Уважаемые читатели! С июня 2016 года все сообщения форума переезжают в доступный для чтения архив. Остальной функционал интернет-портала «Вся Швейцария на ладони» работает без изменений: свежие новости Вы найдете на главной странице сайта, бесплатно разместить объявление сможете на "Доске частных объявлений". Следите за нашими новостями в социальных сетях: страница в Facebook и официальная группа в Facebook, страница в сети "Одноклассники". Любители мобильных устройств могут читать новости, афишу культурных мероприятий и слушать русское радио, скачав приложение "Ladoshki" для iOS и приложение для устройств Android. Если Вы еще не являетесь нашим подписчиком, но хотели бы получать анонс культурных событий на свой электронный адрес, заполните анкету на форуме, и Ваш адрес мы добавим в список рассылки. По вопросам сотрудничества и размещения рекламы обращайтесь по адресу: inetgazeta@gmail.com или звоните на контактный номер редакции: +41 76 460 88 37

RSS лента

Natalia Bernd

Кладбищенски

Оценить эту запись
Цитата Сообщение от Kuki Anna Посмотреть сообщение


Парень, к ноге которого был пристегнут ломик, заказал еще одну пинту пива. Пиво он пил редко, поскольку оно было ему не по карману, да и пьянел слишком быстро, но этим вечером он сильно нервничал, кроме того, он не сомневался, что денег у него хватит хоть на целый бочонок. Как бы то ни было, говорил он себе, если он нажрется, виноват будет Сид. Они договорились еще час назад встретиться вот в этом пабе, под названием «Земля перевернулась», а поскольку Сид так опаздывал, приходилось брать одну кружку пива за другой. Генри не позволят тут засиживаться, если он не будет тратить деньги, хотя уже сейчас то и дело кто то подшучивает по поводу его возраста; ну и пусть, до них Генри Донахью и дела нет. Ему, в конце концов, уже пятнадцать, так что он вправе пить, сколько влезет, в его возрасте можно и пить, и могилы грабить. Но все же ему хотелось, чтобы Сид поторопился.
Генри сам выбрал это место, хотя внутрь до этого никогда не заходил, – отчасти из за близости заведения к кладбищу Кенсал Грин, отчасти оттого, что ему всегда нравилась вывеска. Он точно не знал, перевернут ли нарисованный на ней земной шар или нет, но сама мысль о перевернутой земле почему то была для него очень привлекательна. Кроме того, внутри было достаточно тихо, что, по его мнению, было хорошо, правда, он предпочел бы, чтобы народу было побольше, а то, казалось ему, он слишком на виду. И вот, как раз когда он обводил взглядом темный зал, не сомневаясь, что все остальные посетители только на него и смотрят, дверь открылась, и в нее заглянула хитрая прыщавая физиономия Сида. Генри залпом допил свою кружку и торопливо зашагал к двери. Сид уже почти вошел, но Генри вытолкал его обратно на улицу.
– Дай же мне хоть на минуту зайти, а? – возмутился Сид.
– Тебе не кажется, что ты и так слишком припозднился, хочешь еще и здесь застрять?
– Знаю, знаю, но я же так замерз. Я ведь не виноват, что мне было никак оттуда не смыться, да?
– А если мы выйдем не сейчас, а еще позже, виноват будешь уже ты, Сид. Знаешь же, что я не могу всю ночь провести вне дома.
– А разит от тебя так, как будто ты сидишь здесь уже целую ночь, приятель. Милая привычка – напиваться, выходя на дело. Как же ты теперь будешь вскрывать замки, а?
Генри схватил Сида за руку, чтобы тот заткнулся. По пустой улице шаркающей походкой к ним приближался фонарщик, держа в руке небольшой светильник, огонь которого еле мерцал сквозь желтый туман Лондона. Оба парня с наигранным равнодушием прислонились к стене – Генри уставился на вывеску, а Сид стал читать объявление, гарантирующее, что в заведении всегда подается «Courage», – интересно, сколько же успел влить в себя Генри. Старик вскарабкался по приставной лесенке, повернул газовый кран, поднес свой светильник, а потом слез, но света возле входа в паб прибавилось разве что самую малость. Мальчишки дождались, пока шаги фонарщика совсем не стихли вдалеке.
– А ты его не на шутку испугался, что, скажешь, нет? – с издевкой заметил Сид. – Может, тебе лучше улепетывать домой и забыть все, что мы тут собирались делать, Генри.
– Ничего я не боюсь. Но нам незачем никому сообщать, что мы задумали сделать. Берка и Хэйра повесили, так ведь?
– Они же были убийцы, болван ты эдакий, а мы даже не воруем трупы. На них теперь и спроса нет. Мы всего навсего избавим пожилого джентльмена от парочки побрякушек, о которых он уже никогда не будет жалеть. Было бы преступлением оставить такие вещи гнить вместе с ним, а?
– Но за такое преступление никто не попадает под суд, – заметил Генри.
– Слушай, приятель, если тебе не нужны деньги, то проваливай.
Но Генри уже шагал к кладбищу, натянув шапку так, что под ней спрятались его рыжие вихры; от холода и от взглядов прохожих его скрывал еще и поднятый воротник.
– Ты уверен, что все эти штуки там, на нем, ты точно знаешь, а, Сид?
– Я же сам это видел. Когда работаешь у похоронных дел мастера, только и остается делать, что смотреть на усопших. А ученику мастера по замкам – учиться вскрывать всякие штуки. Генри, я только и ждал, когда же отыщу себе такого напарника, как ты. Теперь у нас свое дело, понимаешь, и нас ждут блестящие перспективы.
Чем ближе они подходили к Кенсал Грин, тем неуютнее чувствовал себя Генри. Дома здесь стояли поодаль друг от друга, фонарей было меньше, а пространство между домами наполнял туман. Генри уже казалось, будто он заблудился где то за городом, и он с радостью бы повернул обратно, но ему было как то неловко позориться перед Сидом: проще заставить себя не бояться трупов, чем признаться мальчишке, который всего на год тебя старше, что больше всего в жизни ему хотелось бы оказаться у себя в мансарде, в собственной кровати.
Генри смотрел вниз, чтобы не поскользнуться на влажных булыжниках, и, кроме собственных ног, почти ничего не видел. От одной темноты уже было весьма скверно, а тут еще туман.
– Мы его никогда не найдем, – сказал Генри.
– Как это, никогда не найдем? Мы уже пришли! Генри поднял голову и увидел, что в тумане маячит нечто похожее на храм. Виднелись колонны, стены и решетки, но все это напоминало ему кладбище не более, чем, скажем, Английский банк. За огромными, явно запертыми воротами было ничего не разглядеть, лишь непроницаемой стеной стоял туман.
– Я не хочу открывать эти ворота, – сказал он. – Вдруг кто будет проходить мимо.
– Не стоит волноваться, – уверил его Сид. – Мы просто перелезем через ограду.
– Все будет без толку, – сказал Генри. – Мы ничего не сможем там найти. Такой туман.
– Я же знаю, где оно находится, верно? Знаешь, сколько раз я тут бывал? Это же моя работа. Просто подсади меня. Иди ка сюда.
Генри чуть было не бросился прочь, но удержался. Он поспешил туда, откуда доносился голос Сида, и почувствовал почти что облегчение, когда прикоснулся к нему, пусть тот и был лишь соучастником в преступлении, которое он сейчас был бы весьма рад не совершить. По крайней мере, он здесь не один. Генри присел на корточки. Воздух над самой землей был чуть прозрачнее. Он сложил ладони, чтобы Сид мог поставить на них ногу.
Сид вскарабкался наверх, а Генри на мгновение показалось, что у него сломалось запястье. Он крякнул от боли и потерял Сида из виду, оставшись среди тумана.
– Где ты? Ты уже залез? Сверху к нему свесилась рука.
– Держись. Давай, хватит торчать на улице!
Генри уцепился за запястье Сида, и тот стал затаскивать его наверх. Генри царапал стену и извивался всем телом, и вот наконец он оказался наверху.
– Залез? – сказал Сид. – Теперь прыгай. И Генри снова оказался один.
Увидев какой то мутный свет, он вздрогнул от мысли, что может быть замечен, и спрыгнул в темноту. Приземлился он на Сида, и оба кубарем покатились по мокрой траве кладбища Всех Душ.
– Вот молодец. Чуть нас обоих не угробил.
– Мы уже на месте? Где мы, Сид?
– На Кенсал Грин, мой мальчик. Да, мы на кладбище. Следуй за мной.
– Подожди минутку, Сид! Где ты? Тебе же не найти дорогу.
– Я же говорил, что это место я знаю, как мать родную, пусть я ее столько лет и не видел.
– Тогда дай руку. Я же ничего не вижу.
– Ну, держи. Когда разберемся с нашим делом, сможешь подержать ручки и понежнее моей.
Генри цеплялся за Сида, и они брели сквозь море тумана, таившего в себе то ли рай, то ли ад. Кое где маячили памятники, шпили, фигуры ангелов, надгробные плиты. Некоторые просто огромные. Генри позволил Сиду тащить себя сквозь клубы тумана. От холода у него потекло из носа, и внезапно захотелось есть.
– Мы никогда не найдем то место, Сид. Пошли ка по домам.
– Как это не найдем?
В тумане что то виднелось. Генри пару раз моргнул и сел.
– Да он большущий, – отметил Генри.
– Зато замок маленький.
Среди желтого тумана виднелось серое сооружение. Каменный склеп с островерхой крышей, с колоннами возле двери. По обеим сторонам стояли мраморные статуи, напоминавшие, с точки зрения Генри, женщин в ночных рубашках. Он мало что мог разглядеть, но того, что увидел, ему было достаточно.
Сид постучал в дверь, и Генри вздрогнул.
– Эй, это квартира мистера Каллендера?
– Не смей так себя вести, Сид.
– Почему же? Полагаешь, он проснется, да? Не волнуйся, я же сам выкидывал его кишки. Если бы он и поднялся, то тут же и упал бы обратно.
– Не смешно.
– Ну и не смейся. Просто открой эту дверь.
– Я не могу!
– Ты же даже не пробовал. Слишком ты перепугался, вот в чем твоя беда.
– Я ничего не вижу. Как я, по твоему, должен работать?
– У меня есть несколько шведских спичек, а какой тут замок, я тебе уже рассказывал. Давай работай. Чем быстрее ты приступишь к делу, тем раньше мы отсюда выберемся.
Сид зажег спичку, и от одного вида его глаз, освещенных ее огоньком, Генри поспешил приняться за замок. Он порылся в кармане и вынул несколько инструментов.
– Как бы мне хотелось научиться со всем этим работать.
– Я тебя научу. Тогда ты сможешь все сделать сам.
– Да брось ты. Еще пару минут, и мы богачи, Генри. Ты занимаешься замком, я – телом, верно?
– Отлично, – пробормотал Генри.
Негнущиеся пальцы плохо его слушались. Потом он услышал, как что то щелкнуло, и был совсем не рад, когда Сид толкнул его на металлическую дверь и она распахнулась вовнутрь, открыв перед ними пугающую темноту. Генри дернулся и поглядел на небо, но увидел у себя над головой лишь высеченное на мраморной плите имя «Каллендер». Сид пихнул его прямо в жилище мертвых, и Генри потерял равновесие и, раскинув руки, налетел на влажную стену. От запаха увядающих цветов он почувствовал тошноту; он сел в углу и наблюдал за тем, как Сид чиркнул другой спичкой и зажег свечу. Ее огонек трепетал и отражался в каменных стенах. Генри посмотрел наружу и заметил какую то тень.
– Снаружи кто то есть, Сид.
– Это призраки.
– Не остри, я заметил собаку.
– Тогда закрой дверь, и она нас не увидит.
– Поздно спохватились, – ответил он, но все же толкнул железную дверь, чтобы она закрылась.
Генри тут же почувствовал себя будто в западне. Он поскорее ухватился за край двери, чтобы не дать ей захлопнуться, вытащил из под своей обтрепанной брючины ломик и припер им косяк. Благодаря образовавшейся щели ему стало чуточку не так страшно, хотя в нее и просачивалась туманная дымка, только вот Сид уловкой Генри остался недоволен.
– Что это ты там вытворяешь с ломом, а? Ты что, весь вечер шаркал негнущейся ногой ради того, чтобы было чем просто подпереть дверь? Дай сюда.
Генри неохотно отдал лом; его совсем не радовало то, что теперь он оказался дальше от выхода и ближе к зловещему продолговатому каменному предмету, стоящему в середине этого маленького темного склепа. Сид покапал горячим воском и прилепил свечу к полу, а потом повернулся к саркофагу и поддел его крышку. Генри попятился, услышав отвратительный скрежет железа, царапавшего по камню, и ступил одной ногой за порог склепа, с облегчением отметив, что их еще не замуровали здесь какие нибудь сверхъестественные силы. Сид толкал массивную плиту, кряхтя от натуги, а Генри молился про себя, чтобы напарник не смог сдвинуть крышку.
– Мог бы мне помочь, – проговорил, тяжело дыша, Сид.
– Уговор есть уговор. Я взялся разобраться с замком, а ты – с телом.
– Там внутри – всего лишь гроб, он тебе ничего дурного не сделает.
– Не сомневаюсь, поскольку буду держаться от него подальше.
– Ну и ладно!
Сид яростно налег на рукоятку лома, и каменная плита угрожающе наклонилась. На мгновение он завис в воздухе, а потом крышка заскрежетала и упала на пол с грохотом, заставившим Генри подумать, что настал конец света. И в ту же секунду Сид осел с другой стороны саркофага, загасив при этом свечу. Эхо повторяло грохот, и в склепе стало черным черно.
– Боже мой, – прошептал Генри.
– Вряд ли он тебе поможет, когда ты занят таким делом, а, приятель?
В темноте чиркнуло, и загорелась еще одна спичка. В свете пламени лицо Сида казалось красным, как у черта, но Генри все же почувствовал себя спокойнее. Он с удивлением заметил, что не убежал, но потом понял, что просто оцепенел от потрясения. Сид зажег сломанную свечу и протянул ему.
– Держи, – велел он.
– Я не хочу на это смотреть.
– Да хочешь, хочешь. Готов поспорить, ты наполовину ради этого и пришел.
Генри не ответил, но и не стал отворачиваться, когда Сид приблизился к дубовому гробу на каменном ложе. В дрожащей руке Генри свеча мерцала. Он не сомневался, что, когда откроется гроб, оттуда вылезет омерзительный полуразложившийся мертвец и утащит его за собой прямо в ад. Ему показалось, что где то снаружи завыла собака. Генри закрыл глаза. Дерево треснуло, а потом он услышал, как Сид простонал, а потом громко взвыл:
– Нас обокрали!
– Что? – Генри открыл глаза, но какое то мгновение он видел лишь красное свирепое лицо Сида.
– Сам погляди! Наверняка это сделал старик Энтвистл, хапуга, ублюдок проклятый. Он все забрал. Кольца, часы и в придачу булавку для галстука. Ничего не осталось, кроме этого проклятого трупа!
Не желая верить своим ушам, Генри, со свечой в руке, подошел настолько, чтобы заглянуть в гроб. Быстро взглянул на бледные пальцы и черный галстук. Там ничего не поблескивало. Он начал браниться, а потом понял, что во все глаза смотрит в лицо покойнику.
А тот был вовсе не так ужасен, как воображал Генри. Упитанный старикан с розовыми щеками, и ничего страшного в нем не было; казалось, он прилег вздремнуть. Но затем ноздрей Генри коснулась смесь запахов цветов, химикатов и мертвого тела, и тогда он почувствовал тошноту.
А потом железная дверь за его спиной с лязгом распахнулась.
Генри заорал, выронил свечу и повернулся на звук. На фоне ночного тумана показался огромный силуэт человека, который, широко расставив руки, преграждал выход из склепа. Генри остолбенел, позабыв, какие замысловатые страхи вызывало у него только что мертвое тело, – внезапно он ясно понял, что обречен. Кровь отхлынула от лица Генри, когда он представил себя на виселице, а в голове крутилась только одна мысль: «Я попался, попался, попался». Он едва расслышал тихий, спокойный голос стоявшего у входа:
– Нашли то, что искали?
Генри был изумлен, услышав наглый ответ Сида:
– Не, ничего тут нету. Кто то его уже обобрал. Зажглась еще одна спичка. У Сида вовсе не дрожали руки, а выражение его лица было нахальным.
– Принеси ка сюда ту свечу, слышишь, Генри? Генри потрясенно подчинился, почти поверив в то, что наглость Сида может помочь им освободиться. Но даже вторая спичка не помогла разглядеть лица темного человека у входа. А он заговорил снова:
– Эти мертвецы мои.
– Ну так милости просим к ним, – ответил Сид, подходя к двери с ломом за спиной.
Генри, будто лунатик, зашагал следом, но остановился как вкопанный, увидев лицо высокого мужчины. Бледная кожа. Длинные черные волосы спадают слипшимися прядками; губы скрыты обвисшими черными усами; вместо глаз зияют темные дыры, левую из которых рассекает шрам, идущий от брови до подбородка. Лицо было настолько лишено всякого выражения, что казалось маской.
– Это же не сторож, – услышал Генри собственный голос, – это тип из дома напротив кладбища, который говорит с призраками.
– Все равно, ему кранты, – отозвался Сид и замахнулся ломом, целясь незнакомцу в голову.
Но удар не достиг цели. Генри, замерший на месте, наблюдал, как белая продолговатая кисть руки метнулась вперед и схватила Сида за запястье, а другая рука вцепилась ему в лицо, и пальцы ее закопошились, как будто лапки белесого паука. Человек возле входа вытянул руки, как будто раскрыл дружеские объятия, но тут рука Сида оторвалась от запястья, брызжа потоком крови, и в тот же момент плоть его лица была сорвана с костей.
Генри снова уронил свечу и нырнул в темноту, в сторону двери.
Охваченный безумной паникой, он кувырком вылетел на землю и пополз сквозь желтый туман. Генри подумал о Боге. И побежал.
Дорогу преградило дерево. Генри разбил нос, и пошла кровь; два пальца у него были сломаны, но все же он встал и снова побежал.
На пути оказалось невысокое надгробие, и он налетел на него коленкой. Он покатился по мокрой траве и захныкал. Потом поднялся и, хромая, побрел дальше.
Генри не видел, куда идет, но продолжал шагать, пока его не заставила остановиться острая боль в сломанной ноге. Рухнув под памятником в виде мраморного ангела, он стал ждать своей смерти.
И она прилетела на черных крыльях.

Комментарии