Уважаемые читатели! С июня 2016 года все сообщения форума переезжают в доступный для чтения архив. Остальной функционал интернет-портала «Вся Швейцария на ладони» работает без изменений: свежие новости Вы найдете на главной странице сайта, бесплатно разместить объявление сможете на "Доске частных объявлений". Следите за нашими новостями в социальных сетях: страница в Facebook и официальная группа в Facebook, страница в сети "Одноклассники". Любители мобильных устройств могут читать новости, афишу культурных мероприятий и слушать русское радио, скачав приложение "Ladoshki" для iOS и приложение для устройств Android. Если Вы еще не являетесь нашим подписчиком, но хотели бы получать анонс культурных событий на свой электронный адрес, заполните анкету на форуме, и Ваш адрес мы добавим в список рассылки. По вопросам сотрудничества и размещения рекламы обращайтесь по адресу: inetgazeta@gmail.com или звоните на контактный номер редакции: +41 76 460 88 37

Страница 1 из 28 12311 ... ПоследняяПоследняя
Показано с 1 по 10 из 277

Тема: За кадром (истории о том, чего не увидел зритель)

  1. #1
    Добро Пожаловать Новичок! Нобелевский Лауреат Аватар для Kuki Anna
    Регистрация
    01.11.2006
    Адрес
    Дармштадт, Германия,
    Сообщений
    55,930
    Записей в дневнике
    9
    Спасибо
    4,289
    Был поблагодарен 28,401 раз
    за 19,359 сообщений

    По умолчанию За кадром (истории о том, чего не увидел зритель)

    В декабре 1981 года в своей московской квартире была застрелена 72-летняя Зоя Федорова, любимая народом артистка, лауреат двух Сталинских премий (преступление не раскрыто до сих пор). А в июне 1998-го в психиатрической больнице № 2 имени Олега Кебрикова в подмосковной Добрынихе умерла от цирроза печени всеми забытая Галина Брежнева. Казалось бы, что общего между этими двумя женщинами: советской кинозвездой, сумевшей вернуться на экран после девяти лет во Владимирском централе, и взбалмошной дочкой «дорогого Леонида Ильича», который вынужден был, по его словам, «одним глазом приглядывать за страной, а вторым — за Галочкой»?

    Еще недавно на этот вопрос был один ответ — «бриллиантовая мафия» из родственников высокопоставленных советских чиновников, занимавшихся скупкой-перепродажей драгоценностей и антиквариата (Зоя Федорова питала слабость к камешкам от карата и выше, а Галину Брежневу за глаза называли Бриллиантовой королевой). Но московский режиссер и сценарист Виталий Павлов, который снял сериалы «Галина» и «Зоя», считает: все разговоры о причастности популярной артистки и дочери генсека к мафиозным деяниям — миф. А роднит эти две судьбы трагическая женская доля.

    По его мнению, тюремные тяготы Федоровой связаны не столько с ее запретной по тем временам связью с американским дипломатом, сколько с ревностью Берии, с которым у Зои был роман. А пьяные загулы Брежневой — свидетельство уязвимости Кремлевской принцессы, ставшей заложницей большой политики и сильных человеческих страстей. «Когда брался за сценарии, а потом и съемки, — признался Виталий Викторович, — у меня была только одна мысль: не торговать чужой жизнью».

    Татьяна ЧЕБРОВА


    Галина с отцом

    — Виталий Викторович, вы сняли 412-минутную «Галину», где нет ни ее пьяных оргий, ни якобы украденных для нее антикварных драгоценностей дрессировщицы Ирины Бугримовой и броши вдовы Алексея Толстого из коллекции Людовика XV — в виде королевской лилии с огромным рубином в центре и 30 бриллиантами в виде лепестков...

    — Какой большинство людей представляло дочь Брежнева? Пожилой грузной алкоголичкой, танцующей на столе...

    — ...развращенной властью и лестью...

    — Уверен, фильм ждали именно об этих отвратительных загулах, но на экране появилась сначала трогательная девочка (сыгравшая ее Елена Плаксина похожа на юную Анастасию Вертинскую), потом красивая женщина с сильными чувствами. Под старость оказавшись в психбольнице (поместила ее туда родная дочь Викуся. - Авт.),она рассказывает пациенткам и медсестрам историю своей бурной жизни, а бывший охранник Брежнева Бронников тайно фиксирует откровения.


    С первым мужем Евгением Милаевым

    Ему нужны деньги, он хочет продать сенсационные материалы о дочери своего бывшего шефа желтым изданиям, но, узнав Галину ближе, после ее смерти уничтожает видео— и аудиозаписи...

    — Представляю, сколько документальных материалов вам пришлось перелопатить: Федеральная служба охраны, близкие, знакомые...

    — Конечно, я разговаривал с родственниками и друзьями Галины Брежневой. Ее дочка от первого мужа Евгения Милаева на шоу Андрея Малахова обиженно сказала: «Слышала, к фильму готовились 10 лет — могли бы и со мной встретиться». Виктория Евгеньевна просто забыла, что я брал у нее интервью: у меня есть кассета с пленкой того разговора, его расшифровка. Так что Наталья Хорохорина, играющая Викусю в зрелом возрасте, ни на одно слово от документального текста не отступила.


    Галина на пляже, конец 50-х


    Виктория Евгеньевна редко общается с журналистами. По слухам, одно время она чуть ли не бомжевала. Отзываются о ней по-разному. Лучшая подруга Галины Брежневой, бывшая акробатка на батуте, Мила Москалева не может простить Викусе, что та сдала мать в клинику и даже не навещала, да еще и поставила ей памятник задолго до смерти. Одному из московских изданий Мила рассказывала, что, получив от Галочки письмо из «желтого дома», сначала не поверила, что та жива, ведь на Новодевичьем кладбище уже стояло надгробье с надписью: «Галина Брежнева». В гневе позвонила Викусе, та пояснила: мол, просто решила сделать надгробную плиту бабушке, а заодно заказала и маме такую же.

    Впрочем, не все знакомые семейства Брежневых обвиняют Викторию Евгеньевну в черствости. Многие вспоминают, что мать она любила и очень за нее переживала. Боролась с ее пьянством, пыталась лечить, но та убегала из больниц и заявляла: «Все равно пить не брошу!».


    Вальс с отцом

    Галина Леонидовна разменяла свою четырехкомнатную квартиру на «трешку» с доплатой. На эти деньги жила. Заводила любовников-собутыльников, устраивала с ними громкие гулянки, потом жаловалась дочери, что ее обокрали. Однажды соседи не выдержали и поставили Виктории ультиматум: «Увози мать куда хочешь». После смерти Галины Леонидовны в спецлечебнице Виктория Евгеньевна разменяла две квартиры (на Кутузовском проспекте и в Гранатном переулке) — не хватало на жизнь. Сама она не работала, еще и у дочки Галочки проблемы со здоровьем. Продала дачу, но, попавшись на удочку квартирным аферистам, осталась и без квартиры, и без денег...

    — С разжалованным генерал-полковником МВД Чурбановым удалось пообщаться?

    — К сожалению, нет — когда мы делали кино, у бывшего зятя Брежнева уже была болезнь Альцгеймера. (В начале нынешнего года, как сообщают московские издания, его парализовало после второго инсульта. - Авт.).

    — Арест по подозрению в коррупции и причастности к «Узбекскому делу», суд, шесть лет в нижнетагильской зоне здоровья не прибавляют...

    — Когда я спросил Викусю о взятках, которые ему, по слухам, давали, она удивилась: «Зачем?». Какую взятку можно было дать генералу Чурбанову — человеку, у которого было все? Подарки — другое дело (в фильме есть эпизод, когда Галине и Юрию из Узбекистана непонятно кто прислал посылку: среди роскошных персиков и гроздей винограда лежала толстая пачка купюр). А если кремлевская принцесса выбирала в магазине приглянувшуюся вещь и спохватывалась: «Ой, у меня нет денег», ее уверяли: «Платить не надо, берите так».


    Похороны Леонида Ильича Брежнева, ноябрь 1982 года. У гроба — зять генсека генерал-полковник МВД Юрий Чурбанов, дочь Галина, вдова Виктория Петровна и другие

    Кстати, дочь Брежневой Виктория считает отчима человеком достойным, да и бывший следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре СССР Владимир Калиниченко уверен: если бы у него были деньги, они должны были бы всплыть после его освобождения в 1993 году.

    Однако за 18 лет этого так и не произошло. По словам Владимира Ивановича, не было миллионов и у Галины Брежневой: во время обыска она пила самогон — будь у нее хотя бы часть тех сумм, которые ей приписывает молва, наверняка не скупилась бы на коньяк.

    Сейчас Юрий Михайлович с женой Людмилой Васильевной, преподавательницей истории одного из вузов, тихо живут в обычной московской квартире. Ни дачи, ни машины...

    — Вы встречались с Людмилой Москалевой, с которой Галина Брежнева была очень близка?


    Галина с третьим мужем Юрием Чурбановым и ее брат Юрий Брежнев (до 1986 года — замминистра внешней торговли СССР) с супругой Людмилой на одном из кремлевских банкетов

    — Только в телестудии. Показалось, что Мила уже безумна или просто врет (по крайней мере, половина из сказанного — ложь). Характерно, что она и еще одна женщина, приглашенная на программу Малахова, говорили совершенно противоположные вещи. Одна утверждала, что дочь Брежнева была очень доброй, всем помогала, другая — с точностью до наоборот. Причем каждая из них называла себя лучшей подругой Галины Леонидовны (Еще одна приятельница Галины Брежневой Энгелина Рогальская рассказывала: «Галочка вообще ни в чем не замешана! Ей вменяли в вину, что она якобы взяла бриллианты бугримовские. Бугримова богатая была. Как-то она в компании выпивала перед Новым годом, парни, уходя, прихватили у нее выпивку, а она заявила, что украли бриллианты. Когда к следователю вызвали, спохватилась: «Ой, я уже по старости спрятала, а мне показалось, что у меня украли». - Авт.).

    А вот с массажисткой Галины Леонидовны, также посвященной в ее тайны, мне пересечься не удалось. Зато получилось - с директором парикмахерской, у которого та работала. Он был одним из последних друзей кремлевской принцессы.

    — Близким другом, интимным?


    Галина с матерью Викторией Петровной

    — Сейчас трудно сказать. Я ему задавал этот вопрос напрямую, от ответа он уклонился (впрочем, насколько я понимаю, плотские утехи для нее тогда уже были не актуальны — ей нужно было просто выпить и выговориться). Зато рассказал забавный случай: «Как-то мы с Галиной приехали к ней, она опрокидывала рюмку за рюмкой и говорила несколько часов кряду. С возрастом дочка стала очень похожа на папу: такие же брови, голос, к тому же она очень точно копировала «дорогого Леонида Ильича». Я терпел-терпел да как запустил в нее табуреткой — больше не мог вынести, что не отпускала меня домой». Он тоже поучаствовал в сериале — сыграл гостя на свадьбе Галины с юным Игорем Кио. Когда снимали тот эпизод, я видел: в его глазах стояли слезы...

    — ...каждая капля — по цене «Оскара»?

    — Самой большой наградой для меня стали сердечные отзывы о моем фильме дочери Магомаева Марины и самого Муслима Магометовича. Он ведь был чрезвычайно честным, требовательным к себе и другим человеком, большим знатоком кино.

    Оказывается, Магомаев перед смертью смотрел «Галину», говорил, что сыгравшая главную роль Люся Нильская очень похожа: такой Галина и была — доброй, красивой, яркой. Лента произвела на него неизгладимое впечатление. На этой эмоциональной волне он даже признался мне, что какое-то время тоже был любовником Галины Брежневой.

    А Тамара Синявская, когда я брал у нее интервью, сказала: тот диск до сих пор стоит в их домашнем DVD — рука не поднимается вытащить.



    — Кстати, дети Мариса Лиепы не возражали против эпизодов, связанных с пятилетним романом их отца?

    — Реакция Андриса и Илзе мне не известна, хотя с дочерью Лиепы я очень хорошо знаком. Подробности этой практически открытой связи я не придумывал — просто использовал опубликованные и озвученные факты воспоминаний. Например, как в аэропорту Галина, встречавшая любимого из заграничного турне, увидела: к Марису кинулись с объятиями жена и малыши. Ничье достоинство я не унижал, против правды жизни не погрешил. (По слухам, именно после расставания с Лиепой дочь Брежнева начала спиваться. Мила Москалева уверяла, что до Чурбанова Галина никогда не пила сорокаградусную — Марис ей подобного не позволял, потому что был аристократом. Зато потом Чурбанов советовал: «Зачем пьешь шампанское? Лучше водочку». Впрочем, Викуся вспоминала, как генерал отбирал у матери лишнюю рюмку и выливал в мойку, за что та отвешивала ему оплеухи. - Авт.).

    — Сын и дочь Милаева от его первого брака — Александр и Наталья — очень тепло отзываются о Галине Леонидовне...

    — Узнав о съемках сериала, Александр сначала устроил маленький скандал: «Какое право имеете делать фильм обо мне и отце, не поставив меня в известность?» (возможно, хотел денег, хотя напрямую речи о них не было). Я объяснил: во-первых, это вопрос к продюсеру...


    Александр Демьяненко, Наталья Селезнева и Зоя Федорова в комедии Леонида Гайдая «Операция «Ы» и другие приключения Шурика», 1965 год

    — ...чья фантазия не знает границ...

    — В этом, кстати, ужас сегодняшнего дня. На одном из телеканалов я видел документальный (!) фильм, в котором нафантазировано, что, когда Сталин поссорился с Надеждой Аллилуевой, она уехала в Питер, где изменила ему с Кировым. Якобы из-за этого Коба Сергея Мироновича и убил...

    Ну а Саше я сказал: просто придите посмотреть, что снимаем. Как раз это был эпизод в цирковом училище. Конечно, знаменитый номер Евгения Милаева мы не повторяли, он ведь совершенно уникальный: силач-акробат ногами удерживал 18-метровое сооружение, а гимнасты, в том числе его дети, поднимались под самый купол цирка (сейчас заслуженный артист РСФСР Александр Милаев собирается возобновить аттракцион отца «Эквилибр на ножных лестницах». - Авт.). Он остался доволен увиденным, даже согласился участвовать в эпизоде, где сыграл самого себя, а жена — его сестру Наташу.

    По сюжету близнецы после многолетней разлуки пришли в гости к Галине, она, пьяная, открыла дверь и тут же захлопнула, так и не впустив.


    Зоя Федорова в роли Клавы Белкиной в фильме «Музыкальная история», 1940 год

    Ограничились только одним дублем — так Александр с Наташей были потрясены сходством актрисы и вырастившей их мачехи, которую приемные дети называли мамой (родная мать умерла во время родов, два года малыши росли в Ленинградском доме малютки, потом их забрала в Ростов бабушка, а отец познакомил с новой женой, когда им исполнилось по пять лет).

    — Позже Александр утверждал, что такого в жизни не было и случиться не могло — они с Натальей обожали вторую маму, которая, кстати, называла Сашу «мой супермастер» и очень гордилась, что в девять лет мальчик зарабатывал в цирке по 1300 рублей в месяц (130 — новыми деньгами)...

    — Саша Милаев не ожидал, что практически везде в кадре Галина вызывает симпатию и жалость, хотя там есть эпизоды, где она пьет (что было, то было).

    Повторяю, он просто обалдел от сходства Людмилы Нильской с Галиной Брежневой — принес фотографию, где та снята на море в розовом хитоне, и тут уже обалдели мы, создатели фильма. В эпизоде на сочинском пляже Люся одета в наряд точно такого же фасона, правда, бирюзовый. Обе — просто на одно лицо (не зря Нильской за эту роль достался «Золотой орел». Павлов тоже был номинирован на эту премию Академии кинематографических искусств и наук. — Авт.).

    Между прочим, Александр рассказал историю фотографии Галины, отплясывающей на столе с полузадранной юбкой. Как-то он познакомился с английскими корреспондентами, те взяли шампанское и отправились брать интервью у дочери Брежнева. После разговора она напилась и полезла на стол. Так что пасынок поневоле спровоцировал отталкивающую сцену и до сих пор чувствует себя виноватым...


    Одна из последних ролей Федоровой — вахтерша общежития в картине Владимира Меньшова «Москва слезам не верит», 1979 год

    — В восьми сериях «Зои» вы поделились своими предположениями о причине гибели Зои Федоровой — они совсем не похожи на описанные Юлианом Семеновым в «Тайне Кутузовского проспекта»...

    — Конечно, Юлиан Семенов был вроде бы ближе к событиям по времени, но сегодня эта наскоро слепленная история о кагэбистском заговоре выглядит, извините, детским лепетом (не знаю, писал ли это он сам — говорят, на него работали литературные рабы). Я спросил себя: за что могли убить пожилую женщину, известную актрису? Неужели за то, что она хотела эмигрировать? Что бы она вывезла? Ничего.

    В апреле 1976 года ее отпустили в США, где она встретилась со своим возлюбленным Джексоном Тейтом и дочерью Викторией, которая эмигрировала к отцу. Она могла бы остаться в Америке, однако почему-то этого не сделала. В июле 1978 года 79-летний Тейт скончался от рака, но Федорова еще дважды после его смерти посетила США, где жила у Вики, и опять вернулась в СССР. В 1980-м вновь засобиралась за океан, но на этот раз ее долго не отпускали — якобы из-за того, что ее дочь снялась в антисоветском фильме и издала книгу «Дочь адмирала». В конце концов, виза была получена. Но наступило трагическое 10 декабря 1981 года...

    А ведь ограбить ее могли, просто выждав, когда выйдет из квартиры...


    Ирина Пегова в роли Зои Федоровой в сериале Виталия Павлова «Зоя», 2010 год. Режиссер хотел, чтобы фильм назывался «Пуля для актрисы» — «история же придуманная, хоть и на основе реальных событий»

    — Кажется, пропали бриллианты, антиквариат?

    — Это все разговоры — следов ограбления не обнаружили.
    Мой стакан не велик, но я пью из своего стакана.

  2. Следующие 2 пользователя говорят Спасибо Kuki Anna за это сообщение:

    Nana Misesu (18.08.2011), Vladislava Severina (16.08.2011)

  3. #2
    Добро Пожаловать Новичок! Нобелевский Лауреат Аватар для Kuki Anna
    Регистрация
    01.11.2006
    Адрес
    Дармштадт, Германия,
    Сообщений
    55,930
    Записей в дневнике
    9
    Спасибо
    4,289
    Был поблагодарен 28,401 раз
    за 19,359 сообщений

    По умолчанию

    Федор Раззаков в книге «Зоя Федорова» упоминает три версии убийства знаменитой актрисы. Первая связана с КГБ. В 1981 году Федорова случайно проговорилась, что намерена остаться у дочери в США навсегда. В очередной поездке ей отказали, а через несколько дней произошла трагедия.

    Вторая версия — криминальная: Федорова предположительно входила в так называемую «бриллиантовую мафию», костяк которой состоял из жен и детей кремлевских деятелей, и обладала уникальной информацией о многих ее участниках. В записной книжке актрисы хранились 2032 номера телефонов и 1398 почтовых адресов. Возможно, когда ее не отпустили в США, она попыталась шантажировать кого-то из высокопоставленных мафиози, и ее ликвидировали.

    Наконец, третья, «щелоковская версия», которую первым обнародовал писатель Юрий Нагибин в своем рассказе «Афанасьич»: убийство Федоровой заказал лично министр внутренних дел СССР Николай Щелоков — якобы в личной коллекции актрисы был уникальный бриллиант, очень нравившийся супруге министра. Но это предположение опроверг Юлиан Семенов.
    В своей повести «Тайна Кутузовского проспекта» он писал, что Федорова часто устраивала «левые» концерты артистов, и МВД было прекрасно об этом осведомлено. Поэтому милиции достаточно было завести на актрису уголовное дело, прийти с обыском и конфисковать бесценную реликвию...


    — Документальный фильм Михаила Лещинского «Зоя Федорова. Неоконченная трагедия» ценен тем, что там есть свидетельства близкой подруги актрисы...

    — Как и в случае с приятельницами Галины Брежневой, одна уверяла, что Зоя ходила, вся сверкая, другая, работавшая в универмаге «Весна», — что та носила исключительно бижутерию, которую хранила упакованной в бархатные коробочки, как настоящие драгоценности.

    Говорят, Федорова помогала дочери материально — похоже, покупала осколки бриллиантов, за границей совершенно не ценившиеся, перепродавала их и приобретала крупные камни, чтобы каким-то образом передать Вике в Америку...

    — Артистка-контрабандистка?

    — Так ведь ее не поймали... Моя версия — Зою Федорову убрали как свидетельницу. Владимир Калиниченко утверждал, что у Щелокова была спецбригада, выполнявшая подобные щекотливые поручения. (В интервью Дмитрию Гордону Калиниченко рассказывал: «И Зоя Федорова, и дрессировщица Ирина Бугримова, и любовник Гали Брежневой певец Боря Буряце — все это один клубок, за которым стояли не просто коллекционеры. Взять исчезновение в Москве известного антиквара Гарига Басмаджана или ситуацию с Нуриевым — он тоже был повязан на бриллиантовом, антикварном бизнесе... Николай Анисимович Щелоков очень баловался дорогостоящим антиквариатом». — Авт.). Убить могут и за язык, а не только за драгоценности или раритеты.


    Дочь Викторию Зоя Федорова родила от военного атташе при Посольстве США в Москве Джексона Тейта, с которым познакомилась на дипломатическом приеме в конце войны. За связь с иностранцем актриса, обвиненная в шпионаже, получила срок — 25 лет лагерей усиленного режима

    — Предполагаете, КГБ к этому делу не имеет никакого отношения?



    — Думаю, когда Зоя в 20 лет попала в ОГПУ, ее завербовали (в кино у меня это есть) — подсунули бумажку, которую девушка от ужаса подмахнула, не зная, что подписывает. Позже Берия принуждал ее стучать, но она отказалась.

    — В его недавно опубликованных дневниках, подготовленных к печати историком Сергеем Кремлевым, есть фраза: «Жалко людей, но стрелять придется»...

    — Я очень долго ждал возможности ознакомиться с делом Федоровой, однако ее родственники не позволяли. Может, потому, что сразу стало бы ясно: у Зои Федоровой с Лаврентием Павловичем была интимная связь. Это документально подтверждено: опубликованы показания одного из спецов «наружки», Управления оперативно-поисковой работы КГБ, который, не называя фамилию, свидетельствует: «Актриса Зоя Ф. была любовницей Берии». Кстати, я показал, как, на мой взгляд, выглядели их отношения, и сделал из него нормального человека. (Одна из пассий наркома внутренних дел СССР Нина Алексеева, когда ей был 91 год, вспоминала: «По словам знакомой балерины, Берия заставил ее на столе с кушаньями танцевать. Вранье. Он был очень бережливым, упавшие куски хлеба с пола подбирал и ел...». - Авт.).

    Близкие актрисы по-своему трактуют известную историю с букетом: якобы Берия пригласил Федорову в свой особняк на день рождения жены. Конечно, супруги в квартире не оказалось, а Лаврентий Павлович пытался Зою изнасиловать. Она сопротивлялась...

    — Пишут, увидев всесильного наркома в одной расстегнутой пижаме, актриса возмутилась: «Что вы себе позволяете?! Старая обезьяна!». И сбежала, а он швырнул ей вдогонку розы со словами: «Букет на вашу могилу»...


    В силиконовом возрастном гриме Людмила Нильская, сыгравшая в сериале «Галина» главную роль, находилась по 12 часов ежедневно.

    — В разгар их романа у Зои начались нежные отношения с военным атташе при Посольстве США в Москве Джексоном Роджерсом Тейтом, с которым она познакомилась на дипломатическом приеме в конце войны. Во время одной из встреч всесильный любовник, уже зная о сопернике, сказал ей: «То, что вы провели ночь с американским полковником, не значит, что вы изменили мужчине, с которым иногда встречаетесь. Вы Родине изменили». Она возразила: «Может, где-то он и шпион, но только не со мной... Мне можно ехать?». — «Вас отвезут». Именно после этого разговора Берия и забрасывает цветы в окно автомобиля со словами: «Украсьте ими могилу». — «Чью?». — «Свою»...

    — Известно, что в 1946-м Федорова более полугода провела во внутренней тюрьме на Лубянке, где ее обливали кипятком, били, не давали спать...

    — Потом получила срок за связь с иностранцем, от которого родила ребенка (хотя официально ее обвинили в шпионаже и приговорили к 25 годам лагерей усиленного режима). Федорова пыталась повеситься в камере лефортовского тюремного изолятора, однако надзиратели вытащили ее из петли. В 1947-м из лагеря в Потьме она написала отчаянное письмо Берии: «...взываю к Вам как к родному отцу. Верните меня к жизни! Верните меня в Москву!». Но он распорядился заменить лагерь тюрьмой...

    На свободу актрисе удалось выйти лишь в 1955-м, когда началась массовая реабилитация осужденных по политическим статьям. Из ссылки приехала ее девятилетняя дочь Вика, которая жила с родной тетей и ее детьми на севере Казахстана. Но у меня это история не только Зои Федоровой, но и Татьяны Окуневской — в общем, собирательный образ...

    — Вы — драматург, прозаик, сценарист, режиссер театра и кино, автор идей Национальной театральной премии «Золотая маска» и Национальной футбольной премии «Стрелец», номинант на премии «Тэффи-2003» за сценарий «Светлана Сталина. Побег из семьи». А вас знают преимущественно по двум сериалам — «Зоя» и «Галина». Не тяготит слава штатного экранизатора серии «ЖЗЛ»?

    — Когда после «Галины» мне предложили сделать «Зою», хотел, чтобы новая работа называлась «Пуля для актрисы». История же придуманная, хоть и на основе реальных событий.

    — Поэтому вы и букву «Р» в фамилии Зои Федоровой поменяли на «Т», назвав главную героиню Федотовой?

    — Думаю, правильно поступил. Жаль, в «Галине» так сделать нельзя, хотя надо бы — мы ведь можем только догадываться, что это были за люди.

    — Пару лет назад Людмила Нильская в интервью нашему изданию рассказывала, как нелегко было по 12 часов находиться под жаром осветительных приборов в толстом слое силикона, имитирующего старческую морщинистую кожу...

    — Действительно, тяжело. Мы с оператором не хотели фальши, но, увы, получили — при том жутком гриме. А руки все равно снимали не Люсины...

    — С алкогольным тремором?

    — Характерной дрожи не было. Но на экране — кисти 70-летней женщины. Еще одна тайна: пожилую Галину пришлось переозвучивать. Нильская хорошо имитировала надтреснутый голос, но ее старания были слишком явными. Между реальным и деланным тембром — большая разница. Если я слышу огрехи, они будут резать слух кому-то еще...

    — Почему же не взяли возрастных актрис на роли состарившихся главных героинь обоих сериалов? С Людмилой Валерьяновной, наверное, работалось проще — все-таки ей было почти 50. Ирина Пегова в 31 год играла 72-летнюю: «Любимая артистка товарища Сталина слушает». Представляю, как пришлось потрудиться известному гримеру Андрею Новикову, специалисту по пластическим эффектам, которого в киносреде зовут Доктор Ужас...

    — Я предлагал Наталье Теняковой сыграть Брежневу в зрелом возрасте. Сценарий Наталье Максимовне понравился, но работать с нами она не смогла из-за занятости в другом проекте.

    — Разве вы не видели в этих ключевых эпизодах только Нильскую? Она ведь в 2004-м уже перевоплощалась в Галину Леонидовну — в сериале «Красная площадь» по книге Эдуарда Тополя...

    — Нет, потому что считаю: возраст имитировать нельзя. У артиста появляются две задачи: играть старость или сцену, так что приходится делать одно из двух. Но Люся буквально устроила истерику: хочу — и все! Любая актриса понимает: эпизоды в сумасшедшем доме — самые интересные.

    — В психиатрическую клинику не просилась на мастер-классы?

    — Раньше при Советском Союзе мы бы это сделали — позвонили бы главврачу и договорились. Сейчас нет такой возможности: все хотят денег — и начальство, и охрана.

    — Зато есть интернет, где артистки могут узнать, чем отличается алкогольный галлюциноз от маниакально-депрессивного психоза...

    — Им это не нужно — с каждой мы детально обговаривали ее действия. Перед камерой вроде бы ничего особенного не происходит. Кому-то я говорил: «Просто сидите и яблоко вытирайте...». Не с чужих слов знаю, как там бывает на самом деле — вдруг какие-то вспышки неадекватности, а так это просто люди, которые находятся в другом мире.

    Я же по первой специальности хирург-травматолог. Когда еще от мединститута был на практике в психиатрической клинике, подошел мужчина, спросил: «Студент?». — «Да». — «Какой курс?». — «Пятый». — «Здесь практикуетесь?»... Осмысленный диалог, в общем. Словесная крошка — признак шизофрении — проявляется исподволь: «Знаешь, почему нам лопаты не дают? Думают, мы пойдем и перебьем всех врачей и санитаров...». И как понесло его! Но первые несколько минут — вполне нормальный человек.

    — Наверное, медицинский опыт не раз вам пригодился в режиссерской профессии, да и в жизни?

    — Была пара ситуаций на съемках. Например, у человека начался приступ эпилепсии, я знал, что делать, помог. Теперь, если что, не полез бы — и так вокруг столько непрофессионалов.

    — Интимные сцены в «Галине» можно смотреть и маленьким детям, из гибели Зои Федоровой вы не сделали натуралистичного зрелища — против течения плывете, Виталий Викторович...

    — Порнуху и кровь не люблю — не использую эти приманки... В «Зое» есть убийство, но нет кровищи, хотя пуля попала актрисе в затылок, прошила мозг и вышла через глаз. Это в Голливуде напридумывали спецэффекты: стреляют в человека, одетого в пальто, и рана разверзается в полгруди. Как врач знаю — такого не бывает.

    По технологии мы американцев догнать не можем. Они находятся где-то в XXIII веке, хотя загнали себя в тупик — не уничтожают злодея правдоподобно, а стреляют в него, он падает, поднимается, делает шаг, опять падает — на стекло в этот раз. И разрезается пополам...

    — Это правда, что ваш отец был прообразом героя «Ликвидации»?

    — Да, в фильме его сыграл Машков. В органы папа пришел то ли в 1935 году, то ли в 1937-м. Вначале был водителем, потом работал начальником отдела по борьбе с бандитизмом в Одессе. Он рассказывал, что существовал план по задержанию врагов народа. Каждый начальник отделения соревновался с коллегой: мол, у тебя 20 арестовано, а у меня — 25.

    Ужас в том, что Иосиф Виссарионович, скорее всего, понимал, с кем имел дело — огромное количество народа пострадало из-за чужой жены, чужой квартиры или комнаты в коммуналке, драгоценностей, которые потом реализовались через комиссионки на Лубянке. Сегодня тоже правды никто не говорит — ни о том времени, ни об этом...

    — Собираетесь снять кино по мотивам отцовских историй?

    — Хотелось бы, но весь вопрос в продюсере (в свое время Алексей Пиманов попросил меня написать сценарий об Одессе, потом использовал некоторые ходы и героев в своем сериале, а мне даже спасибо не сказал). Да и понимаю, насколько трудно будет актеру перевоплощаться в подполковника уголовного розыска Давида Марковича Гоцмана после Машкова. А ведь, кроме «Ликвидации», были «Три дня в Одессе»...

    — Говорят, на площадке у вас несвойственная киношному процессу чуть ли не медитативная тишина...

    — Не поверите, никто не ругается. В «Галине» мы снимали очень сложную сцену с Люсей Нильской, вдруг кто-то зашумел. Я очень мягкий режиссер, а тут пришлось повысить голос. Проходя мимо меня, Николай Владимирович Немоляев, снявший «Стариков-разбойников», «Обыкновенное чудо», «Покровские ворота», отчетливо сказал: «Эльдар Рязанов в таких случаях запускал мегафоном»...

    — ...но жертв и разрушений не было...

    — Один из наших художников признался: «За 32 года в кино я видел всякое. Как-то на Киностудии имени Горького Марк Донской скомандовал: «Стоп!», но камера не выключилась. Тогда Марк Семенович подбежал к оператору и укусил его за ногу»...
    Мой стакан не велик, но я пью из своего стакана.

  4. Следующие 3 пользователя говорят Спасибо Kuki Anna за это сообщение:

    Nana Misesu (18.08.2011), Vladislava Severina (16.08.2011), Главный Редактор (15.08.2011)

  5. #3
    Серебрянное Перо Ладошек Классик жанра Букеровский Лауреат Аватар для Лана Сердешная
    Регистрация
    29.10.2006
    Адрес
    Швейцария
    Сообщений
    18,847
    Записей в дневнике
    54
    Спасибо
    5,484
    Был поблагодарен 7,042 раз
    за 4,204 сообщений

    По умолчанию

    Две умницы, красвицы. И так круто обошлась с обеими судьба.
    Когда совсем падете духом, приходите ко мне в больницу. Один обход ракового отделения в два счета лечит от любой хандры. © Эрих Мария Ремарк

  6. #4
    Добро Пожаловать Новичок! Нобелевский Лауреат Аватар для Kuki Anna
    Регистрация
    01.11.2006
    Адрес
    Дармштадт, Германия,
    Сообщений
    55,930
    Записей в дневнике
    9
    Спасибо
    4,289
    Был поблагодарен 28,401 раз
    за 19,359 сообщений

    По умолчанию

    К сожалению не только с ними.
    Мой стакан не велик, но я пью из своего стакана.

  7. #5
    Добро Пожаловать Новичок! Нобелевский Лауреат Аватар для Kuki Anna
    Регистрация
    01.11.2006
    Адрес
    Дармштадт, Германия,
    Сообщений
    55,930
    Записей в дневнике
    9
    Спасибо
    4,289
    Был поблагодарен 28,401 раз
    за 19,359 сообщений

    По умолчанию



    21 февраля исполнился год со дня смерти культового советского режиссера

    В том, что почти за полвека Владимир Мотыль снял всего 10 картин, его вины нет. Режиссер пережил годы простоя и полное пренебрежение боссов от кинематографии, с одной стороны, и вкусил безусловной зрительской любви — с другой.

    Сейчас уже поздно сокрушаться, что он мог сделать бы гораздо больше, если бы ему целенаправленно и упорно не мешали. Важно, что, как минимум, три его картины — «Женя, Женечка и «катюша», «Звезда пленительного счастья» и, конечно же, «Белое солнце пустыни» — навсегда останутся классикой советского кинематографа. Свою последнюю работу — фильм «Багровый цвет снегопада» — мастер посвятил памяти матери и жены, но увидела она свет уже после его смерти.

    5 февраля прошлого года 82-летний режиссер, который после смерти жены жил один, внезапно почувствовал себя плохо. Он еще успел вызвать «скорую», но открыть врачам уже не смог — дверь пришлось ломать. В больнице у Мотыля диагностировали перелом шейных позвонков от падения при потере сознания, пневмонию и подозрение на инсульт. Владимира Яковлевича из отделения травматологии перевели в реанимацию, где он и умер поздно вечером 21 февраля.

    Людмила ГРАБЕНКО



    Саид (Спартак Мишулин), «Белое солнце пустыни», 1969 год

    Актриса Раиса Куркина была второй женой Владимира Мотыля, но, прожив с ней несколько лет, он вернулся к первой супруге. А о Куркиной в интервью неизменно говорил: «Замечательная актриса с тяжелым характером».

    — Раиса Семеновна, в каких картинах Мотыля вы снимались?

    — В трех — «Белом солнце пустыни», «Звезде пленительного счастья», где я сыграла Раевскую, и его первой режиссерской работе — «Дети Памира». Мы с ним ездили снимать на Памир, где для Володи как для молодого режиссера все было внове. Там нас с ним даже приглашали посмотреть на снежного человека, который, конечно же, оказался какой-то подделкой, имитацией. Как же мы тогда были молоды и счастливы!

    — Владимир Яковлевич был очень закрытым человеком?

    — Да, он мало кого пускал в свою жизнь и уж тем более в душу. Чтобы хорошо его понять, нужно знать историю его жизни с самого детства. Родился в Белоруссии, в городе Лепель. Его мама Берта Антоновна была педагогом, после гражданской войны работала у самого Антона Семеновича Макаренко, а в эвакуации директорствовала в детском доме в городе Оса под Пермью. В нем Володя и жил до самого совершеннолетия в кругу воспитанников. Эти ребята отличались от нынешнего контингента детских домов — там было очень много детей «врагов народа». В этом смысле у Володи с ними было много общего: его отец был репрессирован и сослан на Соловки, где вскоре и умер от непосильного труда.

    — Все это позволило ему узнать глубины человеческой психологии, что крайне необходимо для хорошего режиссера. Но сначала Мотыль, помнится, хотел стать актером...

    — Он действительно окончил актерский факультет Свердловского театрального института и устроился на местную киностудию помощником режиссера. Знаете, что это за должность? Мальчик на побегушках! Но именно эта работа позволила ему узнать процесс создания кино изнутри, пропустить его через себя, постичь все тонкости режиссерской профессии. Позже, без отрыва от работы, он заочно окончил исторический факультет Свердловского университета. Говорил, что исторические знания крайне необходимы ему в работе.

    У Володи было блестящее образование, немногие режиссеры сейчас могут таким похвастать. Ну, и, конечно, он был человеком необыкновенно талантливым, с очень тонким вкусом. А какое у него было чутье на таланты других людей — он их улавливал, как локатор! Из всех сценаристов, операторов, ассистентов, которые только были на студии, у него всегда работали самые талантливые.


    С дочерью Ирочкой

    — Слышала, что он был одержимым в работе...

    — Да он просто ходил, как зачумленный, — настолько был погружен в то, что делает. Все, кто с ним работал, заражались его одержимостью и не могли ни в чем ему отказать.

    Помню, как мы снимали сцену, в которой Верещагин ногами бьет одного из бандитов Абдуллы в грудь и тот падает за борт. Отсняли один дубль, приготовились делать второй, смотрим: а актера Наймушина, игравшего бандита, нигде нет. Начали искать, и вдруг кто-то у борта баркаса закричал: «Он здесь!». Вся съемочная группа подбежала и увидела актера, голова которого то появлялась над волнами, то снова уходила под воду. Затащили его на баркас, Мотыль спрашивает: «Что случилось?». И Наймушин, который немного заикался, говорит: «В-В-Владимир Яковлевич, я п-п-плавать н-н-не умею».

    Похожая история произошла и с Кахи Кавсадзе, который на пробах лихо проскакал на лошади, хотя, как потом оказалось, сел на нее впервые. И Костолевский ради съемок в «Звезде пленительного счастья» за два месяца научился мастерски ездить верхом, чем удивил всю съемочную группу.
    Под обаяние таланта Мотыля попадали все без исключения.

    — Вам на его картинах тоже приходилось совершать подвиги?

    — Не думаю, что на съемках «Белого солнца пустыни» были очень уж тяжелые условия по сравнению с другими картинами. Правда, когда мы снимали, как моя Настасья после гибели Верещагина бредет по берегу моря, на дворе стояла поздняя осень — холод чудовищный, вода ледяная. Горячительные напитки я не пью, но, слава Богу, у съемочной группы был спирт, которым мне растирали ноги между дублями. Точно такой же холод был, когда в сцене драки на баркасе обливали Луспекаева.


    О второй жене Раисе Куркиной, которую Мотыль снял в трех фильмах и прожив с которой несколько лет вернулся к первой супруге, режиссер говорил: «Замечательная актриса с тяжелым характером»

    — К себе Владимир Яковлевич был столь же требователен, как и к другим?

    — К себе в первую очередь. Когда снимали сцены на баркасе, он стоял в открытом море, а не в ванной, как на английской киностудии.

    — Извините, что вы имели в виду?

    — Мне довелось побывать на одной киностудии Лондона, где работали над картиной на морскую тематику. В павильоне построили огромную ванную и все морские сцены — например, когда капитанскую рубку заливает волной — снимали там. У нас же все было максимально естественно.

    Я наблюдала за съемками с баркаса — из той его части, которая не попадала в кадр. Камера была установлена в лодке, где места хватало только оператору и его ассистенту. А Володя плавал рядом, уцепившись за какое-то бревно, как пассажир «Титаника», — лишь так он мог увидеть, как будет выглядеть кадр. Так что он действительно не щадил не только нас, но и себя.

    Образцом для подражания был и Паша Луспекаев, который, как известно, снимался в этой картине без обеих ступней. По песку и нам-то трудно было ходить, а ему тем более. Зато во время обеденного перерыва он заплывал так далеко в море, что мы теряли его из виду. Но благодаря водонепроницаемым часам, которые он не снимал, возвращался всегда вовремя.

    — А чем больше всего помнятся вам съемки?

    — Ощущение невероятной легкости, которая мне тогда казалась подозрительной: все же привыкли считать, что настоящая работа должна быть тяжелой. Мы тогда не думали о том, какой получится картина, просто работали в силу своих способностей и понимания.


    Володя с мамой Бертой Антоновной

    Вообще, фильм «Белое солнце пустыни» в том виде, в каком мы его знаем, создавался не на съемочной площадке, а на монтажном столе. Самая большая заслуга Мотыля — умение монтировать, хотя наблюдать, как он это делает, было Божьим наказанием.

    Володя прокручивал в голове тысячи вариантов — думал, как удалить то, без чего картина сможет существовать, и оставить то, без чего она будет неполной. Ведь почему эта картина такая емкая? Потому что режиссер убрал оттуда все, что зритель может домыслить. Хотя Володя очень тяжело расставался с каждым эпизодом, в них ведь было вложено очень много энергии — и его, и актеров. Это же как по живому резать!

    — Не секрет, что фильмы Мотыля редко принимались худсоветом на ура...

    — При цензуре тех лет ему с большим трудом удавалось пробиваться от одной своей картины к другой. После «Белого солнца пустыни» прошло пять лет, прежде чем ему разрешили снимать «Звезду пленительного счастья». Он написал несколько сценариев о декабристах и их женах, но ни один из них не приняли, посчитав, что в них содержится намек на советскую действительность — на сопротивление интеллигенции власти. А после фильма «Женя, Женечка и «катюша» Володе вообще на несколько лет запретили работать режиссером...

    — Ведь и «Белое солнце пустыни» на экран вышло почти случайно?


    С Булатом Окуджавой

    — Если бы лента каким-то образом не попала на дачу к Брежневу, где ее посмотрели его дети и их друзья, еще неизвестно, увидели бы ее когда-нибудь зрители или нет. Космонавты трижды выдвигали «Белое солнце пустыни» на Государственную премию, и каждый раз кинематографическое начальство — Госкино и Комитет по премиям — единогласно принимало решение: отказать! По особому указу Ельцина фильм получил эту награду только через 30 лет после выхода на экраны.

    — Владимир Яковлевич тяжело переживал такое отношение к себе и своим работам?

    — Гораздо больнее, чем несправедливость, проявленная к нему лично, его ранило несоответствие идеалов, которые проповедовало советское общество, реальной действительности. Володя не понимал, как можно говорить одно, а думать и делать совсем другое. Он хотел верить людям и очень страдал, когда обманывался в них.

    Думаю, это качество у него наследственное. Володя рассказывал, что его дед, простой белорусский мужик, поверил Ленину, пообещавшему: «Землю — крестьянам!», взял надел земли и начал на нем работать. А когда понял, что его обманули, отказался вступать в колхоз, за что был раскулачен и вместе со своей большой семьей отправлен куда-то на Дальний Восток. Домой они с бабушкой вернулись перед самой войной и погибли во время оккупации. А несколько его сыновей в 1941-м добровольцами ушли на фронт. Володя очень гордился своей семьей, в которой были только достойные люди.

    — Говорят, талантливые люди совершенно не приспособлены к реальной жизни...


    Товарищ Сухов с «дорогой Катериной Матвеевной» в «Белом солнце пустыни»


    Картину «Женя, Женечка и «катюша» (1967 год), снятую по сценарию Булата Окуджавы с Олегом Далем в главной роли, советская критика приняла прохладно и настороженно — писали, что война показана чересчур легкомысленно и комедийно

    — Это точно о Володе! Он не знал даже, какой стороной приставить гвоздь к стене, чтобы забить. То есть не только не умел, но даже теоретически не знал, как это делается. Единственным его инструментом была авторучка. Поэтому, когда мы поженились и он переехал ко мне в Москву, все домашние хлопоты я взяла на себя.

    Зато он и не был особенно привередливым в быту, никогда не делал культа из еды — отличал вкусное от невкусного, но и только. Он ел между делом и, как мне казалось, не замечал, что именно ему подали, — накормили и ладно. А вот к чему был неравнодушен, так это к одежде, — осознанно подходил к вещам и тщательно следил за своим внешним видом. Если имел материальную возможность, — а она, увы, была далеко не всегда — покупал себе добротные, элегантные вещи.

    Михаил Кокшенов снимался в нескольких картинах Владимира Мотыля. Но особенно публике запомнился его Захар Косых в трагикомедии «Женя, Женечка и «катюша».


    «Я счастлив, что дважды умираю за Отечество...». Олег Янковский — Кондратий Рылеев, «Звезда пленительного счастья», 1975 год


    С Иннокентием Смоктуновским на съемках «Звезды пленительного счастья»

    — Михаил Михайлович, как вам работалось с Мотылем?

    — Он был сторонником жесткой дисциплины на съемочной площадке — напиться нельзя, опоздать нельзя. Однажды устроил нам такую штуку, которую мы запомнили на всю жизнь.

    Снимали картину в Калининграде, и в перерывах мы — Олег Даль, Паша Морозенко и я — ходили по городу в военной форме. Вообще-то, она у нас была образца 1941 года, но никто особо не приглядывался, и местное население часто принимало нас за солдат срочной службы. И вот пошли мы как-то на рынок, а он там был замечательный — и угри там продавались, и мидии, и креветки огромные, в общем, все, что сейчас принято называть морепродуктами. Ходим между рядами, присматриваемся, а продавцы со всех сторон кричат: «Солдатики, угощайтесь!».

    — И вы...

    — ...так наугощались, особенно у молдавских винных бочек, что нам уже не до съемок было. А Мотыль увидел, в каком мы состоянии, разозлился и кричит: «Чтобы по ракете были на площадке!».


    Михаил Кокшенов: «Владимир Яковлевич был человеком очень добрым, при этом сторонником жесткой дисциплины»

    Для съемочной группы, как на фронте, подавали сигнал ракетой. Но нас так разморило, — все-таки лето, жара! — что мы отправились на берег речки Преголи — полежать. Вдруг кто-то из ребят говорит: «Желтая ракета в воде отражается!». Мы сочли это шуткой, посмеялись и остались лежать. И тут над перилами моста появилась голова второго режиссера, который, увидев нас, закричал: «Вот они, мерзавцы!». Пригнали всех на площадку, и тут уж Мотыль на нас отыгрался: дал команду: «Мотор!» и раз 100 гонял нас по жаре туда и обратно. И только потом выяснилось, что по договору с оператором камеру он не включил. Но мы-то этого не знали!

    — Надо же, какие у него были методы воспитания!

    — На самом деле Владимир Яковлевич был человеком очень добрым и быстро привязывался к людям. Многих актеров, которые когда-либо у него снимались, старался в своих новых картинах задействовать.


    Похороны Владимира Мотыля. У гроба — актер Борис Щербаков, февраль 2010 года

    Я у него потом в «Звезде пленительного счастья» небольшую роль играл. Брал он нас с собой и в поездки с фильмами по стране, с «Женей, Женечкой и «катюшей» мы с ним весь Советский Союз объехали. Он очень радовался, что у этой картины такая успешная экранная жизнь.

    — Тем более что кинокритика его приняла, мягко говоря, прохладно?

    — Они почему-то решили, что война у нас показана недостаточно героически: «Защитники Отечества и дерутся между собой — как такое может быть?!». Но время все расставляет на свои места, и теперь всем понятно, что фильм очень добрый и хороший.

    Да и как могло быть иначе, если сценарий писал Булат Окуджава по своей книге «Будь здоров, школяр!»? Булат Шалвович, кстати, и с актерами много работал, перед съемками проходил с нами каждую сцену. А мне подарил свою книжку с надписью: «Мише Кокшенову, хорошо замаскировавшемуся интеллигенту».

    — Вот это «комплимент»!

    — Так ведь я там совершеннейшего лоха играл. Мотыль меня только из-за моей фактуры и выбрал, хотя на эту роль у него было много претендентов. Но я был именно таким, как надо, недаром он обо мне говорил: «Сто три кило весу, и ни одной мысли в глазах — цивилизация прошла мимо».
    Мой стакан не велик, но я пью из своего стакана.

  8. Следующие пользователи говорят Спасибо Kuki Anna за это сообщение:

    Vladislava Severina (16.08.2011)

  9. #6
    Добро Пожаловать Новичок! Нобелевский Лауреат Аватар для Kuki Anna
    Регистрация
    01.11.2006
    Адрес
    Дармштадт, Германия,
    Сообщений
    55,930
    Записей в дневнике
    9
    Спасибо
    4,289
    Был поблагодарен 28,401 раз
    за 19,359 сообщений

    По умолчанию

    7 марта народному любимцу Андрею Миронову исполнилось бы 70 лет

    Татьяна Егорова — неоднозначная фигура в жизни Андрея Миронова. «Он забрал меня с собой, — написала она спустя 10 лет после его смерти, — на земле осталась совсем другая Танечка». После выхода в свет книги «Андрей Миронов и я» на нее ополчились родные и близкие друзья актера, труппа театра и даже поклонники Миронова.

    Одни уверяли, что она переврала все события, другие не простили откровенности в описании разного рода интимностей и обидных прозвищ, которыми она наградила их в своих мемуарах. Биографы Миронова обходят Егорову молчанием: дескать, знать ничего не желаем, не было такой женщины в его жизни. При этом даже самые ярые ее недоброжелатели не могут не признать: Татьяну и Андрея связывали долгие, сложные, а подчас просто мучительные отношения.

    «Как же ты похожа на мою мать!» — сказал он ей однажды. По иронии судьбы именно мать актера, Мария Владимировна Миронова, стала основной причиной их расставания. Егорова не устраивала ее по всем статьям: слишком дерзкая (пожалуй, она единственная не боялась говорить властной Мироновой то, что думала), слишком яркая (благодаря московским комиссионкам она действительно одевалась модно и смело для того времени), без знакомств и связей, да к тому же еще и бесприданница, у нее имелась только комната в коммуналке.

    Татьяна чуть было не родила ему ребенка. Увы, упав на обледенелой улице, Егорова попала в больницу. Врачи сказали, что у нее был мальчик.

    Спустя несколько лет после смерти Миронова она неожиданно для всех сдружилась с той, которая при его жизни была самым главным ее врагом, — Марией Владимировной. Татьяна даже поселилась на семейной даче в Пахре. Местным жителям представлялась вдовой Миронова и однажды написала: «Если бы ты вдруг позвонил мне и сказал: «Мы можем увидеться, но только в том случае, если на встречу ко мне ты придешь босиком», я бы отправилась босой даже на край света».

    Людмила ГРАБЕНКО


    Татьяна Егорова: «Я не устаю повторять, что любимые люди не уходят навсегда, а остаются с нами, но в другом качестве»

    — После смерти Андрея Александровича вы были очень близки с его матерью?

    — 24 декабря прошлого года по старому стилю и 7 января нынешнего года по новому Марии Владимировне исполнилось бы 100 лет. Она была уникальной женщиной, я называю ее Эпохой Владимировной — пережила семь войн, семь революций и три денежных реформы. Похоронила мужа и сына и до последних дней держалась — играла в театре у Табакова и в спектакле «Уходил старик от старухи» в «Школе современной пьесы» у Райхельгауза, много читала и размышляла. Дней за 10 до смерти к ней приехали телевизионщики. На вопрос, что в наше время должен сделать каждый человек, она ответила: «Взбодрить совесть!». Она считала, что каждый из нас в ответе за то, что происходит с людьми и страной.

    — Марию Миронову называли «железной женщиной». Откуда у нее такая сила?

    — Так ведь она росла на воле. Каждый год родители отправляли ее к родственникам на Волгу, где девчонка сломя голову носилась по полям и лугам. Она рассказывала мне, как весной перед посевом крестьяне подносили к щеке влажную от пара землю и, подержав несколько мгновений, точно определяли: «Рано ишо!».



    Мария Владимировна обладала поистине королевской осанкой, правильно питалась — в основном предпочитала овощи, причем умела очень вкусно их готовить. А перед обедом обязательно выпивала рюмочку рябиновой или калиновой настойки, которую всегда делала сама. Она терпеть не могла беспорядка: у нее в квартире, кроме уюта, чистота была, как в казарме, — ни одной пылинки на мебели, все вещи на своих местах.

    — После смерти мужа и сына она страдала от одиночества?

    — У нее было две невестки и две внучки.

    — А в последние годы рядом — только вы?

    — Получается, что так.

    — Говорят, поначалу Мария Владимировна вас не очень жаловала?

    — Ну почему же? Когда мы познакомились, я ей понравилась, поскольку внешне, да и характером, очень походила на нее. К тому же я была тогда уже известной в Москве актрисой, на спектакль с моим участием — «Доходное место» в постановке Марка Захарова — невозможно было попасть, возле театральной кассы выстраивались километровые очереди. Но отношения у нас действительно складывались непросто. Не потому, что она имела что-то конкретно против меня, просто ни с кем не хотела его делить.

    Любая женщина была для ее сына недостаточно хороша, недаром же Мария Владимировна говорила, что родила Андрея для себя. А потом, когда Андрюши не стало, нас объединила любовь к нему. Помню, как смотрела на нее, а находила его черты: такие же руки, кожа в веснушках, нос, взгляд... Сейчас я уже и не знаю, кого из них любила больше: мать или сына.


    Андрей Миронов с матерью.

    — Правда ли, что Мария Владимировна не верила в актерский дар сына?

    — Невероятно, но факт! Она поначалу даже отказывалась ходить в театр и смотреть на него на сцене — боялась разочароваться. Впервые увидела его в спектакле «Над пропастью во ржи» и только тогда поверила в него как в актера. В последние годы жизни Мария Владимировна получала много писем. Знаете, какой адрес люди писали на конвертах? «Москва. Маме Андрея Миронова». Удивительно, как эти послания доходили до адресата! Она грустно шутила: «Я живу в тени славы Андрея».

    — Принято считать, что мать сломала Миронову жизнь. Она и впрямь выбирала женщин, с которыми он жил?

    — Человек может сломать жизнь самому себе, но другому — никогда. Как и с кем жить, было выбором Андрея, Мария Владимировна тут совершенно ни при чем. Да, она могла советовать, могла даже настаивать, но он поступал по-своему.

    — Это правда, что именно мать распорядилась отключить сына от аппаратов, поддерживающих в нем жизнь?

    — Такие решения всегда принимают врачи. Нам же только сообщали о том, что постепенно — один за другим! — отказывают жизненно важные органы, а значит, чуда не произойдет: Андрей уже никогда не встанет, не улыбнется, не скажет нам ничего. Как ни ужасно это говорить, но другого выхода не было: в больничной палате лежало тело, а самого Андрея с нами уже не было. Какая же это была мука для всех, кто его любил! Я рыдала — нет, выла — на всю гостиницу, никто не мог меня успокоить.


    Татьяна Егорова с Марией Мироновой.

    — После смерти Марии Владимировны много писали о пропавших фамильных бриллиантах...

    — Они были огромные, величиной с орех, я таких никогда не видела — антикварные, еще елизаветинских времен. В последний раз Мария Владимировна надевала их на свой 85-летний юбилей. А после ее смерти они куда-то исчезли, понятия не имею, кто мог их украсть. В любом случае я этому человеку не завидую. Существует поверье, что бриллианты — камни непростые, их нельзя ни красть, ни покупать, можно только получать в дар, иначе они принесут своему хозяину несчастье. Однажды она сказала, что завещает их мне, но я не могла принять такой дорогой подарок.

    Еще Мария Владимировна умоляла меня принять в дар семейную реликвию Мироновых — их знаменитую дачу в Пахре, но я отказалась. Считала, что ее должна унаследовать единственная родная внучка и тезка — Мария Миронова. А она пустила бабкино наследство под бульдозер.

    Конечно, дача была по нынешним понятиям более чем скромная — всего три комнатки одна другой меньше. Но и Мария Владимировна, и Андрей очень ее любили, это была точка их счастья на земле. А сколько знаменитых людей там в свое время собиралось, сколько смеха и веселья там было! И разрушить все, сровняв дом с землей, было настоящим преступлением! Думаю, это мать Маши постаралась — артистка Градова (радистка Кэт из «Семнадцати мгновений весны»). Она ведь всю их семью ненавидела.

    — За что?!

    — Может, за то, что Андрей в свое время буквально сбежал от нее к матери...

    — Почему в августе 87-го в Риге Театр сатиры, в течение нескольких дней лишившись двух ведущих актеров — Миронова и Папанова, не прервал гастроли?

    — Думаю, всему виной Ширвиндт — он подговорил нашего главного режиссера Валентина Николаевича Плучека этого не делать. Они с Державиным только прикидывались друзьями Андрея, а на самом деле люто ему завидовали — его таланту, молодости, красоте, профессиональному успеху и любви женщин.

    Они же всегда были на вторых ролях, в то время как звезда Андрея, взойдя после «Бриллиантовой руки», уже не заходила. Но Ширвиндт все равно сумел извлечь выгоду — находясь все время рядом с Андреем, перетягивал на себя часть его славы и внимания. Он вообще всегда и всех использовал — друзей, коллег по театру, даже женщин, с которыми у него были отношения. А Андрей был не слепой, он все видел, понимал и ужасно из-за этого страдал.


    Татьяна с директором Театра сатиры Михаилом Дорном и Андреем Мироновым в Сочи, 1985 год

    — В книге вы нелицеприятно отзывались о Плучеке. Почему же, когда Валентина Николаевича сместили с должности художественного руководителя Театра сатиры, вы встали на его защиту?

    — Потому что пожилого и уважаемого человека, которому театр обязан многим (да, за ним числится много негатива, но позитива все-таки больше!), не проводили на пенсию с почетом и уважением, а, пользуясь его болезнью, просто свергли, списали за ненадобностью. К нему даже не пришли, чтобы сообщить об этом, просто позвонили и сказали, что отныне он — почетный художественный руководитель театра, то есть никто. И за всем этим стоит все тот же Ширвиндт, который, расчистив себе таким образом путь, занял его место.

    — Герои книги, о которых вы отозвались нелестно, наперебой обвиняют вас во лжи. Как вы думаете, почему никто из них до сих пор не подал на вас в суд?

    — Ответ очевиден: я написала чистую правду, так как всю жизнь вела дневники, записывала все, что со мной происходило. Скажу вам больше: в книге «Андрей Миронов и я» я написала только половину правды, вторая спрятана в сейфе, который находится в надежном месте. В интересах моих недоброжелателей сделать так, чтобы со мной как можно дольше ничего плохого не случилось, иначе все описанные мной и неприятные для них факты станут, как принято говорить, достоянием широкой общественности. Этим людям есть что терять.

    — Почему после смерти Миронова вы ушли из театра?


    Татьяна Егорова, Валентина Шарыкина, Лилия Шарапова, Александр Ширвиндт и Андрей Миронов на гастролях в Ташкенте, 1973 год

    — Целый год после этой трагедии я болела — организм просто отказывался жить без Андрея. А потом Мария Владимировна, которая к тому времени уже стала для меня главным человеком в жизни, запретила мне переступать порог этого театра. Она ведь тоже знала цену всем «друзьям» Андрея, недаром всегда называла Ширвиндта Железной маской. Я не могла ослушаться. К тому же я, наверное, уже выросла из актерской профессии, как дети вырастают из старой одежды. Поэтому отказалась устраиваться в другой театр.

    — Не жалеете?

    — Сейчас мне странно себе представить, что нужно ежедневно ходить в театр, из года в год играть одни и те же роли, повторяя одни и те же слова. Но окончательно из профессии я не ушла — пишу пьесы, которые идут в театрах, и чувствую себя абсолютно счастливой.

    — Вы действительно предчувствовали смерть Андрея?

    — Даже сейчас, спустя столько лет, больно об этом вспоминать... Мне все время снились вещие сны. Я знала, что что-то произойдет, но не думала, что это будет настолько страшно и непоправимо.

    — Существует много легенд о том, какими были последние слова Андрея Миронова. Кое-кто даже утверждает, что он успел признаться вам в любви...

    — Последнее, что он успел сказать: «Голова... больно... голова!». После этого не произнес больше ничего, я это точно знаю — до приезда «скорой» его голова лежала у меня на руках, а в реанимобиле ему на лицо надели кислородную маску. Больше он в сознание не приходил...


    С Андреем Мироновым в спектакле Театра сатиры «Дон Жуан, или Любовь к геометрии», 1966 год

    Можно сказать, он умер у меня на руках, и это произошло в том же театре, где когда-то начиналась наша любовь. Там мы летом 1966 играли спектакль «Над пропастью во ржи» (тогда заболела партнерша Миронова и Таню Егорову, вчерашнюю выпускницу театрального училища, срочно ввели на ее роль. - Авт.). Все-таки Бог любил Андрюшу — он послал ему истинно актерскую смерть.

    — Сейчас вы чувствуете присутствие Андрея Александровича в вашей жизни?

    — Конечно! Я не устаю повторять, что любимые люди не уходят навсегда, а остаются с нами, но в другом качестве. Более того, я чувствую, как они оттуда заботятся обо мне, опекают. Уверена, именно они дали мне моего нынешнего мужа Сергея Леонидовича Шелехова — прекраснейшего человека, которого я очень люблю.

    У нас ведь с ним удивительная, почти мистическая история знакомства. Мне тогда позвонили и сказали, что на даче в Пахре (она тогда еще стояла) собираются какие-то подозрительные личности. Я сразу же поехала, но никого не нашла. А когда возвращалась обратно, издалека увидела стоящего на мосту седого мужчину. Мне на какое-то мгновение показалось, что это Андрей, — и я бросилась к нему. Потом, конечно, поняла свою ошибку, но мы все-таки познакомились.

    Уверена, мы встретились благодаря им, Мироновым. Наверное, они там, наверху, подумали: «Танечка так много страдала, пусть хоть сейчас поживет хорошо». Андрей очень часто напоминает мне о себе. Однажды, когда я вспомнила о нем, в моей руке неожиданно треснула чашка, которую он когда-то подарил мне, в другой раз упала на пол книга. Когда мне нужно сделать какой-то выбор, всегда с ним советуюсь, и он обязательно мне отвечает.
    Мой стакан не велик, но я пью из своего стакана.

  10. Следующие 5 пользователя говорят Спасибо Kuki Anna за это сообщение:

    Irina Piero (18.08.2011), Nana Misesu (18.08.2011), Tatiana Mirabel (18.08.2011), Vladislava Severina (16.08.2011), Елена Казанцева (16.08.2011)

  11. #7
    Добро Пожаловать Новичок! Нобелевский Лауреат Аватар для Kuki Anna
    Регистрация
    01.11.2006
    Адрес
    Дармштадт, Германия,
    Сообщений
    55,930
    Записей в дневнике
    9
    Спасибо
    4,289
    Был поблагодарен 28,401 раз
    за 19,359 сообщений

    По умолчанию

    29 марта выдающемуся режиссеру, сценаристу, актеру, философу и политику исполнилось 75 лет


    Фото Феликса РОЗЕНШТЕЙНА

    Не так давно поэтически (как когда-то Вяземский свою жизнь с изношенным халатом) Станислав Сергеевич Говорухин сравнил себя со старым башмаком — из тех традиционных, добротных и неброского цвета, с рантом и без наворотов: мол, как невозможно их найти ни в России, ни во Франции, ни Германии, поскольку нынче уже таких не шьют, так и ему вписаться в новое искусство нельзя. Ну что же, легкое кокетство мэтру российского кинематографа мы простим, ведь, хотя он и позволяет себе иной раз побурчать, действует, как правило, энергично, отнюдь не по-стариковски. Если не ищет деньги на новый фильм, то ввязывается в политические баталии, если пишет не книги и эпатажные статьи, то картины (в чем пару месяцев назад смогли убедиться и наши читатели, побывавшие на его киевской выставке)...

    При этом и выглядит Говорухин далеко не на паспортные годы — так, как если бы вел отсчет не с того дня, когда появился в пермской глухомани на свет, а с момента своего второго рождения. Им Станислав Сергеевич считает 26 июля 1969-го, когда вертолет, в котором он с группой киношников летел на разведку для съемок будущей картины, врезался в скалу и буквально развалился на куски. Лишь каким-то чудом машина не взорвалась и не загорелась... Говорухин «всего-навсего» сломал три ребра, разорвал мениск и серьезно повредил ключицу, но, глядя в бездонное небо в ожидании спасателей, сказал лежавшему рядом альпинисту: «Это самый счастливый день в моей жизни». Тот согласился: «В моей тоже»...

    Дмитрий ГОРДОН

    Мой собеседник сполна использовал шанс, подаренный ему провидением, хотя многое удавалось лишь со второй попытки. Получив в Казанском университете диплом геолога (польстился на красивую — черную, с галстуком и бархатными погонами форму!), он ни дня по этой специальности не работал, а затем поступил во ВГИК, дважды женился, и даже второй родной город у него есть — это Одесса, которую будущий режиссер полюбил заочно, начитавшись одесских писателей. Именно на ее киностудии он снял свои лучшие, ставшие хрестоматийными, фильмы...

    Для полноты картины добавлю, что Говорухин до сих пор состоит в украинском Союзе кинематографистов, хотя из российского вышел еще в 1993-м, сразу же после расстрела Белого дома. Возмущенный тем, как коллеги виляли перед преступной властью хвостом, заявил (цитирую дословно): «Пошли вы на хрен! Никогда в вашем поганом Союзе не буду!», что, впрочем, не помешало ему сделать для возрождения российского кино больше, чем все остальные члены СК, вместе взятые. Как депутат Госдумы Станислав Сергеевич добился принятия закона о государственной поддержке кинематографа и освобождении его от 20-процентного НДС: лично поговорил с каждым депутатом и даже организовал в Думе гостиную, куда еженедельно приглашал актеров и режиссеров, дабы те убеждали видных чиновных мужей, что «дальше так жить нельзя».

    Чтобы иметь возможность и впредь лоббировать интересы искусства, Говорухин, никогда ни в одной партии не состоявший, вступил даже в ряды «Единой России». Злопыхатели при каждом удобном случае спрашивали: «А правда, что за это вам пообещали деньги на новый фильм?», единомышленники вздыхали: «А ведь когда-то был бунтарем...», но сегодня, по-моему, он сожалеет не о том, что в результате в глазах своего зрителя потерял. Станиславу Сергеевичу, мне кажется, больно, что жертва оказалась напрасной: ему ничего не удалось сделать для простого народа — по-прежнему нищего в самой богатой ресурсами стране, и, может, поэтому Говорухин-политик в отличие от Говорухина-режиссера никогда не улыбается?

