпизод о том, как репетитора-французика втолкнули потехи ради в комнату с огромным страшным медведем. Мишенька принюхался, встал на задние лапки и пошел на бедного мусью, а тот, не будь дураком, достал из кармана маленький пистолетик, вставил мишеньке в ухо да как бабахнет! — мишенька как стоял на задних лапках, так и опрокинулся. Сбежался народ, но ни у кого не возникло вопроса: да откуда у тебя, мусью, шпалер в кармане? Али на границе не шмонали? Али тут, у нас, оружием обзавелся? А вот в Советском Союзе уличили бы. И дали бы срок.
Так вот, господа, товарищи и братцы, так повелось с древнейших времен: свободный человек — это тот, кто вооружен. Во многих странах иметь оружие запрещалось сумасшедшим, инородцам и рабам, а в царской России даже инородцы с оружием ходили, как тот мусью со шпалером — только рабам в любых странах и во все времена запрещали иметь оружие, и советским гражданам оружие не полагалось, и гражданам свободной России — тоже.
Граждане свободной России, к какой категории себя отнесете? К инородцам или сумасшедшим?
Отвечаю: вас считают сумасшедшими и инородцами в вашей собственной стране.
А еще — рабами».

— «Россия, — говоришь ты, — может рухнуть завтра утром или даже сегодня вечером», и вторая цитата: «Распад России неизбежен». По-твоему, она действительно вот-вот развалится?
— Смотри, мы видели ситуацию, когда великий и могучий социалистический лагерь вдруг начал в середине 1989 года распадаться: Венгрия, Берлинская стена, Польша, ля-ля-ля, и заканчивается это в декабре расстрелом Чаушеску с супругой...
— ...ужасным причем...
— Прямо вот так: раз — и все! — как костяшки домино, повалились: р-р-р! Когда это случилось, наши лидеры должны были сесть и задуматься: а что же происходит? — но они не задали этот вопрос и не нашли на него ответа. Два года спустя рушится Советский Союз — кто бы подумать мог? Эксперты книгу «Советский Союз в 2000 году» пишут, а он рассыпается: кто бы поверил? — но ведь это тенденция...
— ...однако...
— Да, тенденция: громадный социалистический лагерь, за ним Советский Союз... Что дальше? А дальше распад России. Почему? Потому что 40 процентов всех богатств планеты на этой территории сосредоточено, а процент населения совершенно мизерный, и народ вымирает, Дальний Восток покидает, но долго так продолжаться не может. Я сам по рождению дальневосточник, там в гарнизонах рос до 10 лет, и у меня в тех краях остались друзья, так вот, когда им звоню, они говорят: «Сказать, что Дальний Восток китайский, нельзя, но он уже и не русский» — и приводят примеры.
В китайской диаспоре нередко случаются преступления — кражи, убийства, но никогда ни один китаец перед русским судом не предстал. Их сообщества по своим внутренним законам живут, и если кто-то из них кого-то убил — они все решают сами: исходя из своих принципов. Там мафия их...
— ...«Триада»...
— ...при этом число китайцев все время растет, а русских, наоборот, сокращается. Китайцу на родине больше одного ребенка иметь не разрешается, а приезжает в Россию и производит столько потомства, сколько хочет, поскольку российское законодательство этому не препятствует. Интересно, что русская женщина — это тоже тенденция! — замуж идет за китайца. Почему?
— Не пьет, не бьет ее, уважает, еще и деньги домой приносит...
— То есть выбирать ей между ним и пьяным русским мужиком нужно, который не способен жизнеспособные сперматозоиды выработать, и китайца она не из-за его желтого лица предпочитает, а из-за инстинкта продолжения рода, потому что муж-китаец будет воспитывать детей, не сопьется, не станет в 35 импотентом и не сдохнет в 40, но его дети будут уже китайцами, а не русскими. Когда русско-китайская семья возникает, она вскоре будет китайской, то есть проникновение идет именно таким путем.
Ну и еще одно. Вот смотри: когда один ребенок в семье, что это означает? Если, предположим, 100 миллионов человек население страны составляет, в следующем поколении их будет уже 50 миллионов, еще через какое-то время — 25 миллионов, то есть процесс этот необратим: как только начинает рождаться менее 2,3 ребенка на одну супружескую пару, население идет на убыль. Два родителя должны производить на свет более двух детей, потому что не все их ровесники могут оставить потомство: кто-то сумасшедший, кто-то не дожил до зрелости, кто-то вообще бесплоден.
Нация, в семьях которой растет по одному ребенку, вымирает, и именно это происходит сейчас с русскими, а тем временем рядом существует колоссальный, грандиозный Китай, который производит все: и компьютеры, и космические корабли, и атомные подводные лодки, и реакторы... Я посмотрел в своем доме: что там не китайское?
— Жена...
- (Смеется). Да, Танюшка у меня русская... Ну еще часы швейцарские, костюмчик для парадных выходов итальянский...
— ...сделанный на заводах в Китае...
— ...или на китайских швейных машинах, а все остальное made in China. О, недавно небольшой ролик видел — китайская технология. Показано просто сверло, но оно не круглое, а странной какой-то формы и квадратные дырки высверливает, то есть им движет компьютер, удары наносит, делая точно прямой угол. Это уже прогресс запредельный, фантастика — в Америке такие операции просто немыслимы.
— Чудо-сверло!
— Именно, и если Китаю — военной, технологической, культурной сверхдержаве — нужны колоссальные ресурсы...
— ...то он их возьмет...
— Он либо их купит — наш ведь чиновник продажный...
— ...либо завоюет...
— Да не надо ничего завоевывать! Китай распространяется просто: приходит китайский мужчина и берет себе русскую женщину в жены — вот и все, а русские с Дальнего Востока бегут, потому что идеи, которая бы объединила страну, у нас нет.
— Ну разве что воровать...
— Эта как раз разъединяет, потому что, если я у тебя украду, любить ты меня не будешь, поэтому, когда мы друг у друга воруем (а это наше национальное хобби, которое не то чтобы у нас в крови, но прививается), к будущему России я весьма пессимистически отношусь.
— Советские спецслужбы очень хотели тебя уничтожить физически: убить, отравить, расстрелять, четвертовать, колесовать, растворить в какой-нибудь кислоте, а сегодняшние российские спецслужбы охотятся за тобой или все, переключились уже на других?
— Об этом у них нужно спрашивать, и, кстати, недавно в очень солидном интернет-журнале один мой недруг меня поддел: а почему тебя не убили? Откровенно говоря, это чисто гэбэшный вопрос — он был придуман этими ребятами еще в 41-м и потом СМЕРШ им пользовался. Подлость вопроса заключается в том, что у живого человека ответа на него нет: действительно, а почему? — но у меня он есть и тому, кого это интересует, могу его дать. Товарищ чекист, руки коротки! — потому что система просто до невероятной степени разложилась. Когда десяток этих клоунов поймали в Америке, я сказал: «Хорошо, что они из ГБ, — все-таки не из ГРУ, не наши». К ним же из легальной резидентуры люди компьютеры налаживать приходили (смеется), но это анекдот, это за пределами анекдота, когда офицер СВР (службы внешней разведки) может вывезти в США сначала свою жену, потом детей, а затем помахать ручкой: «Ну, до свидания, ребята!» — и отправиться за семьей следом...
— Надоели вы мне!
— Не думаю, что достаточно их руки длинны, и верю в то, что забот у них хватает и без меня, кроме того, в политическую жизнь России я никогда принципиально не вмешивался. Я занимаюсь историей, показываю на ее примере закономерности, однако никогда по текущей политике Российского государства не высказывался, никогда не говорил, что нужно сделать, и не указывал своей рукой путь в светлое завтра — считаю, что морального права на это у меня нет, и поэтому, может, и пронесет...

Из книги Виктора Суворова «Кузькина мать».
«Разоблачители ищут — и находят — в биографиях Виктора Суворова и Владимира Резуна несоответствия.
Зря стараетесь, граждане, — соответствия и не должно было быть. Если бы я точно назвал имена, места и даты, это было бы подлостью по отношению к моим товарищам, сослуживцам и командирам, потому повествование по месту и времени я сместил и изменил имена — в своих книгах совершенно сознательно работал «на понижение».
В «Освободителе» и «Аквариуме» Виктор Суворов — колхозный шоферюга, который на базаре торгует арбузами и травит Днепр ядовитой мерзостью, а Владимира Резуна с 11 лет готовили в особых военных учебных заведениях.
Виктор Суворов поступил на первый курс Харьковского гвардейского танкового командного училища, а Владимир Резун — сразу на второй курс Киевского высшего общевойскового командного дважды Краснознаменного училища имени Фрунзе.
Виктор Суворов служил в штабе Прикарпатского военного округа, а Владимир Резун — в штабе Приволжского, в секретной запасной столице СССР.
Виктор Суворов попал в номенклатуру Центрального комитета старшим лейтенантом, а прыткий Резун — еще лейтенантом, побив все рекорды.
В «Аквариуме» я одной строкой упомянул о звонкой девочке из группы контроля, а в жизни Резуна дело этим не ограничилось.
Всем выпускникам Первого факультета Военно-дипломатической академии положен еще, как минимум, один год подготовки в разных управлениях ГРУ: через тот год прошел и Виктор Суворов, а в реальной жизни я попал на боевую работу за рубеж самым первым из всего выпуска, минуя этот год дополнительной подготовки.
Виктор Суворов работал в Вене — во втором по значению центре мирового шпионажа, а Резун — в Женеве, в первом центре, в главной его столице.
В «Аквариуме» у меня один Навигатор, а в настоящей жизни сменилось три резидента: два умных, третий — не очень. Когда через несколько лет после всего случившегося этот третий умер, никто из ГРУ не пришел его хоронить, хотя был он генерал-майором. Его люто ненавидели все — и начальники, и подчиненные, а полосатые штаны заработал он только потому, что брат его был помощником у товарища Брежнева. Этот умник в генеральских шта­нах рос в высоких кабинетах Москвы, и его первая должность за рубежом, высшая из всех возможных, — резидент ГРУ в Женеве. Он провалил все, что можно было провалить, — его образом я не стал свою книгу поганить.
И настоящих причин ухода никогда не объяснял: Виктор Суворов бежал один и из Австрии, Владимир Резун — с женой и малыми детьми из Швейцарии.
Я это к чему? К тому, что и «Рассказы освободителя», и «Аквариум» были написаны и опубликованы, во времена товарищей Брежнева и Андропова, когда Союз нерушимый республик свободных был велик и могуч, когда мало кто верил, что скоро его не станет. «Аквариум» — не обо мне, не о моих похождениях, а о том, как работает военная разведка от батальона и выше, до самых важных резидентур, и было у меня два пути. Первый: назвать всех, с кем выпало служить, по именам, и поломать много судеб, а второй — все имена, начиная с собственного, изменить и сдвинуть действие во времени и пространстве.
Особую осторожность я проявил, когда речь шла об агентуре. Прошу заметить: после моего ухода не было ни одного шпионского процесса, никто не был арестован и осужден. Может, плохо работал и ничего не знал? — но того, кто в стратегической агентурной разведке плохо работает, выгоняют после первого года, а я полный срок командировки отбыл, все три года. Мало того, в виде исключения оставлен был на четвертый год, в виде особого исключения — на пятый.
Чтобы никому не при­чинять неудобств, назвался чужим именем и решил никогда псевдоним не об­на­ро­до­вать. Впервые меня раскрыл начальник ГРУ генерал-полковник Тимохин: «Псевдоним Суворов взял себе бывший майор Резун Владимир Богданович» («Красная звезда», 29 апреля 1992 года), и вот теперь кри­тики укоряют меня: надо же было сдать всех, кого знал, надо было всех назвать настоящими именами, точно привязать действие к месту и времени, чтобы легко было вычислить не только тех, кто был рядом, но и тех, кто далече! Следовало раскрыть явки, имена и пароли, а особенно подробно и ярко подобало иностранную агентуру высветить, чтобы всех повязали и посадили!
Спасибо за совет, дорогие товарищи, но в этой жизни я иду только тем путем, который выбрал сам».

- (Задумчиво). Продолжают ли спецслужбы уже России за мной охотиться? Вопрос, кстати, того самого не­друга в интернет-жур­нале был поставлен так: почему Сашу Литвиненко убили, а тебя нет? — но причина еще и в том, что у Саши была открытая душа. Он никого не боялся и ни от кого не прятался, мог запросто с человеком каким-то встретиться и с ним говорить, а я перед тем, как дать интервью, допустим, какому-нибудь ведущему украинскому журналисту, сперва навожу справки...
— ...всесторонние?
— Да, вынюхиваю: не принес ли он маленький флакончик полония? (Шу­чу, конечно). Понимаешь, Саша Литвиненко считал, что мы в ХХI веке живем и этот режим достаточно цивилизован, чтобы людоедские методы не использовать, а я циник, пессимист, скептик...
— ...и просто опытный человек...
— Я в июне 1978 года сюда прибежал, а в сентябре здесь убили Георгия Маркова зонтиком (7 сентября 1978 года, выйдя с работы, болгарский диссидент, писатель и журналист Георгий Марков шел к своему автомобилю. Проходя через толпу людей на остановке, он почувствовал укол зонтиком, владелец которого извинился и уехал. На следующий день Маркова стали мучить приступы тошноты, резко поднялась температура, он был доставлен в больницу, где вскоре скончался. Расследование полиции показало, что во время укола зонтиком в икру его ноги была имплантирована металлическая капсула с рицином, найденная при вскрытии, — по утверждению бывшего генерала КГБ СССР Олега Калугина, убийство было санкционировано первым секретарем Болгарской Компартии Тодором Живковым. - Д. Г.). Это тот же режим — я после того ушки немножко прижал и ста­раюсь...
— ...в дождь из дома не выходить...
— Да, когда с зонтиками все ходят, поэтому ответа твой на вопрос не знаю. Завтра ты с этими ребятами можешь связаться и спросить их: «Охота продолжается или нет?» — и они чистосердечно ответят: «Ну, конечно же, мы не охотимся».
— Ты до сих пор хочешь получить разрешение на въезд на территорию Украины?
— Господи! Моей маме сейчас 94 года, я не видел ее уже давно, с тех пор, как она приезжала ко мне сюда, в Британию. Мой отец и мой дед похоронены в Черкассах, брат тоже живет в этом городе — ну о чем тут спрашивать? Я служил в Черновцах, учился в Конотопе, в Киеве. Кстати, мой дед (он всю жизнь это скрывал, но от любимого внука секретов у него не было) в Революционно-повстанческой армии у великого народного полководца Нестора Ивановича Махно воевал, и я этим горжусь.
— С тобой, наконец, все понятно: внук махновца...
— ...поэтому, когда ты задаешь мне этот вопрос, бравируя, я воскликнуть могу: «Да что мне! — не пускают, и пусть», — но чертики с вилами так иногда скребут... Ночью проснешься, в потолок смотришь и думаешь: «Граждане! Паны! Ну что я Украине плохого сделал?». Да, России я враг, но вам-то? Советскому Союзу я изменил первым. «Бай-бай, — ему сказал, — до свидания! Вот твои куклы, давай мои тряпки, и мы с тобой больше не дружим». После этого по моему пути пошла Украина, она тоже СССР изменила, но я враг, а они все хорошие? Я предатель, изменник, а они блюдут верность стране, которой уже нет? — я этой логики не понимаю.
Кто те люди, которые сегодня законы Украины творят и решают: пускать меня в страну или нет? Все они принимали присягу и клялись до последнего дыхания верность Коммунистической партии, советскому правительству и советскому народу хранить (такая была формулировка), и все изменили, а я в дураках остался.
Пока Советский Союз существовал, они за него были, — никто из них против не воевал, а когда СССР рухнул, все незалежными стали и с тризубом, с жовто-блакитными флагами маршируют и имперское прошлое свое проклинают. В то же время они ненавидят меня за то, что Советскому Союзу я изменил, — видимо, это сублимация предательства, в котором они признаться себе не хотят, и пока такие люди законотворчеством у вас занимаются, пожалуй, я подожду.
— Как писал Маяковский: «Когда такие люди...
— (вместе): ...в стране советской есть»...
— Я благодарен тебе за это пятичасовое интервью: смотрю на твои глаза усталые и понимаю, что элементарно тебя замучил...
— Нет, просто бессонная ночь сказалась. Знал, что встреча с Гордоном мне предстоит — ну, как перед этим нормальный человек спать может?
— Сейчас мы поедем и немножко в английском ресторане отдохнем, но я хочу надеяться на то, что придет время, когда сможем так же хорошо посидеть в украинском ресторане в Киеве, вспоминая эту и предыдущую встречи в Лондоне...
— Пока такой возможности у меня нет, но, бывая в Нью-Йорке, я непременно захожу в маленький, очень уютный ресторанчик под названием «Глечик», где меня знают, и это для меня кусочек родной Украины в моей душе, а иногда даже в моем желудке — там подают отличное сало и наливают горiлку з перцем...

Киев — Лондон — Киев

Kuki Anna
20.03.2014, 02:22
http://topwar.ru/uploads/posts/2014-02/1391781710_01.jpg

О неизбежности третьей мировой войны

Николай Поросков

Писателя Виктора Суворова знают во всем мире. Его книги расходятся огромными тиражами. Секрет прост: пишет интересно, я сказал бы – захватывающе, так, что трудно оторваться, идеи его необычны. Главная работа Суворова – «Ледокол». Это попытка доказать, казалось бы, недоказуемое: Вторую мировую войну начал не Гитлер, а Сталин! И если аргументы автора не вполне убедительны для многих, то сомнение в их головах он посеял точно. И желание самим разобраться. Пробудил интерес к истории.

Сказать, что у автора много противников, не сказать ничего. Под флагом «анти» написаны тома, над ними трудились десятки авторов. И не досужие рассуждатели, а доктора наук, академики, множество ученых из разных стран, военных, и среди последних – даже генерал армии, президент Академии военных наук. Одна книжка так и называется «Антисуворов». А один из авторов поименовал себя «Виктор Суровов» – в надежде, что читатель прочтет фамилию как «Суворов». Книги Виктора Суворова запрещены и не издаются в США, Израиле и некоторых других странах.

В борьбу с суворовским инакомыслием свою лепту внес и я. Хотя, признаюсь с позиций сегодняшнего дня, аргументы исследователя Суворова для меня много убедительнее скучных и вялых выкладок ученых. А тогда, в 1992 году, после моего интервью в «Красной звезде» с начальником Главного разведывательного управления Генштаба, где мы прошлись по предателю и хулителю Суворову, автору нашумевшей тогда книжки «Аквариум», мне позвонил из Англии ее автор. Думаю, помимо прочего он был благодарен за невольную с моей стороны рекламу в газете. Тогда он представился мне как «самый внимательный читатель «Красной звезды».
С тех пор, вот уже два десятка лет, он поздравляет меня с днем рождения, заканчивая разговор, часто долгий, свои традиционным: «Процветайте!» Я отвечаю тем же.

Однажды он прислал мне книгу с дарственной надписью: «Моему честному противнику». Людям из военной разведки, которые с недоумением спрашивают, что связывает меня с предателем, я показываю эту надпись: мы – честные противники.

Виктор Суворов, он же Владимир Богданович Резун, – бывший военный разведчик. Работал под оперативным прикрытием дипломата в штаб-квартире ООН в Женеве. Оттуда в 1978 году и убежал (с помощью Ми-6) в Англию. Как он уверяет, чтобы иметь возможность рассказать миру об истинных зачинателях великой бойни – Второй мировой войны.

В очередном разговоре я попросил Владимира Богдановича поделиться с читателями «НВО» своими мыслями относительно возможности третьей мировой.

Вот его ответ.

ПИСАТЕЛЬ О ПЕРЕНАСЕЛЕНИИ ПЛАНЕТЫ

Первая мировая война не решила никаких проблем человечества. Вступая в нее, никто из участников не предполагал и не предвидел, во что эта затея выльется. Иначе говоря, никакой фатальной неизбежности возникновения Первой мировой войны не было. Она возникла, но могла бы и не возникнуть.

Вторая мировая война тоже никаких проблем человечества не решила. Кто-то что-то урвал, кто-то потерял, кому-то крепко досталось, кому-то – еще больше. Кто-то на той войне хорошо погрел грязные руки. Но и эта война могла не возникнуть. Где-то в океане японцы сводили бы счеты с американцами, но Европа вполне могла бы решить возникшие территориальные проблемы без большого мордобития.

Сейчас ситуация совершенно иная. Население планеты стремительно растет. Я не привожу цифр. Каждый сам легко найдет, сколько было людей на планете во времена Бонапарта, сколько во времена Гитлера и Сталина.
Нас успокаивают: темпы прироста населения снижаются. Однако население Земли пусть и не так стремительно, но все равно растет. Но не это главное. Главное в том, что человечество уничтожает природную среду, в которой оно возникло, в которой оно существует. Невосполнимые ресурсы расхищаются самым варварским способом. Топить нефтью – топить ассигнациями. Это сказал великий русский ученый Дмитрий Иванович Менделеев. Нефть и газ – ценнейшее химическое сырье. Человечество это ценнейшее сырье попросту сжигает в топках электростанций и двигателях автомашин. Мы вырубаем леса, истребляем биологические ресурсы планеты, гадим вокруг себя отходами производства.

Ресурсы истощаются. Весьма скоро возникнет ситуация тонущего «Титаника», когда место в шлюпке надо будет брать только нахрапом. Поэтому третья мировая война, война за жизненные ресурсы, в отличие от первых двух неизбежна.

К числу обороняющихся я отношу Северную Америку, Европу, Россию. К числу наступающих – Китай и мусульманский мир.

Совсем недавно Китай был отсталой страной третьего мира. Сегодня – это великая экономическая и военная сверхдержава. Превращение произошло на наших глазах. Несколько десятилетий Китай сдерживал рост населения поистине драконовскими методами, когда семья могла иметь только одного ребенка. Эта политика, кроме положительных результатов, дала результат отрицательный. Единственный ребенок в семье – психологически совершенно иной тип человека, чем тот, который вырос в семье, где было пять или семь детей. Если эксперимент с одним ребенком в семье проводить на миллиарде людей, то национальная психология всего населения изменится коренным образом. И отнюдь не в лучшую сторону. Поэтому в Китае в настоящий момент резко усиливается позиция тех, кто считает семью с одним ребенком ненормальной. Запрет на двух детей в семье скоро будет полностью снят. Раньше запрет иметь больше одного ребенка был продиктован тем, что Китай не мог себя прокормить. Сейчас Китай не только может себя прокормить, но имеет достаточно средств, чтобы продовольствие скупать в других странах.

Я родился на Дальнем Востоке. В дальних (очень и очень дальних) гарнизонах прошло мое детство. До сих пор поддерживаю связь с теми, кто там живет. Мнение единое: Дальний Восток пока не китайский. Но он уже не русский. Китайцы переходят границу и тут оседают. Все проблемы в своих сообществах они решают сами – без вмешательства российских властей, судов, полиции и пр. То есть – они живут в России, но не по ее законам. Но они живут и не по законам Китая. Тут на них не распространяется запрет на многодетную семью. Проще говоря, Китай будет прирастать Сибирью. Китаю нужны природные ресурсы. Их в Сибири хватает. Не берусь предсказывать, будет решена проблема миром или войной, но в исторической перспективе не могут долго рядом существовать два государства, в одном из которых неисчерпаемые природные ресурсы и вымирающее население, а в соседнем – энергичный, растущий народ, которому эти ресурсы нужны.

Китай осваивает и другие территории. Китайские фирмы пускают корни в Африке. Режимы там повсеместно продажные. Китайцы скупают природные ресурсы и сами недра. Происходит вторая колонизация Африки, но в несколько иных формах. Формально африканские государства остаются независимыми, но экономически все больше зависят от Китая.

О СИТУАЦИИ В ИСЛАМСКОМ МИРЕ

Ситуацию в исламском мире рассмотрим на примере Египта. В начале ХХ века население было меньше 10 млн. В 2000 году – 66 млн. Сегодня – 91 млн. Население сгруппировано по берегам Нила. Прокормить себя эти люди не могут. Но в каждой кофейне на стенке висит засиженный мухами телевизор (сделанный в Китае). А фильмы в том телевизоре в большинстве своем – американские. Про красивую жизнь. Египетские мужики смотрят на роскошных баб и столь же роскошные дворцы, автомобили и яхты. Все они эту жизнь люто ненавидят. Это совершенно естественная психологическая реакция обиженных. И они же миллионами рвутся в Европу и Америку ради этой красивой жизни.

Бегущие в Европу и Америку спасаются от нищеты, от тоталитарного правления, от религиозного безумия. Но удивительная вещь: попав в Европу и Америку, в своих сообществах они возрождают те же порядки, от которых спасались. Вместе с ними в Европу и Америку лавиной идут глупость и невежество, лень и нищета, грязь и преступность, ненависть и нетерпимость, отсталость и первобытные предрассудки. А старый мир дряхлеет и разлагается.

Вот вам пример из жизни. Из Сомали в Великобританию бежал некто Саид Халиф. Работать не хочет. Но ему надо где-то жить. В самом престижном квартале Лондона он снял себе дом стоимостью 2 млн британских фунтов. Квартплата 8 тыс. британских фунтов в месяц, 96 тыс. в год. Денег у него нет. Но дом снял. Выселить его нельзя. Он человек. Права человека священны. Кто же платить будет? Понятно, что британское правительство. Но надо платить за газ, за свет. Приходится платить и за это. А он плодит детей. На детей получает пособие. Чем больше наплодит, тем лучше будет жить, ни черта не делая, кроме как размножаясь. Чтобы не уличили меня в искажении фактов, отсылаю к источнику: Daily Mail, 15 августа 2011 года.

Еще пример. Среди этого сброда уровень преступности чрезвычайно высок. Эту публику сажают. Правда, ненадолго. И вот сидит какой-нибудь Саид за убийство. Но долго не высидишь. Он человек. У него права. Ему хочется гулять. Его отпускают в увольнение. А он, тварь неблагодарная, из увольнения не возвращается. За 2012 год в британские тюрьмы не вернулись из увольнения 175 особо опасных уголовников, в их числе 37 осужденных за убийство. Источник: Daily Mail, 28 января 2013 года.

Что же власти намерены с этим безобразием делать? Попытайтесь отгадать. Правильно! Надо сделать так, чтобы человеку хотелось в тюрьму вернуться из увольнения. А то ведь не в каждой британской тюрьме еще есть плавательный бассейн.

Еще примерчик. Некто Абу Хамса ведет экстремистскую пропаганду в Британии, призывает к священной войне против неверных. У него нет глаза и кистей рук. Делал бомбу против британцев и на ней взорвался. Гражданином Британии не является. Но выставить его нельзя. У него права человека. 15 лет британское правительство пытается доказать в суде, что этот тип не только сам террорист, но и активно вербует в ряды террористов новых борцов. Этого Хамсу регулярно судят за его деяния. Но так как у него своих денег нет, британское правительство вынуждено нанимать ему лучших адвокатов. А раз адвокаты лучшие, то доказать в суде ничего не выходит.

Итак, этот Хамса ненавидит Великобританию и ведет против нее террористическую войну, британское правительство, которое этого Хамсу пытается вытурить из страны, тратит миллионы на его защиту. А еще ему нужно где-то жить, ему надо есть и пить. Поэтому он снимает дом, какой ему нравится, его бесплатно лечат, его кормят, одевают, платят его коммунальные расходы, дают пособия.

Но это случай особый: этот прохвост не является гражданином Британии, он в Британии спасается от несправедливых властей Иордании. Но помимо него и таких, как он, в Британии и во всех других странах Европы миллионы мусульман – тут родились и выросли. Они граждане Европы, и никакой суд не возьмется возбуждать дела об их высылке. Они уже европейцы во втором, а то и в третьем поколении. Город Марсель находится во Франции, но город этот арабский. Во многих городах Испании, Франции, Британии, Германии существуют грязные кварталы, населенные этой публикой. В 2030 году белые люди в Великобритании станут меньшинством.

Так вот при таком демографическом напоре со стороны африканских и арабских народов, при такой дряблости Европы вопрос ее оккупации решен.

Вариантов развития только два. Либо африканцы и арабы постепенно возьмут власть. Это обернется большой кровью. Либо европейцы однажды поднимутся на защиту своих стран. Это обернется большой кровью.

О ЖЕРТВЕ ВСЕОБЩЕГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ПРАВА

В Америке не лучше. В ХХ веке США – экономическая, политическая, финансовая и военная сверхдержава. Самая мощная в мире. Все это скоро станет историей. Америку, как и Европу, губит всеобщее избирательное право. Те, которые работают, и те, которые не работают и работать не хотят, имеют одинаковые права. Те, которые работать не хотят, то есть паразиты, голосуют, ясное дело, за доброго дядю, который их будет кормить. Добрые дяди в Америке нашлись. Они обещают кормить паразитов, обещания свои выполняют. Но где же они деньги берут? Без проблем: обдирают тех, кто работает. Легко быть щедрым за чужой счет. Легко делить чужие деньги.

Круг замкнулся. Паразиты голосуют за доброго дядю. Доброму дяде выгодно плодить паразитов, которые будут за него голосовать.
Мой друг Александр Никонов однажды предсказал, что будущий президент США будет черным. Предсказал за три года до прихода Обамы в Белый дом! Когда никто в мире о существовании какого-то Обамы еще не догадывался.

Пока паразитов было мало, Америка процветала. Но есть критический рубеж, проскочив который вернуться назад невозможно. Америка этот рубеж проскочила.

Недавно проехал на поезде из Вашингтона до Нью-Йорка. Тот, кто проехал тем же путем, подтвердит: на всем пути справа и слева бесконечные брошенные цеха заводов с выбитыми окнами.

В Чикаго проехал по кварталам, где живут люди, которые не работают. Ехать по тем кварталам надо часами. Люди эти – четвертое поколение паразитов.
Так вот: главные статьи американского экспорта – это фильмы о красивой жизни и зеленые фантики, которые Америка печатает не скупясь. Люди во всем мире верят зеленому фантику, потому готовы за него продавать плоды своего труда и невосполнимые ресурсы своих стран. То есть благополучие Америки базируется только на вере миллиардов. Доллар – самая мощная и самая наглая во всей человеческой истории финансовая пирамида. В любой момент она может рухнуть. Чтобы избежать краха, Америка яростно пытается захватить сырьевые ресурсы других стран. Ирак тому пример. Попытки захватить чужие ресурсы однажды обернутся войной.

Когда начнется большая драка за ресурсы, нам достанется больше всех. России предстоит сдерживать напор как мусульман, так и китайцев.

У нас самая большая в мире территория. У нас самая мощная концентрация природных ресурсов в мире. У нас есть все: нефть, газ, уголь, золото, платина, алмазы, уран, никель, железная руда, медь, ванадий, вольфрам, олово, молибден. Есть моря с крабами, есть реки с осетрами и лососями. Леса сколько хочешь. Пресной воды ни у кого в мире столько нет, один Байкал чего стоит. На реках крупнейшие в мире электростанции, рядом бокситы, а это алюминий в каких угодно количествах. Поэтому на наши богатства зарятся не только китайцы и мусульмане, но еще и американцы, и британцы, и все остальные европейцы.

А у нас вошло в моду оборону страны доверять роскошным блондинкам и торговцам табуретками. Когда Сердюков получил должность министра обороны, он объявил, что будет посещать лекции в Академии Генерального штаба. Это примерно то же самое, если бы деятель, не освоивший таблицы умножения, пошел слушать лекции в МГТУ имени Баумана.
Как в новом тысячелетии Россия будет защищать свои просторы и богатства, я даже не пытаюсь себе представить.

Такими словами завершил нашу беседу Виктор Суворов.
Первоисточник (http://http://nvo.ng.ru/)

Kuki Anna
16.02.2015, 16:24
http://infoglaz.ru/wp-content/uploads/1323791046_ao_mi6-007-de765.jpg

СТРАТЕГИЯ
В сентябре 1982 г. администрация США провела закрытую конференцию представителей ЦРУ, ЮСИА, «Голоса Америки», Радио «Свобода» и «Свободная Европа», на которой были утверждены меры по дальнейшему усилению идеологического давления на коммунистические страны. При этом была поставлена цель: «вынудить страны коммунистической орбиты пойти под влиянием настроений народа и экономической необходимости на уступки, которые могли бы стать зародышем демократических реформ и революций». Так была подхвачена и получила практическое воплощение идея Збигнева Бжезинского о постепенной дестабилизации положения в государствах Восточной Европы и, в частности, Польше как в «самом слабом звене среди коммунистических стран».

Впрочем, еще в январе 1948 г. конгресс США принял закон # 402, предписывающий американским СМИ, работающим на заграницу, «оказывать планомерное и систематическое воздействие на общественное мнение других народов». 15 апреля 1950 г. президент США Трумэн одобрил выработанную Советом национальной безопасности секретную директиву # 68, в которой Советский Союз был объявлен «врагом номер один» и ставилась задача «обеспечить коренное изменение природы советской системы, посеять внутри этой системы семена ее разрушения, поощрять и поддерживать беспорядки и мятежи в избранных, стратегически важно расположенных странах — соседях СССР».

Причем американцы опирались на опыт британских союзников. В конце октября 1939 г. английскому правительству был представлен «Меморандум #5736/G», подготовленный английской военной разведкой. Фактически это была долговременная программа действий, направленная на дестабилизацию положений в ряде советских республик Средней Азии и Закавказья, рекомендовавшая, в частности, проведение комплекса операций «с использованием религиозных, антирусских и националистических чувств и той ожесточенной ненависти, которую должен вызывать к себе нынешний режим во многих слоях населения».

ПЛАН «ЛЬОТЭЙ»
В истории Сикрет интеллидженс сервис (МИ-6) наивысшим достижением ныне считается долгосрочная операция «Льотэй», проводившаяся с конца 1940-х и вплоть до начала 1990-х гг. и направленная на разложение единства коммунистического лагеря. При этом был использован богатейший английский опыт стравливания оппозиционных британской короне движений.

Авторство замысла операции принадлежит заместителю директора МИ-6 полковнику Валентайну Вивьену. В качестве шефа внешней контрразведки он был осведомлен о существе всех операций МИ-6 на территории СССР, о специфике зарубежной активности советской разведки, а также о результатах разработки британскими спецслужбами крупнейших коммунистических партий в Европе.

Естественно, Вивьен знал и все подробности разногласий, возникших в этот период между Москвой и Белградом. Анализ этих материалов подтолкнул его к мысли о разработке комплексного плана борьбы с «советской угрозой» и использования ради этого всех имеющихся сил и средств на государственном уровне. Руководствуясь существовавшей в недрах МИ-6 практикой, Вивьен передал проект всем старшим офицерам, для того чтобы узнать их мнение.

После того как все комментарии и замечания были проанализированы, на свет появился документ, который позднее стал руководством для подразделений британской разведки, вовлеченных в операции против стран «русской орбиты».

План содержал теоретически обоснованные предложения по созданию такой ситуации, в результате которой лидеры европейских компартий и советские руководители были бы вынуждены бороться друг против друга. Этой инструкцией предусматривались фактически все аспекты механизма «сталкивания лбами».

Рождавшиеся при этом «искры» должны были разжечь пламя борьбы с мировым коммунизмом. Подробнейшая инструкция предусматривала инструментарий, источники финансирования и соображения по штатному расписанию всех субъектов борьбы с «коммунистической угрозой».

Аналитики британской разведки очень быстро поняли, что, если социалистическое сообщество лишить цельной идеологии и перессорить его членов между собой, весь монолит соцсодружества может рассыпаться. Именно в этой связи восточноевропейский отдел Оперативного управления МИ-6 стремился осуществлять постоянный контроль за развитием оперативной обстановки в Югославии, Польше и Венгрии. По данным агентуры отдела, выраженный «национализм» в рамках политики, проводимой в конце 1950-х гг. многими коммунистическими партиями, особенно в перечисленных странах, являлся главным образом реакцией на «отход Сталина от ленинских принципов интернационализма». Англичане, опираясь на этот тезис, не без оснований полагали, что все попытки СССР установить свое доминирующее положение в Восточной Европе рано или поздно должны будут вызвать сопротивление сторонников ленинской концепции «равенства и пролетарского интернационализма».

Кстати, небезынтересно, почему операция получила именно такое название.

Дело в том, что Льотэй — это французский маршал, участвовавший в колониальных войнах в Северной Африке. В преамбуле к плану МИ-6 был упомянут следующий эпизод из его жизни: «…однажды Льотэй направлялся со своей свитой во дворец, стоял полдень, нещадно палило африканское солнце.

Когда изнывающий от жары маршал распорядился по обе стороны дороги посадить деревья, которые давали бы тень, один из приближенных маршала заметил: «Но ведь деревья вырастут через 20-50 лет». «Именно поэтому, — прервал его маршал, — работу начните сегодня же». Этот принцип долговременности и был положен в основу операции, результаты которой предполагалось получить не сразу, а где-то ближе к концу столетия.

Суть операций заключалась в проведении последовательного комплекса акций на первый взгляд малозначительных и несущественных. Как предполагалось, в сумме своей они должны были принести плоды не ранее исхода XX в. Однако конечная цель выглядела настолько заманчивой, что даже не привыкшие идти на необоснованные затраты англичане (в Великобритании ни одна долгосрочная операция спецслужб не утверждается на государственном уровне без учета мнения министра финансов) санкционировали финансирование ее реализации.

С самого начала «Льотэй» задумывался как тотальный и непрерывно действующий механизм. Его главной задачей являлось постоянное выявление и перманентное использование трудностей и уязвимых мест внутри стран советского блока. В процессе реализации плана его исполнители должны были использовать все возможности для сбора разведывательных данных, обобщения их и организации соответствующих мероприятий, направленных на противопоставление интересов внутри стран Варшавского договора. При этом наиболее высоко ценились информация и операции, которые могли послужить делу подрыва престижа правящих партий и органов государственной власти, а в особенности парализации деятельности органов правопорядка, спецслужб и вооруженных сил.

ИСПОЛНИТЕЛИ
Непосредственное планирование и организация операций в рамках «Льотэя» были поручены специальной группе, которую возглавил ответственный представитель министерства иностранных дел Великобритании. Указанная группа была создана британским Комитетом по борьбе с коммунизмом 29 июня 1953 г. Осуществление сбора разведывательной информации и планирование ее дальнейшего использования в свете поставленных задач было возложено на МИ-6.

Аналогичные планы долговременных операций по разложению социалистического блока и каждой социалистической страны в отдельности были составлены и спецслужбами других стран Запада. В функции МИ-6, как головного подразделения разведывательного сообщества стран НАТО в Европе, была передана координация общих усилий на этом участке деятельности западных спецслужб.

«Льотэй» предусматривал создание на правительственном уровне ряда специальных органов по планированию и координации акций, направленных на подрыв коммунистических идей. В этих целях в 1953 г. при кабинете министров Великобритании появляется Комитет по борьбе с коммунизмом, который возглавил заместитель министра иностранных дел. В состав комитета с красноречивым названием вошли высокопоставленные представители разведки, министерства обороны, министерства иностранных дел, объединенного комитета начальников штабов и т.д. Первым председателем этого комитета стал Глэдуин Джэбб, имя которого он и получил. Позднее «Комитет Джэбба» был заменен консультативным комитетом по вопросам психологической войны («Комитет Додса-Паркера»). Все перечисленные органы на государственном уровне планировали и целенаправленно проводили тайные операции «психологической войны», предусмотренные планом «Льотэй».

Заметим, что на языке спецслужб «тайные операции» — «действия, тайно предпринимаемые какой-либо правительственной организацией с целью оказания влияния на политическую, экономическую или военную ситуацию за пределами собственной страны так, чтобы при этом роль правительства не была очевидной или не была бы общественно признанной». Понятие «психологическая война» означает «планомерное проведение пропагандистских и других психологических операций для оказания влияния на мнение, чувства и поведение враждебных иностранных группировок в целях достижения целей национальной политики».

«Специальные психологические операции» — это симбиоз целенаправленного и планомерного использование высшим государственным руководством скоординированной агрессивной пропаганды, идеологических диверсий и других подрывных политических, дипломатических, военных и экономических мероприятий для прямого или косвенного воздействия на мнения, настроения, чувства и в итоге на поведение противника с целью заставить его действовать в нужном направлении.

Исходя из этих определений, в конце 1950-х гг. в структуре МИ-6 закрытым распоряжением шефа разведки было создано особое подразделение под названием Специальные политические акции (СПА). В директиве сущность внешнеполитических акций была определена следующим образом — «…осуществление таких политических мероприятий, как организация переворотов, обеспечение работы «тайных» радиостанций, проведение подрывных акций, издание газет, книг, срыв международных конференций или же руководство ими, оказание влияния на выборы и т.д.» В структуре СПА была также создана специальная секция, которая называлась «Проп» (пропаганда), которая отвечала за подготовку и передачу на Би-би-си материалов, предназначенных для целевого продвижения в эфир. Кроме этого в интересах поддержки пропагандистских передач Би-би-си в составе МИД Великобритании был создан Информационно-исследовательский центр, который действовал в тесном контакте с МИ-6 и финансировался из бюджета разведки. В функции центра в соответствии с планом «Льотэй» входило получение и аналитическая обработка разведывательной информации об СССР и странах Восточной Европы, которая затем препарировалась таким образом, чтобы показать «пороки коммунизма». Подготовленные соответствующим образом материалы в обезличенном виде поступали в Европейскую службу Би-би-си для использования в ее передачах. Особое внимание при этом уделялось вопросу повышения достоверности радиопередач и увеличения доверия к радиостанции со стороны определенных контингентов слушателей.

Слежение за иностранными радиовещательными станциями и всеми гражданскими радиостанциями было организовано правительством Великобритании еще в 1939 г. Эта функция была поручена Службе слежения корпорации Би-би-си, размещенной в городе Рединг. Руководство службой осуществляет министерство иностранных дел, а финансирование — министерство финансов. Радио превратилось в настоящее оружие идеологической войны с тщательно разработанными приемами.

В декабре 1947 г. в Англии в качестве составляющей операции «Льотэй» был разработан стратегический план «Пропаганда третьей силы». Согласно его концепции Управлению коммунистической информации Форин офиса рекомендовалось «действовать уравновешенно, придерживаясь правдивой информации и сочетать антикоммунизм с антикапиталистическими аргументами, как это делается в спорах с парламентской лейбористской партией».

Одновременно в английской разведывательной службе для работы против СССР и стран Восточной Европы на территории Украины и Прибалтики был создан отдел «Нора» во главе с английским подданным русского происхождения Маккибином.

Kuki Anna
16.02.2015, 16:24
ПРАКТИЧЕСКАЯ РЕАЛИЗАЦИЯ
В летний сезон 1953 г. театр тайных операций получил наконец долгожданную возможность для дебютов и премьер. 17 июня в Восточном Берлине советским комендантом было введено чрезвычайное положение, поскольку на Сталин-аллею совершенно неожиданно для спецслужб СССР и ГДР вышло 100 тыс. человек. В других городах Восточной Германии к ним присоединилось еще 400 тыс. немцев.

При этом экономические требования переплелись с политическими, а общее число протестантов достигло 2 млн. Для подавления восстания были посланы советские войска. По данным Хайнца Фельфе, агента советской разведки в структуре БНД, инициаторами попытки путча, известного как операция «Юно» в рамках программы «Льотэй», были ЦРУ и Организация Гелена.

Реализуя директиву плана «Льотэй» на дестабилизацию обстановки в соцстранах и создание внутренней оппозиции, МИ-6 фактически за два года до начала волнений в Венгрии приступила к обучению будущих венгерских повстанцев обращению со взрывчатыми веществами и огнестрельным оружием. В этих целях в 1954 г. был налажен тайный вывоз диссидентов через венгерскую границу в британскую зону Австрии для обучения на специальных курсах подготовки боевиков. Оперативные работники МИ-6 встречали их на венгерской границе, чаще всего в пограничном городе Грац, и переправляли в горы к месту дислокации специально организованных курсов подготовки. После завершения трех-четырехдневных курсов их отправляли обратно в Венгрию. Так осуществлялась подготовка спецрезерва для будущего восстания.

О роли МИ-6 в подготовке восстания рассказывается и в книге Майкла Смита «Новый план, старый кинжал». В ней говорится, что катализатором восстания стало известие о секретной речи Хрущева в 1956 г. и развенчании им Сталина.

Это породило требование реформ, усилившееся в связи с вынужденной отставкой в 1955 г. либерального премьер-министра Венгрии Имре Надя.

23 октября 1956 года, как утверждается в книге Смита, 250 тыс. человек приняли участие в студенческой демонстрации в Будапеште, где звучали требования о выводе советских войск и возвращении Имре Надя. Имели место столкновения с силами безопасности, после чего в толпе появилось большое количество оружия. Говорили, что значительная его часть поступила с американских складов в Австрии, а другая была английского происхождения. В результате применения спецподразделениями «Комитета Додса-Паркера» и МИ-6 специальных методов психологической войны многие венгерские военные начальники примкнули к демонстрантам. Начался процесс образования новых органов власти: в городах — революционные комитеты, на заводах, по примеру югославов, — рабочие советы. Звучали требования вывода «оккупационных войск» из города.

После подавления восстания частями Советской армии 155 тыс. венгров бежало в Австрию. Британское правительство ответило решением о принятии 1500 эмигрантов, а потом полностью сняло квоты.

ИЗВЛЕЧЕННЫЕ УРОКИ
В 1959 г. в секретном приложении к плану «Льотэй» с учетом уроков, извлеченных из событий в Венгрии, западным спецслужбам были даны новые установки по корректировке основных целей и задач в отношении социалистических стран. Для дестабилизации обстановки в этих странах, в частности, было предложено приступить к созданию внутренней оппозиции, поддержки инакомыслия и более решительно использовать в этих целях существующие этнические и конфессиональные особенности населения.
Эти директивы, в частности, были использованы при подготовке, а также информационной и боевой поддержке афганских моджахедов, которым был открыт доступ к высокотехнологическим вооружениям.

Начиная с 1985 г., американские и британские спецслужбы широко снабжали моджахедов полученными со спутников разведывательными данными о советских целях на поле боя. Это было началом создания современной сети военного интернета. Американская разведка установила места нахождения ведущих советских генералов и регулярно следила за их передвижениями, также как и за передвижениями командующих, прибывающих в командировку из Москвы. Вся эта информация передавалась моджахедам. Им же сообщались планы военных операций, основанных на разведывательных данных, полученных со спутников, а также другие материалы, добытые в результате перехвата советских сообщений.

В перечень поставок боевой техники, передаваемой моджахедам, входили секретные средства связи, взрывные устройства замедленного действия и тонны пластиковой взрывчатки «С-4″ для актов саботажа в городах и партизанских налетов. В списке поставок значились дальнобойные снайперские винтовки со сложным оптическим прицелом и с очковыми приборами ночного видения для стрельбы на дальние дистанции, а также прицельные устройства для минометов, связанные со спутником американских ВМС, современные зенитные ракеты «Стингер», портативные снаряды с проводным наведением и другое оборудование. В целях конспирации оружие, закупаемое в больших объемах, обычно было копией советских образцов. Некоторая часть оружия имела китайскую, египетскую и польскую маркировку. В общей сложности, по официальным данным, США направили моджахедам оружие и деньги на сумму превышающую 2 млрд. долл. Это была самая крупная программа тайных операций со времен Второй мировой войны.

Специалисты разведки и офицеры вооруженных сил поставляли надежные средства связи и обучали, как пользоваться ими. Эксперты психологической войны провозили пропагандистские материалы и книги. Профессиональные подрывники инструктировали, как пользоваться взрывчаткой, химическими и электронными таймерами и приборами дистанционного управления ракетными установками, позволяющими приводить их в действие без присутствия моджахедов.

Для специальной подготовки моджахедов были организованы секретные учебные центры, оборудованные среди прочего электронными стимуляторами, позволяющими обучающимся прицеливаться и вести огонь на большом экране без фактического использования дорогостоящих ракет. В учебных центрах велось обучение партизанской войне и саботажу в городах, обучали навыкам нападений на автомашины, склады горючего и боеприпасов, нефтепроводы, туннели и мосты.

Без тайной программы поддержки западными спецслужбами моджахедов результаты войны в Афганистане могли оказаться другими. Без информационной поддержки разведывательными сведениями, поставлявшимися ЦРУ, многие бои были бы моджахедами проиграны. Без обучения инструкторов моджахеды были бы ужасно плохо оснащены для борьбы со сверхдержавой и нанесения ей конечного поражения.

ТУРИСТИЧЕСКИЙ «ПОЛИГОН»
Показателен и еще один аспект операции «Льотэй».

В начале 1960-х гг. при осуществлении МИ-6 широко использовались возможности туризма. В этих целях британской разведкой была разработана специальная программа под кодовым названием «Полигон». В ее основу было заложено задействование в разведывательных целях «легальных путешественников», то есть лиц, выезжающих в страны Восточной Европы в качестве участников международных совещаний, симпозиумов, конференций и т.д. Директором МИ-6 была подписана специальная директива по использованию туризма (как подданных Великобритании, так и граждан других стран) для сбора разведывательной информации и проведения акций в рамках «психологической войны». В директиве давалась установка на особое внимание, которое путешествующие разведчики должны уделять объектам, закрытым для дипломатических представителей, особенно расположенным в Прибалтике, на Западной Украине, на Урале, в городах по Сибирской железнодорожной магистрали, районах Крайнего Севера, а также ленинградском и одесском железнодорожных узлах.

Директива была разослана в резидентуры МИ-6 во многих странах, где находились представительства советского «Интуриста». Особое внимание в ней обращалось на установление контактов с потенциальными источниками информации. Позднее эта программа была распространена на развивающиеся страны Африки и Азии, где имелись объекты в лице представителей СССР и Восточной Европы.

За проведение операции отвечал 3-й отдел Оперативного управления МИ-6, в обиходе разведчиков известный как «группа русской орбиты». В функции этого отдела входило руководство работой резидентур, действующих в СССР и других странах Восточной Европы. Этот же отдел отвечал за накопление, обработку и классификацию разведывательной информации по различным объектам на указанной территории, а также за сбор сведений, которые были необходимы для организации разведывательной работы в этом регионе. «Группа русской орбиты» обеспечивала содействие другим «географическим» подразделениям МИ-6 при инструктаже их агентуры, выезжающей в СССР.

Она же вела специальные учеты и осуществляла проверку кандидатов на вербовку, подбираемых для таких поездок. Аналитиками разведки для туристов из МИ-6 были разработаны специальные вопросники.
Станислав ЛЕКАРЕВ
Источник: Служба внешней разведки РФ (http://infoglaz.ru/?goto=http%3A%2F%2Fsvr.gov.ru%2Fsmi%2F2002%2Fnvo20020524.htm)

Вероника Мендиола
23.02.2015, 23:04
10 шпионок, чьи жизни достойны экранизации

http://www.krasfun.ru/images/2015/2/32c3e_424.jpg

Вы, может быть, слышали о деятельности таких шпионок, как Жозефина Бейкер и Мата Хари, истории жизни которых неоднократно экранизировали. Но есть и много других женщин-шпионов, которые, даже если нам не нравятся их поступки, прожили увлекательнейшие жизни, о которых можно было бы снимать целые сериалы.

https://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/7/71/Noor_Inayat_Khan.jpeg

1. Нур Инайят Хан
Честно говоря, мы можем составить целый список потрясающих женщин, которые занимались шпионажем во время Второй мировой войны. Среди тех женщин была Инайят Хан, дочь индийца-мусульманина и американки. Отец Хан был пацифистским учителем суфизма, и Хан выросла во Франции, где она изучала детскую психологию в Сорбонне и музыку в Парижской консерватории. Перед началом Второй мировой войны, ее карьера была сосредоточена на написании поэзии и историй для детей. Но когда началась война, Хан и ее брат, Вилаят, решили помочь делу союзников, в частности, в борьбе с нацистами, надеясь, что если они хорошо проявят себя в войне, это будет способствовать улучшению отношений между английским и индийским народами. Она присоединилась к женскому вспомогательному корпусу ВВС и прошла подготовку в качестве радиста, после чего в конце концов была принята на работу в F-отдел (Франция) Управления специальных операций. Хотя некоторые из ее начальников считали, что она была слишком мягкой и нежной для занятий шпионажем, Хан поехала в оккупированный нацистами Париж, и, после арестов нескольких других радистов, была некоторое время, единственным радистом, все еще работаюшим в Париже, передавая сообщения обратно в Лондон. К сожалению, история Хан имеет трагический конец. Ее предали, раскрыв перед немцами, и она была арестована. Хотя Хан не раскрыла никаких секретов на допросе, она совершила ужасную ошибку: она копировала сообщения, которые она посылала, в свои записные книжки, которые немцы обнаружили. Они смогли успешно выдавать себя за Хан в дальнейших сообщениях в Лондон, в результате чего были захвачены три тайных агентам из Лондона. Когда-то нежная Хан оказала яростное сопротивление в тюрьме, и была классифицирована как "особо опасная". Ее держали в кандалах большую часть времени, и её постоянно избивали. Вместе с горсткой других сотрудников Управления специальных операций, ее отправили в Концентрационный лагерь Дахау, где они все были казнены. Хан появлялась несколько раз на телеэкране, в том числе в телевизионном сериале «Man Called Intrepid», в котором ее сыграла Барбара Херши.

http://www.peoples.ru/state/statesmen/nancy_wake/wake_3.jpg

2. Нэнси Уэйк
Вот то, что вам нужно знать о Нэнси Уэйк: когда-то она убила офицера СС ударом ладони по гортани. Родившаяся в Веллингтоне в 1912 году, Уэйк переехала в Сидней еще ребенком, но сбежала из дома в 16 лет. Она сначала работала медсестрой, но выучилась на журналиста, пока путешествовала по Нью-Йорку и Лондону. К тому времени, когда вспыхнула Вторая мировая война, Уэйк работала в газетных изданиях компании У. Херста в качестве европейского корреспондента. Уэйк знала об ужасах нацистского движения не понаслышке. В Вене, она стала свидетелем того, как банды нацистов без разбора избивали еврейских мужчин и женщин. Так что она решила использовать возможность присоединиться к французскому Сопротивлению. Она работала тайным агентом, используя свое кокетливое очарование, чтобы сбить с толку членов гестапо, и затем присоединилась к беженцам, помогая военнослужащим Армии союзников покинуть Марсель. Уэйк стала самой разыскиваемой личностью в гестапо, получив прозвище "Белая мышь" за свою способность бесследно ускользать в самый последний момент. Её голову оценили в пять миллионов франков. Уэйк в конце концов бежала из Франции, пересекла Испанию и в конечном счете достигла Великобритании. И это пока было только начало ее военной карьеры. Уэйк присоединилась к Управлению специальных операций, где она, показала себя метким стрелком во время обучения, и была направлена на работу в Овернь. В провинции она стала ответственной за организацию сброса оружия и грузов с парашютом, и даже участвовала в боях, руководя нападением партизан и диверсионными операциями. Во время одной из них, ее отряд был замечен часовым SS, и она использовала специальный прием, который она узнала во время обучения в Управлении: удар ладонью по гортани. Она сказала, что это был единственный раз, когда она воспользовалась им, и что она была очень удивлена, когда солдат упал замертво.
К концу войны Уэйк в итоге стала одной из получивших наибольшее количество наград женщин-военнослужащих, но Вторая Мировая война обошлась ей дорого: муж Уэйк, Генри Эдмонд Фиокка, не покинул Марсель, когда Уэйк сбежала оттуда. В итоге он был схвачен гестаповцами. Его долго пытали и в итоге казнили.

http://www.krasfun.ru/images/2015/2/6e6fc_9f4fd33cc5cfb783e8447463440c66d0.jpg

3. Мэри Баузер
Если речь заходит о деятельности шпионов во время американской гражданской войны, то обычно все говорят о Бэлл Бойд, шпионящей за Конфедерацию, но многие чернокожие мужчины и женщины (в том числе Гарриет Тубман) рисковали своей жизнью и свободой, шпионя и за Союз. Мэри Баузер родилась в рабстве в семье Ван Лью в Ричмонде, штат Вирджиния. Ее хозяйка послала ее на север, чтобы она получила образование, а позже распорядилась, чтобы она присоединилась к миссионерской общине в Либерии. Но Баузер ненавидела Либерию, и вскоре вернулась в Ричмонд, где она вышла замуж. После смерти Джона Ван Лью в 1843 году, жена Ван Лью, сын и дочь освободили всех своих рабов, в том числе Мэри Баузер. Этой дочерью была Элизабет "Бет" Ван Лью, сторонница отмены рабства, которая известна, как создательница шпионской организации для Союзной армии во время американской гражданской войны. И лучшим источником информации для Ван Лью была Мэри Баузер. Почему? Потому что Баузер работала в Белом доме Конфедерации. Баузер была блестящей женщиной с фотографической памятью, но она притворялась глуповатой, но хорошей служанкой для того, чтобы проникнуть в дом Джефферсона Дэвиса. Так как считалось, что Баузер не могла ни читать, ни писать, важные документы оставляли открытыми. Баузер читала эти документы, запоминала их, и отправляла информацию шпионской организации Ван Лью. Ближе к концу войны, члены этой семьи стали подозревать Баузер. Она покинула дом Дэвиса в 1865 году, и даже пыталась поджечь его, когда уходила, но у нее не получилось. Она пережила войну, продолжая писать и давать лекции о своей военной деятельности.

http://www.krasfun.ru/images/2015/2/6e6fc_58d588e656ba174457ed853159e36575.jpg

4. Шевалье д'Эон
Шевалье д'Эон - интереснейшая личность, даже вне рамок своей карьеры в качестве шпиона. Урожденный Шарль-Женевьев-Луи-Огюст-Андре-Тимоти д'Эон де Бомон, Д'Эон, вероятно, родился мужчиной и считался им официально в течение первых 49 лет своей жизни. Он работал в тайной сети «Королевский секрет» короля Людовика XV, и по плану заговора против монархии Габсбургов, был отправлен в Россию, чтобы встретиться с императрицей Елизаветой Петровной. Так как только женщины и дети могли пересечь границу России в то время, Д'Эону пришлось одеться в женское платье, и назвавшись Леа де Бомон, служить фрейлиной у императрицы Елизаветы. Живя в изгнании в Лондоне, Д'Эон стал объектом сплетен о своем истинном поле, а после смерти Людовика XV, вернулся во Францию и потребовал, чтобы его признали женщиной. Правительство короля Людовика XVI согласилось признать его женщиной, при условии, что он будет одеваться как женщина, а также выдали средства на новый гардероб. Д'Эон прожил свою жизнь как мадемуазель Шевалье Д'Эон де Бомон.

http://www.krasfun.ru/images/2015/2/6e6fc_6d20a743452a2ba6a3a9f89ef261ea7e.jpg

5. Йошико Кавашима
Йошико Кавашима была на самом деле китаянкой, дочерью члена маньчжурской императорской семьи. Но в возрасте восьми лет, ее удочерил японский шпион и авантюрист Нанива Кавашима, а после смерти родителей, она была отправлена в Токио. Очень красивая девчонка-сорванец с мальчишескими повадками, обучавшаяся восточным и западным боевым искусствам, Кавашимa стала очень популярным персонажем, благодаря своим шпионским подвигам в контролируемом японцами государстве Маньчжоу-Го, где она работала на японцев. В 1930 году она стала выступать по радио, а реальные и вымышленные истории о ее жизни появились в новостях. Конечно, знаменитая шпионка уже не занималась своей шпионской деятельностью, и стала откровенным критиком методов Квантунской армии в Маньчжоу-Го. Естественно, это вызвало трения между Кавашимой и ее начальством, и, в конце концов, она исчезла. Но она не закончила свою шпионскую карьеру. В 1945 году она была схвачена в Пекине китайскими офицерами контрразведки и казнена как предательница националистическим правительством. О Кавашиме сравнительно недавно вышел фильм о ее жизни, под названием «Последняя принцесса Маньчжурии».

http://www.krasfun.ru/images/2015/2/6e6fc_b7b5a6c658da8219e6d84e6832947735.jpg

6. Летучий эскадрон
Пока не ясно, насколько это правдивая история, а насколько исторический миф, родившийся благодаря пропагандистской кампании, но многие историки считают дворянку 16-го века Екатерину Медичи лидером своей собственной шпионской организации, L'escadron Volant, или Летучего эскадрона. Предположительно, Екатерина брала на работу красивых женщин для формирования сексуальных связей с могущественными людьми Двора, чтобы они могли узнать их секреты и передать их Екатерине. Среди предполагаемых членов этого Летучего эскадрона были Шарлотта де Сов, которая должна была шпионить за Франсуа, герцогом Алансонским, по поручению Екатерины, и Изабель де Лимёй. Последняя родила сына, отцом которого как она утверждала, был Луи, принц Конде. По словам историка Марка Strage, Екатерина удалила Изабель со двора, в частности, из-за ее неосмотрительности во время своего романа.

http://www.krasfun.ru/images/2015/2/6e6fc_e78bf77b523a476552133075f01a51ef.jpg

7. Мануэла Саенс
Мануэла Саенс - еще одна женщина, вся жизнь которой просто завораживает. Вся её жизнь была связана с борьбой Латинской Америки за независимость от испанского владычества. Саенс, пожалуй, наиболее известна как любовница венесуэльского революционера Симона Боливара, но Саенс занималась тайной политикой и прежде, чем она встретила Боливара. В 1819 году Саенс и ее муж, английский купец Джеймс Торн, участвовали в заговоре с целью свергнуть Хосе де ла Серна, вице-короля Перу. Боливар стал при жизни известен как Освободитель, но он сам называл Саенс Освободительницей Освободителя, потому что она помогла ему бежать из Боготы в 1828 году, когда мятежные офицеры пытались убить его. После смерти Боливара в 1830 году, Саенс была сослана в Колумбию, и в итоге умерла в нищете и безвестности. Но в течение своей жизни, она была активным участником многих крупных политических изменений в Южной Америке.

http://www.krasfun.ru/images/2015/2/6e6fc_2a1894b9b6f609fd2273c1dc0cc0c6f6.jpg

8. Мелита Норвуд
Одна из самых ценных шпионов КГБ, Мелита Норвуд была в деле, начиная с 1930-х годов, и не уходила на пенсию до 1972 года, пока ей не исполнилось 60 лет. Норвуд была британкой, но она была также сторонницей коммунизма и решила заниматься шпионажем в пользу Советского Союза, потому что она хотела поддержать «новую систему» этой страны. Норвуд пользовалась своей службой в Британской Научно-исследовательской Ассоциации Цветных металлов, через Норвуд проходили документы, связанные с ядерной оружейной программой – и, по-видимому, ускоряла советский ядерный прогресс. Интересно, что муж Норвуд, сын русских родителей, был в курсе ее деятельности, но не одобрял ее.
Британская разведка узнала о роли Норвуд в Холодной войне в 1992 году, после предательства архивариуса КГБ Василия Митрохина, но её история держалась в секрете до 1999 года. Норвуд получала советскую пенсию за свою службу и никогда не пыталась шпионить за свою собственную страну. Но она стала объектом общественного восхищения к концу своей жизни, будучи более известной как "бабушка шпионка."

http://www.krasfun.ru/images/2015/2/6e6fc_5cf7976cbc4183becf7992476a83e08c.jpg

9. Сара Эмма Эдмондс
Если верить ее мемуарам, то Сара Эмма Эдмондс была, вероятно, самым совершенным мастером маскировки, шпионя за Армию Союза, во время американской гражданской войны. На самом деле, Эдмондс участвовала в гражданской войне, изменив свой облик. Она была зачислена во 2-й Мичиганский пехотный полк, одетая как мужчина, назвав себя Франклином Флинтом Томпсоном. Она служила под командованием генерала Макклеллана в качестве полевой медсестры, и, по ее собственным записям, занимала место шпиона Союза. Эдмондс утверждала, что часто путешествовала по Конфедерации, замаскировавшись, иногда темнокожим мужчиной или женщиной, ища информацию и воруя документы у офицеров Конфедерации. Однако, когда она заболела малярией, она дезертировала из армии, опасаясь, что обнаружат, что она женщина. В итоге она прослужила остальную часть войны в качестве медсестры, но на этот раз в женском платье.

http://www.krasfun.ru/images/2015/2/dfbf7_c44903f8b1d2ca1ff551e4936bece8ff.jpg

10. Марта Кнокерт
Марта Кнокерт была не только шпионкой во время 1-й мировой войны, она была также автором шпионских романов. В 1915 году Кнокерт работала в медсестрой в немецком военном госпитале в Рулерсе, Бельгии, когда ее друг Люселль Дельдонк завербовал ее в качестве британского агента разведки. Она шпионила за немецкими военнослужащими в ходе своей работы, работая вместе с другими бельгийскими женщинами-шпионами. Но ее деятельность не ограничивалась шпионажем; она также устроила деверсию, перерезав телефонную линию, которую прослушивал священник, шпионящий в пользу немцев. На самом деле, эта миссия и привела в итоге к поимке Кнокерт. Пробравшись в заброшенную канализационную систему, Кнокерт разместила взрывчатые вещества под немецким складом боеприпасов. К сожалению, во время миссии, она потеряла часы, на которых были выгравированы ее инициалы. Она была арестована и провела два года в тюрьме в Генте, и была выпущена в конце войны. Она вышла замуж за британского офицера, который был «автором-призраком» ее мемуаров «Я был шпионом», по которым сняли фильм в 1933. Далее она писала и опубликовала очень много шпионских романов.

Источник (http://muz4in.net/news/10_shpionok_chi_zhizni_dostojny_ehkranizacii/2015-02-15-37780)

Kuki Anna
17.03.2015, 12:19
http://www.vazhno.ru/images/documents/d8/d8160f35ec649069293f6c4df746d1c4/1-res-jpg-w980h500cx60cy63.jpg

Британская военная разведка планировала после окончания Второй мировой войны проведение ряда секретных операций, направленных против советского режима. Об этом, как пишет The Guardian, стало известно из рассекреченных документов, хранящихся в Национальном архиве.

По сведениям The Daily Telegraph, планы были составлены в 1947 году службой MI6 по запросу военных властей страны, обеспокоенных растущим влиянием советского блока. Главным разработчиком программы был руководитель службы военной разведки Стюарт Мензис (Stewart Menzies).

Самыми безобидными предложениями главы MI6 названо распространение среди советских граждан поддельных продуктовых талонов, документов и валюты. Также Мензис предлагал запугивать советских функционеров и выставлять их в нелепом свете.

Среди более серьезных мер упоминалась организация диверсий на железных дорогах, по которым ходили военные составы. В частности, глава MI6 предлагал подкидывать в поезда посылки с взрывчаткой и горючими веществами.

Наконец, в некоторых случаях Мензис считал нужным прибегать к «ликвидации отдельных фигур». В частности, он предлагал компрометировать высокопоставленных партийных и советских чиновников с помощью подброшенных поддельных улик, а также сомнительных телефонных звонков. Кроме того, глава MI6 предлагал похищать советских руководителей, обставляя это так, чтобы их соотечественники считали похищенных предателями и перебежчиками.

Несмотря на то, что программа MI6 была разработана по запросу властей, в правительстве ее признали неприемлемой. В частности, как пишет The Guardian, резко против плана выступил министр иностранных дел Эрнст Бевин (Ernest Bevin). В ответном письме Мензису он подчеркнул: «Мы выпускаем на свободу силы, которыми будет сложно управлять… Я считаю, что это не самый удачный вариант в условиях войны».

Нежелание Лондона осложнять отношения с советским блоком и боязнь новой войны были настолько сильны, что британцы стали уговаривать США не предпринимать резких шагов, полагая, что Вашингтон разрабатывает план мятежа против советского руководства. О существовании таких планов, пишет The Times, британцам рассказал американский дипломат Джордж Кеннан, в будущем известный как один из инициаторов сближения США и СССР.

В результате, как указывается в рассекреченных документах, под давлением из Лондона Вашингтон отказался финансировать эмигрантские группировки, готовые поднять мятеж. Вместо этого британцы и американцы договорились совместно саботировать производство в странах Восточный Европы.

А что нам расскажут еще лет через 50 ? (http://masterok.livejournal.com/995081.html)

Dmitry Samoylov
24.03.2015, 21:58
http://infoglaz.ru/wp-content/uploads/1323791046_ao_mi6-007-de765.jpg

СТРАТЕГИЯ
В сентябре 1982 г. администрация США провела закрытую конференцию представителей ЦРУ, ЮСИА, «Голоса Америки», Радио «Свобода» и «Свободная Европа», на которой были утверждены меры по дальнейшему усилению идеологического давления на коммунистические страны. При этом была поставлена цель: «вынудить страны коммунистической орбиты пойти под влиянием настроений народа и экономической необходимости на уступки, которые могли бы стать зародышем демократических реформ и революций». Так была подхвачена и получила практическое воплощение идея Збигнева Бжезинского о постепенной дестабилизации положения в государствах Восточной Европы и, в частности, Польше как в «самом слабом звене среди коммунистических стран».

Впрочем, еще в январе 1948 г. конгресс США принял закон # 402, предписывающий американским СМИ, работающим на заграницу, «оказывать планомерное и систематическое воздействие на общественное мнение других народов». 15 апреля 1950 г. президент США Трумэн одобрил выработанную Советом национальной безопасности секретную директиву # 68, в которой Советский Союз был объявлен «врагом номер один» и ставилась задача «обеспечить коренное изменение природы советской системы, посеять внутри этой системы семена ее разрушения, поощрять и поддерживать беспорядки и мятежи в избранных, стратегически важно расположенных странах — соседях СССР».

Причем американцы опирались на опыт британских союзников. В конце октября 1939 г. английскому правительству был представлен «Меморандум №5736/G», подготовленный английской военной разведкой. Фактически это была долговременная программа действий, направленная на дестабилизацию положений в ряде советских республик Средней Азии и Закавказья, рекомендовавшая, в частности, проведение комплекса операций «с использованием религиозных, антирусских и националистических чувств и той ожесточенной ненависти, которую должен вызывать к себе нынешний режим во многих слоях населения».

ПЛАН «ЛЬОТЭЙ»
В истории Сикрет интеллидженс сервис (МИ-6) наивысшим достижением ныне считается долгосрочная операция «Льотэй», проводившаяся с конца 1940-х и вплоть до начала 1990-х гг. и направленная на разложение единства коммунистического лагеря. При этом был использован богатейший английский опыт стравливания оппозиционных британской короне движений.

Авторство замысла операции принадлежит заместителю директора МИ-6 полковнику Валентайну Вивьену. В качестве шефа внешней контрразведки он был осведомлен о существе всех операций МИ-6 на территории СССР, о специфике зарубежной активности советской разведки, а также о результатах разработки британскими спецслужбами крупнейших коммунистических партий в Европе.
Естественно, Вивьен знал и все подробности разногласий, возникших в этот период между Москвой и Белградом. Анализ этих материалов подтолкнул его к мысли о разработке комплексного плана борьбы с «советской угрозой» и использования ради этого всех имеющихся сил и средств на государственном уровне. Руководствуясь существовавшей в недрах МИ-6 практикой, Вивьен передал проект всем старшим офицерам, для того чтобы узнать их мнение.

После того как все комментарии и замечания были проанализированы, на свет появился документ, который позднее стал руководством для подразделений британской разведки, вовлеченных в операции против стран «русской орбиты».
План содержал теоретически обоснованные предложения по созданию такой ситуации, в результате которой лидеры европейских компартий и советские руководители были бы вынуждены бороться друг против друга. Этой инструкцией предусматривались фактически все аспекты механизма «сталкивания лбами».

Рождавшиеся при этом «искры» должны были разжечь пламя борьбы с мировым коммунизмом. Подробнейшая инструкция предусматривала инструментарий, источники финансирования и соображения по штатному расписанию всех субъектов борьбы с «коммунистической угрозой».
Аналитики британской разведки очень быстро поняли, что, если социалистическое сообщество лишить цельной идеологии и перессорить его членов между собой, весь монолит соцсодружества может рассыпаться. Именно в этой связи восточноевропейский отдел Оперативного управления МИ-6 стремился осуществлять постоянный контроль за развитием оперативной обстановки в Югославии, Польше и Венгрии. По данным агентуры отдела, выраженный «национализм» в рамках политики, проводимой в конце 1950-х гг. многими коммунистическими партиями, особенно в перечисленных странах, являлся главным образом реакцией на «отход Сталина от ленинских принципов интернационализма». Англичане, опираясь на этот тезис, не без оснований полагали, что все попытки СССР установить свое доминирующее положение в Восточной Европе рано или поздно должны будут вызвать сопротивление сторонников ленинской концепции «равенства и пролетарского интернационализма».
Кстати, небезынтересно, почему операция получила именно такое название.


Дело в том, что Льотэй — это французский маршал, участвовавший в колониальных войнах в Северной Африке. В преамбуле к плану МИ-6 был упомянут следующий эпизод из его жизни: «…однажды Льотэй направлялся со своей свитой во дворец, стоял полдень, нещадно палило африканское солнце.

Когда изнывающий от жары маршал распорядился по обе стороны дороги посадить деревья, которые давали бы тень, один из приближенных маршала заметил: «Но ведь деревья вырастут через 20-50 лет». «Именно поэтому, — прервал его маршал, — работу начните сегодня же». Этот принцип долговременности и был положен в основу операции, результаты которой предполагалось получить не сразу, а где-то ближе к концу столетия.

Суть операций заключалась в проведении последовательного комплекса акций на первый взгляд малозначительных и несущественных. Как предполагалось, в сумме своей они должны были принести плоды не ранее исхода XX в. Однако конечная цель выглядела настолько заманчивой, что даже не привыкшие идти на необоснованные затраты англичане (в Великобритании ни одна долгосрочная операция спецслужб не утверждается на государственном уровне без учета мнения министра финансов) санкционировали финансирование ее реализации.

С самого начала «Льотэй» задумывался как тотальный и непрерывно действующий механизм. Его главной задачей являлось постоянное выявление и перманентное использование трудностей и уязвимых мест внутри стран советского блока. В процессе реализации плана его исполнители должны были использовать все возможности для сбора разведывательных данных, обобщения их и организации соответствующих мероприятий, направленных на противопоставление интересов внутри стран Варшавского договора. При этом наиболее высоко ценились информация и операции, которые могли послужить делу подрыва престижа правящих партий и органов государственной власти, а в особенности парализации деятельности органов правопорядка, спецслужб и вооруженных сил.

ИСПОЛНИТЕЛИ
Непосредственное планирование и организация операций в рамках «Льотэя» были поручены специальной группе, которую возглавил ответственный представитель министерства иностранных дел Великобритании. Указанная группа была создана британским Комитетом по борьбе с коммунизмом 29 июня 1953 г. Осуществление сбора разведывательной информации и планирование ее дальнейшего использования в свете поставленных задач было возложено на МИ-6.

Аналогичные планы долговременных операций по разложению социалистического блока и каждой социалистической страны в отдельности были составлены и спецслужбами других стран Запада. В функции МИ-6, как головного подразделения разведывательного сообщества стран НАТО в Европе, была передана координация общих усилий на этом участке деятельности западных спецслужб.

«Льотэй» предусматривал создание на правительственном уровне ряда специальных органов по планированию и координации акций, направленных на подрыв коммунистических идей. В этих целях в 1953 г. при кабинете министров Великобритании появляется Комитет по борьбе с коммунизмом, который возглавил заместитель министра иностранных дел. В состав комитета с красноречивым названием вошли высокопоставленные представители разведки, министерства обороны, министерства иностранных дел, объединенного комитета начальников штабов и т.д. Первым председателем этого комитета стал Глэдуин Джэбб, имя которого он и получил. Позднее «Комитет Джэбба» был заменен консультативным комитетом по вопросам психологической войны («Комитет Додса-Паркера»). Все перечисленные органы на государственном уровне планировали и целенаправленно проводили тайные операции «психологической войны», предусмотренные планом «Льотэй».

Заметим, что на языке спецслужб «тайные операции» — «действия, тайно предпринимаемые какой-либо правительственной организацией с целью оказания влияния на политическую, экономическую или военную ситуацию за пределами собственной страны так, чтобы при этом роль правительства не была очевидной или не была бы общественно признанной». Понятие «психологическая война» означает «планомерное проведение пропагандистских и других психологических операций для оказания влияния на мнение, чувства и поведение враждебных иностранных группировок в целях достижения целей национальной политики».

«Специальные психологические операции» — это симбиоз целенаправленного и планомерного использование высшим государственным руководством скоординированной агрессивной пропаганды, идеологических диверсий и других подрывных политических, дипломатических, военных и экономических мероприятий для прямого или косвенного воздействия на мнения, настроения, чувства и в итоге на поведение противника с целью заставить его действовать в нужном направлении.

Исходя из этих определений, в конце 1950-х гг. в структуре МИ-6 закрытым распоряжением шефа разведки было создано особое подразделение под названием Специальные политические акции (СПА). В директиве сущность внешнеполитических акций была определена следующим образом — «…осуществление таких политических мероприятий, как организация переворотов, обеспечение работы «тайных» радиостанций, проведение подрывных акций, издание газет, книг, срыв международных конференций или же руководство ими, оказание влияния на выборы и т.д.» В структуре СПА была также создана специальная секция, которая называлась «Проп» (пропаганда), которая отвечала за подготовку и передачу на Би-би-си материалов, предназначенных для целевого продвижения в эфир. Кроме этого в интересах поддержки пропагандистских передач Би-би-си в составе МИД Великобритании был создан Информационно-исследовательский центр, который действовал в тесном контакте с МИ-6 и финансировался из бюджета разведки. В функции центра в соответствии с планом «Льотэй» входило получение и аналитическая обработка разведывательной информации об СССР и странах Восточной Европы, которая затем препарировалась таким образом, чтобы показать «пороки коммунизма». Подготовленные соответствующим образом материалы в обезличенном виде поступали в Европейскую службу Би-би-си для использования в ее передачах. Особое внимание при этом уделялось вопросу повышения достоверности радиопередач и увеличения доверия к радиостанции со стороны определенных контингентов слушателей.

Слежение за иностранными радиовещательными станциями и всеми гражданскими радиостанциями было организовано правительством Великобритании еще в 1939 г. Эта функция была поручена Службе слежения корпорации Би-би-си, размещенной в городе Рединг. Руководство службой осуществляет министерство иностранных дел, а финансирование — министерство финансов. Радио превратилось в настоящее оружие идеологической войны с тщательно разработанными приемами.

В декабре 1947 г. в Англии в качестве составляющей операции «Льотэй» был разработан стратегический план «Пропаганда третьей силы». Согласно его концепции Управлению коммунистической информации Форин офиса рекомендовалось «действовать уравновешенно, придерживаясь правдивой информации и сочетать антикоммунизм с антикапиталистическими аргументами, как это делается в спорах с парламентской лейбористской партией».

Одновременно в английской разведывательной службе для работы против СССР и стран Восточной Европы на территории Украины и Прибалтики был создан отдел «Нора» во главе с английским подданным русского происхождения Маккибином.

Dmitry Samoylov
24.03.2015, 21:58
ПРАКТИЧЕСКАЯ РЕАЛИЗАЦИЯ
В летний сезон 1953 г. театр тайных операций получил наконец долгожданную возможность для дебютов и премьер. 17 июня в Восточном Берлине советским комендантом было введено чрезвычайное положение, поскольку на Сталин-аллею совершенно неожиданно для спецслужб СССР и ГДР вышло 100 тыс. человек. В других городах Восточной Германии к ним присоединилось еще 400 тыс. немцев.

При этом экономические требования переплелись с политическими, а общее число протестантов достигло 2 млн. Для подавления восстания были посланы советские войска. По данным Хайнца Фельфе, агента советской разведки в структуре БНД, инициаторами попытки путча, известного как операция «Юно» в рамках программы «Льотэй», были ЦРУ и Организация Гелена.

Реализуя директиву плана «Льотэй» на дестабилизацию обстановки в соцстранах и создание внутренней оппозиции, МИ-6 фактически за два года до начала волнений в Венгрии приступила к обучению будущих венгерских повстанцев обращению со взрывчатыми веществами и огнестрельным оружием. В этих целях в 1954 г. был налажен тайный вывоз диссидентов через венгерскую границу в британскую зону Австрии для обучения на специальных курсах подготовки боевиков. Оперативные работники МИ-6 встречали их на венгерской границе, чаще всего в пограничном городе Грац, и переправляли в горы к месту дислокации специально организованных курсов подготовки. После завершения трех-четырехдневных курсов их отправляли обратно в Венгрию. Так осуществлялась подготовка спецрезерва для будущего восстания.

О роли МИ-6 в подготовке восстания рассказывается и в книге Майкла Смита «Новый план, старый кинжал». В ней говорится, что катализатором восстания стало известие о секретной речи Хрущева в 1956 г. и развенчании им Сталина.

Это породило требование реформ, усилившееся в связи с вынужденной отставкой в 1955 г. либерального премьер-министра Венгрии Имре Надя.
23 октября 1956 года, как утверждается в книге Смита, 250 тыс. человек приняли участие в студенческой демонстрации в Будапеште, где звучали требования о выводе советских войск и возвращении Имре Надя. Имели место столкновения с силами безопасности, после чего в толпе появилось большое количество оружия. Говорили, что значительная его часть поступила с американских складов в Австрии, а другая была английского происхождения. В результате применения спецподразделениями «Комитета Додса-Паркера» и МИ-6 специальных методов психологической войны многие венгерские военные начальники примкнули к демонстрантам. Начался процесс образования новых органов власти: в городах — революционные комитеты, на заводах, по примеру югославов, — рабочие советы. Звучали требования вывода «оккупационных войск» из города.

После подавления восстания частями Советской армии 155 тыс. венгров бежало в Австрию. Британское правительство ответило решением о принятии 1500 эмигрантов, а потом полностью сняло квоты.

ИЗВЛЕЧЕННЫЕ УРОКИ
В 1959 г. в секретном приложении к плану «Льотэй» с учетом уроков, извлеченных из событий в Венгрии, западным спецслужбам были даны новые установки по корректировке основных целей и задач в отношении социалистических стран. Для дестабилизации обстановки в этих странах, в частности, было предложено приступить к созданию внутренней оппозиции, поддержки инакомыслия и более решительно использовать в этих целях существующие этнические и конфессиональные особенности населения.

Эти директивы, в частности, были использованы при подготовке, а также информационной и боевой поддержке афганских моджахедов, которым был открыт доступ к высокотехнологическим вооружениям.

Начиная с 1985 г., американские и британские спецслужбы широко снабжали моджахедов полученными со спутников разведывательными данными о советских целях на поле боя. Это было началом создания современной сети военного интернета. Американская разведка установила места нахождения ведущих советских генералов и регулярно следила за их передвижениями, также как и за передвижениями командующих, прибывающих в командировку из Москвы. Вся эта информация передавалась моджахедам. Им же сообщались планы военных операций, основанных на разведывательных данных, полученных со спутников, а также другие материалы, добытые в результате перехвата советских сообщений.

В перечень поставок боевой техники, передаваемой моджахедам, входили секретные средства связи, взрывные устройства замедленного действия и тонны пластиковой взрывчатки «С-4″ для актов саботажа в городах и партизанских налетов. В списке поставок значились дальнобойные снайперские винтовки со сложным оптическим прицелом и с очковыми приборами ночного видения для стрельбы на дальние дистанции, а также прицельные устройства для минометов, связанные со спутником американских ВМС, современные зенитные ракеты «Стингер», портативные снаряды с проводным наведением и другое оборудование. В целях конспирации оружие, закупаемое в больших объемах, обычно было копией советских образцов. Некоторая часть оружия имела китайскую, египетскую и польскую маркировку. В общей сложности, по официальным данным, США направили моджахедам оружие и деньги на сумму превышающую 2 млрд. долл. Это была самая крупная программа тайных операций со времен Второй мировой войны.

Специалисты разведки и офицеры вооруженных сил поставляли надежные средства связи и обучали, как пользоваться ими. Эксперты психологической войны провозили пропагандистские материалы и книги. Профессиональные подрывники инструктировали, как пользоваться взрывчаткой, химическими и электронными таймерами и приборами дистанционного управления ракетными установками, позволяющими приводить их в действие без присутствия моджахедов.

Для специальной подготовки моджахедов были организованы секретные учебные центры, оборудованные среди прочего электронными стимуляторами, позволяющими обучающимся прицеливаться и вести огонь на большом экране без фактического использования дорогостоящих ракет. В учебных центрах велось обучение партизанской войне и саботажу в городах, обучали навыкам нападений на автомашины, склады горючего и боеприпасов, нефтепроводы, туннели и мосты.

Без тайной программы поддержки западными спецслужбами моджахедов результаты войны в Афганистане могли оказаться другими. Без информационной поддержки разведывательными сведениями, поставлявшимися ЦРУ, многие бои были бы моджахедами проиграны. Без обучения инструкторов моджахеды были бы ужасно плохо оснащены для борьбы со сверхдержавой и нанесения ей конечного поражения.

ТУРИСТИЧЕСКИЙ «ПОЛИГОН»
Показателен и еще один аспект операции «Льотэй».

В начале 1960-х гг. при осуществлении МИ-6 широко использовались возможности туризма. В этих целях британской разведкой была разработана специальная программа под кодовым названием «Полигон». В ее основу было заложено задействование в разведывательных целях «легальных путешественников», то есть лиц, выезжающих в страны Восточной Европы в качестве участников международных совещаний, симпозиумов, конференций и т.д. Директором МИ-6 была подписана специальная директива по использованию туризма (как подданных Великобритании, так и граждан других стран) для сбора разведывательной информации и проведения акций в рамках «психологической войны». В директиве давалась установка на особое внимание, которое путешествующие разведчики должны уделять объектам, закрытым для дипломатических представителей, особенно расположенным в Прибалтике, на Западной Украине, на Урале, в городах по Сибирской железнодорожной магистрали, районах Крайнего Севера, а также ленинградском и одесском железнодорожных узлах.

Директива была разослана в резидентуры МИ-6 во многих странах, где находились представительства советского «Интуриста». Особое внимание в ней обращалось на установление контактов с потенциальными источниками информации. Позднее эта программа была распространена на развивающиеся страны Африки и Азии, где имелись объекты в лице представителей СССР и Восточной Европы.

За проведение операции отвечал 3-й отдел Оперативного управления МИ-6, в обиходе разведчиков известный как «группа русской орбиты». В функции этого отдела входило руководство работой резидентур, действующих в СССР и других странах Восточной Европы. Этот же отдел отвечал за накопление, обработку и классификацию разведывательной информации по различным объектам на указанной территории, а также за сбор сведений, которые были необходимы для организации разведывательной работы в этом регионе. «Группа русской орбиты» обеспечивала содействие другим «географическим» подразделениям МИ-6 при инструктаже их агентуры, выезжающей в СССР. Она же вела специальные учеты и осуществляла проверку кандидатов на вербовку, подбираемых для таких поездок. Аналитиками разведки для туристов из МИ-6 были разработаны специальные вопросники.
Станислав ЛЕКАРЕВ
Источник: Служба внешней разведки РФ (http://infoglaz.ru/?goto=http%3A%2F%2Fsvr.gov.ru%2Fsmi%2F2002%2Fnvo20020524.htm)

Kuki Anna
22.06.2015, 16:55
http://russian7.ru/wp-content/uploads/2015/03/01c04abe6096.jpg (http://russian7.ru/2015/03/5-samykh-gromkikh-operacijj-kgb-za-rubezhom/)

Аллен Даллес говорил: «Об успешных операциях спецслужбы помалкивают, а их провалы говорят сами за себя». Однако нам все же известны несколько успешных операций КГБ СССР за рубежом, которые провальными не назовешь.

Операция "Вихрь"

http://russian7.ru/wp-content/uploads/2015/03/operac41.jpg (http://russian7.ru/wp-content/uploads/2015/03/operac41.jpg)
(https://relap.io/r?s=2VqU01ABJEQgxkLlD8Q:3bV_kFIuQPA:ZEdcAw:M-veOg:hEGfCuwm:VjpCpg:aHR0cDovL3d3dy5tYXJrZXRnaWQuY29tL2doaXRzLzc5NDI1MjYvaS84OTMvMC9wcC8zLzEvP2g9WktBZDRZVVFxYXRWR3FNdjZVOW1TbkE4c3JPUjlOYm9uYVNmT2NmMUFsNTJQUDRHNEdUcE1pTHlhdDJNVTg3Qg:Xdzirw:eyJ3aWQiOjQyNjIsImdpZCI6MiwidWciOiJERTpIRTp2UURDNnJoVVRUYyJ9:QbLRKA&_s=0o0vPA)
(https://relap.io/r?s=2VqU01ABJEQgxkLlD8Q:3bV_kFIuQPA:ZEdcAw:M-veOg:hEGfCuwm:VjpCpg:aHR0cDovL3d3dy5tYXJrZXRnaWQuY29tL2doaXRzLzc5NDI1MjYvaS84OTMvMC9wcC8zLzEvP2g9WktBZDRZVVFxYXRWR3FNdjZVOW1TbkE4c3JPUjlOYm9uYVNmT2NmMUFsNTJQUDRHNEdUcE1pTHlhdDJNVTg3Qg:Xdzirw:eyJ3aWQiOjQyNjIsImdpZCI6MiwidWciOiJERTpIRTp2UURDNnJoVVRUYyJ9:QbLRKA&_s=0o0vPA)Поздним вечером 3 ноября 1956 года на переговорах с советской стороной офицеры КГБ СССР арестовали нового министра обороны Венгрии Пала Малатера. Уже в 6 часов утра 4 ноября советское командование отправило в эфир кодовый сигнал «Гром». Он означал начало операции «Вихрь» по подавлению венгерского восстания.

Задача подавления мятежа возлагалась на Особый корпус. В общей сложности, в операции «Вихрь» участвовало более 15 танковых, механизированных, стрелковых и авиадивизий, 7-я и 31-я воздушно-десантные дивизии, железнодорожная бригада (больше 60 тысяч человек).

Для захвата городских объектов были созданы спецотряды, их поддерживали 150 десантиников и БМД и по 10-12 таков. В каждом отряде были сотрудники КГБ СССР: генерал-майор Павел Зырянов, генерал-майор Кузьма Гребенник (будет назначен военным комендантом Будапешта), известный нелегал Александр Коротков. В их задачи входила организация захвата и арест членов правительства Имре Надя.
За один день были захвачены все основные объекты в Будапеште, члены правительства Имре Надя укрылись в югославском посольстве.

22 ноября в 18.30 у посольства Югославии в Будапеште выстроились легковые автомобили и небольшой автобус, в котором находились дипломаты и члены венгерского правительства, в том числе и Имре Надь. Полполковник КГБ приказал пассажирам автобуса покинуть его, но дожидаться реакции не стал. Автобус взяли в «коробочку» несколько бронетраспортеров. Председатель КГБ Серов доложил в ЦК, что «И. Надь и его группа арестованы, доставлены в Румынию и находятся под надежною охраной».

Ликвидация Степана Бандеры

http://russian7.ru/wp-content/uploads/2015/03/5248.jpg (http://russian7.ru/wp-content/uploads/2015/03/5248.jpg)

Ликвидировать Степана Бандеру было не так просто. Он всегда ходил с телохранителями. Кроме того, его опекали западные спецслужбы. Благодаря их содейсствию несколько покушений на лидера ОУН было сорвано.

Но КГБ умел ждать. Агент КГБ Богдан Сташинский несколько раз приезжал в Мюнхен (под именем Ганса-Иоахима Будайта), пытаясь найти следы Степана Бандеры. В поисках помог... простой телефонный справочник. Псевдоним Бандеры был «Поппель» (нем. дурак), его то и нашед Сташинский в справочнике. Там же значился и адрес предполагаемой жертвы. Затем много времени ушло на подготовку к операции, поиск путей отхода, подбор отмычек и так далее.

Когда Сташинский в следующий раз прибыл в Мюнхен, с ним уже было орудие убийства (миниатюрное двуствольное устройство, заряженное ампулами с цианистым калием), ингалятор и защитные таблетки.
Агент КГБ начал ждать. Наконец, 15 октября 1959 года, примерно в час дня он увидел, как машина Бандеры заезжает в гараж. Сташинский воспользовался заранее приготовленной отмычкой и первым проник в подъезд. Там были люди - какие-то женщины переговаривались на верхних площадках.

Первоначально Сташинский хотел дождаться Бандеру на лестнице, но долго там оставаться он не мог - его могли обнаружить. Тогда он решил спускаться по лестнице. Втреча состоялась уже у квартиры Бандеры на третьем этаже. Украинский националист узнал Богдана - до этого он уже встречал его в церкви. На вопрос «Что вы здесь делаете?» Сташинский протянул в сторону лица Бандеры газетный сверток. Прозвучал выстрел.
Операция "Тукан"

http://russian7.ru/wp-content/uploads/2015/03/2cccc7e52b.jpg (http://russian7.ru/wp-content/uploads/2015/03/2cccc7e52b.jpg)

Кроме акций возмездия и организации подавления восстаний КГБ СССР также много сил уделяло поддержке угодных Советскому Союзу режимов за рубежом и борьбе с неугодными.

В 1976 году КГБ совместно с кубинской спецслужбой ДГИ была организована операция «Тукан». Она заключалась в формировании нужного общественного мнения по отношению к режиму Аугусто Пиночета, который неоднократно заявлял, что главным его врагом и врагом Чили является коммунистическая партия. По словам бывшего офицера КГБ Василия Митрохина, идея операции принадлежала лично Юрию Андропову.
«Тукан» преследовал две цели: дать негативный образ Пиночета в средствах массовой информации и простимулировать правозащитные организации к началу активных действий по внешнему давлению на лидера Чили. Информационная война была объявлена. В третьей по популярности американской газете New York Times вышло целых 66 статей, посвящённых правам человека в Чили, 4 статьи, посвящённых режиму Красных кхмеров в Камбодже и 3 статьи о соблюдении прав человека на Кубе.

Во время операции «Тукан» КГБ также сфабриковал письмо, где американская разведка обвинялась в политических преследованиях чилийской спецслужбы ДИНА. В дальнейшем многие журналисты, включая Джека Андерсона из New York Times, даже использовали это сфабрикованное письмо как доказательство причастности ЦРУ к нелицеприятным моментам операции «Кондор», направленной на ликвидацию политической оппозиции в ряде стран Южной Америки.

Вербовка Джона Уолкера

http://russian7.ru/wp-content/uploads/2015/03/iirw196.jpg (http://russian7.ru/wp-content/uploads/2015/03/iirw196.jpg)

КГБ был известен многими успешными вербовками специалистов западных спецслужб. Одной из самых удачных оказалась вербовка в 1967 году американского шифровальщика Джона Уолкера.

В это же время в руках КГБ оказалась американская шифровальная машина KL-7, которая использовалась всеми службами США для шифровки сообщений. По словам журналиста Пита Эрли, который написал о Уолкере книгу, с вербовкой американского шифровальщика возникла ситуация, «как если бы ВМС США открыли филиал своего центра коммуникаций прямо посреди Красной площади».

Все годы (17 лет!), пока Джон Уолкер не был рассекречен, вооруженные и разведовательные силы США оказывались в патовой ситуации. Где бы ни проходили секретные учения, организуемые по всем правилам конспирации, всегда рядом оказывались сотрудники КГБ. Уолкер передавал таблицы ключей к шифровальным кодам ежедневно, но вовлек в свою агентурную сеть семью, что его и погубило.

На скамье подсудимых он оказался благодаря показаниям бывшей жены Барбары. Его приговорили к пожизненному заключению.

Освобождение заложников "Хезболлы"

http://russian7.ru/wp-content/uploads/2015/03/19704_1000.jpg (http://russian7.ru/wp-content/uploads/2015/03/19704_1000.jpg)

30 сентября 1985 года в Бейруте были захвачены четверо сотрудников советского посольства (двое из них - кадровые сотрудники КГБ Валерий Мыриков и Олег Спирин). Захват происходил «по классике»: блокировка машин, черные маски, стрельба, угрозы. Сотрудник консульского отдела Аркадий Катков попробовал оказать сопротивление, но один из нападавших остановил его пулеметной очередью.

Ответственность за захват взяла на себя ливанская группировка «Силы Халеда Бин аль-Уалида», однако бейрутская резидентура КГБ установила, что истинными организаторами захвата являлись шиитские фундаменталисты «Хезболлы» и палестинские активисты ФАТХа. Также поступила информаиция о том, что захват советских дипломатов был согласован с радикальными представителями духовенства Ирана, а террористы получили благословение религиозного лидера «Хезболлы» шейха Фадлаллы.

Захват имел политические цели. «Хезболла» хотела заставить Москву оказать давление на Сирию, нужно было, чтобы Сирия отказалась от операции по зачистке подконтрольных ФАТХу и «Хезболле» территорий в Триполи и Бейруте.

Несмотря на то, что Москва выполнила почти все требования террористов, заложников не спешили возвращать. В 6 томе книги «Очерки истории российской внешней разведки» указывается, что Центр предложил своему резиденту в Бейруте встретиться с тогдашним духовным лидером «Хизбаллы» и оказать на него давление. Встреча состоялась, резидент пошел ва-банк и сказал, что «СССР проявил максимум терпения, однако может перейти к серьезным действиям».

До аятоллы донесли мысль, что если советских заложников не отпустят, то случайная советская ракета (например, СС-18) может случайно угодить в шиитскую святыню – иранский город Кум или ещё куда-нибудь во время полуденной молитвы. Аятолла задумался, а потом сказал, что надеется с помощью Аллаха освободить заложников.

Бейрутской резидентурой КГБ также были завербованы несколько представителей ближайшего окружения Имада Мугния (он руководил захватом), а также арестованы несколько его родственников. Массированное психологическое давление оправдалось: по прошествии месяца после захвата советские дипломаты оказались на свободе.
Источник russian7.ru (http://russian7.ru)

Kuki Anna
18.11.2015, 15:28
Разведка изобличила планы Гитлера

B]Советским спецслужбам, несмотря на урон от репрессий, удалось вскрыть замысел агрессора.[/B]

http://www.istpravda.ru/upload/iblock/b47/b4727443b0980f43370baabc687c1030.jpg

РЕАНИМАТОР ВНЕШНЕЙ РАЗВЕДКИ

Обрушившиеся на страну в середине 1930-х годов массовые необоснованные репрессии затронули и кадры внешней разведки. В результате внешняя разведка была обезглавлена, некоторые ее заграничные аппараты разгромлены и в течение нескольких месяцев не действовали.

Здесь уместно, на наш взгляд, напомнить, что в мае 1935 года один из активных руководителей Иностранного отдела Главного управления государственной безопасности НКВД СССР Артур Артузов был освобожден от обязанностей начальника внешней разведки и переведен на работу в военную разведку. А уже в августе 1937 года он, возвращенный в НКВД, и еще шестеро видных чекистов-разведчиков, которые ранее работали с ним в Иностранном отделе, были расстреляны. Все они обвинялись по зловещей 58-й статье, точнее, по тому из ее пунктов, где говорилось о «контрреволюционных преступлениях» и «шпионаже», а также в принадлежности к «антисоветской организации правых», якобы действовавшей в НКВД.

Возглавивший разведку после Артузова комиссар госбезопасности 2-го ранга Абрам Слуцкий 17 февраля 1938 года скоропостижно скончался в кабинете первого заместителя наркома внутренних дел Михаила Фриновского. А уже в апреле того же года его посмертно исключили из партии как «врага народа».

После смерти Слуцкого исполняющим обязанности начальника внешней разведки был назначен майор госбезопасности Сергей Шпигельглас. Но и он продержался в этой должности менее четырех месяцев. 9 июня 1938 года его сменил старший майор госбезопасности Зельман Пассов. А судьба Шпигельгласа была решена: 2 ноября 1938 года он был арестован, а 12 февраля 1940 года – расстрелян. Пассова эта же участь постигла спустя три дня – 15 февраля.

В это же время было подвергнуто репрессии и большое число ведущих разведчиков. Среди них резиденты в Лондоне Адольф Чапский, Григорий Графпен и Теодор Малли, в Париже Станислав Глинский и Гаоргий Косенко, в Риме – Моисей Аксельрод, в Берлине – Борис Гордон, в Нью-Йорке – Петр Гутцайт, выдающиеся разведчики-нелегалы Борис Базаров, Григорий Сыроежкин и многие другие.

Были арестованы и брошены в тюрьмы Дмитрий Быстролетов, Ян Буйкис, Игорь Лебединский, Яков Серебрянский, Иван Каминский, Петр Зубов и сотни других разведчиков. Некоторым из них удалось все же выйти из заключения и успешно работать в годы Великой Отечественной войны.

Как отмечал в своем исследовании историк советских органов государственной безопасности Дмитрий Прохоров, «в результате так называемых чисток в 1937–1938 годах из 450 сотрудников внешней разведки (включая загранаппарат) были репрессированы 275 человек, то есть более половины личного состава».

Этот разгром разведки привел к печальным последствиям. В результате со многими ценными агентами была прервана связь, восстановить которую удавалось далеко не всегда. Более того, в 1938 году в течение 127 дней кряду из центрального аппарата внешней разведки руководству страны не докладывалось вообще никакой информации. Случалось, что сообщения на имя Сталина некому было подписывать, и они отправлялись за подписью рядовых сотрудников аппарата разведки.

Лишь к весне 1939 года «чистки» среди сотрудников советских спецслужб, ставшие частью печально известной ежовщины, пошли на убыль.

Перед руководством страны остро встал вопрос о пополнении внешней разведки молодыми сотрудниками и руководящими кадрами, имевшими высшее образование. Именно тогда, 13 мая 1939 года, по решению Политбюро ЦК ВКП (б) начальником 5-го отдела ГУГБ НКВД СССР, как тогда называлась разведка, был назначен новый молодой руководитель.

Павел Михайлович Фитин родился 28 декабря 1907 года в селе Ожогино Ялуторовского уезда Тобольской губернии в крестьянской семье. В 1920 году окончил начальную школу и пошел работать в созданную в родном селе сельскохозяйственную коммуну. Там был принят в комсомол и получил направление в среднюю школу. После получения среднего образования он поступил на инженерный факультет Сельскохозяйственной академии имени К.А. Тимирязева. Окончив академию в 1932 году, Фитин работал заведующим редакцией Сельскохозяйственного государственного издательства. В 1934–1935 годах служил в Красной армии, а затем вновь трудился в том же издательстве заместителем главного редактора.

В марте 1938 года Павел Фитин по партийному набору был направлен на работу в НКВД. После окончания специальных ускоренных курсов в Школе особого назначения (ШОН) наркомата, готовившей кадры для внешней разведки, в октябре того же года он направляется стажером в 5-й отдел ГУГБ НКВД СССР. Уже через месяц Фитин становится оперативным уполномоченным, в декабре 1938 года – заместителем начальника отдела, а с мая 1939 года возглавляет этот отдел. Новому начальнику внешней разведки НКВД в ту пору было всего 32 года, и он еще не знал, что ему предстоит руководить ею все годы военного лихолетья.

Фитину пришлось начинать свою работу с чистого листа. Прежде всего он занялся реанимацией как легальных, так и нелегальных резидентур за границей. Вскоре ему удалось воссоздать 40 из них, в том числе в Германии, Англии, США, Италии, Китае и в некоторых других странах. На работу за кордон было направлено более 200 разведчиков.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/c17/c17040dc6439e2d3517c53f5744e27bf.jpeg

ПЛАН «БАРБАРОССА»

Сегодня, когда после Великой Победы Красной армии и советского народа над немецко-фашистскими захватчиками прошло уже семь десятилетий и мы знаем практически все о том, как начиналась и чем закончилась Великая Отечественная война, не мешало бы вспомнить, что было известно о предстоящей войне советской внешней разведке и, следовательно, высшему руководству нашей страны.

Это тем более необходимо, что в последнее время в некоторых средствах массовой информации можно было встретить безапелляционные утверждения о том, что, дескать, Сталин из донесений разведки и сообщений своих дипломатов из-за границы знал все подробности плана «Барбаросса» и даже точную дату нападения Гитлера на Советский Союз, которую ему якобы сообщил военный разведчик-нелегал Рихард Зорге. Однако он доверился Гитлеру, которому удалось обвести советского руководителя вокруг пальца.

Вместе с тем анализ документов внешней разведки, рассекреченных ею еще в 1995 году, свидетельствует несколько об ином.

Как мы уже отмечали ранее, 18 декабря 1940 года Гитлер подписал Директиву № 21, получившую название план «Барбаросса». В директиве нашли отражение методы и средства ведения агрессивной войны фашистской Германии против Советского Союза.

Разработка плана началась по распоряжению Гитлера 21 июля 1940 года и была окончена к 18 декабря того же года. В разработке участвовали Вальтер фон Браухич, Вильгельм Кейтель и Фридрих Паулюс.

Первое предварительное обсуждение плана «Барбаросса» состоялось 5 декабря 1940 года. Он предусматривал закончить подготовку к нападению на Советский Союз к 15 мая 1941 года.

Главная цель плана – полный разгром и ликвидация СССР, выселение коренного населения за Урал, замена его немецкими колонистами. Предполагалось нанести внезапные массированные удары в направлении Москвы, Ленинграда, Украины, Северного Кавказа, захватить жизненно важные центры СССР, выйти на линию Волга– Архангельск, за которой, по мнению немецкого командования, организованного сопротивления со стороны Красной армии уже не будет.

Войну планировалось закончить до зимы 1941 года.

31 января 1941 года в дополнение к Директиве № 21 была издана «Директива по стратегическому сосредоточению и развертыванию войск», которая конкретизировала и уточняла задачи и способы действий вооруженных сил. Одновременно в ней уточнялись требования по материально-техническому обеспечению, подготовке театра военных действий, маскировке и дезинформации.

Конечную цель всех этих детально разработанных многостраничных документов можно сегодня сформулировать несколькими словами, произнесенными в середине июня 1941 года на одном из совещаний Альфредом Розенбергом – будущим имперским министром по делам оккупированных восточных территорий: «Понятие Советский Союз должно быть стерто с географической карты».

Разведка НКВД, ослабленная предвоенными репрессиями, план «Барбаросса» получить не сумела. Не смогли его также получить британская и американская разведки, имевшие, как они утверждали, «своих людей» в окружении Гитлера.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/0c3/0c31456f93b020ad569df4befc506a47.jpg

ПОЗИЦИЯ АНГЛИИ

Лондон узнал из радиоперехвата о готовности Гитлера напасть на СССР только в середине апреля 1941 года. Премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль направил телеграмму Сталину, сообщив о концентрации трех немецких танковых армий в Польше, однако Сталин не придал этой информации большого значения в связи с тем, что он не доверял Англии: в начале мая 1941 года в Лондон перелетел заместитель Гитлера по нацистской партии (НСДАП) Рудольф Гесс, который вел переговоры с англичанами о заключении сепаратного мира. Кроме того, из донесений разведки ему было известно и о том, что Англия через свои спецслужбы натравливала Гитлера на Советский Союз, чтобы избежать вторжения Германии на Британские острова.

Следует подчеркнуть, что основания не доверять англичанам у Сталина действительно имелись, причем весьма веские. Так, в марте 1941 года член «Кембриджской пятерки» Ким Филби проинформировал Центр об антисоветской фальшивке, состряпанной британской разведкой. В частности, в его сообщении говорилось, что в начале 1941 года сотрудник МИ-6 Хайд Монтгомери по заданию британской разведки подбросил в германское посольство в Вашингтоне материалы, в которых указывалось: «От в высшей степени надежного источника стало известно, что СССР намерен совершить военную агрессию в тот момент, когда Германия предпримет какие-либо крупные военные операции».

Кстати, парадокс заключался в том, что такого «в высшей степени надежного источника» у англичан в СССР просто не было. Впрочем, у немцев тоже.

Эта фальшивка с соответствующими комментариями была доложена разведкой Сталину, который расценил ее как попытку Лондона спровоцировать Германию к нападению на СССР. В свете поступившей от Черчилля информации о том, что в случае такого нападения его страна «не займет в отношении СССР враждебной позиции», Сталин сделал вывод о двойной игре Лондона и с недоверием отнесся к политике Уайт-холла.

Характерно, что британские спецслужбы еще раз использовали эту фальшивку, но уже в наше время. Отдел активных мероприятий британской разведки МИ-6 разработал целый «сценарий» мнимого плана нападения СССР на Германию в предвоенные годы и от имени предателя из ГРУ Владимира Резуна, принявшего псевдоним Виктор Суворов, опубликовал на Западе и у нас в стране лживую книгу под названием «Ледокол», где эта утка, подхваченная российской прессой прозападной ориентации, обрела новую жизнь. Тем самым британские спецслужбы в очередной раз попытались отвлечь внимание российской и мировой общественности от предательской «мюнхенской» политики английского истеблишмента накануне Второй мировой войны и равной ответственности Лондона и Берлина за ее развязывание.

Kuki Anna
18.11.2015, 15:28
http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/814/8143feee562f760b4324ed3628029402.jpg

СБОР ИНФОРМАЦИИ ПО ГЕССУ

Недоверие Сталина к политике Англии объяснялось еще и тем, что из донесений того же Кима Филби ему было известно содержание допросов заместителя Гитлера по партии Рудольфа Гесса, перелетевшего 10 мая 1941 года на самолете в Шотландию и интернированного британскими властями.

Естественно, что перелет немца такого уровня в Великобританию к противнику во время войны должен был вызвать и, конечно же, вызвал сенсацию. Повышенное внимание к новостям из Лондона в этой связи проявили и в Кремле. Советское руководство прекрасно понимало, что отчаянное положение Англии на Ближнем Востоке, где судьба Британской империи висела на волоске, открывало немцам возможность начать с англичанами переговоры «с позиции силы», результатом которых могла стать сделка за счет СССР.

Шифровка, составленная на основании сведений на этот счет, полученных от Кима Филби, поступила из лондонской резидентуры в Центр 14 мая. В ней сообщалось, что Гесс прибыл в Англию для заключения компромиссного мира и добивается создания англо-германского союза в борьбе против СССР.

Центр немедленно разослал телеграфные запросы в свои резидентуры в Вашингтоне, Берлине, Стокгольме и Риме. Вскоре от источника в Госдепартаменте США, находившегося на связи у агента-групповода резидентуры НКВД в Вашингтоне «Звука», в Москву поступило следующее сообщение: «Гесс прибыл в Англию с полного согласия Гитлера, чтобы начать переговоры о перемирии. Поскольку для Гитлера было невозможно предложить перемирие открыто, без ущерба для немецкой морали, он выбрал Гесса в качестве своего тайного эмиссара».

Источник берлинской резидентуры «Юн» сообщал: «Заведующий американским отделом Министерства пропаганды Айзендорф заявил, что Гесс находится в отличном состоянии, вылетел в Англию с определенными заданиями и предложениями от германского правительства».

Другой источник («Франкфурт») докладывал из Берлина: «Акция Гесса является не бегством, а предпринятой с ведома Гитлера миссией с предложением мира Англии».

В информации, полученной берлинской резидентурой от «Экстерна», говорилось: «Гесс послан Гитлером для переговоров о мире, и в случае согласия Англии Германия сразу выступит против СССР».

Несмотря на то что Гитлер отмежевался от Гесса и назвал его сумасшедшим, английский министр иностранных дел Энтони Иден и лорд Бивербрук посетили нацистского эмиссара и провели зондаж его намерений. Хотя консервативный кабинет Черчилля не откликнулся на предложения Гитлера поделить территорию СССР между обеими странами, Сталин не исключал в будущем сговора между ними на антисоветской основе. Он обратил внимание на то, что англичане формально отвергли предложения Берлина, однако не поставили в известность Москву об их сути.

Здесь следует отметить, что интерес к загадочному перелету Гесса через Северное море обозначился и на самом высоком международном уровне. Так, президент США Франклин Рузвельт потребовал от британского премьер-министра Уинстона Черчилля дополнительной информации о перелете видного нацистского руководителя. Министр иностранных дел Италии Галеаццо Чиано в своем дневнике признавал, что «многое остается неясным в этом таинственном деле».

Сегодня, когда мы знаем из рассекреченных материалов Третьего рейха и итогов Нюрнбергского процесса над главными нацистскими преступниками, что Гитлер действительно хотел договориться с Англией о совместном военном походе против СССР, становится ясно, что Сталин не мог доверять Англии, чья предвоенная политика отличалась двуличием и лицемерием. Не доверял он и Черчиллю, который косвенно предупредил Сталина о грядущем германском вторжении, ибо в кабинете британского премьера было немало мюнхенцев, которые ненавидели СССР больше, чем Германию. В этой связи советская разведка упорно продолжала выяснять истинные планы Гитлера в отношении нашей страны.

АМЕРИКА ПРЕДУПРЕЖДАЕТ СОВЕТЫ

В конце января 1941 года торговый атташе США в Берлине Сэм Вудз направил в госдепартамент срочную телеграмму, состоявшую из одной фразы: «Как стало известно из заслуживающих доверия немецких источников, Гитлер планирует нападение на Россию весной этого года». Эти сведения были добыты разведкой Госдепартамента США в Берлине от высокопоставленного германского офицера, знакомого в общих чертах с намерениями Гитлера развязать войну против СССР.

Ознакомившись с этой информацией, госсекретарь США Корделл Хэлл позвонил директору ФБР Эдгару Гуверу, который подтвердил ее достоверность. Тогда Хэлл поручил своему заместителю Самнеру Уоллесу ознакомить посла СССР в Вашингтоне Константина Уманского с этими важными сведениями. 20 марта 1941 года Уоллес пригласил к себе советского посла и сообщил ему информацию, поступившую из Берлина. Как позднее писал Уоллес в своих мемуарах, Уманский побледнел. Некоторое время он молчал, а затем сказал: «Я полностью осознаю серьезность этого сообщения и немедленно доведу до моего правительства содержание нашей беседы».

Под влиянием беседы с заместителем госсекретаря США Уманский проинформировал дипломатический состав посольства в Вашингтоне и генконсульства в Нью-Йорке о предстоящем нападении Германии на СССР, не указав, однако, источник своих сведений. В Москву ушла шифрованная телеграмма с подробным изложением содержания состоявшейся беседы. Однако вскоре в Вашингтон пришел ответ из НКИД СССР за подписью Вячеслава Молотова, в котором советскому послу было дано поручение публично опровергнуть это утверждение как не имеющее под собой никаких оснований и как попытку «некоторых кругов на Западе» спровоцировать войну между СССР и Германией. Здесь явно имелась в виду в первую очередь Англия.

Сигналы о готовящемся нападении Германии поступили и от советского посла в Стокгольме Александры Михайловны Коллонтай, которая направила в Москву с соответствующим докладом резидента НКВД Ивана Чичаева буквально за несколько дней до начала войны. Накануне его отъезда она послала в Москву телеграмму следующего содержания: «Нападение Германии на СССР – дело не ближайшего времени, а считанных часов».

Казалось, у Сталина были все основания принять соответствующие меры по приведению советских ВС в состояние повышенной боевой готовности, однако он медлил, полагая, что Германия, подписавшая с СССР Пакт о ненападении, не рискнет начать агрессию, пока не закончит войну против Англии.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/813/81388ad297974bc3baa4013abab93092.jpg

РАЗВЕДКА ИНФОРМИРУЕТ КРЕМЛЬ

Как уже отмечалось, советская разведка не смогла получить план «Барбаросса». Тем не менее ей удалось вскрыть мероприятия по подготовке Гитлера к нападению на Советский Союз и регулярно информировать об этом руководство страны. Только с января 1941 года из разведки НКВД на имя Сталина поступило свыше 100 сообщений на этот счет. Из этих сообщений однозначно вытекало, что очередной жертвой гитлеровской агрессии может стать наша страна.

К концу 1930-х годов разведке НКВД удалось воссоздать в Западной Европе и на Дальнем Востоке мощный агентурный аппарат, располагавший более чем 300 источниками информации. Особая роль в этом принадлежала нелегальной разведке. Так, в Англии на идейной основе активно действовала «Кембриджская пятерка» в составе Кима Филби, Энтони Бланта, Дональда Маклина, Джона Кернкросса и Гая Берджеса. В 1939 году шанхайской резидентурой была установлена связь с ценным агентом Вальтером Стеннесом (Друг), в прошлом командовавшим отрядами штурмовиков и входившим в руководящие эшелоны нацистов. Разведка имела прочные позиции в правящих кругах Франции, Италии, США и других стран. Из донесений разведки следовало: война начнется в первой половине 1941 года. Однако Сталин требовал «не поддаваться на провокации» и перепроверять информацию.

Не произвела на Сталина впечатления и информация, содержавшаяся в телеграмме японского генконсула в Вене в свой МИД от 9 мая 1941 года, перехваченная и расшифрованная англичанами. Она была получена от члена «Кембриджской пятерки» Энтони Бланта и немедленно направлена в Центр. В телеграмме, в частности, говорилось: «Германские руководители понимают сейчас, что для обеспечения Германии сырьевыми материалами для длительной войны необходимо захватить Украину и Кавказ. Они ускоряют свои приготовления с тем, чтобы спровоцировать конфликт, вероятно, во второй половине июня, до уборки урожая, и надеются закончить всю кампанию в 6–8 недель. В этой связи немцы откладывают вторжение в Англию».

В связи с ширящимися слухами о неизбежности войны с Германией СССР вынужден был опубликовать 14 июня 1941 года Заявление ТАСС, содержавшее прозрачные упреки в отношении соблюдения Германией Пакта о ненападении и фактически призывавшее Германию приступить к новым переговорам по вопросам двусторонних отношений.

Характерно, что первоначально Заявление ТАСС было распространено 6 июня в Германии, а в Советском Союзе опубликовано лишь спустя восемь дней. Советское руководство рассчитывало побудить Германию выступить с ответным заявлением, подтверждающим ее верность договору о ненападении и ее миролюбивые намерения в отношении СССР.

Однако Гитлер сделал совсем иные выводы из Заявления ТАСС. Он окончательно убедился в том, что СССР не собирается нападать на Германию и что Сталин к войне не готов. 15 июня 1941 года Гитлер отдал приказ армии быть готовой к нападению на СССР к 22 июня по общему сигналу «Дортмунд».

Как мы уже отмечали выше, сведения разведки о дате начала войны носили подчас противоречивый характер. Позже историки разведки подсчитали, что таких дат было названо девять. А ведь Сталину было известно и о том, что Гитлер под различными предлогами откладывал нападение на Францию 38 раз! Резидентура разведки в Лондоне и Нью-Йорке сообщала, что вопрос о нападении Германии на СССР зависит от тайной договоренности немцев с британским правительством, поскольку вести войну на два фронта они не в состоянии. И это было логично: в результате военных действий на два фронта в годы Первой мировой войны Германия потерпела поражение. Кроме того, от резидента в Нью-Йорке Гайка Овакимяна поступило сообщение о том, что британские агенты распространяют в США слухи о неизбежности войны между Германией и Советским Союзом, причем СССР якобы намерен нанести превентивный удар в Южной Польше.

Мы уже говорили и о том, что Сталин проигнорировал предупреждения Черчилля и Хэлла относительно грядущего нападения Германии на СССР. Тем более что предполагаемый ранее срок начала войны, весной 1941 года, не подтвердился. Сегодня мы знаем, что перенос срока агрессии Германии против СССР, первоначально намеченной на май 1941 года, был вызван народным восстанием в Югославии, свергнувшим прогерманский режим. Гитлер повернул острие агрессии против этой страны, что дало Советскому Союзу передышку в полтора месяца. Стремление избежать войны превратилось у Сталина в убежденность, что ему удастся ликвидировать угрозу нападения в 1941 году мирным путем. Надеясь на искусство дипломатов и свой авторитет у Гитлера, он не разобрался в коварной тактике, планах фюрера и не отреагировал должным образом на предупреждения разведки на этот счет.

16 июня 1941 года из Берлина поступила телеграмма, основанная на сообщениях надежных источников «Старшины» и «Корсиканца», в которой говорилось о том, что война может разразиться со дня на день:

«Все военные мероприятия Германии по подготовке вооруженного выступления против СССР полностью закончены, и удара можно ожидать в любое время.

В военных действиях на стороне Германии активное участие примет Венгрия. Часть германских самолетов, главным образом истребителей, находится уже на венгерских аэродромах.

Произведено назначение начальников военно-хозяйственных управлений будущих округов оккупированной территории СССР.

Для общего руководства хозяйственным управлением оккупированных территорий СССР назначен Шлотерер – начальник иностранного отдела министерства хозяйства».

Анализ этого сообщения и сведений, поступивших из штаба авиации Геринга, показывает, что они носили исчерпывающий характер. В той ситуации берлинская резидентура сделала все, что было в ее возможностях. Она однозначно предупредила Москву о том, что нападение Германии произойдет в 20-х числах июня.

19 июня сотрудник берлинской резидентуры Борис Журавлев направил по линии посольства телеграмму, основанную на информации «Брайтенбаха» (надежный агент, ответственный сотрудник германской контрразведки). В ней говорилось о том, что в ближайшее время Германия нападет на СССР.

Об этом также предупреждали источники советской внешней разведки в Хельсинки, Риме, Шанхае, «столице» оккупированной Франции Виши и в ряде других городов. Однако ни в одном сообщении не была названа точная дата начала войны. Она стала известна в Москве из информации того же «Брайтенбаха» только 21 июня, когда Гитлер отдал окончательный приказ о нападении на СССР и отменить его уже никто не мог.

http://www.istpravda.ru/upload/medialibrary/727/7270c24f070b26801e7794253fc9ce3b.jpg
Владимир Антонов (НВО) (http://nvo.ng.ru/spforces/2015-06-19/14_hitler.html)

Kuki Anna
18.04.2016, 21:20
Папки из архива КГБ сгрузили в кучу на Большой Лубянке (http://moslenta.ru/article/2016/03/16/papki-iz-arhiva-kgb-sgruzili-k-kuchu-na-bolshoj-lubyanke/)

Что обложки главных документов страны делают на улице?

http://cdn.moslenta.ru/imgs/2016/03/16/10/42611/e77b6aac0c1e380921ea7337a5fc32517c0f8887.jpg
Фото: Антон Белицкий / МОСЛЕНТА

Гору папок из Центрального архива КГБ обнаружил корреспондент МОСЛЕНТЫ в районе Лубянки. Около сотни пустых коробок лежат вдоль стены по улице Большая Лубянка, 14, прямо у дому Орлова-Денисова, который ещё называют «палатой Пожарских».

«Во дворе лежат папки с архивами КГБ, – рассказал корреспондент МОСЛЕНТЫ. – Я сделал пару кадров на телефон, и тут же ко мне подбежала охрана, сказала: «Вы что? Нам звонит ФСБ. Что вы тут делаете?», – и попросила прекратить съемки».

В Центре Общественных связей ФСБ России дежурный сообщил МОСЛЕНТЕ, что о папках КГБ ему ничего не известно и комментировать их возникновение в центре Москвы он не может.

http://cdn.moslenta.ru/imgs/2016/03/16/10/42612/faad766e6c6a97e37dd85499f658ddb36d75bea0.jpg

Kuki Anna
24.04.2016, 13:44
Гитлер, нейтралитет и "договор в пижамах"

http://img.gazeta.ru/files3/525/8192525/Bundesarchiv_Bild_183-R14433_Vertrag_von_Rapallo-pic905-895x505-33499.jpg
Wikimedia Commons Представители советской и немецкой сторон в Рапалло, 1 апреля 1922 года

Берлинский договор, подписанный в 1926 году, стал результатом многолетних перипетий в отношениях между государствами послевоенной Европы и считается достижением советской дипломатии.

Целью Берлинского договора было подтвердить взаимные обязательства между двумя странами, наложенные Рапалльским договором в 1922 году, который, кстати, ознаменовал восстановление советско-германских дипломатических отношений после Первой мировой войны.

«Договор в пижамах»

В начале двадцатых годов Германия жаждала восстановить свои территории после унизительного для нее «Версаля», а молодое государство РСФСР находилось в международной изоляции. Для Германии Рапалльский договор, или «договор в пижамах», как его называют из-за секретности, стал первым полноправным соглашением после Версальского. Таким образом, подписанный на Генуэзской конференции «договор в пижамах» был выгоден обеим странам, имеющим прохладные отношения с мировым сообществом. Согласно Рапалльскому договору две страны отказывались от послевоенных претензий и договаривались о торгово-экономическом сотрудничестве.

Однако в течение следующих лет Германия начала налаживать отношения с западными странами, что проявилось в подписании Локарнских соглашений и подготовке к вступлению в Лигу Наций.

Министр иностранных дел Германии Густав Штреземан активно добивался членства своей страны в Совете Лиги наряду с другими великим державами. Сохранилось письмо Штреземана генеральному секретарю Лиги, в котором он просил принять Германию в Совет как можно скорее. Сейчас это письмо хранится в женевской штаб-квартире ООН. Однако членство Германии осложнялось несколькими факторами. Во-первых, некоторые страны были против расширения состава Лиги. Во-вторых, помимо Германии на участие в Лиге Наций претендовала Польша, что крайне не устраивало немцев.

Тогда немецкие дипломаты дали понять, что если их не примут в Совет Лиги Наций на постоянной основе, они начнут сближаться с Советским Союзом. Следующие несколько месяцев Штреземан «дразнил» западные страны и Советский Союз, для которых Германия была важным союзником. Подобная тактика делала внешнеполитическое положение Германии более выгодным.

Усилиями талантливого дипломата Штреземана Германию все же приняли в Совет Лиги Наций как полноправного участника. Произошло это после подписания с западными странами мирных договоров в Локарно в 1925 году, однако они вступили в силу через год: в тот же день, когда Германию официально приняли в Лигу. Присоединение Германии было встречено бурными овациями.

Германия находилась в составе Лиги Наций вплоть до 1933 года, когда на национальном референдуме, первом после прихода нацистов к власти, было решено покинуть Лигу. Это произошло через девять месяцев после того, как Гитлер стал канцлером.

Германия вышла под предлогом отказа стран-участниц предоставить ей военный паритет.
Локарнские соглашения и членство немцев в Лиге Наций вызывали опасения Советского Союза, который не хотел терять одного из своих немногих союзников. Появилась необходимость подтвердить сотрудничество между СССР и Германией, о котором говорилось в Рапалльских соглашениях.

Лазейка для нарушения нейтралитета

Берлинский договор подписали в апреле 1926 года. От Веймарской республики его подписывал министр иностранных дел Густав Штреземан, который совместно с французом Аристидом Брианом в том же году получил Нобелевскую премию мира «за роль в заключении Локарнского пакта и дружественном диалоге Франции и Германии после многих лет недоверия». От Советского Союза приехал полпред СССР Николай Крестинский, судьба которого сложилась трагичнее, чем у его коллеги:
в 1938 году он был осужден и расстрелян.

Договор состоял из четырех статей. Первая статья подтверждала, что соглашения в Рапалло сохраняют свою силу.

Во второй статье говорилось, что если, «несмотря на миролюбивый образ действий», на одно из двух государств нападет третья сторона (или группа стран), то второе государство сохранит нейтралитет и не будет вмешиваться в конфликт. Под третьей страной имелась в виду Польша, ослабить которую хотела Германия, чтобы восстановить довоенные границы.

Изначально немецкие дипломаты предлагали другую формулировку: нейтралитет будет сохранен, если на одну из стран нападут «без провокации с ее стороны». Разумеется, эта оговорка давала лазейку для того, чтобы нарушить нейтралитет.

Интересно, что, когда Германия и СССР подписывали пакт Молотова — Риббентропа в 1939 году, пункта о миролюбивости уже не было.
В третьей статье говорилось, что страны не будут примыкать к коалициям друг против друга.

Кроме того, договаривающиеся стороны обменялись нотами. В своей ноте немцы зафиксировали, что «принадлежность Германии к Лиге наций не может быть препятствием к дружественному развитию отношений» и что они будут противостоять каким-либо антисоветским действиям членов Лиги. Кроме того, в ноте было сказано, что Германия не будет участвовать в антисоветских санкциях Лиги.
В ноте российской стороны была выражена надежда, что «оба правительства будут в своих переговорах руководствоваться точкой зрения необходимости сохранения всеобщего мира».

Советско-германский договор можно считать достижением советской дипломатии, поскольку удалось предотвратить формирование антисоветского блока. Договор усилил положение обеих стран на международной арене. Германии он был выгоден и по другой причине. Штреземан показал таким образом Западу, что вполне может начать сближение с Советским Союзом в случае невступления в Лигу Наций. Более того, позднее он признавался, что Берлинский договор был подписан из-за политики европейских держав, которые оттягивали принятие Германии в Лигу.

Договор заключался сроком на пять лет, до 1931 года, затем его продлили еще на три года.

Советская сторона после подписания Берлинского договора сообщила французам, что он не направлен против Франции.

Нарком иностранных дел СССР писал, что действует согласно советской идеологии поддержки угнетенных народов. По его словам, «если когда-нибудь наступит совсем другое положение и возрожденный германский милитаризм захочет раздавить, смести с лица земли более слабую Францию, мы точно так же будем на стороне Франции, которая тогда будет народом обижаемым, подвергающимся угрозе». И действительно, когда нацисты придут к власти, будет заключен советско-французский договор, направленный против гитлеровской угрозы.
Источник gazeta.ru (http://gazeta.ru)