Вацлав Воровский сыграл важную роль в истории ленинской партии в годы первой мировой войны. Но его имя прогремело только после его убийства в Лозанне. Если бы не выстрел Мориса Конради, Воровскому суждено было бы остаться в тени. Как тут не вспомнить слова булгаковского персонажа: «Повезло, повезло!.. Стрелял, стрелял в него этот белогвардеец и раздробил бедро и обеспечил бессмертие...». Бессмертие героя, погибшего от рук врагов...


Официальная версия биографии Воровского полна загадок и умолчаний. Недоумение вызывает уже его фамилия: фамилия с таким корнем невозможна для польского дворянина и нигде ранее не встречается. Подлинная фамилия этого выдающегося конспиратора - Боровский. Богатое семейство промышленников и купцов Боровских обосновалось в разных городах России и Европы. Вацлав Вацлавович Боровский родился в 1871 году в Москве. У него была сестра, о которой советские биографы предпочитают умалчивать: в 1908 г. она была разоблачена эсерами как агент царской охранки в Варшаве. Вацик рано потерял отца, рос незаурядным и своевольным ребенком. В ранней юности он окончательно определился в выборе пути: это был путь конспирации, подпольной жизни, полной остроты и риска.

Умел он многое
С 1891 года, согласно указанию министерства вероисповедания, пасторы лютеранской церкви (а Вацлав был лютеранином) должны были делать записи кириллицей вместо латиницы. 20-летний революционер воспользовался путаницей и получил новую фамилию - Воровский. Одновременно он бросил университет, поступив в Техническое училище (носящее теперь имя его близкого приятеля Баумана), и сменил место жительства, поселившись отдельно от матери. Документы в тот год он получил как Воровский. но сохранил и метрику на Боровского. Теперь у нашего героя было две фамилии, две узаконенные биографии, которыми он манипулировал в зависимости от обстоятельств, ловко спасаясь от слежки. Февральскую революцию он встретил как Воровский. Эта фамилия и закрепилась за ним в истории.

Памятью о холодной камере Таганской тюрьмы стал суставный ревматизм. «Вот почему, дорогой мой друг, я должен ежедневно и на всю жизнь принимать позу журавля, когда одеваюсь»,— писал он Владимиру Бонч-Бруевичу. Но болезни, казалось, нисколько не мешали Воровскому идти навстречу опасностям — в его жизни были конспирация, слежка, побеги, аресты, спекуляции, дипломатические интриги. Воровский был из когорты великих авантюристов . Он умел шифровать, вести переговоры, соблазнять женщин, прыгать с поезда, писать статьи (премия его имени присуждается сейчас литературным критикам). С весны 1915 года Воровский находится в Стокгольме как представитель немецко-русской радиотехнической фирмы "Сименс и Шуккерт", одновременно принимая участие в коммерческой деятельности большевиков-ленинцев, развернувшейся в годы войны.

Ильич благословит и выручит
В мае 1915 года в Швейцарии В. И. Ленин, А.Л. Парвус и Я. С. Ганецкий договорились о создании торговой сети, которая заработала в апреле 1916 года. В Копенгагене Парвус и Ганецкий, пользуясь связями с немецкими властями, организовали общество, бесплатно получавшее из Германии столь дефицитный в военные годы «аптекарский товар»: презервативы, сальварсан (средство для лечения сифилиса), термометры. Из Копенгагена товар переправлялся контрабандой в Стокгольм. К Воровскому приезжали агенты Союза городов (созданного на общественные деньги в помощь армии), среди которых были известные впоследствии Подвойский, Стеклов-Нахамкис. На средства союза они закупали товар и привозили его в Петроград, где потребность в средствах, изящно именуемых А. Коллонтай «любовью без детей», была исключительно велика: с началом войны цена на презерватив подскочила в 10 раз. В России товар распродавался по спекулятивным ценам через аптеки, дома красоты. В Петрограде операцией руководил шурин Зиновьева С. М. Закс-Гладнев.

О величине торгового оборота можно судить хотя бы по такой цифре: первый заказ на презервативы, посланный Ганецкому Заксом, составил сто тысяч штук. Таким образом добывались огромные деньги, часть которых шла на издание партийной литературы, содержание профессиональных революционеров на «партийной диете». Остальные деньги накапливались в банках.

Воровский находился в центре партийно-коммерческих связей. Он не только участвовал в торговых операциях, но и осуществлял связь между Лениным, находившимся в Швейцарии, и его сестрой Анной Ильиничной Ульяновой-Елизаровой, а также между Зиновьевым и Заксом-Гладневым, так как был своим человеком в обеих семьях. Анна Ильинична и Закс-Гладнев работали в ту пору в журнале «Вопросы страхования», который был единственным легальным органом ленинцев во время войны. Редколлегия этого журнала, издававшегося Всероссийским советом по делам страхования, была органом, фактически выполнявшим функцию Русского бюро ЦК. Елизарова по цепочке посылала в Стокгольм сведения, пользуясь хорошо известными ей способами шифрования в книгах. Воровский переписывал послания открытым текстом и пересылал Ленину в Швейцарию, Система отлаженно действовала и в обратном направлении.

Таким образом, деятельность Воровского в Стокгольме была связующим звеном в торговых операциях Парвуса и Закса и в переписке Ленина с Россией. Кроме того, находясь в Стокгольме — тогдашней столице мирового шпионажа,— Воровский поддерживал контакты с немецкими разведчиками. Через них у него установились связи с Генштабом.

В конце 1915 года царская охранка, разоблачив подпольную большевистскую организацию в России, Напала на след немецко-большевистской агентуры в Стокгольме, По просьбе охранки шведская полиция произвела у Воровского обыск и выявила его конспиративные связи с Швейцарией. Воровскому удалось бежать в Россию. В январе 1916 года он вернулся в Стокгольм вместе с женой, пешком по глубокому снегу перейдя шведскую границу.

В апреле 1917-го Воровский вместе с Парвусом и Ганецким участвовал в организации возвращения Ленина в Россию. Проезжая через Стокгольм, Ленин из Воровского, Ганецкого и Радека сформировал заграничное бюро ЦК, которое действовало до октябрьского переворота, осуществляя
связь Ленина с Германией.

Всего лишь «какой-то»...
Контрразведка Временного правительства использовав материалы царской охранки и проведя перерасследование, раскрыла ленинские связи с Германией. В июле 1917 года прокуратура Временного правительства по итогам предварительного следствия опубликовала обвинительный акт: Ленин. Зиновьев, Ганецкий и другие обвинялись в подготовке вооруженного восстания и государственной измене (шпионаже). Была определена окончательная дата суда — 26 октября по старому стилю. Со дня возвращения в Россию Ленина (беспрепятственно проехавшего через территорию врага) в прессе велась разоблачительная кампания. Газеты той поры пестрели именами Ленина, Ганецкого, Зиновьева. Имя Воровского не фигурировало в газетных публикациях. Для журналистов и читающей публики наш герой, игравший столь важную роль в большевистско-германских связях, был «каким-то Воровским». Он не был широко известен и в партийных кругах. Это помогло Воровскому удержаться на плаву.

После Февральской революции члены ленинской партии составили две группы: большевики-подпольщики, вернувшиеся из тюрем и ссылок, и эмигранты, приехавшие «на все готовое» и обвинявшиеся в шпионаже. Группу «страдальцев», требовавших расследования, возглавил Сталин. Под его руководством прошен шестой партийный съезд, на котором была создана комиссия по проверке обвинений (активными ее участниками стали Урицкий и Дзержинский). Германские связи большевиков разоблачались, таким образом, и царской охранкой, и Временным правительством, и внутри самой партии. Сталин хотел использовать имевшиеся у него документы против своих соперников в борьбе за власть. Однако Ленин с его авторитетом, придя к власти, добился закрытия расследования и реабилитации Ганецкого и других большевиков-ленинцев, замешанных в связях с Германией. Партийная комиссия прекратила работу в январе 1918 г. Ленин настоял на назначении Воровского первым советским послом - представителем Советской России в Скандинавии. Началась его дипломатическая карьера. Однако скрытая кампания против ленинцев-шпионов продолжалась, компромат накапливался тайно...

Давние немецкие связи выдвинули Воровского на первый план в закулисной игре на переговорах: о мире с Германией, а также в улаживании инцидента с убийством Мирбаха во время левоэсеровского мятежа. В 1920 году Воровский вместе с Красиным и Менжинским (которые тоже ранее были связаны с немцами вошёл в состав советской делегации, налаживавшей торговые отношения с Германией.

Воровский хорошо справлялся с дипломатическими обязанностями, выделяясь знанием языков и
европейской утонченностью на общем фоне тогдашней советской рабоче-крестьянской дипломатии. Отношение Воровского к Ленину, к пролетарской революции было довольно скептическим — это видно по его переписке, особенно по письмам к его близкому другу Бонч-Бруевичу. Однако Воровскому был выгоден установившийся в России режим. В 1921 г. он возглавил советскую миссию в Риме. Воровский был генеральным секретарем советской делегации на Генуэзской конференции. В конце 1922 г. Воровский выезжает в Швейцарию на Лозаннскую конференцию...

Кто же поставил точку?
Вместе с волной белой эмиграции в Европу были засланы агенты ОГПУ, внедрявшиеся в различные эмигрантские общества и организации. В то время большим авторитетом пользовались общества Красного Креста. Швейцарский Красный Крест возглавлял доктор Лодыженский. В его организацию внедрился некий Полунин, выдававший себя за штабс-капитана царской армии, якобы возглавлявшего контрразведку одной из белых дивизий в годы гражданской войны. Аркадий Павлович Полунин женился на дочери Лодыженского и вскоре, втайне от тестя, начал группировать вокруг себя людей, далеких от деятельности Красного Креста. Полунин приблизил к себе швейцарского офицера Мориса Конради, психически не очень здорового, мучимого геростратовым комплексом и всегда готового мстить большевикам за пострадавших родственников (Конради был племянником петроградского шоколадного короля).

В действительности Полунин никогда не был в армии. И с Воровским, и с Конради он был знаком еще до войны. «Белый офицер» был советским агентом, действовавшим под руководством берлинского центра ОГПУ.

В 1923 году Ленин начал терять власть. Сталин активизировал разоблачение, шантаж и постепенное устранение из структур государственной власти ленинцев, замешанных в прогерманских интригах. Решено было отозвать Воровского из Лозанны и Рима.

2 мая Воровский получил телеграмму от Чичерина — его отзывали в Россию. Понимая, что в Россию ему возвращаться нельзя, Боровский решает остаться на Западе, тем более что его семья и накопленные им богатства находились в безопасности в Европе. В Лозанне под видом сотрудника РОСТА к Воровскому был приставлен агент ОГПУ Аренс. Боровский тянул с отъездом, Аренс повсюду сопровождал его. Когда стало ясно, что Боровский добровольно не вернется, прозвучал сигнал к действиям. Полунин начал готовить Конради к убийству. С помощью Аренса было установлено местонахождение Воровского. Вечером 10 мая в ресторане гостиницы "Сесилы" Воровский ужинал с Аренсом и сотрудником советского посольства в Риме Дивильковским. Морис Конради выстрелами в голову из револьвера убил Воровского, другими выстрелами ранил Аренса и Дивильковского, после чего попросил его арестовать.

Полунин готов был ускользнуть в Париж, но в Женеве был арестован швейцарской полицией по записке, найденной у Конради.

Убийство Воровского было важным событием в тогдашней внешнеполитической игре: сваленное из белогвардейцев и империалистов, обозленных и напуганных" триумфом пролетарской революции, оно стало козырем Москвы против унизительного ультиматума Керзона. В Москве надеялись на то, что правительства европейских стран потеснят белогвардейцев: угроза интервенции казалась тогда реальной.

Перевоз тела Воровского в Россию сопровождался волной организованных демонстраций, его имя получило мировую известность.

Версия об убийстве Воровского белогвардейцами не подвергалась ни малейшему сомнению эмиграцией, представившей убийц героями-мстителями за красный террор. Хотя Полунина было нетрудно разоблачить, истина была скрыта от общественности за возбужденными абстрактными спорами о красном и белом терроре. К процессу над убийцами Воровского вышла книга С.П. Мальгунова "Красный террор в России".

На проходившем в ноябре 1923 г. процессе фактом убийства по сути дела не занимались. "Иногда трудно себе представить, что подсудимыми являются оба арестованных — писала тогда «Дейли телеграф».— Наоборот, создается впечатление, что под судом находятся различные русские режимы».

Убийцы были оправданы. Если безумный, болезненно тщеславный Конради подходил на роль героя-мученика, то попытки героизировать Полунина наткнулись впоследствии на неожиданные препятствия: «мститель» прославился потом изнасилованиями малолетних и ограблением князя Юсупова, у которого Полунин служил во Франции секретарем. С Полуниным расправились в 1933 году в пригородном поезде под Парижем с помощью отравленного пива. В том же году «при невыясненных обстоятельствах» погибли Аренс и отец Дивильковского, а вскоре и сам Дивильковский.

Сеть.