    Сегодня он уже объявил, что с политикой покончено навсегда: остался только кинематограф — главная любовь всей его жизни. Самое удивительное, что Говорухин, снявший около 20 фильмов, в том числе несколько культовых, до сих пор престижными премиями не отмечен. Видимо, постарались критики, которых Станислав Сергеевич иначе как засранцами не называет, но не обошлось тут и без коллег, по поводу которых он тоже в выражениях не стесняется (недавно, например, заявил, что «после 60-ти многие режиссеры впадают в маразм — на почве самоупоения»).

    Впрочем, успокоился Говорухин на этот счет после того, как с картиной «Место встречи изменить нельзя» поучаствовал в Первом всесоюзном фестивале телевизионных фильмов в Ереване. Там на 23 участника выделили 21 награду: первую премию, две вторых, три третьих, даже, как пошутил мэтр, приз беременных женщин, и только говорухинский сериал даже завалящего диплома не получил, хотя, когда его показывали по телевизору, улицы городов пустели...

    Несмотря ни на что, соболезнований по поводу недооцененности мой собеседник не принимает. Отшучивается: один режиссер получает премии в Канне, другой — в Венеции, третий — от критиков, а моя премия — любовь народа.

    Да, Станислав Сергеевич уже не может быть дублером и лазить по горам вместо актеров, как в первой своей ленте «Вертикаль», уже не пробежит лучше заправского легкоатлета перед телекамерой, как его Крымов в «Ассе» (тем более что пару лет назад режиссеру сделали две операции на позвоночнике), зато снимает, по его собственному мнению, с годами все лучше, и пусть фильмов ему осталось не так много, мечтает сыграть в каждом хоть крохотный эпизод, появиться хоть на заднем плане... Так когда-то художники эпохи Возрождения изображали себя на полотнах, которые адресовали будущим поколениям.


    — Станислав Сергеевич, из ваших рассказов и книг знаю, что ваш отец, которого вы никогда в жизни не видели, был репрессирован. Когда же об этом стало известно вам?

    — Родня моя долго скрывала правду, а когда я подрос и стал задавать вопросы, бабушка сказала: «Они развелись еще до твоего рождения. Отец жутким пьяницей был, но только мать об этом не спрашивай — ей тяжело вспоминать». На самом же деле, нас с сестрой мама просто жалела и хотела, чтобы мы получили высшее образование — детям репрессированных поступить в университет было в те времена непросто.

    Уже потом, когда я стал взрослым, когда умерли и бабушка, и дедушка, и мать, меня осенило: как же так — почему не сохранилось ни одной фотографии отца (как оказалось, мама их все до единой сожгла)? Тогда и раскопал историю ликвидации казачества, узнал, что эта беда — репрессии — коснулась каждой второй или каждой третьей семьи...


    Супруга актера Владимира Мальцева одесситка Светлана Еленская, Станислав Говорухин, Владимир Высоцкий и оператор Леонид Бурлака на съемках «Места встречи», 1978 год

    Это безумие никого, по сути, не обошло, потому что ведь были еще и террор, и коллективизация, и три войны — ужас, короче. Это и навело-то меня на мысль, что не все так ясно и просто.

    Отец мой из донских казаков — это было известно, и бабушка, когда особенно на меня сердилась, приговаривала: «У-у-у, арестант — вылитый отец!». Я, в общем, сестру попросил: «Напиши-ка для начала в Ростов», и оттуда нам бумага пришла: «Говорухин Сергей Георгиевич, 1908 года рождения (сколько же лет-то ему в 28-м было? 20!), осужден «Особым совещанием» при НКВД на три года концентрационных лагерей за то, что бросил камень в окно, где происходило заседание деревенской бедноты». Ну а дальше потянули за ниточку, и немножко этот клубок раскрутился.

    Потом мы отцовские следы потеряли, но поняли, что сидеть его отправили в Соликамск, и дед мой, спасаясь от репрессий, уехал как раз с Волги на Урал, не дожидаясь, пока его туда этапом отправят. Там, в Соликамске, Березниках Пермской области, строились химические комбинаты...

    — ...а соответственно, туда и свозили зеков...

    — Конечно, сплошь стояли одни лагеря. Отец вышел оттуда через три года, женился на моей маме, родилась сестра, я, и вот тут-то его загребли снова, поскольку надвигались страшные времена ежовщины, а он уже сидел и вдобавок донской казак. Тогда ведь была установка на уничтожение казачества как класса...

    — Яков Свердлов лично распоряжение отдавал...

    — Да, есть его знаменитый указ.

    Из книги Станислава Говорухина «Черная кошка».

    «Мне довелось жить в трех эпохах: в России сталинской, хрущевско-брежневской и в нынешней, криминальной.

    Когда умер Сталин, я плакал. Плакала мама, у которой усатый вождь отнял мужа, плакала бабушка, прожившая при Сталине совсем не сладкую жизнь, плакал весь народ, кроме тех, конечно, кто понимал, что происходит в стране, но они в основном жили в столицах и были приближены к высшей иерархии или имели косвенное к ней отношение, как одна наша знакомая, отсидевшая «десятку» за то, что служила домработницей в семье Пятакова.


    С Владимиром Высоцким (Глеб Жеглов) и Станиславом Садальским (Кирпич) на съемках фильма «Место встречи изменить нельзя», 1978 год

    Плакали, правда, уже от радости целые народы, по которым прошел сталинский каток, — чеченцы, ингуши, балкарцы, карачаевцы, калмыки, крымские татары, ну и, понятно, взревели от счастья два миллиона зеков, сидевшие в лагерях, — настоящие герои сталинских «пятилеток», построившие Днепрогэс и Беломорканал, Норильскникель и Джезказганские рудники, добывавшие стране руду, нефть, золото, серебро и вольфрам, «ковавшие Победу».

    5 марта 1953 года мой друг, Вадим Туманов, шел в колонне колымских зеков на работы, как вдруг сзади кто-то шепнул: «Вадим, слыхал — Ус хвост отбросил!». Через минуту вся колонна заключенных бушевала от радости — конвоиры стали стрелять поверх голов.

    Были, были те, кто понимал, но 250 миллионов не понимали!

    В 1949 году я обманул райком комсомола — прибавил себе год возраста, чтобы скорее стать комсомольцем: хотелось быть похожим на Олега Кошевого и Сережку Тюленина.

    В 1956-м пошли слухи, что Хрущев прочел на съезде закрытый доклад о культе личности Сталина, а вскоре его содержание стало известно не только партийцам, но и всему населению. С этого года и началась для меня новая эпоха — эпоха прозрения.

    Взрослея, я многое узнавал и о себе, и о стране, чья история, как в зеркале, отразилась в истории моей семьи. Мой прадед Трофим Васильевич — кузнец, дед Афанасий Трофимович — сельский учитель. На 10-й год советской власти его лишили избирательных прав. За что? Хоть и сельская, но интеллигенция — ненадежный народ! Он стал «лишенцем», а чтобы не сослали, уехал работать туда, куда, собственно, и ссылали — в город Соликамск: там были десятки концентрационных лагерей.

    Мой будущий отец как раз там и сидел. Он был донской казак, но в Соликамске не задержался: отбыв положенный срок, вышел, познакомился с моей мамой, «родил» сестру и меня и загремел дальше, уже в Сибирь.

    Как всякий живой человек, я врал много — друзьям-товарищам, всевозможному начальству, близким, но с высокой трибуны или в фильмах своих не врал никогда. Легко ли было, существуя в искусстве, в идеологическом, так сказать, ведомстве, не погрешить против совести? Соблазн был велик: быть обласканным начальством, угодить самому Суслову... За этим следовали внеочередные звания, государственные премии, цацки на грудь, комфортные условия жизни, соблазнительные поездки за рубеж...


    Иван Бортник в роли Промокашки: «А на черной скамье, на скамье подсудимых его доченька Нина и какой-то жиган...».

    В те времена я снимал безыдейщину (на Их взгляд): «Робинзона Крузо», «Тома Сойера», «Детей капитана Гранта»... Сейчас — когда свобода слова, когда говори что хочешь — я и сейчас снял бы эти картины точно так же. Была однажды возможность согрешить, пойти против совести — когда работал над сериалом «Место встречи изменить нельзя». Это ведь не столько детектив, сколько социальный фильм — соврать или умолчать было можно, но мы сумели удержаться. «Место встречи» хоть и со скрипом, но появилось на голубых экранах.

    Поэтому картина и живет так долго — три десятилетия. Сейчас вот, когда я пишу эти строки, в соседней комнате, где работает телевизор, показывают — в тысячный раз! — «Место встречи изменить нельзя»: все пять серий — нон-стоп».

    — Люди, на мой взгляд, делятся на совершенно не информированных, мало информированных и хорошо информированных, так вот, вы, безусловно, относитесь к третьему разряду и еще в годы советской власти знали, я думаю, очень много. После того, что случилось с вашей семьей, после того, как на себе ощутили тяжелую, безжалостную руку государства, с легкостью перемалывавшего судьбы своих детей, вы свою Родину возненавидели, стали к ней относиться иначе?

    — Нет-нет, все-таки... Ну, разумеется, я все уже знал, потому что читал «Не хлебом единым» Дудинцева, «Один день Ивана Денисовича» Солженицына, Варлама Шаламова — он чуть позже пришел... Я же, как большинство моих сверстников, литературного воспитания, нас формировали замечательные книги, русская классика и первоклассная советская литература: «Разгром», «Как закалялась сталь», «Белеет парус одинокий», «Молодая гвардия», и во многом мы и войну-то Отечественную выиграли благодаря тому, что книжки читали. К концу 41-го года кадровая армия была практически выбита, и на смену ей пришла молодежь уже коммунистического воспитания...

    — ...с горящими глазами...

    — ...выросшая на Фадееве, Островском, Катаеве — на лучших книгах того времени. Она-то и выиграла войну — вот, кстати, что значит литература!

    — «Войну и мир» вы перечитали трижды — если не секрет, зачем? Это к вопросу о литературе...

    — Просто по причине плохой памяти — у меня так часто бывает. Я все время что-то перечитываю, потому что закрыл книгу и все, забыл. Когда «Войну и мир» прочел третий раз — долго помнил, а потом опять все из головы выветрилось, и сейчас готов перечесть ее снова — это одно из предвкушаемых мной удовольствий. Мне представляется так: осень, дожди, теплая изба и я сижу с увесистым томом Толстого...


    Никита Михалков, Марчелло Мастроянни, Елена Сафонова, Станислав Говорухин и Алексей Жарков на Приморском бульваре в Одессе во время кинофестиваля «Золотой Дюк», 1988 год.
    Фото из журнала «Караван историй»

    — Вы же и практику свою, насколько я знаю, у Сергея Бондарчука проходили, когда он снимал «Войну и мир»...

    — Да, это мой любимый роман, и так подфартило...

    — Красиво работал мэтр?

    — Красиво. Я, помню, ходил по декорации дома старого князя Болконского и рассматривал в шкафах книжки. На экране их все равно не видно, но там были настоящие раритеты, привезенные из Библиотеки иностранной литературы, а быт воссоздавали подлинные предметы старины, и около каждого сидела какая-нибудь женщина-музейный работник. Возникало непередаваемое ощущение, что ты в этой атмосфере живешь, — видимо, Бондарчуку это помогало.

    — Там и какие батальные сцены впечатляющие!

    — Ну да, да...

    — Я до сих пор с удовольствием смотрю ваш черно-белый фильм «Вертикаль» — что интересно, он не стареет, от него и сегодня оторваться не можешь...

    — А вот это для меня удивительно — я «Вертикаль» не любил никогда. Даже не то что не любил — этой картины стеснялся, потому что сюжет-то...

    — ...незамысловатый...

    — Нет серьезного наполнения, драматургии вообще никакой... Собственно, поэма о горах получилась, об альпинизме, и вдруг выяснилось, что это и есть тот жанр, которого не хватало.

    — Это была первая роль Высоцкого?

    — Нет, он уже снимался в каких-то небольших, второстепенных.

    — Первая, скажем так, значимая...

    — Да, но это даже не роль — что там играть-то? Володя просто впервые явил себя миру не как магнитофонный бард, которого многие уже знали, а как настоящий поэт, потому что в «Вертикали» были не только прекрасные песни, но еще и шикарная аранжировка Сони Губайдулиной. Она музыку к этой картине писала, а заодно и аранжировала Высоцкого — подала его публике просто в идеальном виде (композитор Соня великий, и первые свои три картины я сделал с ней). Ну и вот после «Вертикали» вышла сначала пластинка Володи гибкая — что называется, «на ребрах», потом жесткая, затем диск-гигант, и Высоцкий стал широко известен уже на всей территории Советского Союза. Для него это был...


    С Никитой Михалковым и Михаилом Жванецким на «Золотом Дюке», 1988 год

    — ...прорыв...

    — Безусловно, и тем этот фильм важен...

    — Это правда, что именно Высоцкий стал инициатором создания культового сериала «Место встречи изменить нельзя»?

    — Ну, как сказать? Сперва я прочел роман Вайнеров «Эра милосердия» — ехал в машине в Херсон к кому-то вроде сниматься и читал эту обворожительную книгу. По возвращении в Москву поинтересовался: «Володя, ты братьев Вайнеров знаешь?». — «Знаю», — услышал в ответ. «Я прочел у них роман просто фантастический...

    — ...менты, а так написали, да?..

    — ...и роль для тебя там есть восхитительная. Давай к ним поедем и на экранизацию уговорим». Он кивнул: «Я согласен». Созвонились с Вайнерами, как он их называл, и вперед!.. Естественно, у меня сразу возник вопрос: «А ты книжку читал?». — «Нет», — он ответил, и по дороге, пока мы в такси ехали, я ему пересказал сюжет, воспроизвел какие-то диалоги. Память у него, должен заметить, была феноменальная, он все запоминал с лета — а как иначе? Он же не воевал, не сидел, не летал, не ходил по горам, но по песням этого никогда не скажешь. Откуда все черпал? Из рассказов — Володя умел слушать...

    — ...и пропускать через себя...

    — Ну да, поэтому все запомнил и за столом очень красочно рассказывал братьям, как восхищен романом, чуть ли его не цитировал. (Вайнер Аркашка — старший, покойный уже, царствие ему небесное! — до конца жизни так мне и не поверил, что Высоцкий их книгу тогда еще не читал). В общем, мы договорились, и процесс пошел.

    Важная деталь: начало съемок пришлось на 10 мая 78-го года — у Марины Влади был как раз день рождения, и их с Высоцким мы поселили у наших знакомых на даче под Одессой. Марина с моей женой драили эту дачу после зимы, холод стоял собачий, и вот когда, отсняв эпизод в бильярдной, мы приехали праздновать, Марина отвела меня в другую комнату, встала передо мной на колени и взмолилась: «Славочка, я тебя очень прошу: отпусти Володю! Он хочет поехать в Америку, на Таити, в Канаду, в Париж, а из-за этих съемок вырваться целый год не сможет...».

    — Слушайте, живая французская кинозвезда на коленях — это впечатляет!

    — (Улыбается). Потом Володя пришел: «Славик, мне так мало осталось — возьми другого актера».

    — Он понимал, что уже не жилец?

    — Да, и это хорошо чувствуется в его песнях: «Райские яблоки» («Я когда-то умру...»), «Придет и мой черед вослед: мне дуют в спину, гонят к краю. В душе предчувствие, как бред, что надломлю себе хребет и тоже голову сломаю»...
    Мой стакан не велик, но я пью из своего стакана.

  12. #8
    Добро Пожаловать Новичок! Нобелевский Лауреат Аватар для Kuki Anna
    Регистрация
    01.11.2006
    Адрес
    Дармштадт, Германия,
    Сообщений
    55,930
    Записей в дневнике
    9
    Спасибо
    4,289
    Был поблагодарен 28,401 раз
    за 19,359 сообщений

    По умолчанию


    Константин Эрнст, Владимир Машков, Станислав Говорухин и другие. «Машков — это чистый Жеглов, только одесский. Когда я сказал: «Володя, Жеглова ты сыграл лучше, чем Высоцкий», он был счастлив»

    — ...«И с меня, когда взял я да умер, живо маску посмертную сняли...».

    — Во многих его вещах это предчувствие близкого конца буквально рассыпано, и вот он говорит: «Мне осталось совсем немного, я хотел бы мир повидать и не могу тратить на эту картину год». Я ушам своим не поверил: «Володя, ты что, сумасшедший? Во-первых, мы уже запустились, а во-вторых, если ты уйдешь, картину закроют, меня выгонят из кино, а тебе никогда и нигде не разрешат больше сниматься. Не волнуйся, ты все успеешь!».

    Мы и правда создали ему такой режим, что он и на Таити побывал, и совершил гастрольное турне по Америке. Вообще, на съемках его практически не было, доходило до того, что... Ну, предположим, такой эпизод: погоня милицейского автобуса «фердинанд» за «студебеккером»...

    — Там, где он «Держи меня!» кричит? «Как?». — «Нежно!»?

    — Да, так вот, ни в одной из этих сцен, а их там немало, Высоцкий вообще не участвовал. Все сделали без него, обращаясь в пустоту, за актера реплики подавал режиссер, а потом буквально за полдня сняли крупные планы Высоцкого для всех эпизодов.

    — В «Месте встречи» петь он хотел?

    — Естественно. Предлагал мне на выбор: «За тех, кто в МУРе», «Песню о конце войны», «Балладу о детстве»...

    — ...а вы?

    — Я попытался его урезонить: «Володя, этого делать нельзя. Картина серьезная, фигура Жеглова непростая, она может стать символической для нескольких поколений, но если люди начнут путать Жеглова с Высоцким, такого эффекта не будет». Так он и остался Жегловым в начищенных сапогах, который никак не ассоциировался с Высоцким, — это тип настоящего милицейского служаки, преданного своему делу, каких тогда было много, правда, обиделся Володя на меня страшно.

    — Да?

    — Ну, разумеется, потому что я был тверд. «Нет, — стоял на своем, — ни за что, ни за какие коврижки!».

    — Когда-то вы мне признались, что не хотели назначать на роль Шарапова Владимира Конкина, — до сих пор считаете это своей самой большой ошибкой?

    — В общем-то, да — немножко неудачный это выбор, но тут виноват Высоцкий. Мы все-таки делали эту картину вместе, советовались, к тому же пытались воссоздать эпоху, время, которое помнили только Ванька Бортник, Высоцкий и я, потому что пацанами, но его все-таки еще застали.

    — Проходные дворы, послевоенная нищета, разбой...

    — ...бараки и драки...

    Из книги Станислава Говорухина «Черная кошка».

    «За что я особенно благодарен баракам — здесь меня научили драться. И один на один, и одному против нескольких. Когда в начале 48-го года я появился в казанских бараках, оказался там самым интеллигентным мальчиком. Со скрипочкой не ходил, но очень хорошо одевался — мать портнихой была, а еще запоем читал книжки и, конечно же, сразу заслужил кличку Еврей.

    Кстати, к вопросу об антисемитизме в сталинском СССР. «Еврей» был синонимом слова «интеллигент»: по крайней мере, так было у нас, на Средней Волге, в самом интернациональном регионе России, — здесь живут татары, башкиры, мордва, коми, удмурты, чуваши, марийцы, русские, и если умный, с хорошими манерами, очки на носу, играет в шахматы и на скрипке, а еще и книжки читает, — значит, еврей...

    Уже взрослым иду однажды светлым июньским вечером по Москве в районе Ордынки. Улицы совершенно пусты, стоят два мужика, чешут от безделья затылки и разговаривают: «Смотри-ка, Колян, еще только восемь часов, а уже никого!». — «Как жиды, в натуре — заперлись дома, книжки читают...».

    Вернемся, однако, в бараки, в конец

    40-х. Стал я, значит, на некоторое время евреем, и, естественно, сверстникам захотелось физические данные мои проверить. Пришлось отмахиваться. Хорошая получилась практика — многажды пригодилась в жизни.

    Как-то, будучи уже студентом первого курса университета, возвращаюсь поздно домой. Троллейбус полупустой — 12 часов ночи, и два шпанистого вида парня — кепочки-шестиклинки, сапоги гармошкой с подвернутыми верхами — пристают к девушке. Пристают вяло, девушка им не нужна, сразу видно: ищут просто на свою задницу приключений, им надо, чтобы кто-нибудь заступился за нее, и вот тогда...

    «Пацаны, — говорю, — оставьте девчонку в покое...». Тут же оставили, повернулись ко мне: «Тебе чо, больше всех надо? Это твоя шмара, что ли?». — «Нет». — «Хера ли тогда?.. Слышь, Колян, студент нарывается...». — «Придется поучить. Ты где сходишь?». — «На «Восстания»...». — «О, глянь, попутчик... И нам туда...».

    Стоим, ждем остановки. Присмотрелся я к ним: хиловаты оба. В чистую драку вряд ли полезут — значит, ножи... Ладно, в крайнем случае убегу: стометровка у меня — 11,2 секунды: хрен кто догонит.

    Вдруг стоящий позади меня мужичонка лет 40-ка, по виду работяга, шепчет: «Не дрейфь, парень, с тобой я сойду».

    Думаю про себя: «Какая от него помощь? Только обуза... В случае крутого поворота и убежать не смогу».

    «Остановка «Площадь Восстания», — объявляет водитель. Сходим. Там у нас большая Доска почета стояла — сворачиваем за нее. Мужичонка между тем куда-то исчез. «И слава Богу!» — мелькнула мысль.

    Начался обычный в таких случаях базар — прелюдия к драке. «Что ж ты, парень? Тебе это надо было?.. Молодой, красивый... Придется тебя еще разукрасить...». Один уже заходит за спину... «Так, — решаю, — этого, который за спиной, надо вырубать первым...». Поворачиваюсь к противнику, а он, вижу, падает... Что такое?! Думать, однако, некогда — обернулся к тому, что стоял передо мной, кулак занес, а он бежит... Чертовщина какая-то!

    Снова оглядываюсь назад — мужичонка из троллейбуса. «Я ж тебе говорил, не дрейфь!». Иван Афанасьевич (так звали моего попутчика) тоже жил в наших бараках, работал на заводе. В тот раз нес с работы в авоське завернутый в бумагу кусок точильного круга — вот этой авоськой по уху моего противника и огрел.

    Мы наклонились к лежащему. Дышит. «Вы чо, вы чо? — шепчет. — Мы же пошутить хотели...». — «Больше так не шути, мандюк», — отрезал Иван Афанасьевич.

    Мы с ним еще пару раз встречались в ночном троллейбусе — увидев меня, он поднимал сжатую в кулак руку и приветствовал: «Рот фронт!». Удивительно другое. Живя в бараках, в нищете, испытывая на своей шкуре весь ужас социалистического быта, я иногда мысленно говорил себе: «Какое счастье, что родился на нашей Советской Родине, а не где-то в Америке».

    — Я Володе сказал: «Знаешь, тут должен быть все-таки какой-то другой артист — такой же сильный, как и Жеглов: давай пригласим Колю Губенко». Он: «Не надо — будем мазать одной краской?» («С Конкиным у нас, мол, разные типажи»). В общем, это благодаря Высоцкому Конкин был утвержден, и когда зрителям говорю, что не очень-то им доволен, они на меня набрасываются: «Да вы что? В роли Шарапова он идеален» (смеется). Ну, а я и не спорю...

    — Публике виднее, да?

    — Зритель всегда прав!

    — Вы вспомнили Бортника, а это правда, что на съемках «Места встречи» он подошел к Высоцкому, процедил: «Тьфу, мусорина!» и плюнул ему в лицо?

    — Абсолютная правда.

    — Хм, а как это получилось? Увлекся, чересчур глубоко вошел в роль?

    — Бортнику ничего объяснять было не надо...

    — Настолько он органичен?

    — Артист Иван замечательный, к тому же был, как никто из нас, в теме. В сцене, когда бандитов из подвала выводят, я каждому актеру объяснял задачу, рассказывал, что он должен сделать — всем, кроме Ваньки. Ему сказал просто: «Вань, я тебе ничего говорить не буду. Дай знать, что готов, я скомандую: «Мотор!» — и делай что хочешь».

    Ну и вот он кричит мне: «Готов!», я отмашку даю: «Начали!», выходит Ванька, вернее, вор по кличке Промокашка, весь перепуганный, бледный такой, руки трясутся... От страха он начал искусственно в себе кураж возбуждать — запел вдруг блатную песню «А на черной скамье, на скамье подсудимых...». Ну, отняли у него револьвер, ведут к машине, и проходя мимо Высоцкого, вернее, Жеглова, он остановился на секунду да как... не то что плюнул, а как харкнул ему прямо в морду! Его тут же скрутили, зажали, а Высоцкий вот так (показывает), улыбаясь, утерся.

    — И «Тьфу, мусорина!» Бортник сказал?

    — Ну, вроде того - не мусорина, а что-то похлеще...

    — Почему же вы это вырезали?

    — Потому что это уже явный был перебор для милиции — они тут придрались бы и заодно зарубили бы все остальное.

    — Кстати, о милиции: по слухам, Чурбанову — зятю Брежнева и по совместительству первому заму министра МВД СССР Щелокова — эта картина категорически не понравилась...

    — Дело в том, что на том просмотре я не был. Как принимала милиция? Пришли на ЦТ несколько генералов — может, и Чурбанов был в их числе. Им хотели весь фильм показать, но после двух серий один из них, главный начальник и, скорее всего, наш персонаж, вдруг встал и заявил возмущенно: «Вы что же, хотите, чтобы вся страна целую неделю говорила только о ворах и проститутках?». После этого они и ушли — последние три серии смотреть не стали.

    — Как же вы отстояли картину?

    — А никак мы ее не отстаивали. Сегодня вот все клянут Лапина — тогдашнего руководителя Гостелерадио СССР: дескать, какой был плохой...

    — А он умный был?

    — Толковый мужик — это точно. Созвал все руководство Центрального телевидения: так, мол, и так, милиция картину не приняла, но поскольку День милиции приближался, они решили рискнуть: «Ладно уж, все равно запустим». Ну, а когда показали, все вопросы сами отпали: сразу Жеглов стал «почетным милиционером», то есть каждый сотрудник МВД понял, что Жеглов и Шарапов — менты настоящие.

    — Что за человек был Высоцкий — вот если охарактеризовать его в двух-трех фразах?

    — Не представляю, как это можно сделать, — попробуй охарактеризуй в двух-трех фразах Пушкина или Достоевского! Я вот уже говорил, что он умел слушать, и не раз наблюдал, как все, что перелилось в его песни из жизни, черпал из рассказов очевидцев.

    К примеру, последние пять лет он не расставался с Вадимом Ивановичем Тумановым — вот кому выпала тяжелая, но интереснейшая судьба! В 48-м году его, тогда молодого штурмана, посадили ни за что: рассказал что-то типа анекдота, к тому же Туманов обожал Вертинского и у него конфисковали кучу пластинок буржуазного толка (свою «вину» он усугубил тем, что Есенина любил, а вот Маяковского, наоборот, ругал).

    В общем, по 58-й статье дали ему «немного» — восемь лет, но его возмущение несправедливостью было так велико, что в первый же год он бежал. В результате ему добавили срок, довесили до двадцатки...

    — ...лихой парень...

    — ...а он боксером был, чемпионом Тихоокеанского флота по боксу — это и помогло выжить. Потом еще раз бежал, и ему снова добавили — уже до 25-ти. Всего Туманов совершил восемь побегов, так что отсидка его прошла не в одном лагере, а на всяких пересылках и в блатных в основном зонах, потому что сроки-то у него были уже не политические, а уголовные. Впоследствии он написал книгу мемуаров — на эту тему одну из лучших.

    — Туманов потом золото мыл на Колыме?

    — Сразу же после смерти Сталина их расконвоировали и отправили в шахту. Что интересно, они показали там такие стахановские методы, что году в 55-м, когда появились советские машины, всей бригадой, будучи еще расконвоированными, купили ЗИМ, а это же деньги огромные. На том ЗИМе вчерашние зеки ездили в шахту!

    — Фантастика!

    — Помню, когда Высоцкий только с Тумановым познакомился (потом, после смерти, он мне его как бы «передал» по наследству), ночей пять или шесть напролет они с Вадимом Ивановичем не расставались. Тот рассказывал истории всякие, а Володя слушал — весь напряженное был внимание, и так боялся пропустить хоть слово, что кое-что даже записывал. Иногда брал гитару, начинал что-то петь, но вскоре обрывал песню: «Нет, давай, Вадим, дальше». Выстраданное другими всегда казалось ему более значительным, чем свое, и, кстати, очень многое из тех историй в нем отложилось. У него есть и несколько песен, навеянных рассказами Вадима Ивановича, — например: «Я на Вачу ехал плача...

    — (Вместе) ...возвращаюсь хохоча»...

    — ...или «Побег на «рывок» — тот, что был у Вадима.

    Повторяю: Высоцкий умел слушать, был очень контактен, быстро сдружался и собеседника на полную катушку использовал — все из него выжимал, пока тот не переставал быть для него интересен. А как иначе? Он же не был солдатом, правильно, а когда слушаешь его песни военные, такая ободранная до крови правда из них лезет, что кажется: их сочинил какой-то израненный, видавший виды боец, прошедший от берегов Волги до Берлина.

    Из книги Станислава Говорухина «Черная кошка».

    «Сидим с Володей на кухне в его новой квартире на Малой Грузинской, Володя заваривает чай. В те времена хороший чай был редкостью — пили грузинский, индийский «Три слона»... Лучшим почему-то краснодарский считали, да где же его достанешь?

    Володя привозил чай отовсюду — все полки на его кухне были уставлены железными разноцветными коробками с чаем. Запах на кухне был потрясающий — словно попал в знаменитый чайный магазин на Кировской, напротив Центрального телеграфа.

    Пьем чай, болтаем... Забежал на огонек сосед сверху — Никита Михалков. Только что вернулся из Тегерана, с кинофестиваля. Рассказывал об Иране, о своих встречах с шахом, с шахиней — мы слушали, раскрыв рот...

    Никита ушел, Володя закрыл за ним дверь, вернулся на кухню и произнес: «До чего же талантлив, собака! Все наврал, а как интересно!».

    Он и сам был такой — если рассказывал что-то из жизни, из увиденного или услышанного, обязательно привирал, добавлял от себя, дофантазировал, превращал в художественное произведение, в законченную миниатюру.

    Помню его рассказ о грузчике. «Был у нас в театре один грузчик, вечно пьяный. Так у него вестибулярный аппарат был устроен — если понесет ящик со стеклом трезвым, обязательно разобьет. Буфетчица это знала и сразу ему наливала.

    Однажды по пьянке он отрубил себе кончик пальца. Ну, отвезли его в больницу, зашили... Прошло месяца четыре, стоит он у буфетной стойки и вдруг обратил внимание на палец. Задумался. «Нюра, а где у меня палец-то?». — «Да ты что, Николай, забыл? Ты ж отрубил его. В больницу тебя возили, мы все за тебя волновались...». — «Да? — мучительно стал он раздумывать, а потом после большой паузы выдал: — А может, это у меня с войны?..».

    Рассказ, конечно, актерский — Володя смешно этого пьяницу показывал. В нем, Высоцком, Поэт и Артист квартировали на равных, но вот что любопытно: когда Володи не стало и я рассказал про эту сцену ребятам с Таганки, никто такого грузчика не мог вспомнить, то есть его попросту не было!

    Наврал! Придумал, сочинил. Может, не от начала до конца — вероятно, где-то подобного типа встречал, а в результате получилась прелестная миниатюра.

    Таких, взятых из жизни, «наблюдений» у него было много. Ну, например: «Сидит здоровенный мужик на пляже, читает книжку. Красивый молодой парень с мощным торсом, эдакий Голиаф, а рядом загорает миленькая девица и бросает на него взгляды. И так повернется, и эдак, спустила бретельки лифчика с плеч, села, придерживая руками полную грудь. Он на нее — ноль внимания, и тогда она заговорила сама: «Простите, а что вы читаете?». Закрыл книжку, прочел на обложке, чуть ли не по слогам: «Прес-туп-ление и на-ка-зание». — «Страшно?». Посмотрел на нее снисходительно: «Меня хер напугаешь».

    Или еще: «Идет девка-баскетболистка по улице — краси-и-вая, но шибко уж велика. Идет широким солдатским шагом, размахивая руками. Слегка, сгибом локтя, задела встречного мужичонку, не заметила даже, а тот чуть не упал, на 180 градусов его развернуло. Посмотрел он ей вслед и со смесью негодования и восхищения выругался: «У-у, пидараска!».

    Всего уже не помню, не записывал, дурак, да и кто знал! Володя был на два года моложе меня, по законам бытия я должен был уйти раньше, но жизнь вон как распорядилась...».

    — Высоцкий, по-вашему, должен был умереть рано?

    — (Грустно). Ну, конечно. Володя жил с такой фантастической скоростью, что три-четыре жизни в свои 42 втиснул.

    — С Мариной Влади сейчас вы общаетесь?

    — Она тут недавно приезжала со спектаклем, и я поужинать ее пригласил, но получил отказ: «Нет, не пойду». Немножко поговорили... Она сильно на всех нас обижена.

    — Почему?

    — По разным причинам. Выяснилось, например, что в последние годы у Володи была любовь...

    — Оксана Афанасьева, ставшая впоследствии женой Леонида Ярмольника?

    — Да, но мы-то о ней все знали, а Марина — нет и восприняла это как предательство. Короче, большого желания с нами общаться она не испытывает.

    Из книги Станислава Говорухина «Черная кошка».

    «Марина вошла в его жизнь в 67-м. Она уже не та 16-летняя «колдунья», которая 10 лет назад явилась на наши экраны, — зрелая, расцветшая красота. Русская, но говорит с акцентом. Отец ее, авиатор Владимир Поляков, уехал во Францию получать самолеты для русской армии, а когда началась война с Германией, воевал с немцами на стороне Франции. Революция, Гражданская война, противоречивые слухи о России... Привык к чужой стране, родились дочери: для них Париж — Родина.

    На Родину родителей Марина Владимировна (отсюда на французский манер и Марина Влади) попала во время Первого Московского кинофестиваля. После этого ей часто приходилось бывать в нашей стране — не пропускала интересных спек, фильмов.

    В тот приезд, в 67-м, корреспондент «Юманите» Макс Леон сказал ей: «В Москве сегодня один театр — «на Таганке», и в нем — Высоцкий». В этот вечер Марина смотрела «Пугачева», а после спектакля Володя ей пел.

    Я недавно спросил ее: «Скажи, что в первый вечер он тебе говорил?». Марина засмеялась: «Ты что, своего друга не знаешь? Он же такой наглец был... Сразу сказал: «Будешь моей женой!» — я только посмеялась тогда...».

    Эта встреча должна была произойти, и она произошла.

    Осенью 68-го мы с Володей у Стругацких. Вышли на балкон. «У меня обалденный роман». — «С кем?». — «С Мариной Влади».

    Любовь. Вспыхнувшая не сразу, но крепнувшая день ото дня, обогатившая обоих. Когда Марины в Москве нет, — телефонный роман с Парижем. «Стала телефонистка мадонной...». Спустя несколько лет они поженились, и теперь он уже не мог петь: «Париж открыт, но мне туда не надо!». Теперь — надо!

    Это была красивая, длившаяся много лет духовная связь двух бесконечно талантливых людей. Марина пыталась замедлить его бешеный темп — вдвоем трудно так быстро нестись по жизни. Отчасти это ей удалось, во всяком случае, она продлила ему жизнь. За два дня до смерти он написал в открытке, которую не успел послать: «Я жив, двенадцать лет тобой и Господом храним...».

    — Это правда, что в «Ликвидации» Владимир Машков понравился вам даже больше, чем Высоцкий в вашем же «Месте встречи»?

    — Ну, во-первых, Машков — это чистый, если вы обратили внимание, Жеглов, только одесский: те же галифе, тот же пиджачок, такая же ненависть к бандитам и готовность истреблять их правильными и неправильными методами, так что, конечно, он вылитый Глеб Жеглов и сыграл замечательно. Ну, может, когда я сказал: «Володя, Жеглова ты сыграл лучше, чем Высоцкий»...

    — Сказали так даже?

    — Да, и он был счастлив, но, может, отчасти это и комплимент...
    Мой стакан не велик, но я пью из своего стакана.

  13. #9
    Добро Пожаловать Новичок! Нобелевский Лауреат Аватар для Kuki Anna
    Регистрация
    01.11.2006
    Адрес
    Дармштадт, Германия,
    Сообщений
    55,930
    Записей в дневнике
    9
    Спасибо
    4,289
    Был поблагодарен 28,401 раз
    за 19,359 сообщений

    По умолчанию

    — Вы не только много в Одессе снимали, но и в свое время, когда началась перестройка, стали организатором фестиваля «Золотой Дюк», запомнившегося одесситам еще и тем, что самого Марчелло Мастроянни едва не задавили на Потемкинской лестнице восторженные поклонники...

    — Это Марчелло опасался, что его задавят, а на самом деле его подняли на руки и до входа в Оперу донесли. На нем ни одна пуговичка не пострадала, но когда я зашел в театр, увидел его до смерти перепуганным — он же не знал, что будет, думал, его раздерут на куски и белье растащат на память. Еле отошел, когда мы по рюмке с ним выпили, но был совершенно поражен одесситами, тем, как они его любят и как бережно его протащили. Правда, это не помешало ему испугаться, поскольку жил он в другом мире.

    — Одесса для вас близкий, родной город?

    — Да, причем сейчас даже ближе, чем когда я там жил, — в те времена она все-таки была противной.

    — Удобств мало, комфорт сомнительный...

    — Воды нет, зимой город мрачный, холодный, пожрать ничего не найдешь, рыбы свежей и то никогда не было, но закончилась советская власть, и абсолютно все появилось: и свежие бычки, и мидии, и скумбрия, и ставрида — все, что угодно, и чего раньше было днем с огнем не сыскать. Вот откуда, скажи, это берется?

    — Потрясающий, на мой взгляд, фильм «Десять негритят», снятый вами по Агате Кристи, вы считаете первым советским триллером, причем безукоризненным...

    — Это так, к тому же тогда я впервые слово «триллер» услышал, и оно мне понравилось. На самом деле это чистой воды детектив: совершаются убийства, кто в них повинен — неясно, и мы, зрители, разгадываем тайну.

    — Причем сердце колотится, когда разгадываем...

    — Ну, конечно.

    — Вы признались, что впервые в жизни снимали фильм для себя, — что это значит?

    — Дело в том, что вскоре я собираюсь взяться за такую же остросюжетную картину — давно уже ее задумал. Хочу сделать что-то такое, что сам бы с интересом посмотрел и чего на нашем экране нет. Когда я над экранизацией Агаты Кристи работал, такого у нас еще не было. Я мечтал сесть в углу зала, затаиться, с замиранием сердца наблюдать за развитием сюжета и бояться — ощущать, какая вокруг атмосфера страха разлита. Никакие вампиры, никакие чудовища меня...

    — ...не впечатляют, да?

    — ...испугать не могут, поэтому в «Десяти негритятах» атмосфера страха создавалась музыкой, игрой артистов, монтажом и другими режиссерскими приемами, и когда я закончил картину и устроился в просмотровом зале, было по-настоящему страшно. Меня так действие захватило, что я даже забыл, чем дело кончится...

    — Готовясь к этому интервью, я много о вас прочитал, и знаете, для меня откровением стало, что, оказывается, сценарий к популярнейшему советскому боевику «Пираты ХХ века» написали именно вы. Напомню, что только за один год его посмотрели 100 миллионов зрителей — я не преувеличил?

    — Да нет, а всего их количество перевалило, наверное, за миллиард.

    — Ничего себе!

    — Однажды, году в 82-м, мы приехали во Вьетнам... Вокруг вьетнамцы, им меня представляют: мол, известный советский режиссер, снял «Место встречи изменить нельзя» и все такое... Ноль внимания, а потом переводчик сказал: «Он, кстати, еще и автор сценария «Пиратов ХХ века», и когда они это услышали, чуть от радости с ума не сошли. Каждый хотел до меня дотронуться, потому что эта картина была в Юго-Восточной Азии суперпопулярна, и хотя там показывали миллион американских фильмов, даже на этом фоне она выделялась.

    — Я помню, как выстраивались на нее фантастические очереди в кинотеатры — вы и здесь задались целью такой сочинить сценарий, чтобы вам было страшно и чтобы вы не могли оторваться?

    — Ну, режиссером-то был не я, а мой товарищ Борис Дуров, с которым мы не только вместе учились, но и «Вертикаль» сняли — это дипломный наш фильм. Справился он со своей задачей отлично... Должен сказать, что и до этого по моим сценариям ленты снимали, но всякий раз я очень был недоволен, мне казалось, что замысел мой испорчен, а тут посмотрел и подумал: «Нет, сам бы я так не снял».

    — Вы имеете непосредственное отношение еще к одному, на мой взгляд, культовому фильму — речь об «Ассе» Сергея Соловьева, где сошлось все, чтобы эта картина стала символом времени: и Цой, и Гребенщиков, и совершенно поразительные персонажи, которых в советском кино не было и быть не могло. В «Ассе» вы открылись не как режиссер или сценарист, а как актер, причем глубокий, естественный, такой, что, кажется, вот-вот — и сойдет прямо с экрана. Интересно, в работу Соловьева вы вмешивались? Не подмывало дать ему какие-то наставления?

    — Ну, что-то посоветовать, конечно, хотелось... Однажды я задал ему вопрос: «Сережа, зачем ты меня заставляешь играть самого себя? Я все-таки не урод, не бандит, не убийца, а, в общем-то, человек нормальный. Мы же таким образом вызываем симпатии зрителей к отрицательному герою — они, эти цеховики, на самом-то деле совсем не такие».


    Фото Феликса РОЗЕНШТЕЙНА

    — Вы были в этом уверены?

    — Дело в том, что я-то их видел, а он нет, поэтому и считал своим долгом его поправить. «Ну что ты из меня делаешь? — его укорял. — Мы романтизируем отрицательного героя, преступника, мафиози», на что он невозмутимо мне отвечал: «Ты — артист, твое место в буфете» — и мы шли в буфет (смеется). Слава Богу, он без моей помощи разобрался, как нужно снимать этот фильм, и был, наверное, прав.

    — Вы никогда не встречали человека, которого сыграли, — прототипа, иными словами, Крымова?

    — Ну почему же? Он, правда, такой страшненький...

    — ...и плавает не так хорошо?

    — Недавно сыграл с ним партий 100, наверное, в нарды — мы были в Марбелье на дне рождения у Нелли Кобзон. Ну а познакомились с Фимой, как его зовут, на какой-то тусовке, когда фильм только вышел и прогремел. Однажды ко мне подошел во-о-от такого (показывает) росточка еврей. «А вы знаете, — произнес, — что в «Ассе» вы сыграли меня?». Сам при этом ужасно несимпатичный, толстый, какой-то нелепый...

    — А вы красивый, высокий, широкоплечий...

    — «Почему вы так думаете?» — я спросил и услышал: «Так это ж моя история. Помните дело магазина «Океан», которое в основу картины легло? За это я срок свой и получил». Он 20 лет отсидел, этот Фима, а сегодня мы с ним иногда встречаемся, даже дружим, но сама постановка вопроса, что сыграл я его...

    — ...для вас была неприемлема...

    — Я когда Гале, жене, рассказал, со смеху она умирала — это и вправду ужасно смешно.

    — Как актер вы сыграли не только в «Ассе» — в вашей фильмографии и другие картины: «Анкор, еще анкор», «Сукины дети», «Благословите женщину», «9 рота»... Тянет все-таки иной раз полицедействовать самому?


    С Татьяной Друбич в культовой картине Сергея Соловьева «Асса», 1987 год.

    — Не тянет уже давно.

    — Жаль, ведь органика у вас бесподобная...

    — Меня из-под палки всегда заставляют сниматься. Сейчас Сережа вот Ашкенази, мой товарищ, заканчивает работу над многосерийным фильмом «Охота на Беркута» о директоре Елисеевского гастронома. Фронтовик, орденоносец, а его расстреляли...

    — ...и не спасло ничего...

    — Даже КГБ вынес вердикт, что мера наказания не соответствует тяжести совершенного преступления, и вот Ашкенази посвятил этому интереснейшему человеку, совсем не преступнику, фильм. Сережка мне предложил: «Там и для тебя есть очень хорошая роль», — но мне, вот поверьте, так лень...

    — А, так вы еще и ленивы?

    — Нет, но я отказался: «Сережа, ну не могу, неохота — возьми кого-нибудь». Сейчас, правда, об этом уже пожалел.

    — В отличие от модных, раскрученных, режиссеров, которые снимают сегодня артхаусные ленты, вы всегда были апологетом реалистичного, народного кино, любимого массовым зрителем, и, конечно же, яркий его символ — картина «Ворошиловский стрелок», за которую миллионы людей искренне вам благодарны. Смотришь этот потрясающий фильм и одного хочешь: чтобы восторжествовала, наконец, справедливость, а когда это в конце концов происходит, радуешься: не все еще, черт возьми, потеряно. Какие мысли и чувства хотели вы пробудить, когда снимали эту историю?

    — В «Графе Монте-Кристо» у Александра Дюма есть замечательная фраза: «На свете нет ничего прекраснее, чем справедливое возмездие». Так на самом деле и есть, ведь если бы оно и вправду существовало, если бы каждый раз человека, совершившего убийство или другое крупное злодеяние, настигало справедливое возмездие, преступления бы прекратились. Я ведь не месть старика показал — возмездие.

    — Хм, а разница в чем?

    — Во-первых, оно адекватно. Если бы, когда изнасиловали его внучку, он взял и застрелил бы всех негодяев, это была бы месть, а тут — адекватное возмездие. По идее это должны были бы сделать правоохранительные органы, суд, да? Но они не захотели, как это зачастую бывает, вмешаться, стать на страже закона, помочь рядовому гражданину...


    Светлана Ходченкова и Александр Балуев, «Благословите женщину», 2003 год

    — ...маленькому человеку, как принято в таких случаях говорить...

    — Да, и тогда тот берет в руки ружье, нож или просто камень и сам совершает возмездие. Это довольно часто случается: и до «Ворошиловского стрелка» было, и после него — как только где-нибудь какой-то старик отомстит, накажет насильника своей дочки или внучки, мне сразу звонят: «О! В Ростове, «ворошиловский стрелок» появился — как вы это прокомментируете?». Я разъясняю: «Они были и будут всегда, и если государство не может или не хочет защитить гражданина, он вынужден это делать сам».

    — Хорош был в том вашем фильме Ульянов?

    — Ой, изумителен просто!

    — Как режиссер от работы с ним удовольствие вы получили?

    — Не то слово! Он даже больше сделал, чем я ожидал, и так тонко играл...



    — Когда вы смотрите «Ворошиловский стрелок» в очередной раз, говорите себе: «Молодец! Справился!»?

    — Да. Безусловно.

    — Чувство удовлетворения, значит, есть?

    — От этой картины — да, от «Десяти негритят» такое же ощущение. В какой-то степени, может, от семисерийного фильма «В поисках капитана Гранта», от «Приключений Тома Сойера и Гекльберри Финна».
    Мой стакан не велик, но я пью из своего стакана.

  14. #10
    Добро Пожаловать Новичок! Нобелевский Лауреат Аватар для Kuki Anna
    Регистрация
    01.11.2006
    Адрес
    Дармштадт, Германия,
    Сообщений
    55,930
    Записей в дневнике
    9
    Спасибо
    4,289
    Был поблагодарен 28,401 раз
    за 19,359 сообщений

    По умолчанию

    — Недавно я раз в третий, наверное, посмотрел — тоже случайно! — «Благословите женщину»...
    «Когда Михаил Александрович умер, в первый же день «Ворошиловского стрелка» показали. Я случайно включил телевизор и уже не мог оторваться — любовался каждым движением его бровей»

    — Вот ее бы я переснял.

    — Тем не менее в конце непременно плачешь, и страну, которая так унижала, так не любила своих граждан, волей-неволей начинаешь потом ненавидеть. Хотя вы-то ее любите...

    — У меня сложное к ней отношение — я ее и не люблю, и люблю... Там было много плохого и много хорошего, и, к счастью, мы начинаем сейчас кое-что перетаскивать из той страны в эту. Господи, когда Союз развалили, было столько глупостей совершено, до такой доходило дури... Ну, например, в один день отменили пионерские лагеря. Несколько лет не было вообще никаких, а потом их, назвав оздоровительными, восстановили, но к тому времени вся система, вся инфраструктура уже была разрушена. Детям негде было отдыхать, потому что...

    — ...богата родная страна дураками...

    — Да, а почему по детскому отдыху сплеча рубанули? А потому что лагеря эти «пионерскими» назывались...

    — ...и вдобавок вообще лагеря...

    — Вот, а теперь, когда они оздоровительные, слово «лагерь» никого не пугает. Или другой пример. Пришел Гайдар и сказал: «Нам Северный морской путь не нужен, это невыгодно». 300 лет россияне осваивали те места, но появился начальник...

    — ...кабинетный, оторванный от реальной жизни...

    — ...и решил: «Нам это не надо». За два месяца весь Северный морской путь погиб, пароходы были мгновенно распроданы...

    — ...распилены наверняка на металлолом...

    — Все растащено, захламлено, порты остановились — разруха полная. Люди остались в бараках брошенными на произвол судьбы — кто успел удрать, кто не успел, вся гигантская, в несколько тысяч километров, территория обезлюдела, а теперь выяснилось, что нужно осваивать шельф, что там богатейшие запасы минеральных богатств, но ничего уже нет... Да не надо далеко ходить за примерами: вспомните Черное море — исчезло буквально все.


    С Михаилом Ульяновым на съемках «Ворошиловского стрелка», 1999 год

    Уму непостижимо: как это? Все время курсировали суда, из одного города на побережье в другой можно было добраться на пароходе, теплоходе...

    — ...на «Комете» и «Вихре»...

    — А сейчас ни «Комет», ни «Вихрей» — ничего, и случилось это в один день.

    — В фильме «Не хлебом единым» вы Александра Розенбаума сняли — почему?

    — Во-первых, он очень похож на тот тип высокопоставленных чиновников сталинского времени. Морда у него подходящая — именно такими они были, а я все-таки имел возможность их иногда наблюдать...

    — Понравился вам Александр Яковлевич в этой роли?

    — Очень. Играет он абсолютно правильно — именно таким этого персонажа я себе и представлял.

    — Недавно вы закончили новую картину «В стиле Jazz» — о чем она?

    — «В стиле Jazz» — это название фильма и одновременно его жанр: он посвящен не нынешним молодым людям, а тем, которые живут в каком-то другом стиле — немножко в советском, немножко в американском. И отношения у них другие, и любовь между ними возникает иного рода — это моя, в общем-то, самая легкомысленная лента и вместе с тем самая серьезная.

    Часто меня упрекают: «Ну как же так? Вы в своих фильмах такие проблемы всегда ставили, а теперь снимаете пустячки — «Артистка» какая-то там, «Пассажирка»...». Я отвечаю: «Наверное, поумнел». Тянет к простому сюжету, к простоте... Вот у Пастернака стихотворение есть, в котором такая фраза звучит: «Нельзя не впасть к концу, как в ересь, в неслыханную простоту», то есть человек искусства со временем приходит к тому, что, оказывается, самое сложное можно выразить в самом простом, и меня сегодня интересуют самые несложные сюжеты и отношения — в основном между мужчиной и женщиной.

    — Не зря говорят: все гениальное просто...

    — И еще в этом же стихотворении Пастернак пишет о простоте так: «Она всего нужнее людям, но сложное понятней им». Он, правда, не точный употребил глагол — что значит «сложное понятней»? Не понятней оно, а милее, поскольку кругом все твердят: это круче. Давай справедливость этого утверждения проверим, к примеру, на живописи: ну вот...


    Командир полка учебки в фильме Федора Бондарчука «9 рота», 2005 год

    — ...взять «Черный квадрат» Малевича...

    — Да, или зайди в специализированный магазин и спроси, можно ли у них купить какой-нибудь альбом Саврасова. Не будет у них ни Саврасова, ни Поленова, зато будут стоять Шагал, Пикассо, Дали... Ну, кто у нас следующий по порядку-то в этом перечне?

    — Шемякин...

    — Ван Гог, Шемякин — и далее по нисходящей, потому что это сложное и модное одновременно.

    — Какой из своих фильмов вы считаете самым лучшим, вершиной?

    — Черт его знает! Если говорить о публике, которая всегда права, то, естественно, «Место встречи изменить нельзя», однако я вижу там множество недочетов, какие-то сцены все время хочется переснять. С другой стороны, есть картины, которые не то что в художественном плане безукоризненны...

    — Близки к этому...

    — У меня просто к ним меньше претензий художественного плана. Это и «Десять негритят», и «Ворошиловский стрелок», и «В стиле Jazz» — последняя работа у каждого режиссера всегда любимая.

    — Многие ваши коллеги жалуются постоянно на то, что рвутся снимать кино, да денег нет, а вы вот где их берете?

    — Там же, где и все.

    — В тумбочке?

    — Ну, так а все ведь берут в одной тумбочке — у государства. Подавляющее большинство — 99 процентов фильмов — финансируются из государственного кармана, и не только за счет Госкино. Государство в разной форме оказывает кинематографу поддержку: скажем, Рязанов снимал «Андерсена» за счет «Газпрома», Тодоровский «Тиски» — за счет Комитета по борьбе с наркотиками, а Учитель недавно снял «Край» за счет Российских железных дорог. Это разве не государство? И «ЛУКОЙЛы» всякие тоже помогают, если оно попросит...

    — Оглядываясь назад, кого из артистов, которых в своих картинах задействовали, можете назвать великими?

    — Ульянова, конечно, в первую очередь, ну а еще Высоцкого, Андреева, Крючкова, Переверзева... Я и играл, и работал как режиссер с актерами замечательными: Арменом Джигарханяном и Иваном Бортником, Ириной Купченко и Инной Чуриковой — видишь, уже немало.

    — Меня, признаюсь, озадачили две ваши, на мой взгляд, взаимоисключающие цитаты. Первая: «Американское кино не люблю до отвращения» и вторая: «Наши фильмы гораздо вреднее западных». Что же выходит — российские картины еще хуже, чем те голливудские, которые вы на дух не переносите?


    Владимир Гостюхин (майор Мак-Наббс) и Лембит Ульфсак (Жак Паганель), «В поисках капитана Гранта», 1985 год

    — Наши мне интереснее, чем западные, — я только их и смотрю, но, говоря об американском кино, которое, вообще-то, обожаю, имел в виду ленты последних полутора десятков лет, в которых уже нет никакой логики — только парад аттракционов. Меня уже не может потрясти, например, «Аватар»: ну, первые 10 минут — да, а дальше-то что? Или куда? Это, во-первых, а во-вторых, я тем не менее считаю американское кино не таким вредным, как наше, потому что наше, как правило, безысходно и поэтому в плане нравственном наносит зрителю вред. Обрати внимание: в американском кино, каким бы плохим и примитивным оно ни было, все-таки добро побеждает зло.

    — Хеппи-энд!

    — Ну, не всегда, но добро побеждает зло непременно, а у нас, к сожалению, наоборот.

    — У нас по правде получается...

    — Да (улыбается), по правде.

    Из книги Станислава Говорухина «Страна воров».

    «Мужской и женский туалеты в Киноцентре имеют общий холл. Стоит Ира Алферова у зеркала, причесывается. Входят два парня. «Смотри, мля, Алферова!». — «Иди ты! А я, мля, не узнал». — «Богатая буду», — нашлась Ира. Тут один из парней взял ее грязными пальцами за подбородок и прошипел: «Богатая ты будешь, когда я тебе, мля, мешок денег принесу, а потом поставлю тебя...». Далее все сплошь непечатное.

    Появилась другая артистка, попыталась заступиться: «Как вы смеете разговаривать так с актрисой?!».

    С ней уж вообще церемониться не стали — взяли за горло, потащили в туалет: «Сейчас мы тебя мордой в унитаз окунем!», но, видимо, замешкались на секунду, пока решали, в какой туалет тащить приличнее — в мужской или в женский. В общем, кое-как девки отбились, а хозяева жизни направились в зал — развлекаться.

    Надо, правда, знать Иру Алферову — бесстрашную и мужественную женщину. Она под пулями в Афганистане не дрогнула, а уж в такую там переделку попала... Ну и тут ей, вишь, недостаточно показалось, что ее не убили, не прирезали у входа в сортир — ей еще фамилии обидчиков подавай! Пошла выяснять. Подняла на ноги милицию, руководство клуба, и тут к ней подошел человек и тихо сказал: «Я вам очень советую: оставьте ваше занятие». — «Я требую назвать, кто они такие!» — закричала на него Ира. Человек еще больше понизил голос и произнес со значением: «Это очень уважаемые люди!».

    — «За последние 20 лет, — сетуете вы, — нашу публику превратили в животных» — и называете поколение тех, кто заполняет сегодня кинотеатры, «попкорновым»...

    — Недавно я прочел статью академика Капицы под названием «Страна дураков», где идет речь о том, что мы в нее превратились. Знаменитый ученый абсолютно прав: в кинотеатрах на 70 процентов сидят тинэйджеры — абсолютные дебилы...

    — 30 процентов — неабсолютные?

    — Остальные — разные: и взрослые туда иной раз попадают, и студенческая грамотная молодежь.

    — А дебилы зачем в кинотеатры приходят? Поржать?

    — Конечно. Штаны с героя упали — смешно, поэтому фильмы, которые для этих придурков делают, одинаковые во всем мире.

    — Знаете, я не стесняюсь признаться в том, что когда смотрю «Летят журавли», «Балладу о солдате» или «Дом, в котором я живу», плачу...

    — А ты попробуй воткни «Летят журавли» в кинотеатр с попкорновой публикой!

    — Как, интересно, на эти три великие, на мой взгляд, картины реагируете вы — как человек, как зритель? Вызывают они у вас слезы?

    — Конечно.

    — А что в них такого особенного?

    — Ну, это и есть то необъяснимое, что характеризует любое искусство. Ну а что в Моне Лизе? Или в «Весне» Боттичелли?

    — Магия...

    — Или в картине «Грачи прилетели» Саврасова? Оторваться нельзя и все, а левитановский «Март» помнишь? Синее небо, лошадь стоит у крыльца...

    — ...снег уже ноздреватый... Вы признавались не раз, что для вас первый режиссер мира — Чарли Чаплин, а картины кого из коллег произвели в последнее время наибольшее впечатление?

    — Как ни странно, мне, например, «Волчок» Сигарева понравился — я его называю «отвратительный и прекрасный фильм». Не отпускает, вспоминаю все время — все-таки это искусство.

    — «Бригада», по-вашему, тоже искусство?

    — Да, здорово сделано!

    — «Груз 200»?

    — Нет, тем не менее есть картины, которые лично мне кажутся вредными, но оторваться от них нельзя. Скажем, «Криминальное чтиво» Тарантино или тот же «Крестный отец».

    — Ну а как вам «Брат» и «Брат-2» Балабанова?

    — Замечательные фильмы, особенно второй «Брат» — просто потрясающий!

    — Вредные?

    — И вредные, и прекрасные, и не отпускают. Среди таких «Все умрут, а я останусь» Гай Германики, прелестнейший игровой дебют докуметалиста Юрия Шиллера «Воробей»... Вообще, надежды мои связаны, как ни странно, с этим артхаусом, хотя там есть много снятого просто на потребу интеллектуальной публике. Ну что им, западным интеллектуалам, которые собираются в фестивальных залах, нужно? Им подавай Россию такой, какой они себе ее представляют, то есть дикой, азиатской, невежественной страной — такой они ее в большинстве картин и видят.

    — А она такая или нет?

    — Нет, разумеется. Поезжай по России — я все время с удовольствием это делаю и всякий раз убеждаюсь: она совершенно разная. Есть и нищета бескрайняя, и поразительные просто места, где не только природа сохранилась, но и люди удивительные, которые еще интересуются искусством, читают и прочее... Вот, например, я посмотрел «Край» Учителя и даже удовольствие от него получил — там совершенно шикарный Машков, там две великолепные артистки...

    — ...и оператор...

    — Да, Юра Клименко: мы с ним, можно сказать, начинали вместе — он у меня работал. Очень хороший оператор, но все время болеет, а по-моему, это самый здоровый человек в кинематографе, только придуривается, и вот он, у которого вечно что-то болит, вынес на своих плечах такую тяжеленную картину, как «Край». Повторяю: я смотрел с интересом, с уважением и к актерам, и уж тем более к Клименко, к Учителю, но этот фильм снят для «Оскара», потому что там есть все, что американским киноакадемикам нужно: дикая, невежественная, агрессивная страна, беспробудное пьянство...

    — ...безнадега...

    — ...ГУЛАГ и медведь, который ходит прямо по улице, — косолапый уж точно специально для них показан (я, кстати, был уверен, что эта картина получит «Оскара», но что-то ошибся). Короче, многие фильмы так делаются, однако есть и другие, где режиссера интересует судьба маленького человека, и вот они, как правило, отличными получаются.

    Из книги Станислава Говорухина «Черная кошка».


    «Великий» украинский режиссер Тимофей Левчук навсегда останется в истории украинского кинематографа. Как герой анекдотов. Ничего путного он не снял, но вечно в какие-то попадал истории.

    Однажды осенью Левчук выбирал место для съемки. Широкая бескрайняя степь, прохладно, стоят автобусы, съемочная техника, группа — человек 50. Ждут, а Левчук все по степи ходит — ищет кадр. Казалось бы, ставь камеру в любом месте и снимай — вокруг все равно один и тот же пейзаж.

    Кого уж он там изображал, великого Кобзаря или Александра Довженко, но все бродил по степи с вдохновленным лицом, опираясь на суковатую палку. Наконец, остановился, стукнул палкой о землю, сказал: «От туточки и будэмо зниматы...» — и провалился по пояс в яму с говном.

    Летом на этом месте кошара с пастухами стояла — они вырыли яму для отхожего места, а уходя, присыпали ее землей...».

    — Цитирую вас: «Посмотрел безумную эту туфту под названием «Есенин» — это болезнь, от которой пора вылечиваться. 20 лет как открылись архивы, и много мы уже правды узнали, но ведь каждому надо внести свой вклад, и вот началось: Маяковского застрелили, Есенина повесили, Горького отравили, Чайковский педераст, Куликовской битвы не было вовсе»... Вторая цитата: «Штрафбат» — один из самых возмутительных случаев неправды в кино». Почему?

    — Пару лет назад в Кремле на разводе почетного караула ко мне подошел чуть ли не в слезах маршал одного из родов войск. «Вы «Штрафбат» видели? — возмущенно спросил. — И что скажете?».— «Безобразие, конечно», — ему ответил. Он: «Ну как же можно так искажать? Что, у них консультантов не было? Разве они не знают, что командир штрафного батальона не мог быть штрафником? Это были кадровые офицеры, и комиссары у них ни в коем случае не могли штрафниками быть, и никогда штрафников не посылали в тыл врага за языком...

    — ...остаться могли...

    — ...ну конечно, и никаких ранений жутких там быть не могло, потому что после первой же царапины боец возвращался в полк, как смывший свою вину кровью. Какой там мог быть поп, откуда? Ну сколько можно эту развесистую клюкву втюхивать!».

    — А снято хоть хорошо?

    — Ужасно! Все это ложь — и снято, естественно, плохо.

    — Я вот посмотрел недавно совершенно заидеологизированный, на мой взгляд, фильм «Адмиралъ», который меня совершенно не тронул. Я почему-то уверен: такие духоподъемные, ложнопатриотические картины по заказу государства нынче снимают, а вы как считаете?

    — Это заказ телевидения, возомнившего, что оно и есть государство, и «Адмиралъ» гораздо больше возмущает, чем фильм «Утомленные солнцем-2. Предстояние», потому что все равно это туфта.

    — В 85-м году, когда началась перестройка, вы активно вошли в политику, стали замечательным публицистом, а еще выпустили один за другим три прекрасных документальных фильма «Так жить нельзя», «Россия, которую мы потеряли» и «Великая криминальная революция», которые, я уверен, изменили сознание целого поколения, и не одного. Люди вдруг увидели на экране то, о чем долго шептались на кухнях, и враз осознали ужас, произошедший с их огромной плохо управляемой страной. Вы понимали, что в некотором роде революцию тогда совершили?

    — Отчасти, конечно же, да, понимал. Помню, приехал в Киев с «Так жить нельзя»... Дворец «Украина» сколько вмещает зрителей?

    — 3600...

    — Я выступал пять дней по два раза!

    — Я хорошо это помню...

    — Зрители стояли в проходах — вот как тогда всех это интересовало.

    — Велик был запрос на правду?

    — Да, безусловно.

    — Перестройка, как вы сегодня считаете, была необходима?

    — Вне всякого сомнения.

    — Спрашиваю об этом потому, что многие утверждают: это ошибка и лучше бы Советский Союз не распадался...

    — Нет, он не мог уцелеть — исключено, и перестройка была нужна, вот только ее как раз не получилось. Вышел сплошной обман, потому что не успели мы оглянуться, как обнаружили, что на всех постах никакие не демократы сидят, а самые настоящие коммунисты, только худшая их порода — хамелеоны.

    — Не любите коммунистов?

    — То, что они сделали со страной, прощению не подлежит, но я не коммунистов не люблю, а партийных функционеров, которых не интересует ничего, кроме карьеры.
    Мой стакан не велик, но я пью из своего стакана.

Страница 1 из 28 12311 ... ПоследняяПоследняя

Информация о теме

Пользователи, просматривающие эту тему

Эту тему просматривают: 1 (пользователей: 0 , гостей: 1)

Похожие темы

  1. Везуха (истории о людях которым повезло удивительные истории о подарках фортуны)
    от Главный Редактор в разделе Кафешка (раздел для приятного общения)
    Ответов: 135
    Последнее сообщение: 31.05.2016, 10:56
  2. То, что осталось за кадром
    от Kuki Anna в разделе Star Gallery Звездная галерея
    Ответов: 69
    Последнее сообщение: 07.04.2016, 11:02
  3. До чего же красив мир.
    от Kuki Anna в разделе Вокруг Света
    Ответов: 110
    Последнее сообщение: 04.03.2016, 23:15
  4. Звездные роли. Голос за кадром
    от Kuki Anna в разделе Star Gallery Звездная галерея
    Ответов: 33
    Последнее сообщение: 27.09.2015, 16:54

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •