Уважаемые читатели! С июня 2016 года все сообщения форума переезжают в доступный для чтения архив. Остальной функционал интернет-портала «Вся Швейцария на ладони» работает без изменений: свежие новости Вы найдете на главной странице сайта, бесплатно разместить объявление сможете на "Доске частных объявлений". Следите за нашими новостями в социальных сетях: страница в Facebook и официальная группа в Facebook, страница в сети "Одноклассники". Любители мобильных устройств могут читать новости, афишу культурных мероприятий и слушать русское радио, скачав приложение "Ladoshki" для iOS и приложение для устройств Android. Если Вы еще не являетесь нашим подписчиком, но хотели бы получать анонс культурных событий на свой электронный адрес, заполните анкету на форуме, и Ваш адрес мы добавим в список рассылки. По вопросам сотрудничества и размещения рекламы обращайтесь по адресу: inetgazeta@gmail.com или звоните на контактный номер редакции: +41 76 460 88 37

RSS лента

Natalia Bernd

  1. Свадьба последнего императора России.

    Цитата Сообщение от Kuki Anna Посмотреть сообщение

    Венчание Николая II и Александры Федоровны, состоявшееся 14 ноября 1894 г. фрагмент картины Туксена

    До нас дошли две картины, изображающие венчание Николая II и Александры Федоровны, состоявшееся 14 ноября 1894 г. в Большом соборе Зимнего дворца. На картине И.Е. Репина – на Александре Федоровне «золотое» венчальное платье. На картине датского художника Л. Туксена – это платье белое. Но так или иначе, венчальные свечи, за которые уплатили 20 руб., в руках у молодых и на той и на другой картине.


    Картина кисти Репина

    На голове у Александры Федоровны бриллиантовая диадема, внутри которой укрепили бриллиантовую венчальную корону российских императриц. Примечательно, что первой надела эту корону на голову старшая сестра императрицы Александры Федоровны – великая княгиня Елизавета Федоровна, к свадьбе которой в 1884 г., собственно, и была изготовлена эта корона. С этого времени Венчальная императорская корона составляла часть традиционного «венчального набора» драгоценностей. Наряду с бриллиантовой диадемой, надевавшейся вместе с короной, в этот набор входили длинные бриллиантовые серьги, изящная пряжка для платья и тяжелые браслеты.


    Диадема с розовым бриллиантом императрицы Елизаветы Алексеевны, которую одевали все княжны и императрицы во время венчания

    Женитьба последнего российского императора Николая II, состоявшаяся 14 ноября 1894 г., запомнилась очень многим. И не роскошью этой свадьбы, а потому, что свадьба наложилась на похороны. Буквально. Хронология событий была следующей. В апреле 1894 г. состоялась помолвка цесаревича Николая Александровича и принцессы Гессен-Дармштадской Алике. Тогда цесаревич подарил принцессе обручальное кольцо с розовым жемчугом.

    Гофмаршапьская часть, извещенная об этом событии, уже 11 апреля 1894 г. создает комиссию по подготовке к бракосочетанию. Комиссия начинает активную работу: составляются списки гостей, формируются сметы расходов, начинают заказываться вещи, требовавшие длительного времени на их изготовление. В мае составлен проект Манифеста по случаю бракосочетания. Комиссия перешла к проработке обычных «милостей», должных войти в манифест. С середины августа 1894 г. Административный отдел Кабинета Е.И.В. разрешил начальникам Гофмаршальской и Конюшенной части приступить к закупкам «всех тех предметов, изготовление которых требует времени». На этом, собственно, все и закончилось.


    Знаменитые серьги в форме вишен - тоже обязательный атрибут венчания великих княжон

    Дело в том, что в июле у Александра III диагностировали быстро развивавшийся нефрит.746 1 0 октября 1894 г. Алиса Гессенская срочно прибыла в Ливадию, где умирал Александр III. 20 октября 1894 г. Александр III умер, и цесаревич Николай превратился в императора. Был объявлен по традиции годичный траур, при этом как само собой разумеющееся свадьбу отложили на год. Однако Алиса, к этому времени уже Александра Федоровна, «надавила» на Николая, тот, в свою очередь, имел тяжелый разговор с матерью, вдовствующей императрицей Марией Федоровной. В результате этих очень непростых и тяжелых семейных разговоров было принято решение прервать траур на один день. Это был день рождения императрицы Марии Федоровны – 14 ноября 1894 г. Похороны Александра III в Петропавловском соборе состоялись 7 ноября, то есть свадьба должна была состояться ровно через неделю после похорон императора.


    Фрагмент диадемы крупным планом

    После этого решения, принятого, судя по документам, 12 ноября, механизм подготовки к свадьбе молодого императора вновь лихорадочно заработал. Времени уже почти не оставалось. Поэтому в оставшиеся два дня успели только распорядиться доставить к 13 ноября в Придворный собор из Кладовой Камерального отделения вещи, необходимые для бракосочетания: образ Спаса Нерукотворного, в золотом окладе и ризе с сиянием из драгоценных камней; образ Федоровской Божией Матери в золотом окладе с сиянием из драгоценных камней; два обручальных кольца с двумя солитерами в одном футляре; серебряное блюдо с солонкою.747 Правда, не надо было приглашать гостей, поскольку множество первых лиц Европейских домов оставались в Петербурге после похорон Александра III. И хотя заявлялось, что среди гостей будут только самые близкие, но тем не менее Большой собор Зимнего дворца был буквально забит родственниками, высокими гостями и сановниками.


    Золотое венчальное платье Александры Федоровны

    Подобные «скоропалительные» свадьбы сопровождались «мобилизацией» ресурсов придворных поставщиков. Тем более что Александра Федоровна приехала из Англии, по меркам российской аристократии, «голая». Поэтому платье для невесты срочно шили в Петербурге проверенные и надежные мастера-модельеры. В результате 14 ноября 1894 г. в день свадьбы невесту по традиции одевали в Малахитовом зале Зимнего дворца перед знаменитым золотым зеркалом императрицы Анны Иоанновны. Платье оказалось таким тяжелым, что Александра Федоровна с большим трудом выдержала длинную церемонию. Особенно был тяжел длинный шлейф платья.


    Накидка к свадебному наряду Александры Федоровны

    К тому времени царица уже приняла православие и была наречена Александрой Федоровной. Она писала сестре Виктории: «Церемония в церкви очень сильно напоминала мне ту, которая состоялась в 1884 году, только на нашей не было наших обоих отцов – и это было просто ужасно – ни отцовского поцелуя, ни благословения. ... ты можешь вообразить себе наши чувства. Один день в глубоком трауре, оплакиваем горячо любимого человека, а на следующий день в пышных одеждах встаем под венец. Невозможно представить себе больший контраст, и все эти обстоятельства сблизили нас еще больше». У молодоженов не было ни свадебного путешествия, ни медового месяца, лишь через неделю после свадьбы они уединились на пять дней в Александровском дворце Царского Села, в котором поселятся окончательно с 1906 года.
    источник
  2. Людовик XVII. Жизнь и легенда

    Цитата Сообщение от Kuki Anna Посмотреть сообщение

    ]Александр Кучарский. Портрет дофина Луи-Шарля

    Став наследником престола за 10 дней до начала Великой французской революции, Луи-Шарль Бурбон, герцог Нормандский, известный под именем Людовика XVII, так никогда и не правил своей страной - Национальный Конвент провозгласил Францию республикой и казнил его отца. В 1795 г. было официально объявлено о смерти молодого короля без королевства, и его дядя, граф Прованский, объявил себя королем под именем Людовика XVIII.

    ПЕРВЫЕ ДЕСЯТЬ ЛЕТ

    У французской королевской четы Людовика XVI и Марии-Антуанетты долгое время после свадьбы не было детей. Пока у короля не было сына наследниками считались два его младших брата - граф Луи Прованский и граф Шарль дАртуа. Они оба мечтали о троне, и оба впоследствии его получили.
    Но в 1778 г. у королевской четы родились сначала дочь - Мария-Тереза-Шарлотта, а через три года и сын - Луи-Жозеф-Ксавье. Рождение наследника престола внесло раскол в королевскую семью, и с этого времени оба брата короля стали его врагами. Некоторое время они пытались доказать, что отец ребенка вовсе не Людовик, дискредитируя королевскую чету.

    Тем временем у королевы появилось еще двое детей - в 1785 г. Луи-Шарль, получивший титул герцога Нормандского, а в 1786 г. - Софи, которая меньше чем через год умерла.


    Э. Виже-Лебрен. Мария-Антуанетта с детьми. Луи-Шарль изображен в двухлетнем возрасте

    Накануне революции смерть от туберкулеза постигла и старшего сына: наследником престола был объявлен Луи-Шарль.

    Появление на свет этого ребенка было окружено тайной. В день его рождения 27 марта 1789 г. Людовик XVI пометил в своем дневнике: "Роды королевы. Рождение герцога Нормандского. Все прошло так же, как и с моим сыном". В то же время известно, что граф Хан-Аксель Ферзен, которого принято считать любовником Марии-Антуанетты, не только был в июне 1784 г. в Париже, но и встречался наедине с королевой.

    Узнав о смерти Людовика XVII, Ферзен записал в дневнике: "Этот последний и единственный интерес, который у меня оставался во Франции. B настоящее время его больше нет и все, к чему я был привязан, больше не существует". К тому же современники подмечали: король чаще именовал мальчика герцогом Нормандским, чем сыном.




    Портреты Луи-Шарля, принадлежащие кисти Э. Виже-Лебрен

    Впрочем, и сам титул достаточно необычен: во Франции его никто не носил со времен четвертого сына Карла VII, правившего в 1422-1461 гг.

    В первые годы революции юный дофин не играл никакой политической роли. Впервые он появился на политической сцене только после казни отца, состоявшейся 21 января 1793 г. Вследствие восстания 10 августа 1792 г., свергнувшего монархию, королевская семья была заключена в башню-тюрьму Тампль. Именно там утром 22 января Мария-Антуанетта, ее дочь Мария-Тереза, сестра Людовика XVI Елизавета и его камердинер Клери преклонили колени перед дофином и присягнули ему как королю Людовику XVII, следуя вековой традиции "Король умер - да здравствует король". Все ведущие европейские державы признали нового короля. 28 января старший брат казненного монарха, граф Прованский, объявил в специальной декларации, что он принимает на себя регентство до совершеннолетия своего племянника и назначает графа дАртуа наместником королевства.


    Портрет графа Прованского, будущего Людовика XVIII

    Отныне большинство роялистских выступлений как во Франции, так и за ее пределами проходили от имени или во имя Людовика XVII (более того, с его изображением и именем чеканились монеты и медали, выпускались ассигнаты, выписывались паспорта), который все это время продолжал оставаться в Тампле, пережив смерть матери и тети, разлученный с сестрой.

    НЕСОСТОЯВШАЯСЯ РЕСТАВРАЦИЯ

    Не все жители страны приняли установленную в сентябре 1792 г. во Франции республику. Роялистская оппозиция существовала даже в самые опасные времена якобинского террора, но во всеуслышание заявить о себе она смогла только после переворота 9 термидора. Ведь еще в декабре 1792 г. Конвент декретировал, что смертная казнь грозила всякому, "кто предложит или попытается установить во Франции королевскую власть", и это постановление так и не было отменено. Что же изменилось к концу 1794 - началу 1795 г.?

    После падения Робеспьера тот же самый Конвент, что совсем недавно рукоплескал всем его предложениям, возвратил в свое лоно изгнанных депутатов. На повестку дня встала задача завершить Революцию, а это, по мнению большинства современников, было невозможно без принятия новой конституции.

    Даже один из декретов Национального Конвента носил название "О способах закончить революцию".
    Существовала так и не введенная в действие Конституция 1793 г. Предусматривавшиеся ею демократические нормы, в частности обязательное утверждение законопроекта департаментами или формирование исполнительной власти из 24 человек, вероятно, еще могли бы работать в условиях мирного времени, однако даже в начале 1795 г. они были абсолютно неприменимы.

    Разговоры о том, что необходим пересмотр Конституции 1793 г., начались еще весной 1795 г., но только к концу июня специально избранная комиссия, получившая по количеству своих членов название Комиссии одиннадцати, представила для обсуждения свой проект, по которому Франция оставалась республикой с новым двухпалатным парламентом, состоявшим из Совета старейшин и Совета пятисот.

    Однако это было несколько позже. А пока, по мнению английского историка М. Ж. Сайденхэма, "первые месяцы 1795 г. были, быть может, самой благоприятной возможностью, которая когда бы то ни было представлялась для реставрации конституционной монархии во Франции". Здесь главные надежды роялистов возлагались, как это ни удивительно, не на эмиграцию и не на графа Прованского, а именно на юного Людовика XVII, который, сам того не сознавая, стал на некоторое время одной из ключевых фигур европейской политики.

    Разумеется, 10-летний мальчик не мог возглавить страну в столь бурное время. Но этого и не требовалось. Его достаточно было сделать символом, объединяющим нацию. Тем более что, по мнению французского историка Тюро-Данжена, "сын Людовика XVI мог переехать из Тампля в Тюильри без вмешательства иностранцев, не привнеся с собой ни восстановления Старого порядка, ни крайне непопулярной интервенции. Вернулись бы в 1792 г., а не в 1788".


    Тампль

    Внутриполитическая обстановка благоприятствовала реставрации. Растущий на юго-востоке и западе роялизм и поражение воинствующего якобинизма создали условия для компромисса между различными политическими партиями. В июне 1795 г. прямо в Конвенте делегация г. Орлеана осмелилась требовать отпустить на свободу дочь короля, а незадолго до того П. Баррас распорядился, чтобы принцессе принесли все необходимое и дали компаньонку. На этот же месяц приходится и пик ширившихся по стране слухов об официальном признании Конвентом Людовика XVII королем Франции.

    Такие влиятельные термидорианцы, как Тальен и Баррас, даже вступили в переговоры с роялистами, выдвигая условия: не копаться в прошлом и сохранить нажитые за время Революции состояния. По другим сведениям, такие переговоры вели даже некоторые члены Комиссии одиннадцати, созданной Конвентом для выработки новой конституции. Историк конца XIX в. А. Вандаль сообщает, что у термидорианцев были планы посадить во главе своего правительства короля-марионетку, и, по его мнению, это не только не ослабило бы власть членов Конвента, но и сделало бы ее более прочной.

    Конечно, на пути реставрации были и немалые трудности. Как писал в то время журналист Ж.-Г. Пелтиер, "считается, что крайняя молодость законного короля, несчастного мальчика, заключенного в Тампле,- одна из причин, поддерживающих Республику и Революцию, потому что некоторые партии, расположенные в пользу провозглашения королевства, не знают, как организовать регентство, необходимое для этой монархии".

    Любопытно также, и это подчеркивает Е. Б. Черняк, что в стремлении учредить регентство еще раньше обвиняли и жирондистов, и эбертистов, и дантонистов, и робсспьеристов. Насколько это случайно или, что гораздо важнее, беспочвенно? Вариант регентства устраивал и роялистов, поскольку, если бы во главе исполнительной власти встал один человек, то на это место вскоре легко мог бы претендовать роялист (а такие планы, безусловно, были). Кроме того, сам глава исполнительной власти мог бы впоследствии стать регентом.

    Ср. в письме Мале дю Пана от 17 июля 1795 г.; "Монархисты потребовали, чтобы ... был учрежден пост главы государства, а не исполнительный совет. Будучи в меньшинстве, они хотели, чтобы регентский совет правил как вице-президент, и это mezzotermine (половинчатое решение - Д. Б.) заставило примкнуть к монархистам часть республиканцев. На сегодняшний день смерть короля рассеяла этот план, и одержал верх проект исполнительного совета". И в самом деле, в Конвенте были подобные предложения.


    Казнь Люловика XVI

    Конвент через своих уполномоченных вел переговоры сразу по трем направлениям: с роялистами - о провозглашении Людовика XVII королем; с руководителями вооруженного роялистского сопротивления, требовавшими вывоза дофина к армиям в Вандею и Бретань; и с Испанией, ставившей условием заключения мира выдачу детей Людовика XVI, причем Бартелеми, непосредственно занимавшемуся составлением договора, были даны инструкции в крайнем случае обещать, что после восстановления всеобщего мира принца
    ...
    Категории
    Без категории
  3. Европейские династии прошлых веков и события этого периода.

    Цитата Сообщение от Kuki Anna Посмотреть сообщение
    СМЕРТЬ УЗНИКА ТАМПЛЯ

    Через пять с небольшим месяцев после казни отца дофина разлучили с матерью и сестрой. 4 августа 1793 г. его наставником был назначен сапожник Симон, член Парижской коммуны и член клуба кордельеров. Вместе с женой он переехал в Тампль. В январе 1794 г. Симон подал прошение об отставке, которую 19 января удовлетворили, а сам пост упразднили за ненадобностью. Комитет общественного спасения решил, что отныне дофин нуждается только в охране. Вскоре после этого для ребенка организовали некоторое подобие одиночной камеры. В мае 1794 г. его на целые сутки востребовал к себе Робеспьер. Затворничество прекратилось только после Термидора.


    Портрет Робеспьера. Аделаида Лабий-Гийяр.

    Уже на следующий день после переворота в Тампле появился Баррас с депутатом Конвента Гупилло де Фонтене. Ребенок, которого они увидели, совсем не напоминал некогда жизнерадостного принца. Баррас отмечал молчаливость мальчика, рассеянность его реакций и дал указание перевести его в более просторное помещение, что было по не совсем понятным причинам выполнено только в августе.

    В октябре того же года Комитет общественной безопасности усилил охрану, приняв постановление о направлении в помощь постоянной охране еще и членов секций. С тех пор в Тампле побывало более 200 представителей населения столицы. Можно ли предположить, что никто из них никогда не видел наследника престола? А если видел, неужели не поднял бы шум, если бы обнаружил подмену, да и благо обвинить в ней можно было только Робеспьера? Это одно из самых уязвимых мест версий, в которых утверждается, что дофину удалось бежать. Для объяснения неувязки бегство датируется январем 1794 г., либо отмечается, что только девять членов секций документально подтвердили, что знали Луи-Шарля до того, а их свидетельства очень спорны.

    Неоднократно навещали царственного узника и члены Конвента. Они утверждали, что с июля 1794 г. по февраль 1795 г. перед ними представал один и тот же мальчик. При этом все отмечали его апатию, равнодушие, неразговорчивость, граничившую с немотой, свидетельствовавшие об умственной отсталости.


    Людовик XVII в Тампле (в одежде мальчика-ремесленника). Скульптура Анн Шардонне

    В начале мая 1795 г., когда вовсю велись переговоры с Испанией о выдаче Людовика XVII, охрана доложила в Комитет о прогрессировавшем ухудшении состояния здоровья узника. К нему прислали некоего доктора Дессо, известного в Париже медика. Сохранилось его свидетельство о первой встрече с дофином: "Я нашел ребенка-идиота, умирающего, жертву самой низкой бедности, полностью заброшенное существо, опустившееся от самого жестокого обращения". Дессо прописал лечение от истощения, а во второй половине мая направил в Конвент доклад, таинственным образом там исчезнувший. В тот же день врач обедал с некоторыми депутатами Конвента. По возвращении домой у него началась сильная рвота, и вскоре он умер. Впоследствии жена его племянника утверждала, что врач не узнал в больном принца, о чем и поставил Конвент в известность.

    He менее загадочной смертью умерли и четверо, несших гроб узника, и друг Дессо, доктор Шопар. А его ученик сразу же бежал в Соединенные Штаты Америки.


    Портрет доктора Дессо

    6 июня в Тампле появился новый врач, никогда до того ребенка не видевший - доктор Пеллетан, "плохой врач, но неистовый революционер". 8 июня мальчик умер, но по приказу Комитета общественного спасения факт смерти тщательно скрывался даже от охраны, увидевшей останки только после вскрытия тела. Через 40-50 часов после смерти было организовано и некое подобие опознания умершего, в котором участвовали комиссары секций и полиции. Знал ли кто-нибудь из них сына короля, сказать трудно.

    По закону от сентября 1792 г. свидетельство о смерти любого гражданина обязательно должно было подписываться двумя наиболее близкими родственниками или соседями. Самый близкий родственник - сестра - была рядом, в Париже жило немало бывших слуг королевской семьи, гувернантка дофина мадам де Турзель. Их адреса были известны Комитетам, и тем не менее настоящего опознания проведено нс было.

    Еще большее количество проблем порождает протокол вскрытия. Врачи "забыли" отметить хотя бы одну характерную черту на теле мальчика, что, как правило, в то время делалось, а также умудрились нигде не написать, что было произведено вскрытие именно Луи-Шарля Бурбона. В протоколе лишь указано: "Мы обнаружили в кровати тело ребенка, которому, как нам показалось, около 10 лет, про которого комиссары нам сказали, что это сын покойного Луи Капета, и в котором двое из нас признали ребенка, которого лечили на протяжении нескольких дней". Руководивший вскрытием доктор Жанруа долгое время был консультантом Людовика XVI и не мог не знать его сына. Почему он спрятался за спины своих коллег?

    Дважды, в 1816 и 1894 гг., на кладбище Святой Маргариты проводились поиски могилы дофина и эксгумация трупа. Однако установлено, что ребенку, найденному на месте, где похоронили узника Тампля, было от 15 до 18 лет. Доктор Жанруа отмечал потом, что за 40 лет практики никогда не видел у 10-летнего ребенка столь развитого мозга.
    Все эти факты наводили историков на предположение: неужели дофину удалось бежать? Но как? В литературе высказаны различные предположения. Некоторые авторы писали об одной подмене, другие - о двух или даже о трех. Многие ссылаются на хранившееся в архивах Тампля свидетельство о том, что 18 июня 1795 г. во время инспекции была обнаружена секретная дверь, через которую можно было войти и выйти незамеченным. Иным не дает покоя многократно повторявшееся свидетельство вдовы сапожника Симона о том, что Луи-Шарль не только остался жив, но и приходил ее навестить. В качестве организаторов побега называют почти всех охранников Луи-Шарля, давая полный простор воображению при мысли о том, кто мог стоять за их спиной.

    По другой версии Людовик XVII умер еще в январе 1794 г. и похоронен у подножья башни. Когда Тампль сносили, и в самом деле был найден какой-то скелет. Почему тогда же и не заявили о смерти дофина? Есть и куда более фантастические варианты.

    Следует согласиться с А. Ланном, писавшим в начале этого века: "Факты говорят о том, что такое важное событие, как смерть прямого наследника престола, не было ни законным образом констатировано теми, кто совсем недавно уничтожил этот престол, ни всерьез установлено позднее теми, кто его восстановил, чтобы на нем утвердиться". Но случайно ли это?
  4. Европейские династии прошлых веков и события этого периода.

    Цитата Сообщение от Kuki Anna Посмотреть сообщение
    ВОПРОСЫ БЕЗ ОТВЕТА

    Умер дофин или спасся, у каждой из этих версий есть немало сторонников. Их книги насчитывают сотни страниц - от серьезных монографий с планами Тампля до легковесных сочинений, где единственным аргументом выступает личная убежденность автора. Однако существует ряд вопросов, ответ на которые (или отсутствие такового) поможет сформировать собственное отношение к проблеме.

    Вопрос первый
    После смерти Людовика XVI его сына сразу же признали королем все крупные европейские державы - Англия, Испания, Россия, Австрия, Пруссия, Сардиния,- а Екатерина II даже подписала специальный указ, по которому высылке из империи подлежали французы, отказавшиеся присягнуть новому королю. В то же время после смерти дофина признавать королем графа Прованского, провозгласившего себя Людовиком XVIII, не торопились.


    Портрет Людовика XVIII

    В июне 1795 г. министр иностранных дел Австрии Ф. Тугут написал послу в Лондоне, что нет никаких реальных доказательств смерти мальчика. А один из офицеров армии Конде позднее отметил в воспоминаниях, что "никто на самом деле не верил в это событие". На чем основывалась эта уверенность? Александр I до 1813 г. на письма Людовика XVIII, обращавшегося к нему "господин мой брат и кузен", отвечал крайне редко и титуловал лишь "господином графом".

    Даже в заключенной в апреле 1814 г. конвенции о перемирии с Францией Людовик XVIII называется не королем, а "Его Королевское Высочество Господин, Сын Франции, Брат Короля, Наместник Французского королевства" (почему "брат короля", а не дядя? И в то же время он стал Людовиком XVIII, а не XVII).

    Вопрос второй
    После Реставрации Людовик XVIII приказал провести эксгумацию тел своего брата, сестры и Марии-Антуанетты, а также распорядился поставить им памятник, не проявив при этом ни малейшего интереса к телу и памяти Людовика XVII, несмотря на многочисленные петиции. Это заметили современники. 9 января 1816 г. Ф.-Р. Шатобриан делает парламентский запрос: "Где он, брат сироты из Тампля?".

    "Сирота"- пережившая заключение в Тампле старшая сестра Людовика XVII Мария-Тереза- Шарлотта, будущая герцогиня Ангулемская (1778-1851). Важно, что Шатобриан был не только писателем и политическим деятелем, но и секретарем мадам Летиции, матери Наполеона. Не исключено, что он знал больше, чем многие другие.


    Портрет Шатобриана. Анн-Луи Жирорде-Триозон.

    После этого власти отдали распоряжение провести исследования на кладбище Святой Маргариты, где было захоронено тело ребенка, умершего в Тампле. Останки были найдены, однако внезапно все исследовательские работы прекратились. А в Искупительной часовне, воздвигнутой Людовиком XVIII вскоре после этого, места дофину опять не нашлось.

    До 1821 г. во многих церквах, в соответствии с распоряжением правительства, служили заупокойные мессы по убиенным Людовику XVI и Марии-Антуанетте. Службы по дофину заказаны не были. Поскольку король сам вычеркнул имя племянника из утвержденного им текста молитвы "Memento". Когда же духовенство по собственной инициативе решило провести в 1817 г. заупокойную службу, уже объявленную в "Монитор", Людовик XVIII отменил ее, а на вопрос руководителя придворного церемониала ответил: "Мы не совсем уверены в смерти нашего племянника". При повторной попытке отслужить заупокойную мессу в июне 1821 г. ее в последний момент по приказу из дворца заменили на обычную поминальную молитву. По католическим канонам служить заупокойную мессу по живому рассматривалось как наведение порчи, и король это знал.

    21 января и 16 октября - дни смерти королевской четы - всегда считались при дворе траурными, а 8 июня нередко устраивались балы, как и в обычные дни.

    В склепе в аббатстве Сен-Дени, где покоятся останки казненных членов королевской семьи, имеются два медальона с изображением обоих дофинов Луи-Жозефа-Ксавье и Луи-Шарля. На первом - даты их рождения и смерти, на втором - лишь надпись: "Людовик XVII, король Франции и Наварры".

    Вопрос третий
    Чем объяснить удивительную снисходительность правительства Реставрации к некоторым активнейшим участникам революции. Известно, что в то время, когда большая часть "цареубийц" была выслана из страны, Баррас не только не был отправлен в ссылку, не только сохранил звание генерала, но и был принят на государственную службу. После же его смерти в 1829 г. гроб разрешили покрыть трехцветным революционным стягом (единственным разрешенным тогда знаменем было белое знамя Бурбонов). Одна из придворных дам сообщила о том, что еще в 1803 г. Баррас уверял ее в том, что дофин остался жив.


    Поль Баррас

    При всех последующих режимах, включая Реставрацию, получала пенсию с перерывом в несколько лет сестра Робеспьера - Шарлотта. И если Наполеон был благодарен Робеспьеру-младшему, которого лично знал, то чем объяснить благосклонность к Шарлотте Людовика XVIII? Бытовало мнение, что она спасла многих от гильотины, что король был благодарен Робеспьеру за то, что тот казнил нелюбимого им брата. Но тогда чем объяснить репрессии против остальных "цареубийц"? А. Дюбоск уверен, что Шарлотта с самого начала была агентом Людовика XVIII. Но при нем ее пенсия была уменьшена втрое по сравнению с размером периода Империи.

    Среди этих мнений и домыслов кажутся имеющими право на существование две точки зрения. Первая, которой придерживался хорошо знавший Шарлотту в последние годы ее жизни А. Лапоннере: Людовик XVIII платил Шарлотте за то, чтобы она не публиковала свои мемуары. Но в тексте мемуаров, которые все же были напечатаны, нет ничего, подрывающего основы монархии, и полиция даже не пыталась издание изъять.

    Он был издан Л. Лапоннере уже после се смерти в 1834 г. Русское издание: Робеспьер Ш. Воспоминания. Л., 1925. Сам же А. Лапоннере видел опасность мемуаров в попытке реабилитировать Максимильена Робеспьера.
    Сторонники же второй точки зрения уверены, что Шарлотта знала от брата, что дофин остался жив, и за сокрытие этой тайны ей и платили. Как было на самом деле, неясно до сих пор.

    Вопрос четвертый
    Известна фраза Наполеона, произнесенная однажды в гневе в адрес европейских дворов и французского правительства в эмиграции: "Если я захочу сбить с толку все их притязания, я заставлю появиться человека, чье существование удивит весь мир!". Кого же имел в виду император? Жозефина же говорила: "Знайте мои дети, что не все мертвые покоятся в своих могилах". Учитывая давние связи Жозефины с Баррасом, а также то, что одного человека в охранники дофина порекомендовала она, не исключена ее особая осведомленность о происшедшем. Бытует легенда о том, что императрица поделилась этой информацией с Александром I во время его пребывания в Париже". Через несколько дней после этого Жозефина внезапно умерла.

    Вопрос пятый
    Одна из секретных статей Парижского договора от 30 мая 1815 г. гласила: "Хотя высокие договаривающиеся стороны не уверены в смерти сына Людовика XVI, ситуация в Европе и общественные интересы требуют, чтобы ими был поставлен у власти Луи-Станислав-Ксавье, граф Прованский с официальным титулом короля, но два года он будет на самом деле только регентом, пока не подтвердится, что он - истинный государь". Этот текст опубликовал в 1831 г. Лабрели де Фонтен - библиотекарь герцогини Орлеанской. На чем основывались высокие договаривавшиеся стороны?

    Вопрос шестой
    Когда после Реставрации Людовик XVIII захотел обновить конкордат с Ватиканом, тот отклонил формулировку "Людовик XVIII, возведенный на свой трон" и после долгих переговоров согласился на "возведенный на трон, который занимали его предки". Почему?

    Вопрос седьмой
    Историки отмечают двойственную позицию сестры дофина Марии-Терезы-Шарлотты (впоследствии герцогиня Ангулемская) по вопросу о том, мог ли он остаться в живых.


    Портрет герцогини Ангулемской. Александр-Франсуа Каминад.

    Она о смерти матери, тети и брата узнала одновременно, уже после Термидора. А. Кастело называет ее "самой несчастной женщиной нашей истории". По выходе из тюрьмы дочь казненного короля написала Людовику XVIII письмо, скорбя о гибели отца, матери и тети. О смерти брата ей тоже было сообщено, однако в письме о нем нет ни слова, После ее смерти остались письма ее доверенному лицу, барону Шарле, из которых видно, что она все же не была уверена в смерти брата, надеялась, что ему удалось спастись, но с каждым новым лже-дофином эти надежды таяли. В 1849 г. она написала в начале своего завещания: "Я вскоре воссоединюсь с душами моего отца, моей матери и моей тети", вновь не упоминая о брате.

    Вопрос восьмой
    Во время вскрытия ребенка, умершего в Тампле, доктор Пеллетан извлек у умершего сердце и бережно хранил его. После Реставрации он пытался предложить его и герцогине Ангулемской, и Людовику XVIII. Оба отказались.
    Тогда же комиссар Дамон срезал у ребенка прядь волос. И вновь августейшие особы отклонили попытки вручить им эту реликвию. Когда впоследствии было проведено ее сравнение с прядью, хранившейся у Марии-Антуанетты, экспертиза показала, что образцы не имеют ничего общего.

    В литературе подобных вопросов встречается гораздо больше. Здесь же были отобраны только те, на которые трудно или невозможно ответить, если не исходить из того, что мальчик все же остался жив. И одна часть современников об этом знала, другая же часть не была точно уверена в смерти дофина.

    Однако тогда возникает последний и самый главный вопрос: почему ни при одном из последующих режимов права принца не были признаны? Ответа на него нет. У каждого из авторов, пишущих об этой проблеме, есть своя точка зрения. На наш взгляд, прежде чем признавать чудесным образом спасшегося дофина, необходимо было установить соответствие личности того или иного претендента образу подлинного наследника престола. Именно это и было самым трудным делом.

    ПРЕТЕНДЕНТЫ

    Около 60 человек претендовало на то, чтобы стать чудом спасшимся Людовиком XVII. Рассказ обо всех претендентах заполнил бы сотни страниц и был бы весьма занимательным. Вспомним лишь о нескольких наиболее известных.
    Так, в феврале 1819 г. перед Руанским исправительным судом предстал некий Филиппе, он же Матюрен Брюно, называвший себя Шарлем Наваррским. До того, в ноябре 1815 г., Людовик XVIII получил от него письмо с просьбой о встрече, подписанное "Дофин-Бурбон". Несмотря на свою явно неправильную простонародную речь, Брюно вызвал во Франции сочувствие, а когда его переводили из тюрьмы в зал суда, даже слышались крики: "Да здравствует король!". Герцогиня Ангулемская прислала к нему в тюрьму специального представителя, который должен был получить ответы на ряд вопросов. А не отличавшийся особенным легковерием министр полиции Э. Деказ требовал особых ежедневных докладов о его поведении. Обнаружилось, что родители юноши находились в добром здравии и признали его своим сыном. Брюно умер в тюрьме в 1822 г.

    Другой лже-дофин, барон де Ришмон, работая в Руане в конце 20-х годов внештатным служащим в префектуре, распространял воззвания к французскому народу, в которых уверял, что он сын казненного короля.


    Барон де Ришмон

    В 1834 г. суд признал его домогательства необоснованными, что не помешало ему в 1849 г. обратиться с иском о наследовании против герцогини Ангулемской. И только смерть последней положила конец судебному разбирательству.
    Еще одним претендентом был Карл-Вильгельм Наундорф. До 1810 г. жизнь этого человека никому не известна. В этом году он появился в Берлине и вскоре прусскому министру полиции Ле Коку объявил, что он сын Людовика XVI, якобы представил ему документы, в частности, письмо, подписанное Людовиком XVI.

    Цепь его дальнейших приключений освещена в историографии. Когда он в начале лета 1833 г., оставив в Пруссии семью, приехал в Париж, его признали многие друзья и слуги погибшей королевской семьи, образовав вокруг него некое подобие двора. Специально занимавшийся этой проблемой А. Провенс отмечал, что "Наундорф сохранил все воспоминания о детстве дофина, даже самые интимные, самые тайные", хорошо знал Тампль, Версаль, Рамбуйе и Тюильри, без труда мог указать, какие изменения
    ...
    Категории
    Без категории
  5. Забытые одесситы: «Чаровница Одессы»

    В доме моего деда, Крапивы Алексея Николаевича, известного в Одессе врача-стоматолога, хранилась папка с надписью «Одесситы». Это были фотографии и вырезки из газет. Обычно хранят фотографии родственников, знакомых. А тут все — от Веры Холодной до академика Филатова. Причём не всегда коренные одесситы, но уж точно те, кто Одессу любил. Видимо, таким образом мой дед, патриот Одессы, делил человечество на одесситов и не-одесситов.

    Среди других фотографий была одна, вырезанная из какой-то иностранной газеты. На ней были запечатлены участники знаменитого Тегерана-43: Иосиф Сталин, Франклин Рузвельт, Уинстон Черчилль и какая-то женщина в военной форме. Кто же из них по версии моего деда мог считаться одесситом? Первые трое сразу переходили в список основного резерва. Оставалась эта женщина. Неужели одесситка участвовала в Тегеранской конференции, на которой решалась судьба послевоенного мира?! Это казалось невероятным. Так вот, когда дело касается одесситов, то, во что мало верится, может оказаться и правдой. Но самое удивительное, что эта женщина в американской военной форме была вовсе и не военной, а знаменитой одесской певицей Изой Кремер.

    Глыба из Милана



    Уже на пике своей популярности Иза Яковлевна Кремер, давая интервью, как-то призналась, даже удивилась, что за всю её сценическую жизнь с ней ничего исключительного не происходило: «У меня не крали бриллиантов, из-за меня решительно никто не стрелялся и меня даже не глотал кит во время морских путешествий». Ох, это женское кокетство! Нет, жизнь этой женщины никогда не была скучна и заурядна, не могла такой быть, хотя бы потому, что сама она никогда такой не была.

    Судьбу каждого человека определяет сеть случайностей, которым вначале никто не придаёт значение. Однажды в Одессу был приглашён с целью музыкального образования учениц училища Императорского музыкального общества знаменитый профессор Ронци из Милана. Ясно, что попасть под крышу Императорского общества девушка из бедной еврейской семьи, каковой была Иза, не могла. Но профессор был из Милана, а Милан очень похож на Одессу. Короче, у Ронци были правильные гены и здоровый взгляд на русские червонцы. Так в одесских газетах однажды появилось объявление, примерно в таком духе: «Музыкальная глыба европейской величины за вполне разумную плату по адресу Коблевская, 29, даёт частные уроки. Глыба ждёт вас — только не забудьте прихватить кошелёк».

    Старенькая мама Кремер, прочитав объявление, тяжело вздохнула и сведенными подагрой пальцами открыла комод, где хранились деньги на «чёрный день». С этой скромной суммой дочка Иза отправилась на Коблевскую, 29, выслушать приговор своему вокальному таланту.

    [/CENTER]

    Сумма знаменитого профессора не впечатлила, но голос девушки потряс:
    — Милая девушка, не думайте о деньгах — с ними как-нибудь разберёмся. Я буду вас учить бесплатно. Но запомните, настоящему вокалу вас может научить только Италия.
    Покидая Одессу, Ронци взял в Милан и юную Изу Кремер. Тут кто-то может лукаво улыбнуться, но как он ошибётся — Ронци шёл 73-й год. Просто что-то одесское в Ронци всё же было.
    Два года в Италии плюс дебют в театре «Сан-Карло» в Неаполе в опере «Богема» с самим Джузеппе Ансельми. Это ли не лучшая школа?! Но настала пора возвращаться в Одессу, где, увы, молодую певицу никто не знал и не ждал.

    Подарок судьбы

    И вдруг подарок судьбы: в Россию на гастроли приехал великий Ансельми со своей коронкой — «Богемой». Первым в плане гастролей значился Петербург. Но там почти провал. В опере велика роль не только гастролёра, но и его партнёрши из местных. Но у русских партнёрш Ансельми была совсем другая вокальная школа, а для опер Джакомо Пуччини нужно было нечто сугубо итальянское. Ансельми запаниковал. Но следующей в планах гастролей была Одесса. И тут Ансельми вдруг вспомнил одесскую девочку, с которой он пел в Неаполе. Ансельми поставил условие: «Разыщите мне Изу Кремер. Петь буду только с ней».

    В тот вечер одесситы пришли в Городской театр на Ансельми. А дебютантку снобы первых рядов партера встретили настороженно. Но когда увидели, как искренне, не театрально та разрыдалась во время финальной арии, устроили такую овацию, что даже Ансельми прикусил губу.

    Ясное дело, дирекция Городского театра тут же предложила Кремер стать солисткой оперы. Счастливая еврейская мама проплакала всю ночь — без всякого повода, от счастья. А утром дочка повод для слёз дала: пошла в дирекцию и отказалась от предложения:
    — Опера — это не моё. От этих оперных «завываний» меня тошнит. Я бы выступила в оперетте. Пусть зритель получит удовольствие и я вместе с ним.



    К счастью Городской театр тогда ещё не стал оперным и академическим, так что никто не падал в обморок, увидев на афише слово «оперетта». Но дирекцию, конечно, убедила не дебютантка, а касса: на оперные спектакли продавалась едва половина зала. Но стоило объявить оперетту — аншлаг. Тогда перестроиться с оперы на оперетту было просто — примадонны весили килограммов на сто меньше, чем сейчас.

    Для премьеры выбрали оперетту Имре Кальмана «Цыган-премьер». Угадали на все сто. Звучащая там простенькая песенка «Ха-ца-ца» стала хитом Одессы. Зритель учуял в ней не столько цыганское, сколько молдаванское. И вскоре не только Молдаванка, весь город носил галстуки «Ха-ца-ца», сорочки «Ха-ца-ца». А конфеты «Ха-ца-ца» с портретом Изы Кремер на коробке залёживались на прилавках кондитерских ровно час.

    Хотим интим



    Но мы же знаем: стоит прийти успеху, как появляются завистники, этакие доброжелательные недоброжелатели. Одесская газета «Русская речь», чьё творческое кредо ясно уже из того, что свой город Одессу редакция означенного издания именовала не иначе как «Иудесса», начала методично поливать Изу Кремер грязью. Читателей оповещали, что успех еврейской певицы создаётся её соплеменниками и подобен мыльному пузырю.

    Какое счастье, что у одесского зрителя была своя голова на плечах и совсем другое отношение к талантливой артистке. Её хотели слышать и видеть. Привлекал не только её голос, но и характер. Одна лишь цитата: «Весела, подвижна, жизнерадостна. Хохочет круглый год. Даже во сне».

    Успех надо было как-то развивать. И тут Иза вспомнила, что ещё в Милане она слышала гастролировавшую в «Ла Скала» французскую шансонную певицу Иветт Жильбер. Та покоряла публику гривуазными песенками Монмартра типа: «Мадам Лулу в своём углу в шезлонге бешено хохочет!».
    — Какой стыд и срам! — негодовал зритель. — Но песенка прелесть!
    Подобные гривуазные французские песенки имелись и в нотных магазинах Одессы, но к ним нужны были русские тексты. А если попробовать сделать перевод? Иза, знавшая пять языков, это и сделала. Получилось. Нет, она не сделалась поэтессой, но ещё один её дар стал очевиден.

    Так родился жанр интимных песенок. Теперь что бы не давали в Городском театре, дирекция вынуждена была добавлять сверх программы ещё одно отделение с доверительным названием «Интимные песенки Изы Кремер». Зрители, чтобы вкусить «запретный плод», порой приезжали только на этот соблазнительный десерт, рецепт которого был изыскан: шикарные женщины с магнетирующими именами Манон, Нана, Лулу в облаке загадочных духов «келькефлер», в розовых боа из перьев фламинго, которые им подают шоколадно-фиолетовые негры. Это был загадочный, игривый мир, в котором каждому хотелось хоть разок побывать. Дорогу в него знала Иза Кремер.

    По России с любовью



    Слава об одесской чаровнице докатилась до Петербурга и Москвы. Нашёлся предприимчивый антрепренёр Игнатий Сергеевич Зон, который держал во многих крупных городах антрепризы и концертные площадки. Он пригласил Изу Кремер на гастроли в Москву. Одесса на время с сожалением одолжила свою любимицу стране. Теперь на концертах Изы Кремер в зале сиживали и Вера Холодная, и Александр Вертинский. Ей рукоплескали облагородившееся купечество и спившаяся аристократия.

    Любимицу и чаровницу публики пытался поддеть только один журналист Иосиф Хейфец, бывший некогда редактором газеты «Одесские новости». Об Изе Кремер в оперетте Легара «Наконец один», он писал под псевдонимом «Старый театрал»: «Тускло до зевоты. Вся эта альпийская история с бароном-проводником, который провёл целую ночь с чужой невестой, а потом с бухты-барахты женился на ней, — так мещански прилична, что её можно рассказывать только институткам младших классов, потому что старшие умрут со скуки». Самое забавное, что Хейфец, сам того не ведая, предсказал развитие своей биографии, потому что вскоре он стал мужем Изы Кремер, тоже до зевоты скучным. Такое бывает. Но, согласитесь, какой оригинальный способ сделать женщине предложение?!

    С сожалением здесь прервём наш рассказ о забытой одесситке. Но ровно на неделю. Потому что обещания следует выполнять, а вы помните, мы обещали поведать, как на Тегеранской конференции 1943 года в компании трёх великих мужчин — Сталина, Рузвельта и Черчилля — оказалась одесситка.



    В прошлый раз мы начали рассказ об Изе Кремер, забытой одесситке. Уж больно хотелось разобраться, как на фотографии с Тегеранской конференции 1943 года, где запечатлены Сталин, Рузвельт и Черчилль, оказалась эта некогда фантастически популярная в Одессе, а позднее и в стране, певица. В прошлый раз мы расстались с ней после возвращения в Одессу из триумфальных гастролей по России. Шел 1916 год, и до «слома эпох» оставалось всего несколько месяцев.

    Новое превращение Золушки

    Рядом шла Первая мировая война, на пороге стоял 1917 год. Кто-то по такому случаю ликовал, кто-то недоумевал, но кто-то, умный, негодовал. Началась большая всероссийская свара. Слово «порядок» отныне вспоминалось с иронией и ностальгией.

    Иза Кремер, хоть и изображала на сцене женщин в боа, не забыла, что пришла в мир боа из бедной еврейской семьи. Она не размахивала на улицах красными флагами, но новую власть встретила терпимо. Выступала вместе с Надеждой Плевицкой и Леонидом Утесовым в клубе одесской военной комендатуры для красных бойцов. Сегодня мало кто осознает, что революционные солдаты и солдаты Первой империалистической — это были одни и те же люди.



    Не менее терпимо, чем к красным, Иза относилась и к белым, сменившим вскоре в Одессе красных. По-видимому, здесь свою роль сыграл муж певицы Иосиф Хейфец, придерживавшийся довольно реакционных взглядов. Правда, на первом же концерте перед носителями духа прежней России в зале раздались выкрики: «Комендантская певичка». Но остальная публика закрыла рот хулиганам. Поклонники пришли слушать не выкрики, а божественный голос своей любимицы.

    В Одессу бежала половина России. Оказалось, что Иза и ее песни в эти дни были еще нужнее всем, даже больше, чем в мирное время. Вот фрагмент статьи из журнала «Зритель» от 14 ноября 1918 года: «Кругом бушует бурное политическое море. Меняются ориентации, кабинеты... Но мы погружаемся в волшебное царство очаровательных песенок Изы Кремер, где оживает старинный фарфор, где кружатся мотыльки воспоминаний, где умирают только от любви. Хочется уйти от злобы дня. На концертах этой певицы мы находим тот уют, которого нам так не хватает и о котором мечтаем в эти тревожные, кошмарные дни».



    «В ночных шикарных ресторанах,
    На низких бархатных диванах,
    С шампанским в узеньких бокалах
    Проводит ночи Кло...
    Поют о страсти нежно скрипки,
    И Кло, сгибая стан свой гибкий
    И рассыпая всем улыбки,
    Идет плясать танго...»

    «Последнее танго» Изы Кремер слушали, затаив дыхание, офицеры, купчики, гимназисты, шляхтичи. Особую категорию зрителей составляли бежавшие в Одессу петроградские экзальтированные дамы. Послушать их было не менее интересно, чем певицу:
    — Какой у Кремер прекрасный голос и какие выразительные руки!
    — Ой-ой-ой, отнимите у нее голос и руки — ничего не останется…
    Одна такая умоляла Изу:
    — Подарите мне несколько ваших песенок. Я буду петь их под рояль, с которым я не расстаюсь.
    Не исключено, что этот рояль она везла из северной столицы через всю Россию (может быть, и на себе).

    Кошмар на улице акаций

    Иза никогда ни на кого не держала в сердце зла, и это в любой момент могло обернуться против нее. Растерянные и напуганные белые не нашли ничего лучше, как начать в Одессе преследование всех, кто сочувствовал красным. Фантастическая популярность Изы пока ее спасала. Но прикрываться ею она считала недостойным. Однажды ехала на извозчике по Преображенской. И вдруг заметила идущего, прижимаясь к домам, высокого человека в шинели. Он старательно прикрывал воротником лицо. Это был недавний красный военный комендант Одессы Г. Санович, по просьбе которого она нередко выступала перед солдатами. Приказала извозчику притормозить и тихо шепнула человеку в шинели:
    — Немедленно садитесь!
    — Иза Яковлевна, это опасно! — шепнул он в ответ.
    — Плевать, — и чуть не силой затащила Сановича в пролетку.
    Отвезла домой и там прятала, пока белогвардейский разгул не притих.
    Но было бы странно, если бы возвращение красных не ознаменовалось еще большим террором. Слово «кошмар» стало расхожим. Он поселился на улицах белых акаций и в душах людей. Это не ...