Уважаемые читатели! С июня 2016 года все сообщения форума переезжают в доступный для чтения архив. Остальной функционал интернет-портала «Вся Швейцария на ладони» работает без изменений: свежие новости Вы найдете на главной странице сайта, бесплатно разместить объявление сможете на "Доске частных объявлений". Следите за нашими новостями в социальных сетях: страница в Facebook и официальная группа в Facebook, страница в сети "Одноклассники". Любители мобильных устройств могут читать новости, афишу культурных мероприятий и слушать русское радио, скачав приложение "Ladoshki" для iOS и приложение для устройств Android. Если Вы еще не являетесь нашим подписчиком, но хотели бы получать анонс культурных событий на свой электронный адрес, заполните анкету на форуме, и Ваш адрес мы добавим в список рассылки. По вопросам сотрудничества и размещения рекламы обращайтесь по адресу: inetgazeta@gmail.com или звоните на контактный номер редакции: +41 76 460 88 37

Страница 3 из 3 ПерваяПервая 123
Показано с 21 по 30 из 30

Тема: Что наша жизнь? Игра...

  1. #21
    Добро Пожаловать Новичок! Нобелевский Лауреат Аватар для Kuki Anna
    Регистрация
    01.11.2006
    Адрес
    Дармштадт, Германия,
    Сообщений
    55,930
    Записей в дневнике
    9
    Спасибо
    4,289
    Был поблагодарен 28,401 раз
    за 19,359 сообщений

    По умолчанию Что наша жизнь? Игра... Лев Яшин



    27 мая 1971-го Лев Яшин сыграл за родную команду прощальный футбольный матч против сборной мира. Как рукоплескал тогда переполненный стадион-стотысячник в Лужниках лучшему голкиперу планеты! Особенно когда Яшин в броске парировал мяч, добитый Чарльтоном после сильного, однако неточного удара Мюллера в перекладину. Ворота динамовцев, которые пресса окрестила «неприступной крепостью», так и не были взяты в первом тайме. А на пятой минуте второго Лев Иванович поднял руку и на поле ему на замену вышел 23-летний Владимир Пильгуй, уроженец Днепропетровска.

    Геннадий КИРИНДЯСОВ

    Так Лев Яшин, «всу­хую» отстоявший 207 игр из 438-ми в символическом вратарском клубе своего имени, навсегда покинул ворота. Ушел с поля, чтобы войти в историю пятикратным чемпионом Советского Союза и трижды обладателем Кубка СССР в составе «Динамо», победителем Олимпийских игр 1956 года и Кубка Европы 1960 года под флагом сборной страны, а также кавалером наиболее престижных мировых наград — «Золотого мяча» (по вер­сии еженедельника «Франс футбол») в 1963 году, Олимпийского ордена в 1985 году, золотого ордена ФИФА в 1988 году. Это не считая многочисленных отечественных знаков отличия, включая звание Героя Социалистического Труда. «Золотую Звезду» уже смертельно больному Яшину вручили 15 марта 1990 года — за пять дней до его ухода из жизни.



    С тех пор на постсоветском пространстве вырос не один памятник великому спортсмену. Появились школы его имени. Недавно в Киеве по инициативе одного из создателей яшинского клуба заслуженного тренера Украины Олега Мичурина и при поддержке руководителя Дарницкого района столицы Сергея Витковского прошли соревнования по футболу среди детско-юношеских команд памяти Льва Яшина. Специально на открытие этого турнира прибыла из Москвы его вдова Валентина Тимофеевна. Несмотря на довольно почтенный возраст — 84 года, она три с половиной часа неутомимо отвечала на вопросы о жизни всенародно признанного динамовца и просто ее Льва.

    — Валентина Тимофеевна, слышал от футбольных фанатов, что даже в Чечне, чей суверенитет «корректировали» подразделения федеральных войск России еще при ельцинском президентстве, знают и любят Льва Яшина...
    — Не просто любят — чтят его память. Причем и на государственном уровне. Пару лет назад мне позвонил президент Чеченской республики Рамзан Кадыров, попросил моего разрешения назвать одну из улиц Грозного именем Льва Яшина. Конечно, я не возражала.
    — Как тут не вспомнить слова Пьера де Кубертена, возродившего в конце XIX столетия Олимпийские игры: «О спорт, ты — мир!»?


    В игре, 1971 год

    — Этот девиз, когда на то есть воля политиков, работает и сейчас. Недавно я вместе с бывшим председателем Счетной палаты Российской Федерации Сергеем Степашиным, возглавившим оргкомитет по празднованию 90-летнего юбилея московского «Динамо», побывала в Грозном.
    Народ там доброжелательный и приветливый, а сам город зеленый. Все дома, за исключением двух «свечек» (одна из них недавно горела), двухэтажные или трехэтажные. К со­временному спорткомплексу имени Ахмата-Хаджи Кадырова (отца нынешнего президента Чеченской республики) ведут две улицы — Льва Яшина и знаменитого футболиста грозненского «Терека» Умара Садаева, который забил в составе этой команды 242 мяча (в июле 1992-го он разбился в автокатастрофе).
    Кое-кто ус­мотрел в российско-чеченской спортивной акции политический подтекст. Дело в том, что одна из названных улиц носила до этого имя маршала Тухачевского, подавлявшего в Гражданскую кронштадтский мятеж, а другая — бывшего секретаря ЦК КП Украины Косиора. Тем не менее все было празднично. Теплый прием не охладило даже поражение «Терека» в игре с московским «Динамо».
    — Если можно, где встретились, как познакомились, когда поженились со Львом Ивановичем?
    — Задолго до того, как его слава прогремела на весь мир. Нашли друг друга в Тушино. Все как-то само собой сложилось. Туда 15-летним пацаном Лева ездил на работу после возвращения в 1944-м семейства Яшиных в Москву из эвакуации. Путь от Сокольников к заводской проходной был неблизкий. Надо было вставать в шестом часу утра, чтобы не опоздать.
    Приходилось делать пересадку с трамвая на метро, дальше добираться опять на трамвае. Днем слесарил и токарничал, по вечерам «добивал» школу-семилетку. И находил еще время для футбола. Играл за команду «Красный богатырь» при авиационном заводе. Участвовал в турнирах на первенство Московской области. Тогда Тушино было отдельным населенным пунктом, то есть не относилось к административной территории Москвы. Я работала корреспондентом Тушинского городского радиовещания. Познакомилась со Львом на танцплощадке. Ходили вместе и на футбол — поболеть за своих...


    Лева Яшин, 1930 год, Москва

    — ...и вдруг заболели любовью друг к другу?
    — Ну, не вдруг и не сразу. Перед тем как пожениться, долго встречались. Если не на танцах и футболе, то в кинотеатре. Самым любимым фильмом Левы был «Чапаев» — 26 раз его смотрел и знал почти наизусть!
    А с нашим походом в загс была целая история. Мне уже стукнуло 24, а я все никак не отвечала согласием на прозрачный, но якобы непонятный мне намек Яшина насчет свадьбы: «Бабушка уже и рюмки купила...». Вот в такой необычной форме сделал поначалу предложение. А потом, прервав мои колебания, прямо сказал: «Мы ведь женимся!».
    Когда писали в загсе заявление, я, глядя на одну немолодую пару, которая оформляла брачные документы за соседним столиком, заполнила строку «Фамилия до замужества и после» не так, как хотелось Льву, — не взяла его фамилию. Просто не подумала. Лев обиделся — скомкал бумагу, бросил в мусорное ведро и хлопнул дверью. Догнала его на улице. Случайно встретились с Левкиными друзьями — чемпионом мира по велоспорту Вячеславом Михайловым и его женой. Узнав о недоразумении в загсе, они обратили все в шутку, позвали к себе в гости и помирили нас. А наутро снова в загс. Михайлов пре­до­ставил для поездки туда старенький «москвич». Расписали нас 31 декабря, под новый, 1955 год. Так что шампанское пили по случаю двойного праздника.
    — Можно сказать, тройного. Ведь Яшину именно в 1955-м доверили сыграть за сборную СССР в матче с ФРГ.
    — Да, это действительно был, как писала пресса (и не только советская), очень ответственный матч на столичном стадионе «Динамо».


    Сборная СССР: Альберт Шестернев, Лев Яшин, Валерий Воронин, Эдуард Стрельцов, Александр Ленев, Валентин Афонин, Иосиф Сабо, Анатолий Бышовец, Федор Медвидь, Василий Данилов и Игорь Численко, 1967 год
    Фото «РИА Новости»

    За сборную Советского Союза с нашим идеологическим противником болела и власть.— Вы видели ту игру?
    — Нет, слушала радиорепортаж о ней, отдыхая на юге. Лев, заранее покупая мне путевку в санаторий, просто не соотнес время моего отъезда на отдых с тренерским планом сборов перед матчем. Он хотя и был товарищеским, имел не меньшее значение, чем иной официальный. Нашим ребятам удалось выиграть в первом послевоенном поединке у самих чемпионов мира со счетом 3:2! А Яшина, который всего шестой раз играл за сборную СССР, особенно окрылила эта победа — его заметили. Он доказал, что по праву поедет на Олимпийские игры, которые состоялись на следующий год в Австралии и принесли советской сборной золото.
    — Что, на ваш взгляд, стало определяющим в счастливой футбольной судьбе Льва Яшина?
    — Скорее, не что, а кто. Добрые люди, которых он встречал на своем пути. Левушке шел шестой год, когда умерла его мама Анна Митрофановна. Вторая жена отца Александра Петровна отдала осиротевшему малышу столько сердечного тепла и заботы, что он никогда не называл ее мачехой.


    1989 год, Хулио Иглесиас целует руку Льву Яшину. Известный испанский певец в молодости был вратарем клуба «Реал Мадрид»

    Даже после появления на свет Бори, Левиного братика, она никогда не позволяла пасынку почувствовать, что он неродной. Радовалась, когда несовершеннолетнему Леве наравне с отцом вручили медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов», и всячески поощряла его увлечение футболом.Как рассказывал Лев, в один прекрасный день две дюжины тощих подростков прочитали у заводской проходной объявление тренера Владимира Чечерова о наборе в секцию по футболу и прямо с работы рванули на стадион. Выстроились перед «дядей Володей». Обходя эту нестройную шеренгу, он каждому определил место на поле. А Льву сказал: «Будешь стоять на воротах». Тому хотелось, конечно, как в дворовой команде на улице Миллионной возле дома в Сокольниках, играть нападающим. Но спорить не рискнул.
    ...Когда пришло время идти в армию, попал в погранвойска. Часть, где служил Лев, дислоцировалась на окраине Москвы, в Сокольниках. Там во время очередной вечерней поверки как-то раздалась нехарактерная для солдатских будней команда: «Футболисты, шаг вперед!».
    — Не сомневаюсь, Лев шагнул одним их первых и снова удостоился вратарского статуса.
    — Естественно. А все потому, что он с мальчишеских лет казался выше, чем был. Его долговязая и чуточку нескладная фигура создавала такую иллюзию.
    — По моим источникам, рост Яшина — 190 сантиметров.


    Сборная мира перед матчем, посвященным 100-летию британского футбола, 1963 год. Ференц Пушкаш, Джалма Сантос, Святопулк Плускал, Лев Яшин, Ян Поплухар, Карл-Хайнц Шнеллингер, Милутин Шошкич, Раймон Копа, Луис Эйсагирре, Йозеф Масопуст, Джеймс Ба стер, Де нис Лоу, Альфредо Ди Стефано, Эйсебио, Франсиско Хенто, Уве Зеелер. В этом же году голкипер сборной СССР и московского «Динамо» получил «Золотой мяч» как лучший футболист Европы и по сей день остается единственным вратарем, удостоенным этой престижной награды

    — На самом деле 184. Я поинтересовалась у Кости Крижевского (он был капитаном московского «Динамо» с 1953-го по 1957-й), действительно ли он выше Яшина. Оказалось, да — на три сантиметра.
    — Читал, что при первом появлении со­ветской команды на стадионе шведского города Гетеборга, где в июле 1958-го проходил чемпионат мира по футболу, Яшин поразил своим нестандартным телосложением 17-летнего Пеле.
    — Да, было такое. По словам Пеле, вратарь Яшин просто гигант. Лев, всегда готовый к прыжку. Стоит Яшину лишь раскинуть руки, и он прикроет всю площадь ворот.
    — Неужели только незаурядные физические данные обеспечили ему блестящую спортивную карьеру?
    — Плюс колоссальная самоотдача. Он уходил с поля весь мокрый от пота, и первой нашей заботой было выстирать, высушить, выгладить спортивную форму. Высокая дисциплина: за всю жизнь ни разу не опоздал на тренировку. Молниеносная реакция. И конечно же, дар Божий.


    С легендарным Пеле.

    Напомню, что в молодежную команду «Динамо» Лев попал по личному приглашению ее тренера Аркадия Чернышева. А ему посоветовал взять Яшина тренер основного динамовского состава Михаил Якушин: «Смотри, не прогляди парнишку, хорошо играет». Аркадий Иванович договорился с воинским начальством, чтобы Яшина, который уже считал деньки до дембеля, оставили в погранвойсках. Правда, перевели из одного подразделения в другое, где надо было только хорошо играть в футбол. Как шутил Лев, кончилась служба срочная — началась бессрочная.
    — Если не секрет, до какого звания до­служился Яшин, которого можно назвать генералом большого спорта?
    — До полковничьих погон. Уже весной 1949 года он стал третьим вратарем основного состава «Динамо». Первым был Алексей Хомич, за которым Лев носил неизменный чемоданчик с его футбольными принадлежностями, вторым — Вальтер Саная. Яшин основательно утвердился в запасе и терпеливо ждал своей главной игры.
    — Мог и не дождаться?
    — Вполне. Весной 1949 года на учебно-тренировочном сборе в Гаграх произошел досадный промах. Во время матча московского «Динамо» со сталинградским «Трактором» с моря дул сильный ветер в сторону яшинских ворот. Он-то и «помог» вратарю соперника так далеко выбить мяч, что тот перелетел чуть ли не через все поле и, словно колобок, закатился в пустые ворота, пока Яшин поднимался с земли после столкновения с защитником. Многие хохотали, а Льву было не до смеха. Благо поединок был всего лишь контрольным, и этот конфуз остался без последствий.
    Мой стакан не велик, но я пью из своего стакана.

  2. #22
    Добро Пожаловать Новичок! Нобелевский Лауреат Аватар для Kuki Anna
    Регистрация
    01.11.2006
    Адрес
    Дармштадт, Германия,
    Сообщений
    55,930
    Записей в дневнике
    9
    Спасибо
    4,289
    Был поблагодарен 28,401 раз
    за 19,359 сообщений

    По умолчанию


    В кругу семьи — с супругой Валентиной, дочерьми Еленой и Ириной и внучкой Наташей, конец 80-х. Фото «ИТАР-ТАСС»

    А в июле 1950 года последовали еще две неудачи подряд. Лев, заменивший на 75-й минуте «тигра» (так прозвали Хомича) в игре со «Спартаком», сбил своего игрока, да и сам упал. В результате — гол, и снова в пустые ворота. Поскольку матч закончился с ничейным счетом (1:1), эту явную ошибку голкиперу тоже простили. А вот за неуверенную игру на следующий день с тбилисским «Динамо» устроили разбор полетов. Один из высокопоставленных опекунов команды потребовал выгнать Яшина из основного состава.
    — За что конкретно?
    — Москвичи вели поначалу 4:0. Но тут Лев столкнулся с нашим защитником Толей Родионовым — и мяч влетел в ворота. Вратарь занервничал. К концу первого тайма тбилисцы сравняли счет 4:4. Команды ушли на перерыв. Лев, ужасно расстроенный, в раздевалке заплакал — испугался, что отлучат от «Динамо». Спасибо, подошел Костя Бесков: «Не унывай, после перерыва я забью ответный гол». И забил. Несмотря на то что москвичи выиграли, Яшина все равно наказали: по настоянию грозного генерала из «органов» на целых два с половиной года отправили на скамейку запасных.
    — Получается, в «штрафбат»...
    — Мне было больно видеть его переживания. Однако не стоит «штрафбатом» называть дубль, который был полноценным резервом основного состава. Там и молодые игроки, и те, кто постарше, набирались сил и опыта, оправлялись от травм и подлечивались. «Крестный отец» Льва Аркадий Иванович Чернышев заманил зимой Яшина на хоккей, причем не с мячом, а с шайбой. Футбольный голкипер великолепно защищал ворота динамовцев в финальном матче Кубка СССР с армейскими хоккеистами, среди которых был знаменитый Всеволод Бобров. Льва даже пригласили в сборную перед дебютом нашей «ледовой дружины» на чемпионат мира. Но возвратившийся в основной состав «Динамо» тренер Михаил Якушин вернул туда и Льва Яшина, который к тому времени стал кандидатом и в футбольную сборную страны.


    В Новогорске, 1965 год

    — Говорят, большой футбол требует и больших жертв. Каких, если не секрет?
    — В поражениях сгорают нервы. К тому же не остается времени на более-менее спокойную семейную жизнь. Еще в 1955-м, мы только поженились, я начала отмечать в календаре дни, когда Лев был дома, а не на выездных тренировках и матчах. Таких оказалось всего 145. Правда, та разлука окупилась золотой олимпийской медалью в Мельбурне (1956 год). Задолго до открытия Олимпиады Гавриил Качалин и Константин Бесков повезли команду на сборы в Индию. Впечатления были незабываемые. Льва, например, поразило, что их футболисты даже на официальных матчах играют босиком: потуже перевяжут пальцы ног — и на поле. Вернулся он из Индии веселым, настроенным на победу.
    — С одной стороны, хороший вратарь — это полкоманды, а с другой — каждый его промах, в отличие от любого полевого игрока, замечают все.
    — Поэтому я всегда болела и болею за тех, кто на воротах. Ну, ладно, вратарь пропустил мяч, а вы, полевые, возьмите и забейте ответный гол! Как-то несправедливо выходит: если победа — заслуга команды, если поражение — вина вратаря.
    — А за кого еще, кроме Льва, болели?


    На отдыхе, 1966 год

    — Если не считать Хомича и Саная, то, например, за надежного и верного дублера Яшина Владимира Беляева из Нальчика. Быстрый, гибкий, прыгучий. Не уступал Яшину в мастерстве и много лет был рядом с ним. Вплоть до 1970-го, когда Лев Иванович уже готовился к прощальному матчу. Муж нередко укорял себя за то, что удерживал его в «Динамо» и тем самым не дал проявить себя на первых ролях в другой команде. Правда, Володя выпивать любил...
    — Но за Львом Ивановичем, говорят, тоже водился этот грешок.
    — Лев знал меру. Иначе не стал бы тем, кем стал. Как всякий мужик, мог нормально выпить. После трудной игры. На приеме в каком-нибудь посольстве и чьем-то юбилее, на встрече с друзьями...
    — А что предпочитал из спиртного?
    — Врачи рекомендовали при его хроническом гастрите, который с годами перерос в язву желудка, водку или коньяк. Вина почти не пил. Пивком не баловался. Шампанское не признавал. Я себе тоже не отказываю в рюмке хорошей водочки. Если верить академику Чазову, она лучше всего разгоняет кровь и чистит сосуды. Мое артериальное давление вот уже лет 10 не перескакивает за допустимую отметку. Никаких таблеток регулярно не принимаю. Если простужаюсь, пью только аспирин. А вот курю полжизни.
    — Какие ошибки, недоразумения на футбольном поле могли раз и навсегда сломать карьеру Яшина?
    — Не просто карьеру — судьбу. На очередном — после шведского — чемпионате мира в Чили (1962 год) сложилась тяжелейшая для Льва ситуация.
    Во втором тайме наши уверенно обыгрывали заведомо слабую сборную Колумбии 4:1. Перед выполнением колумбийцами углового удара Лев привычно занял место у дальней стойки ворот, у ближней — Гиви Чохели, а перед ним — Игорь Нетто. Он специально пропустил мимо себя мяч, чтобы не спровоцировать повторного углового и дать возможность Чохели свободно пробить. Яшин крикнул: «Гиви, играй!», но тому, как выяснилось позже, послышалось: «Гиви, играю!». Как бы там ни было, Нетто и Чохели своими «маневрами» помогли воспрянувшим духом колумбийцам сравнять счет — 4:4.


    С Геннадием Хазановым и Николаем Озеровым за несколько дней до смерти, 1990 год.

    А четвертьфинальный поединок со сбор­ной Чили, которая демонстрировала жесткий и агрессивный футбол, Яшин назвал просто кошмарным сном. Он уже на первых минутах матча при столкновении с чилийским нападающим получил сотрясение мозга, но, превозмогая боль и головокружение, продолжал стоять на воротах. Выстоял. Его мужеством восхищались и болельщики, и медики. Многим выигрыш чилийцев у нашей сборной со счетом 2:1 казался не очень убедительным. Тем не менее собкор ТАСС в Чили, не разобравшись, что к чему, поспешил передать в Москву сообщение: в поражении виноват Яшин.
    Зарубежные футбольные турниры в те времена не транслировались по телевидению на Советский Союз, поэтому дезинформация сработала. Разлетелась по стране быстрее, чем профессионалы проанализировали ход этого матча по кадрам кинохроники. Она четко зафиксировала, как Валентин Иванов промахнулся, Игорь Нетто не догнал мяч, и Лев Яшин остался один на один с чилийским нападающим.
    После Чили начальство учинило Льву обструкцию, а болельщики со свистом скандировали: «Яшина на пенсию!». За попавшего в немилость товарища попытался заступиться Валерий Воронин. Осмелился заявить, что тренеры нашей сборной просто были обязаны поставить на игру с уругвайцами Сергея Котрикадзе, а не травмированного Яшина. Не помогло: все равно охаяли. Лев впал в уныние. Собрался бросить футбол.
    — На пенсию в 33-лет­нем возрасте?!
    — И отправили бы, не вмешайся в эту историю тренер «Динамо» Александр Семенович Пономарев. Посоветовал Яшину сделать паузу: «Езжай-ка в деревню, отдохни. А там видно будет...». Первое время Лев спасался от депрессии своей любимой рыбалкой и делами по дому. Но потихоньку все возвратилось на круги своя. Сначала вернулся в дубль. Потом, чтобы не дразнить московскую публику, его начали заявлять на выездные матчи. Там, за пределами столицы, болельщики проще и доброжелательнее. Одним словом, Яшин заиграл.
    — Да еще как заиграл! Болельщики со стажем до сих пор вспоминают, что Лев Яшин наперекор травле осенью 1963 года был первым и пока единственным среди вратарей мира обладателем «Золотого мяча». Поневоле напрашивается: в своем отечестве пророка нет...
    — В своем отечестве наконец-то тоже спохватились. Уже в 1963-м, хотя на слуху еще была чилийская эпопея, московское «Динамо» становится чемпионом Советского Союза. Яшин бился за эту победу, как лев: в 27 матчах пропустил лишь шесть мячей. В том же году (я называю его периодом яшинской реабилитации) муж отправился в Лондон, чтобы сыграть за сборную мира против англичан на 100-летнем юбилее их национального футбола. Отстоял в воротах как надо: ему не забили ни одного гола. Только во втором тайме, когда Яшина сменил югославский вратарь Шошкич, именинники «матча века» вырвались вперед — 2:0.
    Тем не менее футбольные чиновники до последнего с непонятной упертостью не раз­решали Льву участвовать в ответном поединке СССР с Италией на Кубок Европы, но в конце концов сдались. А он опять оказался на высоте: один за другим брал «мертвые» мячи. Даже маэстро пенальти Маццола не смог с 11-метровой отметки поразить ворота нашей сборной. Надо было слышать, как популярнейший радиокомментатор Николай Озеров буквально кричал от радости: «Яшин — герой матча! Яшин — непробиваемый вратарь! Яшин есть Яшин!». Болельщики ликовали. А Лев, представьте себе, ушел в раздевалку и дал там волю слезам. Нервы не выдержали.
    — Говорят, Яшин гасил свои стрессы сигаретой. Как же курение согласовалось с, прямо скажем, суровой необходимостью быть в форме?
    — Во-первых, ему не требовалась такая «дыхалка», как полевому игроку. И потом, простите, не каждому легко отказаться от этой привычки.
    — А когда Лев Иванович пристрастился к табаку?
    — Давненько. Дымил, сколько его знала. При себе всегда держал ходовые сигареты: «Новость» без фильтра, позже — «Столичные». Правда, обходился без дешевой и общедоступной «Примы». Хотите верьте, хотите — нет, но однажды кому-то пришло в голову обсудить на партсобрании «неспортивное поведение» Яшина и обязать его не курить. Но нашлись и те, кто выступил против такого абсурда. Видно, сами украдкой покуривали. Мол, одно дело — по-товарищески советовать, другое — запрещать и делать из курильщика чуть ли не антикоммуниста.
    Льву порой ничем, кроме выкуренной сигареты, не удавалось снять нервное напряжение, поэтому все как-то смирились с тем, что он мог закурить прямо в раздевалке, во время перерыва между таймами. Ухитрялся даже под душем пару раз затянуться. Выкладывался на поле полностью. Иногда за одну игру терял в весе до пяти килограммов.
    Кстати, микроклимат в «Динамо» стал мягче, когда Яшина избрали партгруппоргом, а позже, после прощального матча, поставили и начальником команды. Вообще, у него характер был золотой — добрый, открытый, покладистый. За 35 лет, прожитых вместе, ни разу не слышала, чтобы он на кого-то повысил голос.
    Конечно, футбол без недоразумений и споров не обходится, но Лев старался любую конфликтную ситуацию уладить по-хорошему. Это у его друга Никиты Симоняна, чуть что — «все козлы». В устах Яшина самым ругательным было: «Поле не видит». Мол, зачем распекать за ошибку того, кто не умеет играть, кому просто не дано? Во время игры никого не упрекал. Вместо окрика — подсказка. К ребятам обращался ласково и только по именам.
    Это и есть внутренняя культура рабочего человека. Может, среди мужиков на рыбалке и употреблял крепкие выражения, а дома — никогда. Что бы ни случилось на футбольном поле, в кругу семьи сохранял олимпийское спокойствие. Как-то мне срочно понадобились очки, а найти нигде не могу, начинаю нерв­ничать. А Лева подает их и улыбается: «Вот же они, под рукой у тебя были. Да, поля не видишь, дорогая...».
    — А Яшин видел! Выбегал из ворот порой так далеко, что, по сути, становился полевым игроком.
    — Это была без преувеличения революция во вратарстве. Он действовал широко и с размахом не только по всей штрафной площадке, но и за ее пределами. Конечно, не всем это нравилось. Но при поддержке Михаила Якушина, одного из наименее консервативных тренеров, Лев все смелее осваивал новые приемы игры. Это, кстати, вдохновило Евгения Евтушенко на такие строки: «Стиль Яшина — мятеж таланта...».
    Если же говорить языком футбольной прозы, то Яшин довольно ра­но научился главному — видеть поле. То есть наверняка знать, кто, кому и когда должен передать мяч. Словно опытный шахматист (а в шахматы Лев с детства неплохо играл), просчитывал ситуацию на несколько ходов вперед. Предвидя чью-то ошибку, умело дирижировал защитниками. В нужный момент кулаком отбивал мяч или с подкруткой вбрасывал его в поле, как правило, точно в ноги игроку. Не раз активно переходил в нападение. Играл и головой, не забывая перед этим артистично снять кепку, которую ему еще в 1953-м подарили в Чехословакии. Не уставал повторять: «Стра­хуйте друг друга!». Не раз убеждалась: Яшин умеет выбирать позицию и в игре, и в жизни.
    — Такое впечатление, Валентина Тимофеевна, что вы слушали по радио или смотрели по телевизору все матчи с участием Льва Ивановича.
    — Все не все, но побывала даже на многих международных, в которых играл Лев. За исключением чилийского чемпионата. Причем ездила с болельщиками за рубеж по туристической путевке на свои кровные. В условиях железного занавеса это было просто счастьем. Так что увидела мир благодаря «выездному» Яшину.
    — Какая поездка в загранку запомнилась больше всего?
    — Трудно выделить. Хотя изрядно заставил поволноваться чемпионат мира в Швеции (1958 год). Лев предложил мне туда поехать от Спорткомитета: «Вакансия появилась». Наверное, кто-то вдруг выпал из списка, который обычно согласовывался на уровне ЦК КПСС и КГБ СССР. Заплатила тогда, по-моему, 2200 рублей (они через три года в результате хрущевской денежной реформы превратились в 220).
    — Много это или мало?
    — Нормально, если учесть, что американский доллар в те времена стоил 56 копеек, а стакан томатного сока в каждом советском гастрономе почти в шесть раз меньше. Яшин, который с юности поездил по странам Запада, все недоумевал, почему в Советском Союзе литр бензина дешевле воды: всего 4 копейки. Минералку покупали за 20 копеек, 12 из них — цена самой бутылки.
    Но вернемся к шведскому чемпионату. Делегация сколотилась солидная. Помню, в ее составе, кроме Хомича, трех братьев Старостиных, были автор повести «Вратарь республики» Лев Кассиль и Цезарь Солодарь из журнала «Крокодил». Едва ступили на землю Швеции, ошалели от уличных плакатов: «Дорогие женщины, остерегайтесь! К нам едет советский сексуальный маньяк Эдуард Стрельцов!».
    — Это на полном серьезе?
    — Абсолютно. Хотя Стрельцова в последний момент заодно с Борисом Татушевым и Михаилом Огоньковым исключили из сборной и не пустили в Швецию. Кроме того, его поспешили дисквалифицировать и подвести под уголовную статью. Причем без суда и следствия, руководствуясь исключительно злым газетным фельетоном (кажется, Семена Нариньяни) о звездной болезни выскочки, якобы возомнившего себя футбольным гением. Эдик действительно остался в истории футбола легендой — тогда в лексиконе еще не было слова «звезда» в его нынешнем смысле. Яшин предсказывал Стрельцову мировую славу самого Пеле. Кстати, и чисто человеческие качества Эдуарда импонировали Леве: обходительный, приветливый. Сколько раз пройдет мимо тебя, столько и поздоровается. И надо же — обвинили в тяжком преступлении на сексуальной почве.
    — Не хочется верить партийной прес­се хрущевских времен. Что же все-таки с ним произошло накануне?
    — Как рассказывал Лев, все началось с того, что Эдуард Стрельцов и Валентин Иванов опоздали на берлинский поезд, на котором наша сборная поехала на дополнительный отборочный матч с поляками. По Можайскому шоссе все же удалось догнать состав. Вышли на поле. Гавриил Качалин пожурил «штрафников» для порядка, но не забыл и похвалить за игру. Потом всех отпустил по домам — паковать чемоданы на чемпионат. Откровенно говоря, в Швеции мы гораздо успешнее выступили бы, если бы Стрельцов так не подгадил.
    Ведь, если мне не изменяет память, в первой отборочной игре с командой Польши Борис Татушин открыл счет уже на девятой минуте. А дополнительный поединок с поляками за путевку в Швецию стал для Эдуарда Стрельцова матчем мужества. Получив уже на первых минутах тяжелую травму ноги, он не покинул поле. Играл блестяще. Один гол забил сам, второй — в дуэте с Генрихом Федосовым.
    Думаю, что в ответственном матче с бразильцами (они выставили очень талантливых дебютантов Пеле и Гарринчу) именно Стрельцов мог переломить ход игры. А без него она закончилась не в нашу пользу — 0:2. Я уже не говорю о напряженной игре и тяжелейшей переигровке с англичанами. Настроение немножко поднялось, когда среди дебютантов советской сборной увидела Юрия Войнова. Мы со Львом дружили с ним. Когда бывали в Киеве, обязательно заходили в гости к Юре. Впервые попробовали у него вашу фирменную «горилку с перцем»...
    — Стрельцов и в самом деле на женщине погорел?
    — И да, и нет. Беда в том, что, стоило Эдику подвыпить, он становился невыносимым: ругался, скандалил, лез в драку. А в тот раз решил погулять с друзьями на даче. И это всего за одну ночь перед дорогой на матч. Не остановило его даже то, что жена была тогда на четвертом месяце беременности.
    Компания собралась теплая: три симпатичных девушки — три известных футболиста. Борис Татушин и Михаил Огоньков разошлись со своими подружками по отдельным комнатам. А захмелевший быстрее других Стрельцов остался наедине с третьей — совсем еще девчонкой, отчим которой, как потом оказалось, был полковником где-то в силовых структурах.
    Стал приставать. Она укусила пьяного ухажера за палец. Тот, вскрикнув от боли, шарахнул несговорчивую кулаком по лицу и перебил переносицу. Отчим потерпевшей поднял бучу, которая вроде бы с подачи министра культуры Фурцевой докатилась до Хрущева. Никита Сергеевич пришел в ярость: «Гнать в шею! Тоже мне звезда! Судить!». Так футбольный самородок по пьянке угодил в тюрьму на 10 с лишним лет. Лев любил Стрельцова и искренне сочувствовал ему, даже хотел взять Эдика на поруки...
    — А чем, на ваш взгляд, отличился Яшин на шведском чемпионате?
    — Чрезвычайной стойкостью и, если хотите, волей к жизни. В матче с англичанами, когда развернулась борьба за третье и четвертое места, Льва здорово подбили. Как сообщала пресса, отправили в нокдаун. Потеряв сознание, он долго лежал на поле. Я замерла: «Встанет на ноги — не встанет?..»
    Мой стакан не велик, но я пью из своего стакана.

  3. #23
    Добро Пожаловать Новичок! Нобелевский Лауреат Аватар для Kuki Anna
    Регистрация
    01.11.2006
    Адрес
    Дармштадт, Германия,
    Сообщений
    55,930
    Записей в дневнике
    9
    Спасибо
    4,289
    Был поблагодарен 28,401 раз
    за 19,359 сообщений

    По умолчанию Что наша жизнь? Игра... Анатолий БЫШОВЕЦ



    Михаил НАЗАРЕНКО


    За всю свою историю сборная СССР по футболу только трижды завоевывала золотые медали. Впервые — на Олимпийских играх в Мельбурне в 1956 году. Затем в 1960 году в Париже, где выиграла Кубок Европы. И наконец, третий и самый последний успех такого уровня — золото на Олимпийских играх 1988 года в Южной Корее. С этими триумфами связаны только два главных тренерских имени. К первым двум победам сборную привел выдающийся наставник Гавриил Качалин. А третье восхождение сборной СССР на футбольный Олимп состоялось уже под руководством нашего земляка Анатолия Бышовца (родился в 1946 году в Киеве), легендарного форварда киевского «Динамо» и сборной СССР второй половины 60-х годов, а после завершения игровой карьеры — успешного тренера. Анатолий Бышовец своим примером показал, что великие игроки вполне могут состояться и как великие тренеры.

    На Олимпиаде-88 впервые разрешили выступать профессионалам, за исключением тех, кто уже участвовал в чемпионате мира. Под знамена советской сборной были призваны и игроки украинских клубов — Алексей Чередник, Вадим Тищенко, Владимир Лютый (все трое из днепропетровского «Днепра»), Евгений Яровенко (который перейдет в этот клуб из алма-атинского «Кайрата»), а также Алексей Михайличенко (из киевского «Динамо», воспитанник Анатолия Бышовца).

    В групповом турнире сборная СССР сыграла с хозяевами 0:0, одолела команды Аргентины — 2:1, США — 4:2. В четвертьфинале были повержены австралийцы — 3:0. В полуфинале в дополнительное время наша команда обыграла сборную Италии — 3:2. А в финале питомцы Анатолия Бышовца опять же в дополнительное время повергли в прах блистательную и, казалось, непобедимую сборную Бразилии — 2:1.

    Когда при ничейном счете Юрий Савичев вышел один на один с вратарем бразильцев, до предела распалился комментировавший этот матч Владимир Маслаченко и выдал очередной свой шедевр: «Ну, Савичев, убегай, забивай, я тебя умоляю! Гол! Гол! Гол! Гол! Гол!». Разве такое когда-нибудь сотрется в памяти?

    — Анатолий Федорович, именно вам предложили возглавить олимпийскую сборную в июле 86-го года. Это было для вас неожиданным?
    — Да. А на выбор моей кандидатуры, видимо, повлияли прежде всего результаты, достигнутые юношеской сборной, которую я возглавлял. В январе в Ленинграде проходил очередной Мемориал Гранаткина, и мы заняли первое место. Победа над сборной ФРГ, которую возглавлял Берти Фогтс, произвела впечатление по качеству игры. Подобралась группа талантливых ребят — Дмитрий Харин, Игорь Добровольский, Александр Мостовой, Игорь Колыванов. Мне удалось создать хорошую команду.
    Состоялся семинар старших тренеров, директоров футбольных интернатов. Я прочитал лекцию, в которой нарушались, так сказать, все дидактические принципы — воспитательные и учебные. И это было не от простого — к сложному, а, наоборот, от сложного — к простому. После этого Вячеслав Колосков (он тогда возглавлял управление Спорткомитета СССР) от имени руководства сделал мне предложение. И я его принял.

    ]
    Олимпийская сборная СССР по футболу во главе с Анатолием Бышовцем сразу же после награждения, 2 октября 1988 года, Сеул

    — Чем вы озаботились с самого начала?
    — Созданием штаба, нужны были помощники. И в этом смысле я благодарен Владимиру Салькову, который был достаточно опытным тренером. Он взял на себя обыденную организационную работу, отнимающую много сил. А я был полностью зациклен на вопросах, связанных только с практическими проблемами.
    — Как вы подбирали игроков?
    — Предстояла Олимпиада среди профессионалов, и нужно было создавать команду, соперниками которой могли быть сборные Бразилии, Аргентины, Италии, ФРГ (первые три таковыми и стали). А эти футбольные страны могут позволить себе выставить два-три равноценных состава. Таков был уровень футбола.


    Анатолий Бышовец в резиденции Папы Римского Иоанна Павла II накануне Олимпиады, 1988 год. «Говорили с ним о том, что происходит в наших странах, в спорте...»

    Приступая к работе с олимпийской сборной, я прекрасно понимал, что от меня требуется. Но кроме того, что я обладал опытом игрока, необходимы были и совершенно иные качества, чтобы управлять командой. В сборную приходили игроки из клубов, где с ними работали выдающиеся тренеры — Константин Бесков, Валерий Лобановский, Олег Базилевич, Нодар Ахалкаци. Предстояло построить такие отношения с игроками, которые позволяли бы мне ставить перед ними задачи и требовать их выполнения. Мало того — нужно было создать атмосферу, которая раскрывала бы их возможности.
    До сих пор все наши сборные — баскетбольные, хоккейные, да и футбольные, — исходили из «стахановского принципа». Мы знаем, что это такое. Одно дело — рубить киркой и совсем другое — когда у тебя есть угольный комбайн. То есть они формировались в баскетболе, в хоккее — на базе ЦСКА, а в футболе — на базе киевского «Динамо». Этим командам предоставлялись исключительные условия для подготовки.
    Мною был выбран совершенно иной подход — игроки подбирались по звездному принципу. И что очень важно — совместимые не только по профессиональным качествам, но и по нравственным. Задача была одна — победить. Речь шла только о победе!
    Чтобы выработать у футболистов инстинкт победителей, мы шли по пути наибольшего сопротивления. Дважды в начале 87-го и 88-го годов выиграли Кубок Джавахарлала Неру в Индии, не будучи подготовленными на 100 процентов. А соперниками были поляки, чехи, венгры, немцы.


    Гела Кеташвили и Владимир Татарчук в финале против сборной Бразилии. «Можно сказать, что команда, состоящая из звезд, проиграла команде-звезде»

    Игры проходили в сложных климатических условиях. Программа подготовки учитывала и этот фактор, поскольку с Южной Кореей была большая разница во времени. Необходимо было адаптировать игроков к климатическим проблемам. Я думаю, что мы не ошиблись ни в одном из компонентов. Физическая и психологическая подготовка была на высшем уровне.Так вырабатывался дух победителя. Собственно, у всех команд, которые мне приходилось тренировать, никогда не было боязни перед соперником — наоборот, уверенность, что команда сыграет.
    — Сколько кандидатов отсеялось?
    — Таких игроков было достаточно много. Их количество — 50. Отбор был очень жесткий. Сама ситуация отсеивала футболистов, у которых при хорошем классе не хватало волевых качеств, умения играть на пределе своих возможностей.
    — Кто из талантливых футболистов, на кого вы надеялись, не выдержал до конца?
    — Назову Игоря Колыванова и Сашу Мостового, которые по своим качествам были очень близки к тому, чтобы закрепиться в олимпийской сборной. Может быть, у меня не хватило прозорливости, понимания и терпения, а может, возраст этих игроков не позволял им влиться в коллектив. Я очень сожалел, что они не поехали на Олимпиаду.
    — Возникали разногласия из-за игроков между вами как тренером олимпийской сборной и Валерием Лобановским — тренером национальной команды, который готовил сборную к чемпионату Европы?


    Алексей Михайличенко: «Олимпийская медаль занимает в коллекции моих наград достойное место»
    Фото УНИАН

    — Соперничество между тренерами всегда было, что вполне естественно. Это среда, которая, в общем, близка к артистической. Постоянно присутствуют ревностные отношения. И действительно были проблемы. Как, к примеру, у Константина Бескова и Вячеслава Соловьева, у Эдуарда Малофеева и Валерия Лобановского. Такая же ситуация сложилась и у меня.
    Перед подготовкой первой сборной к официальному матчу со сборной Франции из олимпийской команды были призваны шесть человек, среди них — Алексей Михайличенко, Игорь Добровольский, Вадим Тищенко, Виктор Лосев. По взаимной договоренности, с условием, что для них это не станет прогулкой и они будут задействованы в матче. Мы лишились шести человек и уехали в Чехословакию, где в сентябре 87-го провели товарищеский матч. Уступили 0:1, и это был единственный проигрыш олимпийской сборной за весь цикл, который я ею руководил. А в первой сборной два наших игрока так и не вышли на поле.
    Во время одного из совещаний на высшем уровне я резко выступил — при тренерах, при руководителях из ЦК, из Спорткомитета — и открыто заявил, что отношение национальной команды, которую возглавляет Лобановский, к олимпийской носит дискриминационный характер, и тем самым срывается подготовка к Олимпиаде. Сказал, что, как мне кажется, здесь присутствует интрига.
    — И что вы предложили?
    — Разделить команды. Чтобы в национальной сборной не использовались игроки олимпийской. И каждая сборная была всецело сконцентрирована на одной задаче.


    Алексей Чередник: «Победу очень хорошо отметили — теплоход чуть с якоря не сорвался»

    Такой вот жесткий разговор состоялся. Я высказал то, что думал, и после этого интересы двух сборных не пересекались. За исключением того, что я был заинтересован, чтобы Михайличенко и Добровольский поехали на чемпионат Европы 88-го года. Михайличенко сыграл во всех пяти матчах, а Добровольский остался в запасе. Здесь было очень важно не потерять игрока, которому в первую очередь было престижно сыграть в финале европейского турнира. С другой стороны, я понимал, что, играя на чемпионате Европы, он приобретет необходимый международный опыт, что потом и сказалось.
    — По ходу олимпийского турнира возникали сложности? К каким, простите, ухищрениям приходилось прибегать вам как тренеру, чтобы создать команде необходимые условия?
    — Первая игра была с Южной Кореей, с хозяевами. Открытие, естественное волнение. Здесь у меня был собственный опыт (на чемпионате мира в 70-м году в Мексике сборная СССР, за которую я выступал, первый матч с хозяевами сыграла вничью). Возникло понимание, что стратегия турнира подразумевает важность первого матча: он не должен быть проигран. Удалось найти верное решение, которое помогло: на парад открытия Олимпиады мы отправили не игроков основного состава, что предусмотрено регламентом, а чуть ли не массажистов. Это так, образно говоря.
    Сборная Кореи была очень хорошо физически подготовлена. Но и мы, несмотря на то что накануне провели два матча со сборной Японии, тоже поддерживали игровой тонус, физическое состояние футболистов. Игра была сложной, не столь качественной, как хотелось бы, однако мы имели преимущество.


    В финале Олимпийских игр-88 сборная СССР обыграла сборную Бразилии со счетом 2:1 (голы забили Игорь Добровольский и Юрий Савичев), Сеул, 1 октября 1988 года

    Не менее сложным был поединок и со сборной Аргентины. А затем — встречи со сборными США и Австралии, где выступали физически сильные футболисты, и приходилось сконцентрироваться на том, чтобы не проиграть силовых единоборств.
    22 сентября мы играли со США, 25-го — четвертьфинал со сборной Австралии. Необходимо было распределить нагрузку между игроками и добиться результата за счет ротации, замен. Чтобы сил хватило в полуфинале на сборную Италии (27 сентября).
    Мы по ходу матча проигрывали. Тут можно говорить о квалификации итальянцев и об их умении удерживать счет. Но мы счет сравняли, а в дополнительное время, сделав акцент на нападении, все-таки осилили соперника и победили. Хорошо проявила себя группа атаки — Арминас Нарбековас, Алексей Михайличенко, Игорь Добровольский, Владимир Лютый, Владимир Татарчук. Игра этих футболистов была настолько интересной, вариативной и непредсказуемой, что нам удалось преодолеть очень сложную оборону итальянцев. Меняя схему ведения игры, мы в конце применили — 4-3-3.
    — Перед финалом со звездными бразильцами вам, очевидно, было над чем поломать голову...
    — Накануне мне удалось принять правильное решение — не показывать своим футболистам полуфинал Бразилия — ФРГ (3:0). Это было зрелище! Честно говоря, для себя я определил, что, демонстрируя и детально разбирая игру соперника, на таком фоне очень сложно будет сохранить уверенность в собственных силах. И я не стал этого делать. Возможно, это решение было ключевым.


    Евгений Яровенко: «Было такое ощущение, что мы сделали великое дело, преподнесли родной стране большой-большой подарок»

    Тренер — человек, который, помимо того, что он уже знает, постоянно находится в поиске. Он ищет, думает, анализирует. Перед финалом я побывал в олимпийской деревне. Встретил Игоря Турчина, Александра Гомельского, Шамиля Тарпищева, других наших прославленных тренеров, спортсменов. Атмосфера, которая там царила, мне не понравилась. Одни ликовали, празднуя победу, другие, проигравшие, заливали горе. Шум, гам, крики.
    Чтобы оградить ребят от всего этого и создать более камерную обстановку, я принял решение переехать с командой на теплоход «Михаил Шолохов». Пришлось всю нашу актерскую элиту, группу поддержки переселить в Олимпийскую деревню. А мы обосновались на корабле, где были бассейн, сауна, волейбольная площадка, близкое нам питание — от харчо до борща. В нормальных условиях нам удалось переключить психику игроков и немножко уйти от волнений, которые предшествовали финальному матчу. Хотя риск был большой, в случае неудачи меня ждали бы неприятности.
    — Игорь Добровольский вспоминал: «Когда после матча с итальянцами мы приехали в гостиницу, руководители делегации поздравили нас с серебряными медалями, прозрачно намекнув, что, дескать, в финале бразильцев нам не одолеть. Но Бышовец встал и жестко заявил: «Серебро, бронза — это дерьмо. В мире ценится только золото. И мы будем за него драться!»...
    — Это было крепкое слово. Я точно не помню. Но помню, что перед выходом из раздевалки сказал: «Ребята, блестит только золото!». Была еще фраза. Перед нашей раздевалкой, когда мы шли туда, бразильцы очень весело, раскованно вели себя — пели, плясали, демонстрируя свою уверенность, близкую к самоуверенности. Я увидел, что такое поведение бразильцев в целом подействовало на многих, и произнес: «Ребята, что ж, все правильно: они веселятся до матча, а мы будем после».
    Вся подготовка носила характер индивидуальных собеседований. Учитывая филигранную технику, высокое индивидуальное мастерство бразильцев, нужно было прежде всего надежно сыграть в обороне. Мы выбрали схему 4-5-1.
    В финале я отметил бы вратаря Дмитрия Харина. Что касается средней линии, то здесь насыщенность нам была просто необходима, чтобы обеспечить численное превосходство в местах, где соперник владеет мячом. Это очень важный момент. В финале не смог выступить Леша Чередник, вместо него вышел Женя Яровенко, который сыграл очень хорошо.
    Мой стакан не велик, но я пью из своего стакана.

  4. #24
    Добро Пожаловать Новичок! Нобелевский Лауреат Аватар для Kuki Anna
    Регистрация
    01.11.2006
    Адрес
    Дармштадт, Германия,
    Сообщений
    55,930
    Записей в дневнике
    9
    Спасибо
    4,289
    Был поблагодарен 28,401 раз
    за 19,359 сообщений

    По умолчанию


    Владимир Лютый: «Считаю, что на тот период лучшего тренера, чем Бышовец, в Советском Союзе не было»

    И опять дополнительное время, где мы должны были выигрывать с более крупным счетом. Были моменты у Михайличенко, у Лютого. Эта победа подчеркивает важность коллективных действий. Можно сказать, что команда, состо­ящая из звезд, проиграла команде-звезде.
    — Кто был лидером в команде?
    — Я убежден, что не тренер назначает лидера, а сама атмосфера рождает его в игре и быту. Лидеры были в каждой линии. Это Дмитрий Харин, Сергей Горлукович, Алексей Михайличенко, Игорь Добровольский, Владимир Лютый. Но главным лидером, конечно, был Михайличенко и, безусловно, Добровольский. В финале он пробивал пенальти Таффарелу. Ответственный момент! А он невозмутимо ударил по середине ворот, обманув вратаря. Это свойство дается далеко не всем, а только единицам. Но в целом победила команда. Юра Савичев, который вышел на замену в сложный момент и забил победный мяч, тем самым, мне кажется, подчеркнул единство игроков.
    Но главное — то, что каждому удалось сыграть на пике своих возможностей, способностей, все футболисты были подведены к тому, чтобы их реализовать. А мне удалось убедить их в том, что они это могут.
    Многие отказались от вредных привычек, поскольку были такие, которые выпивали, курили. Они проявили высочайшую требовательность к себе, переключились только на главное — Олимпиаду.
    Внутри команды сложилась очень хорошая атмосфера. Собирались вместе, пели под гитару Высоцкого, Окуджаву, национальные песни («Дивлюсь я на небо», «Сулико»). Положительные эмоции в какой-то мере сплачивали игроков, от победы к победе укрепляли уверенность в своих силах. Это была воистину сборная: ее представляли игроки из разных республик — из России, Украины, Грузии, Литвы, Казахстана, Азербайджана.
    Я очень благодарен своим помощникам — Владимиру Салькову, Гаджи Гаджиеву, врачу Зурабу Орджоникидзе. А также тем, кто мне доверил олимпийскую сборную, — Вячеславу Ивановичу Колоскову и Николаю Ивановичу Русаку (инструктор ЦК, а затем и зампред Спорткомитета СССР. - Авт.).
    — Как была воспринята победа олимпийской сборной под руководством Анатолия Бышовца вашими коллегами?
    — Реакция на успех была очень ревностная: когда открыто дискриминировалась ситуация вокруг команды, которая в квалификационной группе и в финале провела 25 матчей, одержала 20 побед — и ни одного поражения! Победы над сборными Аргентины, Италии, а в финале над сборной Бразилии, которую никто до этого не побеждал в официальных матчах, создавали такой исключительный фактор, с которым трудно было мириться моим коллегам.
    — Фраза Валерия Лобановского о том, что в Сеуле вы победили парикмахеров, достоверна?
    — Да, она была записана одним из журналистов во время интервью. И это красноречивое подтверждение наших цеховых отношений. Можно ли назвать «парикмахерами» лучших игроков мира? В то время как наши сборные на Олимпийских играх в Монреале и в Москве действительно играли против любителей (в 1976 году, на Олимпиаде в Канаде, где сборная СССР заняла третье место, главным тренером был Валерий Лобановский, в 1980 году, на Олимпиаде в СССР, где сборная снова взяла бронзу, главным тренером был Константин Бесков. - Авт.).
    — Напомните, пожалуйста, имена «парикмахеров», которых вы обыграли...
    — Бразильцы — Ромарио, Бебето, Жоржиньо, Таффарел — будущие чемпионы мира 94-го года в США. Итальянские звезды — Криппа, Таккони, Тассотти, Феррара — игроки «Интера» и «Милана». А за сборную ФРГ, которую в полуфинале обыграли бразильцы, выступали Клинсманн, Хесслер, Ридле, Милль. Список можно продолжить...
    — Кто верил в ваш успех на Олимпиаде?
    — На предолимпийской неделе мы провели подготовительный матч в Бресте с местной командой (Брест для нас своего рода святыня, а не руины, как сегодня на них смотрят). После игры ко мне подошел Игорь Нетто, олимпийский чемпион 56-го года, обладатель Кубка Европы, и сказал: «Ты знаешь, вы выиграете Олимпиаду». Мне было удивительно это слышать, потому что у меня не было полной уверенности.
    Наверное, надо сказать и о Христо Стоичкове. У нас в подгруппе, в квалификации, была Болгария. Интересная была команда. Мы дважды их обыграли: в Софии — 1:0 и в Симферополе — 2:0. Как-то встретились с Христо на одном из европейских семинаров. Вспомнили Олимпиаду в Сеуле. И он говорит: «Я знал, что вы выиграете». — «А почему ты так думал?». — «Потому что такую сборную, как Болгария, могла обыграть только команда-чемпион!». Но это шутка, конечно.
    Когда отмечалось 50-летие одного из лучших наших вратарей Станислава Черчесова, Стас сказал, что он знал, что мы выиграем Олимпиаду. И объяснил: «Я был в этой команде и видел, на что она способна».
    — Накануне Олимпиады вы встречались с Папой Римским. О чем беседовали?
    — Все, что связано с Италией, мне очень близко. Здесь я участвовал в турнире в Сан-Ремо, играл на чемпионате Европы в Неаполе. Те, кто меня сопровождал, предложили мне идею этой встречи, и я согласился. Она оставила очень хорошее впечатление. Поражала сама резиденция Папы Римского — Ватикан, работы Микеланджело.
    Сама обстановка, которая создавала фон для искренности и исповедальности, когда то, что ты говоришь, находит понимание. Говорили о том, что происходит в наших странах, в спорте. Папа Римский пожелал нашей сборной успеха. Чувствовалось, что это было сказано искренне, доброжелательно и от души.
    — Почему ни Россия, ни Украина никак не могут снова пробиться на олимпийские турниры?
    — Во-первых, изменились условия и регламент. Сейчас играют практически молодежные сборные. Я близко воспринимаю то, что происходит в развитии нашего футбола, и могу сказать, что для молодых игроков в перенасыщенных иностранцами клубах очень сложно реализовать свои возможности, развить свой потенциал. Сегодня футболисты юношеских и молодежных команд лишены той игровой практики, которая необходима для перехода во взрослый футбол. Это проблема проблем. Здесь должно быть хорошее стечение обстоятельств, очень многое должно совпасть.
    — Алексей, 88-й год стал для вас наиболее успешным в вашей футбольной карьере: в июне вы завоевали в составе сборной СССР серебро на чемпионате Европы, а в октябре — золото Олимпиады. Помнится, у тренеров была озабоченность: стоит ли вас привлекать к матчам европейского первенства, поскольку опасались, что вы будете уставшим к Олимпийским играм, которые все-таки считались приоритетными. Насколько были оправданы эти сомнения?
    — Усталости я не ощущал. Переполняли положительные эмоции после успешного выступления на чемпионате Европы: мы вышли в финал и в равной борьбе уступили сборной Голландии. Времени до Олимпиады было достаточно, чтобы полностью восстановиться, и я туда отправился в хорошем физическом и моральном состоянии.
    — Приведу слова Юрия Савичева: «В нашей команде Михайличенко чувствовал себя комфортно, говорил, что здесь общается с ребятами даже лучше, чем в первой сборной. Понять можно: в национальной сборной футболисты постарше играли, а в олимпийской — почти все ровесники. В Сеуле он сборную действительно усилил: у него уже было имя, соперники его побаивались»...
    — Атмосфера комфортности создавалась на протяжении двух лет, когда в товарищеских и отборочных играх формировалась сборная. На главном турнире ребята были сплочены, от игры к игре росла уверенность в своих силах. Но в первом матче группового турнира с Южной Кореей волнение все-таки присутствовало, ведь мы играли против хозяев, а это при поддержке трибун всегда непросто. Мы создавали голевые моменты, но не реализовывали их. У меня была возможность отличиться, однако я ее упустил.
    — Зато потом наверстали: забили пять мячей в шести матчах!
    — Свою игру мы поймали в поединке с аргентинцами — 2:1. Со сборной США вели 4:0, в концовке немного расслабились, но ситуацию держали под контролем. А в четвертьфинале ощутили на себе бойцовский характер, спортивную злость сборной Австралии, которая славится своими регбийными командами, и это нас еще больше сплотило.
    — В полуфинале, как и на чемпионате Европы, вам «повезло»: сборная СССР снова схлестнулась со сборной Италии. Где игра складывалась тяжелее?
    — На обоих турнирах у итальянцев были очень сильные сборные, не берусь их сравнивать. Для нас эта игра была одной из самых тяжелых на Олимпиаде, мы первыми пропустили гол. Итальянцы могли увеличить счет, но выручал наш вратарь Дима Харин. Под конец второго тайма нам удалось переломить ход игры, Игорь Добровольский сравнял счет. В дополнительное время мы сумели дожать итальянцев: Нарбековас и я забили два мяча, а они — лишь один. И в финале с бразильцами сборная СССР тоже проявила характер: уступая по ходу игры, мы в дополнительное время вырвали победу.
    — Насколько важна была для вас материальная мотивация, обещанные премиальные?
    — Я не покривлю душой, если скажу, что никто из ребят о деньгах на турнире вообще не думал. И уже говорил об этом: если бы мы выиграли Олимпийские игры и ничего за это не получили, никаких забастовок и ультиматумов не было бы. Никто бы не возмущался и не протестовал. Мы играли за сборную своей страны, а победа на Олимпиаде — уже большой подарок судьбы и память на всю жизнь. Но то, что нам вручили по шесть тысяч долларов, конечно, было приятно. Это очень хорошая сумма по тем временам.
    — Вы можете сказать, что золотая олимпийская медаль — главная в вашей футбольной карьере?
    — Я не делю медали на главные и второстепенные. С каждой связаны приятные воспоминания, каждая по-своему дорога. Олимпийская медаль занимает в коллекции моих наград достойное место.
    — Алексей, в чем вы видите особенность подготовки олимпийской сборной 88-го года к решающему турниру?
    — Не было накачки, что «надо, надо обязательно выиграть!». Была спокойная атмосфера. Ехали, чтобы выступить хорошо. Я думаю, что это сыграло большую роль. Готовились, как обычно. Были на Кавказе, на Черном море — дней 10. Для адаптации побывали в Японии, сыграли две игры со сборной. И оттуда сразу в Корею.
    — Чувствовали некоторую робость перед бразильскими, итальянскими звездами?
    — Нет, абсолютно! Вообще не было никакой боязни! Я отвечаю за себя. Все шутили, смеялись, в команде царила раскрепощенная атмосфера. Нам повезло, что у нас была не такая сильная группа. Мы не сомневались, что выйдем из нее. Единственное, ощущали нервозность в первом матче, все-таки с хозяевами играли. И не знали хорошо эту команду, боялись проиграть.
    — В матче со сборной Австралии вас вынесли на носилках. Что произошло?
    — Выигрывали 3:0. Я пошел в подкат. У меня уже было одно предупреждение, мне говорят: «Лежи, не вставай», потому что судья уже стоял со второй желтой карточкой над ухом. Меня вынесли с поля, кажется, минут за 15 до конца. В общем, быстренько заменили, и вторую желтую каточку судья мне не дал.
    Вечером — звонок от тестя (он сам футболист, играл в «Памире» (Душанбе)): «Убили? Что случилось?». — «Успокойтесь, — говорю, — все нормально. Так надо было, чтобы не удалили». Но я все равно в полуфинале с итальянцами получил вторую желтую и в финале не играл.
    — И каково вам было наблюдать на скамейке за этим драматичным поединком?
    — Меня судьи оттуда вообще выгнали за ворота, потому что в перерыве я на них налетел. Представляете, мы выигрываем, время уходит. Приличное напряжение на последних минутах. Надо удержать счет, ноги у ребят ватные, все-таки усталость накопилась: сыграть за короткий промежуток шесть игр, и каких! А у бразильцев — прилив сил. И хорошо, что выгнали со скамейки, я постоял за воротами, пачку сигарет выкурил, все нервы убил. Сейчас уже бросил.
    — Бышовец позволял курить?
    — Нет, конечно, курили втихаря. А что, вы думаете, мало футболистов курили, что ли? Мы, естественно, прятались — в туалете или за автобус зашли, покурили быстренько.
    — Как праздновали победу?
    — Очень хорошо отметили, те­плоход чуть с якоря не сорвался. Всю ночь гуляли, чего там. Все же живые люди. Что, наши футболисты каждый день выигрывают Олимпийские игры? Сначала, конечно, непонятно это все было. Просто радость, и все.
    Наутро намечалось ехать на награждение, так половины команды нельзя было добудиться. По рации передавали: «До отъезда осталось столько-то. Проснитесь!». Искали друг друга. Лютый на мне сидел и по щекам лупасил, чтобы я проснулся. А я еле разомкнул веки. Тищенко не нашли, уехали без него.
    Мой тесть Владимир Михайлович больше всех радовался. Захожу в парадный подъезд, а там золотыми буквами написано: «Приветствую чемпиона!». Он сразу после Олимпиады умер, инсульт хватил.
    — Материальным вознаграждением остались довольны?
    — Дали по шесть тысяч долларов и по 12 тысяч рублями. Вроде бы положены были машины, но мне так и не досталась.
    — И какова сладость олимпийской победы сегодня, через 25 лет?
    — Я уже забыл о ней, честно говоря. Если хочешь двигаться дальше, забудь, и будешь нормальным человеком. Я уехал в Англию, три с половиной года играл в «Саутгемптоне». Вернулся. Травмы посыпались, как обычно. Возраст.
    — И все-таки это была вершина в вашей футбольной жизни...
    — Так что мне теперь — бегать по городу и кричать: «Я — олимпийский чемпион! Я — олимпийский чемпион!»? Кто-то помнит, а кто-то — нет. Отношусь к этому спокойно.
    — Владимир, в чем уникальность Анатолия Бышовца как тренера?
    — Он умел находить общий язык с футболистами. Добивался, чтобы его слушали, выполняли все требования. И делал это душевно, спокойно — по-отцовски. Терпеливо возился с нами. Считаю, что на тот период лучшего тренера в Советском Союзе не было.
    — Запомнилась ваша фраза: «Если футболисты чего-нибудь натворили — на поле или вне его, — то Анатолий Федорович прямо как детям грозил пальчиком». Но все-таки наказывал за ошибки?
    — Нет людей, которые не ошибаются. Страшно не совершить ошибку, а повторить ее. Естественно, он принимал меры: ты не попадал в состав. Мне он очень помог. Вопреки тому, что от игроков обычно требуют, чтобы они сбросили вес, он мне посоветовал: «Набери три-четыре килограмма, подкачай корпус. Тебе будет легче выигрывать единоборства». Дальше уже от меня зависело: я и со штангой занимался, и отжимания делал. Все было. Он показал мне много трюков нападающего, рассказал такие вещи, о которых я, в общем, тогда еще не знал: как открываться и другие секреты.
    Накануне Олимпиады мне удалили мениск. Я над собой работал — по три-четыре тренировки в день. Сейчас если вспомнить... Жестко все это было. Но желание поехать было огромное, и я, слава Богу, быстро восстановился.
    — Советы Бышовца помогли вам в финальном матче?
    — Взять хотя бы тот момент, когда был забит победный мяч. Был обычный выброс, свободный удар от наших ворот. Дима Харин выбил его в моем направлении. Юра Савичев играл левого полузащитника, я его видел как бы периферическим зрением. Вступил в борьбу с защитником на втором этаже, оттеснил его, и мяч, слегка чиркнув меня по голове, отскочил к Савичеву. Тот ворвался в зону соперника, обыграл сначала защитника, а потом перебросил мяч через вратаря. Гол! Анализируя тот эпизод, когда я выиграл единоборство, я с благодарностью вспоминал совет Бышовца.
    — Сейчас футболисты ликуют как сумасшедшие после каждого забитого гола. А какие чувства захлестывали вас после «золотого» гола Савичева?
    — Особого ликования не испытывали. Игра продолжалась, мы понимали, что это еще не победа. Просто почувствовали, что сможем обыграть бразильцев. После этого создали еще несколько голевых моментов. Во второй половине дополнительного времени я прошел по правому флангу, сделал передачу на Лешу Михайличенко, но он плохо обработал мяч. А потом я чуть защитника не обокрал... В общем, мы старались, верили в себя. А радовались, пели, плясали уже на теплоходе «Михаил Шолохов», который при полном штиле раскачивало из стороны в сторону, словно в шторм.
    — Евгений, с кем вы дружили в олимпийской сборной?
    — Отношения со всеми ребятами были хорошие. Но ближе всех я сошелся, наверное, с Юрой Савичевым и Гелой Кеташвили. Мы с Савичевым играли на левом фланге, взаимопонимание было полное. Но была ротация: то Леша Чередник играл, то я. В команде была здоровая конкуренция, которая, как известно, порождает качество. Тренерский штаб выбирал, кого ставить на ту или иную позицию, и никаких обид у игроков не было.
    — У вас были прозвища?
    — Я вообще никогда не любил называть ребят какими-то кличками или по фамилии. Ко всем обращался по имени. Меня называли Женя и Ярик, я не обижался. Но мне не нравилось, когда меня называли Ярым.
    — Вы отыграли все отборочные, квалификационные матчи. Обошлось без травм?
    — Травм не было, но накануне Олимпиады на восстановительном турнире в Сухуми у меня случился приступ аппендицита. Мне вырезали аппендикс, и я думал, что не смогу поправиться. Но, слава Богу, есть характер, сила воли. Я быстро восстановился и был готов к решающим поединкам.
    — Анатолий Бышовец в вас верил?
    — Он вообще никого не бросал из тех, кто прошел с ним путь в сборной. Пример — Вадим Тищенко. Отыграл все отборочные игры, а потом получил серьезную травму. Но Бышовец все равно взял его на Олимпиаду, и он получил золотую медаль. Недавно ему сделали операцию на тазобедренном суставе. Видите, ничего даром не прошло. Мы полностью отдавались футболу, и вот это, наверное, расплата за то, что мы оставляли на поле. У каждого свои болячки, проблемы. Пытаемся не падать духом.
    — Как вы отдыхали между играми, настраивались на поединки?
    — Где бы мы ни жили, у нас были коллективные прогулки каждый вечер перед сном. Бышовец оградил нас от всякого соблазна. Накануне финального матча он был категорически против проживания в олимпийской деревне, где была неблагоприятная атмосфера для подготовки к решающему поединку. Кто-то уже поздравлял друг друга, кто-то — расслаблялся. Чтобы ничто не отвлекало, нас отвезли на теплоход «Михаил Шолохов», мы там базировались.
    — Чем вас кормили?
    — В основном русская кухня — борщи, пельмени, селедочка, картошечка. До этого мы пользовались олимпийской кухней, хотя там было много острого. Единственное, что запретил Бышовец, — кока-колу и пепси.
    — Черную икру ели?
    — Да, на теплоходе была и черная икра.
    — Каким расслабляющим играм отдавали предпочтение во время отдыха?
    — В то время во всех клубах было принято играть в карты. В сборной мы могли часик-полтора посидеть, играя в покер.
    — У вас лично были какие-то внутренние опасения перед матчами с итальянцами и бразильцами?
    — Мы знали, что все сборные очень сильные, что в них собраны лучшие футболисты. И только за счет характера, за счет коллективных, индивидуальных действий мы добились победы в дополнительное время над итальянцами. А когда их обыграли, где-то в подсознании было, что в любом случае серебро у нас уже есть. Но вспоминали слова Бышовца о том, что «блестит только золото», и настраивались исключительно на победу. Опаска была единственная — мы побаивались немножко сборной ФРГ. Но она не вышла в финал.
    — Какие воспоминания о праздновании по случаю победы?
    — Это было что-то незабываемое! После того как нам вручили золотые медали, нас снова отвезли на теплоход, и мы там двое суток отмечали победу. Вместе с артистами, с Винокуром, с группой «Браво». Эстрада, музыка. Поздравляли друг друга, все были очень счастливы. Месяц катались вдали от дома — сам Бог велел, чтобы мы расслабились. И было такое ощущение, что теплоход — это маленький островок Советского Союза. Что мы сделали великое дело, преподнесли родной стране большой-большой подарок
    Мой стакан не велик, но я пью из своего стакана.

  5. #25
    Добро Пожаловать Новичок! Нобелевский Лауреат Аватар для Kuki Anna
    Регистрация
    01.11.2006
    Адрес
    Дармштадт, Германия,
    Сообщений
    55,930
    Записей в дневнике
    9
    Спасибо
    4,289
    Был поблагодарен 28,401 раз
    за 19,359 сообщений

    По умолчанию Что наша жизнь? Игра... Ва­лерий Лобановский

    Рыжий подсолнух




    В октябре 1973-го в финале Кубка СССР киевское «Динамо», возглавляемое Александром Севидовым, проиграло ереванскому «Арарату». Поражение было нелепым и досадным — во многом по причине двух неудачных замен — Олега Блохина и Леонида Буряка, но, как известно, все, что ни делается, к лучшему. Именно с этого момента в истории советского футбола началась эпоха великого тренера и великой команды, уже в 70-е годы XX века показывавшей футбол века XXI-го.

    После отставки Севидова в «Динамо» пригласили 34-летнего Ва­лерия Лобановского, руководившего тогда днепропетровским «Днепром» и в кратчайшие сроки вернувшего команду в высшую лигу. Еще в «Днепре» Валерий Васильевич начал применять эффективные методики подготовки футболистов и формировать научную базу тренировочного процесса. Этот новаторский подход спустя годы даст потрясающие результаты, полностью перевернув существовавшие представления о футболе не только в СССР, но и за его пределами. А в Союзе Лобановский стал легендой еще при жизни.

    В 1974-м он возглавил родной клуб, за который выступал с 1955-го и где запомнился как один из самых своенравных и нестандартно мыслящих игроков. Что такое «сухой лист» в исполнении Лобановского, до сих пор помнят даже люди, далекие от футбола.



    Юлия ПЯТЕЦКАЯ




    За киевское «Динамо» Валерий Лобановский выступал с 1955 года, когда в команду стали набирать коренных киевлян. Действовал на левом фланге нападения, в 1960-м стал лучшим бомбардиром клуба, забив 13 голов

    Ты сидишь на скамейке, что названа «тренерский мостик»,
    Старший тренер «Динамо» и сборной команды страны.
    На питомцев твоих осыпается золотом осень,
    Прибавляя тебе серебро-серебро седины.
    Ты сидишь на скамейке, а рядом бушуют трибуны.
    Ты сидишь на скамейке, а мы вспоминаем, любя,
    Как ты вышел впервые на поле Центрального юный
    И как мы окрестили Подсолнухом рыжим тебя.

    Самый длинный в штрафной, для соперников был ты мишенью.
    Самый длинный и рыжий, всегда ты кому-то мешал.
    За тобой, левым крайним, бродили защитники тенью,
    И порой сбитый с ног на траве ты угрюмо лежал.

    Но, сбивая тебя и ворота свои защищая,
    Защищали они не себя, а вчерашний футбол.
    И, крученой подачей обиды свои возмещая,
    Ты дарил с углового нам чудо по имени гол.

    Сколько было в судьбе твоей, вспомни, и ссадин, и шишек,
    Cколько разных подножек порой прерывали твой бег.
    Но и тренером став, ты остался на голову выше,
    Неудобный для многих, всегда непохожий на всех.

    Юрий РЫБЧИНСКИЙ

    Во главе киевско­го «Динамо» Валерий Васильевич пробыл 17 лет, вырастив несколько поколений футболистов, трижды назначался старшим тре­нером сборной СССР. Под его руководством «Динамо» восемь раз становилось чемпионом СССР и шесть раз — обладателем Кубка СССР, дважды выиграло европейский Кубок кубков, а в 1975-м — Суперкубок.


    Фото УНИАН

    В 1976-м возглавляемая им сборная завоевала бронзовые медали на Олимпийских играх, а на чемпионате Европы в 1988-м, проиграв в финале голландцам, стала вице-чемпионом. Затем случилась перестройка, Валерий Васильевич уехал тренировать сборную Объединенных Арабских Эмиратов, добившись четвертого места на Кубке Азии — лучшего результата за все годы существования команды, потом был тренером сборной Кувейта, в январе 1997-го по приглашению Григория Суркиса воз­вратился в киевское «Динамо».

    Он ушел в мае 2002-го после повторного инсульта, успев вывести клуб из очередного кризиса: команда пять раз становилась чемпионом Украины и трижды — обладателем Кубка Украины, в 1999-м добралась до полуфинала Ли­ги чем­пионов, уступив мюнхенской «Ба­ва­рии».

    Сегодня Валерия Васильевича очень не хватает: футбол и отношение к футболу существенно изменились и продолжают меняться, но не­из­менно пока лишь одно — таких уникальных фигур в украинском футболе больше не было. В свежем рейтинге лучших футболь­ных тренеров за всю историю Лобановский занимает второе место, уступая лишь легендарному наставнику «Манчестер Юнайтед» Алексу Фергюсону, «но время не сдержать и не унять. Придут честолюбивые дублеры, дай Бог им лучше нашего сыграть».

    — Мой с Валерием Васильевичем постоянный творческий и человеческий диалог не прерывался никогда, несмотря на все превратности судьбы. Наша система появилась в том числе благодаря этому диалогу и представляет собой классический пример, как вместе можно сделать то, чего невозможно добиться в одиночку.


    Олег Базилевич и Валерий Лобановский после игры в Западном Берлине, середина 60-х

    Такой диалог зиждется на профессионализме его участников. О профессионализме Лобановского много говорят, но часто забывают, что в основе этого лежит отнюдь не зарабатывание денег при помощи квалификации. Ведь тогда речь идет всего лишь о ремесле. Отличие ремесленника от профессионала состоит в уровне требований, которые человек предъявляет к себе.

    Профессионал, снизив планку требований, сразу становится обычным ремесленником, а Валерий Васильевич эту планку никогда не снижал. Лобановский всегда двигался вперед, пытаясь разобраться в том, что было непонятно, недостаточно усвоено, проверяя то, что вызывало вопросы, и не делая никаких поблажек ни себе, ни коллегам. В этом отношении его профессиональные качества являлись продолжением качеств человеческих.

    Вообще, становление команды — очень длительный процесс, и было бы неправильно сводить его к началу нашей совместной работы с Валерием Васильевичем. Ведь, с одной стороны, «Динамо» существует с 1927 года, в него вложен труд нескольких поколений игроков, тренеров, организаторов... Была создана традиция и определенный уровень ожиданий результатов, которые клуб должен показывать. С другой стороны, нами, еще молодыми тогда тренерами, была проведена большая подготовительная работа. Нам удалось увязать воедино новые подходы к организации игры, ее стратегии и тактики с новым учебно-тренировочным процессом. Система наших методов работы была научно обоснована и опробована мною в ряде других команд начиная с 1970 года.


    С Григорием Суркисом.

    Становление киевского «Динамо» середины 70-х как бы надводная часть айсберга, а сам айсберг — длительная и упорная работа многих людей в течение десятилетий. Поэтому прежде всего следует говорить о системе организации игры и подготовки футболистов. Если же называть фамилии, то можно сказать, что авторство системы принадлежит Олегу Базилевичу, Валерию Лобановскому и Анатолию Зеленцову (кандидат педагогических наук, доцент, почти 40 лет занимавшийся «научным футболом», создатель оригинальной системы точного расчета тренировочного процесса и математического моделирования нагрузок. - Ю. П.). Что же касается сути системы, то она сводится к тому, что тренер, который ею владеет, имеет возможность управлять организацией игры и всеми аспектами подготовки команды в их взаимосвязи.

    Мы постоянно говорим о необходимости возвращения к так называемому «футболу Лобановского», но на деле постоянно колеблемся между «что-то взять» и «отказаться за ненадобностью», при этом не предлагая ничего взамен. Разумеется, мы так ничего не сможем добиться.

    Без четкого понимания того, какие сдвиги в организме спортсмена должны происходить, какие навыки командного взаимодействия решаться, какие моменты организации игры и функционального состояния игроков корректироваться, какой должна быть последовательность этих упражнений, положительных результатов не будет.

    Механическое использование отдельных методов работы, повторение тех или иных упражнений не даст желаемого эффекта. Нельзя что-то взять из нашей системы. Ее можно или использовать, или нет.
    Мой стакан не велик, но я пью из своего стакана.

  6. #26
    Добро Пожаловать Новичок! Нобелевский Лауреат Аватар для Kuki Anna
    Регистрация
    01.11.2006
    Адрес
    Дармштадт, Германия,
    Сообщений
    55,930
    Записей в дневнике
    9
    Спасибо
    4,289
    Был поблагодарен 28,401 раз
    за 19,359 сообщений

    По умолчанию


    «Валерий Васильевич был убежденным приверженцем системы, последовательным специалистом, настоящим интеллигентом. Свой талант от Бога он положил на алтарь каждодневной кропотливой работы»
    Фото «ИТАР-ТАСС»

    По сравнению с тем же 1975 годом у нашего современного футбола есть многое из того, о чем тогда нельзя было даже мечтать. Но мы по-прежнему задаем вопрос: чего же нам не хватает? Ответ здесь может быть один: понимания.
    Например, понимания того, что никакие деньги, трансферы, контракты и фамилии, никакие организационные и пиарные усилия и даже никакие «установки на игру» не будут работать, если не подчинить это все правильно спланированному и организованному учебно-тренировочному процессу.

    Если основной процесс сводится к шатаниям между «что-то взять» или «полностью отказаться», все остальное не будет иметь особого смысла, а полученный спортивный результат и качество игры окажутся непропорционально скромными по сравнению с затраченными усилиями.

    Приходится слышать, что нам «нужно время». Но время, как и деньги, следует тратить с умом. Мы хотим вернуться на прежний уровень достижений? Тогда нужно, чтобы принципы организации игры, методы подготовки футболистов, которые неоднократно доказали свою эффективность, заняли подобающее место в системе приоритетов наших футбольных руководителей. Научно обоснованный учебно-тренировочный процесс должен стать основой работы во всем нашем футболе. По-другому не получится.

    — Говорят, люди живут до тех пор, пока их помнят. Уверен: Валерию Лобановскому в футболе уготована вечная жизнь. Он остался в памяти болельщиков, своих коллег и по­до­печ­ных. Остался в громких успехах возглавляемых им команд — киевского «Динамо» и сбор­ной СССР, в своих воспитанниках и последователях, причем не только в Украине, но и за рубежом, в развитых футбольных странах.


    С Вячеславом Колосковым
    Фото «ИТАР-ТАСС»

    Помните, у Владимира Высоцкого есть строки: «Я, конечно, вернусь, весь в друзьях и в делах...»? Так вот, Лобановский даже не воз­вращается, он будто и не уходил от нас. Главный, на мой взгляд, показатель его величия, значения мэтра для нашего и мирового футбола — тот факт, что его успехи по сей день остаются ориентирами для многих тренеров и команд.

    По части харизмы, мастерства, последовательности, опыта, интуиции и умения все это воплотить в создании конкурентоспособных коллективов, в их стабильных успешных выступлениях с Лобановским могут состязаться лишь считанные специалисты — такие, как Алекс Фергюсон, Марчелло Липпи, Жозе Моуринью.

    После того как Валерий Васильевич уехал работать за ру­беж, ук­ра­ин­ский футбол очень нуж­дался в тренере такого уровня, и впервые мы с братом выступили с идеей вернуть Лобановского в киевское «Динамо» на собрании акционеров клуба в 1994 году.

    Решено бы­ло откомандировать в Кувейт к Лобановскому мно­голетнего администратора «Динамо» Алек­сандра Чубарова. Тот привез нам просьбу Валерия Васильевича — дать ему время на размышления. С первого раза ответил отказом. Очевидно, как и во всем, мэтр просчитал ситуацию на несколько ходов вперед — ждал, пока украинский футбол в целом и само «Динамо» дозреют до того, чтобы перед клубом можно было ставить максимальные задачи.


    Тренерская скамья «Динамо»: Валерий Лобановский, Владимир Веремеев и Анатолий Пузач, середина 80-х

    На Ближнем Востоке Лобановский внимательно следил за ситуацией на родине — перечитывал кипу газет и журналов, смотрел русскоязычные программы, просил друзей и знакомых привозить ему кассеты с записями основных событий, причем не только футбольных, но и политических. Среди этого видео матчи «Динамо» присутствовали в обязательном порядке. Мы созванивались с Валерием Васильевичем.

    Наконец, через Григория Спектора, в свое время работавшего администратором у Лобановского, тот сообщил о своей готовности к переговорам. Случилось это в конце сентября 1996-го, после вылета «Динамо» из Кубка УЕФА. В течение нескольких часов общения на нашей с братом первой встрече, состоявшейся в киевской квартире Лобановского, мы обсудили все главные аспекты. И после того как были улажены юридические нюансы его контракта в Кувейте, в декабре того же года Валерий Васильевич вер­нулся на тренерский мостик родного «Ди­намо».

    Руководство клуба сделало тогда все, чтобы инфраструктура соответствовала его амбициям и задачам. Появление Лобановского стало завершающим шагом в построении команды, которая меньше чем через год уже обыгрывала в одну «калитку» грозную «Барселону», а через два с половиной сезона выступала в полуфинале Лиги чемпионов.
    К сожалению, Валерий Васильевич очень рано ушел, и я думаю, специалист такого масштаба, как Лобановский, обеспечил бы своим идеям и методике эффективность в любых условиях.


    Руководители сборной СССР: Никита Симонян, Валерий Лобановский и Юрий Морозов, 1990 год
    Фото «РИА Новости»

    Он ведь с успехом работал как при советской командно-административной системе, так и в условиях рыночного футбола. Да и командировка на Ближний Восток обогатила его полезным опытом — увы, изрядно подорвав при этом здоровье...Да, он был не в восторге от того, что приходилось переориентироваться на работу с многонациональным, мультиязычным коллективом. В последнем звездном «Динамо» конца 90-х легионеры были только из ближнего зарубежья, они все говорили по-русски, прекрасно понимая, чего именно хочет от них тренер. С игроками из Румынии, Венгрии, Болгарии, бывшей Югославии, Африки Лобановскому приходилось общаться через переводчика. А это сбой в системе, создававшейся годами, и на преодоление этой трудности нужно было время. Едва ли не на каждой пресс-конференции 2001 года Валерий Васильевич акцентировал на этом внимание, призывая к терпению.

    Он так и не успел дойти на том этапе даже до промежуточного финиша. Много сил отняла сборная, для игр которой теперь уже не получалось просто переодеть в другую форму киевских динамовцев, усилив их двумя-тремя исполнителями из других клубов. Тем не менее национальная команда добралась до плей-офф чемпионата мира-2002, уступив там только будущему вице-чемпиону планеты, сборной Германии.

    Вводя в состав легионеров, Лобановский подчеркивал, что это временная, вынужденная мера. Он мечтал о талантливом пополнении из динамовского резерва — из той же академической группы Павла Яковенко. Возможно, попади в его руки Милевский и Алиев, они сполна реализовали бы свой огромный потенциал...


    Тренерский штаб киевского «Динамо»: Михаил Коман, Михаил Фоменко, Валерий Лобановский и Анатолий Пузач, 1980 г

    Валерий Васильевич был убежденным приверженцем системы, последовательным специалистом, настоящим интеллигентом. Свой талант от Бога он положил на алтарь каждодневной кропотливой работы, что позволяло ему ни на секунду не останавливаться в профессиональном росте. Максималист, он умел заряжать этой энергией окружающих, вдохновлять их на поиск таких физических и моральных резервов, о которых трудно было даже подозревать.

    Интересы дела для него всегда стояли во главе угла, выше личных симпатий и привязанностей. Являясь примером самоотдачи в работе, соответствующим образом спрашивал и с подопечных. Но я бы не стал искать в биографии Лобановского какой-то отдельный показательный случай или хрестоматийный эпизод проявления человечности. Он был человеком всегда и во всем. Именно поэтому столько людей во всех уголках футбольного мира помнят и чтят его имя.
    Мне довольно часто задают вопрос: «Можно ли ожидать сегодня появления в отечественном футболе тренера такого уровня?», и я отвечаю на него словами самого мэтра: «Время расставляет акценты. Только дистанция длиной в жизнь определяет, кто есть кто на самом деле».

    Валерий Васильевич ушел и унес с собой секрет своего успеха. Пресловутые его «конспекты», как оказалось, не философский камень, а только канва, указатель направления. Традиции традициями, наследственность наследственностью, но к успеху можно прийти только своим путем. Бороться и искать, найти и не сдаваться...


    С Леонидом Буряком: «Киевское «Динамо» Лобановского — это эпоха в истории советского футбола»
    Фото «РИА Новости»

    — Существует мнение, что как тренер Валерий Васильевич обгонял свое время, но, на мой взгляд, Лобановский был как раз на своем месте и в свое время — просто являлся подлинным новатором и реформатором. Другое дело, что многие тренеры старой формации все эти его новации и научный подход не воспринимали, предпочитая работать по старинке.
    Надо заметить, что до и во время Лобановского тоже были выдающиеся тренеры: Гавриил Качалин, Константин Бесков, Виктор Маслов... Но все они использовали те стандарты, которые создавались в их бытность игроками. То есть их тренерская работа основывалась на их личном практическом опыте. Валерий Васильевич же стал первым, кто применил научный подход к организации учебно-тренировочного процесса, первым, кто препарировал футбол, игровую и тренировочную деятельность с точки зрения требований самой игры.

    Его главная идея заключалась в том, что тренировочный процесс по своей структуре, по нагрузкам, по направленности должен соответствовать требованиям, которые предъявляет игра. Это в корне изменило существовавшие тогда методы подготовки футболистов и избавило игроков от ненужных упражнений, беготни, не дававшей никакого эффекта...

    В те годы, условно говоря, существовало две школы: школа Бескова и школа Лобановского, которые кардинально отличались, и периодически побеждала то одна, то другая. Бесков отдавал предпочтение технике владения мячом (так называемая игра в квадраты и так далее), но пренебрегал функциональной подготовкой, Лобановский же готовил футболистов по системе, в которой присутствовал точный математический расчет: где, кто и когда должен находиться в конкретной игровой ситуации.


    Яков Погребняк: «В Советском Союзе только у киевского «Динамо» в основе тренировочного процесса лежал комплекс научных разработок, что и привело команду к выдающимся результатам»

    Несмотря на возникшее противостояние между школой Бескова и школой Лобановского, каждый из тренеров внес что-то свое, и обе эти школы футбол обогащали.Одна из наиболее запомнившихся характерных особенностей Валерия Васильевича — требовательность — как в человеческом плане, так и в профессиональном. Он был очень взыскателен и к себе, и к окружающим, тут роли не играло: друг — не друг.

    Ну и еще всегда бросался в глаза его дух отрицания. Мгновенной реакцией Лобановского на многое было: «Нет!», и это отрицание можно считать его индивидуальной фишкой.

    Первое, что он всегда говорил, выслушивая от своих коллег даже какие-то весьма дельные предложения: «Нет, это нам не подходит! Нет, вы не готовы к такой дискуссии!». Но спустя некоторое время начинал использовать в своей тренировочной работе то, что совсем недавно отвергал. И этот его дух противоречия проявлялся не только в работе.

    Например, Лобановский долгое время пил только водку, считал, что лучшего напитка не существует, и никакие другие не признавал. А потом его начало беспокоить сердце, он поехал на лечение в Австрию, и врач сказал ему: «Водка — это вредно. Лучше пейте коньяк». Валерий Васильевич перешел на коньяк и вернулся из Австрии совсем другим человеком. Если раньше он презирал всех, кто пил что-то, кроме водки, то теперь начал презирать всех, кто пил что-то, кроме коньяка.

    Мы с ним много общались, я наблюдал его в разных жизненных ситуациях... Он был человеком своеобразным, глубоким и очень интересным собеседником, а главная заслуга Лобановского-тренера заключается в том, что он модернизировал футбол, создал свою школу, свое направление. Это, безусловно, выдающийся мастер своего де­ла, таким он был и останется навсегда — и для тех, кто его знал лично, и для всех поклонников футбола.

    — С Валерием Васильевичем у нас были очень теплые и доверительные отношения, и я благодарен тому времени и судьбе за то, что мне довелось с ним сотрудничать.


    Динамовцы качают Валерия Васильевича после победы в финале Кубка Украины, 2000 год
    Фото УНИАН

    Я бы назвал его великим тренером, которого прежде всего отличала высокая образованность. Он был образцом корректности, мог общаться с человеком любого уровня, очень требовательный, но не диктатор, как иногда приходится слышать. Диктатором Лобановский не был, а просто умел всех подчинить своей воле и стихии. При этом я ни разу не видел, чтобы он кого-то унизил или оскорбил.Я до сих пор очень часто вспоминаю Валерия Васильевича и часто его цитирую, особенно когда речь идет о подготовке игроков, о тренировочном процессе в целом — мы же с ним вместе проработали восемь лет.

    У нас с ним было полное взаимопонимание, я никогда не вмешивался в тренировочный процесс и не считал для себя возможным давать Лобановскому какие-то советы, но обсуждали мы все вместе. Он же всегда приглашал и меня, и Юрия Андреевича Морозова, и Сергея Михайловича Мосягина, внимательно выслушивая точку зрения каждого. Точно так же проходили и собеседования с игроками. Естественно, решения он принимал сам, но интересовался мнением всех. Например, всегда меня спрашивал: «Никита Павлович, ваш вариант состава?».

    Вообще, советский период развития футбола еще и очень интересен своим разнообразием школ. Была украинская школа, флагманом которой являлось киевское «Динамо», и московская школа, ярким представителем которой был московский «Спартак», существовали закавказская школа футбола, прибалтийская... Разные школы, плеяды выдающихся тренеров и игроков — все это развивало футбол и делало очень насыщенным и увлекательным чемпионат СССР. А вот сейчас наставников такого уровня, как тот же Константин Иванович Бесков или Валерий Васильевич Лобановский, я не вижу, да и сам футбол сильно изменился.


    С Игорем Белановым.
    Фото «РИА Новости»

    Помню, как мы играли с итальянцами в чемпионате Европы 1988 года в Штутгарте, где обыграли их 2:0, после чего к нам в раз­девалку зашел бывший старший тренер сборной Италии Энцо Беарзот и сказал, обращаясь к Лобановскому: «Вы сегодня показали игру XXI века».

    Система Лобановского ведь не только была известна в Союзе, но изучалась в мире и использовалась многими зарубежными клубами. Так что я счастлив, что мне удалось дружить и работать с этим великим человеком, что этот период развития футбола проходил у меня на глазах, и пока жив, всегда буду Валерия Васильевича вспоминать.

    — Судьба так распорядилась, что я 16 лет занимался киевским «Динамо». До этого приходилось курировать машиностроение, транспорт, товары народного потребления, а потом добавился спорт, и киевское «Динамо» Щербицкий оставил за мной. Одно время я даже отпрашивался, но Валерий Васильевич сказал: дескать, футболисты просят, чтобы я вернулся.

    Дел и забот там, конечно, хватало, но и радости это приносило немало. Тогда ведь у нас все было государственным, и киевское «Динамо» относилось к Министерству внутренних дел, но футболу уделяли много внимания не только сотрудники МВД, но и другие работники ЦК.

    Дело в том, что первые лица союзных республик, как правило, все были болельщиками. Владимир Щербицкий болел за «Динамо» (Киев), Леонид Брежнев — за ЦСКА, Виктор Гришин — за московский «Спартак», Петр Машеров — за минское «Динамо», Эдуард Шеварднадзе очень поддерживал свое «Динамо» и так далее.


    Ноябрь 1985 года, Дмитрий Гордон берет интервью у Олега Блохина.
    Фото Александра КУШКОВА

    В 1973 году киевское «Динамо» встречалось с «Араратом» в финальном матче на Кубок СССР. Было удач­ное начало, но бли­же к концу произвели неправильную за­мену Буряка и Блохина, в итоге «Динамо» проиграло, в связи с чем тренера Александра Севидова решили сменить. В один из вечеров мне позвонил домой первый секретарь ЦК Владимир Щербицкий и сказал: «Яков Петрович, делайте что хотите, но чтобы я такого позора больше не видел!».

    Мы начали присматриваться к нашим молодым тренерам (тогда не принято было приглашать наставников из-за рубежа) и в итоге решили остановиться на Лобановском, который тренировал днепропетровский «Днепр». Основных причин для такого решения было две. Во-первых, Валерий в свое время играл в киевском «Динамо» и был хорошим футболистом (я помню, как он мастерски забивал угловые левой ногой), а во-вторых, как тренер «Днепра» он показал неплохие результаты. При нем команда стала занимать высокие позиции в чемпионате СССР, а тогда чемпионат СССР был серьезнее, чем нынешнее первенство Ук­ра­ины.

    Переговорить с Ва­лерием поручили мне, но при этом присутствовали также товарищи из МВД, зампред Совмина Владимир Семичастный... До этого я Лобановского видел только на поле и по телевизору, лично с ним знаком не был. Помню, вошел рыжий высокий худощавый молодой человек, я сказал ему: есть мнение руководства республики доверить вам киевское «Динамо». Валерий пришел в замешательство, было видно, что он не ожидал такого... Поблагодарил за оказанную честь, но соглашаться не спешил. Говорит: «Одно дело — заниматься «Днепром», а другое — «Динамо»...

    Мы сидели с ним часа два, и он все время сокрушался: «Куда же я иду? «Динамо» — это ж лицо Украины, а значит, за любой проигрыш тут же последует критика сверху». В итоге, конечно, согласился, но выдвинул ряд просьб. Первая касалась Олега Базилевича — Валерий настаивал, чтобы Олег, тренировавший тогда «Шахтер», пере­шел вместе с ним и в «Динамо». Так и произошло, и хочу отметить, что заслуга Базилевича в дальнейших успехах киевского «Динамо», безусловно, велика.
    Мой стакан не велик, но я пью из своего стакана.

  7. #27
    Добро Пожаловать Новичок! Нобелевский Лауреат Аватар для Kuki Anna
    Регистрация
    01.11.2006
    Адрес
    Дармштадт, Германия,
    Сообщений
    55,930
    Записей в дневнике
    9
    Спасибо
    4,289
    Был поблагодарен 28,401 раз
    за 19,359 сообщений

    По умолчанию

    Валерий Васильевич и Олег Петрович первыми разработали научный подход к тренировкам. В Советском Союзе только у киевского «Динамо» в основе тренировочного процесса лежал комплекс научных разработок, и именно это отличало стиль игры «Динамо» от других команд и привело к выдающимся результатам. Была создана большая информационная база, а основное внимание уделялось профессиональному росту футболистов.

    Сказать, что Лобановский — гениальный тренер, лично я не могу, но он очень много ра­ботал над собой. Человеком Валерий Васильевич был сдержанным, деловым, много занимался самообразованием. И благодаря этой личной самоотдаче, настойчивости, а также природному уму и тренерскому таланту достиг больших успехов.

    Я бывал на динамовской базе перед всеми ответственными играми не только в чемпионате СССР, но и в европейских кубках, в процесс, естест­венно, не вмешивался, но Лобановский всегда рассказывал мне, кто будет играть, кто в какой физической форме и так далее. В мои обязанности среди прочего входило обеспечение футболистов, плюс они часто к нам обращались с разными просьбами, которые мы по возможнос­ти старались удов­лет­ворить. Игроки со своей стороны тоже старались.

    Футболисты тогда не имели таких денег, хотя и неплохо за­рабатывали, но при этом отдавали себе отчет, что ведущий футбольный клуб — это еще и лицо страны, республики. Сейчас это все уже ушло, что вполне объяснимо, когда столько иностранцев в клубах... А тогда перед матчем со «Спартаком» футболистам всегда напоминали: «Вы защищаете престиж Украины». Времена из­ме­нились, не знаю, смог бы Лобановский в нынешних условиях так работать, как тогда, и показывать такие результаты, но вспомнить период работы с Валерием Васильевичем сегодня приятно.

    — Я счастлив, что мне выпала возможность работать с этим человеком, и до сих пор благодарен ему за поддержку, за весь тот жизненный опыт, за успехи, которых я достиг, работая именно под руководством Валерия Васильевича.
    Конечно, киевское «Динамо» Лобановского — это его эпоха в истории советского футбола. Он вырастил несколько поколений игроков, прошел очень непрос­той и долгий путь, за которым стоял ог­ромный труд — и его, тренера, и нас, футболистов. Ну, кто хотел, тот, конечно, работал, я лично меньше 60 матчей в сезон не играл, из-за чего возникали серьезные проблемы со здоровьем, но цели и задачи ставились высокие, нагрузки были огромные, и все это вдохновляло на игру.

    Характер у Валерия Васильевича был непростым, как, в общем-то, у любого человека, который что-то из себя представляет. Собственно, характер движет человеком, и Лобановского как тренера, а ранее и как игрока создал именно характер. Эпоха Лобановского — это его характер. Возможно, будь его характер другим, и эпоха была бы другой, и киевское «Динамо», и мы не имели бы тех побед и результатов. Под влиянием его характера и каждый из нас формировался как отдельная личность.

    Нас тогда ведь не только деньги вдохновляли на победы — мы любимым делом занимались. Валерий Васильевич пытался самоутвердиться как тренер, а для этого нужно было побеждать. Мастерство — это ежедневный труд, расслабляться нельзя, сегодня ты выиграл, завтра проиграл, необходимо ежедневно доказывать свою состоятельность.

    Любые тренерские инициативы или идеи могут работать, только если они реализованы на практике. Лобановский свои идеи доказывал и подтверждал делом, и сегодня это нельзя ставить под сомнение.

    Его, конечно, критиковали, много скепсиса было вокруг, советчиков, давление осуществлялось с разных сторон, в том числе из Москвы... Был «Спартак», были разные школы — московская, питерская, тбилисская, ереванская, бакинская, и Лобановский на этом фоне пытался доказать, что самой прогрессивной является именно его школа и что за тем тренировочным процессом, который он создал, будущее футбола.

    Думаю, он это и доказал, и всегда вспоминаю, как после матча сборной Англии и символической сборной СССР всех времен (Лобановского тогда уже не было) ко мне подошел Константин Иванович Бесков, пожал руку и сказал: «Знаешь, все-таки Васильич был более модерным тренером, смотрел на шаг вперед, больше видел и свое время чуть-чуть опередил».

    Вообще, вокруг таких людей, как Лобановский, всегда существуют противоречивые мнения и оценки, сейчас иногда приходится слышать и читать такое, что у меня создается впечатление, будто это все происходило не при мне и я тогда не играл...

    Валерий Васильевич, к сожалению, рано ушел, многое бы мог еще сделать... С другой стороны, футбол тогда уже начал меняться, и подход к футболу, и отношение, появились легионеры... Лобановскому это все было тяжело принять. Уже когда я с ним входил в тренерский состав сборной Ук­ра­и­ны, он мне как-то сказал: «Наверное, надо заканчивать. Я себя в этом времени не вижу. Они меня не понимают, я — их».

    В СССР, нужно отдать должное, были созданы идеальные условия для развития футбола, который являлся делом государст­венной важности, и все это тоже играло роль. А сегодня тренер — это, безусловно, важная фигура, но не главенствующая, деньги уже значат гораздо больше, и это одна из основных проблем.

    Да, очень сильные режиссеры в театрах Москвы, но на режиссеров редко ходят — ходят на исполнителей. Так и в современном мировом футболе, где на примере отдельных клубов, скупающих лучших игроков, видно, что не тренеры сегодня все решают, а исполнители. Поэтому и платят безумные деньги — 100 миллионов за исполнителей, которые этих денег, на мой взгляд, не стоят.

    Но как бы ни изменился футбол и какие бы новые тренеры и футболисты ни появились, эпоха Лобановского, те успехи и те победы навсегда останутся и в моей памяти, и в памяти болельщиков, и в истории.

    — Для меня Лобановский — великий тренер, я всегда так считал и говорю об этом постоянно. Он вырастил несколько поколений игроков, и лично я многим ему обязан. Валерий Васильевич был человеком слова, очень порядочным, интеллигентным, требовательным и ответственным. Не помню случая, чтобы Лобановский о чем-то сказал, что-то пообещал, но не выполнил.

    Он всегда держал свое слово, но и спра­шивал по полной программе. Был очень предан делу и своей самоотдачей заряжал всех — в этом тоже заключался его тренерский талант. Если Лобановский что-то говорил, это тут же выполнялось, каким бы тяжелым ни казалось.

    Футбол сейчас очень изменился, мы иначе воспитывались, и не только за материальные блага играли, хотя это, конечно, важно. Кстати, мы неплохо получали по тем временам, при этом отношение к делу было другим — значение имело не только мастерство, но и ответственность, и патриотизм футболиста, который защищает честь страны.
    Мы полностью отдавались игре — каким бы ни был соперник, шли вперед и не боялись, и душу тоже вкладывали. Поэтому и слезы выступали — и от побед, и от поражений, и я считаю, что так долж­но быть.

    А сейчас смотришь иногда на молодых и понимаешь, что ему по барабану то, из-за чего мы когда-то переживали и ради чего выходили на поле. И какой патриотизм может быть, если в клубах сегодня все больше и больше иностранцев?

    Поэтому чем больше времени проходит после смерти Валерия Васильевича, тем очевиднее становится, насколько масштабной была эта фигура. У него поначалу возникало много проблем — когда он только принял киевское «Ди­намо» и потом, когда возглавил сборную СССР... Но Лобановский верил не только в себя, но и в нас, а мы всегда это его доверие ощущали и старались оправдать — как-то стыдно было не оправдать доверие тренера.

    Доверие — это вообще очень важно. Хочется летать, когда в тебя верят! А Лобановский верил. Поэтому для меня он всегда был и останется великим тренером и человеком с большой буквы.

    — Мои первые статьи были о футболе — в 1984 году, в свои 16 лет, я опубликовал уже интервью с Леонидом Буряком в ворошиловградской газете «Молодогвардієць». В 1985-м, когда киевское «Динамо» начало свой очередной взлет, я сделал для газеты «Вечерний Киев» интервью с Игорем Белановым, который только что пришел из «Черноморца», — и это уже было серьезно. После чего начал выпускать одно за другим интервью с киевскими динамовцами.

    И вот 1985 год, ноябрь, киевское «Динамо» досрочно стало чемпионом СССР по футболу, команде предстоял только матч в Ленинграде с «Зенитом», который уже ничего не решал, и я подумал, что было бы здорово взять комментарии у игроков. Обратился к своему другу Саше Кушкову, который был фотографом киевского «Динамо» и близко дружил со многими футболистами, и спросил, как это можно сделать. Саша сказал, что все сейчас уезжают на базу готовиться к матчу с «Зенитом», основная задача решена, так что проблем возникнуть не должно.

    Я пришел утром на стадион «Динамо», Саша рядом, игроки собираются идти в автобус. «Саша, — говорю, — может, я прямо в автобусе по пути на базу с ними поговорю?». Кушков подходит к Лобановскому, тот идет не останавливаясь... Он вообще никогда не останавливался, чтобы с кем-то поговорить, шел впереди, за ним семенили остальные — и тренеры, и помощники, и журналисты — это была его фирменная манера.

    Саша обращается на ходу: «Валерий Васильевич, тут Дима Гордон, который пишет в «Вечерний Киев» о футболе, он хотел бы взять комментарий у футболистов. Лобановский: «Хорошо». Саша: «А как это сделать? Можно Дима в автобус зайдет и поговорит с игроками?». Лобановский: «Можно». Саша мне: «Быстро!».

    И вот представьте: мне 17 лет, киевское «Ди­намо» — это религия, футболисты — небожители... Великое киевское «Динамо», великие футболисты, я захожу в ди­намовский автобус — это первая не­воз­можная история. И я еду на базу киевского «Динамо» — это вторая невозможная история.

    В дороге я их что-то робко спрашиваю, они мне охотно отвечают, мы приезжаем на базу, и я понимаю, что у меня есть главная задача — интервью с Блохиным. До этого я пытался с Блохиным поговорить, но он никому не давал интервью принципиально, поскольку очень был обижен после чемпионата мира 1982 года в Испании, когда его сделали главным виновником неудачного выступления сборной СССР. Я подходил к нему дважды, он отвечал: «Все вопросы к Лобановскому», а когда подошел в третий раз с большой бандурой — кас­сетным магнитофоном «Весна», Блохин ответил: «Обратись к врачу, который уши лечит, — я тебе уже все сказал».

    И тут мне приходит в голову мысль. Я уже на базе «Динамо», Блохин сказал, что все вопросы к Лобановскому, и я опять обращаюсь к Саше: «Спроси у Лобановского, можно ли мне взять интервью у Блохина». Мы поднимаемся на второй этаж базы, Валерий Васильевич у себя в комнате, в бильярд играют Пузач, Колотов, Веремеев и Чубаров...

    Открывается дверь, выходит Лобановский, все бросают кии и семенят за ним, а Саша, опережая их, говорит: «Валерий Васильевич, Дима уже опросил всех игроков, теперь хочет взять интервью у Блохина, а Блохин интервью не дает, дескать, все вопросы к Лобановскому, так можно Дима возьмет интервью и у него?». Лобановский на ходу: «Можно». Я: «Саша, спроси: а как? как?». Саша: «Валерий Васильевич, а как?». Лобановский: «Я ему сам скажу». И все убегают в лес на тренировку.

    Я думаю: ну, ерунда какая-то — Лобановский скажет Блохину дать интервью Гордону... Но продолжаю стоять. Холодно. Колотов, Веремеев, Пузач и Чубаров играют в дыр-дыр, команда час бегает по лесу в Конче-Заспе, потом все возвращаются с тренировки, и вдруг Блохин подбегает ко мне: «Ну, пойдем поговорим». Это третья невозможная история.

    Мы садимся с ним на первом этаже базы на диванчик, я задаю Блохину все вопросы, которые хотел задать, он на все отвечает, после чего я интересуюсь у Кушкова: «А как мы отсюда уедем?». Саша говорит: «А вон Веремеев с Заваровым собира­ют­ся в Киев, сейчас я к ним попрошусь». Мы садимся с Сашей Заваровым в «де­вят­ку» к Веремееву и возвращаемся в Киев. Это четвертая невозможная история.

    После этого я публикую в «Вечернем Киеве» интервью с Блохиным почти на полосу формата А2, все просто охреневают, и я понимаю, что уже у всех интервью взял, только Лобановский остался. Раздобываю его телефон, звоню домой. Он снимает трубку, я говорю: «Это Дима Гордон». Он: «Да, да, я знаю...». — «Валерий Васильевич, можно с вами встретиться, поговорить?». Он: «Да, пожалуйста, приходите».

    У него на стадионе «Динамо» внизу был не кабинет, а каптерка — иначе не назову. И вот сидит великий Лобановский в каптерке, я — напротив него и задаю вопросы. Все, как мне кажется, умные: «У вас высшее инженерное образование — помогает ли оно в тренерской профессии?» и так далее. Задаю первый вопрос, он: «Следующий». Я задаю, он: «Следующий», и так мы раз пять-шесть по всем вопросам прошлись...

    У Лобановского была неповторимая манера: выдыхать воздух во время разговора — фух! Он: «Ну, я думал, фух... Вы будете о подготовке к сезону, фух... А у вас такие вопросы, фух, которые требуют осмысления, фух... Это так сразу, фух, не решается... Это все надо обдумать, фух... Это в следующий раз тогда».

    Вообще, я понял его уже потом. «Этот человек, — сказал один мой друг, — с высоко поднятой головой прошел по жизни». Он создал себе, будучи очень умным и тончайшим психологом, ореол величия, искусно его поддерживал и всячески использовал свое умение влиять на людей, в том числе магнетически — благодаря этому умению весь ма­­ховик и вертелся.

    Прошли годы. Лобановский вернулся в киевское «Динамо», и вернулся другим. Раньше он был неприступным, а тут я пря­мо удивился. Подошел к нему после первой его пресс-конференции, он: «Дима, здравствуй! «Бульвар» читаю, мне все номера в Эмираты привозили...». Я: «Валерий Васильевич, так, может, интервью?». Он: «Обязательно. Обязательно».

    И вот выходит в «Бульваре» революционное на тот момент интервью с Йожефом Сабо, который камня на камне от существующей системы футбола не оставил, раскритиковал ее в пух и прах, все вещи своими именами назвал. Я подошел к Лобановскому уже после этого: «Валерий Васильевич, как насчет интервью?». Он: «Да ты понимаешь, после Сабо я теперь не могу. Он — главный тренер сборной, а я — клуба, он должен мне разрешить».

    Я принял эту игру и обратился к нему через некоторое время: «Валерий Васильевич, Сабо уже разрешил». Он: «Ну, хорошо. Вот еще чуть-чуть, и сделаем».

    Потом выходит интервью с Блохиным, в котором он очень резко высказался: дескать, вторым тренером у Лобановского не буду, только первым. Я опять к Лобановскому: «Валерий Васильевич, как же интервью?». Он: «Ну, после Блохина я даже не знаю, что и сказать...». — «Да скажете что-то свое». — «Ну, хорошо, в конце сезона». Под­хожу в конце сезона: «Валерий Васильевич, что у нас с интервью? Вы сказали: в конце сезона». Он: «Так новый сезон начинается...». Я: «Ладно, спасибо, понял» — на этом мы расстались.

    В «Бульваре» между тем один за другим выходили интервью с известными фут­болистами и тренерами, наша газета всегда была независимой, никогда не оглядывалась на авторитеты, а писала о том, что думают одни выдающиеся люди о других, об эпохе и о времени. В общем, появлялись иногда материалы, в которых Лобановский представал в нелицеприятном свете. Маслаченко сказал: «Вы себе придумали идола и на него молитесь», Бесков очень резко высказывался...

    И вот 1998 год, матч плей-офф чемпионата мира в Словении, в Любляне, главный тренер сборной — Сабо, но Лобановский полетел, поскольку уже должен был принимать сборную. Аэропорт в Любляне маленький, только интервью с Бесковым вышло, мне очень не хочется с Лобановским встречаться, я иду со своим товарищем в какой-то закуток и вдруг вижу: сидит Лобановский с Олегом Базилевичем и Борисом Воскре­сен­ским.

    Я прошу товарища: «Прикрой меня», мы вроде бы прошли, и вдруг слышу: «Дима!». Я: «Ой, здравствуйте, Валерий Васильевич!». Подхожу. Он: «Читаю «Бульвар». Бесков говорит, что «Динамо» играло в футбол прошлого, а «Спартак» — в футбол будущего, «Динамо» всегда было хуже «Спартака», и вообще непонятно, чем мы в Киеве занимались...». Я: «Валерий Васильевич, так это же для умных людей написано — там между строк читать надо», и тут он выдает: «А сколько тех умных людей? Вы, я, Григорий Михайлович да вон еще (показывает) Йожеф Йожефович».

    И после этого в течение получаса вдруг начинает рассказывать мне все, что думает о современном футболе, в каком направлении он развивается, как, по его мнению, должна строиться игра, и я понимаю, что ему хочется выговориться. Уже объявляют посадку, надо идти, а он все говорит и говорит. Я: «Валерий Васильевич, уже пора», мы идем, и он продолжает говорить на ходу.

    Потом кто-то еще в нашей газете его кри­­тиковал, он даже звонил, насколько я знаю, Гри­горию Михайловичу Суркису в семь утра: «Если сегодня сборная проиграет, виноват в этом Гордон». А потом администратор киевского «Динамо» Александр Чубаров сказал мне: «Ну зачем ты его трогаешь? Он недавно в больнице лежал в Австрии, уже забывался, звал: «Мамочка, мама!»... Ты хочешь, чтобы он из-за тебя умер?». Я пообещал: «Все. На этом мы ставим точку. Больше никто плохо о Лобановском на страницах «Бульвара» высказываться не будет».

    ...После смерти Валерий Васильевич мне приснился расстроенный: дескать, зачем ты так обо мне? — и мне стало очень стыдно.
    Мой стакан не велик, но я пью из своего стакана.

  8. #28
    Добро Пожаловать Новичок! Нобелевский Лауреат Аватар для Kuki Anna
    Регистрация
    01.11.2006
    Адрес
    Дармштадт, Германия,
    Сообщений
    55,930
    Записей в дневнике
    9
    Спасибо
    4,289
    Был поблагодарен 28,401 раз
    за 19,359 сообщений

    По умолчанию Что наша жизнь? Игра... Виктор ГРАЧЕВ



    40 лет назад прославленный украинский футболист впервые вышел на поле в составе «Шахтера»
    Говоря об успехах донецкого «Шахтера» последних лет — в чемпионате Украины и в европейских турнирах, — не будем забывать о тех поколениях футболистов и тренеров, которые на протяжении долгого времени создавали эту команду, добиваясь весомых побед. И, отдавая должное нынешнему главному тренеру Мирче Луческу, а также легионерам, привнесшим в стиль «Шахтера» новые яркие черты, отметим, что горняцкий дух из этой команды не выветрился, чему доказательством — игра Андрея Пятова, Ярослава Ракицкого, Александра Кучера, Вячеслава Шевчука, Тараса Степаненко...

    Одним из тех, кто радовал в прошлом своей игрой, был прославленный донецкий форвард конца 70-х — начала 80-х Виктор Грачев, вошедший в символическую сборную «Шахтера» за 60-летний период его истории. Это про него тренер харьковчан Евгений Лемешко после финала Кубка СССР в 83-м между «Шахтером» и «Металлистом» (1:0) сказал, что выиграть у команды, в которой играет Грачев, невозможно.


    Михаил НАЗАРЕНКО

    Ошеломляли скорость и самоотдача этого юркого, настырного форварда, его блестящий дриблинг и непредсказуемость действий — он мог мгновенно менять направление движения. Неслучайно на донецкого паренька мгновенно обратили внимание Валерий Лобановский и Константин Бесков. Виктор играл за «Спартак» (Орел), «Колхозчи» (Ашхабад), «Торпедо» (Москва), «Спартак» (Москва), ДВШЦ (Дебрецен, Венгрия), БВШЦ (Будапешт, Венгрия). Грачев — первый донецкий легионер, дважды признавался лучшим легионером Венгрии, но истинное признание получил в родном клубе, в который неизменно возвращался и которому предан всей душой.
    Заслуженный тренер Украины, подготовил таких мастеров, как Андрей Воробей и Алексей Белик, тренировал «Шахтер-2», «Таврию» (Симферополь), любительскую сборную Украины, «Конти» (Константиновка). Ныне Виктор Александрович — эксперт на телеканале «Футбол». Человек очень педантичный и пунктуальный, поэтому футболисты прозвали его Немец.

    — Виктор Александрович, судьба каждого футболиста по-своему уникальна. Вот вы начали в «Шахтере», оттуда вас почему-то занес­ло в туркменские земли, потом снова вернулись в донецкий клуб. Какая сила вами управляла, гоняла туда-сюда?
    (Смеется). Ну, так складывалось, не все же от человека зависит. Когда меня убрали из «Шахтера», пришлось как-то про­бивать себе дорогу.


    В атаке игрок сборной СССР Виктор Грачев, 1984 год
    Фото «РИА Новости»

    — Именно убрали?
    — Да, из дубля. Тренером был Николай Максимович Головко (царствие ему небесное!), который про меня сказал: «Сильно наглый! Не слушает ни тренера, никого». По его инициативе меня отчислили с формулировкой: дескать, максимум, на что способен, — играть во втором эшелоне.
    — Были уязвлены?
    — Естественно. Надо было доказывать, что на мне рано поставили крест. У меня отец — почетный шахтер Советского Союза, 30 лет в забое отработал, имеет награды разные. Сильный человек, ему сейчас 82 года, воспитал меня так, чтобы я никогда не сдавался, преодолевал трудности, какими бы они ни были. И я поставил перед собой задачу — играть в высшей лиге, добраться до сборной Советского Союза.
    — И начались для вас испытания...
    — Особых испытаний не было. Поехал на просмотр в «Спартак» (Орел) к одному тренеру, а буквально за день до моего приезда команду принял другой — Борис Ге­ор­гиевич Татушин, олимпийский чемпион 1956 года в Мельбурне. Он меня оставил, воодушевил: «Сезон отыграешь, буду рекомендовать тебя в московский «Спартак». А тут армия подошла, меня призвали, служил в погранвойсках...


    С Олегом Блохиным, Игорем Белановым и Андреем Балем. «Я же не думал, что Лобановский создаст шикарную команду так быстро — практически за полгода»

    Татушин же про меня не забыл (со «Спар­таком», видно, пока не складывалось), позвонил куда надо, и два с половиной года я играл за «Колхозчи» (Ашхабад), команду первой лиги. Хороший состав подобрался. Моим партнером по атаке был Курбан Бердыев, бывший главный тренер казанского «Рубина». Говорят, по сей день мы с ним считаемся национальными героями Туркмении в футболе. Там же я познакомился со своей будущей женой.
    — С этого места поподробнее, пожалуйста...
    — Расскажу, но жена не публичный человек и не любит, чтобы о ней говорили. Все-таки мусульманка, немножко другой подход к жизни, к семье. Ее мама была директором дома отдыха, расположенного в 30 километрах от Ашхабада, — мы туда ездили на сборы. Дочку директора звали Фариза. Мы с ней познакомились, начали встречаться. Я боялся, что Фаризу не отдадут за меня замуж, потому что ее папа был иранским курдом, и они, наверное, готовили дочери в мужья мусульманина. А там свои законы, хотя мать Фаризы христианской веры, сама осетинка.
    К счастью, отец оказался болельщиком, ездил за 30 километров на все матчи. Они приняли меня в семью сразу, без вопросов. И мы спокойно с ней до свадьбы жили вместе. А в 21 год я женился. Супруга оказалась женщиной, для которой семья — главное в жизни. Все обязанности по дому, воспитанию сына, который у нас вскоре родился, легли на ее плечи.



    — А как вы попали в краснодарскую «Кубань»?
    — Хотелось поиграть в клубе рангом повыше. «Кубань» стала моей следующей ступенькой на пути в высшую лигу. За нее играли такие признанные мастера, как Юрий Семин, Александр Прохоров, Александр Плошник, Валерий Глушаков. Задача была — попасть в высшую лигу («Кубань» завоевала это право в 79-м году, но уже без меня). На предсезонке мы обыграли донецкий «Шахтер», московское «Торпедо», тбилисское «Динамо». Плошник был центральным нападающим, я — крайним, в каждой игре забивал пару мячей. Но ни одного официального матча за «Кубань» я так и не провел.
    Дело в том, что 1979 год был годом Спартакиады народов СССР. Поскольку меня включили в заявку сборной Туркменистана на этот турнир, я не имел права играть за «Кубань». Тогда московское «Торпедо» как раз принял Владимир Сальков, он добился, чтобы взять меня в свою команду. Но и здесь я надолго не задержался...
    — Чем вам запомнилось пребывание в московском «Торпедо»?
    — Я попал в тот момент, когда произошло расслоение команды. Пришли новенькие, я в их числе, и мы стали теснить ветеранчиков. При прежнем главном тренере Валентине Иванове они все играли в основном составе, а Сальков взялся строить новую команду. Поэтому старожилы решили вернуть Валентина Иванова.
    Сначала все шло нормально. На сборах мы не потерпели ни одного поражения, чесали всех подряд, в том числе киевское, тбилисское и московское «Динамо». Много забивали. Хорошо провели первые игры на Кубок СССР. А потом начался чемпионат.
    И вот какая ситуация возникла. «Старики» — Бутурлакин, Храбростин, Филатов, Сахаров, Юрин, Зарапин — начали, что называется, сплавлять Салькова. Играем матч. Я открываюсь вперед, мяч до меня не долетает — недопас. Снова открываюсь — летит за спину. Выхожу, простреливаю игроку во вратарскую площадку, подставляй ногу и забивай в пустые ворота, а он вдруг спотыкается и не попадает по мячу.


    Виктор Грачев с почетным трофеем после победы донецкого «Шахтера» в финальном матче с харьковским «Металлистом» на Кубок СССР, 1983 год

    И так весь сезон — от игры к игре. То 0:0, то 1:1, то уступили — 0:1. Я сыграл в первом круге 12 матчей. И тут начались у меня проблемы с московским климатом, со здоровьем. Пошли фурункулы. Делали переливание крови, было уже не до футбола — играть и тренироваться я не мог.
    Сальков вызвал меня: «Видишь, что с командой творится: как мы на сборах играли и как сезон провели. Я — на подвесе, чувствую, осталось месяца два и меня уберут. Так что, — говорит, — возвращайся домой, в Донецк, там тебя ждут». Хотя ему обещало руководство клуба три сезона на то, чтобы он сформировал команду, которая будет бороться за призовые места в чемпионате и за участие в еврокубках.
    — Не жалели об этом периоде?
    — Нет. Это был какой-то этап в моей жизни. Все-таки я играл с хорошими футболистами, потренировался с ними, что-то у них перенял. Поработал с Сальковым, большим тренером.
    Вернулся в «Шахтер», быстро адаптировался, все наладилось. Сразу все болячки прошли за какие-то две-три недели. Но и здесь все было не так просто. Играл тандем Виталий Старухин — Владимир Роговский, в 79-м «Шахтер» взял серебряные медали, и надо было бороться за место в основном составе. Старухина не выбьешь, да я и не мог, потому что он был центральным нападающим, а я — крайним, поэтому конкурировал с Роговским.
    Меня выпускали, я стал постоянно играть, голы забивал. Не сдавался. Конкуренции не боялся. Просто ждал своего часа и работал, работал, работал над собой. Был уверен, что все равно займу место в основе. Так оно и случилось.
    — Прошел год, и вы снова оказались в Москве. По какой причине опять покинули родной клуб?
    — Зимой 81-го года возник вариант с московским «Спартаком», и я принял приглашение Константина Бескова, который на тот момент был главным тренером сборной СССР. Я хотел поехать на чемпионат мира в Испанию в 1982-м, для любого футболиста сыграть на таком уровне — предел мечтаний.
    В Кисловодске Бесков пригласил меня для разговора. Сидели в баре, беседовали, он попивал кофе с коньячком, я — чай. И Конс­тантин Иванович конкретно поставил вопрос: «Спартак», сборная, чемпионат мира — или «Шахтер» и сборная Донецкой области?
    Мой стакан не велик, но я пью из своего стакана.

  9. #29
    Добро Пожаловать Новичок! Нобелевский Лауреат Аватар для Kuki Anna
    Регистрация
    01.11.2006
    Адрес
    Дармштадт, Германия,
    Сообщений
    55,930
    Записей в дневнике
    9
    Спасибо
    4,289
    Был поблагодарен 28,401 раз
    за 19,359 сообщений

    По умолчанию

    — Тяжело было вживаться в шкуру спартаковца?
    — Что тут сказать? У Бескова был совсем другой тренировочный процесс. Иная обстановка. Для меня начались сплошные открытия. Допустим, игра в квадрат — в одно касание. У футболистов есть такое изречение: «Отдал пас — как собаке кость бросил». Так вот, спартаковцы друг другу именно так пасовали — словно кость бросали. И никого не интересовало, что ты с мячом будешь делать — как хочешь, так с ним и справляйся.
    Я месяц не выходил из квадрата, пока не освоился. Потом тоже стал давать сильные передачи в ногу партнера. И это уже его проблема была, как мяч укротить и куда направить.


    Олимпийская сборная СССР по футболу. Нижний ряд: Федор Черенков, Евгений Мелешкин, Вячеслав Мельников, Георгий Кондратьев, Вячеслав Чанов, Сергей Краковский, Вальдас Каспаравичюс, Евгений Кузнецов, Геннадий Денисов. Верхний ряд: Андрей Зыгманто вич, Виталий Янушевский, Владимир Жупиков, Игорь Гуринович, Виктор Шишкин, старший тренер Эдуард Малофеев, тренер Владимир Сальков, Сергей Гоцманов, Ва лерий Газзаев, Виктор Грачев, Николай Ларионов, Сергей Алейников, 1983 год. «Олимпийская сборная у нас сыгралась, сложился коллектив, жажда поехать в Штаты и выиграть Олимпиаду была огромная»
    Фото «ИТАР-ТАСС»

    Проходил спартаковский турнир. Я, как обычно, начал: хватаю мяч в центре поля, где-то под штрафной обыгрываю защитника. В перерыве подходит ко мне Юрий Гаврилов: «Витя, у нас же совсем другой футбол, мы так не играем, у нас — касания, стенки. Вы с Родионовым открывайтесь в штрафной, а мы вам туда мяч доставим. Ваше дело — только голы забивать». Сейчас такую игру «Барселона» показывает, как в 80-е годы — московский «Спартак».
    Это сегодня, допустим, команда премьер-лиги (не беру ведущие клубы) команду первой лиги обыгрывает 3:2, 2:1. Со второй — счет чуть больший. А раньше какая градация была? Играем с первой лигой — 6:0 или 5:0. Со второй — всегда минимум девять, 10, 12 мячей. Я быстро освоился, и мы с Родионовым в каждой игре забивали по три-четыре мяча.
    Все вроде получалось. Пока в конце февраля я не застудил спину на сквозняке. Заработал миозит под лопаткой (воспалительное поражение скелетной мускулатуры, для которого характерны интенсивные локальные боли. — Авт.). Полтора месяца пропустил. Только за неделю до старта чем­пионата начал тренироваться.
    Первая игра была с ленинградским «Зенитом» в манеже. Я — в запасе, спокойно сижу на установке, об игре даже не думаю: еще рано, не готов. И вдруг Бесков объявляет состав: «Грачев, Родионов — впереди». Я чуть не свалился с кресла. Думаю: «Ничего себе! Я же давно не играл». Оказывается, по традиции, установленной Константином Ивановичем, всем футболистам раздали перед игрой листочки, чтобы они написали свой вариант состава, и я попал в этот список избранных.
    Выхожу на первую игру после болезни, и в конце второго тайма из-за неудачной по­пытки сыграть с Гавриловым в стенку получаю травму. Надрыв четырехглавой мышцы бедра. Она была практически разорвана, на волоске осталась.
    Эта болячка не дала мне возможности попасть на чемпионат мира в Испании. Меня кололи, долго лечили. Но все-таки я как-то на одной ноге провел пять матчей в чемпионате, забил один мяч, по-моему, ЦСКА, в манеже. Помню, поменяли после первого тайма, на 65-й минуте: опять начала болеть мышца. И вот я снова в Москве все время больной, травмированный. А в Донецке не знал, что такое травмы.
    — И вы опять решили вернуться в «Шах­тер»?
    — Не хотели со мной расставаться. После игры в Баку я сообщил ребятам, что попрошу Константина Ивановича отпус­тить меня домой, в Донецк (Бесков остался в Москве, он мог себе это позволить, настолько был уверен в команде). Спартаковцы ко мне тепло относились, они сказали, что не хотят, чтобы я уезжал, и будут в Москве просить Бескова, чтобы он этого не допустил.
    Вызывает Константин Иванович: «Вот приходили Дасаев, Романцев, Черенков, весь совет команды, они против твоего ухода. Хотят, чтобы ты остался». Я ему: «Константин Иванович, мы договаривались, что я буду играть за сборную, поеду на чемпионат мира. Я всем в «Спартаке» доволен. Ребята хорошие, вопросов нет. Тренировочный процесс подходит. Но я в Москве все время болею, в состав не попадаю. Что мне делать? Не мой это город, не мой климат. Хочу домой! Мой «Шахтер» сейчас на последнем месте, надо помогать, спасать. Получится не получится, но я должен быть в команде».
    Я признателен «Спартаку» — там я попал в отличный коллектив. У Бескова все тренировки были с мячом, и я за полгода подтянул технику. Вернулся в «Шахтер» уже другим футболистом, уверенным в себе настолько, что уже вообще никого не боялся — в хорошем смысле не признавал никаких авторитетов.
    — И помогли «Шахтеру» остаться в высшей лиге...
    — Выходит, так. Об этом как-то не говорят. Играя за «Спартак», я душой был с «Шахтером». Следил за таблицей, переживал за команду. И думаю, что если бы мы вылетели из высшей лиги, то не скоро бы туда вернулись. Потому что команда после ухода Владимира Ивановича Дегтярева, первого секретаря обкома, практически была брошена на произвол судьбы.
    — На чемпионат мира в Испании вы не попали из-за болезни. А на Олимпийские игры в США как игрок сборной не поехали из-за решения советского правительства бойкотировать игры. Как вы это пережили?
    — Удар был полный! Страшное разочарование. Дальше некуда было. Олимпийская сборная у нас сыгралась, сложился коллектив: Вячеслав Чанов, Валерий Газзаев, Геннадий Литовченко, Сергей Гоцманов, Федор Черенков, Сергей Алейников... Хотя поначалу не клеилось. А потом потихоньку, потихоньку стали понимать друг друга. Мы не боялись никого. Жажда поехать в Штаты и выиграть Олим­пи­аду была ог­ром­ная, футболисты злые и голодные, все вместе и каждый в отдельности хотели одного — добиться чего-то. Уже примерили костюмчики, рубашки, туфельки, все остальное. Пришлось все сдать. И я снова отходил от разочарования.
    Ну а потом ситуация сложилась так, что я отказался переходить в киевское «Динамо». На тот период я был кандидатом в сборную СССР, которую готовил к чемпионату мира 86-го года Эдуард Малофеев. Я сыграл один матч со сборной Финляндии (3:1). Был в составе сборной, когда она обыграла на «Уэмбли» сборную Анг­лии — 2:0. И никто же не знал, что буквально за три месяца до чемпионата команду возглавит Валерий Лобановский. Я тоже не мог это предположить (смеется).
    — Недавно Василий Турянчик и Валерий Поркуян поведали «Бульвару Гордона», как они не хотели переходить в киевское «Динамо», но их-таки вынудили. Как же вы устояли перед Киевом?
    — Я отдыхал в Сочи. За мной прибыли из «Динамо» Михаил Коман и Владимир Веремеев. Привезли в Киев, где я пробыл четыре дня. Провели по всем инстанциям, показали квартиру. Побывал на свадьбе у Андрея Баля...
    — Говорили с Владимиром Щербицким, как писалось в прессе?
    — Такого не было. Разговаривал с каким-то генералом, одним из приближенных первого секретаря. Общались и с Валерием Васильевичем Лобановским. Он сказал: «Мне надо год-полтора, чтобы сделать новую команду. Я понимаю, что тебе в 29 лет трудно решиться на переход, но нужно, чтобы ты сейчас у нас играл, потому что Олег Блохин собирается уезжать за границу, некого на его место ставить. Отыграешь хотя бы два-три сезона, а потом мы тебя отправим в Австрию или еще куда-то». И я до последнего тянул: ехать в Киев — не ехать.
    — Что вам посоветовала супруга?
    — Мы с ней 31-го Новый год встречали. Посидели, попраздновали 1 и 2 января. И только тогда приняли решение: в Киев не ехать, после чего легли спать. Начинать в «Динамо» по новой в 29 лет? А тут, в Донецке, у меня все родное. Родители, друзья. Словно привязанный к этой земле, где родился. Я позвонил Лобановскому, извинился: так, мол, и так, остаюсь в «Шахтере». Он спросил: «Аргументы какие?». Говорю: «Все-таки благодаря «Шахтеру» я заработал себе имя, авторитет в команде, в городе, в области, в стране. И в сборную меня уже из Донецка приглашают. Хочу здесь доиграть, закончить».
    Я ж не думал, что Лобановский создаст шикарную команду так быстро — практически за полгода. И если бы знал, что только в 39 лет закончу играть, что здоровье и мои возможности мне это позволят, может, какое-то другое решение принял бы.
    — Но киевское «Динамо» и не таких, как вы, уламывало...
    — Когда я приехал в Донецк, из Киева поступил приказ: Грачева в команду не принимать. И после Нового года обком партии запретил пускать меня на тренировки. Где-то две недели я находился в подвешенном состоянии. Но твердо стоял на своем, и меня оставили в покое.
    — Лобановский потом давал почувствовать свое недовольство вашим отказом?
    — Когда играли с «Динамо» и сталкивались в раздевалке, мне казалось, что он делает вид, что не замечает меня. Но со временем он, видимо, смягчился. В 98-м я тренировал «Таврию» (Симферополь). Принимали «Динамо». После первого тай­ма мы проигрывали 0:3. Но в итоге — 3:3. После матча Лобановский сам подошел ко мне, пожал руку: «Хорошо у тебя получилось. Продолжай в том же духе».
    — Вместо вас в киевское «Динамо» взя­ли Игоря Беланова из одесского «Чер­номорца», и он был сполна вознагражден: стал бомбардиром, завоевал Кубок кубков, участвовал в чемпионате ми­ра и Европы, получил «Золотой мяч»...
    — Мы с ним в республиканском спорткомитете встретились. Я уже выходил оттуда, а его только привезли. В коридоре переговорили. Я сообщил, что отказался, а он сказал, что сомневается, но все-таки перейдет. И я рад, что у него все получилось. А как бы у меня сложилось, неизвестно. Все, что ни делается, к лучшему. Нет худа без добра. Жизнь так пошла, что, вспоминая об этом, я не жалею, что остался в Донецке.
    — В сезоне 1983-1984 годов донецкий «Шахтер» впервые в союзные времена вышел в четвертьфинал Кубка кубков, но затем проиграл португальскому «Порту» (2:3, 1:1). Что помешало продвинуться дальше?
    — Тогда, по большому счету, пробиться нашим командам в еврокубках было еще сложнее, чем сейчас. Нужно было иметь такой состав, как у киевского «Динамо», которое дважды завоевывало Кубок кубков в 75-м и в 86-м. А нам по тем временам как профессионально подготовиться? В Адлере, в Леселидзе, где проводились сборы, мы редко на траве тренировались. На поле — лужи, ямы, грязь по колено...
    Приезжаем в Португалию — зеленый газон, еще влажный от дождя. Не поле — сказка! Минут 60, сколько было сил, нормально играли, а потом силы просто оставили, и соперник нас задавил, плюс мы еще вдесятером остались. К тому же пред­взятое судейство. С тех пор прошло 30 лет. Уже доказано, что «Порту» работало с судьями, когда играло, к примеру, с «Абердином». А перед матчем с нами они с судьями, наверное, тем более работали. Вопросов нет.
    Сейчас другое время пришло. Меня спрашивают, хотел бы я сегодня поиграть? И тут дело не в деньгах, которые получают ны­нешние футболисты. Мы тоже не­плохо жили, грех жа­ловаться. А вот потренироваться, по­­­играть в таких ус­ловиях, как сейчас, да еще подготовку пройти в других странах, вот чего хотелось бы!
    — Наверное, смотрите, как играет в последние годы «Шахтер», и душа радуется?
    — Можно сказать так. Есть два варианта пути развития клуба: первый — Алекса Фергюсона из «Манчестер Юнайтед» и второй — Жозе Моуриньо из «Челси». Фергюсон, проработав 27 лет в клубе, брал обычно игроков, которых никто не знал, и делал из них звезд. А Моуриньо после «Порту» работал только с клубами, у которых были финансовые возможности, чтобы покупать суперзвезд и добиваться с ними результата.
    Когда в «Шахтере» за дело взялся президент клуба Ринат Ахметов, вся инфраст­руктура начала работать в едином комплексе. И без президента Мирча Луческу вряд ли что-нибудь смог бы сделать. Как и без нужных ему игроков. Не все верили в Луческу, я тоже сомневался, но потом свое мнение поменял. Он первые годы был постоянно под прессом. Ему, конечно, повезло, что президент верил в него и дал ему возможность девять лет работать. Сейчас создается новая команда, это уже идет третий состав игроков.
    — В Венгрии, куда вы отправились как первый донецкий легионер, вам нанесли тяжелейшую травму — сломали кулаком челюсть. Это был умышленный удар или результат единоборства?
    — В матче чемпионата Венгрии с «Ференцварошем» на 90-й минуте (мы проигрывали 0:2) возле штрафной игрок соперника, бывший футболист одесского «Черноморца» (тоже легионер) Сергей Кузнецов, вдруг что есть силы нанес мне удар кулаком в челюсть, сломал ее и выбил не­сколько зубов.
    Я трое суток находился в коме. Ко мне не пускали ни жену, никого. Фариза все эти дни не выходила из больницы. Врачи ей сказали: шансы — 50 на 50. Операция была тяжелая, мне там все разрезали. Кое-как откачали. На третьи сутки пришел в сознание. Очевидно, помогло здоровье, хорошая наследственность, и Боженька поучаствовал в этом. Восстановление заняло много времени. В общем, за пять лет моего пребывания в Венгрии это была единственная неприятность.
    Момент получения травмы был абсолютно не игровым: я находился без мяча. Мне трудно объяснить этот поступок. Зачем? Как? Почему? Отношения у нас с Кузнецовым складывались нормально, встречались семьями, дети дружили. Пусть это остается на его совести, пусть сам разбирается. Я человек не злопамятный, вражды к нему не испытываю. Но сейчас, когда те­бе за 50, такие травмы дают о себе знать, сказываются на здоровье.
    — И после пятилетнего пребывания в Венгрии вы вновь вернулись в родной клуб...
    — Но душа моя все равно в «Шахтере», никуда она от него не денется, я весь пропитан донецким духом. Вернулся, встречался с президентом клуба Александром Брагиным, познакомился с Борисом Колесниковым. Борис Викторович настоял на том, чтобы я еще немного поиграл с молодыми игроками, за счет опыта подсказывал им, помогал. И я согласился, потому что мне хоть и 39 было, а я еще, понимаете, не наигрался. Футболист должен наиграться и только после этого переходить на тренерскую работу. Так что я еще полсезона выходил на поле.
    Потом стал тренером «Шахтера-2». Весной 95-го года Брагин вызвал меня: «Принимай первую команду». Говорю: «Я пока не готов, хоть до конца чемпионата побуду тренером во второй команде». Он согласился: «Хорошо, в ноябре мы опять переговорим, после чего ты принимаешь первую команду и работаешь».
    А 15 октября на стадионе «Шахтер» во время матча «Шахтер» — «Таврия» произошла трагедия, и вследствие взрыва Александр Сергеевич Брагин погиб. Вопрос о главном тренере отложили, я так и не дождался этого, вот в чем проблема. Это то, о чем я жалею. Надо было не бояться брать на себя ответственность и принять предложение стать главным тренером.
    — Вы сейчас эксперт на канале «Футбол». Каков ваш взгляд со стороны на киевское «Динамо», на то, что происходит в этом клубе, от которого вы в свое время отказались?
    — Надо понять, чего хочет киевское «Ди­намо», тренерский штаб, какую игру они собираются построить? Средний пас? Короткий пас? Игра с флангами? Прессинг, тотальный футбол? Может, допустим, это смесь «Баварии» и «Барселоны» или «Манчестер Юнайтед» и «Боруссии»?
    Пока модели игры не видно. Если у «Шахтера» есть свой почерк и он не отходит от него, ищет усиления игры за счет чего-то, то у киевлян, по большому счету, своего почерка нет. И если динамовцев переодеть в футболки менее именитого клуба, мы и будем думать, что это другой клуб.
    Вторая проблема и, наверное, самая большая, — много футболистов в команде. На мой взгляд, это еще хуже для тренера, чем тогда, когда их не хватает. Мбокани заявляет: «Я хочу играть каждую неделю!». И он там такой, видимо, не один. Что из этого следует? Конфликты с тренером. Они, сидя на лавке, будут бубнить за спиной и говорить в интервью, что тренер плохой, не дает им играть. Как разрулить эти конфликты, зависит от тренерского умения, мастерства.
    Поэтому нужно определить стиль командной игры и основной состав, костяк. Он не может состоять из 20 футболистов, костяк — это семь, восемь, девять игроков, а остальные — те, которых туда внедряют. У киевского «Динамо» я такого костяка пока не вижу.
    — Кому из вратарей вы с особенным удовольствием забивали голы?
    — Все знают, что это Ринат Дасаев, я очень любил его огорчать подобным образом. Приятно было забить Виктору Чанову, хотя с киевским «Динамо» это случалось не так часто, как хотелось бы. Запомнил, как я распечатал ворота динамовцев в 87-м году на 87-й минуте и мы выиграли 1:0. Из других вратарей назову Отара Габелию из «Динамо» (Тбилиси) и Михаила Бирюкова из ленинградского «Зенита».
    Нападающие и вратари словно притягивают друг друга. У меня получалось так, что, где бы я ни играл, жил в одной комнате с вратарями — с Дасаевым, Чановым... Может, хотел узнать у них какие-то секреты. Но я, как крайний нападающий, немного забивал мячей, моя задача была — подносить патроны.
    Мог бы и больше забить, если бы мне давали реализовывать пенальти. «Шахтер», к примеру, ведет 2:0 или 2:1, до конца игры две минуты, меня сбивают в штрафной: одиннадцатиметровый! Я хочу еще забить, но наш главный тренер Виктор Васильевич Носов категорически против. Вскакивал со скамейки и кричал: «Не давайте Грачеву!». Говорил мне: «У нас Соколовский есть, пусть он бьет. А ты потом когда-нибудь ударишь». За 11 сезонов я ударил только дважды: в московской игре с «Торпедо» Вячеславу Чанову (он отстоял ворота) и в домашней игре вратарю вильнюсского «Жальгириса» (был гол). Хотя пенальти я сделал много, но бить не давали.
    — Перед игрой вы пытались как-то психологически давить на голкиперов?
    — Ринату Дасаеву и другим стражам ворот я обычно говорил: «Таким вратарям я забиваю с закрытыми глазами». Или: «Завяжите мне глаза, я выйду на поле и буду вам забивать». Если мою шутку принимали всерьез, добавлял: «Все равно меня не догоните и не отлупите — у меня скорость большая».
    Мой стакан не велик, но я пью из своего стакана.

  10. #30
    Добро Пожаловать Новичок! Нобелевский Лауреат Аватар для Kuki Anna
    Регистрация
    01.11.2006
    Адрес
    Дармштадт, Германия,
    Сообщений
    55,930
    Записей в дневнике
    9
    Спасибо
    4,289
    Был поблагодарен 28,401 раз
    за 19,359 сообщений

    По умолчанию Дебют Льва Яшина в футболе был провальным

    Лев Яшин… Нет такого футбольного болельщика, причем, не только в нашей стране, но и во всем мире, который не слышал бы имени этого легендарного советского вратаря. Олимпийский чемпион, чемпион Европы, неоднократный победитель чемпионатов СССР в составе московского «Динамо». В 1963 году признан лучшим футболистом Европы по версии французского журнала «Франс Футбол». О подобной карьере можно только мечтать, но дебют молодого голкипера в большом футболе был далеко не самым удачным. Мало кто знает, что его карьера могла закончиться после первых двух матчей, проведенных в чемпионатах СССР.


    Дебют Яшина

    2 июля 1950 года на московском стадионе «Динамо» проходила встреча двух старых клубов-соперников. Матч между «Динамо» и «Спартаком» пришли посмотреть 60 000 болельщиков. В воротах динамовцев – Алексей Хомич, сильнейший вратарь страны первых послевоенных лет. Во время турне динамовцев по Великобритании осенью 1945 года, родоначальники футбола, пораженные игрой советского голкипера, прозвали его «Тигром».

    И в матче со «Спартаком» Хомич был на высоте. На 65-й минуте динамовец Савдунин открыл счет, и команда имела все шансы на победу. Но уже через 10 минут Хомич, отразив очередной удар, не смог встать с газона – травма. В воротах «Динамо» появился молодой дублер, 20-летний Лев Яшин.

    Прошло всего 2 минуты, и спартаковцы получили право на штрафной удар. Нападающий «Спартака» Алексей Парамонов направил мяч по высокой дуге в штрафную площадь «Динамо».


    Лев Яшин

    Яшин выбежал на перехват и столкнулся со своим же одноклубником Всеволодом Блинковым, сбив его с ног. Расторопнее всех в этой ситуации оказался спартаковец Николай Паршин, головой переправивший мяч в пустые ворота. Динамовцы упустили верную победу.

    После игры один из высокопоставленных чинов МВД, курировавший клуб, потребовал от тренера М. Семичастного: «Чтобы на поле я его больше не видел!» Правда, Михаил Васильевич пошел на риск: через 4 дня выпустил Яшина на игру с тбилисскими динамовцами. В той встрече молодой голкипер пропустил еще 4 мяча, и хотя москвичи победили со счетом 5:4, игру Яшина признали провальной.


    Первая игра Яшина

    Лев Иванович надолго был отправлен в глубокий запас. Яшин подумывал даже о том, чтобы завершить футбольную карьеру, и всерьез занялся хоккеем с шайбой – новым видом спорта в нашей стране. В составе хоккейного «Динамо» он выиграл Кубок СССР и стал бронзовым призером чемпионата страны. В 1954 году его включили в число кандидатов на участие в чемпионате мира по хоккею.

    Возможно, что хоккейный мир узнал бы в скором времени о голкипере Яшине, но заканчивалась карьера великого «Тигра» - Алексея Хомича, и у Льва появился шанс снова проявить себя в футболе. После некоторых сомнений, он оставил ледовую площадку и 20 лет защищал ворота родного футбольного «Динамо» и сборной СССР. Как видим, он не ошибся: Яшин был признан лучшим вратарем 20-го века.
    Источник
    Мой стакан не велик, но я пью из своего стакана.

Страница 3 из 3 ПерваяПервая 123

Информация о теме

Пользователи, просматривающие эту тему

Эту тему просматривают: 1 (пользователей: 0 , гостей: 1)

Похожие темы

  1. Фэн-шуй и наша жизнь.
    от Ирина Эйрих в разделе Домашний очаг
    Ответов: 26
    Последнее сообщение: 06.08.2012, 12:51
  2. Ответов: 10
    Последнее сообщение: 14.03.2011, 21:04
  3. Без чего наша жизнь станет менее комфортна?
    от Полина Шоколадница в разделе Стиль жизни
    Ответов: 31
    Последнее сообщение: 27.11.2009, 10:02
  4. НАША ЖИЗНЬ В 100 СЛОВАХ
    от Лана Сердешная в разделе Кафешка (раздел для приятного общения)
    Ответов: 0
    Последнее сообщение: 03.02.2008, 19:56
  5. Наша жизнь в Швейцарии
    от Elena Mirra в разделе Кафешка (раздел для приятного общения)
    Ответов: 39
    Последнее сообщение: 15.06.2007, 15:25

Метки этой темы

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •