Уважаемые читатели! С июня 2016 года все сообщения форума переезжают в доступный для чтения архив. Остальной функционал интернет-портала «Вся Швейцария на ладони» работает без изменений: свежие новости Вы найдете на главной странице сайта, бесплатно разместить объявление сможете на "Доске частных объявлений". Следите за нашими новостями в социальных сетях: страница в Facebook и официальная группа в Facebook, страница в сети "Одноклассники". Любители мобильных устройств могут читать новости, афишу культурных мероприятий и слушать русское радио, скачав приложение "Ladoshki" для iOS и приложение для устройств Android. Если Вы еще не являетесь нашим подписчиком, но хотели бы получать анонс культурных событий на свой электронный адрес, заполните анкету на форуме, и Ваш адрес мы добавим в список рассылки. По вопросам сотрудничества и размещения рекламы обращайтесь по адресу: inetgazeta@gmail.com или звоните на контактный номер редакции: +41 76 460 88 37

Страница 2 из 3 ПерваяПервая 123 ПоследняяПоследняя
Показано с 11 по 20 из 30

Тема: Что наша жизнь? Игра...

  1. #11
    Добро Пожаловать Новичок! Нобелевский Лауреат Аватар для Kuki Anna
    Регистрация
    01.11.2006
    Адрес
    Дармштадт, Германия,
    Сообщений
    55,930
    Записей в дневнике
    9
    Спасибо
    4,289
    Был поблагодарен 28,401 раз
    за 19,359 сообщений

    По умолчанию Что наша жизнь? Игра... Котэ Махарадзе

    Ровно 10 лет назад, 19 декабря 2002 года, ушел из жизни замечательный артист и легендарный спортивный комментатор



    Людмила ГРАБЕНКО

    Впервые неподражаемый голос Котэ Махарадзе прозвучал в эфире осенью 1957 года, и с тех пор его темпераментных комментариев болельщики ждали с нетерпением, тут же разбирая их на ци­таты.
    «Удар! Нет, это не удар, это пас вратарю...».
    «Арбитр делает предупреждение: не надо забирать мяч у колумбийцев, они тоже хотят поиграть».
    «Арбитр достал из штанов удаление».
    «Армейцы Москвы играют в красных трусах с синими рукавами».
    «Вратарь не вводит мяч в игру и показывает партнерам, чтобы они шли подальше».
    «До начала матча пять минут, счет по-прежнему 0:0».
    «Киевляне не допускают грубых ошибок и вообще играют из рук вон плохо».



    Это далеко не полный перечень перлов, которые подарил нам Котэ Махарадзе, хотя сегодня уже трудно сказать, что он действительно говорил, а что позднее приписал ему благодарный народ.
    Его комментарии никогда не были сухой констатацией фактов, скорее — ярким драматическим спектаклем. Не случайно Котэ Иванович так и не смог решить, что же ему ближе — театр, который был его профессией, или футбол, который стал самым главным увлечением его жизни. И еще неизвестно, где он играл с большей страстью — на сцене, перевоплощаясь в героев Шекспира, или в комментаторской будке, перед микрофоном. Главное, что он действовал в полном согласии со своей фамилией, ведь Махарадзе по-грузински «радующий».


    Уроженец Харькова, в прошлом футболист, а ныне один из самых известных спортивных комментаторов Геннадий Ор­лов был другом и учеником Котэ Махарадзе.

    — Геннадий Сергеевич, наверное, с Котэ Ивановичем было очень легко дружить?
    — Вы даже не представляете, насколько это был светлый и приятный в общении человек. К тому же нас с ним многое связывало: профессия одинаковая, да и в семейной жизни наблюдалось явное сходство — он был женат на Софико Чиаурели, моя жена Наталья тоже актриса.
    Мы познакомились в 70-х годах, когда я только начинал работать комментатором. По паспорту он был Константин Иванович, но все называли его просто — Котэ.
    — Как вы думаете, в чем была сила Махарадзе как спортивного комментатора — в его удивительном, неповторимом чувстве юмора?
    — Журналисты часто спрашивают меня, обязательно ли в молодости нужно быть футболистом, чтобы в зрелые годы стать спортивным комментатором. Я всегда говорю: «Не обязательно!» — и привожу в пример Котэ. Он никогда не играл в футбол, но до сих пор о нем говорят — и всегда будут говорить! — как о великолепном комментаторе.


    Софико Чиаурели, Котэ Махарадзе и Олег Блохин.

    В чем его секрет? Во-первых, он великолепно знал предмет. Во-вторых, будучи по профессии актером, умел так выстроить драматургию каждого матча, так рассказать о драматических коллизиях, происходящих на футбольном поле, что у зрителей возникало стойкое ощущение: они смотрят захватывающий спектакль. Котэ не сомневался, что комментатор должен быть артистичным, тогда зрителям будет интересно его слушать. Кстати, он считал меня в какой-то степени своим учеником и в одном из интервью даже сказал, что я веду репортажи артистичнее остальных. Ну и в-третьих, нельзя сбрасывать со счетов и его потрясающее чувство юмора.
    — Перлы Котэ Махарадзе цитируют до сих пор!
    — Его знаменитую фразу: «Пока мяч в воздухе, коротко о составах команд», по-моему, знают даже школьники. На эту тему когда-то очень удачно пошутил прославленный армянский футболист Левон Иштоян. На одном из юбилеев Котэ он вышел на сцену с поздравлением от ереванского «Арарата» и сказал: «Дело в том, что я не очень хорошо говорю по-русски, поэтому взял с собой переводчика с армянского радио».
    Слова этого «переводчика» вызвали бурные аплодисменты: «После того как Софико сыграла в фильме Параджанова, она стала народной артисткой Армении. А в знак любви и уважения к Котэ Махарадзе как к великому спортивному комментатору ему присвоили звание заслуженного артиста нашей республики. А вы знаете, Котэ Иванович, что ваше творческое наследие изучается в армянских школах и любой ученик знает ваши знаменитые фразы наизусть?».
    Из его потрясающих высказываний можно составить целый цитатник. Мне больше всего помнятся его «кинжальный прорыв» или «кинжальный проход» — это было невероятно точно и смешно! Впрочем, у Котэ имело значение не только что он говорит, но и как — симпатичный грузинский акцент делал его речь еще колоритнее.


    Софико Чиаурели и Котэ Махарадзе были не только супругами, но и коллегами — служили в Тбилисском грузинском академическом театре имени Марджанишвили
    Фото «РИА Новости»

    — В жизни он тоже шутил или был, подобно многим юмористам, мрачным и хмурым?
    — Любая фраза, которую он произносил, содержала в себе юмор. Например, на книжке, которую он мне подарил, была такая надпись: «Раньше графья Орловы господствовали в спальнях цариц российских, теперь Орлов царит в эфире ленинградском».
    — Может ли комментатор болеть за одну из команд или все-таки этичнее соблюдать нейтралитет?
    — Котэ удавалось и то, и другое. С одной стороны, он болел за тбилисское «Динамо», с другой — всегда был корректен с соперниками его любимой команды. Меня, например, тоже часто упрекают в том, что я болею за питерский «Зенит». А как иначе, если я живу в этом городе? На мой взгляд, неважно, за кого ты болеешь, главное быть объективным. Котэ это удавалось.
    Он вообще был необычайно тактичным человеком. Помню, Махарадзе должен был приехать на «Ленфильм», где снимался в картине «Противостояние». Позвонил мне накануне: «Гена, лечу в Ленинград, хочу пригласить вас с Наташей вечером в ресторан. Зарезервируй нам столик, пожалуйста». А надо сказать, это было время первых кооперативов, и у нас как раз открыли кооперативный ресторан с грузинской кухней «Тбилисо». Я заехал туда, предупредил, что мы придем с Котэ. Услышав это, директор ресторана, колоритный одноглазый грузин, чуть не сошел с ума от счастья. В день съемок мне снова позвонил Котэ: «Вы готовы? Идем!». Приехали мы, жена с Котэ остались в машине, а я захожу и вижу, что наш столик занят.
    — Не может быть!
    — Я к директору. «Как же так, — спрашиваю, — мы же с вами обо всем договорились?!». И вижу, что он тоже ничего не понимает: «Но ведь Котэ час назад ушел из нашего ресторана — он здесь обедал». — «Ничего подобного, — говорю, — он сидит у меня в машине — ждет, когда я его позову».
    После этих препирательств мы все-таки договорились, что столик нам освободят и мы поужинаем. Котэ я ничего не сказал, но внимательно за ним наблюдал — как он себя поведет?
    Вижу, выпивает, но ничего не ест. Поскольку Котэ никогда не страдал отсутствием аппетита, меня этот факт насторожил. После ужина я снова зашел к директору: «Этот человек был у вас сегодня?». — «Да, — говорит, — с двумя актрисами». Видимо, с теми, с которыми он снимался. Я отвез Котэ в гостиницу, так ничего ему и не сказав. Только подумал: «Вот что значит человек слова. Ведь мог бы отказаться: «Ребята, я сыт, сегодня уже был в этом ресторане». Но он даже виду не подал, потому что пообещал пойти с нами.
    Софико Чиаурели и Котэ Махарадзе были не только супругами, но и коллегами — служили в Тбилисском грузинском академическом театре имени Марджанишвили



    — Вот оно — грузинское благородство!
    — Насколько я знаю, Котэ был непростого происхождения, без князей в его родословной явно не обошлось.
    Грузин отдаст последние деньги, только бы достойно выйти из положения. Я в этом неоднократно убеждался на примере Котэ, который часто в шутку говорил, что после отъезда очередных гостей потом еще два месяца отдает долги. Но что поделаешь, если хлебосольство у них в крови!
    — Вы часто виделись?
    — Мы вместе ездили на Олимпийские игры, время от времени обменивались визитами:
    если я бывал в Тбилиси, то проводил свободное время с ним и у него, если он приезжал в Питер, то приходил в наш дом. Переступая порог, Котэ всегда задавал один и тот же вопрос: «Гена, ты поставил воду в морозилку?». Он всегда — и зимой, и летом — пил ледяную воду. Конечно, мы употребляли не только воду, но мой друг в этом смысле умел держать удар — мог и выпить хорошо, и закусить, и анекдот рассказать. Он вообще всегда находился в центре внимания: если Котэ был за столом, все замолкали. Его, чтобы рассказать что-то интересное, могла остановить только Софико.
    — Вы ведь были почетным гостем и на его юбилеях?
    — На свое 60-летие Котэ попросил все футбольные клубы Советского Союза: «Подарите мне по мячу!». И посланцы команд приехали с этими мячами — было очень трогательное зрелище. От киевского «Динамо» его тогда поздравлял Володя Веремеев, Махарадзе ведь в Киеве просто обожали. Валерий Васильевич Лобановский всегда приглашал его вести матчи своей команды. Без преувеличения можно сказать, что тогда гуляла вся Грузия. А когда он праздновал 75-летие, гостей был полный ресторан. Из Питера тогда прилетели Кирилл Лавров и я, из Москвы Алексей Петренко с супругой и Маргарита Эскина из московского СТД (Союза театральных деятелей).
    — Внушительный список!



    — Да каких только именитых людей не было в их доме! В один из моих приездов в Тбилиси Котэ показывал мне запись, на которой Леонид Кучма, тогда еще действующий Президент Украины, в гостях у Котэ и Софико напевает и играет на гитаре. Они жили в доме мамы Софико, великой актрисы Верико Анджапаридзе. Надстроили второй этаж и сделали там театр, где сами и играли. У них был замечательный спектакль, где Котэ исполнял роль Сталина.
    — В Грузии Котэ Махарадзе был национальным героем?
    — На зависть нынешним комментаторам скажу: когда мы с ним приходили в Тбилиси на рынок, денег с него никто не брал. Как он ни пытался заплатить, отвечали: «Котэ, извини, но это наш тебе скромный подарок!». Он всегда жил в кредит, как при коммунизме. Я даже немного ему завидовал, потому что тоже популярен в Ленинграде и мне иногда делают подарки, но чтобы совсем не брать денег — такого не бывает.
    — Неужели у него совсем не было недоброжелателей?
    — Если говорить честно, не все хорошо к нему относились. Дело в том, что Котэ увел замужнюю женщину — до него Софико Чиаурели была замужем за кинорежиссером Георгием Шенгелая. И до этого романа у него подобные истории были, он слыл еще тем донжуаном. А грузины, которые очень ценят семью, такие вещи не одобряют. В связи с этим у некоторых людей были претензии к Котэ.
    Но когда я видел, как они с Софико любят друг друга, понимал, что никто не вправе их осуждать. Они встретились, будучи уже немолодыми людьми: у него своя семья, у нее — своя. Общих детей у них, опять же по причине возраста, не было. Для него это был третий брак, для нее — второй, но супруги считали его самым счастливым. Думаю, их любовь держалась не только на душевной, но и на творческой близости. Котэ и Софико были визитной карточкой не только Грузии, но и всего Советского Союза.
    — Кто в их семье лидировал?


    Похороны Котэ Махарадзе, надгробную речь произносит президент Грузии Эдуард Шеварднадзе. Константина Ивановича похоронили 21 декабря 2002 года в Тбилиси в Дидубийском пантеоне. Позже рядом с ним была похоронена его жена Софико Чиаурели
    Фото «ИТАР-ТАСС»

    — Мне кажется, они были совершенно равноправными, хотя Софико — Котэ называл ее Софой — при необходимости могла настоять на своем. Интересная история произошла на праздновании 75-летия Котэ. По грузинским законам, прежде чем начинать застолье, нужно выбрать тамаду. Только начали обсуждать, кому эту важную роль доверить, как встала Софико: «Я буду тамадой! И я вам сейчас покажу, дорогие муж­чины, что такое настоящий тамада». Она действительно устроила фантастическое, незабываемое шоу — просто высший класс! Кто тогда мог знать, что Котэ осталось жить чуть больше года? У него был рак, и помочь ему уже не мог никто.
    — Вы ведь его и провожали в последний путь?
    — Я был одним-единственным, кто приехал из России, — между нашими странами были тогда непростые отношения. Котэ похоронили рядом с кинорежиссером Тенгизом Абуладзе в Дидубийском пантеоне, где нашли последний приют самые знаменитые люди Грузии. Теперь там лежит и Софико Чиаурели...


    Герман Зонин подружился с Котэ Махарадзе, когда, будучи тренером тбилисского «Динамо», несколько лет жил в Грузии. Он уверен, что Котэ Иванович — уникальное явление в истории футбола, второго такого комментатора нет, не было и не будет.

    — Герман Семенович, как часто вы с Махарадзе общались?
    — Он постоянно приходил к нам в команду, на базу. Там обычно поклонники на заборах гроздьями висели. Я их, бывало, гонял, а они уговаривали: «Герман Семенович, дайте посмотреть, мы ведь никогда такого не видели!». — «Ладно, — говорю, — только меняйтесь друг с другом, чтобы поесть, а то попадаете вниз от голода и убьетесь — забор-то высокий». Котэ, видя эту «зрительскую аудиторию», всегда говорил: «Герман Семенович, как вас за такой короткий промежуток времени наш народ полюбил — просто удивительно!».
    Котэ часто выступал перед командой, со свойственным ему юмором рассказывал какие-то интересные случаи из своей практики. Перед каждой игрой он обязательно приходил к нам, спрашивал, какую будем применять тактику, как будет расставлена молодежь, — кстати, всегда хвалил меня за то, что я активно использую молодых ребят. В результате такой подготовки Махарадзе потом очень легко, профессионально и грамотно комментировал матч, как будто сам был футболистом. Он прекрасно знал всю нашу терминологию.
    — Неудачи своего любимого тбилисского «Динамо» Котэ Иванович, наверное, принимал близко к сердцу?
    — Его расстраивали любые футбольные неурядицы, и касалось это не только нашей команды. Помню, как-то играли со сборной ФРГ и за шесть минут до финального свистка вдруг прекратили трансляцию. Котэ чуть с ума не сошел: «Что же там случилось? И почему ничего не говорят?!». Как потом выяснилось, были ка­кие-то неполад­ки со свя­зью, а он уже что-то страшное себе на­фан­тазировал. А ког­да в 2002 году, незадолго до его смер­­ти, во время матча Грузия — Россия на стадионе погас свет, у Котэ слу­чился инсульт...
    — А вы в его «Театре одного актера» бывали?
    — Не просто бывал, а водил туда всю команду. Однажды приехал на базу, погода отвратительная — мелкий снежок, низкое серое небо. Я тогда собрал всю команду и повез на спектакль. Как замечательно Котэ играл! По-грузински я, конечно, не знал ни слова, но накал страстей был такой, что все становилось понятно и без них. И ребята остались довольны. До меня у них не было принято ходить в театр, а их начал водить я.
    Когда мне мячом попали в голову, я два дня лежал в коме: у меня тогда лопнула барабанная перепонка, каждое слово, которое мне говорили, отзывалось в голове ужасным грохотом. Котэ тогда пришел ко мне вместе с Софико, они были замечательной парой — понимали друг друга не с полуслова, а с полувзгляда!
    — В гостях у них вы бывали?
    — О да! У них был очень хлебосольный и уютный дом. Мне казалось, что они там все время кого-то принимали — футболистов, тренеров, причем как наших, советских, так и иностранных — из команд, с которыми играло тбилисское «Динамо». Меня они пригласили к себе в первый же день после нашего знакомства. В общении были очень простыми людьми, никакого звездного зазнайства.
    — Принимали гостей по высшему разряду?
    — У Софико было много подруг, которые помогали ей готовить. Если бы вы видели стол, который они накрывали, — это было что-то особенное!
    Все очень комфортно чувствовали себя как в самом доме, так и в небольшом домике-садике. Котэ рассказывал мне, что впоследствии, когда я уже уехал из Грузии, Софико сделала в этом доме бассейн. Она вообще там все время что-то ремонтировала, благоустраивала, супруг в этом ничего не понимал. Помню, Котэ еще смеялся, что пока она этот бассейн делала, он все время был против: дескать, зачем это нам нужно? Но как только туда налили воду, стал проводить там почти все свое свободное время. А еще у них дома висел портрет Сталина, растопыренными пальцами показывающего всем нос.
    — О чувстве юмора Махарадзе ходят легенды!
    — У него были замечательные комментарии — всегда в точку. Был такой футболист Ахрик Цвейба, он и у вас в киевском «Динамо» играл, Валера Лобановский забрал его к себе. Мы с ним и сейчас встречаемся, вот виделись недавно. Помню, Котэ ему как-то сказал: «Какой ты Ахрик? Ахрик в переводе с абхазского означает «скала». А ты на бегу рассыпаешься на части. Соответствуй своему имени, больше тренируйся».
    При этом Котэ был очень дипломатичным, никогда не позволял себе резкостей в адрес футболистов — комментаторская этика это запрещает. У нас был случай, когда один из комментаторов, думая, что микрофон выключен, обругал вратаря «Зенита» Вячеслава Малофеева, а потом вынужден был извиняться.
    — Какие-то слабости за ним водились?
    — Поесть очень любил. Бывает, налегает на все блюда, что стоят на столе. Спрашиваю: «Котэ, куда ты столько ешь, это же не таблетки! Вон у тебя вес какой, умерь аппетит». Отвечает: «Так ведь вкусно!».
    Мог и выпить. Как-то мы возвращались из Болгарии, смотрю, он уже изрядно принял на грудь. Говорю ему: «Котэ, сейчас Софико тебя встретит, будет скандал!». — «Ничего, — говорит, — все в порядке». Не знаю, может, дома ему и попало, но на людях они никогда отношения не выясняли.
    — От чего умер Котэ Махарадзе?
    — От рака предстательной железы. К сожалению, Котэ сам во многом виноват — запустил болезнь. К ней предрасположены многие мужчины, поэтому после определенного возраста нужно постоянно проверяться, сдавать анализы, а он этого не делал. Вот и ушел раньше времени. Бог не берет к себе плохих людей...
    Мой стакан не велик, но я пью из своего стакана.

  2. #12
    Добро Пожаловать Новичок! Нобелевский Лауреат Аватар для Kuki Anna
    Регистрация
    01.11.2006
    Адрес
    Дармштадт, Германия,
    Сообщений
    55,930
    Записей в дневнике
    9
    Спасибо
    4,289
    Был поблагодарен 28,401 раз
    за 19,359 сообщений

    По умолчанию Что наша жизнь? Игра... Легендарный футболист киевского «Динамо» и сборной СССР Владимир БЕССОНОВ



    Прославленное киевское «Динамо» отметило 85-летие

    Михаил НАЗАРЕНКО

    Болельщики со стажем помнят Владимира Бессонова как игрока-универсала, который на любой позиции боролся с невероятной отдачей. И как бы ни складывался матч, он сражался до последних секунд. «Боец, каких свет не видывал», — сказал о нем Валерий Лобановский.
    Достижения Владимира Бессонова внушительны: бронзовый призер Олимпиады 80-го года, обладатель Кубка кубков УЕФА 86-го, вице-чемпион Европы 1988 года, участник трех чемпионатов мира 82-го, 86-го и 90-го годов. Шестикратный чемпион Советского Союза, пятикратный обладатель Кубка страны.
    Работал тренером в киевском «Динамо» (дубль), главным — в ФК «Борисполь», в ЦСКА-«Борисфене», в национальной сборной Туркменистана, в днепропетровском «Днепре». И, как глубоко мыслящий, растущий тренер, добивался убедительных результатов.

    — Владимир Васильевич, как долго Олегу Блохину придется отучивать киевское «Динамо» от футбола Юрия Семина?
    — Нужно провести очень хорошую селекцию. Это самое главное. Олег Владимирович — человек опытный, мудрый, знает, что должен делать. Думаю, он уже многое решил. У него хорошие помощники, которые тоже прошли школу киевского «Динамо». Вместе с руководством они с этим справятся. Подсказывать, кого из игроков убрать, а кого оставить, я не собираюсь. Необходимо терпение, терпение и еще раз терпение.
    Надо помнить, что все свершается в особенном состоянии ума, которое называется верой. Если веришь до конца, тогда и чудеса случаются. Но не так: сегодня — верю, завтра — разочаровался.
    У Мирчи Луческу в «Шахтере» тоже не было результата. Но набрались терпения, поверили в него. И сейчас «Шахтер» — лидер украинского футбола. Играют качественно. Удачный подбор игроков. Результаты, которые клуб сейчас показывает, налицо.
    В моей футбольной биографии были эпизоды, когда киевское «Динамо» после того, как Валерий Лобановский ушел в сборную, заняло 7-е место (83-й год, главный тренер — Юрий Морозов), а когда он вернулся — 10-е (84-й). Слава Богу, никто его не снял. И уже в 85-м и в 86-м мы становились чемпионами.
    Надо где-то рисковать. Риск — та дверь, за которой ты еще не был. За ней может быть прекрасное, то, о чем ты мечтал. А многие тренеры боятся: да нет, не пойду туда, лучше буду заниматься по старой системе.
    — Лобановский видел в ком-то своего преемника?
    — Вопрос, конечно, интересный, но я не знаю, готовил он кого-то или нет. Нам никто ничего не говорил. Тем более что Лобановский жил, можно сказать, с холодными глазами и редко кого впускал в свой внутренний мир.


    — Почему-то для всех приход Олега Блохина в киевское «Динамо» стал довольно неожиданным. Ведь раньше создавалось впечатление, что руководство клуба его упорно игнорировало...

    — Я думаю, плохо то, что приглашение несколько запоздало. Понятно, что это не вина Блохина. Человек был свободен, когда сидел спортивным директором в «Черноморце», а его не приглашали. Может, чего-то ждали. И наверное, игра, которую показала сборная на европейском чемпионате, и особенно матч на «Уэмбли», помогли увидеть в нем тренера, который должен возглавить «Динамо».
    — После Валерия Лобановского киевское «Динамо» тренировали последователи мэтра Алексей Михайличенко, Йожеф Сабо, Леонид Буряк, Анатолий Демьяненко, Олег Лужный. У них ничего не получилось...
    — Почему не получилось? С Демьяненко стали чемпионами страны. Надо было дать этим тренерам время. Но терпения не хватило.
    — Каким вам видится возрожденное «Динамо» с учетом новых требований современного футбола? Вон игроки «Барселоны» прямо-таки фантастически контролируют мяч. Динамовцы твоего поколения так долго и блистательно его не держали...
    — Не надо смотреть на «Барселону». Чтобы так играть, нужно быть испанцем. Они словно слеплены из другого теста. Мы украинцы, у нас свои хорошие традиции, которым, я считаю, нельзя изменять. Естественно, нужны какие-то свои идеи, потому что время не стоит на месте. Тренировочный процесс должен совершенствоваться с учетом того, в каком направлении развивается футбол. Это показывают чемпионаты мира и Европы. И соответственно надо подбирать игроков.


    С мячом игрок сборной СССР Владимир Бессонов, начало 80-х. Фото "ИТАР-ТАСС"

    — Когда вы заметили, что ваш родной клуб свернул с магистрального пути и стал выруливать совсем в другую сторону?

    — Традиций надо было придерживаться, выбирая главного тренера. Дело в том, что имя Юрия Семина сразу вызывает ассоциацию с московским «Локомотивом», а там совсем другой подход к тактике, к подбору и подготовке игроков. Он был великолепным футболистом, лидером на поле, и это — его команда. Семин всю жизнь там играл, знает каждую кочку на родном поле.
    Никуда не денешься от противостояния Москвы и Киева. Москвичи нас не жаловали, мы — их. И если ты всю жизнь отдал «Локомотиву», как можно стать динамовцем Киева, полюбить команду, которой еще недавно яростно противостоял? Это так же сложно, как мне пойти в московский «Спартак» и стать преданным спартаковцем.
    Кстати, у Семина не­­удачный опыт уже был. Он принялся тренировать московское «Динамо», а через два месяца уволился. Не получилось.
    — Вам приходилось играть против него?
    — В 77-78-м году он еще выступал. Лобановский ставил меня против него персонально: «Его нет на поле — и тебя тоже. Мне главное, чтобы его не было! А если еще сделаешь что-то полезное в атаке, вообще будет хорошо».
    — С Газзаевым встречались в поединках?
    — Я с ним играл в сборной. О нем можно сказать то же, что и о Семине. Тем более надо учитывать психологию наших болельщиков. Он из Москвы, и его уже изначально не любят. Я не говорю, что это правильно. Но таков болельщик, от которого исходят положительные эмоции или отрицательные. Он недоумевает: почему в Киев взяли тренера из Москвы? И московскому тренеру при таком отношении к нему тяжело работать. Он уже не знает, как себя вести, как устраиваться на новом месте. Потому что одну игру провел удачно, две другие уступил и — собирай чемодан, езжай домой.


    С бывшим одноклубником, звездой советского футбола, защитником и многолетним капитаном киевского «Динамо» Анатолием Демьяненко. Фото УНИАН

    — Как объяснить, что бразильцы «Шахтера» и бразильцы «Динамо» — небо и земля?
    — Дело в том, что у «Шахтера» практически все бразильцы атакующие, как и у «Металлиста» — аргентинцы. Так что, если брать легионеров, акцент нужно делать на атаку. И, конечно, игроки должны обладать силой духа, которая была присуща киевскому «Динамо». На поле мы думали: скорее небо упадет на землю и Днепр потечет вспять, чем мы не обыграем врага, который перед нами.
    Я не думаю, что все легионеры, которые попадают в киевское «Динамо», такие уж бездарные. Просто надо в ходе селекции подбирать тех, кто отвечает требованиям команды. Мы же видим, что в Англии и в Италии, везде в Европе, где бы легионеры ни играли, они отдаются борьбе. А вот наши, видно, считают Украину малоизвестной страной, которая еще развивается: мол, здесь можно особенно не выкладываться, беречь себя.
    — Давайте пофантазируем. Вы игрок, вас пригласили в нынешнее киевское «Динамо». Как бы вы себя повели в этом коллективе?
    — Очень просто: я бы выполнял все требования тренера. А его задача — подобрать такой коллектив, чтобы все игроки дули в одну дуду. У нас в киевском «Динамо» каждый игрок был на поле лидером. Потому что без лидеров не будет ничего.


    Владимир Бессонов с супругой Викторией — гимнасткой— «художницей», чемпионкой мира 1979 года в групповых упражнениях, дочерью Аней и сыном Сашей. Киев, середина 80-х. Фото «ИТАР-ТАСС»

    — Что такое железная дисциплина в вашем понимании?

    — Раньше она основывалась на советской власти. Были так называемые рычаги управления — партия, комсомол и все остальное. Естественно, это в какой-то степени держало в узде. А сейчас рычагов давления на футболистов нет. Время поменялось! Игрок, видимо, мыслит прагматично: «Контракт подписан, теперь можно и дурака повалять. Я и на лавочке спокойно пять лет посижу».
    Мы сегодня называем себя свободными, демократичными людьми. Но как в жизни, так и в футболе на переход к демократии нужно время. Тут важно понять: свобода — это прежде всего ответственность перед самим собой.
    На 100 процентов уверен, что Лобановский и сейчас нашел бы необходимые рычаги. При нем бы, наверняка, проводилась другая политика в приобретении игроков. Повнимательнее наблюдали бы за кандидатами, и селекция велась бы под его диктовку. А сейчас не поймешь, что нужно, кто. Приезжают легионеры, потом уезжают.
    Хотя и у Лобановского были проблемы с легионерами. Когда я работал с ЦСКА, он мне говорил: «Я не могу понять, как можно тренировать команду с переводчиком». Ведь где-то надо и с матерком сработать. Человек ничего не слышит, а скажешь ему пару ласковых — сразу доходит.
    — В Лобановском была внутренняя сила?
    — Мы ее постоянно ощущали. Валерий Васильевич из тех великих тренеров, кто оставался на лавочке до конца.

    С дочерью. Анна Бессонова — многократная чемпионка мира по художественной гимнастике, бронзовый призер Олимпиады в Пекине

    — Есть внутренняя сила в Блохине?

    — В нем есть и внутренняя сила, и харизма. Опыт, приобретенный в Греции, пошел ему только на пользу. Он знает и наш менталитет, и легионеров. Понимает, кто чем дышит.
    — Вы играете за ветеранов киевского «Динамо». С вашими травмами это, очевидно, не так-то просто...
    — Если у человека ничего не болит, значит, он не футболист. Это же контактный вид спорта.
    — О чем вы в раздевалке говорите?
    — О жизни (смеется). О любви к футболу, с чего, собственно, и начинается эта великая игра.
    Каждый осознает: независимости Украины 21 год, и что, надо уже быть чемпионами Европы или мира? Результаты в украинском футболе есть. Юноши стали чемпионами Европы. Национальная сборная достойно выступила на чемпионате мира 2006 года. Конечно, хотелось бы, чтобы в чемпионате страны было поменьше легионеров, потому что я никогда не поверю, что у нас перевелись Блохины, Белановы, Заваровы... Надо больше уделять внимания детским футбольным школам. И выращивать своих мастеров, а не ехать в Бразилию и привозить оттуда «пляжников».
    — Ну, хорошо, воспитали Андрея Воробья, Алексея Белика. Казалось бы, талантливые, перспективные ребята, а сейчас затерялись среди прочих...
    — Воробей за сборную играл.
    — Это давно было. Почему сейчас не играет?
    — Пришло время заканчивать, ничего не поделаешь...
    — Так, видимо, и Артему Милевскому пора заканчивать?
    — А он и не начинал.
    — Такие надежды были...
    — Могу сказать, что и у него были игры прекрасные. Но они случались так редко, что и запомнить тяжело. Может, возьмется за ум? Хотя уже сложно. Никто не научит, если сам себя не научишь. Нужны самовнушение, самодисциплина.
    — Кого из динамовцев можно назвать универсалом?
    — Кроме Олега Гусева, я никого бы не выделил. Из игроков, которые обращают на себя внимание в каждом матче и ведут за собой, можно назвать еще Андрея Ярмоленко, но не думаю, что он сможет сыграть в обороне.
    Я назвал двух футболистов, а нужно 10.
    — Честно говоря, уже надоело слушать, как на послематчевых пресс-конференциях тренеры объясняют проигрыш своей команды тем, что вратарь или защитники ошиблись, игроки не выполнили тренерскую установку, потеряли концентрацию, и, конечно, виноваты судьи...
    — Да, Боже мой! Там защитник поскользнулся, там игрок попал в штангу, там судья не так свистнул. Говорят: с судьями надо работать. Хорошо, накажут кого-то из арбитров, отлучат от матчей. И что, после этого футболисты Иванов или Сидоров будут лучше играть?
    У них как был уровень, который они показывают, так и останется. Тренерам надо искать причину поражения в своих игроках. Пускай будут быстрее, проворнее, внутренне собраннее. Если копилка пустая, оттуда ничего не возьмешь, не выплеснешь. Вот в чем проблема.
    — Какова ваша оценка выступлений сборной Украины в 2012 году?
    — Грубо говоря, троечка. На чемпионате Европы, играя дома, победили шведов, но бездарно уступили французам. Сильно провели матч с англичанами. Можно сетовать: судья не засчитал явный гол, тем не менее задачу выхода из группы надо было решать.
    Качественная, продуктивная во всех отношениях игра в отборочном матче со сборной Англии. И — провал с Молдовой и Черногорией. Ах, если бы Олег Блохин не заболел... Эти вечные попытки найти оправдание — «если бы» и «может быть».
    Думаю, с переходом Олега Блохина в киевское «Динамо» в этой ситуации чуть-чуть поторопились. Семина надо было ос­тавить до конца сезона, а Блохин бы доработал в сборной. И, думаю, с Молдовой и Черногорией было бы все в порядке. Потом уже, когда все бы подготовились, проводить ротацию.
    — После удачной игры со шведами — провал, после обнадеживающей игры в Англии — опять провал. Что происходит с нашими футболистами?
    — В матче на «Уэмбли» они проявили свои лучшие качества. Все было — скорость, прессинг, коллективные действия. И, видно, возомнили о себе: раз мы на «Уэмбли», в общем-то, на равных играли с одной из ведущих сборных мира, может быть, даже где-то ее переигрывали, что для нас Молдова и Черногория? Это чисто психологическое состояние, которое и повлияло на результат. К сожалению, футболистов высокого уровня, с которыми не случаются такие перепады, у нас нет. Андрей Шевченко был последним.
    — И звучало после матча с Черногорией: «Ганьба! Ганьба!». Футболисты превратились в «ганьбалистов». В твоей игровой практике была такая оскорбительная реакция болельщиков на провальный матч?
    — Случалось, освистывали в конце. Но игра есть игра. И от тебя зависит, каков будет результат после финального свистка. Понимаешь? Были поединки, когда мы в Киеве проигрывали московскому «Спартаку». Но мы все равно грызли землю! В данный момент так получилось с Черногорией. В целом считаю, что одну игру можно уступить, а сражение выиграть и стать чемпионами.
    — Запомнилось, как перед матчем со сборной Украины нападающий сборной Черногории Мирко Вучинич сказал: «Мы никого не боялись во время войны после распада Югославии, не боимся и сейчас». Черногорцы приехали и сокрушили нашу сборную...
    — Нужно от игры к игре доказывать не то, сколько ты стоишь, а каков твой дух. Чтобы не было так: сегодня ты поднялся, а завтра тебя опустили. На поле выходить с мыслью: на этой войне я или выживу, или погибну. Научиться «умирать» каждую минуту матча. Всех своих побед я добился только благодаря внутренней силе, которая все решает.
    — Вам принадлежит фраза-шедевр: «От тренировки освобождается игрок только в том случае, если у него есть справка из морга». Вы бы и носилки запретили: пусть травмированный игрок сам с поля уходит...
    — Я еще говорил: «Для меня нет травм — только перелом, и желательно открытый, чтобы я видел». Потому что мы-то играли с травмами, и ничего. А сейчас я не знаю, чего игроки падают. Даже не могу этого понять. Новое поколение, как говорится.
    И я бы посоветовал этим ребятам, если уж они посвятили свою жизнь футболу, задать себе несколько вопросов. Прежде всего: а любишь ли ты это дело? Готов ли отдать ему свое свободное время, пожертвовать ради него собой, своим здоровьем, терпеть боль?
    Если человек занимается любимым делом, то можно ли это назвать работой? Фут­бол же ничего не производит. Но нуж­но же что-то отдавать людям! Удовольст­вие от игры, радость победы. И, естест­венно, надо в какой-то степени жертвовать своим здоровьем.
    — Это у вас волевой характер: можете претерпевать боль. Сегодня таких что-то не видно...
    — Вот смотри. Простая ситуация. Болит тело. Но дух человека сильнее физической боли! И болит тело тогда, когда дух ослабевает. Я могу привести пример. Советские войска вошли в Афганистан. Полные боевые комплекты: танки, вертолеты. А против них воевали простые люди — с охотничьими ружьями, с палками и камнями. Но дух у них был сильнее, потому что они защищали свою Родину, свою веру. И советские войска со своими танками и вертолетами ушли ни с чем.
    Так же и в футболе. Ты выходишь на поле, чтобы показывать свои прически, отращенную бороду, татуировки, как тебе, бедному, больно-пребольно, когда тебя сбивают, или демонстрировать то главное, ради чего играешь в футбол?
    — Что вы можете сказать о своей тренерской доле?
    — Даже те клубы, с которыми я начинал с нуля (например, ЦСКА-«Борисфен»), показывали результаты. Два раза участвовали в финале Кубка Украины, выступали в еврокубках, но не было стабильности. Не было вообще, как сейчас называют, структуры, базы — ничего! Но я работал, потому что занимался любимым делом. И везде получал от этого только удовольствие. Два года тренировал «Днепр».
    — Вас можно считать одним из тренеров, которые подготовили нынешний успех «Днепра»...
    — В какой-то степени. Сейчас «Днепр» почему хорошо играет? Прошло время, пришел новый опытный тренер Хуанде Рамос. Играют серьезные ребята Руслан Ротань, Виталий Мандзюк, Евгений Чеберячко, Виталий Денисов, Евгений Коноплянка. Появились новые люди — Роман Зозуля, Евгений Селезнев, Александр Алиев. Команда укрепилась, все мудрее стали. И вот результат — «Днепр» показывает качественную игру, весной будет и дальше выступать в Лиге Европы. Правда, не хватает стабильности, но они к этому придут.
    В моей работе в «Днепре» были свои нюансы. Не думаю, что я там чем-то навредил. Было много футболистов — человек 40, и часть из них надо было трудоустроить — в киевский «Арсенал», в криворожский «Кузбасс»... Я этим хозяйством занимался. Совсем не просто объяснить футболисту, что он должен играть в другом клубе. Ничего, все расчистили. Ну а потом другой тренер принял эстафету.
    — Вы как в воду глядели, когда сказали перед чемпионатом Европы в Киеве, что сборной России ничего там не светит. На чем был основан ваш прогноз?
    — На собственном опыте. Сборная России показала высокий результат на предыдущем чемпионате и на этот приехала в том же составе. Я отметил, что команда постарела, в ней не появилось свежей крови. Следовательно, она стала слабее своих главных конкурентов. В 86-м и 90-х годах сборная Советского Союза, за которую я играл, выступала практически в одном составе. На последнем для меня чемпионате мира в Италии мне было 32 года. Мы там выступили неудачно, проиграли сборным Румынии и Аргентины и не вышли из группы. Возрастной фактор — то, что приходится учитывать любому тренеру.
    — Задумывались над тем, что время идет и оно неумолимо?
    — Нормально к этому отношусь. Нам дана жизнь, и надо стараться дарить счастье дру­гим, делать все, чтобы было больше любви.
    — Честно говоря, я удивился, узнав, что вы постоянно читаете книги Габриэля Гарсиа Маркеса, Сальвадора Дали, восточных мудрецов, труды психологов...
    — Вот только закончил штудировать книгу Фрэнка Кинслоу «Кто ничего не ищет, тот находит все»... Мы же, живущие человеки, должны понимать, что происходит на этой планете. Для чего еще написаны все эти книги?
    — Как прошло празднество по случаю 85-летия киевского «Динамо»?
    — Ну как? Гости были хорошие — два бывших Президента Украины Леонид Кравчук и Леонид Кучма, глава Администрации Президента Сергей Левочкин... Ветеранам вручили юбилейные медали «За развитие динамовского движения». Вспомнили тех, кого уже нет. Повстречались, пообщались, со всеми перездоровались, перецеловались. Все были в прекрасной форме. Поздравили меня с рождением внучки. А раньше подшучивали: «Когда же ты, наконец, станешь дедушкой?». Внучку мне подарили мой сын Саша и его жена Маша.
    — Что пили?
    — Минералку, я был за рулем. И не только я.
    Мой стакан не велик, но я пью из своего стакана.

  3. #13
    Добро Пожаловать Новичок! Нобелевский Лауреат Аватар для Kuki Anna
    Регистрация
    01.11.2006
    Адрес
    Дармштадт, Германия,
    Сообщений
    55,930
    Записей в дневнике
    9
    Спасибо
    4,289
    Был поблагодарен 28,401 раз
    за 19,359 сообщений

    По умолчанию Что наша жизнь? Игра... Виктор Звягинцев

    Ровно 30 лет назад Виктор Александрович попрощался с футболом и пошел работать проходчиком на шахтах Донбасса — другой работы тогда для него не нашлось.



    Характер у Виктора Звягинцева непростой, и дипломатом он не был никогда — ни в жизни, ни на поле. Когда-то сам ушел из «Динамо» (Киев) — не сложилось у них с Лобановским, а из «Шахтера» его фактически «ушли» — после того, как партийному куратору, недовольному игрой команды, предложил поменяться местами: дескать, мы в вашем кабинете посидим, а вы пока за нас на поле потеть будете. Цену он знал себе всегда — за одним из лучших защитников СССР охотились многие команды. В 32 года Звягинцев попрощался с футболом и спустился в шахту — уникальный случай, между прочим, среди обласканных славой и привилегиями футболистов. Другой работы, чтобы можно было достойно содержать семью, для него тогда не нашлось.

    В этом весь Звягинцев — быть, как все, не умеет, да и не хочет. Поэтому и не участвует в дружном молчании, когда чье-то неспортивное поведение проявляется на поле и в высоких кабинетах. Говорит что думает, без церемоний. К его мнению, кстати, прислуши­ва­ется сам Ринат Ахметов, президент ФК «Шахтер».

    За футбол и то, что вокруг него происходит, Звягинцев болеет отчаянно. Стоит только, к примеру, затронуть вопрос футбольного судейства в Украине, как тут же взрывается. Пытаясь все же сдерживать эмоции, гипнотизирует взглядом пачку тонких сигарет, потом покрутит в пальцах, подумает и все же закуривает. Хотя вот этого как раз ему не нужно — за плечами уже инфаркт.


    Татьяна ОРЕЛ



    — Виктор Александрович, ради того, чтоб на Олимпийские игры поехать, вы перешли из «Шахтера» в киевское «Динамо». А ведь в Донецке вас ценили высоко. Первый секретарь местного обкома партии лично пригласил вас после того, как «отслужили» в ЦСКА, трехкомнатную квартиру выделил — серьезная мотивация по тем временам...
    — Мне поставили условие: если хочешь играть в сборной, участвовать в чемпионате Европы, в Олимпийских играх — пожалуйста. Но если останешься в «Шахтере» — дальше ходу нет. В общем, подписал контракт прямо на борту Ту-154. Мне динамовские тренеры все объяснили, положили передо мной лист бумаги — и все...
    — Можно представить, как болельщики в Донецке к вашему маневру отнеслись — по-шахтерски. За крепким словом, наверное, в карман не лезли.
    — Болельщики, конечно, считали меня предателем. Когда приезжал в Донецк играть против «Шахтера», стадион свистел. Со мной в «Динамо» еще был Толик Коньков (бывший футболист «Шахтера». - Авт.), так что нам двоим на орехи доставалось. Но, если честно, душа моя из Донбасса и не уезжала, я здесь всегда был как дома. Только согласитесь, участие в Олимпийских играх тоже ведь не каждый день предлагают. Мы тогда третье место заняли. Я даже в игре со сборной Ирана забил гол. 2:1 выиграли.
    — Что особенно запомнилось из той поездки в Монреаль?
    — После теракта на предыдущей Олимпиаде (в результате теракта, совершенного членами радикальной палестинской организации «Черный сентябрь» на ХХ Олимпиаде в Мюнхене в 1972 году погибли 11 членов израильской сборной. - Авт.) меры безопасности были беспрецедентными. Олимпийскую деревню, где мы находились, огородили колючей проволокой, ввели сумасшедшую пропускную систему. Круглые сутки в небе патрулировали вертолеты.
    — И половину советской делегации составляли «люди в сером», наверное?
    — Был один из «конторы глубокого бурения», как мы ее называли, — под видом заместителя председателя совета «Динамо», да еще массажист, о котором все знали: «дятел».


    Сборная СССР по футболу: Владимир Мунтян, Владимир Трошкин, Владимир Онищенко, Евгений Ловчев, Виктор Звягинцев, Леонид Буряк, Олег Блохин, Владимир Веремеев, Анатолий Коньков, Евгений Рудаков и нынешний новый тренер национальной сборной Украины Михаил Фоменко, 1976 год Фото «ИТАР-ТАСС»

    — Им пришлось за подопечных волноваться? Или инструктаж вы соблюдали четко?
    — Мы ничего не нарушали, а мелкие про­вокации случались. Украинскому спринтеру Валерке Борзову писали записки: «Оставайся в Канаде!», нам значки подбрасывали с трезубцами или «300 рокiв боротьби з Москвою». Значки у нас, конечно, отбирали. Мы смеялись над этим, из «конторы» — подумаешь, значок...
    Еще вспоминаю такой случай: однажды в душе стоим, разумеется, без одежды, вдруг мужик какой-то заходит. Представился: «Я — Андрій Бандера, син Степана Бандери». И давай на нас наезжать: «Ви, хлопцi, начебто, всi українцi (олимпийская сборная почти целиком из киевских динамовцев состояла. - В. З.), так чому ж з вами разом грає Кiпiанi або Федоров?». Он считал, что раз мы из Киева, в команде все должны быть украинцами.
    — С членами иностранных сборных общались?
    — С американцами жили на одном этаже, но пообщаться не пришлось — насупленные они какие-то, хмурые.


    Финал Кубка СССР. Шахтеровцы Виктор Звягинцев (с хрустальным трофеем), нападающий Виталий Старухин и вратарь Виктор Чанов после игры с «Динамо» (Тбилиси), закончившейся со счетом 2:1, 9 августа 1980 года
    Фото Анатолия БОЧИНИНА

    — А как же знаменитая американская улыбка?
    — Какие там улыбки! Они так сосредоточились на победе, что больше им было ни до чего. Выступили блестяще, но ведь знали, за что борются. У них миллионные контракты. А я за олимпийскую медаль получил 200 долларов, да еще и подоходный налог с меня вычли.
    — Вам эта медаль не просто досталась. В недавнем интервью газете «Спорт-Экспресс» вы отозвались о Лобановском как о жестком тренере, не жалеющем игроков. Судя по откликам на интернет-форумах врагов вы этим себе нажили немало.
    — Ничего нового я не сказал. На вопросы о Лобановском я уже 35 лет отвечаю одно и то же. Готовя нас к участию в Олимпийских играх 1976 года через игры в чемпионате Европы, он ставил на нас эксперимент, а мы переносили сумасшедшие, невыносимые нагрузки. Его пытались переубедить — тренеры, руководители, ученые из спортивной медицины. Но жизнь сама доказала, что все это утопия. Наши бронзовые олимпийские медали руководство страны посчитало неудачей, и мы вернулись из Монреаля чуть ли не врагами народа. Но чего нам стоила эта бронза, знали только мы.
    — Вы считаете, результат на Олимпиаде мог бы быть другим?
    — Так считаю не только я. Мы пытались объяснить Лобановскому, что сумасшедшие нагрузки выжимают нас как лимон, у нас просто не было сил. Я не раз говорил, что не сплю ночами, потому что слышу удары своего сердца. Он отвечал, что нужно потерпеть. Знаете, когда мы отдыхали? Только в игре. Я в прошлом году перенес инфаркт, еще раньше — микроинсульт. А Виктора Колотова уже давно нет, он умер в 50. Я уверен, что это все последствия тех нагрузок.


    В составе сборной СССР Звягинцев провел 13 игр, забил один гол

    — Из «Динамо» (Киев) вы ведь не просто так ушли, а как зачинщик бунта?
    — Мне уже надоело в этом разубеждать: к организации того бунта я никакого отношения не имею. Пока придумывался сценарий, как снять Лобановского, я вообще в Донецке был. Мы вернулись с Олимпиады, и я уехал повидаться с семьей, а динамовцы собрались в парной и все обсудили. Я позвонил Мише Фоменко, спросил, когда нам нужно быть на базе. Тот сказал, чтоб я приходил к Федерации футбола к девяти утра. Я-то пришел, а больше никого нет. Потом из кустов выбираются Онищенко, Фоменко. Рассказали мне, что и как. «Ты с нами?» — и я сразу согласился. В общем, решили все разом заявления об уходе из команды подать. Решко, правда, передумал вдруг, ну и получил от Онищенко — тот его по лицу ударил, когда вышли от председателя федерации. Потом я понял, что меня подставили: я ведь раньше всех пришел и стоял на виду под окнами. Руководство решило: кто первый, тот и зачинщик. Но Лобановского главным все же оставили, а Базилевича и Петрашевского убрали навсегда.
    — А вас отпустили с миром?
    — Футбольные начальники согласились сразу, но председатель Спорткомитета Украины Николай Бака целый месяц не давал разрешения на переход. Меня к тому времени уже ждали в «Шахтере».
    — Отношения в «Динамо» (Киев) непростыми были, правда?
    — Приведу такой пример. Во время товарищеского матча с «Нанси», в котором тогда играл Платини, Базилевич подскочил к бровке — что-то хотел Блохину подсказать. А Блохин через плечо его послал подальше. Как только в Киев вернулись, сразу собрание, партком: «Блохин оскорбил тренера!». Слово дали футболистам. Мунтян, Рудаков по одному поднимаются: «В армию Блохина!», «В воинскую часть!». Я слушаю и ничего не понимаю. Пришлось и мне что-то говорить, ну я и предложил: «Давайте накажем его материально и забудем об этом инциденте».
    — Из двух зол, как говорится...
    — В общем, на этом собрание и закончилось, а Блохина оштрафовали. Мне потом объяснили, что в команде ему, самому молодому тогда, не могли простить «Золотой мяч». Многие считали, что они больше заслуживают этого приза.


    Виктор Звягинцев с дочерью Натальей (тренер по художественной гимнастике), внуком Виталием (серьезно занимается плаванием), внучкой Евгенией (вошла в сборную Испании по художественной гимнастике), зятем Виктором Онопко (известным футболистом, ныне тренером ЦСКА

    Когда вернулись в «Шахтер», вас там без ревности встретили?
    — Вернулся, как и не уходил. Будто чувствовал, что долго в Киеве не задержусь, потому и квартиру получать не хотел. Лобановский не мог понять: «Витя, ты что делаешь? Это же Киев! Я на выходные тебя к семье отпускать не могу». Но о том, что вернулся домой, я не пожалел ни разу. Здесь мне все родное. А Киев, кстати, не люблю до сих пор.
    — Вскоре после вашего возвращения в «Шахтер» команду возглавил Вик­тор Носов, совсем еще молодой по тренерским меркам. Вы скептически отнеслись к этому назначению?
    — Носов до тех пор никогда и ни­где главным не был. Если честно, он тогда дрогнул. Я, Юра Дегтярев, Володя Сафонов, Бабуся (прозвище Виталия Старухина. - Авт.) собрались на совет и сказали ему: «Васильич, мы Салькова сделали заслуженным тренером Украины? И тебя сделаем. Ты только нам не мешай, а мы будем тебя поддерживать».
    А тут еще прежний тренер «Шахтера» Владимир Сальков в интервью какой-то газете, отвечая на вопрос, почему ушел из команды, заявил, что из этой команды уже ничего не выжмешь. И этим он нас сильно разозлил... В общем, решили доказать и ему, и себе, что многое можем. Играли так, что чуть не «доигрались» до чемпионства. Взяли в 1979 году серебро.
    А после того серебряного чемпионата «Шахтер» покинули многие футболисты, из которых состоял костяк команды: Николай Латыш и Юрий Резник перешли в московское «Динамо», Виктор Чанов — в киевское «Динамо», его брат Вячеслав (чуть раньше) — в «Торпедо» (Москва). Закончили играть Валерий Яремченко и Юрий Дудинский. Поэтому, когда в 1980 мы выиграли Кубок СССР, никто понять ничего не мог. К Носову подходили и спрашивали: «Ты из чего слепил свою команду?». Он отвечал, что у его команды есть хребет — Старухин, Соколовский, Дегтярев, Звягинцев.


    С 1982-го по 1985-й Виктор Александрович работал проходчиком на шахтах Донбасса.

    — Если сравнивать Носова с Лобановским...
    — Не нужно их сравнивать. Они абсолютно разные. Если у Носова тоже высокий результат получался, значит, можно и так, по-хорошему? Он нас понимал, мы — его. Доверие футболистов к тренеру — это очень важно.
    — Вы-то ему доверяли, а вот он не всем мог доверять, как оказалось. Виталий Старухин подводил ведь его, и не раз...
    — Не только Носова подводил, но и нас всех. В Ереване был такой случай... Мы почувствовали неладное утром в день игры. Вышли на зарядку — тренеры молчат, и какое-то напряжение ощущается. Началась игра: Старухину дают передачу, а он не реагирует. Я кричу: дескать, мяч придержи! А Бабуся взял да и послал меня. Ну, я в перерыве в раздевалке и дал ему бутсой по голове. Тут входит Носов: «Я бы тебе сам добавил». Оказалось, что накануне вечером армяне увезли Старухина на озеро Севан и он там с ними гулял полночи, а Носов все это время терялся в догадках, не спал, ждал его в холле.
    — Из большой квартиры в центре Донецка Старухин перебрался в деревню, откуда его и увезли в больницу — там и умер. Добровольно заточил себя в ссылке, по­дальше от светских соблазнов?
    — Поначалу он занялся хозяйством — козы, куры. Соседи, когда поняли, кто рядом с ним поселился, считали за честь принять у себя такого гостя. А уже через месяц, едва Старухин на деревенской улице показывался, соседи закрывали двери и ставни — столько пить им было уже невмоготу.
    — Боль расставания с футболом тем же способом глушил и Алексей Варнавский? ФК «Шахтер» пытался ведь разо­браться в причинах его загадочной смерти...
    — Да какая там загадка? Выпил, упал, заснул, замерз. Перед этим остался без квартиры, каким-то образом оказался в Бердянске. Ему многие старались помочь — не получилось. Игра для всех когда-то заканчивается, но другие же как-то вписываются в жизнь после футбола.
    — Футбольную карьеру вы заканчивали в симферопольской «Таврии». Почему не в родной команде?
    — Как-то к нам на базу приехал Ерхов, отвечавший в Донецком обкоме партии за футбол, и начал нас распекать: дескать, получаете больше, чем секретарь обкома партии. Тут я ему и сказал: «Раз так, давайте мы на месяц с вами поменяемся местами: вы здесь побегайте, а я там у вас поруковожу». Он на это промолчал и уехал... А Носову потом дали задание убрать меня из команды под любым предлогом. Самый простой способ — вывести меня из равновесия. Посадили на скамейку запасных, а я не мог понять, в чем дело. Носов мне в глаза не мог смотреть. В общем, во время одной из тренировок я сорвался и послал начальника команды по известному адресу. Ну, меня, понятное дело, сразу вызвали в облспорткомитет.
    — На ковер...
    — Прихожу — сидят: руководитель спорткомитета, Носов, кто-то еще. Один в окно смотрит, другой — в пол, вот только в глаза — никто. Я им сказал: «Я — не самый последний из футболистов и для команды сделал немало. Вам даже стыдно мне в глаза посмотреть. Но воевать не собираюсь. Бог вам судья». Так я ушел.
    — И тут за лучшим, хоть уже и бывшим защитником «Шахтера» началась охота...
    — Охота... А я ни одного предложения не мог принять, потому что был кандидатом в члены КПСС. В обкоме партии мне дали понять: «Если дернешься куда-то, мы тебя из списка кандидатов вычеркнем».
    Судьбами распоряжалась партия, наш рулевой. Решили, что я должен идти тренером на 153 рубля в детскую спортивную школу при «Шахтере». А там ни мячей нет, ни формы, ни базы. И я перешел в симферопольскую «Таврию». Кстати, решение это принять мне помогли Колосков — в ту пору председатель Федерации футбола СССР, Яшин и Лобановский, как ни странно. Он сказал: «Витя, ты иди, а мы тебя будем поддерживать».
    — Авторитетный совет, ничего не ска­­жешь... Только в «Таврии» отыграли вы всего лишь один сезон и в 1981-м ушли из футбола. Возраст подгонял?
    — Да какой там возраст? Мне шел тогда 30-й год, а при моей профессиональной подготовке я легко мог бы играть до 35-ти.
    — Что сегодня делают экс-игроки вашего уровня? Вкладывают большие деньги в бизнес и почивают, как говорится, на лаврах. Вы же после завершения блестящей футбольной карьеры зачем-то в шахту спустились — горнорабочим.
    — Три с лишним года под землей провел, потому что деньги были нужны. Семья... Получал хорошую зарплату, примерно 450 рублей. В «Шахтере» не верили, думали, что я их разыгрываю, пока не увидели меня на фото с коногонкой.
    — Шахтеры, наверное, тоже обалдели, увидев вас в рабочей робе?
    — Нормально меня приняли, с уважением относились. Один взрывник мне свой подарил, так я его потом в судействе использовал.
    — Вы играли против многих международных звезд. Кто для вас оказался самым крепким орешком?
    — Был в московском «Динамо» такой — Анатолий Кожемякин. Очень талантливый футболист. Так нелепо погиб... Дверь лифта открылась, он стал входить, а в этот момент кабина поехала... Кто еще мне «хлопот» доставлял на поле? Нынешний тренер Баварии Юпп Хайнкес, Алан Симонсен, лучший футболист Европы 1977 года. Против Мишеля Платини я тоже играл, но тогда еще он был никому не известным парнем.
    — Сегодня бывшие игроки, принимавшие участие в чемпионате СССР, все откровенно рассказывают о договорных матчах тех лет. Вам приходилось «в поддавки» играть?
    — Было. Не в каждом сезоне, конечно, но приходилось. С «Динамо» (Киев) так играли, случалось. Эту «музыку заказывали» очень большие люди, фамилий не буду называть. А музыку заказывает кто? Тот, кто платит. Было, конечно, на душе противно. Но все решалось там, в высоких партийных кабинетах. А мы понимали: нам здесь жить. Кому квартира была нужна, кому — машина, ребенка в детский сад определить, жену на работу устроить.
    — Но болельщикам ведь этого не объяснишь...
    — Халтуру тоже нужно делать грамотно. Певец с эстрады под фанеру поет, и об этом кто догадывается, а кто и нет. В футболе то же самое.
    — Если бы лет 40 сбросить, вы и другие бывшие звезды «Шахтера» смогли бы пробиться в основной состав?
    — Без сомнения. Ребята в «Шахтере» играли такие, что на голову сильнее многих сегодняшних! В моем поколении футболистов «привозные» тоже были — Сафонов, Старухин, Яремченко, Федоренко, но больше половины — наши, местные. Менталитет донецкий, понимаешь? Это очень многое значит. Время, конечно, идет, все меняется. Но своих, воспитанников академии ФК «Шахтер», ждать никто не хочет.
    Это же удобно: взял футболиста готового и выпустил на поле. Ярослав Ракицкий — исключение: он-то как раз в «Шахтер» из академии попал. Но если даже парень приехал из Западной Украины, менталитет у него уже другой, и нет того патриотизма, который мог бы силу придавать донецким ребятам. А сегодня болельщики шутят, что ветеранов «Шахтера» со временем в Донецке не сыщешь днем с огнем, потому что все они вернутся к себе в Бразилию.
    — Форму наших игроков все чаще надевают иностранцы, неужели местные самородки перевелись?
    — Самородки наши там же, где дворовой футбол, в котором прав тот, кто выносливее. Как у нас было — гоняешь мяч при любой погоде, ногу разбил, присыпал горсткой чернозема и снова несешься по полю.
    Дворового футбола, увы, давно уже нет. Я наблюдаю за ребятами, которых родители в машинах на тренировку привозят, потом сидят на трибунах, ждут... Да в наше время на такое бы никто не согласился! Это считалось бы стыдным.
    — Ваш игровой стаж почти равняется судейскому. А что труднее оказалось?
    — Играть — легче. Судья на поле в долю секунды должен принять одно правильное решение. Я ведь очень хорошо знаю, как дорого может стоить ошибка арбитра. Ну, допустим, самая банальная причина — мошка в глаз попала, ты моргнул и не понял, почему игрок уже на поле лежит. Смотришь на ассистента судьи — а он ничего не увидел издалека. Трибуны кричат, тренеры — давай, свисти! И нужно принять единственно правильное решение. Бывало, проигравшая команда выходит с поля и ... благодарит за судейство. Меня уважали еще и как бывшего футболиста.
    — Почему же все-таки решили уйти в судейство? Ведь приглашали трени­ровать «Азовсталь» (ны­нешний «Ильи­чевец»)...
    — Я не считаю, что совершил ошибку, и сегодня поступил бы так же — не мое это. И потом, я знал все подводные течения в футболе и на многое не мог повлиять. В футболе справедливости нет. А у меня характер — вулкан. Я просто не смог бы все это в себе держать.
    — Судьям в СССР платили прилично?
    — 10 рублей за матч. А в высшей лиге судья всесоюзной категории получал аж 17,50. Сравнить с сегодняшним временем — арбитр получает две тысячи долларов, ассистент — тысячу.
    — С грошовой зар­п­латой человека легче заинтересовать?
    — Тогда все было честнее. Многие су­дьи выходили из футболистов. Были среди них и фронтовики, заведующий кафедрой физкультуры из вуза — судейство свое они воспринимали как хобби. Судейство — это, между прочим, драйв, и чем сложнее игра, чем эмоциональнее трибуны, тем больший кайф получаешь от работы.
    — А угрозы накануне игры получать приходилось?
    — В памятных 90-х случалось, конечно, всякое. Помню, во Львове, когда команда «Карпаты» играла с киевским «Динамо», пришли ребята, вооруженные велосипедными цепями, намотали их на руку вот так.... Пришлось возле судейской поставить двух автоматчиков, и с поля после игры меня бойцы ОМОНа выводили. А то, что с судьями не шутят, доказал нашумевший случай в Мариуполе, когда там избили судей бейсбольными битами.
    — Вы резко отзываетесь о Пьерлуиджи Коллине, кураторе судейского комитета Федерации футбола Украины, приглашенном в нашу страну для создания эффективной программы подготовки украинских рефери. Чем он вас не устраивает?
    — Ничего личного. Его пригласили в нашу страну — значит, он приехал как гость. Так почему же позволяет себе высказывания типа: «Заканчивайте вы со своим украинским менталитетом»? Это все равно что в дом прийти чужой и указывать: «Вы эти шторы поменяйте, а гардины лучше выбросьте».
    В нашем судействе и своих специалистов хватает, и традиции у нас очень высокие. А он и как судья дров наломать успел, и у нас тут «порядок» наводит. До Коллины все было отлажено — обучение, экзамены, сборы, отбор перспективных судей, а сегодня систему «заменил» один человек — синьор Коллина. А что хорошего он сделал? Омолодил судейский корпус? Зубарева убрал, которому всего лишь 46 лет исполнилось. Сиренко, Ищенко тоже еще могли бы работать — а где они? В Англии можно судить до 52 лет, а у нас почему нельзя?
    Молодые судьи не готовы к тому, чтобы обслуживать матчи такого уровня, как «Шахтер» — «Динамо», к примеру, и от этого страдают футболисты. А наш опыт, значит, не в счет? Дошло до того, что я как инспектор матча ставлю оценку, к примеру, «8,5», описываю, за что повысил или снизил оценку, отсылаю в Киев, а мне потом звонят и говорят: «Знаешь, твоя оценка — «7,1». Зачем мне этот мартышкин труд? Пусть тогда оценивают сами — соберут диски с записью игр и проставят оценки по своему усмотрению. Зачем тогда вообще инспектор матча нужен?
    Коллина ни с чьим мнением не считается. Ассоциация футбольных арбитров Украины проводит экзамены для судей по физподготовке. Если судья тест не сдал, мы его рекомендовать не можем. Но Коллина все равно ставит его на игру. Он через год уедет, а кто будет все это расхлебывать? Я тебе сейчас дикую вещь скажу: руководитель судейского комитета получает зарплату три тысячи гривен в месяц, а Коллина за два года заработал согласно контракту два с половиной миллиона евро! Но делают они одну и ту же работу. Его помощники по 25 тысяч долларов ежемесячно имеют. А на то, чтоб спортивные костюмы купить, денег нет. Вот такие двойные стандарты.
    — Матчи недавнего чемпионата Европы вы наверняка смотрели с трибуны «Донбасс Арены». Ваш знаменитый зять, Виктор Онопко, в прошлом защитник «Шахтера», «Спартака», а ныне тренер ЦСКА, «болел» рядом с вами?
    — Очень хотели вместе посмотреть матчи, но не получилось. ЦСКА начал подготовку к чемпионату России, и Виктор улетел на сборы в Австрию.
    — Но результаты Евро-2012 вы обсудили, конечно же. Ваши ожидания чемпионат оправдал?
    — В большей мере да. Когда в 2007-м после жеребьевки стало ясно, что Евро-2012 пройдет в Украине, я поймал себя на мысли, что наша страна теперь продвинется на много лет вперед. Так и случилось, в Донецке и в других городах столько всего понастроили — аэропорты, вокзалы, отели, дорожные развязки. Но даже не это главное. В Европе изменилось представление об украинцах. О нас думали, что мы еще на деревьях тут сидим. Ну а мы за такой короткий срок, чуть ли не методом народной стройки, практически с нуля подготовились на высшем уровне. Ведь Украина из-за рубежа не получила ни одного транша, и эти огромные деньги нужно было где-то найти.
    У меня дача в районе донецкого аэропорта, и накануне матча я своими глазами наблюдал это движение в небе, подсчитывая самолеты, заходившие на посадку: 20, 40, 80... И мне непонятно поведение высокопоставленных западных вельмож... Меркель вот не приехала, а немецкие болельщики прекрасно чувствовали себя здесь, братались с украинцами, вместе пили пиво, распевали песни, шутили.
    Я понимаю, что это политика, но при чем здесь спорт? Всем известный пример из истории: когда в Древней Греции начинались Олимпийские игры, войны повсюду прекращались.
    — Что скажете об играх чемпионата? Это был настоящий европейский футбол?
    — Многие команды показали очень высокий уровень. Удивили греки — невзирая на солидный для футбола возраст игроков, доказали, что «порох» у них еще остался. Россияне с бравадой себя повели, но на том все и закончилось — даже не вышли в четвертьфинал. Очень понравилась мне сборная Португалии, сильно разочаровали французы и англичане — за исключением матча Украина — Англия. Чехи выступили на своем уровне, а поляки — очень слабо. А вот Испания показала блестящий спортивный театр и победила очень легко.
    Испанская сборная подобрана правильно. Каждый защитник подготовлен так, что у любой звезды может выиграть единоборство, чего не скажешь о других командах. Обидно, конечно, за италь­янцев — они этому зрелищу не соответствовали. Если бы они нарастили свою мощь хотя бы на треть, финал был бы непредсказуем. А так шла игра в одни ворота. Испанцы вполне законно завоевали чемпионство.
    — Футбол стал другим?
    — Он стал гораздо более быстрым. Когда-то, в далеком 1960 году, сборная СССР выиграла Кубок Европы. С тех пор прошло уже полвека, сменилось не одно поколение футболистов, изменилась методика, усовершенствовались фут­больные базы, сервис стал гораздо лучше. А качество полей? Мы о таких полях даже не мечтали. Стадион «Шахтер» был не самым плохим в СССР, но как вспомню эти подкаты, после которых еще долго сочилась сукровица, вечно содранные до крови бедра... Футбольное поле было, как бетон, на нем и трава-то почти не росла.
    — Как на Евро отыграли ваши коллеги-защитники?
    — Я огорчен тем, что игроки в обороне вели себя не всегда по-спортивному. Раньше защитник брал тем, что блестяще играл внизу, с высококлассными подкатами, без грубостей. А тут я заметил, что западные футболисты не брезгуют тем, чтобы в прыжке ударить локтем в лицо или в голову. Я считаю, это один из тех приемов, за которые надо удалять мгновенно, без всяких желтых карточек, потому что это очень опасный прием.
    — Но разве хулиганят на поле только иностранцы?
    — В том-то и дело, что советская школа, а потом — украинская, воспитывали в нас джентльменский дух, что ли. А вот иностранные соперники запросто могли спровоцировать нарушение, плюнуть в лицо, умудрялись, бывало, использовать на поле колющие предметы типа острой шпильки.
    — А судьи — что же?
    — А что судья? Ты к нему, а твой обидчик «шпильку» в траву бросил, и искать ее никто не будет. Не по-мужски это все. Вообще-то, надо сказать, советских футболистов за границей любовью не баловали, особенно чехи и венгры. Они считали нас всех коммунистами, с которыми у них свои счеты были.
    — Игрой украинской сборной вы довольны?
    — В отдельных матчах — да. В играх со Швецией, с Англией мы проявили свой почерк, способность к самоотдаче. Не стоит забывать, что у нашей сборной долго не было главного тренера. Блохина ведь назначили не так давно, а до этого Калитвинцев только исполнял обязанности главного. Это не прошло бесследно: если человек не знает, сколько пробудет на своей должности, он не чувствует уверенности. У Калитвинцева одни мозги, пришел Блохин — все переиначил. В общем, время на подготовку сборной было упущено.
    — Как вы переживали поражение украинской сборной?
    — Я не вскакивал с трибуны, как молодняк, — все варится здесь (показывает на сердце). И вообще, я человек привычный. Сколько раз во сне доигрывал по ночам, пытался исправить ошибки.
    — Кого-то из знаменитых иностранных игроков на трибуне «Донбасс Арены» видели?
    — Были Эйсебио и Луиш Фигу — легенды португальского футбола разных поколений. Но они сидели в отдельной vip-зоне, куда нам доступа не было.
    — Это звезды далекие. А вас болельщики узнавали?
    — Спасибо — еще помнят. Просили предсказать результат матча, но я никогда ничего не пытаюсь угадывать.
    Мой стакан не велик, но я пью из своего стакана.

  4. #14
    Добро Пожаловать Новичок! Нобелевский Лауреат Аватар для Kuki Anna
    Регистрация
    01.11.2006
    Адрес
    Дармштадт, Германия,
    Сообщений
    55,930
    Записей в дневнике
    9
    Спасибо
    4,289
    Был поблагодарен 28,401 раз
    за 19,359 сообщений

    По умолчанию Что наша жизнь? Игра...Михаил Фоменко



    Сборная Украины начала подготовку к решающим играм в отборочной группе чемпионата мира-2014 и 6 февраля сыграет первый матч под руководством Фоменко с командой Норвегии


    26 декабря, в канун Нового года, единогласным решением 15 членов исполкома Федерации футбола Украины главным тренером национальной сборной после покинувшего этот пост Олега Блохина был утвержден Михаил Фоменко — легендарный игрок киевского «Динамо» и сборной СССР. До этого рассматривались многие кандидатуры, среди которых Андрей Шевченко, английский специалист Харри Реднапп, известный шведский тренер Свен-Горан Эрикссон.

    Михаил НАЗАРЕНКО

    Как это час­то бывает: то, что мы ищем за триде­вять земель, обычно находится рядом. Главным аргументом в пользу 64-летнего Михаила Фоменко, возглавлявшего в Федерации футбола Украины (ФФУ) тренерский совет, послужило то, что времени до отборочных игр осталось катастрофически мало, и в этой ситуации все-таки предпочтительнее отечественный, «доморощенный» специалист, который разбирается в реалиях украинского футбола. С ним подписан контракт по схеме «1+2». Это значит, что тренеру гарантирован год для решения главной задачи — вывести сборную Украины на чемпионат мира 2014 года. А дальше по итогам отборочного цикла исполком ФФУ решит, продолжить сотрудничество с тренером или нет.
    Михаил Фоменко в составе киевского «Динамо» завоевывал Кубок кубков и Суперкубок в 1975 году, трижды становился чемпионом СССР, а как член сборной является бронзовым призером Олимпийских игр 1976 года. Надевал капитанскую повязку в «Динамо» и в сборной. Занимая позицию заднего центрального защитника, цементировал оборону, демонстрируя повышенную надежность, хладнокровные действия и жесткость.
    После завершения игровой карьеры окончил Высшую тренерскую школу, прошел основательную выучку у Валерия Васильевича Лобановского, когда работал его помощником (1980-1984). В 1993 году как главный тренер киевского «Динамо» становился чемпионом и обладателем Кубка Украины. 15 сентября того же года, выступая в Лиге чемпионов, киевское «Динамо» под руководством Михаила Фоменко победило в первом матче испанскую «Барселону» — 3:1, за которую тогда играли звезды мирового футбола Рональд Куман, Михаэль Лаудруп, Христо Стоичков, Хосеп Гвардиола, Андони Субисаррета. А руководил клубом знаменитый голландец Йохан Кройфф.

    Михаил Фоменко тренировал также «Десну» (Чернигов, 1985-1986), «Кривбасс» (Кривой Рог, 1987), «Гурию» (Ланчхути, 1987-1989), «Рашид» (Багдад, Ирак, 1990), «Автомобилист» (Сумы, 1991-1992), «Верес» (Ровно, 1994), сборную Гвинеи (1994), «ЦСКА-Борисфен» (Киев, 1994-1996), «Металлист» (Харьков, 1996-2000, 2001-2003), ЦСКА (Киев, 2000-2001), «Металлург» (Запорожье, 2003), «Таврию» (Симферополь, 2006-2008), «Салют» (Белгород, Россия, 2010-2011). Причем «Гурию», «ЦСКА-Борисфен» и «Металлист» он вывел из первой лиги в высшую.



    — Михаил Иванович, ваши плечи еще не гнутся под бременем ответственности, которую вы взвалили на себя?
    — Работа есть работа. При чем тут бремя? Ответственность не только на мне, но и на игроках, мы ведь с ними не по отдельности.
    — Президент Федерации футбола Украины Анатолий Коньков, призывая членов исполкома поддержать вашу кандидатуру, заявил, что будет нести за такое решение личную ответственность...
    — Без комментариев. Это вопрос к нему, а не ко мне.
    — Почему вы согласились стать тренером национальной сборной? Вы мечтали об этом? Вас уговаривали?
    — Конечно, мы говорили на эту тему. А мечтать в моем возрасте уже сложновато, мечтают в детстве. В моем случае — есть желание или нет. В тренерском деле сборная — самая высокая точка, и почему бы не поработать на этом уровне? Тем более был момент в моей биографии: когда я тренировал харьковский «Металлист», меня вызвали на заседание Федерации футбола и предложили возглавить сборную. Тогда я отказался. Сказал, что еще не достиг того возраста, чтобы работать с главной командой страны. А сейчас можно: и возраст, и опыт позволяют.
    — То есть никаких сомнений и колебаний не было?
    — Сомнения и колебания одолевают обычно тогда, когда занимаешься нелюбимым делом.
    — Как вы воспринимаете критику?
    — Ваша работа — критиковать, а наша — воспринимать критику или не воспринимать.
    — Критика вас не раздражает, не выводит из равновесия?
    — Абсолютно!
    — Как вы выработали такой иммунитет?
    — Если проработаешь лет 30 тренером, иммунитет сам собой вырабатывается.
    — Пресса не замедлила отметить, что вы «самый великовозрастный тренер» в истории сборных Украины...
    — Сотни людей постарше меня работают с разными сборными и достигают успехов. И никто ничего не говорит. Просто кому-то из ваших коллег почему-то такой возраст не нравится. Они еще в этом возрасте не работали.


    В составе киевского «Динамо» Михаил Фоменко завоевывал Кубок кубков и Суперкубок, трижды выигрывал чемпионат СССР, как член сборной является бронзовым призером Олимпийских игр 1976 года

    — Трудно представить кого-либо из наших тренеров, кто отказался бы от этой должности. Кроме разве что Андрея Шевченко, который поступил так, как вы много лет назад...
    — Кандидатов было немало, их отбирали. Агенты присылали письма в федерацию, все они рассматривались. И весь этот процесс вашими коллегами подогревался. Журналисты держали руку не на пульсе, а на горле тех, кто был поставлен в непростую ситуацию выбора главного тренера.
    — Вы и раньше были «ма­­ло­говорящим» тренером, редко давали интервью. Как поведете себя сейчас?
    — Как малоговорящий и больше занимающийся делом...
    — Вы не могли не почувствовать, что ваше назначение было встречено сдержанно, даже скептически. Вас уже окрестили «временной фигурой». Вас это огорчает?
    — Абсолютно нет! Я же прекрасно понимаю, в какое время мы живем. Мы с вами занимаемся разными делами, у нас разные принципы отношения к делу.
    — Ситуация в отборочной группе считается для нашей сборной очень тяжелой после того, как команда потеряла важные очки со сборными Молдавии и Черногории. И задача завоевать путевку на чемпионат мира кажется безнадежной...
    — Почему безнадежной? Так говорят ваши коллеги. И понятно, почему они так говорят... Но шансы есть даже тогда, когда шансов нет. Как тренер попытаюсь сделать все от меня зависящее. Но не только от меня зависит успех, а еще от футболистов. От них даже больше. У нас очень мало времени на общение. Потому что одно дело — специфика работы в клубе, где постоянный контакт с игроками, ежедневная работа. А в сборной на это отводится всего несколько дней до товарищеской игры. Так что функционально игроков готовит клуб. Тактика зависит от того, какие в нашем распоряжении исполнители, тут мы можем кое-что рассказать и показать. А делать-то им приходится на поле. Мы попытаемся донести до ребят, что от них требуется, чтобы они выполняли наши установки.
    — Станете с каждым игроком говорить индивидуально?
    — Естественно. Будем выезжать в те места, где команды проводят сборы, смотреть кандидатов в сборную на товарищеских играх, общаться с тренерами. Сбор информации по­может построить игру в обо­роне и в атаке не­множ­ко по другим принци­пам, чем это принято в клу­бах. Но придется подстра­иваться, чтобы ничего не ломать.
    — Какие недостатки в последних играх сборной вы для себя отметили — то, что бросалось в глаза?
    — Разрозненность.
    — И как это можно поправить?
    — За счет работы. Нуж­но собираться, смотреть.
    — Станете что-то новое привносить из своего тренерского опыта?
    — По сравнению с чем?
    — С тем, что было.
    — Я ж не присутствовал в сборной на установках, на теоретических занятиях моего предшественника. Откуда я знаю, что там происходило? Другое дело — выполняли ли игроки эти установки.
    — Какой будет стиль игры сборной под вашим руководством?
    — С мячом — атакующий, агрессивный, без мяча — оборонительный.
    — На что станете нацеливать игроков?
    — На победу.
    — Вы отвечаете очень кратко. А развернуто нельзя?
    — Я этого не люблю. С футболистами — другое дело. А с журналистами отвечаю на вопросы так, как считаю нужным.
    — Вы уже можете назвать имена ваших помощников по тренерскому штабу?
    — Владимир Онищенко, Александр Заваров.
    — Это все?
    — Пока да.
    — Вам их не навязывали?
    — Без комментариев.


    Обладатели европейского Суперкубка по футболу киевские динамовцы Анатолий Коньков, Михаил Фоменко и Владимир Веремеев с почетным трофеем, 10 июля 1975 года
    Фото «ИТАР-ТАСС»

    — Вас характеризуют как жесткого тренера. Вы с этим согласны?
    — Характеризовать можно по-разному. Если надо быть жестким, любой тренер может быть таким. Даже те, которых называют «мягкими». Наше поведение диктуется делом. Но работа в клубе и в сборной отличается. Если говорить о тренерской жесткости, то надо исходить из ситуации для пользы дела. Чтобы не было хуже. Потому что времени на исправление каких-то ошибок просто нет. И мы не должны их допускать.
    — В сборной вам, возможно, придется работать со своевольными, свое­нравными ребятами...
    — Есть команда. Есть принципы, которыми она руководствуется. Есть требования для построения игры. Их надо выполнять — своенравный ты или не своенравный. Без уважения друг к другу это уже будет не команда.
    Сборная — это люди, имеющие общие идеи. Поэтому игроки не должны быть ни своенравными, ни своевольными. Сборная — не тот коллектив, где нужно заниматься какой-то воспитательной работой. Это же смешно: в сборной кого-то воспитывать. От таких футболистов надо отказываться, и все. Просто это не их уровень.
    — Игрок может вывести вас из себя?
    — Это сложно. Опыт уже не позволяет выходить из себя и подсказывает, что главное в наших взаимоотношениях — работа. Естественно, что у всех есть эмоции, они проявляются, но потом это забывается.
    — Чувствуется, характер у вас принципиальный, непоколебимый. Вспомните, как вы повели себя, когда в 72-м, перейдя из ворошиловградской «Зари» в киевское «Динамо», были недовольны тем, как главный тренер Александр Севидов использовал вас...
    — Александр Севидов в «основу» меня ставил, но не туда, куда я привык, а то правым защитником, то левым. Меня это не устраивало, я считал, что играю не хуже тех центральных защитников, которые были в распоряжении команды. Приехали к нам руководители из ЦК. Собрали всю команду, стали интересоваться мнением каждого. Я встал и заявил: «Или я буду играть на своем месте, или возвращаюсь в «Зарю».
    — Если сегодня к вам подойдет какой-нибудь футболист и заявит, что его не устраивает место на поле, установленное вами, как вы поступите?
    — Футбол не стоит на месте, а движется вперед. Мы, допустим, играли по одной схеме, сейчас играют по нескольким. И если футболист не захочет играть там, где я его определю, значит, на его месте будет играть другой.
    — А если игрок талантливый?
    — Талантливый не будет заводить такие разговоры. Талант должен понимать, что его способности могут проявиться только тогда, когда он будет выполнять указанные ему тренером функции — заменяясь или в атаке, или в обороне.
    — Кстати, вы не жалели, что ушли из «Зари» в 1972-м, в тот момент, когда клуб стал чемпионом Советского Союза?
    — Нет, конечно. Это же совсем разной величины клубы! «Заря» стала чемпионом, а дальше — потихоньку, потихоньку, и все закончилось. Какая «Заря», когда мне нужно было только «Динамо»?!


    В киевское «Динамо» Фоменко перешел из ворошиловградской «Зари» в 1972 году — сразу после того, как она стала чемпионом СССР. «Какая «Заря», когда мне нужно было только «Динамо»?!». Динамовцы: Владимир Мунтян, Анатолий Пузач, Владимир Трошкин, Олег Блохин, Михаил Фоменко, Виктор Матвиенко, Анатолий Бышовец, Виктор Колотов, Стефан Решко, Евгений Рудаков, Вадим Соснихин
    Фото «РИА Новости»

    — В том, что вы стали тренером, а сегодня возглавили сборную, прослеживается некая закономерность. 77-й год, вам 29 лет, вы еще играете за «Динамо». Валерий Васильевич Лобановский замечает, что вы записываете что-то в толстую клетчатую тетрадь (ни за кем другим он этого не замечал). Можете процитировать хоть одну запись?
    — Нет, не могу. Это ж не мои мысли, идеи, а мэтра. Тетрадь, кстати, сохранилась. Есть и другие.
    — Валерий Васильевич в своей книге приводит вашу фразу: «Не мыслю себя вне тренерского дела после того, как за­кончу играть». О чем вы говорили тог­да с Ло­ба­нов­с­ким?
    — Я в основном задавал вопросы: как вот это, а как вот то? Как другое, как третье, как четвертое? Потому что тренерского опыта у меня вообще не было.
    — Ваш приход его удивил?
    — Он принял это как должное, потому что желание футболиста после завершения игровой карьеры посвятить себя тренерскому делу вполне естес­т­вен­но.
    — Какова причина вашего ухода из киевского «Динамо», ведь вы могли еще поиграть?
    — У меня были проблемы со спиной, я постоянно играл на уколах и решил, что хватит. Боли в спине я заработал еще в 18 лет. Тогда методика подготовки футболистов была несовершенной. Нас донимали валом, чрезмерными нагрузками. Васильич уговаривал не бросать футбол, еще поиграть. Но мне уже здоровье не позволяло держать высокий уровень. А на другом уровне играть неинтересно. Какой смысл его понижать?
    — Как вы стали помощником Лобановского?
    — Я попросился к нему после окончания Высшей школы тренеров в Москве, где учился у лучших преподавателей, чтобы под его руководством поработать в качестве одного из тренеров. В Москве это было усвоение теории, а в киевском «Динамо» — усвоение практики.
    — За эти четыре года узнали что-то новое?
    — Такого уже не было. Потому что о многих вещах мы говорили до того. Теоретический багаж я уже имел. Практика все только подтвердила.
    — Михаил Иванович, вы постигали тренерские премудрости и у других наставников — у Германа Зонина, Александра Севидова, Юрия Морозова, Константина Бескова. Чем вам, например, запомнился Бесков?
    — У них с Лобановским было много общего. Но, конечно, у каждого свои нюансы. У Бескова превалировала теория, он любил проводить длительные теоретические занятия. А у Васильича ее было поменьше.
    — То, что Олег Блохин, возглавив киевское «Динамо», концентрирует в команде игроков сборной, очевидно, в какой-то мере облегчает вашу задачу...
    — Все тренеры сборной зависят от трене­ров клубов, которые готовят игроков фун­к­ционально, да и теоретически тоже. Сейчас наша задача — объединить их и не заставлять делать какие-то непривычные вещи.


    С бывшим одноклубником президентом Федерации футбола Украины Анатолием Коньковым во время совещания главных тренеров команд украинской Премьер-лиги, Киев, октябрь 2012 года
    Фото PHL

    — У вас богатый тренерский опыт: сколько команд вы тренировали! Работу в каком из клубов вспоминаете с особенным удовольствием?
    — Во всех без исключения! Тренер не выделяет. Потому что за каждым названием команды стоят люди, много сделавшие для того, чтобы воплотить все наши совместные задумки.
    — Я назову харьковский «Металлист», который сейчас выступает в Лиге Европы. Вы эту команду вытащили, по сути, из ямы...
    — Мы играли в первой лиге, попали в высшую, где занимали один раз даже четвертое место. Но Федерация футбола забрала у нас это место, предоставив его другому клубу.
    — Вы хотели там работать и дальше, почему покинули клуб?
    — Там были проблемы не тренерские, а материального характера.
    — В общем-то, вам не приходилось долго тренировать одну команду...
    — Какой смысл работать, если я вижу, что все упирается в средства и клуб не может делать свое дело?
    — И такая ситуация рано или поздно складывалась везде?
    — Потому что не было стабильности. Да и сейчас начинают возвращаться в тот период: сколько клубов у нас уже в подвешенном состоянии!
    — Футбольные идеи каких великих наставников вас сейчас вдохновляют и поддерживают?
    — Как я могу жить чужими идеями? Я достаточно насобирал своих. У меня свой процесс, свое понимание, свои мысли.
    — Вам удавалось хоть в праздничные дни не думать о предстоящей работе?
    — Хочешь не хочешь, на все 100 процентов невозможно отключиться. Праздник праздником, а все равно постоянно думаешь о том, что будет.
    — Цитирую из книги Лобановского: «Профессия тренера требует недюжинного здоровья (обязательно надо следить за своим состоянием), крепких нервов (выматывающих обстоя­те­льств в нашем деле предос­­таточно), умения сража­ться...».
    — Вот, пожалуйста, пример — Гвардиола. Поработал в «Барселоне», немножко подустал, сам ушел из клуба. Почувствовал, что надо себя поберечь, тем более с его характером, он же весь в себе. Не выплескивает свои эмоции, как другие тренеры. А это опасно для здоровья.
    Я уже прошел через подобное, так что знаю. Когда работал в Симферополе, прихватило сердце. Началась аритмия — то, что у Васильича было. И я уже не мог продолжать работу. Восстанавливался где-то до трех лет... Про Виктора Колотова говорили, что у него два сердца. Характер у него был такой, что все эмоции держал в себе. И в 50 лет сгорел, к сожалению.
    — У вас есть хобби?
    — Рыбалка. Еще охота, но я такой охотник, что в основном за компанию. Так, общение с природой, с людьми, с приятелями.
    — Кто ваши приятели? С кем из футболистов поддерживаете отношения?
    — Со всеми, с кем судьба предоставляет такую возможность. Прежде всего с теми, кто работает в федерации, — с Анатолием Коньковым, который ее возглавляет, Владимиром Онищенко, Владимиром Трошкиным... Запланированных встреч не бывает. В основном встречаемся от случая к случаю.
    — Что, кроме футбола, подпитывает?
    — Семья, семья и еще раз семья! А это — жена и внучка. Дочка умерла два года назад...
    — Спасибо вам за от­кро­вен­ность. Си­ту­а­ция в группе не­прос­тая, но мы верим, что для сборной все сложится удачно!

    От редакции. Желаем Михаилу Ива­но­ви­чу и его подопечным крепкого здоровья, ус­пе­хов, громких побед и благосклонности фортуны!
    Мой стакан не велик, но я пью из своего стакана.

  5. #15
    Добро Пожаловать Новичок! Нобелевский Лауреат Аватар для Kuki Anna
    Регистрация
    01.11.2006
    Адрес
    Дармштадт, Германия,
    Сообщений
    55,930
    Записей в дневнике
    9
    Спасибо
    4,289
    Был поблагодарен 28,401 раз
    за 19,359 сообщений

    По умолчанию Что наша жизнь? Игра... Операция «Лобановский»



    Звезда советской спортивной журналистики легендарный футбольный обозреватель Валерий Мирский вспоминает, как почти 40 лет назад в результате многоходовой комбинации молодой наставник «Днепра» Валерий Лобановский по личному приглашению Владимира Щербицкого стал старшим тренером киевского «Динамо»


    Валерий МИРСКИЙ

    ПАРАДНЫЙ ВХОД В ИМПЕРИЮ
    Жизнь превратилась в сказку, когда я расстался с «Правдой Украины».
    В штатном расписании редакции этой газеты должность спортивного обозревателя отсутствовала, работал я исключительно за гонорар — то есть что напишешь, то и поимеешь, а если заболел или собираешь материал для статьи, для серии статей — получи дырку от бублика. Это доля волка-одиночки, бегущего на запах пропитания. Желание подыскать более респектабельное занятие уже грозило подавить все прочие мои страсти, когда вдруг новый главный редактор обошелся с моей персоной ну просто не по-товарищески. И я хлопнул дверью.

    Куда стремится оскорбленная душа? К верному другу, вестимо. И я подался к Федору Мартьяновичу Мартынюку, главе республиканской Федерации футбола. Он был старше меня на добрую дюжину лет, тем не менее поощрял все мои благие и прочие порывы.

    Дружескую поддержку я получил с порога. «У меня не было сомнений, что долго терпеть этого чинодрала не по твоей натуре, — пролил бальзам на мои раны Мартьяныч. — Его уже и в ЦК раскусили». А выслушав мою версию конфликта, решительно предложил: «Ну-ка навестим Мишеля! Твое место в его хозяйстве. Это созидатель».

    Так я и оказался в обойме ближайших помощников Михаила Макаровича Баки, первого заместителя председателя Украинского совета физкультурно-спортивного общества «Динамо». Он звал меня к себе еще четыре года назад, сразу после своего назначения зампредом. Но в ту пору мне не было 30-ти, я недавно освободился от срочной армейской службы и, кажется, еще не набегался за секретаршами. Когда рвешь вишни в чужом саду, голова отдыхает. Теперь же передо мною распахнулся парадный вход в империю, чьего подданства жаждали лучшие умы и организмы украинского спорта.


    «Динамо» (Киев) образца 1975 года с трофеями

    Под руководством Баки (первый заместитель председателя — это рабочая должность, а председатель подписывает директивные документы) организация стала ведущей среди республиканских спортобществ. Здесь уже культивировались три десятка олимпийских видов спорта и почти столько же служебных, входивших в программу подготовки военнослужащих четырех ведомств — КГБ, МВД, внутренних войск и пограничников. Привлекало и то существенное обстоятельство, что динамовцы содержали себя сами. Еще Дзержинский добился для чекистского спортобщества права иметь собственные промышленные и торговые предприятия, прибыль от их деятельности и наполняет динамовские бюджеты.

    Меня определили в отдел футбола Украинского совета общества, который возглавлял заслуженный тренер СССР Николай Федорович Фоминых. Мы давно знали друг друга — еще с тех пор, когда Фоминых поигрывал в хоккей, а я регулярно посещал динамовский борцовский зал. Окна зала выходили на хоккейную площадку, и однажды мы прервали тренировку, чтобы разглядеть, что за куча мала на льду. А там незатейливо, с толчками плечом в плечо, разгоралась типичная для канадского хоккея потасовка «пятеро на пятерых». Фигура рослого и гибкого, как хлыст, драчуна прямо-таки притягивала взгляд. Наконец его «партнер по спаррингу» вылетел за борт арены.

    Видя, с каким интересом я таращу глаза, мой тренер спросил: «Хочешь познакомлю?». Так я узнал, что хоккейного забияку зовут Николай, фамилия сибирская — Фоминых. Работал он тренером в динамовской футбольной школе. Вскоре за подготовку чемпионов страны среди юношей удостоился высшего тренерского звания, потом возглавлял команды мастеров — киевский СКА и «Кривбасс», и я нередко брал у него интервью. А теперь стал его единственным подчиненным.

    Впрочем, вопрос о подчиненности отсутствовал как таковой. Мои функциональные обязанности сводились к обеспечению руководства аналитическими материалами. Я получал указания непосредственно от Баки, перед ним и отчитывался за каждый свой шаг. А Фоминых отвечал за методически грамотное развитие футбола в спортобществе, нес персональную ответственность за своевременность и пронзительную честность информации о положении дел в футбольной команде Киевского городского совета общества. Следовательно, наши функции не пересекались, что лишь укрепило давние взаимные симпатии. Какую-то роль сыграло и то обстоятельство, что в армии мы оба служили в истребительной авиации механиками, только Николай Федорович по вооружению, а я по радиооборудованию, он на финише Второй мировой войны, а я 16 лет спустя. Разница в возрасте не суть важна, когда одинаковы склонности и привычки.


    С периодом работы Михаила Баки во главе спортобщества «Динамо» и Госкомспорта УССР связаны самые громкие победы киевского «Динамо»

    КАРТИНА МАСЛОМ
    Близкое знакомство с людьми и положением дел в украинском «Динамо» помогло мне лучше понять особенности отношения своего шефа к футбольной теме во вверенной организации.

    При нем выросли как на дрожжах все основные показатели работы. Достаточно сказать, что только в 1968 году вошли в строй свыше 140 спортивных сооружений. С его приходом на пост первого зампреда была построена учебно-тренировочная база в Конче-Заспе, открыты плавательные бассейны в Киеве, Симферополе, Одессе, дворцы спорта в Киеве, Донецке, Львове, Луганске, Херсоне, Николаеве, Ивано-Франковске, девять горнолыжных канатных дорог. В республике не осталось области, где бы отсутствовала динамовская учебно-тренировочная база и стрелковый тир.
    А диаграмма роста числа самых престижных призов и вовсе не для слабонервных. Если с арен Спартакиады народов СССР 1959 года динамовцы Украины привезли три золотые медали, то в 1967-м — 20, а еще четыре года спустя — 34! На ХХ Олимпийских играх наши земляки-динамовцы, выступавшие в составах сборных команд СССР, удостоились 12 призовых наград — больше, чем на пяти предыдущих Олимпиадах, вместе взятых.

    Не правда ли, впечатляющая картина маслом? И свидетельствовала она о высоком уровне интеллекта и образованности тренеров, об умении колоссально работоспособных спортсменов утроить силы за счет включения патриотизма.

    Футбольная же команда организации, почитаемая рядовым и офицерским составом украинского «Динамо», как полковое знамя, на этом фоне вдруг стала выглядеть каким-то инородным телом.

    Удар по имиджу и моральному состоянию команды нанесла грустная концовка киевской эпопеи Виктора Маслова. Тренер от Бога, ярчайший представитель московской футбольной школы периода ее расцвета, искусный практик с врожденной склонностью к философским обобщениям, он оказался слишком доверчивым и компанейским в быту, чтобы долго удерживать подопечных футболистов, особенно так называемых великих, на должной дистанции — на расстоянии, гарантирующем их беспрекословное послушание и стабильно высокую спортивную форму. И после пяти феерических лет, на протяжении которых три чемпионских и два вице-чемпионских титула во всесоюзном первенстве — команда в сезоне 1970 года упала камнем на седьмое место в итоговой турнирной таблице.

    Увы, перебирать струны этого стона уже банально и пошло. Напиться и забыться — таков был самый распространенный образ жизни в Советском Союзе.

    После возвращения Маслова в Москву наученный горьким опытом Бака и его ближайшее футбольное окружение предприняли решительные меры по укреплению состава и морального духа команды, не дожидаясь окончания поисков и утверждения нового старшего тренера. Поиск был делом Михаила Макаровича, а окончательный выбор одной из кандидатур созревал в коридорах высшей партийной власти. Если сложа руки дожидаться, когда потенциальный тренер или тренеры соблаговолят вступить в переговоры и кто-то из них понравится на самом верху, то можно загубить всю подготовку к новому сезону. И доверившись вкусам своих футбольных придворных, Бака дал отмашку новому набору игроков.

    Вскоре и я подключился к вербовке исполнителей для киевского «Динамо», поэтому считаю уместным именно здесь растолковать для новейших поколений, во что нередко выливалось тогда приглашение футболистов в команду мастеров из других спортивных организаций, республик, городов.


    Виктор Маслов — тренер от Бога, ярчайший представитель московской школы периода ее расцвета, искусный практик с врожденной склонностью к философским обобщениям

    ОТ ПОЛЮБОВНОЙ ДОГОВОРЕННОСТИ ДО ПОХИЩЕНИЙ, КОТОРЫЕ И НЕ СНИЛИСЬ ПОСТАНОВЩИКАМ БОЕВИКОВ
    В СССР занятия спортом, оплачиваемые по весьма нерядовой шкале, объявлялись любительским делом. А посему не существовало юридически закрепленного статуса государственного предприятия у организаций, поставлявших спортсменов на арену соревнований, соответственно и участники состязаний для зрителей не имели статуса наемного работника. Что означало: если какому-нибудь члену спортобщества «Спартак», «Локомотив», «Трудовые резервы» и так далее приспичит уйти под сень динамовского флага (зенитовского, цеэсковского и так далее), то этот шаг не повлечет юридических последствий даже в том случае, если организация, которую он оставил, категорически возражает против его перехода.

    Такой расклад придавал действиям вербовщиков спортивных кадров широту диапазона — от полюбовной договоренности сторон до похищений по сценариям, которые и не снились постановщикам боевиков. Максимум, что им грозило за это, — общественное порицание. Так что сегодня трудно представить, до каких крайностей доходило, когда наступал период межсезонья, и футбольные команды мастеров пытались улучшить свою породу за счет вливания чужой крови. Никто не спрашивал у хозяина оной, жаждет ли он стать донором.

    ...Сменил Виктора Маслова у руля киевского «Динамо» еще один москвич — Александр Александрович Севидов. Вежливый, воспитанный, по характеру миротворец. Именно это качество 50-летнего специалиста притянуло как магнитом внимание киевского «Динамо».

    По заключению экспертов, провал команды в последнем для Маслова сезоне 1970 года во многом объяснялся недостаточным взаимопониманием ветеранов и молодых игроков. Такую аккуратную трактовку получила ситуация, возникшая из-за неспособности тренера поставить на место футболистов, нередко «отдыхавших» с ним за одним столом. Выражаясь внятнее — собутыльников. Иные игроки из числа тех, кто прошел с Виктором Александровичем «Крым, Рим и медные трубы», обращались к нему на ты и в рабочей обстановке. Это уже была не спортивная команда.

    После прихода Севидова все встало на свои места в плане субординации. Сан Саныч, как величали наставника члены коллектива, оказался весьма активным защитником не столько профессиональных, сколько меркантильных интересов футболистов. Уговорив руководство на очередное благодеяние, он строго следил за равномерным, честным распределением материальных благ. В этой атмосфере команду спаяло единство, свойственное артели удачливых золотодобытчиков. Ну а манера тренера советоваться с футболистами при выборе тактики и стратегии игры, направленности тренировочных занятий и определении величины нагрузок душевно расположила к нему даже тех игроков, кто по здравому размышлению считал это глупостью.

    Александр Севидов с первого захода выиграл с киевским «Динамо» титул чемпиона СССР. Весомый вклад в успех внесло пополнение, появившееся в команде до прихода Сан Саныча благодаря инициативе Баки. Прежде всего следует назвать 22-летнего полузащитника Виктора Колотова, привезенного заслуженным мастером спорта Андреем Бибой из Казани по всем правилам советской футбольной аннексии. За этим неестественно выносливым футболистом охотились, если мне не изменяет память, девять клубов высшей лиги. Диапазон его игры — от ворот до ворот и обратно.

    Когда Андрей Андреевич (кстати, друг моей юности) доставил Колотова в Киев, обойдя на длиннющем пути ловушки и заслоны конкурентов, некая обычно респектабельная московская газета обозвала Бибу «жучком». Андрей — незлобивый парень, чтобы вывести его из себя, нужно, наверное, во всем мире проколоть футбольные мячи. Но тут он завелся, снова отправился в Казань и привез в Киев всю семью Колотова.

    Превосходно зарекомендовал себя в дебютном для него сезоне 24-летний центральный защитник Стефан Решко — игрок техничный, цепкий, исключительно дисциплинированный, как все выходцы с Украинского Запада, с характером гладиатора.

    Да только за этих двух игроков надо поклониться низко в пояс Михаилу Баке.


    Александр Севидов — вежливый, воспитанный, по характеру миротворец. С первого захода выиграл с киевским «Динамо» титул чемпиона СССР

    «ЗАЧЕМ Я КУВЫРКАЮСЬ В СПОРТЕ?»
    За пять лет пребывания Михаила Макаровича на посту зампреда Украинского спортивного общества «Динамо» это был уже четвертый чемпионский финиш его подопечных во всесоюзном футбольном первенстве. И казалось, не было предела потенциалу мастерства и износа моральным и физическим силам команды. Оставались в строю семеро игроков, четырежды удостоенных золотых медалей. Из них только форвард Анатолий Пузач достиг 30-летнего рубежа. Столпам обороны вратарю Евгению Рудакову и стопперу Вадиму Соснихину по 29 лет, форвардам Виталию Хмельницкому и Анатолию Бышовцу соответственно 28 и 25, полузащитникам Ференцу Медвидю, Владимиру Мунтяну, Виктору Колотову, Владимиру Трошкину, Владимиру Веремееву — от 28-ми до 23-х, в том же диапазоне и возраст защитников Михаила Фоменко, Стефана Решко, Сергея Доценко, Виктора Матвиенко. А еще нетерпеливо стучались в двери основного состава 20-летний форвард Олег Блохин, 19-летний хавбек Леонид Буряк, 20-летний защитник Валерий Зуев. Можно жить и не тужить?

    Человек предполагает, а Бог располагает. Расчеты Михаила Макаровича оправдались лишь частично. В сезонах 1972 и 1973 годов команда играла, по выражению Фоминых, «валиком» — без душевных порывов, которые только и позволяют вырвать у конъюнктуры успех, причитающийся бесспорным фаворитам. Вторые места в двух подряд чемпионатах СССР ничего не отнимали от репутации клуба, зато красноречивее результата была игра: как для киевского «Динамо» — нередко просто-напросто скучная.

    На внешнем облике Михаила Макаровича никогда не отражалось его душевное состояние — таким его сделали школа, война и судьба. В оккупированном Днепропетровске и окрестностях он, тогда 14-летний подросток, собирал нужные подпольщикам сведения под носом у гитлеровцев. Наверняка, именно с тех пор у него вошло в привычку прикидываться овощем, когда мозг и сердце под запредельной нагрузкой.

    Так бы и не узнал я, что думает мой командир о команде, ее главном тренере и завтрашнем дне, если бы не произошло нечто, выходящее за рамки его жизненных устоев.

    У нашей организации возникла нужда в тренере шахматистов, и я предложил кандидатуру Леонида Штейна, международного гроссмейстера, трехкратного чемпиона СССР, одного из реальных претендентов на титул сильнейшего в мире. Дескать, он не так давно переехал в Киев из Ль­вова, томится вдали от вер­ных друзей, еще не ус­пел попасть в кабалу всячес­ких общественных нагрузок. Леонид Захарович, женатый по большой любви, был человеком в высшей степени обязательным и категорически не соответствовал натурой, характером и воспитанием фо­льклорному, извините, уличному образу еврея. Не пил, и не потому что порицал, а прос­то еще не вошел во вкус. Откуда я знал все эти подробности? В моем нештатном отделе спорта «Правды Украины» Штейн был шахматным обозревателем.

    Михаил Макарович вроде слушал меня и не слышал, явно думая о чем-то своем, как вдруг внятно и решительно сказал: «Давай его сюда!». Куда «сюда», неужели в этот штабной муравейник? Поладили на том, что гроссмейстер Штейн достоин более изысканного внимания с нашей стороны. Например, приглашения в ресторан «Динамо». У них там во Львове нет ничего подобного.

    Это был первый и последний вечер в моих многолетних взаимоотношениях с Михаилом Макаровичем Бакой, когда он пил наравне со мной, хохмил на грани фола и заключал в объятия гражданина, увиденного им впервые в жизни. Ему было достаточно одного взгляда, чтобы понять человеческую сущность Леонида Штейна. В тот вечер мне стало ясно: мой командир сильно истосковался по людям бесхитростным, сказочно добрым и совершенно беззащитным.

    ...И вот мы с моим командиром бредем парковой дорожкой к его дому. Оба расслаблены, умиротворены. Хороша была встреча — хрустально чистая своим бесхитростным житейским поводом, откровенностью беседы, ощущениями родства душ. У нерастраченной откровенности Михаила Макаровича открылись кингстоны. Без всякого предлога, возможно, сам того не ожидая от себя, он поделился душевной болью:
    — Во всей этой истории с Севидовым меня больше всего донимает, почему я дал уговорить себя, будто нам нужен тренер исключительно такого пошиба. В смысле, что особенности момента требуют обращать внимание прежде всего на человеческие качества кандидата в наставники киевского «Динамо», а, мол, как специалист он может не хватать с неба звезд, был бы элементарно грамотен.
    И тут же добавил:
    — Ты не знаешь, зачем я всю свою сознательную жизнь кувыркаюсь в спорте? Постигаю одну, другую, пятую, десятую истины? И как же я, с отрочества обученный различать людей чуть ли не по запаху, мог под личиной тренера не разглядеть профессионального стяжателя?

    Распускался июнь 1973 года. До конца футбольного сезона оставалось пять месяцев.
    А утром мне позвонил Штейн. Извинившись, Леонид отказался от предложения, сделанного ему Михаилом Макаровичем. После небольшой паузы пояснил: «Не по плечу мне ваши дозы». Я не стал заверять его, что это из ряда вон выходящий и, скорее всего, неповторимый случай в жизни Баки. У меня тоже гудела голова...


    Олег Базилевич посвятил Валерия Лобановского во все подробности научного поиска, и они загорелись желанием использовать его находки для кардинального обновления методов подготовки футболистов

    КОГДА НА НАЧАЛЬНИКЕ ТОЛЬКО ТРУСЫ
    Через какое-то время Михаил Макарович предложил нам с Фоминых посетить вместе с ним недавно построенную учебно-тренировочную базу в Конче-Заспе. Поехали после обеда. Жара стояла африканская. Авто зарулило к озеру, и мы с Николаем Федоровичем, не дожидаясь команды, помчались в воду. Вскоре к нам присоединился командир. В тени разлапистого прибрежного куста и проходило наше производственное совещание, самое экзотическое в моей жизни.
    — Зная вас обоих не первый год, хочу сообщить вам новость, не подлежащую разглашению даже на супружеском ложе.
    После такого вступления Михаил Макарович зашел в воду по пояс:
    — Начинается поиск нового главного тренера для ведущей футбо­ль­ной команды спорт­об­щества. Дело не сто­ль­ко в турнирных резу­ль­татах, сколько в необходимости положить конец практике управления командой путем задабривания игроков всякого рода подачками. Подобный стиль работы никогда не был и не будет нашим.
    Михаил Макарович согнал с плеча стрекозу. Та сделала круг и села на другое плечо. Командиру пришлось крутануться вокруг своей оси, нашему взору открылся глубокий шрам на спине.
    — Думаю, Сальников (Сергей Сальников — первый зампред Киевского городского совета «Динамо». - Авт.) как раз в эти минуты разъясняет Севидову, что если тот не откажется от своей гнилой методы, то будет отстранен от работы с командой, — закончил свой доклад Бака и окунулся в воду с головой.
    Когда на тебе и твоем начальнике нет ничего, кроме трусов, почему-то тянет задавать неуставные вопросы. Я спросил, не откроет ли Михаил Макарович, кто именно является кандидатом на должность тренера киевского «Динамо». Снимая с себя водоросли, Бака любезно сообщил: кандидатов двое — Бесков и Качалин. И добавил: налаживать диалог с Константином Ивановичем будет он сам, они с Бесковым давно представлены друг другу. А Фоминых поедет в Тбилиси, к Качалину (Гавриил Дмитриевич возглавлял тбилисское «Динамо». - Авт.)
    И тут меня словно что-то толкнуло в бок. Накануне я встретил Олега Базилевича, который работал в Донецке с «Шахтером», но домой наезжал порой по два-три раза в неделю. Петрович как-то размыто, однако увлеченно рассказал: они с Лобановским напали на золотую жилу научных методик функциональной подготовки спортсменов. Тогда у меня сразу возникла идея раз­узнать получше, с чем едят эти научно-методические изыски. А тут пошел такой разговор. Не долго думая, я и брякнул:
    — А можно мне синхронно с вами съездить к Лобановскому в «Днепр»?
    — Он не пьет, чего тебе там делать? — изрек плавающий баттерфляем Михаил Макарович. Как будто вчера я один ставил рекорды.
    — Пусть съездит, Михаил Макарович! — укрепил мои акции Николай Федорович. — У меня тоже имеется информация о каких-то невиданных тренировках Лобана. Что-то там действительно происходит, ведь состав игроков у него отработанный, а команда регулярно набирает очки.
    — Много вы знаете про «Днепр», — буркнул куда-то в воду урожденный днепропетровец. Но съездить к Лобановскому разрешил.


    Олег Блохин атакует в ответном матче «Динамо» (Киев) за Суперкубок УЕФА с мюнхенской «Баварией», 6 октября 1975 года
    Фото «РИА Новости»

    КАРТЫ НА СТОЛ!
    После посещения Валерия Лобановского и его команды мне вспомнилась фраза Льва Толстого: «Просвещенный — тот, кто понимает смысл своей жизни».

    В футбольных кругах еще на слуху был конфликт между маститым московским тренером киевского «Динамо» Масловым и левым крайним нападающим команды, многообещающим воспитанником киевского футбола Лобановским. Игрок делил футболистов на огранщиков алмазов и подносчиков заготовок, тренер же предпочитал обходиться в команде без белоручек. Моему тезке пришлось искать применение своим силам сначала в «Черноморце», потом в «Шахтере».

    И вдруг я вижу собственными глазами, как вчерашний апологет ювелирного футбольного мастерства трижды в день прогоняет своих игроков через такие нагрузки, после которых наши динамовцы не попадали бы по мячу дней пять. Когда Валерий Васильевич наконец поверил в благонамеренность моего визита, он показал мне увесистый том с иллюстрированными описаниями тренировочных упражнений для развития у футболистов ловкости, координации движений, скорости бега с мячом и без мяча, закрепления тактических навыков.

    Уникальный сборник выпустили югославы. Но в издании был обобщен не их опыт, а всемирный. Поведенные на футболе, бас­кетболе и шахматах, они педантично со­би­ра­ли по всей планете разнообразнейшую информацию об этих видах спорта, акцентируя поиск на новейших технологиях снайперского отбора и результативного тренинга спортсменов с задатками будущих чемпионов.

    В книжных салонах, библиотеках или на базарах вы ничего такого не встретите. Пособия, которыми пользовался мой тезка, были изготовлены специально для него в секретной лаборатории сверхсекретного завода. Того самого, которому принадлежала команда «Днепр».

    Как экзотику я воспринял и журнал медицинских экспресс-обследований игроков. «Зачем эта почти ежедневная скрупулезность?» — удивился я (сказывался опыт неандертальской жизни в спорте). «А чтобы знать объем и характер тренировочных нагрузок, — ответил бывший воинствующий противник функциональной подготовки футболистов. — Без поправок на состояние организма спортсмена можно все испортить».

    От нас, сирых, он ушел за горизонт, этот Лобановский!
    Наши вечера проходили в беседах на уютной тренировочной базе, возведенной при конструктивном участии Лобановского. Внимая его рассуждениям о необходимости бороться за игровую инициативу путем тотального контроля над важнейшими участками футбольной площадки, ограничения во времени и пространстве свободы действий соперника с мячом, я даже не заикался о том, почему все это не приходило ему в голову, когда он играл под руководством тренера Маслова.

    Похоже, это и есть жизнь — с годами приближаться к пониманию истины. Имелись бы мозги.
    Одной поездки в расположение «Днепра» оказалось мало. Когда я поделился с Фоминых своими впечатлениями от увиденного и услышанного в команде Лобановского, Николай Федорович среагировал весьма эмоционально. И этого следовало ожидать в обстановке, когда недоверие к профессионализму Севидова стало разрастаться в динамовской среде, словно пущенный с горки снежный ком. Для нас обоих настала пора открыть карты. И выяснилось, что как специалист футбола, знающий себе цену, Фоминых устал от снобизма московских специалистов, забронировавших за собой должность старшего тренера киевского «Динамо».

    Мое же отношение к Сан Санычу не было столь принципиальным: наши с ним шахматные поединки чаще всего заканчивались моей победой, так что некоторым образом он был мне даже симпатичен. Но увидев волшебное превращение Валерия Лобановского из одиноко бредущего романтика футбола в предводителя футбольных штурмовиков, продолжать свою размеренную жизнь наблюдателя я уже не мог.

    В общем, мы с Фоминых заключили мужской наступательный союз. На двоих нам уже перевалило за 80 лет, в таком возрасте непозволительно узнавать о взрывной мощности мины, только наступив на нее. Это к тому, что мы отдавали себе отчет, кто наш командир и насколько рассудительными мы должны быть при достижении поставленной цели.
    Михаил Макарович объявился в Киеве в команде вернувшегося Владимира Щербицкого. Бывший председатель Совета Министров Советской Украины, Щербицкий, попав в опалу, два года провел на посту первого секретаря Днепропетровского обкома КПУ. Там Владимир Васильевич обновил состав верных оруженосцев, которых отбирал наверняка строже, нежели в молодости. Бака оказался в рядах окружения, помогавшего Щербицкому не только еще раз получить должность предсовмина, но и стать первым секретарем ЦК Компартии Украины, членом Политбюро ЦК КПСС.

    Понятное дело, как давний преданный болельщик киевского «Динамо» Владимир Щербицкий был в курсе каждого чиха, раздающегося в команде. И выбор кандидатур, назначение старшего тренера не обходились без согласования с ним — через помощников или при непосредственных контактах с нашим командиром. Однако нас с Фоминых такие подробности не занимали. Главное, что наша критика озвученных Бакой кандидатур — то бишь Бескова и Качалина — могла иметь последствия только в том случае, если мы снабдим Михаила Макаровича аргументами, убедительными для первого лица республики.

    Мы не стали сосредотачиваться на катастрофических для киевского «Динамо» недостатках Севидова как мелкотравчатого футбольного мыслителя и откровенного профана в проблематике спорта высших достижений. Главную свою задачу мы видели в том, чтобы вооружить Баку убедительными доказательствами того, что Лобановский опережает советскую школу футбола в теории и практике подготовки футболистов, в эффективности тактической организации игры.
    Мой стакан не велик, но я пью из своего стакана.

  6. #16
    Добро Пожаловать Новичок! Нобелевский Лауреат Аватар для Kuki Anna
    Регистрация
    01.11.2006
    Адрес
    Дармштадт, Германия,
    Сообщений
    55,930
    Записей в дневнике
    9
    Спасибо
    4,289
    Был поблагодарен 28,401 раз
    за 19,359 сообщений

    По умолчанию


    Валерий Лобановский, Олег Базилевич, администратор Александр Петрашевский, Михаил Фоменко и Владимир Веремеев с Суперкубком, октябрь 1975 года
    Фото «ИТАР-ТАСС»

    «МЕНЯ ГОНЯЛИ — И Я ГОНЯЮ!»
    Тут не обойтись без самого Лобановского, к нему нужно ездить и ездить, добывать у него самого, искать и находить в его практике доводы, факты, идеи.

    На долю Фоминых выпало прикрывать мои поездки в Днепропетровск. Вариантов хватало: то я срочно помчался в Ленинград на похороны университетского товарища (прости, Господи! Имен и фамилий я не называл — товарищ, и все), то взял за свой счет трехдневный отпуск для улаживания семейных дел. А чтоб на меня не настучали из Днепропетровска по поводу частых приездов, я пару раз встречался с Лобановским в городах на территории Украины, где его команда проводила календарные матчи. Да и в каждый его приезд домой я норовил вытянуть из него что-то недостающее для задуманного трактата.

    Но сначала мы с Николаем Федоровичем занялись документальным оформлением претензий к уровню тренерской квалификации Сан Саныча. Ползали на карачках в лопухах, обильно расплодившихся вокруг футбольного поля на тренировочной базе, записывали, хронометрировали. Пока Фоминых не сказал: «Хватит, для докладной достаточно!». Оформленный по всем бюрократическим правилам документ лег на стол командира. Мы с Николаем Федоровичем не сомневались — вскоре копии отправятся в путешествие по ответственным кабинетам.

    А у меня по ходу всей этой подпольной работы возник личный интерес — мне все больше и больше нравилась игра команды Лобановского. На моих глазах «Днепр» не оставил камня на камне от обороны ЦСКА, имеющей стойкую репутацию труднопроходимой. Мое крайнее удивление подогревало то обстоятельство, что в составе «Днепра» выступало немало футболистов, утративших перспективы в глазах авторитетных тренеров. Их игра изменилась до неузнаваемости.

    Например, Валерий Поркуян выполнял функции одновременно хавбека и форварда, причем неутомимо, надежно в тактическом плане. Он был настолько полезен команде, словно всю свою футбольную жизнь только и играл в таком диапазоне. А ведь ни в составе киевского «Динамо», ни в футболке сборной Поркуян никогда не проделывал подобного громадного объема работы.

    Значительно расширился диапазон тактических действий и у другого старого знакомого — Анатолия Пилипчука, некогда выступавшего в линии атаки киевского «Динамо» и «Шахтера». Откуда у них в 30-летнем возрасте такие резервы скоростной и общей выносливости? Вывод напрашивался сам собой. Они попали к тренеру, способному разглядеть у футболиста все качества, дарованные ему природой, и после специальной целенаправленной подготовки дать выход нужным, выигрышным в футболе. Но странное дело: именно в этом, наиболее востребованном виде спорта, форменное засилье наставников, для которых теория и практика целенаправленных тренирующих воздействий на организм — тайна за семью печатями.

    Как-то мне довелось присутствовать на пресс-конференции, где журналисты то и дело задавали авторитетному советскому тренеру вопрос: зачем его футболисты на протяжении всего сезона бегают кроссы? Тот уходил, уходил от вразумительного ответа, наконец как рявкнет: «Зачем-зачем!!! Меня так гоняли — и я гоняю!».

    Валерий Лобановский вырвался из этой компании, он работал с подопечными футболистами зряче, придерживаясь системы взглядов и проверенных на практике рекомендаций, происхождения которых мы не знали. Пока не знали. Потому-то мы с Фоминых и охотились за ним, уникумом. И пока у нас не появились серьезные конкуренты в этом деле, следовало форсировать события.

    ВСЕ ДЕНЬГИ МИРА НЕ СДЕЛАЮТ ГЛУПОГО УМНЫМ
    Это в беседе мужчины и женщины шутливая легкость тона прикрывает нетерпеливость желания, а какую тональность избрать для прощупывания настроений Баки? Вышла на финишную прямую наша с Фоминых работа над докладной запиской об исключительной полезности Валерия Лобановского киевскому «Динамо», настала пора выяснить, не сговорился ли наш шеф с Бесковым. Мы попросили об аудиенции: мол, интересуемся судьбой своего опуса по Севидову.

    Михаил Макарович не сообщил нам ничего нового — наш рапорт изучается экспертами, в которых, слава Богу, у организации нет недостатка. Мне показалось, Партизан, как мы иногда называли между собой командира, прекрасно понимал, что нас привело. И я сделал попытку помочь ему:
    — На днях встретился на Бессарабке с Лобановским. Спросил его...
    Михаил Макарович не дал мне закончить:
    — Ты носишься с ним как дурак с писаной торбой. А тебе никто не говорил, что успехи его команды держатся на несусветных премиальных?
    От командира я не ожидал такого базарного поворота темы. Все деньги мира не сделают глупого умным, а слабого сильным. Надо родиться с определенными задатками, развить их соответствующим воспитанием, но и этого мало: еще бы найти своего Ганнибала, если ты солдат, и своего Лобановского, если ты футболист.
    — Я знаю, кто выдал вам эту страшную тайну, — медленно, с расстановкой процедил я сквозь зубы. — Тот, кто выпрашивает у начальства 100 тысяч на судейство и спаивает арбитров пивом.
    — Ты вот что, научись отвечать, когда тебя спрашивают! — насупился Бака.
    Если Михаилу Макаровичу что-то сильно не нравилось, он начинал уборку на своем столе, где и без того царил идеальный порядок.

    Как один из немногих в спортивном блоке, кто не сдал и не собирался сдавать экзамены для получения офицерских погон, я вел себя корректно с коллегами любого звания, но в ожидании ответной корректности, может быть, излишне подчеркивал какими-то штришками свою независимость. Вот и от этого нашего с командиром диалога потянуло жареным. Но если Михаил Макарович действовал в рамках устава, наделяющего его правом требовать подчинения от нижестоящих членов организации, то какого рожна лезу на стену я? Чтобы лишить команду киевского «Динамо» шанса поймать в паруса ветер долгожданных перемен?
    И я поднял с пола сброшенную овечью шкуру:
    — Извините, Михаил Макарович, это издержки беспризорного детства!
    Бака принимал такие извинения. Так он поощрял способность человека надевать на себя смирительную рубашку. И разговор вышел на уровень, достойный кабинета руководителя с двумя дипломами о высшем образовании.
    — Вот ты прожужжал мне все уши о каких-то научных подходах Лобановского к подготовке команды, — сел на своего конька без пяти минут доктор наук. — А разве тебе неизвестно, что в легкой атлетике, гребле, лыжах и других циклических видах спорта так работают уже давным-давно? В управлении тренировкой наука добирается до клеточного уровня.

    Клеточный уровень меня добил. Отродясь не слыхивал такого термина! Остальное я уже впитывал с поднятыми руками. Конечно, в фигуральном смысле.
    — Лучше скажи мне другое: ты разобрался, как все те наукообразные сведения, которыми обогатился Лобановский, проецируются на футбольную игру? — Михаил Макарович явно макал меня во что-то неприличное. — Как подготовить по такой методике бегуна или штангиста — дело известное. А как быть с футбольной командой? Там три десятка организмов, каждый реагирует по-своему на одни и те же объемы нагрузки, ее интенсивность.
    Все было понятно: там, наверху, начинающие тренеры не внушают доверия. Пока Лобановский не выиграет чемпионат СССР, в его сторону никто не повернет головы. Буквально двумя фразами Бака разбил в щепы все наши логические построения, по которым мы с Фоминых, как по мосту, надеялись переправить Лобановского в киевское «Динамо».
    И тут поспешил нам на помощь Сан Саныч.

    КАК ЭТО ДЕЛАЛОСЬ В КИЕВЕ
    В финальном матче розыгрыша Кубка СССР 1973 года динамовцам Киева противостоял их главный соперник в том сезоне еще и в борьбе за чемпионский титул — ереванский «Арарат». За две минуты до окончания основного времени армяне проигрывали со счетом 0:1, и кому-то на тренерской скамейке «Динамо» пришла в голову идея вывести на поле двух резервистов. Естественно, путем замены. Мол, дело сделано, а парни получат удостоверения мастера спорта, что послужит стимулом для дальнейшего совершенствования. Возможен вариант и отеческой заботы о расширении списка получателей денежной премии.

    Как бы там ни было, поле покинули сильнейший форвард команды Олег Блохин и один из ее искуснейших разыгрывающих Леонид Буряк. Оба лишь в текущем сезоне окончательно закрепились в основном составе. Молоденькие, полные сил.

    Опасный трюк оказался смертельным. На небесах явно следил за ходом матча кто-то могущественный, настроенный на кавказскую волну, и за несколько секунд до финального свистка арбитра «Арарат» сравнял счет. Как и положено в таком случае, было назначено дополнительное время. Но без Блохина и Буряка игра у динамовцев разладилась. Футболистов же ереванской команды редкая удача вознесла на гребень вдохновения. Они таки забили победный гол. И Кубок СССР, вроде бы уже привыкавший к теплу рук динамовцев Киева, отправился в столицу Армении.
    Всякое повидали на своем веку поклонники «Динамо» из столицы Украины, но такое...

    Александру Севидову было предложено сложить с себя полномочия главного тренера сразу после приземления самолета в киевском аэропорту. Сан Саныч наотрез отказался.

    Тогда было проведено ведомственное расследование обстоятельств, в которых произошла замена мастеровитых и наиболее выносливых исполнителей на необстрелянных дублеров, тогда как вероятность дополнительного времени была очевидной. Однако обычно покладистый Севидов не признал вердикта экспертов. Взяться за дело была вынуждена коллегия Спорткомитета Украины. Члены коллегии на своем заседании с единственным вопросом повестки дня нашли слова, против которых у Сан Саныча не нашлось весомых аргументов.

    Еще до окончания всей этой истории Михаил Макарович распорядился пригласить к нему на беседу Лобановского. Приказ передал мне Фоминых — Бака бегал по коридорам власти, а мобильных телефонов тогда еще не существовало.

    Октябрь матерел, резко похолодало, на улицах Днепропетровска поубавилось народу. Я, избегая мест, где мог быть узнанным, пробирался по известному адресу, что называется, вдоль стен. И мы с кандидатом в наставники киевского «Динамо» покинули город без приключений. Вскоре, перед календарным матчем с «Кайратом», Валерий Васильевич Лобановский был представлен команде в качестве старшего тренера.

    Через 36 лет после назначения на эту должность Михаила Товаровского динамовцев Киева снова возглавил урожденный киевлянин. На протяжении этих лет команду тренировали специалисты из Харькова, Николаева, Ленинграда, Москвы, за что всем им нижайший поклон. Это были интеллектуалы советского футбола — Олег Ошенков, Вячеслав Соловьев, Виктор Маслов. Да и Александр Севидов, при всех издержках его работы в Киеве, из той же среды.

    Не виню тренерский корпус той поры в том, что его профессиональное мышление и подручный рабочий инструментарий не обновлялись десятилетиями. В стране, как следует не отошедшей от прошлой войны и поглощенной войною будущей, научный потенциал тотально призывался на воинскую службу с пеленок. Все сугубо «гражданское» покрывалось пылью застоя. Но в конце концов и в футболе из яйца времени вылупились настоящие профессионалы.
    Минуло без малого четыре десятка лет после события, уникального в истории киевского «Динамо», советского и постсоветского футбола — выигрыша командой Лобановского и Базилевича сразу двух европейских призов — Кубка кубков и Суперкубка. Опустошительный рейд киевского «Динамо» по райским кущам профессионалов поверг в шок не только Европу, но и советских людей. «Это какую же зарплату нужно назначить нашему человеку, — прикидывал обыватель, — чтобы вдохновить его на столь ударный капиталистический труд? Гоните и нам такую деньгу»...
    А фокус был не в деньгах. Ни одно советское ведомство, а тем более физкультурно-спортивное подразделение, где спортсменами, инструкторами и тренерами в большинстве своем являлись сотрудники государственных правоохранительных и контрольно-надзорных органов и служб, было не вправе вводить собственные нормы оплаты труда. О подпольных же обходных маневрах, как это происходило в торговле и где-то там еще, не стоило и заикаться. В отношении служащих МВД и КГБ фортели такого рода приравнивались к измене Родине со всеми вытекающими последствиями.

    Исход дела решили эффективные технологии тренинга, неведомые советскому футболу, закостеневшему в своей физкультурной сути.

    В рабочие дни динамовцы Киева круглогодично тренировались по три раза, тогда как подавляющее большинство остальных советских команд — по одному. Резко отличалась от традиционных отечественных подходов работа в подготовительном периоде сезона. Чтобы все без исключения футболисты были готовы «переварить» запланированные нагрузки, сначала команда делилась на группы в соответствии с показателями состояния организма.

    Групп могло быть и две, и три — это позволяло подравнять функциональные возможности подопечных. А в ходе решающего этапа, где, собственно, и закладывались физические кондиции футболистов в наступающем сезоне, предстояло улучшить индивидуальные показатели скорости, скоростной выносливости, физической силы, ловкости, координации движений. Если на старте зимней сессии игрок пробегал стометровку за 10 секунд, ему помогали сбросить секунду, полсекунды, если в прыжке с разбега доставал головой воздушный шарик на высоте двух метров и 80 сантиметров — будь любезен, прибавь к своему рекорду еще пару сантиметров. И так далее по всему спектру.
    На первых порах футболисты, привыкшие без мяча либо бегать трусцой так называемые кроссы, либо отрабатывать до первой капли пота рывочки, после работы по улучшению личных рекордов ползли под душ на четвереньках. Занятия же с мячом насыщались таким количеством упражнений по его отбору индивидуально и в двойках, тройках, что после них уже не оставалось сил и на «уползание с ковра».

    Зато обязательной составной частью тренировочного процесса стали восстановительные мероприятия. Они тщательно планировались и подбирались исключительно в соответствии с научно обоснованными рекомендациями. Правда, нередко в графу «восстановление сил» попадала вечерняя игра в водное поло. Хорошо еще, что тренеры не забывали поинтересоваться, кто из футболистов совершенно не умеет держаться на воде...

    Что там говорить, конечно же, команда трудно впрягалась в эту работу, несвойственную, как полагали по старинке футболисты, их виду спорта. У них, спортсменов с 10-, 15-летним стажем, вдруг тело ломит от усталости, а иные группы мышц и вовсе отказываются повиноваться, словно атрофированные. Но вскоре аргументы тренеров стали овладевать умами.

    Как Лобановский работал — методично, четко разложив по полочкам задачи, требующие оперативного решения, не предпринимая ни шага без предварительно составленной программы, так он и говорил. Не знаю случая, когда бы Валерий Васильевич спешил высказаться, перебивая собеседника, или соревновался с кем-нибудь в высоте тональности голоса. Всегда обдумает услышанное, выберет оптимальнейший вариант ответа, учитывающий степень компетентности визави, и выскажется так, что ничего ни добавить, ни отнять. А когда к Ло­бановскому присоединился Олег Базилевич и они образовали тандем старших тренеров, команда бесповоротно была обращена в их футбольную веру.

    ПЛАТА ЗА ИНТЕЛЛИГЕНТНОСТЬ
    Олег Базилевич, друг Валерия Лобановского и бывший партнер по линии нападения киевского «Динамо», после завершения карьеры футболиста работал на кафедре футбола института физкультуры. Общительность и природная любознательность, унаследованная от родителей, интеллигентов, как говаривал сам Олег, в «надцатом» поколении, привели его в стан ученых, молодых и не очень. Тесно спаянная группа разрабатывала теорию и практические приемы управления тренировкой. Речь шла о режимах тренируемых воздействий на системы организма, отвечающие за развитие силы, выносливости, ловкости и прочих качеств, которым принадлежит выдающаяся роль при штурме спортивных вершин. Знание предмета позволяло выводить атлетов на пик спортивной формы к определенному времени.

    Олег Петрович посвятил Валерия Васильевича во все подробности этого научного поиска, и они загорелись желанием использовать его находки для кардинального обновления методов и средств подготовки футболистов. Только так можно было расчистить путь витающим в воздухе новым, исключительно эффективным принципам организации игры.
    Таким образом, приглашение Лобановского в киевское «Динамо» перед обоими открыло небывалые перспективы. Там были не только комфортные условия для качественного тренинга, но еще и практически неограниченные возможности заполучать нужных футболистов, наделенных как высоким исполнительским мастерством, так и врожденными неординарными свойствами организма. Достаточно было лишь хорошенько объяснить селекционерам, на какие именно качества вербуемых обратить особое внимание, во всем остальном можно было положиться на высокий авторитет киевского «Динамо» у высшей власти.

    Уникальный в советском футболе тандем тренеров буквально светился энтузиазмом и не сомневался в выполнимости своих начинаний. И в конце концов все вышло, как они задумывали.

    Сверяя свой опыт футболистов и тренеров с теорией и практикой управления функциональным состоянием подопечных игроков, подбирая тренировочные средства для воплощения в жизнь постулатов и заповедей открывшейся им науки, оттачивая на этих оселках интуицию, Лобановский с Базилевичем к середине сезона 1974 года имели в своем распоряжении команду, у которой не было конкурентов на родимых просторах. Победив в чемпионате и розыгрыше Кубка СССР, динамовцы столицы Украины продвинулись до четвертьфинала в розыгрыше европейского Кубка кубков. Там их ожидал двухматчевый поединок с турецким «Бурсаспором», встречи с которым календарь отнес на первую половину марта следующего года.

    Внезапно усложнила ситуацию сборная СССР — бес ее попутал проиграть в Дублине ирландцам со счетом 0:3. Безутешная Москва вручила незавидную турнирную судьбу национальной команды тандему тренеров киевского «Динамо» со всеми их основными игроками. Это, конечно, почет и все такое, но была там одна закавыка. Следующую календарную встречу сборная СССР должна была провести именно со сборной Турции, игра назначена на 2 апреля 1975 года — через две недели после повторной встречи киевского «Динамо» с «Бурсаспором». Вот ситуация: если в мартовских поединках с «Бурсой» выложить на игровое поле все свои козыри, то это сильно облегчит задачу турецкой сборной 2 апреля, а если притемнить на клубном уровне, то можно попасть впросак на обоих фронтах...

    И опять выручила высококачественная предсезонная подготовка. Привыкнув к «нефутбольному», как игроки киевского «Динамо» когда-то полагали, тренингу, подопечные Лобановского и Базилевича желали всем своим существом быть сегодня сильнее, быстрее, выносливее, чем вчера. И зимняя работа футболистов, призванных под знамена сборной СССР, протекала без сучка без задоринки.

    К тому времени Бака уже возглавлял Спорткомитет Украины. Потянулись за ним и мы с Фоминых. Только теперь я вставал, когда Николай Федорович входил в комнату, — его избрали председателем республиканской Федерации футбола. И наши головы были забиты не тем, как помочь отдельно взятому клубу «улучшить походку».
    Феноменальное преображение киевского «Динамо» позволяло мечтать о европейском господстве отечественного футбола. Это не было ребячеством. Идя в фарватере движения такого ледокола, каким стала в 1975 году команда Лобановского и Базилевича, все мы стремительно приближались к горизонту, за который никогда не ступала нога советского человека.

    В четвертьфинале розыгрыша Кубка кубков динамовцы Киева победили турецкий «Бурсаспор» на выезде (1:0) и дома (2:0), заслужив у тренера поверженных соперников уничтожающую оценку: «Киевляне действуют тактически однообразно и не умеют перестраиваться по ходу встречи». Это высказывание Гегича напечатали все издания, чьи представители присутствовали на матчах. Именно такое впечатление и хотела произвести наша команда.
    Матч со сборной Турции в рамках отборочного турнира европейского первенства проходил 2 апреля в Киеве. Вот тут наши земляки сыграли в свою настоящую силу. А было землячков под красным флагом аж 12 (вместе с заменами) — Рудаков, Коньков, Матвиенко, Фоменко, Решко, Трошкин, Буряк, Мунтян, Онищенко, Колотов, Веремеев, Блохин. Счет — 3:0 в пользу сборной СССР, два мяча забил Виктор Колотов (оба с пенальти), один — Олег Блохин.

    ТОТАЛЬНЫЙ ФУТБОЛ
    Лев Филатов, волшебник советской футбольной журналистики, в своей корреспонденции для еженедельника «Футбол-хоккей» не сдерживал восхищения: «...не помню, чтобы когда-нибудь какая-либо наша команда 2 апреля выглядела столь же тренированной, располагающей запасом сил на все полтора часа».

    Через неделю динамовцы Киева, уже в форме родного клуба, принимали голландский «Эйндховен» в первом матче полуфинала Кубка кубков. На чемпионате мира 1974 года Нидерланды представляла великолепная сборная, вызвавшая у поклонников футбола, пожалуй, еще большую симпатию, чем национальная команда Германии, добывшая чемпионский титул.

    Футбол, получивший название тотального, в исполнении голландцев производил неотразимое впечатление. А приехавший в Киев «Эйндховен» был фаворитом текущего чемпионата Нидерландов. И посмотрите, что он творил по дороге в Киев: в 1/16 финала закидал голами североирландский «Ардс» — 10:4 и 4:1, в 1/8 — польскую «Гвардию» — 5:1 и 3:0, а в четвертьфинале после нулевой ничьей с «Бенфикой» на стадионе португальцев сломил сопротивление этого континентального гранда на своем поле — 2:1.

    Тренер голландцев Риверс знал о киевском «Динамо» все, что ему было нужно. Лишь началась игра, к Блохину и Онищенко приклеились персональные сторожа. И еще один игрок — «чистильщик» Край подчеркнуто занял оборонительную позицию — в тылах последней линии защиты, ближе к своему вратарю. Остальные семеро игроков в красном, когда мячом владела их команда, сновали в поисках выгодных позиций для развития наступления. Коронка эйндховенской атаки — длинный пас, порой метров с 40-ка-50-ти, на высоченного Эдстрема, который либо сам пытался поразить ворота, либо скидывал мяч под удар партнеру.

    Отличная техника владения мячом, высокого уровня атлетическая подготовка, чистота исполнения приемов единоборства, нередкое участие в атакующих действиях всех полевых игроков — вот каким крепким орешком предстал «Эйндховен» в Киеве.

    И тем не менее эта команда заметно сникла в тисках динамовского прессинга. Атака гостей так и не развернулась во всю свою мощь. Великана Эдстрема выключил из игры Михаил Фоменко, который хоть и не такой рослый, зато прыгучий настолько, что голову шведского волонтера голландского клуба нашла лишь одна верховая передача. В отборе мяча все динамовцы играли на опережение, причем настолько удачно, что в конце концов гости были выбиты из колеи. Особенно нервничала голландская команда, когда подвергалась прессингу на своей половине поля.
    А у хозяев безотказно получались контратакующие выпады. Только что добрая половина нашей команды потела в коллективном жестком отборе мяча — и мигом разбежалась по свободным местам для приема передачи от партнера. После одного из таких эпизодов крайнему защитнику Трошкину удался стремительный рывок у самой бровки поля. Владимир завершил свой проход мастерским прострелом вдоль ворот, на мяч выпрыгнул Колотов — 1:0. Затем Онищенко наказал вратаря гостей за ошибку, необязательную на таком уровне игры, — 2:0. Наконец Трошкин, установивший на своем фланге форменный террор, снова стрельнул мячом вдоль ворот — и свой миг подкараулил Блохин. 3:0.

    На послематчевой пресс-конференции тренер голландцев Риверс доверительно пообещал Лобановскому большие испытания в ответном матче.

    «ТРУДНО НАЗВАТЬ ИМ СЕЙЧАС В СОПЕРНИКИ КЛУБ, СПОСОБНЫЙ В ТОТ ДЕНЬ УСТОЯТЬ»
    И впрямь «Эйндховен» выглядел в родных стенах более мощным. Хозяева поля ввязывались в силовую борьбу за мяч на любом участке поля. Скоростно-силовая подготовка подопечных Риверса делала ему честь как тренеру. И на 22-й минуте матча ураганные атаки на ворота «Динамо» увенчались успехом — 0:1. Тем не менее гости не меняют своего плана на игру — располагаться по всей ширине поля, растягивать коммуникации соперника и ловить миг, создавать условия для решающей передачи партнеру, рванувшемуся на ударную позицию вблизи ворот голландцев. В конце концов удачно замаскированный выпад Веремеева создал в штрафной площадке хозяев обстановку, при которой примчавшемуся с центра поля Буряку достаточно было подставить голову на пути летящего мяча, чтобы тот юркнул в сетку ворот. 1:1, до финального свистка 13 минут, общий счет 4:1 в пользу «Динамо». За пять минут до конца хозяева поля таки проводят второй гол. Гости яростно атакуют, забыв про всяческие расчеты, но... Поражение со счетом 1:2 выводит киевскую команду в финал.

    Соперником динамовцев в решающем матче за Кубок кубков стал венгерский «Ференцварош», одолевший в полуфинале югославскую «Црвену звезду». Место встречи — Базель, Швейцария.

    Дома каждый матч динамовцев в чемпионате СССР воспринимался начальством и публикой как репетиция перед европейским финалом, наверняка были на взводе и нервные системы претендентов на Кубок кубков. Так что осечек не произошло. Команда Лобановского и Базилевича отправилась в Базель, имея стопроцентный результат во внутреннем первенстве.

    И вот настал день 14 мая 1975 года. Финальный матч розыгрыша Кубка обладателей кубков европейских стран. На поле стадиона «Санкт-Якоб Парк» выстроились друг против друга команды «Динамо» (СССР, Киев) и «Ференцварош» (Венгрия, Будапешт). В ложе прессы — без малого две сотни журналистов, представляющих печатные издания, радио и телевидение Старого и Нового Света.

    Динамовцы провели матч в следующем составе: Евгений Рудаков, Анатолий Коньков, Владимир Трошкин, Михаил Фоменко, Стефан Решко, Виктор Матвиенко, Владимир Мунтян, Виктор Колотов, Леонид Буряк, Владимир Онищенко, Олег Блохин.

    Волею обстоятельств вынужденная выступать на широком фронте ответствен­нейших соревнований, наша команда избрала контратакующий вариант игры и не отступила от него до финального свистка, несмотря на то что уже в первом тайме забила два гола (Онищенко — 17-я и 39-я минуты). Сама судьба продиктовала игрокам киевского «Динамо» эту манеру — не делать для победы ни на йоту больше, чем диктовал ход встречи. Вот и в этой игре чаще владели мячом будапештцы, а голевые моменты создавали киевляне. У нас очень сильно сыграли стопперы Фоменко и Решко, уверенно стоял в воротах Рудаков, а вот игроки атаки во втором тайме, как говорится, не рвали на себе рубаху. Однако Блохин все же забил третий гол. На память и на всякий случай. 3:0 — и приз наш.
    Если совсем честно, силы оказались неравными.

    Матч транслировался в 32 страны Европы. Игра команды Лобановского и Базилевича произвела сильное впечатление на видавших виды мастеров футбола. Показательны в этом отношении слова форварда сборной Польши Гжегоша Лято в беседе с журналистами: «Наша сборная — третья в мире, но необходимо признать, что в Польше сейчас нет такой сильной клубной команды, как киевское «Динамо».

    «Ля Сьюисс»: «Одна команда была на поле в этом матче и показала игру, которой швейцарцы давно уже не видели. При такой игре, что была представлена зрителям динамовцами в среду, трудно назвать им сейчас в соперники клуб, способный в тот день устоять».
    Прозрачный намек швейцарской газеты на то, что вряд ли той порой существовала клубная команда сильнее киевского «Динамо», подтвердился очень скоро — через четыре месяца.

    ПОВЕРЖЕННЫЙ КОЛОСС
    В 1971 году амстердамский «Аякс» был бесспорным лидером клубного футбола Старого Света, но владел всего лишь Кубком европейских чемпионов. Голландцам показалось маловато, и они учредили Суперкубок — приз победителю двухматчевого поединка между сильнейшим среди чемпионов своих стран и владельцем Кубка обладателей кубков. Первый розыгрыш приза состоялся год спустя — «Аякс» взял верх над шотландским «Глазго рейнджерс» — 3:1 в Глазго и 3:2 в Амстердаме, а в сезоне 1973 года одолел «Милан» — 0:1 в гостях и 6:0 дома. В 1974 году обладательница Кубка чемпионов мюнхенская «Бавария» и «Магдебург» из ГДР не встречались. Ведь участвуют в розыгрыше Суперкубка только при наличии обоюдного согласия.

    «Бавария» выиграла Кубок чемпионов и в 1975 году, после чего захотела помериться силами с киевским «Динамо». Динамовцы оказались не против. Порешили сыграть 9 сентября и 6 октября, кинули жребий — выпало начинать в Мюнхене.

    Этот мюнхенский клуб не нуждается в представлении, он из когорты великих. В то время в его составе выступали свежеиспеченные (1974 год) чемпионы мира во главе с легендарными уже той порой вратарем Майером, защитниками Беккенбауэром и Шварценбеком, форвардом Мюллером. Последнему принадлежал рекорд бундеслиги по сумме забитых мячей — было их на его счету 286. Голкипер Майер выступал без замен в 306 матчах подряд. «Гвозди бы делать из этих людей», как сказал поэт. Ну а Франс Беккенбауэр по сей день служит эталоном супертехничного центрального защитника, способного одной безукоризненной передачей мяча из зоны своей ответственности создать голевой момент около ворот соперника.

    В мюнхенском матче динамовцы вышли на поле в таком составе: Рудаков, Коньков, Зуев, Фоменко, Решко, Трошкин, Дамин, Слободян, Колотов, Буряк, Блохин. Отсутствие Веремеева, Мунтяна, Онищенко и Матвиенко настораживало поклонников команды. Давила магия имен заглавных фигур «Баварии». Но шла упорная позиционная борьба с небольшим перевесом в инициативе у хозяев поля. И так до 67-й минуты игры. Вдруг произошло нечто, что и сегодня стоит перед глазами.

    Наши отбили атаку, мяч был послан на левый фланг Олегу Блохину. Он принял мяч еще на динамовской половине поля, пробросил его вперед мимо пласировавшегося защитника «Баварии» и, сопровождаемый этим самым беком, рванулся по флангу. Не добежав до угла штрафной площадки, Олег осмотрелся в поисках партнеров и, никого не найдя, с мячом в ногах двинулся в штрафную. Кроме вратаря Майера, там находились пять игроков «Баварии».

    Сместившись чуть к центру и резко ускорившись, Блохин с ходу обыграл двух защитников, затем по инерции и третьего и, пока не успел вступить в борьбу четвертый, без раздумий нанес удар по воротам. Мяч, как показалось, со свистом ткнулся в сетку в дальнем от вратаря углу.
    Чудо-гол оказался единственным в матче.
    Следует добавить, что Стефан Решко, опираясь на тактическое взаимодействие с партнерами, выключил из игры лидера атаки «Баварии» Герда Мюллера.

    К ответному поединку с «Баварией» слава киевского «Динамо» достигла зенита. В этот вечер 6 октября 1975 года 100 тысяч верных почитателей команды на трибунах стадиона и миллионы телезрителей по всей необъятной стране стали свидетелями полного превосходства команды Лобановского и Базилевича над мюнхенской «Баварией». Со счетом 2:0 динамовцы матч выиграли. Плоды принесла более удачная, нежели у соперника, организация игры, лучшая атлетическая подготовка и большее количество у киевского «Динамо» талантливых исполнителей. С западногерманского футбольного колосса была сдернута мантия, сотканная из легенд и восторгов прессы. И перед болельщиками предстала команда, делающая ошибки в позиционной игре, не выдерживающая быстрого темпа, не располагающая прочной обороной.

    Вновь сверкнул бесподобным мастерством лидер динамовской атаки Олег Блохин. Это был его звездный час. Блохин доказал соперникам несостоятельность персональной опеки, а своему сторожу чемпиону мира Шварценбеку — что тому недостает многого для этой роли, прежде всего скорости.

    Надежно выполнял свои обязанности либеро Михаил Фоменко, часто взаимодействуя с Анатолием Коньковым, у которого хватало сил и мастерства вести позиционную игру на позиции стоппера и поддерживать атаку из средней линии. Имея за своей спиной столь квалифицированных «чис­ти­ль­щиков», динамовские полузащитники Владимир Мунтян, Леонид Буряк и Владимир Веремеев безбоязненно участвовали в атакующих операциях команды.
    Суперкубок УЕФА — огромная серебряная чаша — был выставлен на всеобщее обозрение в витрине Украинского отделения агентства «Новости». Толпа там не рассасывалась.

    НА ГЛАЗАХ УМИРАЕТ В СТРАНЕ МАССОВЫЙ ФУТБОЛ
    Нужно ли проводить параллели между киевским «Динамо» времен Валерия Лобановского и нынешним? Задавшись подобной целью, неминуемо каким-то боком зацепишь политику — сферу, в которой, как известно, легче убивать, чем доказывать.

    Большевистский социализм выработал определенные формы государственного управления физкультурным движением и содержания за счет казны атлетов, занимающихся спортом, скажем так, в отрыве от производства, где они числились рабочими, служащими или физруками. В наши дни взаимоотношения между государством с одной стороны и физической культурой, профессиональным спортом — с другой на законодательном уровне не регулированы. Кто подскажет, в каких документах искать соответствующие правовые нормы?

    Характерный пример запущенности проблемы — футбол. Явочным порядком пришли не к управлению, а к владению популярнейшими клубами частные лица. Каким правом они пользовались при этом, кому и как платили деньги, и вообще имела место собственно купля-продажа по цивилизованным правилам или состоялась теневая сделка? Обществу это неизвестно. Какие уж тут параллели между прошлым и настоящим...

    Остается неизменной востребованность футбольного искусства, это факт. Тонизирующий факт. Но и тут имеются нюансы, выставляющие нас, строителей украинского неокапитализма, не в лучшем свете. В условиях советской власти общество, не удовлетворенное уровнем своего футбола, располагало адресами, по которым можно было и поискать управу на конкретных виновников неблагополучия, и повлиять на умонастроения тех кругов, где намечались пути развития всего-всего, в том числе и футбола. Сегодня у болельщиков имеется один адрес — офиса владельца клуба. Стучитесь!

    Не сомневаюсь: со временем общественный спрос на волнующее футбольное зрелище проторит надежные пути к футбольной кухне. В реалиях же сегодняшнего дня бесполезно требовать от клубных боссов профессионального ведения дел. Сколько бы они ни перепродавали друг другу надоедавшие им бренды украинского футбола, какими бы шикарными ни были их закупки зарубежных звезд, команду уровня киевского «Динамо» времен Лобановского ни они, ни все мы не получим. На глазах умирает в стране массовый футбол — главный, определяющий фактор создания непобедимой команды. И никто — ни во власти, ни в море разливанном потребителей футбольного мастерства не подаст голоса по этому поводу...

    Требуются решения на всенародном, государственном уровне. Уже сегодня (при таких магнатах у штурвала ведущих клубов!) нам нечего ловить на международной арене. А завтра мы и вовсе не попадем туда — остановит барьер отборочных игр.
    Мой стакан не велик, но я пью из своего стакана.

  7. Следующие пользователи говорят Спасибо Kuki Anna за это сообщение:

    Yasmin Hasmik (12.05.2013)

  8. #17
    Добро Пожаловать Новичок! Нобелевский Лауреат Аватар для Kuki Anna
    Регистрация
    01.11.2006
    Адрес
    Дармштадт, Германия,
    Сообщений
    55,930
    Записей в дневнике
    9
    Спасибо
    4,289
    Был поблагодарен 28,401 раз
    за 19,359 сообщений

    По умолчанию Что наша жизнь? Игра... Геннадий Литовченко



    11 сентября одному из лучших игроков в истории отечественного футбола исполнилось 50 лет

    Михаил НАЗАРЕНКО

    Геннадий Литовченко — из плеяды ярких советских футболистов 80-х, которые показывали в лучших своих матчах «футбол XXI века». Прежде всего это относится к выступлению сборной Союза на чемпионате Европы 1988 года в Германии, когда были повержены сборные Англии (3:1) и Италии (2:0). И только в финале сборная СССР уступила сборной Голландии — 0:2. Так Геннадий Литовченко стал вице-чемпионом Европы. За сборную Союза он провел 57 матчей, забил 15 голов. Выступал за олимпийскую сборную, участвовал в чемпионатах мира 86-го и 90-го годов. Сыграл и за сборную Украины.

    Болельщикам Литовченко запомнился как диспетчер, организатор, душа атак всех команд, в которых играл. Восхищал своей уверенной размашистой игрой, неутомимыми перемещениями по полю, ювелирными передачами, мощными ударами издали, против которых вратари были бессильны. Сравнение с этим универсальным мастером нынешних игроков будет явно не в пользу последних.

    — Геннадий, как-то, подытоживая свою игровую карьеру, вы сказали, что прожили в футболе шикарную жизнь. Мало кто так говорит о себе в превосходной степени. Можете доказать?
    - (Смеется). Есть, конечно, по тем временам ностальгия. Тогда в командах наши люди играли, а родители приходили на стадион с детьми, не опасаясь выходок фанатов. Если сравнивать с нынешними футбольными звездами, платили нам копейки, но на самом деле мы тогда нормально получали.
    — Вам принадлежит фраза, которую, по-моему, вообще еще никто из живущих не произносил: «Не было бы денег, вот было бы здорово!».
    — Деньги всегда были для меня на втором плане.
    — Неприятный момент, связанный с деньгами, у вас был в Греции, когда вы играли в «Олимпиакосе». Что там произошло и чем все закончилось?
    — Нам с Олегом Протасовым руководство клуба не платило, и наш агент пообещал все уладить. Он и уладил, после чего с этими деньгами пропал.
    — Разыскали его?


    Болельщикам Геннадий Литовченко запомнился как великолепный диспетчер, организатор и душа атак всех команд, за которые играл

    — Разыскали, судились, но без толку. Конкретную сумму не помню, но было очень неприятно. Все-таки терять деньги по делу и по обману — это разные вещи.
    — С чего начиналась ваша «шикарная», а точнее, счастливая спортивная жизнь, когда вы жили лишь футболом?
    — Ни о чем другом и не думал. И сейчас не думаю. Хотелось играть только в футбол. Серьезно заниматься им я начал в Днепродзержинске, когда мне было восемь лет. Первым тренером был Иван Михайлович Ерохин (работал с Геннадием с первого по шестой класс школы. — Авт.). В 76-м меня пригласили в детскую футбольную школу «Днепр-75», одну из лучших в Союзе. Моим новым наставником стал Игорь Леонтьевич Ветрогонов. За мной из киевского «Динамо» приезжал знаменитый селекционер Анатолий Андреевич Сучков, хотел забрать в киевский спортинтернат. Но родители тогда не решились меня отпустить.
    — Сучков настаивал?
    — Он несколько раз наведывался. Но мне, если честно, не хотелось куда-то уезжать.
    — Родители вас поддерживали?
    — Им некогда было, они на заводе трудились. Концы с концами еле сводили. Родителям нравилось, что в школе у меня было и обучение, и питание — все под контролем.
    Я поднимался в пять утра и на электричке ездил из Днепродзержинска в Днепропетровск на зарядку, пропускать которую нельзя было. Туда час езды, от электрички до школы ехал трамваем. И так в течение пяти лет.
    — А если мороз, ме­тель?
    — Тогда таких зим, как сейчас в Киеве, не было. Я не помню, чтобы электричка не ездила или транспорт не ходил. Зимой зарядка и тренировки проходили в зале, а когда нормальная погода — на школьном дворе. Отец однажды пожалел, не разбудил, и у меня была истерика. На зарядку я опоздал. Все объяснил тренеру, и он отнесся к этому с пониманием, сказал, что я не виноват. Даже посмеялся над тем, как я, добираясь на занятия, за электричками бегаю и трамваями.
    — Смотрели во все мальчишечьи глаза на матчи «Днеп­ра»...
    — Мы подавали мячи на стадионе, когда «Днепр» играл, так что воочию все видели. Представляли себя на месте игроков. Потом нас начали подключать к играм за дубль, за молодежь. Брали с командой в города, что поближе. Но вышло так, что после окончания детской школы меня в «Днепр» не взяли. Я щупленький был. Вернулся в Днепродзержинск, стал играть за «Металлург», команду второй лиги.
    Игорь Ветрогонов позвонил в Спорткомитет тренеру юношеской сборной Союза Борису Игнатьеву, порекомендовал мою кандидатуру. И меня первый раз вызвали в юношескую сборную. Когда об этом узнали в «Днепре», то, едва я вернулся, сразу забрали в команду. Может быть, если бы этого момента не было, то я и не добился бы столько всего.
    Когда в 81-м главным тренером «Днепра» стал Владимир Емец, он взял меня на выезд. Играли с краснодарской «Кубанью». До конца минут 10. Подзывают меня: «Иди, выходи!». — «Куда?». — «Куда хочешь, туда и выходи!». Подавали угловой. Всех наших в штрафной разобрали. После подачи мяч попал ко мне. А у меня, слава Богу, удар был. Я пробил, мяч залетел в сетку. Мы до центра поля дошли, конец игры. Так я забил свой первый гол в высшей лиге.
    А вообще-то, в этот период я мало играл за «Днепр», в основном за разные сборные. И на юношеском чемпионате Европы в составе сборной СССР в 82-м году стал бронзовым призером.


    С прославленным полузащитником и одноклубником Павлом Яковенко.

    — В 1985 году Олег Протасов, с которым вы играли в «Днепре», забил в течение одного чемпионата 35 мячей, побив рекорд Никиты Симоняна, установленный в 1950 году (34 мяча). За это достижение Протасов получил европейскую «Серебряную бутсу», а «Золотую» вручили Марко ван Бастену, который, зная результат Олега, в последних трех играх забил столько, сколько было нужно для того, чтобы превзойти Протасова, — 37 голов. А Олег Протасов по-честному обошел Симоняна?
    — На сто процентов! В Москве началась истерика: как такое возможно, чтобы какой-то футболист с периферии побил рекорд самого Никиты Павловича Симоняна! Но мы же не говорили, как удалось ван Бастену, будучи травмированным, выходя на замену, забить именно столько, чтобы обойти Протасова. Мы, естественно, играли на нашего лучшего бомбардира А защитники соперника, вратари, те же москвичи, они что, тоже ему помогали, дорожку перед ним стелили?.
    Мы с Протасовым вместе начинали в футбольной школе «Днепр-75». Мне с ним легко было, потому что мы понимали друг друга с полуслова. Столько поиграли вместе, что даже просто в глаза могли посмотреть, и уже было понятно, кто чего хочет. Когда я поднимал голову, он уже стартовал, и мне надо было только послать мяч, даже не на него, а туда, где свободно, и Олег успевал добежать туда быстрее защитников. Это те детские моменты, которые должен знать каждый футболист: кто раньше стартует, тот получает преимущество.
    — Сейчас подобное взаимодействие между игроками редкость. Порой такую наблюдаешь бестолковщину в передачах, что диву даешься. Куда подевались диспетчеры?
    — Трудно сказать. Мы воспитывались в одной футбольной школе Союза. А сейчас на поле и португальцы, и бразильцы, и славяне, и Бог знает кто. Разные школы, разные стили. Это же надо их собрать в кучу, что-то им сказать, объяснить, показать.
    — Ваши слова опровергаются игрой «Шахтера»...
    — Опровергаются в том смысле, что тренер, может быть, сумел донести до футболистов свои идеи. Но на это нужно время. В «Шахтере» подбирают под свой стиль. Почему в союзные времена знаменитый игрок московского «Спартака» Федор Черенков мало играл в сборной Валерия Лобановского? Потому что он не вписывался в стиль команды. Результативно играть в одной команде — еще не значит так же играть в другой, тем более в сборной.
    — Когда все наблюдали за вашей с Протасовым игрой в «Днепре», внимание к вам со стороны киевского «Динамо» усилилось?
    — В 82-83-м, когда мы уже играли в сборной, нам дважды предлагали перейти в «Динамо». Но у киевлян была звездная команда, а мы еще не достигли такого уровня. А в 86-м сборную Союза снова возглавил Валерий Лобановский, и он нам говорил: «Долго вы еще в «Днепре» сидеть будете?». То есть намекал на переход в «Динамо», но не торопил.
    — Были определенные опасения, что не удастся вклиниться в этот звездный состав?
    — Конечно. Там же тогда играли Владимир Бессонов, Александр Заваров, Андрей Баль, Василий Рац, Павел Яковенко! Звезд было много. Алексей Михайличенко долго сидел на скамье запасных. Мы отправились в Киев только в 88-м году. За счет того, что играли в сборной, где выступал практически весь состав киевлян и у нас была необходимая практика взаимодействия с ними, мы безболезненно влились в коллектив.
    — Ушли из «Днепра» бесконфликтно?
    — Мы еще перед началом сезона об этом сказали руководству. Кстати, нас задерживала еще ситуация с учебой в институте физкультуры. Мы поступили туда в 80-м и по тем законам имели право учиться только семь лет. Время поджимало, нужно было доучиться. Мы завершили учебу, после чего и ушли в «Динамо».
    — Тогда считалось за честь перейти в киевское «Динамо», флагман советского и украинского футбола. А сейчас трудно представить, чтобы ведущие игроки того же «Днепра» так уже сильно стремились в Киев...
    — Киевское «Динамо» было и остается флагманом украинского футбола — со своими достижениями, традициями, историей. А трудности на то и трудности, чтобы их преодолевать.
    Мой стакан не велик, но я пью из своего стакана.

  9. #18
    Добро Пожаловать Новичок! Нобелевский Лауреат Аватар для Kuki Anna
    Регистрация
    01.11.2006
    Адрес
    Дармштадт, Германия,
    Сообщений
    55,930
    Записей в дневнике
    9
    Спасибо
    4,289
    Был поблагодарен 28,401 раз
    за 19,359 сообщений

    По умолчанию


    С Анатолием Демьяненко и Олегом Протасовым.

    — Вы однажды заметили: «После того как твоя команда проиграла, нужно ответить на вопрос, что делать, а не решать, кто виноват»...
    — Понятно, что в случае поражения надо искать причину. Ошибки — это одно, их следует выявлять и анализировать. Второе — взаимосвязанность. Главному тренеру необходимо начинать с себя, причину искать в себе. Может, не тот состав определил, не угадал, не так подготовил к игре. Может, в тренировках что-то следует изменить. И лишь потом уже требовать от футболистов результативности.
    — Есть хорошая песня: «Три счастливых дня было у меня...». Перефразируя, можно сказать, что в киевском «Динамо» у вас было три самых счастливых года?
    — Дело в том, что мне тяжело выделить какие-то годы как самые счастливые. Вся карьера проходила ровно, без спадов. Футбольная жизнь была очень насыщенной. Счастливыми были и годы, проведенные в «Днепре», где меня выбрали капитаном и уже в 21 год признали лучшим футболистом Советского Союза. И в киевском «Динамо», где я выиграл чемпионство и Кубок, а в составе сборной стал вице-чемпионом Европы. Все время получал какие-то титулы.
    — Вашими тренерами были Владимир Емец, Эдуард Малофеев, Валерий Лобановский. Чем они вам запомнились?
    — Владимир Емец был человеком из народа, тренером-самородком, который умел сплотить коллектив, организовать, направить. Мог и пошутить. Помню, когда мы проиграли московскому «Динамо» на Кубок, Владимир Александрович на разборе сказал: «Еще одна такая игра — и будете получать, как в киевском «Динамо». В 82-м, когда чемпионом стало «Динамо» (Минск), мы были девятыми и в следующем году планировали войти в «восьмерку».
    О чемпионстве никто не помышлял. И вот за 12 туров до конца мы выигрываем очередной матч и выходим на первое место. Владимир Александрович говорит: «Вот здорово! Хоть немного побудем лидерами!». А в итоге «Днепр» стал чемпионом.
    Эдуард Малофеев, у которого я играл в сборной до Лобановского, запомнился, конечно, своим «искренним футболом», и этим все сказано.
    — Смеетесь. Плох он, «искренний футбол», что ли?
    — Нет, просто объяснить тяжело. То есть пробил — молодец, не пробил — ну и ладно. А у Лобановского все было расписано по минутам, что на поле делать. Каждый игрок должен был выполнить свой объем работы. Например, защитник — сделать определенное количество передач с фланга, и не меньше! Все расписывалось. Плюс импровизация. Кому-то это не нравилось. Мол, «Динамо» (Киев) играет не в зрелищный футбол, закрывается, мало забивает...
    — Анализируя выступление сборной СССР на чемпионате Европы в Германии, зарубежные СМИ писали о невероятной игровой дисциплине игроков и «удивительной мобильной линии полузащиты, в которой Алейников, Гоцманов и Литовченко постоянно жалили своими выпадами соперников, обреченных лишь на хаотичные и непродуктивные выпады»...
    — Все ребята были сконцентрированы на достижении результата. У нас была команда, в которой все четко отлажено. Сборную Англии мы победили по всем статьям. В полуфинале измотали итальянцев, я забил важный первый гол, и мы победили 2:0. А в финале уступили голландцам, не забив пенальти и пропустив два мяча (один — фантастический от ван Бастена, когда он пробил с лета). Нам просто не хватило немного удачи.
    — Спустя два года на чемпионате мира в Италии выступление сборной СССР, возглавляемой Валерием Лобановским, уже не было столь успешным. Что случилось с отлаженным коллективом?
    — Об этом сейчас можно дискутировать, думать. В 88-м году программа была рассчитана на постепенное обретение легкости к финалу. Первую игру в группе мы выиграли у Голландии 1:0, но были загружены, легкости не чувствовалось. С ирландцами еще поборолись 1:1, зато англичан и итальянцев фактически перебегали. Может быть, эта программа в 90-м не сработала. Сразу проиграли Румынии (0:2) и Аргентине (0:2). Стечение обстоятельств. Можно что угодно сейчас говорить, выдумывать, но это уже все в прошлом.
    — Будучи футболистом, вы постоянно тревожили вратарей дальними ударами, которые нередко достигали цели. Какой плакат с призывом к игрокам вы повесили бы в раздевалке?
    — «Бейте издали по воротам! Не будете бить, точно не забьете!». Тем более после таких ударов мяч в полете неожиданно меняет направление и вратарям тяжело его поймать, даже если они его видят.


    Сборная СССР, ставшая под руководством Валерия Лобановского серебряным призером чемпионата Европы по футболу, 25 июня 1988 года. Нижний ряд: Сергей Гоцманов, Александр Заваров, Василий Рац, Олег Протасов, Геннадий Литовченко. Верхний ряд: Ринат Дасаев, Вагиз Хидиятуллин, Олег Кузнецов, Сергей Алейников, Алексей Михайличенко, Владимир Бессонов

    — Самые впечатляющие голевые удары в вашем исполнении?
    — В 90-м у меня было три таких эпизода. Один в финале Кубка СССР, когда мы выиграли у московского «Локомотива» 6:1. Ударил левой, издали — и в «девятку»! Алексей Михайличенко подбежал ошеломленный: «Ты с ума сошел!». Вторые два я забил сборной ГДР в отборочном цикле чемпионата мира — в Киеве и на выезде (3:0, 1:2). Особенно эффектным получился тот, которым я отличился в гостях. Получил мяч от Протасова. До ворот — 25-30 метров. Бить или не бить — даже не задумался. Конечно, бить! Мяч находился на высоте, я подпрыгнул и «ножницами» вколотил его в ворота!
    — Вы в свое время вывели «Металлист» и «Харьков» из первой лиги в высшую, причем одну команду за другой. Какие трудности преодолевались?
    — В принципе, с «Металлистом» было не тяжело, поскольку уже сложилась команда. Там играло несколько человек, которых я знал, имелась основа. Сразу планировалось, сколько очков нужно набрать для выхода. Сделали ставку на молодых ребят и не прогадали.
    В высшей лиге по итогам первого тура занимали седьмое место. Временами команда показывала добротный футбол, обыграла донецкий «Шахтер». Но потом мне пришлось по моральным причинам покинуть клуб. В «Металлисте» было два уч­ре­дителя — Александр Ярославский и Виталий Данилов. Приглашал меня в клуб Данилов, который в первом круге был освобожден от должности вице-президента. Если бы он оставался в «Металлисте», я бы, возможно, продолжил работу. И Ярославский не хотел, чтобы я уходил. Но Данилов взялся за новый клуб — харьковский «Арсенал» (был переименован в ФК «Харьков». — Авт.), пригласил меня, и я не мог подвести этого человека, перешел к нему. А потом это все мне аукнулось.
    Здесь все складывалось потяжелее. В отличие от «Металлиста» отсутствовала инфраструктура, не было нормальных условий для тренировок. Все пришлось начинать с нуля. Но главную задачу мы выполнили — «Харьков» пробился в высшую лигу, выступал в ней два сезона. А я покинул и этот клуб.
    Почему, эпизодически вспыхнув, разваливаются некоторые клубы? Потому что у какого-то человека появляются деньги и он хочет себе игрушку — футбольный клуб, стать президентом и поиграть. Но постепенно игрушка ему надоедает, и он ее бросает, ему уже другую подавай. Но я никогда не хочу никого в чем-то обвинять. Бог им судья, дай Бог им здоровья. Я после этого не пропал. Работаю. Жив-здоров — это главное.
    — Как себя чувствуете в нижегородской «Волге»? Получается тандем с главным тренером Юрием Калитвинцевым?
    — Когда мы пришли в команду, она была не то что в разобранном состоянии — в плачевном. Но в том сезоне, по крайней мере, мы выполнили задачу — остались в Премьер-лиге. А в этом пошли уже транс­ферные вливания, которые мы хотели. Команда поменялась на 50 процентов. Сейчас на скамейке находиться поспокойнее.
    — Как российский чемпионат? Пропахли русским духом?
    — Я бы не сказал, что ощущается какой-то русский дух. Мы, рожденные в СССР, не испытываем дискомфорта. Чемпионат, может быть, посильнее: нет проходных игр, любая команда может преподнести сюрприз. Игра с питерским «Зенитом» показала, что по всем технико-тактическим действиям наша команда имела преимущество. Но мы проиграли. Тем и интересен чемпионат России.
    — Читал в еженедельнике «Совершенно секретно» публикацию «Как поссорились Олег Валерьевич и Геннадий Владимирович». Когда вы были тренером «Харькова», которому позарез требовались очки, чтобы остаться в высшей лиге, а Протасов — тренером «Днепра», вы впервые как соперники встретились на тренерских скамейках. Это случилось 6 мая 2006 года. Учитывая вашу многолетнюю дружбу, любой исход в этом матче, кроме победы «Днепра», выглядел бы как слив другу со стороны Протасова. Дальше по тексту: «Днепряне тогда выиграли 1:0. Поговаривают, что Литовченко обиделся, а Протасов якобы бросил после матча: «Я с вашим гребаным футболом единственного друга потерял». Прокомментируйте...
    — Нет, обиды не было! Ни о каком сговоре не могло быть и речи. Мы об этом даже не заикались. Каждый решал свои задачи.


    С супругой Ольгой Родионовой, чемпионкой Европы по художественной гимнастике 1982 года, Геннадий вместе уже 30 лет.

    — Что вынудило вас раньше времени покинуть киевское «Динамо»?
    — Как обычно, травма. Пока я был действующим футболистом, серьезных повреждений у меня не было, обошлось без переломов, без операций. Но в какой-то игре неудачно пошел в подкат. В итоге заработал артроз тазобедренного сустава. Специальной техники тогда не было, меня осмотрели дедовским способом и сказали: «Давай тренируйся!».
    А потом начались боли. Такие, что ночью не мог спать. Болела спина, все время искал положение, чтобы ноге было удобно. Но это еще не было так невыносимо, как тогда, когда я заканчивал.
    — Вы говорили об этом Лобановскому?
    — Доктора ж у нас были, они за это отве­чали. Да и когда тренируешься, оно как бы не чувствуется. И как скажешь, что не можешь играть, если можешь? Это в покое тре­вожило, а когда работал, боль заглушалась.
    — И в конце концов, пришлось сказать, что, мол, все, не могу больше выдерживать нагрузки...
    — В принципе, да. Хотя по физическим данным я еще мог легко играть. После того как ушел из «Динамо», я был сначала в Греции, потом в Австрии. Мой клуб выступал в еврокубке, и надо было играть. Врачи осмотрели ногу, сделали инъекцию — влили жидкость. Посоветовали заканчивать с футболом. Сказали, что надо менять один тазобедренный сустав, а со временем и второй. Я говорю: «Если поможет, давайте». Мне поставили протез. Теперь у меня их два. Когда в аэропорту прохожу через кабинку таможенный контроль, протезы начинают звенеть.
    — Вы — человек верующий, награждены орденом «За заслуги перед церковью»...
    — Меня родители в союзные времена крестили, хотя нельзя было — как бы втихаря это сделали. Долгое время особого внимания я этому не уделял. И только в зрелом возрасте, когда серьезно заболел, обратился к Богу. Я был тренером «Кривбасса» в Кривом Роге, и у меня на нервной почве появилась сыпь на коже, очень сильное раздражение. Года полтора это длилось. Все перепробовал — лечился, ходил в церковь. И благодаря Богу, врачам выздоровел.
    — Как отдыхаете?
    — Как только выпадает свободная минута, еду на рыбалку. В Киеве проблем не было: сел в машину, поехал на речку. В Нижнем Новгороде пока не выходит. Там особо рыбаков нет. Да и места надо знать.
    — Что еще помогает расслабиться?
    — Кроме алкоголя, пока еще ничего не выдумали, чтобы снять стресс.
    — Пить до полного вырубона?
    — Понятно, что в меру. Могу привести при­мер. Отыграли мы матч в Австрии. На следующий день прихожу к массажисту: «У меня икры забиты, помассируй меня». Он говорит: «Просто у тебя солей не хватает, иди попей пивка». Это не я придумал. В Италии нам читали лекцию, как восстанавливаться. И то же самое: «Да, пиво надо пить после игры, потому что оно восполняет белки и углеводы».
    — Нашему человеку только разреши, он не остановится на одном пивке...
    — Безусловно. При­веду другой при­мер. Мы, сборная СССР, в Италии, кушаем в ресторане. Рядом — юношеская или молодежная сборная Италии. Видим: у них на каждом столе полбутылки вина, а сегодня или завтра — игра. Они к этому адаптированы. У нас же человек выпьет стаканчик вина, а потом хочет принять еще более горячительный продукт. Это уже менталитет.
    — Лобановский наказывал игроков за нарушение спортивного режима?
    — Ну как наказывал? В таких случаях он обычно говорил: «Вы принадлежите не себе, а народу». Поскольку мы практически все время были в клубе и в сборной (переезжали с базы на базу), в те моменты, когда можно было снять стресс, некоторые игроки приходили на занятия не совсем в порядке. Обещали: «Мы отработаем!». Валерий Васильевич отвечал: «Тебе сегодня вредно ходить, а не то что тренироваться, — иди в сауну».
    — Когда назревает конфликт в команде, как вы себя ведете?
    — Смотря какие конфликты — игровые или бытовые. Игровые возникают от непонимания игрока, чего от него хочет тренер.
    — Бывает, что теряете контроль над своими эмоциями?
    — Не помню такого. Когда ты объясняешь, объясняешь, а человек не понимает, то можно, конечно, вспылить. Но это минутное дело.
    — А в семье?
    — Семью я редко вижу, поэтому слишком мало поводов для конфликтов. Мы с женой оба спортсмены, и жизнь у нас такая: я был дома — она отсутствовала, она была дома — я отсутствовал. (Супруга Геннадия — Ольга Родионова, победительница Кубка мира по художественной гимнастике, чемпионка Европы 82-го года. Дочери — Виктория и Настя, обе с детских лет занимаются спортом, начинали с художественной гимнастики, впоследствии переключились на теннис. Виктория стала серебряным призером чемпионата Украины, но из-за травмы спины досрочно завершила спортивную карьеру, младшая Настя родилась в Греции, профессиональная теннисистка. - Авт.).
    — Сколько вы с Ольгой уже вместе?
    — Скоро 30 лет будет. В 83-м весной познакомились на спортивной базе в Новогорске, а в декабре расписались. Виделись до свадьбы раз шесть. Она еще выступала и занималась с юными гимнастками. И вот одна девочка ей сказала: «Зачем вы за этого Литовченко замуж выходите? — Протасов поинтереснее, он больше голов забивает...».
    Мой стакан не велик, но я пью из своего стакана.

  10. #19
    Добро Пожаловать Новичок! Нобелевский Лауреат Аватар для Kuki Anna
    Регистрация
    01.11.2006
    Адрес
    Дармштадт, Германия,
    Сообщений
    55,930
    Записей в дневнике
    9
    Спасибо
    4,289
    Был поблагодарен 28,401 раз
    за 19,359 сообщений

    По умолчанию




    Татьяна ОРЕЛ

    Александр Ягубкин ушел из жизни внезапно. Ему не было и 53 лет. Он вошел в историю как единственный советский чемпион мира в тяжелом весе, трехкратный чемпион Европы, четырехкратный чемпион СССР, двукратный обладатель Кубка мира. К его титулам мог добавиться и еще один — олимпийский чемпион. Но не сложилось. И дело не в том, что не хватило мастерства, — Ягубкин действительно великий спортсмен. А вот дипломат из Александра Геннадьевича никакой — делал всегда лишь то, что вписывалось в его кодекс чести, говорил что думал, унижаться не умел, о себе никого ни о чем не просил. Так что у чиновников от спорта к Ягубкину были свои счеты.

    Летом он жил на даче, где чемпиону мира за долги то и дело отключали электроэнергию, на зиму с женой и сыновьями перебирался в небольшую донецкую квартиру. Когда Ягубкина не стало и наконец-то появился повод вспомнить о легендарном спортсмене, многочисленные интернет-издания перепечатали интервью, которое Александр Геннадьевич дал «Бульвару Гордона» в 2007 году. Других интервью за последние годы у Ягубкина просто не было. Он о себе тогда сказал: «Я классный был тяж. Спросите у тех, кто мне проигрывал. Я вел дневник, записывал свои бои, а потом бросил писать — на 260-й победе».
    На этот раз об Александре Ягубкине рассказывают те, кто с ним дружил, был соавтором и очевидцем его побед на ринге. А еще говорят о боксе. И о боях без правил вокруг него.



    — С Александром Ягубкиным вы знакомы давно, дружили, строили дом, один на двоих, доверяли друг другу многое. Со стороны казалось, он жил с какой-то затаенной болью... Впечатление это не обманчиво?
    — Мы познакомились с ним в 1989-м, вскоре после того, как он ушел из спорта. Саша тогда сказал: «Я сейчас не вижу достойного соперника». Рассказывал, как в Лас-Вегасе, став впервые чемпионом мира, вернулся с кубком в гостиничный номер, открыл холодильник с мини-баром, который советским спортсменам вообще трогать запрещалось, налил себе пива, подошел к зеркалу и со словами: «Саня, неужели ты один такой на всем земном шарике?» чокнулся с собственным изображением и заплакал от радости.
    Он мечтал стать олимпийским чемпионом, но на московскую Олимпиаду не попал, хоть форму олимпийскую на себя уже и примерил. Первым номером чиновники распорядились отправить Петра Заева, Ягубкина назначили вторым. Саша снял костюм, бросил сумку — и до свидания. А Заев олимпийское золото так и не привез — Стивенсону проиграл, у которого Ягубкин во время неофициальных встреч на Кубе раньше выигрывал. У Саши ведь все возможные в боксе титулы были, только звания олимпийского чемпиона не хватало. Да еще и ситуация так повернулась, что из вчерашнего героя сделали чуть ли не преступника, когда в «Советском спорте» опубликовали материал «Золотая перчатка под серебряным наперстком». Позже тот корреспондент приезжал в Донецк и перед Сашей извинился. Но публикация ему навредила очень сильно.
    — Он считал, что редакция «Советского спорта» ввязалась в неспортивную игру по чьему-то заказу?
    — Это был заказ, несомненно. Ягубкин в то время многим мешал. В Донецке шел раздел рынка, а Саша по доброте вступался за кого-то, спасал от рэкета, к которому сам отношения никогда не имел. Где-то рядом постоял с наперстками, вот за это и ухватились. Ему не раз угрожала реальная опасность, друзья из спецслужб предупреждали, что нужно срочно исчезнуть, и, чтобы избежать покушений, приходилось уезжать подальше от Донецка.


    Александр с друзьями, слева Юрий Вадько
    — Силой своей в жизни пользовался? Чем, простите, боксер защитить может, если не кулаками?

    — Саша одним взглядом успокаивал и буйных, и наглых. Как-то я спросил: «Саша, всегда смотрел твои бои, восхищался и не понимал, почему ты часто продолжал бой, когда мог уже на первом-втором раунде его закончить?». А он ответил: «Ну зачем я буду соперника унижать, травмировать? Все равно по очкам выиграю».
    — «Бить человека по лицу я с детства не могу...» — как по Высоцкому. Не секрет, что Александр Геннадьевич поддерживал спортсменов, оказавшихся в заключении. Был, как вы говорите, справедливым и добрым — неужели помогал всем без разбора?
    — Знаете, мне тоже пришлось побывать в тюрьме. Это отдельная, давняя история... Бизнес у меня тогда отбирали, и Саша тогда здорово меня поддержал. Как сейчас помню: 13 июня, мой день рождения. Полночь. Коридорный выдергивает меня из «хаты», куда-то ведет. Захожу в комнату, а там стол накрыт и Саша встречает меня с друзьями. Чемпион мира ко мне в тюрьму пришел — представляете? Поздравил, сказал, что знает — я не виноват, что все будет у меня хорошо. Это ли не поступок?
    Когда все утряслось, мы в ресторане отмечали мое освобождение. Сидим отдыхаем. Вдруг Саша говорит: «А ведь кто-то сейчас на нарах парится». Заказывает еду, нам собирают передачу, и мы ее везем в тюрьму. Конкретному человеку, про которого Саша знал, что он не подонок. К нему из лагерей часто обращались с просьбами о защите.
    Если это был какой-нибудь насильник, убийца, Саша его презирал, но тому, кто, к примеру, семью свою защищая, негодяя застрелил, старался помочь. Лично ездил в зоны и досконально разбирался, что к чему, добивался пересмотра дела, иногда и освобождения.
    Семьи этих людей приезжали к нему потом с охапками цветов. Спортсмены по его примеру собирали деньги для ребят, попавших в беду, и Саша честно все их тратил на передачи.
    Я заработаю, бывало, поделюсь с ним тем, что есть (в последнее время, бывало, по 100-200 гривен делили, больше не было). «Это, — говорю, — для твоей семьи». Он отвечает: «Не обижайся, но я половину отвезу в лагерь. Понимал, что и самого когда-то могли посадить, поэтому по-другому не мог. Так что многим он давал защиту — и от бандитов, и от зарвавшихся милиционеров.


    Бой с американским боксером Орбитом Пью, 1986 год

    В бизнесе помогал подняться, в том числе и покойному Евгению Щербаню (бизнесмен и народный депутат Украины был убит в донецком аэропорту при выходе из самолета в 1996 году. — Прим. ред.). Женя часто к нам приезжал за советом и за поддержкой. У Саши идей всегда была полная голова, их он подарил многим, кто давно уже стал миллионером. Так, походя, за столом мог родить идею, за которую умному человеку только зацепиться оставалось и развить.
    — Но сам-то при этом миллионером не стал...
    — Бизнес — это не его. Он слишком верил людям, не сомневался, что те, кому помогал, его не забудут. Забыли. И при жизни, и на похороны даже не приехали. Может, им стыдно. Бог им судья. Он никому в помощи не отказывал, и простые люди добро помнят. Соседи собирают подписи о том, чтобы улицу в нашем поселке назвать именем Ягубкина.
    — Имя титулованного спортсмена и политикам могло бы пригодиться. В политику его приглашали?
    — Звали, и очень многие. Предлагали даже возглавить партию. Саша отказался наотрез. Я спросил, почему. Ответил коротко: «Юра, отстрелы начнутся». Жизнь подтвердила его слова. Боксеров погибло немало. Вот только один пример: был такой чемпион Европы Сокуров. Как-то Саша поехал к нему в гости, а попал на похороны. Ягубкин эти острые углы как-то обошел.
    — Александра все вспоминают веселым и очень общительным. Гости, наверное, у него не переводились?


    Владимир Засыпко

    — Когда мы решили построить дом, еще и стен не было, мы первым делом большой стол поставили, потом настоящую русскую баню. За этим столом кто только не сидел! Поваром Саша был замечательным, любил угощать и сам от этого кайфовал. У него такая энергетика — как начнет анекдоты рассказывать или случаи из спорта, все рты открывали. От него добро шло, интерес к людям. Так что ехали к нему постоянно — энергией подпитаться. Правда, подпитка эта не всегда для самого Ягубкина бесследно проходила.
    — Он ушел из жизни скоропостижно. Что же случилось?
    — Накануне вечером, провожая гостей, у ворот чечетку танцевал — он бил чечетку мастерски, и вообще ему многое было дано: стихи писал, шаржи рисовал прекрасно, памятью обладал потрясающей. Так вот, ничего не предвещало трагедии.
    Утром я с его мальчишками рыбу ловил (у нас во дворе есть небольшой пруд), решили кулеш сварить, отправил их домой за пшеном, вдруг Андрей кричит: «Папе плохо!». Я прибежал в дом, а Саша сидит и клонится так набок (тяжело вздыхает)... Я его на пол уложил, подушку под голову, спрашиваю: «Саша, что тебе?». Он мне на ухо прошептал пару слов, улыбнулся и начал закрывать глаза.
    Я начал делать ему массаж сердца. «Скорая» приехала очень быстро, оказалось, водитель Сашу знал и примчался тут же. Уколы, кислородная маска. Потом сказали: «Хватит, бесполезно». А мы все не могли остановиться, не верили в то, что он так внезапно может уйти.


    Александр Котов

    У меня до сих пор перед глазами его последняя улыбка. Он так очень редко улыбался — краешком рта — когда выигрывал бой. С такой же улыбкой и уходил. Врачи сказали, что случился инфаркт, как оказалось, второй, а первый Саша перенес на ногах, и об этом никто не знал.
    — На похороны много спортсменов съехалось?
    — Ягубкин таких людей собрал, которых в одном месте увидеть трудно. Известные боксеры из Москвы, Сибири, Таджикистана, Узбекистана. О том, что с Сашей случилось, они узнали из интернета. В интернете увидели и приехали. Человек 300, а то и больше. Каждый слово о Саше сказал, ну, и друг с другом пообщались, конечно. Проблем с оплатой похорон не было. Думаю, и Ринат Леонидович (Ахметов. — Прим. ред.) откликнулся — одно время они с Сашей дружили. Ахметов ведь тоже боксом занимался, я даже помню его бои, когда он был еще мальчиком.
    Может, на Сашину семью обратят внимание и братья Кличко. Когда-то Ягубкин был кумиром, они с него брали пример. Но потом им информацию преподнесли такую, будто Саша наркоман, бандит. Как друг я эту ложь опровергаю. Мы будем обращаться и к Сергею Бубке, и в Министерство спорта с просьбой поддержать семью Ягубкина.
    При жизни Саша от государства ничего не получал, а в Америке если бы остался, как ему предлагали, был бы миллионером. Отказался, конечно. Он гордился тем, что из Донецка.
    Мой стакан не велик, но я пью из своего стакана.

  11. #20
    Добро Пожаловать Новичок! Нобелевский Лауреат Аватар для Kuki Anna
    Регистрация
    01.11.2006
    Адрес
    Дармштадт, Германия,
    Сообщений
    55,930
    Записей в дневнике
    9
    Спасибо
    4,289
    Был поблагодарен 28,401 раз
    за 19,359 сообщений

    По умолчанию


    Александр Геннадьевич с женой Мариной и сыновьями Андреем и Антоном, 2007 год

    — Вы были первым тренером Александра Ягубкина, и он рассказывал, что, может, боксером бы и не стал, если бы тренер с первых дней не взял его в оборот. Вы, Александр Михайлович, сразу разглядели в нем чемпиона?
    — На первой тренировке присмотрелся к нему — высокий худенький парень, мышцы правильно расположены, координация хорошая. Говорю ему: «А ну подтянись на турнике!». Не смог. «Поднимись по канату». Не получается. И вообще какой-то острожный — в дверь тихонько стучит, на скамейку нерешительно так присаживается. То ли дело другие — Будылин, Галушко (из них потом очень талантливые боксеры выросли): шумные, смелые.
    — Вы даже такие нюансы подмечаете...
    — А как же — тренер все подмечать должен. Кстати, осторожность в боксе — важное качество. Чтоб по голове как можно реже получать. В общем, начал Саша тренироваться регулярно, месяца через два Будылин, уже чемпион СССР среди юношей: «Кто такой тут у вас Ягубкин? Да что он против меня может?». Я приказал им стать в пару, дал задание на движение, на реакцию. Смотрю, Будылин бьет — мимо, еще раз — опять мимо. Директор Дворца спорта, наблюдая за тренировкой, кивнул в сторону Ягубкина: «А это кто у тебя?». Я ответил: «Чемпион мира будущий, вот кто». Просто так сказал, без всякого умысла — Саша ведь был еще новичок, намного слабее других пацанов.
    — Правда ли, что через несколько лет будущий чемпион мира чуть бокс не забросил?
    — Было такое. Через пару лет, став уже чемпионом СССР среди юношей, когда готовились к очень серьезному турниру, вдруг сказал, что хочет с боксом завязать. Что делать? Я — к директору донецкого «Рудоремзавода», которому принадлежал Дворец спорта «Юбилейный», где я тренировал, стал просить, чтобы Ягубкиным квартиру новую дали. Отец его, шахтер, и мама (она тоже в шахте работала машинистом подъема), в очереди на улучшение квартирных условий давно стояли, потому что жили на первом этаже и их квартиру часто нечистотами заливало. Затем пришел к Ягубкиным домой — мама у них в семье командовала — и сказал, что им дают новую квартиру, но Саша должен остаться в боксе. Мама его мне не поверила поначалу, а потом, когда обещание сдержали, сама следила за тем, чтобы Саша тренировки не пропускал.
    — Он себя особенным чувствовал?
    — Нет, никогда не кичился своими успехами, как другие, которые гораздо меньше его успели, но цены себе сложить не могли. Но я ему в голову все время вбивал, что нужно очень много работать. Его в сборной Союза, куда олимпийские чемпионы даже входили, сразу приняли как своего за то, что веселым был, общительным. За его шуточки и мне иногда попадало.
    Однажды в Фергане готовились к соревнованиям, в тренировочный зал команду возили автобусом, и кто-то из ребят все время опаздывал — то один, то другой. Старший тренер сборной СССР Лавров был этим страшно возмущен. «Значит, так, — говорит, — с завтрашнего дня автобус больше никого не ждет, и неважно, будет это врач, боксер или тренер. Все!». А утром сам же Лавров и опоздал. Заходит в автобус, а Ягубкин говорит: «Владимир Александрович, а старшему тренеру, значит, опаздывать можно?». Ну а вечером, на тренерском собрании, Лавров мне устроил: «Скажи Ягубкину, чтобы не хамил!». Так он вроде бы и не хамил, просто так шутил, а вообще, говорил все как есть, долго не раздумывал.
    — Вы как-то обмолвились, что приходилось Сашу от мнимых друзей оберегать. Кто-то мешал его карьере?
    — Он был добрым, веселым, и друзей у него было много. Разных. Кое с кем за воротник стал закладывать... Это жизнь.
    — Ягубкин из спорта ушел в 27 лет. Мог еще побеждать?
    — Мог, конечно, и еще один чемпионат мира выиграть, и олимпийским чемпионом успел бы стать. В то время равных ему не было. Но как-то так получилось... Сборную СССР отправили в Алушту на оздоровительный отдых. Лично я против такого отдыха, потому что тренировки не предусмотрены. Именитые спортсмены с хорошими деньгами едут в курортный город... А там и до нарушения режима недалеко.
    Как-то ребята вернулись на базу поздно вечером и вшестером загрузились в небольшой лифт. Дежурная начала шуметь, утром написала письмо на имя директора базы, начались разборки. Ягубкин все взял на себя — дескать, я все организовал, ну а если вы так к спортсменам относитесь, то я заканчиваю с боксом.
    — А на дворе лихие 90-е. И боксерские кулаки тогда были в цене...
    — Да, на стрелки спортсменов, и особенно боксеров, часто звали. Просто постоять...
    — ...авторитетно...
    — ...да, больше вроде ничего, даже кулаками махать не нужно. Вот так стоят разговаривают, пока какой-нибудь шустрый парень из пистолета не выстрелит. Хоть ты и ни при чем, но ты там был, значит, уже замазан. Я много таких примеров знал. Сам ни разу на стрелки не ездил, хоть и уговаривали, — друзей же куча! Знал, что будут втягивать в нехорошие дела, поэтому в 1992-м уехал подальше от этих друзей, в Россию, — на всякий случай. Это были годы, когда много было нажито, но много и утрачено, в том числе и человеческих жизней.
    — Достоинство спортсмена измеряется, конечно, не деньгами, а медалями, но все же... Успешный, титулованный, некогда по праву уверенный в себе и в том, что заслужил свое, особое место на п­ьедестале, Александр Ягубкин долгие годы жил совсем не так, как положено чемпионам.
    — Да, он, конечно, надеялся на внимание государства, потому что много трудился, как у нас говорят, пахал. И Саша, и другие ребята в сборной так работали, что пульс, бывало, до 300 ударов доходил. Это каторжный труд. Мы пытаемся сейчас открыть Фонд Ягубкина, чтобы в том числе и его сыновьям помочь. Кстати, Ягубкин-младший у меня сейчас тренируется. Как успехи? Поживем — увидим.
    — Владислав Петрович, а ведь грустная статистика получается: только за последний год не стало трех советских чемпионов мира по боксу 1982 года: Александр Кошкин умер в 53 года, Юрий Александров — в 49 лет, теперь вот Александр Ягубкин...
    — Бокс — это спорт на пределе человеческих возможностей, и затраты энергии колоссальные. Не только физические, но и психологические прежде всего. Я в 19 лет пришел в сборную СССР, продержался в ней восемь лет, но это ох как непросто. Шла борьба за каждое место — ведь одаренных боксеров в Советском Союзе было немало. Меня, Соломина, Иванова, Лемешева во взрослую команду пригласили из молодежной сборной. Никого из них в живых уже нет. А мне вот 60 исполнилось, и если Бог меня в этом мире пока оставил, значит, для чего-то я еще нужен. Так хочется воспитать звезду — и не одну!
    — Дай Бог вам здоровья и долгих лет. Говорят, у вас особый дар — настраивать на победу, и в этом вы незаменимы. А звездный кандидат уже есть?
    (Пауза). Я давно не тренирую... Меня списали и забыли, даже на соревнования не приглашают. Недавно в Донецке проходили профессиональные шахтерские бои, так моя жена еле-еле раздобыла пригласительный для меня.
    — Хотя в vip-ложе, наверное, сидели гораздо менее заслуженные люди...
    — Да, но я обиду в душу не пускаю. Занимаюсь с соседскими ребятами — по утрам во дворе зарядку делаем, потом они ко мне домой приходят, я показываю им движения. Получаю от этого удовольствие.
    — Что, опыт первого в Украине чемпиона Европы, кроме как для дворовых разминок, больше ни для чего пригодиться не может?
    — Выходит, так. И Ягубкин тоже ведь ока­зал­ся не у дел. Он трижды чемпион Европы, чемпион мира. Не знаю, будет ли вообще в тяжелом весе еще такой второй, как Саша.
    — Ягубкин признавался, что тренерство ему не по душе, он спортсмен действующий.
    — Ну а я бы с радостью тренировал. И рано или поздно у меня это получится.
    — Ребята, равные вам, Ягубкину, в нашем спорте есть сейчас?
    — Не знаю, я не бываю на соревнованиях. Когда-то Донецкая область лиди­ро­ва­ла в боксе, в 1975-м, к примеру, трое из шести чемпионов СССР были донецкими ребятами. Мне болельщики много писем присылали.
    Одна девочка написала: «Я думала, бокс — это просто драка. А когда посмотрела ваш бой, поняла, что бокс — это искусство». Представляете, девчонка в боксе искусство разглядела! Другой писал: «Горжусь тем, что я из Донецка», ему важно было, что мы земляки, потому что наши победы дух поднимали.
    А сейчас на первом месте футбол, он и поднимает дух. А донецкие боксеры, как я слышал, даже в мировую десятку сейчас не входят.
    — В истории спорта останутся не только ваши яркие победы, но и та медаль, которую вы передали проигравшему сопернику...
    — Было и такое. В 1975-м на Спартакиаде народов СССР в Ташкенте. Год у меня нелегкий выдался — много соревнований, в том числе и чемпионат Европы. Медкомиссия решила, что мне нужно отдыхать, но спорткомитет меня не отпустил, и я все-таки на спартакиаду поехал. В полуфинальном бою мы встретились с москвичом Бабаном Надыровым. Победу присудили мне, а после боя я тренеру Надырова передал медаль для Бабана — считал, что бой он тот не проиграл.
    — В боксе сила нужна и ловкость и еще множество других спортивных качеств. А что в ваше время бокс спортсмену для души давал, кроме сладкого чувства победы, как воспитывал?
    — Мы не привыкли кривить душой, подлизываться, преклоняться перед кем-то. Вот и получилось, что к сегодняшней жизни приспособиться не смогли. Прогибаться не умеем.
    — Ну, не все, наверное...
    — Не все. Но Ягубкин тоже по-другому мог бы жить, если бы умел прогибаться. Хотя в последнее время мы с ним мало общались и взгляды на некоторые вещи у нас были разными, но я его всегда считал человеком надежным, умеющим держать слово. И очень жизнерадостным. Мы с ним в сборной СССР пересеклись ненадолго — так вот, своими шуточками он всю команду заводил, за это его все любили. И уважали — за трудолюбие сумасшедшее. Он сразу стал звездой и очень скоро чемпионом мира.
    — Серьезных побед и у него, и у вас, наверное, могло бы быть больше — если бы не судейские ошибки? Когда человеческий фактор срабатывал, когда политика в спорте дирижировала...
    — Да, Ягубкин мог бы стать четырехкратным чемпионом Европы, но в финальном бою победу другому отдали. Именно отдали. Меня же засудили на чемпионате мира. Чемпионом стал американец, с которым я за год до того в кошки-мышки играл. Для меня дважды шили костюм участника олимпийской сборной — не надел ни разу. В 1972 году на Олимпийские игры меня не взяли, отдав предпочтение более опытному, как казалось, боксеру — но бой он проиграл. В 1976-м отчислили из сборной за нарушение режима, охотились за мной, чтобы место мое другому отдать, и подловили.
    — И еще в вашей жизни, кажется, была настоящая американская трагедия...
    (Улыбается). Да, 1973 году выступали мы в Америке. Переводчица у нас была такая маленькая, и я маленький такой, она по-русски, естественно, говорила, понравилась мне, я стал за ней ухаживать, она ответила взаимностью. Обменялись адресами, началась переписка. И вот вызывают меня в спорткомитет и устраивают разнос по полной: дескать, ты — советский спортсмен, что себе позволяешь?! Немедленно прекратить переписку!». Я пообещал, что больше не буду. А когда снова в Америке оказался, эта девочка меня нашла.
    Мы встретились, наутро в американской газете появилась наша с ней фотография на всю страницу и заголовок: «Русский боксер имеет личную переводчицу». После этого в 22 года я стал невыездным. Через несколько лет закончил со спортом.
    — А что потом?
    — Ничего. В память о той истории у меня сохранился ее рисунок: человечек в футбольной форме с мячом. И подпись: «Моему любимому чемпиону от твоей Маши. 1973 год».
    — Американка по имени Маша?
    — Макча. Но я звал ее Машей.
    — Да у вас тут целый иконостас — медали, дипломы, фотографии...
    — Да, в них вся моя спортивная жизнь. Вот видите — это я с Джорджем Бушем!
    — Нет, Владислав Петрович, это Буш с вами.
    Мой стакан не велик, но я пью из своего стакана.

Страница 2 из 3 ПерваяПервая 123 ПоследняяПоследняя

Информация о теме

Пользователи, просматривающие эту тему

Эту тему просматривают: 1 (пользователей: 0 , гостей: 1)

Похожие темы

  1. Фэн-шуй и наша жизнь.
    от Ирина Эйрих в разделе Домашний очаг
    Ответов: 26
    Последнее сообщение: 06.08.2012, 12:51
  2. Ответов: 10
    Последнее сообщение: 14.03.2011, 21:04
  3. Без чего наша жизнь станет менее комфортна?
    от Полина Шоколадница в разделе Стиль жизни
    Ответов: 31
    Последнее сообщение: 27.11.2009, 10:02
  4. НАША ЖИЗНЬ В 100 СЛОВАХ
    от Лана Сердешная в разделе Кафешка (раздел для приятного общения)
    Ответов: 0
    Последнее сообщение: 03.02.2008, 19:56
  5. Наша жизнь в Швейцарии
    от Elena Mirra в разделе Кафешка (раздел для приятного общения)
    Ответов: 39
    Последнее сообщение: 15.06.2007, 15:25

Метки этой темы

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •