Уважаемые читатели! С июня 2016 года все сообщения форума переезжают в доступный для чтения архив. Остальной функционал интернет-портала «Вся Швейцария на ладони» работает без изменений: свежие новости Вы найдете на главной странице сайта, бесплатно разместить объявление сможете на "Доске частных объявлений". Следите за нашими новостями в социальных сетях: страница в Facebook и официальная группа в Facebook, страница в сети "Одноклассники". Любители мобильных устройств могут читать новости, афишу культурных мероприятий и слушать русское радио, скачав приложение "Ladoshki" для iOS и приложение для устройств Android. Если Вы еще не являетесь нашим подписчиком, но хотели бы получать анонс культурных событий на свой электронный адрес, заполните анкету на форуме, и Ваш адрес мы добавим в список рассылки. По вопросам сотрудничества и размещения рекламы обращайтесь по адресу: inetgazeta@gmail.com или звоните на контактный номер редакции: +41 76 460 88 37

RSS лента

Evangelina Zemp

Между нами девочками- "Брешь в генеалогии"

Оценить эту запись
Татка всегда была, как бы немножко не своей в собственной семье, где она числилась первым и последним ребёнком.
Её мама, Софья Борисовна, частенько, красиво выпуская в сторону мужа колечки дыма глубоко любимых ею сигарет“Родопи“ , и глядя на не менее любимую белокурую головку дочери, шутливо спрашивала: «Скажи, Семён, только честно, с кем ты мне изменил?»
На что дядя Сёма, весело блестя поверх очков умными глазами, неизменно отвечал: « Ты же знаешь, Софочка, есть, есть бреши в генеалогии. Ничего не поделаешь, придеться признать- и русские здесь были, и украинцы, и даже один итальянец.....Но все только по папиной линии, дорогая. По маме мы - чистокровные!»
Аккуратистка и отличница Тата выбивалась из генеральной линии фамилии, так сказать, и по окрасу, и по жизненным принципам.Пятёрки , которые она, начиная с первого класса, приносила домой пачками, особенного восторга в семье не вызывали. И дядя Сёма, подписывая чистенький таткин дневник, украдкою вздыхал: « Как-то ладненько все у девочки, без подвыверта!» Короче, скучали родители. А таткина мама, Софочка, и вовсе относилась к школьному пятерочному однообразию дочери критически.
« Деточка, - говорила она, неизменно щураясь и глядя на Тату,- хороший диплом это не пятёрки во вкладыше, а приличное место работы» .
Софья Борисовна работала заведующей химчистки, имея за своим красивыми округлыми плечами металлургический факультет политехнического института по специальности « Обработка металлов давлением». Самым веселым временем для неё в студенческую пору, была её преддипломная практика, где она , приложив всю свою природную и породную смекалку к металлургическому прессу, лихо переделала «пуансон и матрицу» в «пупочки и дырдочки», чем снискала неземное уважение к себе мастера дяди Пети, который тоже заумных слов не приемлел. Научная терминология всегда заставляла Софью Борисовну скучать, к тому же никогда не давала гарантий последующей хорошей жизни. Вы же помните, не важно, как учился, важно- кем работаешь!
Когда Татка поступила на престижный экономический факультет института народного хозяйства, Софочка, выбор дочери одобрила, но не преминула напомнить ей, что студенческие годы- это время проб и ошибок, а не пятерок и зачетов. Но настырная Татка ,по-прежнему, училась хорошо, сессии сдавала практически на «отлично», особенных ухажеров не имела и, как говорил дядя Сёма, вела жизнь в зеленом цвете.
А училась Татка ,кстати , вовсе даже не вопреки фамильной генеалогии, а благодаря ей, потому что, начиная аж с 63 года до рождества Христова, обучал народ Израилев своих деток с шести-семи летнего возраста в хедерах и азбуке , и слову Божьему. Одновременно! А с конца девятнадцатого века и девочкам разрешили посещать школы, где они и Долмут читали (ну,не без этого!), но ещё обучались и математике, и иностранным языкам.
Первым таткиным мужем стал ее однокурсним Толик, русский парень из города Нальчика. Внезапно, без особенных ухаживаний, словно кирпич с подоконника упал. Бац, и точка- муж!
Долгое проживание у подножия главного Кавказского хребта , наложило на Толика легкий мусульманский оттенок, особенно в части отношения к женскому полу. «Женское место- кухня,»- тупо шутил таткин русский муж, а его мусульманский оттенок, после третьей рюмки приобретал и вовсе какие-то зоологические тона.
Татка, как настоящая еврейская жена, изо всей мочи делал из Толика хорошего студента и приличного человека: она писала за него курсовики и таскала его в филармонию слушать Рахманинова. От музыки у Толика случалась мигрень. В человека превращаться он не хотел. И всякий раз, указывая рукой на кухню, спрашивал у Татки очередную пятерку, чтобы сходить с ребятами в ресторан. Посидеть-пообщаться.
Даже у самой терпеливой дочери Израилевой терпение рано или поздно должно было закончиться. Так оно и случилось! Очередная толикова истерика по поводу не размешанного женой сахара в его стакане с чаем, расставила все на свои места. Тата, послав Толика в пророку Мухаммеду, заодно выписала его из двухкомнатной квартиры, доставшейся ей по наследству от бабушки, и любовно обставленной для нее родителями, в счет компенсации за нелюбимого русского зятя.
В пору перехода Татки от первого мужа ко второму, Софья Борисовна и Семён Израильевич собиралась податься на постоянное место жительство в Землю Обетованную. Звали с собой и Татку, но та наотрез отказалась.
«Какой зов крови, мамочка? ,- изумленно спрашивала Тата у Софочки.
Идти торговать яблоками за «три копейки», пусть даже и за «бугром» вместо четырех фирм, которые она теперь "вела" в качестве бухгалтера –аудитора, получая приличные деньги, было для Татки похоже на безумие. На что умная Софочка, вздохнув, заметила: «Любой безумец замечает лишь безумие соседа». Но настаивать не стала- ну, что поделаешь, не созрела деточка! Пусть еще подумает!
Провожающей родителей в аэропорту Татке, Софочка, как всегда прищурившись, тихо сказала : « Деточка, ты, можешь не уезжать вместе в нами, но ты обязательно должна опять выйти замуж. Одинокая женщина, это такое же извращение , как хоккей на траве или балет на льду!»,- и заботливо вложила в промокшую от слез таткину перчатку, бумажку с номером телефона.
Записанный красивым Софочкиным почерком номер принадлежал ее подруге Риночке, с которой они шили мягкие игрушки в одноименном кружке Дома пионеров, в пору их общего советского детства. Затем жизнь, разбросала подружек по разным городам: Софочку- в Питер, Риночку – в Харьков. Но редкие, одно-два в год, письма да открытка к именинам, не позволяли этой детской связи прерваться.
Риночкин муж, дядя Сашко, был классическим харьковским полу-хохлом и хорошим человеком. Он сам изготавливал наивкуснейшую кровяную колбасу, а на их дачке держал четырех курочек, которые исправно несли крупные коричневые яйца, по своей породе и от любви к дяде Сашку, во имя поправки здоровья Ринуси. У тети Риночки было слабое горло.
Сын их, Борька, рождался очень трудно. Тетя Рина мучилась трое суток , а дядя Сашко, оборвав все телефонные провода, попросту перехал жить в приемный покой роддома № 6 Коминтерновского района г. Харькова. Поэтому, когда Борька появился на свет, ему заранее простили все пригрешения на целую жизнь вперед, его намучившиеся родители.
То ли от этой полученной еще при рождении индульгенции, то ли по каким другим причинам, Борик был евреем лишь по паспорту, по национальности же он был авантюристом. В смысле, любителем легкой наживы: будь то марки, значки или вещи посерьёзнее. К тому же Боря вошел в Анналы харьковской городской истории еще тем, что был единственным еврейским ребенком, получившим профессию слесаря-фрезеровщика в профессионально-техническом училище № 31 города Харькова. Учиться на доктора-экономиста-юриста Борик категорически не пожелал.
Итальянская брешь таткиной родословной проснулась в ней именно благодаря Борьке, который на протяжении пяти лет, был ее вторым, еврейским мужем. Обижаться на него у Таты не хватало совести, потому что всякий раз, вернувшись под утро домой после расписывания очередной пулечки, он нежно шептал ей на ухо : « Лапа моя, последний раз...ну последний раз, честное иудейское! Пока не разбогатеем!» Поэтому, чтобы не убить Борика, Татка била посуду, молча, упорно и хладнокровно, как истинная итальянка. Когда счет их супружеству подходил в пяти годам, а количество , разбитой Татой посуды приближалась к двадцати девяти сервизам на шесть персон из 24 предметов каждый, Татка громко сказала : «Баста»!
Борик , лишившись блондинистой системы его жизнеобеспечения, стал быстро собирать документы на воссоединение с родителями. А Татка решила купить путевку в туристической фирме «Сердце Италии», чтобы нервы подлечить и с силами для будущей жизни собраться.
Сотрудница турфирмы «Сердце Италии» Эллочка Уткина, войдя в татино плачевное во всех смыслах , после ее второго мужа, состояние, посоветовала ей провинцию Эмилия-Романья.
Ах, что за слово, что за прелесть!
Эмилия-Романья переливалась в таткином воображении, дрожа всем цветовым спектром красивого мыльного пузыря,перекатывалось на ее языке ванильным мороженым в коньяке , золотило ее волосы закатным солнцем и щекотало ее шею нежным утренним бризом Адриатики. Римини! «Только там, - горячо шептала на ухо Тате ,чтобы не услышали другие сотрудницы, Эллочка Уткина,- только там вы оторветесь на полную катушку и обо всем забудете!» При этом она тихо вздыхала, закатывала глаза и всем своим видом давала понять, что испытала все прелести ночного Римини на своей прекрасной матовой в веснушках коже.Татка всегда доверяла профессионалам. Она никогда не спорила с хорошим парикмахером, портной или косметологом. «Профессионал знает лучше, ЧТО и КАК ,- жестко говорила Татка директору очередного мыльного ООО,нанявшего ее для написания «1000 и одной ночи» его несуществующего предприятия, и пытавшегося давать ей директорские наставления. Ее профессионализм был неоспорим!
Италия пленила Тату с первого взгляда. Она влюбилась в неё окончательно и на всю жизнь с первого шага по итальянской земле, с первой ложки молочной пены утреннего капучино, с первого куска настоящей итальянской пиццы и с первого глотка страстной вечерней граппы.
Тата покорила Италию своей природной блондинистостью и голубыми глазами. « Ангело бьянко,»- струилось восхищенным шлейфом со всех сторон всед за Таткой.
В Италии ей хотелось летать. И она парила везде, независимо от места: на пляже, в кафе, в многочисленных магазинчиках и в пиццерии города Борго-Маджоре, куда занесли Татку ее крылья то ли по по высшему провидению, то ли от того, что надоело ей на пляже валяться.
В светлейшей республике Сан-Марино и случился таткин третий, итальянский муж, Джузеппе, по-итальянски приумножающий, значит.
«Обязательно выходить замуж и уезжать! Уезжать, ты меня слышишь,- кричала Софочка в трубку растерянной Татке,- уезжать....Что там той Италии для дамы с головой и образованием?! У-е-з-ж-а-ть!»
Таткино письмо я прочитала не сразу, каюсь, отвлекли, как обычно дела или чей-то звонок, точно не помню. Оно висело открытым на экране моего компьтера, и как бы набиралось сил для того, чтобы рассказать.
Рассказать, как ,по-прежнему влюбленная в своего мужа Татка, крылья которой ничуть не потеряли за два года брака, случайно наткнулась в компьютере на зашифрованную странной абревиатурой DDF папку.
Почему я не позвонила ей в тот момент? Почему не сломался этот треклятый компьютер? Почему не случилась буря, оборвавшая провода и оставившая без электричества весь город? Почему соседка Лючия не позвала Татку пить кофе? Почему она не уехала в отпуск? Зачем ей было открывать эту злосчастную папку?
Татка плакала. Тихо плакала без возмущения, а просто от обиды. В папке были письма и фотографии. Письма от чужих женщин, их же фотографии. И письма таткиного Джузеппе к этим чужим тетенькам. Эти письма, словно мины, пролежавшие в земле достаточное количество лет, готовы были сейчас разрушить счастливый таткин брак в мгновение ока.
«Какое тебе дело до этого кладбища домашних животных,- уговаривала Татку ее еврейская составляющая,- просто сделай вид, что ничего не было! И не смей звонить Софочке!»
«Устрой ему скандал и разбей всю посуду в доме,- тихо подсказывала итальянская таткина частица,- разбей все, и пусть соседи слышат! И маме, маме позвони обязательно и расскажи какой он подлец»
Её русская часть молчала, обдумывая произошедшее.
И когда на пороге их дома появился сияющий и счастливый Джузеппе, Татка верно и сильно , взяв его за грудки, и ,тряхнув пару раз для пущей убедительности, доверительно сообщила ему по-русски, что она сделает со всеми его бывшим и , на всякий случай, с будущим тоже. А также и с ним, дорогим и единственным, если он хотя бы подумает о чем-либо в этом направлении. Итальянский таткин муж был и напуган , и счастлив одновременно. Трудно понять чем мы, женщины, удерживаем подле себя своих вторых половин. Говорят привлекаем достоинствами, а удерживаем недостатками. Или наоборот? И что тогда есть эти наши достоинства и наши недостатки?
В великой книге написано , что до Вавилонского столпотворения все люди на земле имели общий язык и общую национальность, понимая друг друга с полуслова.Потом растеряло человечество эту общность, разделенное языками и национальностями. И если бы не бреши в нашей генеалогии, как бы сохраняли мы тогда свое простое интернациональное человеческое счастье? Не знаю........

Обновлено 28.07.2011 в 12:05 Evangelina Zemp

Категории
Без категории

Комментарии