Уважаемые читатели! С июня 2016 года все сообщения форума переезжают в доступный для чтения архив. Остальной функционал интернет-портала «Вся Швейцария на ладони» работает без изменений: свежие новости Вы найдете на главной странице сайта, бесплатно разместить объявление сможете на "Доске частных объявлений". Следите за нашими новостями в социальных сетях: страница в Facebook и официальная группа в Facebook, страница в сети "Одноклассники". Любители мобильных устройств могут читать новости, афишу культурных мероприятий и слушать русское радио, скачав приложение "Ladoshki" для iOS и приложение для устройств Android. Если Вы еще не являетесь нашим подписчиком, но хотели бы получать анонс культурных событий на свой электронный адрес, заполните анкету на форуме, и Ваш адрес мы добавим в список рассылки. По вопросам сотрудничества и размещения рекламы обращайтесь по адресу: inetgazeta@gmail.com или звоните на контактный номер редакции: +41 76 460 88 37

RSS лента

Natalia Bernd

Плащ

Оценить эту запись
Цитата Сообщение от Kuki Anna Посмотреть сообщение


Солнце в предсмертной агонии было страшным. Словно истекая кровью, оно залило прощальными закатными лучами небо и медленно уходило на вечный покой, опускаясь в гробницу за холмами на горизонте. Солнце умирало. Свирепый ветер неистово гнал опавшие листья на запад, боясь не успеть на солнечные похороны.
— Чушь какая-то,— произнес Хендерсон, пытаясь отогнать неприятные мысли.
Заходящее солнце окрашивало небо в ржаво-красные тона, леденящий промозглый ветер в неистовом вихре кружил полусгнившие листья, прижимая их к земле и сметая в канаву. И почему лезет в голову эта выспренная чепуха?
— Чушь,— повторил Хендерсон.
Сегодня праздник — День Всех Святых, Хеллоуин. Именно он виновник такого страшного заката, думал он. После заката наступит роковая ночь, когда по миру будут бродить духи, а из могил будут доноситься стоны мертвецов.
А может быть, это обычная промозглая осенняя ночь. У Хендерсона было тяжело на душе. «В давние времена,— размышлял он,— к встрече этой ночи все готовились и торжественно отмечали. Средневековая Европа трепетала перед ужасом НЕВЕДОМОГО. Суеверный страх крепко держал людей. Во всем мире миллионы дверей наглухо запирались, чтобы злые духи не проникли в дом. Миллионы голосов неустанно читали молитвы, в храмах зажигали миллионы свечей. Эти таинства были величественны,— рассуждал Хендерсон.— В жизни было так много загадочного и необъяснимого, что люди цепенели от ужаса. Они не знали, что увидят за каждым новым поворотом полуночной дороги. Людей всегда окружали демоны и чудовища, охотившиеся за человеческими душами. И видит Бог, в те времена к слову «душа» относились почтительно и серьезно, без нынешнего легкомыслия. Массовый скептицизм уничтожил истинный смысл святая святых человека — душу. Он уже не страшится потерять свою душу».
— Чушь,— механически произнес Хендерсон. Это жесткое лаконичное слово всегда помогало ему оборвать бесконечные мысли, потому что его суть была конкретным проявлением сути двадцатого века, жестокой и страшной реальности.
Часть его мозга всегда быстро реагировала на романтический настрой, заменяя Хендерсону голос миллионов здравомыслящих людей. Только они могли хором воскликнуть:
«Чушь!», узнав о столь несовременных взглядах, потому что они — общественное мнение. Хендерсон нашел в себе силы вынести приговор самому себе. Он выбросил из памяти навязчивые мысли о кровавых россыпях солнечных лучей, перечертивших небо, и прочем.
Перед ним простиралась улица, освещенная закатом. Он уверенным шагом направился вниз по улице. Хватит рассуждать о природе Хеллоуина, думал он. Нужно зайти в лавочку и купить костюм для ночного бала-маскарада.
Он бросил взгляд на силуэты темных зданий, между которыми вилась улица, нашел бумажку с адресом, найденном в телефонной книге.
В квартале жила беднота. Быстро темнело. Окна их жалких лачуг были не освещены. Он шел по улице, пытаясь разглядеть номера домов. Сумерки сгущались все больше.
Внезапно Хендерсон увидел нужный ему номер на противоположной стороне; он пересек улицу и остановился перед домом. Слабый, скользящий лучик солнца затерялся в узкой щели между темными зданиями, осторожно освещая витрину. Хендерсон посмотрел, что там выставлено, и от удивления охнул.
«Наверное, я сошел с ума. Ведь это обычная витрина, а я словно глянул в преисподнюю». Его взору представились раскаленно-красные языки пламени, в извивающихся бликах которого страшно ухмылялись и гримасничали морды невероятных чудовищ.
— Да это же отблески заката,— пытался успокоить себя Хендерсон.— И нет никаких чудовищ, а эти ужасающие маски — обычный товар, который выставляют в подобных лавках. Но зрелище довольно впечатляющее и может ошарашить любого человека.— Он открыл дверь и вошел внутрь.
Его встретила полная темнота и тишина. Он сразу почувствовал затхлый неприятный дух помещения, где давно не было людей. Такой дух окутывал обычно гробницы, вырытые в чаще густого леса могилы, скрытые глубоко в земле пещеры и...
— Что за чушь!
Какое-то наваждение. Хендерсон попытался улыбнуться. Прочь эти мысли. Такой запах обычно бывает в магазине, где продают театральные костюмы и прочий реквизит. На мгновение он словно перенес себя во времена учебы в колледже, вспомнил дни любительского спектакля. Эти запахи ему удивительно знакомы: запах нафталина, старого меха, красок и грима. Он вспомнил себя в роли Гамлета. В сцене на кладбище он держал в руках череп, в пустых глазницах которого таилась земная мудрость... Череп был куплен в таком же магазине.
Сегодняшний день вернул его в атмосферу прошлого. Он подумал о том, что в такой праздник, как Хеллоуин, нелепо одеваться каким-нибудь раджой, турком или ратом, Это выглядело бы пошло. Почему бы не прийти на вечеринку, например, в облике чудовища, колдуна или оборотня? Хендерсон представил себе выражение лица Линдстрома. когда он в таком жутком облачении переступит порог его элегантной квартиры. Он не сомневался, что поразит избранное общество, гостей, одетых в роскошные наряды. Они просто сойдут с ума! Но Хендерсону было абсолютно все равно, как отреагируют высококультурные знакомые Линдстрома, самозваные великие писатели и прочие творческие деятели, дамы, единственным украшением которых были тонны бриллиантов, которые они навесили на себя. Почему бы не поддержать дух праздника, не сделаться монстром?
Хендерсон постоял в темноте, ожидая, когда кто-нибудь включит свет и подойдет к прилавку. Но все оставалось по-прежнему. Не вытерпев, он громко постучал по прилавку.
— Есть кто-нибудь? Отзовитесь!
И вдруг в кромешной темноте и тишине раздался довольно неприятный звук, похожий на гулкое эхо шагов где-то внизу. Хендерсон невольно отшатнулся. Непроницаемо-черная тень поднялась от пола и медленно выпрямилась перед ним!
Господи, наверное, кто-то вышел из подвала, вот и все. Теперь Хендерсон разглядел, что за прилавком стоял человек с зажженной лампой в руке. Он щурился и беспрерывно, мигал.
Его блеклое лицо сморщилось в улыбке.
— Простите, сэр, я заснул,— негромким голосом произнес человек.— Что вам угодно?
— Я хотел бы приобрести маскарадный костюм для вечеринки.
— Пожалуйста. Что вас интересует?
В голосе чувствовалась терпеливость и угодливость. Освещенное свечой желтое лицо ничего не выражало, глаза продолжали мигать.
— Я бы хотел какой-нибудь необычный костюм. Мне пришла мысль: не нарядиться ли на День Всех Святых чудовищем. Что вы могли бы мне предложить?
— Могу показать вам маски.
— Нет, мне хотелось бы одеяние оборотня или что-нибудь в таком роде. Что-то натуральное.
— Ах, натуральное. Понимаю.
— Да, да.— Почему старая развалина так подчеркнула это слово.
— Думаю, что я смогу подыскать для вас такое облачение, сэр.— Глаза опять мигнули, а узкий рот сжался в улыбку.— Вещь как раз для Хеллоуина.
— Что же именно?
— Вам не хотелось бы стать Вампиром?
— Вроде Дракулы?
— Гм... да, вроде Дракулы.
— Неплохая идея. А подойдет мне?
Человек внимательно смотрел на него все с той же улыбкой.
— Такой наряд подойдет любому человеку. Вампиром может стать каждый. Из вас получится прекрасный Вампир.
— Спасибо за комплимент,— хмыкнул Хендерсон.— Что ж, я согласен. А что за костюм?
— Обычный костюм, он подойдет вам. Я даю вам натуральный плащ.
— Как? Только плащ?
— Да. В него надо завернуться, как в саван. Понимаете, это погребальное одеяние. Сейчас я его вам покажу.
Человек снова зашаркал в глубину магазина и исчез в темноте. Он спустился в подвал, Хендерсон терпеливо ждал. Опять послышался странный стук, появился старик, держа в руках плащ. Он стряхивал с него пыль.
— Прошу, подлинный плащ.
— Подлинный?
— Позвольте я помогу вам примерить его. Плащ сразу преобразит вас, сэр. Не сомневайтесь!
Он протянул ему широкое одеяние черного цвета. Тяжелая, пронизанная холодом одежда буквально сковала Хендерсона. От ткани исходил удушливый странный запах. Он немного отступил, пытаясь рассмотреть себя в зеркале. Даже при тусклом свете лампы он заметил, что абсолютно изменился, едва надел на себя плащ. Его продолговатое лицо еще больше вытянулось, щеки ввалились, глаза горели, и кожа казалась особенно бледной на фоне непроницаемой темноты плаща.
— Подлинный плащ, сэр, подлинный,— бормотал старик. Хендерсон не заметил в зеркале, как старик очутился возле него.
— Благодарю вас,— произнес Хендерсон.— Сколько я вам должен?
— Убежден, вас ожидает незабываемое впечатление.
— Сколько он стоит?
— Ах, сколько он стоит? Пять долларов, устраивает?
— Пожалуйста.
Старик взял деньги, не переставая моргать, и снял плащ с Хендерсона. Едва ткань соскользнула с плеч, ощущение холода исчезло.
— Наверное, ваш подвал не отапливается — плащ буквально ледяной.
Загадочно улыбаясь, старик завернул плащ и протянул его Хендерсону.
— Завтра я верну его,— пообещал Хендерсон.
— Зачем? Теперь эта ваша вещь, вы ее купили.
— Но...
— Я скоро оставлю это дело. Не сомневаюсь, вам он принесет больше пользы.
— Но...
— Желаю приятно провести вечер, всего доброго.
Чувство растерянности не покидало Хендерсона. Он направился к двери, повернулся, чтобы кивнуть на прощание беспрерывно моргавшему старику.
Он увидел, как из темноты за ним неотрывно следила пара светящихся глаз. Но они больше не моргали.
— Всего доброго,— сказал Хендерсон и закрыл за собой дверь. Странный человек.. Похоже, немного не в себе сегодня.
В восемь часов Хендерсон уже собирался позвонить Линдстрому и извиниться, что не сможет прийти. С той самой минуты, как он надел плащ, его знобило как в лихорадке. Едва он подходил к зеркалу, все расплывалось перед глазами, трудно было различить даже свое отражение.
Он выпил виски, потом повторил и так пил до тех пор, пока не почувствовал себя лучше. Он не обедал, спиртное немного согрело и взбодрило его. Теперь он готов был идти на вечеринку. Хендерсон прошелся по комнате, пытаясь привыкнуть к новому одеянию,— заворачивался в плащ, кривил рот в кровожадной усмешке, как подобает Вампиру. Черт возьми, из него получится первоклассный Дракула! Хендерсон вызвал такси. Завернутый в непроницаемо черную ткань, он спустился в вестибюль. Вошел шофер.
— Я хочу, чтобы вы отвезли меня,— произнес он низким голосом.
Шофер взглянул на его длинную фигуру в плаще и сразу побледнел.
— Что это?
— Я вызвал вас,— угрожающе торжественным тоном произнес Хендерсон, едва удерживаясь от распиравшего его смеха. Давно ему не было так смешно. Он сверлил водителя взглядом, придав лицу «Вампирское» выражение.
— Да, да, конечно, босс, о'кей.
Хендерсон назвал адрес. Водитель больше не смотрел в его сторону. Его лицо сковала маска ужаса.
Такси рванулось с места. Хендерсон рассмеялся, но это был глухой, наводящий ужас смех Вампира. При этих звуках водителя охватила паника, и он едва не превысил скорость. Хендерсон снова захохотал. Таксист едва сдерживал себя, он дрожал как в лихорадке. Но финал превзошел все ожидания. Когда они наконец приехали и Хендерсон вышел из машины, дверца за ним тотчас захлопнулась. Водитель рванул с места, забыв получить плату за проезд.
«Вероятно, я уже вошел в роль»,— довольный собой, подумал Хендерсон, заходя в лифт.
С ним в кабине поднималось еще несколько человек. Было очевидно, они спешили в гости к Линдстрому. Хендерсон помнил их по прошедшим вечеринкам, но ни один из них не узнал его. Хендерсону было приятно сознавать, что новый плащ и устрашающие гримасы настолько изменили его внешность. Стоящие с ним рядом люди были облачены в замысловатые костюмы: одна дама походила на пастушку с картины Ватто, другая напоминала испанскую танцовщицу, высокий мужчина изображал паяца, а его спутник — тореадора. Но Хендерсон легко узнал каждого из них. Их дорогостоящие наряды — просто павлиньи перья, которые подчеркивали достоинства и скрывали недостатки внешности, а не изменяли ее. Многие участники маскарадных увеселений, выбирая костюм, отдают дань своим сокровенным желаниям. Женщины всегда подчеркивают свои прелести, мужчины демонстрируют мускулатуру, как, например, тореадор. Хендерсон жалел их. Он знал, что они задыхаются от однообразия и серости обыденной жизни. Их респектабельные костюмы и заседание очередного тайного ордена, любительский спектакль или костюмированный бал — все это для того, чтобы дать хоть какую-то пищу воображению. Хендерсон думал, а почему они не разгуливают в этих живописных одеждах по улицам?
Все, кто поднимался с ним, прекрасно выглядели в своих маскарадных нарядах — здоровые мужчины и розовощекие, полные сил женщины. Хендерсон остановил взгляд на одной из них. Какая прекрасная шея, нежное горло! Он скользнул взглядом по полным, гладким рукам женщины и долго не мог оторвать от нее глаз. Потом он обратил внимание на то, что все отодвинулись от него. Они стояли, плотно прижавшись в углу кабины, словно боялись его гримасы, исказившей лицо, его черного плаща. Разговоры прекратились, все напряженно молчали. Женщина посмотрела на Хендерсона, видимо, пытаясь что-то сказать ему, но в это мгновение лифт остановился.
Происходит что-то странное. Сначала реакция водителя, теперь взгляд этой женщины. Может быть, он слишком много выпил?
Но на размышления уже не осталось времени. Он увидел Маркуса Линдстрома собственной персоной.
— Что это такое? А, инфернальный злодей! — Линдстром, как всегда бывает на таких вечеринках, уже изрядно выпил. Хозяин маскарада словно был окружен завесой алкогольных паров.
— Хендерсон, дружище, выпей! А я — прямо из горлышка! Я просто опешил при виде тебя. Как тебе удалось так загримироваться?
— Ты что! На мне нет ни капли грима!
— Ох! Неужели? Как глупо с моей стороны.
Хендерсон наблюдал за Линдстромом. Тот с испугом отшатнулся от него. В глазах хозяина дома появилось что-то, похожее на панику. А может быть, просто алкоголь ударил в голову?
— Я... я... Потом увидимся, — невнятно пробормотал Линдстром и стал пятиться назад. Он быстро отвернулся от Хендерсона и направился к другим гостям. Хендерсон сосредоточенно смотрел на мясистый загривок Линдстрома. Вот его толстая белая шея, тесный ворот стягивает ее, складки кожи сильно выпирают. Там проходит вена. Она призывно пульсирует на шее смертельно перепуганного Линдстрома.
Хендерсон остался в прихожей один. Вечеринка была в разгаре. Из комнаты слышались смех, звуки музыки. Стоя у раскрытой двери, он колебался, войти или нет. Он попробовал содержимое бокала. Довольно крепкий ром. Он уже изрядно выпил сегодня и боялся этой порции рома. Не переставая размышлять о случившемся, Хендерсон машинально опустошил бокал. В чем же дело, наверное, в его одежде? Почему все отшатываются от него? Наверное, он так вошел в образ, что бессознательно ведет себя как Вампир? Он вдруг вспомнил слова Линдстрома насчет грима...
Повинуясь какому-то внутреннему импульсу, Хендерсон подошел к большому зеркалу в прихожей. Он качнулся вперед, потом выпрямился. Он стоял перед зеркалом в ярко освещенной прихожей, но в зеркале ничего не было!
Он посмотрел в зеркало и не увидел своего отражения!
Он попытался засмеяться, но из горла вырвался лишь зловещий смех.
— Я просто пьян,— промолвил он.— Конечно, пьян. В своей квартире едва различал себя в зеркале, а сейчас допился до такого состояния, что вовсе ничего не вижу. Нализался как последняя свинья. Веду себя как последний дурак, пугаю людей. А теперь еще начались галлюцинации; я не вижу то, что должен видеть. Появились призраки, ангелы.— Он понизил голос.— Точно, ангел стоит позади меня. Привет, ангел.
— Привет.
Хендерсон так резко повернулся, что едва не упал. Перед ним стояла девушка в темном плаще; золотистые волосы, словно нимб, обрамляли бледное, прекрасное лицо, глаза были небесной голубизны, губы цвета яркого пламени.
— Вы не видение? — мягко обратился к ней Хендерсон.— Или я напрасно поверил в чудо?
— Это чудо зовут Шейла Дарли, она собиралась напудрить себе нос.
— Стефен Хендерсон любезно разрешает вам воспользоваться этим зеркалом,— улыбаясь, произнес закутанный в плащ мужчина. Он сделал шаг назад, не в силах оторвать от нее восхищенного взгляда.
Повернув голову, девушка одарила его кокетливо-задумчивой улыбкой.
— Вам не приходилось видеть, как пудрятся женщины? — спросила она.
— Я не знал, что ангелы пользуются косметикой,— отозвался Хендерсон.— Я почти ничего не знаю о жизни ангелов. Я должен посвятить себя изучению этой проблемы. Мне многое хочется выяснить! Не удивляйтесь, если весь вечер я буду наблюдать за вами и заносить все интересующее меня в записную книжку.
— А у Вампира может быть записная книжка?
— Я вполне интеллигентный Вампир и не имею ничего общего с неотесанными уроженцами Трансильвании, снующими по лесам. Я могу быть очень милым Вампиром. Вы поймете это, когда мы познакомимся поближе.
— Что вы не такой, как все,— это видно с первого взгляда,— насмешливо произнесла девушка.— Но, по-моему, ангел и Вампир — довольно странное сочетание.
— Я думаю, нам есть что поведать друг другу,— возразил Хендерсон.— В вас таится что-то дьявольское. Этот темный плащ поверх белоснежного одеяния ангела: черный ангел! Возможно, вы пришли не из рая и у нас есть что-то общее.

Комментарии